К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 22 сен 2019, 18:44

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 13 ] 
Автор Сообщение
Сообщение №1  СообщениеДобавлено: 02 апр 2014, 09:18 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
История Российская

image001.jpg

Татищев Василий Никитич

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 12. Сказание Геродота Гелиокарнасского о скифах, сарматах и прочих

А. Девяти муз. Езда для познания законов. Аристей. Сей есть из сохранившихся до нас древнейший между писавшими о скифах и народах, обитавших в странах нынешней Руссии. Он, по счислению Калвизия, родился от сотворения мира в 3501-е лето, до Христа за 446, в Азии во граде Гелиокарнассе и столь в историческом искусстве по прилежности прославился, что Аристотель князем, а Цицерон отцом всех историков его именовать удостоили. Его История состоит из девяти книг. И так как ее он при играх олимпических объявил и читал, то раз оная такую честь и похвалу получила, оным книгам имена девяти муз дали, как то: 1 Клио, 2 Евтерпа, 3 Талия, 4 Мельпомена, 5 Терпсихора, 6 Ерато, 7 Полимния, 8 Урания, 9 Каллиопа. Он для знания иностранных законов и порядка в суждениях, а заодно для достаточного о делах известия и познания положения мест в Египет, Ассирию и Финикию ездил. Медия, Лидия и Персия у него по пути были, где он со многими учеными, а особенно о законах и приключениях с ведущими имел разговоры и достаточно от них уведомлен, на что употребил времени десять лет, как Плутарх о нем рассказывает. Но что до наших стран относится, то он сам объявляет, что в оных не был, но более писал по сохранившимся книгам Аристея 1 стихотворца, бывшего во время Креза, короля лидийского, и Кира Великого персидского, а также и от других, во время его живших и о сих странах и народах сведущих, и по разным книгах свое описание составлял. И это его описание последовавшим историкам и географам за основание было, например Страбон, Плиний. Птоломей и пр. более о сей стране его сказанию последовали. И хотя Сигфрид Байер, профессор Академии императорской, в Комментарии части I и V из него пространно писал и ландкартами положения по тогдашним названиям изъяснил, но так как оные на латинском языке печатаны, которого большая часть у нас не знают, к тому ж и Байер, поскольку в истории русской и географии не был достаточно осведомлен, из-за того в некоторых рассуждениях легко погрешить мог, того ради я все, что в Геродоте о наших странах полезное находится, здесь, выписав, положил, и где требовалось, по мнению моему, изъяснил.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №2  СообщениеДобавлено: 02 апр 2014, 09:18 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
В. Название скифы. Енареи. Массагеты. В начале о названии скифов и по местностям у него объявлено. В книге 1, н. 105, всех вместе енареи именует, а в кн. 4, н. 6, разделяет их на три части: калаксаи, паралаты и сколоты, на разных же местах разные местных народов названия полагает. Массагеты, у него по порядку первые, в Скифах обитали около Аральского моря при реке Аму, у него Араке именованной, о которых выше в гл. 11, н. 12, показано. А о прочих положениях и народах следующее передал:

Аухеты. Траспы. Катиары. Паралаты. Сколоты. В кн. IV, н. 6, описав вышеупомянутое трех сынов Геркулесовых рождение (1), говорит: как старшие два брата отделились, от Липоксая пошли аухеты, от среднего Арпоксая - траспы и котиары, от младшего же, короля - паралаты, а все вместе от имени одного, их государя, сколоты именованы, греки же их именуют скифы (2).

Аристей. Исседоны. Аримаспы. Грифы. Гипербореи. В гл. 5 Аристей стихотворец (3), бывший у исседонов (4), рассказывает: за исседонами обитают народ аримаспы, имеющие по одному глазу, близ сих грифы, хранящие злато, за ними живут гипербореи (северные) над морем. Сии народы непрестанно в войнах с соседями своими пребывают, аримаспами исседоны утеснены, исседонами скифы их жилищ лишены (5), скифы же киммеров, при Чермном море живших, изгнали и их земли захватили. Это есть Аристеево сказание, который был только у исседонов, а какие народы далее за оными, о тех он от исседонов слышал, подлинно же никто не знал, описал по уведомлению других.

открыть спойлер
С. Борисфен. Каллипиды. Греческие скифы. Алазоны. Арателы. Неуры. Гилия предел. Олпиополь. Пантикапа. Базилеи. Ров скифский. Кремни гр. Тананс р. Меланхлены. Лаксиоры. Савроматы. Будины. Ирики. Отпадшие. Горы берега Волги. Плешаки. Аши. Аргипеи. Греки с торгом к болгарам. Спящие 6 месяцев. Исседоны. Аримаспы. Грифы. Зима 8 месяцев. Гипербореи. В гл. 6, н. 18. За градом купеческих борисфенитов (днепрян), который при море в средине Скифии лежит (6), ближайшие прилежат каллипиды, греческие скифы (7), за сими другой народ, алазоны (8) именуемые. Сии сеют жита, лук, чеснок, бобы и горох. За алазонами скифы орателы, за сими неуры, от сих же к северу пустыня безлюдная, так далеко я известился. Сии народы живут по реке Гипанис (Бог). А от Борисфена к западу, переехавши же Днепр, во-первых, предел Гилия (9), за ним живут скифы, питающиеся пашнею; греки сих именуют борисфениты, а сами зовутся олпиополаты. Сии пахари имеют их область к востоку так далеко, как 3 дня езды до Пантикапы (10), но к северу предел их простирается до 11 дней езды Днепром в ладьях. За ними есть великая пустыня, за которою обитают андрофаги [антропофаги] (человекоядцы). Сей есть особливый народ и ни по чему к скифам не относятся (11). За андрофагами безлюдная пустыня, так далеко, насколько нам известно. Но если от сих пахарей к востоку идти и чрез реку Пантикапу перейти, обитают скифские пастыри (номады), которые ни пашут, ни сеют. Сих пастырей область к востоку простирается до реки Герро (12). На 14 дней езды за рекою Герро народ, называемый базилеи (царские), и сии суть лучшие в скифах (13) и величайшие. Они всех прочих за их рабов почитают. Сия область простирается к югу до гор Таурос, а к востоку до рва, сделанного слепыми рабами (14), и до купеческого града Кремни, лежащего при Меотисе. Сей народ живет при реке Танаис (Дон). От царских же скифов к северу живут меланхлены (15), которые по сути не народа скифского. За сими есть озеро (16) и пустыня, насколько я о том известился. За Дон же перейдя, более уже скифов не находим, но первый предел лаксиоров (молочники), относящихся к савроматам (17), которые от истока озера Меотийского начинаются и на 15 дней езды простираются. В сей стране не растут ни дикие, ни саженые деревья (18). За сими обитают будины (19), другие лаксы, которых предел полн деревья (20). За будинами снова степь пустая на 7 дней езды. За сею пустынею к востоку последуют фиссагеты. Сей есть особенный великий народ (21), питаются ловлею зверей. Возле сих и в сем положении обитает народ ирики (гневливые). За сими к востоку последует народ, отпадший от скифов царских (отступники) и переселившийся в сей предел. До сих мест положение равное и гладкое, но далее каменистое и гористое, и когда кто за сей предел поедет, то найдет людей, на высоких горах живущих (22). О сих рассказывают, что мужи и жены от рождения плешивы, имеют носы загнутые и великие скулы (щеки). Язык их особенный, только одежды подобны скифским. Сей народ имеет пищу от древа, понтикум называемого, которое размерами подобно смоковнице, а плод подобен бобам, и когда оный поспевать начинает, имеет мягкое зерно и кожу или шелуху. Из сего плода течет черный сок, который они аши именуют; сей лижут они и пьют, с молоком мешая - из дрожжей густого сока делают лепешки и едят, ибо они не много скота имеют (23) и о пажитях не прилежат, оружия для войны не имеют. А называются аргипеи (белые, или светлые, или мудрые) (24). До сих плешивых можно для осмотра их и лежащих между ними земель ехать, и поскольку к ним скифы ездят, то легко известие иметь, так как и греки из града Борисфена и других понтийских градов купцы ездят. И оные, чрез Скифию ездящие, требуют до сих семи разных переводчиков (25); так далеко нам мир известен. Что за сими плешивыми находится, оное никому подлинно не известно, ибо отделяют это положение высокие горы, на которые никто взойти не может (26). Сии плешивые сказывают, якобы на сих горах живут люди, имеющие козие ноги, чему я не верю (говорит Геродот); а перейдя за сии горы, якобы народ спит шесть месяцев (27), но в это я не верю. Известно же, что от сих плешивых к востоку живут исседоны (28), но что от них к северу лежит, о том как плешивые, так исседоны не ведают, кроме того, что выше ими объявлено, что за исседонами живут аримаспы единоглазые и грифы, о чем скифы, слыша от исседонов, объясняют, что имя это языка скифского, арима значит один, а спу глаз (29). Во всех описанных местах пребывает тяжкая стужа и зима 8 месяцев. О называемых же гипербореями ни скифы, ни другие, близ оных живущие, ничего сказать не знают. Если бы исседоны знали, то бы, равно как об аримаспах, могли нам скифы сказать.

D. В гл. 7, н. 46. Около Понта Евксинского (Черное море) жители между всеми народами суть глупейшие, ибо я о разуме сего народа ничего сказать не знаю, даже не знаю ни единого разумного человека (30), не считая скифов и Анахарсиса (31).

Реки Скифии. В гл. 8, н. 47. Знатнейшие реки в Скифии: Истер (Дунай), который 5 протоков имеет, Тирес (Днестр), Гипан (Бог), Борисфен (Днепр), Пантикапа, Геррус (Донец) и Танаис (Дон).

Истр. Агатирсы. Истр есть величайшая и первая река в Скифии (32) из текущих на восток. Она умножается чрез впадение других рек, между которыми текущие из Скифии: 1) Парата (33), но греки Перетон именуют, 2) Тирантос, 3) Арарос, 4) Напарис, 5) Ордиссос; сии три текут между первыми двумя, от агатирсов течет река Марис и совокупляется с Дунаем (34).

Е. Тирес. Неуридия. Тириты. Гипанис. Кислый исток. Амаксапей. Тирес течет от севера из великого озера, которое Скифию и Неуридию разделяет. По сей реке живут греки и называются тириты (35). Гипанис истекает из озера великого в Скифии, которое в долготу 5 дней судном езды; от оного к морю 4 дня езды. Оная кисла, ибо в нее течет кислый исток из родника, который хотя мал, но кислотою большие преодолевает (36). Сей источник в горе скифских пахарей и алазонов, имя же родника и положение места Амаксампей, а греки именуют Ирас Годус, т. е. Богатырский путь. У алазонов же Тирас и Гипан стекаются (37).

Борисфен. Соль при Днепре. Антакей Белуга. Борисфен есть между всеми после Дуная величайшая, и она есть не только между скифскими, но между всеми другими многоводнейшая, кроме египетского Нила (38); преизобильна пажитями для скота и множеством рыб; вода в ней прозрачна, чиста и к питию приятна, при ней же множество соли (39). В сей реке обитают великие киты, антакеи (белуги) называемые, которые ребер не имеют. Там же и других дивных вещей множество.

Герро р. Ипполеер. Борисфениты. От Днепра до реки Герро водою ехать требуется 40 дней (40) и столько же признают до верховий Днепра на север. По оной обитают скифы пахари на 10 дней езды. Об источнике же как Днепра, так и Нила, мне неизвестно, где они начинаются. Она течет в море и близ оного соединяется с Гипаном. Между ними лежит гора Ипполеер, на которой построен храм Цересы. Около оной обитают борисфениты.

Пантикапа река также течет от севера из озера. Между сею же и Борисфеном обитают скифы пахари. И текучи чрез Гилию, она совокупляется с Днепром (41).

Карцинит гр. Бег Ахиллесов. Иппокарис - шестая река Скифии, текущая из озера чрез пастырей в море при граде Карцините, оставив Гиллию и Бег Ахиллесов на левой стороне (42).

Ипакарис. Геррус, 7-я река, отделяется от Днепра не в дальнем расстоянии, сколько мы о Днепре известны. Сия течет в море и разделяет пастырей от базилеев, а при стечении совокупляется с Ипакарисом (43).

Дон. Иван озеро. Танаис (Дон), 8-я, истекает из великого болота (44) и в другое впадает, которое гораздо больше и называется Меотис. Это болото разделяет базилеев от сауроматов. В реку же Дон с другой стороны течет река Иргиз (45).

F. Дарий персидский. Геты. Граница Скифии. Карчинит гр. Таурики. Херсонес гр. Агатирсы. Неуры. Андрофаги. В гл. 13, н. 93. Дарий персидский, войдя во Фракию, сначала двинулся к Дунаю, на гетов нападение учинил и их силою себе покорил. В гл. 15, н. 99, Скифии положение. К морю лежит Фракия, а где море суживается и Дунай втекает, тут начинается Скифия; к югу лежит град их Карцинит (46). От сего града живут таурики до Херсонеса, далее тауриков обитают скифы. Положение оное, кое за тауриками, есть на восток к морю (сие разумеется в Крыму или Херсонесе). От узости же от Восфора киммеров к западу и по Меотису до реки Дона, текущей в это озеро, также скифы обитают. Сначала обитали здесь агафирсы, потом неуры, затем андрофагы, наконец меланхлены.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №3  СообщениеДобавлено: 02 апр 2014, 09:19 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Размеры Скифии. Сии суть две части четвероугольной Скифии, простирающейся до Среднего (Черного) моря, ибо от Дуная до Днепра 10 дней езды, от Днепра до Меотиса 10 дней, от Меотиса же до меланхленов, живущих за скифами, 20 дней. Так велика сия земля (47).

После сего Геродот описывает сих народов состояния и поступки, из которых я нечто потребное к ведению выпишу.

Жен общество. Агафирсы суть грубейшие люди, обыкновенно носят злато, жен имеют общих для того, чтоб жить между собою в братстве и согласном товариществе, без злобы, зависти и ненависти. Другие же их поступки такие же, как у прочих скифов (48).

Змеи неуров изгнали. В волков превращение. У неуров обычаи скифские. Незадолго же до Дариева прихода принуждены были из-за змей оставить свои жилища и вселиться между будинами (49), поскольку в той стране змей множество и от пустынь приползают. Сии так змиями повреждены и изгнаны, но сами злые люди. Среди скифов же и греков, между ними живущих, сказывают, что каждый из неуров ежегодно в волка превращается и только через несколько дней снова вид человеческий получает, но я сему не верю, хотя они то клятвою утверждают (50).

Человекоядцы. Андрофаги суть мужицких поступков пред всеми людьми. Они не знают, что есть справедливость и никакого закона не имеют. Питаются от скота, одежды имеют скифские. Язык их особенный (как выше показано). И они одни между сими народами, которые человеческим мясом питаются.

Меланхлены все носят черное платье, от которого они это имя получили. Но в прочих поступках такие же как скифы.

открыть спойлер
G. Гелион гр. Бахуса праздник. Греки между скифами. Педункулы. Будины имеют пространную область и количество их велико. Глаза их серые, но лицом красны. Живут в граде деревянном, который Гелионус именуется (51), которого укрепление каждая сторона версты 4 или 5 и стены высокие. Дома и храмы деревянные. Храм греческих богов по-гречески деревянными образами украшен, а также алтари и приделы. Сии люди чрез три лета отправляют Бахусу празднество, которое четыредесятница называется. Иелоны же в древности греками были и, оставив свои купеческие города, к будинам переселились. Они с будинами имеют разный язык и говорят по-гречески и скифски, и их житие разное. Будины же древние жители, не прилежат о скоте и одни они между всеми рыбою питающиеся, и оттого их педункулы именуют. Гелоны же пашут, питаются житами и огороды имеют. Они видом и цветом лиц отличаются от греков, называются будиногелоны. У них есть великое озеро и болото, в котором тростник растет и разных деревьев довольно. В озере ловят выдр и бобров.

Н. Фермодонт р. В гл. 16, н. 110. Амазонов же греки оеропаты, т. е. мужеубийцы, именуют. Когда сии от греков при реке Фермодонт (52) побеждены были, греки их сколько смогли в плен получили и, в корабль амазонов посадив, в Грецию отправили. Как только они в море отдалились, греков, бывших на корабле, побили, а сами, не умея кораблем править, отдались во власть ветра, которым принесены были к холмам Меотиса (к проливу Таманскому), где тогда обитали вольные скифы, и, выйдя на берег, отобрали у скифов коней и начали скифов грабить. Скифы удивлялись, что язык и одежды были им неведомые (53), и не знали, откуда пришли. Они же были без бород, будто мужи юных лет, но по убитым телам познали, что жены были, и подослали к ним несколько юношей без оружия, с которыми они хотя один другого языка не разумели, но знаками без слов к любви друг друга склонили и, совокупясь, перешли за Дон, отдалясь от оного на три дня, жилище свое между сауроматами основали.

Закон амазонок. Они имеют твердый закон, что ни одна девица не может браком сочетаться, прежде чем на войне одного неприятеля вооруженного не убьет, из-за того у них некоторые в девках состариваются (54).

В гл. 19, н. 123. Когда Дарий с войсками за скифами шел, скифы отдалились к Дону и за Дон перешли, а Дарий за ними переправился. И оные чрез землю сауроматов шли, где Дарий, последуя, ничего не нашел (55) и дошел до земли фиссагетов, из которой в Меотис текут 4 реки: Ликус, Гоарус, Танаис и Сыргес (56). Дарий, оставив скифов на реке Гоар, в равном расстоянии, по 10 верст один от другого, 8 городов построил. Другие народы, не хотя в ту войну мешаться, как то: меланхлены, андрофаги и неуры, разделясь порознь к северу удалились (57).

I. Дары скифские. Ингатирс. Философ Гобрий. В гл. 22, н. 131. Скифские короли, получив от Дария посла, оного держали, пока не усмотрели, что персидское войско в крайней нужде находится. Ингатирс король с другими отправили посла к Дарию и с ним в дар одну птицу, одну мышь, одну лягушку и 5 стрел. Дарий подумал, что сии дары значат землю и воду и что скифы намерены ему поддаться, но один из семи его волхвов Гобрий иначе рассудил, что если он землю их не оставит, то ни в воздухе, ни в земле, ни в воде от стрел их укрыться не может. И так Дарий к Дунаю снова с великими потерями возвратился.

Сие все, что в Геродоте наших стран и народов касающееся находится и что мне достойным ко внесению показалось, здесь выписал и оное следующим, но более по догадке, нежели на основании доказательств изъясняю, что любопытствующему и более в древностях сведущему лучше изъяснить не мешает.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №4  СообщениеДобавлено: 02 апр 2014, 09:20 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
ИЗЪЯСНЕНИЕ

1. О рождении сих в гл. 11, р. 2 и 3, показано.

2. Скифы, как в гл. 11 показано, название от греков, а не их собственное.

3. Аристей. О нем выше показано, что жил во время Креза и Кира Великого. Сей стихотворец писал песни об аримаспах, три книги, и о начале богов, всё многими баснями наполненное, как и Геродот многим его сказаниям не верит. О нем баснословные греки не меньше басен, чудес и явлений по смерти, как у них в обычае, сложили; сицилиане в боги его причли и алтари ему строили. Страбон полагает его волхвом, но более следует счесть за рассказчика и обманщика суеверных.

4. Исседоны и есседоны у всех древних писателей известны были; иногда за один, иногда два разные града полагали. Плиний, кн. IV, гл. 12, показывает исседонов вниз по Волге, хотя оной реки ни под каким именем, как и Геродот, не упоминает, но обстоятельствами это доказывается. Гардвин 2 на оное говорит: Исседон в южной стороне Руссии с Есседоном за один разумеет, но Плиний сам в гл. 17 различает и есседонов указывает близ Кавказа с колхидами, смотри гл. 14, н. 36 и 55. Птоломей в кн. VI, гл. 15, Исседон скифский, а в гл. 16 серический полагает, сему и в сочиненных табелях Пеутингеровых 3 последовано, но с описанием, видится, несогласно. Страленберг, стр. 50, нашел оный серический в Даурии при озере Косогол. А Клюверий сходнее с Плинием Есседон положил между Волгой и Днепром близ Кумы. Мартиние в Лексиконе географическом под обоими именами темно и неопределенно, за неведением когда различая, когда совокупляя за един, говорит. Я же сначала представлю об имени, хотя греки более имена сих стран переводили или сами давали, но сим обоим в греческом значения не нахожу. Татары также ничего мне сказать не могли. В сарматском иса - отец, исо - велико, исаетон - сирота, исоиде - господин. Здесь же то разуметь должно, что сарматы не все букву Д, но более Т выговаривают. Черемисы слово исотоны толковали господа рыбные или богатые рыбами. Они же всех купцов богатых господами именуют, как то и у нас в простонародье в обычае. А поскольку по Ахтубе великих градов развалины удостоверивают, что было тут сильное купечество и рыбами здесь преизобильно, то думаю, что господа или купцы рыбные от простонародья названы. А как поблизости от Персии и Бухар изобилие шелка и парчи получать могли, из-за того оный Птоломей серический назвал. Ниже положенное Геродотово сказание, н. 28, что исседоны от болгар или аргипеев на восток, сему мнению не противоречит. Абулгази сию страну Даште Кипчак или поле Кипчатское именует, а у русских Хвалисы именованы. Смотри гл. 25. О Есседоне же ниже в гл. 14, н. 55 и в гл. 26 показано.

открыть спойлер
5. Прежде, Геродот говорит, скифы массагетами, гл. 11, н. 1, а здесь исседонами изгнаны. Сие, думаю, так разуметь, что скифы или турки прежде жили близ Аральского моря и реки Аму или Араксиса, где он, кн. 1, н. 201, массагетов полагает, и оттуда скифы пришли к Волге, но исседонами далее к Дону и Кубани прогнаны.

6. Борисфен град по Геродоту и другим при устье Днепра, где ныне Очаков. Построен милезианами для купечества, гл. 13, н. 29, гл. 14, н. 22, 23, гл. 15, н. 70, гл. 34 и 36. В Лексиконе же географическом Мартиние ошибся, что за один с Олбиополем положил, потому что Геродот о Борисфене так, упомянув, сказал: сами зовутся олбиополиты. И это именование местное от града Олбио, а общее всех от реки Борисфена, или Днепра. Борисфена же града положение и Златоуст, так как в оном в ссылке был, точно в слове 36-м показал так: Борисфена град хотя по великости Борисфена (Днепра) от оного имя получил, но по сути лежит при Гипанисе (Боге). Олбиополь, по сказанию Плиния, гл. 14, н. 23, и у Страбона, гл. 13, н. 30, вверх по Днепру, который у русских Белавежа именован, гл. 36, в части II, н. 7, 113, 137, 152 и 367.

Что же он град Борисфен в средине Скифии указывает, тому Плиний гл. 14, н. 29, не противоречит, отсчитывая от Дуная до Дону, как ниже, н. 47 исчислением квадрата Скифии показано.

7. Каллипиды - греческие скифы. По сему видимо, что не только славян и сарматов, но самих греков, в сей стране живущих, скифами именовали, что Плиний, гл. 14, н. 20, правильно порочит. Но сих греков, поселившихся между скифами, было число немалое и под разными названиями, как то ниже, н. 51, иеллоны, н. 35, тириты, и многие города по Днепру и впадающим в него рекам греками населены были.

8. Алазоны. Иоаким, гл. 4, н. 4,7 толкует, что сии славяне, и имя греческое тоже славяне значит. Они, по Геродоту, жили на западной стороне Днепра при верховье Ингула, его же Амаксампей именует. И заслуживает веры, что Геродот при них другой народ оратеры или оратели положил и точно рассказывает, что пашнею питаются. В Лексиконе географическом название алазоны переменено в ализоны, под которым краткое о них описание, о них же в гл. 34.

9. Гилия предел, степь на восточной стороне Днепра возле Меотиса к Дону, а к северу до реки Ворскла или Самары и Донца; и залив оный, что ныне лиман, море Гилейское именован. Имя, если б греческое, то б значило лесное, как Плиний точно лесная страна именует. Но нам довольно известно, что никаких лесов там нет. Скорее же, думаю, сарматское, значит западный или вечерний, что им может от живших к востоку дано, как черемис значит восточные люди. В сарматском же гилия и нерпа называется и уголь горящий, что с падшим горящим с неба золотом согласуется, гл. 11, р. 2. Нестор, н. 37, народ гилы указывает при Ворскле и реке Орели, которую славяне Угль именовали.

10. До Пантикапы реки 3 дня езды. Сие, видится, от Днепра, но так как оную на разных местах кладут, то дознаться трудно, как ныне именуется. Плиний, гл. 14, н. 25, указывает течение ее в Днепр ниже Олбии. Страбон, а также и Птоломей, оную в Крыму, текущей в пролив Киммерийский, и при устье оной град Пантикапея, чему в табели Пеутингера, Клюверий, кн. IV, гл. 20, и Буноний 4 на оное согласуют; смотри ниже, н. 41.

11. Андрофаги - отдельный народ от скифов и к сарматам их не причисляет, то не иначе как славяне. Хотя Меля,5 кн. 3, гл. 7, их скифами именует, но это имя общее всем, как выше, н. 7 и части II, н. 78.

12. Герро река, Геррус и Герх у разных писателей в разные места полагаема. Плиний, гл. 14, н. 28, указывает течением в озеро Бугес или Гнилое море, чему и Птоломей последовал, гл. 15, н. 54, и в табели Пеутингера европейской, IIX ев., а Геродот ниже, н. 41, в море, совокупившуюся с Гипанисом. А поскольку все согласно полагают, что оная отделяет базилеев от пахарей, базилеев же ниже точно вверх по Дону положил, а также оную от пастырей, живших при Меотисе, в 14 дней езды, то не иначе как Донец разуметь должно, ибо в том положении столь знатной иной реки нет. В табели Пеутингера положена течением в Каспийское море, где Кума и по оной народ герхи, но та река должна быть другая. Что ж Геродот оную описывает текущей от Днепра, то хотя ее верховья далеко от Днепра, но должно разуметь, что оная поперек, от Днепра к Дону, т. е. от запада к востоку течет и с Доном вместе в Меотис впадает.

13. Базилеи, или царские скифы, хотя они не одни царей или владетелей имели, но может из-за их силы и преизящества пред другими так именованы. О месте их обитания, хотя все им к югу Герг или Донец за границу полагают, однако ж на разных местах разноречат, например Геродот ниже от верховий Дона или Иван озера к северу их положил, Птоломей, гл. 14, н. 30, между Окой и верховьями Дона, гл. 13, н. 31, 14, н. 27. Они надвое разделялись. Сии от Донца или Герро до верховий Дона особых государей имели, а другие от верховий Дона к северу просто сарматами названы, по чему разуметь можно, что сии всю Белую Русь наполняли и особых государей имели, к чему град Шуя вероятие подает, что в оном цари их жили, ибо оное на сарматском языке значит столица или престольный.

14. Ров, сделанный слепыми рабами. О чем Геродот, кн. IV, гл. 1, рассказывает, якобы скифы рабов своих для доения кобыл ослепляли и что после долгого скифов от домов отлучения рабы сделались господами и рвом себя укрепили. Скифы же, возвратясь после долгого сражения, не оружием, но плетьми их победили, что явная есть басня. О сем некто, не знающий истории, Витсена обманул, которому Мартиниер поверив, в Лексикон географический внес, якобы это было близ села Бронницы. А о рве, сделанном скифами, Плиний говорит видно о Перекопи крымской, якобы река Гипан оным течет, что Порфирогенит точнее утверждает, гл. 14, н. 31, гл. 16, н. 38. Об этом пространнее гл. 29, о рве сем, что ныне Крымская Перекопь.

15. Меланхлены, или черные. В русской истории в договоре Игоря, н. 115, черные именованы, но оное значит всех степных, которые дикие и необразованные. А также часто упоминаемы черные клобуки, они же торки, казары, берендеи и поросяне от реки Рси или Роси. Можно бы думать, Черная Русь от них имя получила, но это имя новое; смотри гл. 44, н...

16. За сими озеро и пустыня, а поскольку в том месте озера, кроме Иваня, нет, которое он ниже, н. 44, правильнее болотом назвал, или скорее, думаю, реку Оку, неправильно им болотом названную, разуметь должно, которой не упоминает, и оную удобнее за границу счесть, как Птоломей верховья Дона границею сарматов именовал, гл. 15, н...

17. Лаксиоры относятся к сарматам, следственно сарматы родом и языком со скифами разнились, как в гл. 14, н. 20, гл. 19 показано. Здесь же Геродот точно сарматов Доном от скифов отделяет. И по русской истории довольно ясно, что по Волге вниз богарды, от русских испорчено болгары, мордва, черемисы, чуваши и пр., по Куме команы и пр. обитали, и по языку довольно известно, что были сарматы, а не скифы, или как ныне зовем татаров, в чем от неведения и ныне многие погрешают. И Птоломей оных восточных азиатскими, а западных европейскими сарматами именовал, гл. 15, н. 44.

18. Сия (безлесная) степь между Доном и Волгой ниже Царицына за линиею до Кубани, Кумы и до Каспийского моря никаких лесов не имеет, только при Волге по буеракам, низким местам и островам, а также и выше до реки Суры весьма мало. От Меотиса ж до Волги 15 дней езды положено, что похоже на правду.

19. Будины. У Плиния, гл. 14. н. 1 и 48, бодины, дудины и бены, у Птоломея - бодины и бодены. Меля - будицы. Их обитания не только разные, но и Геродот на разных местах полагает, например здесь за Доном к Волге, а ниже, н. 51, описывает их близ Днепра и Ворскла с гелонами. Птоломей же и в табели Пеутингера меж Днепром и Ингульцем положил, гл. 15, н. 60.

20. Лаксы, а выше лаксиоры, н. 17. Страбон и Плиний многие народы, молоком питающиеся, около Дуная лаксиорами именовали, следственно это не наименование народа. Здесь же о лесах упоминает, оное, думаю, в Свиаской и Алаторской провинциях или за Волгою на луговой, т. е. левой стороне.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №5  СообщениеДобавлено: 02 апр 2014, 09:20 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
21. Имя геты не собственное того народа, но греками данное, и, думаю, из геитон, т. е. сосед или ближний. Равно то же, что в сарматском чудь значит, гл. 17, н. 14. О гетах же гл. 13, н. 19, гл. 14, н. 14 и гл. 35. Но оное с разными обстоятельствами различным и весьма отдаленным народам давалось, так вот тирогеты у Нестора, ч. II, н. 7, славяне; Геродот, н. 33, описывает эти края как греками населенные. Массагеты обитали при Аральском море и реке Аму или Араке, были по сути татары или турки, четвертые сии фиссы или казенные геты. Хотя их Геродот от скифов различает, но славянами или сарматами были, неизвестно, может, думает, что сии славяне были, как и о тирогетах Нестор, именуя днестрянами, славянами их описывает, тогда как Геродот и Страбон рассказывают, что тириты или тирогеты были греками. Но, может, они, по сообществу язык на славянский переменив, за славян почитались, также как греки ж, с будинами обитая, в скифский язык переменились и за скифов почитались, именовались же фиссы. И я думаю, не переведено ли имя Волга, сарматское Раа в греческое, ибо почти то же значит - обилие, довольство, богатство и сокровище.

22. Высокие горы не что иное, как правый берег Волги, как до сих пор простой народ и все обыватели, а также и бурлаки, на судах ходящие, оный именуют горы и нагорная, а левую луговая сторона. Что же имени Волги не указано, это у Геродота и других легко могло от несмысленных сказывателей или переводчиков приключиться, а скорее, думаю, последние виновны, что многих знатных рек не упоминаемо, а вместо оных берега горами названы, как у Плиния сказанное Дон из гор Рифейских не иное разумеет, как берег Оки, от которого недалеко, гл. 14, н. 13, чего более всего у Птоломея находится, например вместо Донца горы амодоков или даже алаунов положены, где, кроме берегов, никаких гор нет, смотри гл. 15, н. 21, гл. 16, н. 45. Здесь же по обстоятельствам не иное разумеет, как Болгарию Волжскую.

23. Понтикум древо и плод подобен бобам. Но такого, ни сколь-либо подобного в сей стране нет, но похоже, что лесные орехи, сок же из плода масло, а под лепешками избоину разумеет. Однако сего плода во всей, а тем более в Белой Руси, довольство. Сие я для того отметил, что в таких неясных сказаниях у древних иногда истину за басню счесть можно, каковых у Плиния весьма много, и до правды едва дознаться можно.

открыть спойлер
24. Плешивые или аргипеи по обстоятельствам сказания при берегах Волги есть те самые, что билиры сами и, от града, боогарды, а от русских испорчено болгары именованы, о которых гл. 6, н. 69, гл. 25, н. 1, пространнее показано. Что же они мудрыми названы и к войне не охотники, то весьма сему соответствует, как о них в Истории в части II, н. 173, 208, 637, а более же всего следующее обстоятельство, что греки к ним с торгом ездили, и потому нужно разуметь болгар, как сильнейших в те времена в купечестве в сих странах.

25. Семь переводчиков. Не могло быть, чтоб столько разных языков в сей стране было, долно быть три: сарматский, славянский и татарский. О последнем же еще не доказательно, разве только разных 7 диалектов (наречий) разуметь, как мордва, чуваши, черемиса и пр. все одного сарматского рода и языка, хотя в наречии немалую разность имеют, однако ж один другого легко речение разумеют, гл. 41.

26. Здесь горы разумеет Поясные, или Урал, а у древних Рифеи, славящиеся между Пермью и Сибирью, в которых хотя высоких много, как например Павлинов камень, Благодать, Волчья и Соколья горы весьма высоки, но нет ни единой, на которую взойти невозможно. Я сам на самые верхи на лошади, хотя с трудом, въезжал, а между оными дороги свободные сделаны, но тогда из-за малой обитаемости за непроходимые почитали, как и наши историки о них сказывали, часть II, н. 238 и 318. В исходе же 16 века нашли первый проход по Косве реке, потом по Чусовой, а также через Верхотурие, как я в Сибирской географии описал. Ныне же дорог уже разных и не очень трудных немало. О сих горах гл. 13, н. 10, гл. 14, н. 12, 37, 43, гл. 15, н. 44 и 58.

27. Спящие 6 месяцев. Сия басня думаю от того сложена, что из-за трудности прохода, как выше сказано, мало в ту страну ходили, особенно зимою, из-за множества снегов, проход, кроме как на лыжах, был неудобен, ибо сии горы поперек в любом месте не меньше 50 верст, а кое-где до 100, и так как люди тамошние зимою оттуда не приходили, то придумали, якобы они все то время спят. Сию басню Плиний шестимесячным днем подтвердить старался. Смотри в гл. 14, н. 39, гл. 15, н. 6, и 44. И, может, у калмык южные горе от Сибири Алтай Шестимесячные от того же названы.

28. К востоку живут исседоны. Разумеет от аргипеев или болгар, как выше, н. 24, показано; следственно, рассказывает о нижних болгарах или хвалисах; смотри выше, н. 4.

29. Аримаспы - одноглазые. Это толкование неправильное послужило басне причиной, ибо в сарматском языке ари значит крайний или внешний, ма земля или предел, а спу что значит, неизвестно. Вотяки, от русских названные от реки Вятки, сами зовутся ари, а предел свой Арима, потому что оный предел был в Европе или в Болгарском владении последний или крайний к горам Рифейским, поскольку и Пермь в то же заключалась, как и Геродот область болгар или аргипеев описывает до гор, выше, н. 26. Клюверий, кн. IV, гл. 17, аримаспеев положил с еседонами близ Дона, а в кн. V, гл. 13, в Арихозии или Кандагаре за Персиею. Плиний, гл. 14, близ грифов в Бухарии, Дионисий Периегета 6 вымыслил это о самоедах, будто для стреляния из лука один глаз жмурят, что Мартиние в Лексиконе географическом правильно за басню почел.

30. Около Понта народ глупейший. Думаю, разумеет Колхис, ныне Мингрелия, или Милитиния. Может, тогда сей народ таков был, правда и ныне не очень в них много мудрых, однако ж лестию, коварствами и лицемерством не скудны, но и в том грузинцы их превосходят.


31. Анахарсис. Геродот о нем, кн. IV, гл. 11, рассказывает, что был королевичем скифским, как он много земель осмотрел; по сказанию Плутарха, во время Солоново в Афинах учился и многую мудрость приобрел, придумал употребление на кораблях якорей и делание горшков, но за перемену обычаев братом Саулием в Гилии, думаю, близ Ворскла, убит. Эфор 7 его между семью мудрецами указывает. О нем гл. 1, р. 6, гл. 13, н. 16, 18.

32. Истр - первая река в Скифии. И хотя Плиний и Страбон на южной стороне Дуная во Фракии и Мисии народы скифские кладут, однако ж все оную реку за границу Скифии к югу полагают, как и выше, н. 6 и 47, н. 23, гл. 14, н. 29.

33. Парата река, ныне Прут, ибо в сарматском порато, в славянском прутко и быстро одно и то же значат. Но греки для чего оную Пиретон, т. е. Лихарадочная, назвали, неизвестно, чего мы, будучи возле оной с войском в 1711-м, не приметили. Гл. 16, н. 50.

34. Реки, текущие в Дунай, ныне в том месте известны: Прут, Сыреть, Моничь, Феле и Дембровица, судя по этому он агафирсов указывает в Трансильвании, но указывает их с фраками в гл. 15 н. 4, гл. 15, н. 26, гл. 16, н...

35. Греки, называющиеся тириты от реки Тирас, Страбон, кн. II, IV, Клюверий, кн. IV, гл. 13, именуют тирогеты. Нестор, н. 7, днестряне от той же реки. Смотри гл. 11, н. 4, выше, н. 21.

36. Геродот реку Гипанис точно разумеет Бог, чему и другие согласны, но Плиний оную на разных местах указывает и реку Аксиак вместо Гипаниса положил, гл. 14, н. 22, 26 и 31. Что же Геродот здесь о кислоте рассказывает, то, видится, басня, ибо я из оной, а также из Ингула, которую он, думаю, Амаксампей именует, довольно воды употребляя, кислоты не приметил, хотя там в малых болотных потоках серы и селитры много и весьма тем смердят.

37. У алазонов Тирас и Гипан стекаются. Здесь велика ошибка, но думаю, как он выше сказал, что Ингула верховья у алазонов, то и здесь разумеет совокупление Ингула и Бога или вместо Днестра Днепр разумеет, как ниже правильно сказал.

38. Это от недостаточного известия о других реках сказано, ибо Волга многим Днепра и Дуная, а думаю, и Нила больше, не упоминая Обь в Сибири, с которой, чаю, ни одна в великости сравняться не может. Равно о пажитях около Волги и множества в оной рыбы никак с Днепром сравнить нельзя.

39. Соли при Днепре как не знаю, но по берегам Гнилого моря и в Балчике летом садится много. При Волге же в озерах во сто крат оной более, но, не ведая о довольстве Волги, это за великое количество поставляли, как Геродот о том, кн. IV, гл. 10, и Константин Порфирогенит, гл. 16, н..., воспоминает.

40. Герро река 40 дней езды от Днепра водою. Сие, думаю, сказано от устья Днепра морем около Крыма до устья Дона, с которою Донец стекается. Ежели же езду Днепром указывает, то не иначе как реку Десну Геррус именует, и это весьма с тем не согласно, что выше, н. 10, о ней сказал.

41. Пантикапа река, выше, н. 10, положена чрез Гилию от Днепра 3 дня езды, а здесь течение ее точно в Днепр, то думаю Самару имеет в виду. Имя же это переводчик всюду торжище с греческого истолковал, правильно ль, не знаю, но, может, скифы по оной непрестанный торг имели, чему и сарматское сумару, вода торжищная, согласует. По-татарски же самара значит миска, из которой едят. Плиний как о всех реках сумятно писал, так и о сей, а Страбон и другие кладут в Херсонесе. Смотри гл. 11, н. 21, 25.

42. Иппокарис по имени сходна с Конскими водами, но сия течет в Днепр с восточной стороны, а Ипокарис положена в море или лиман, но как одно от другого недалеко, то, может, в сказании ошибочность, особенно, что ниже реку Геррус, стекающуюся с Ипокарисом, неправильно положил. Другая сумятка, говорит - при граде Карцините, чему быть нельзя, ибо оный был в Крыму при заливе Карцините, который ныне Балчиск Большой, как ниже, н. 43 и 46.

43. Герруса течение в Ипокарис, по вышеописанному в лиман, что с вышеописанным н. 10 и (40) несогласно, но скорее разумеет, что стекается с Доном.

44. Выше, н. 16, озером, а здесь болотом именует, и хотя русские Иван-озеро именуют, но более можно болотом назвать. Может, оно прежде велико было, да мхом заросло. Оно хотя и совсем невелико, но две реки немалые истекают, к югу Дон, а к северу река Упа, текущая в Оку, что дало причину Петру Великому проход судам из Оки в Дон попытаться сделать, но из-за многого труда и большой стоимости ввиду крайней неудобности оставлено. О сем Перри 8 лживо писал.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №6  СообщениеДобавлено: 02 апр 2014, 09:24 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
45. Иргиз река с которой стороны в Дон течет, не показано, потому дознаться нельзя. Ныне же сего имени по описям и чертежам в Дон текущей не находится, а известно три реки сего имени в иных местах: 2 в Волгу с левой стороны и одна в Яик с левой же стороны. В Дон же величайшие реки Сосна, Ворона, Битюг, Хопер, Медведица и Маничь. Из сих одна только Сосна с правой стороны.

46. Карцинит град. Здесь Геродот, видится, сей град указывает во Фракии, когда говорит от Дуная к югу или по меньшей мере при устье Дуная. Однако Страбон и Плиний яснее говорят, что оный в Херсонесе у залива Карцинитского, как н. 42, гл. 14, н. 30, 31, гл. 15, н. 39, и сам Геродот ниже изъясняет, что от оного до града Херсонеса живут таурики, не иначе как в Крыму. Помпоний Меля, кн. 1, указывает оный по вышеописанному, н. 42, при устье реки Герруса и Ипокариса. В табели Пеутингера, видится, река Каланча, текущая в лиман, названа Карцина, и при оной град Карцинит положен.

47. Размеры Скифии Геродот хотя четвероугольными назвал, но нисколько на то не походило и границы их к северу только до верховий Дона или меньше, к востоку же и западу как далеко распространялось, не упомянул, но Птоломей от Дуная к северу до моря Ледовитого распространил, как в гл. 15 показано.

48. Агафирсов положение не только у разных авторов, но и у Геродота в 4-х местах положены: 1) в Трансильвании при реке Марисе, н. 34; 2) по Богу на западной стороне Днепра; 3) в верховье Дона, чему и Плиний согласно указывает; 4) при берегах Меотиса. Но всюду с неврами обще. Бриет езуит,9 по сказанию Марцелина,10 Мели и Солина 11 полагает их в Поморье близ Каргополя и к Вологде, Птоломей к морю Балтийскому, по которому в табели Пеутингера положены в Ингермоландии, Клюверий, кн. IV, гл. 17, при верховье Днепра в области Смоленской. Мартиние в Лексиконе географическом рассказывает, что они мазались синею краскою, и чем шире, тем гуще, отчего пикты (размалеванные) названы, и якобы они в Британию, потом во Францию перешли. Страленберг, стр. 166, это о якутах и тунгусах в Сибири разумеет, ибо оные, зачерняя нитку на дне котла, иглою под кожей по лицу, на груди и руках протягивают и разные узоры изображают, оная сажа сквозь кожу видится синей. У них кто более таких узоров имеет, тем более похваляется, как я сам таких довольно видел. Геродот рассказывает только о глазах синих, но что он общность жен причиною или способом указывает к мирному и безвраждебному житию, с этим Страбон, кн. 7, и Плиний, о других народах рассказывая, согласно указывают, однако ж по искусству и правилам политики это неправильно, о чем в гл. 49.

открыть спойлер
49. Неуры змеями изгнаны. Может быть, что в той степи между Ворсклой и Крымом их тогда умножилось, как и ныне там великих нескудно, но сия басня у сарматов и татар всюду известна. Страленберг то же писал об аринчах в Сибири, стр. 86, о чем я в Географии сибирской пространнее показал. Татарский безымянный писатель о родословии Чингизовом рассказывает по преданию древних, что змеи златоглавые, придя в Болгарию, великой вред учинили и многие от них к северу и за горы (т. е. в Сибирь) ушли. Но это аллегорично о персах рассказывается, что и по персидской истории доказательно, что персы, около рождества Христова на казар и болгар войною ходя, много попленили, и кизылбаш, название персиан, значит златоглавый, по злобе же их змиями именовали.

50. Превращение в зверей и птиц во многих народах и недавно в Германии неразумно верили, но Геродот благорассудно за басню почитает. У нас многие и не весьма глупые, но от неучения суеверием охваченные, сему твердо верят. Я не весьма давно от одного знатного, но нерассудного дворянина слышал, якобы он сам на некоторое время в медведя превращался, чему слышащие вполне верили. Но как я неудобности к тому представил, то принужден был замолчать. Однако ж между простым людом весьма твердо верят. В 1714-м году я, едучи из Германии чрез Польшу, в Украине заехал в Лубны к фельдмаршалу графу Шереметеву и слышал, что одна баба за чародейство осуждена на смерть, которая о себе сказывала, что в сороку и в дым превращалась, и оная с пытки в том винилась. Я хотя много объяснять пытался, что то неправда и баба на себя лжет, но фельдмаршал нисколько мне не внимал. Я упросил его, чтоб позволил мне ту бабу видеть и ее к покаянию увещать, для чего послал он со мною адъютантов своих Лаврова и Дубасова. Пришли мы к оной бабе, спрашивал я ее прилежно, чтоб она истину сказала, на что она то же, что и при расспросах утверждала. Я требовал у ней во утверждение оного, чтоб из трех вещей учинила одну: нитку, которую я в руках держал, чтоб, не дотрагиваясь, велела порваться, или свече горевшей погаснуть, или б в окошко, которое я открыл, велела воробью влететь, обещая ей за то не только свободу, но и награждение, но она от всего отреклась. Потом я ее увещал, чтоб покаялась и правду сказала. На оное она сказала, что хочет лучше умереть, нежели, отпершись, еще пытанной быть. И как ее твердо уверил, что не только сожжена, но и пытана не будет, тогда она сказала, что ничего не знает, а чарованье ее состояло в знании некоторых трав и обманах, что и достоверно утвердила. И потому оная в монастырь под присмотр сослана. Некоторые на финнов это превращение переносят, гл. 17, н. 38.

51. Будины. О сих выше, н. 19. О граде же оном Гелоне, где был, неизвестно, но, думаю, при Орели или при Ворскле, где леса есть, а за оною же до Крыма почитай нигде нет. По довольству ж рыбы близ Днепра должно быть, может, где ныне Переволочка. Озер же во всем том положении ни одного нет. Может, от сего града Гелона или от предела Гилы народ у Нестора гилы именован, гл. 21, р. 17.

52. Фермодонт, река в Кападдокии, текущая в Чермное море. Амазоны же видно, что тогда, из Сирии придя, нападение учинили, смотри в гл. 34.

53. Об амазонах все, что ни есть у древних сказывателей, многими баснями наполнено, как и здесь Геродот о переходе их из Каппадокии к Дону и совокуплении их со скифами невероятное рассказывает, ибо целому и немалому народу на одном корабле тогдашней величины никак так далеко перевестись было невозможно, а если бы их было даже 200, чего более на корабль вместить невозможно, то им с многолюдными скифами воевать было неудобно. Совокупление же их со скифами не менее баснословно, но думаю, что они из Каппадокии к Дону берегом, а оттуда к Волге перешли, как в гл. 36 показано, и Плиний их у Каспийского моря положил, гл. 14, н. 64. Но Геродот здесь довольно о языке их изъяснил, что не были ни скифы, ни сарматы, то не иначе как славяне, ибо других, кроме сих трех языков, в сей стране не было, как в гл. 9 и 33 показано.

54. Здесь явно о безбрачности амазонов басню оную опровергает и точно показывает, что жены, равно как и мужи, в войне упражнялись.

55. Дарий за Дон перешел. Это ошибка, ибо Страбон и другие точно рассказывают, что, и за Днестр не переходя, в пустыни Бесарабии войско погубив, возвратился. И сам Геродот, описывая его поход, о переходе Днестра и Днепра не воспоминает, да и удобности нет, чтоб с так великим войском в одно лето до Дона дойти, гл. 13, н. 25.

56. Реки, текущие от фиссагетов в Каспийское море, неизвестны, но можно думать, что текущие в Дон от Волги, о которых выше, н. 45, показано.

57. Выше, н. 55, явно, что Дарий за Днестр не переходил, и от него скифам или сарматам далеко к северу удаляться нужды не было.

Однако ж один народ другому уступая, к северу отдалялись и так, не без принуждения, оставив теплые и плодородные места, к самому северу поселились, и хотя Геродот скифами сих именует, но видим из древности и до сих пор все одного сарматского рода и языка, хотя о наречии, как выше, н. 25, о сарматах и о языке славянском сказано, что только в наречиях разнятся, гл. 41.



ПРИМЕЧАНИЯ

1 Аристей (II в.), греческий поэт. См. далее "изъяснение" 3.

2 Гардвин - Ардуэн Жан (Hardouin Jean, 1646-1729), издатель Плиния старшего.

3 Табели Пеутингеровы (Tabula Peutingeriana) - древнеримская географическая карта, подготовленная к изданию А. Ортелием: "Tabula itineraria ex illustri Peutingerorum bibliotheca... edita" (Antuerpiae, 1698).

4 Буноний. Буно Иоганн (Buno Iohann, 1617-1697), немецкий филолог. Татищев имеет в виду его введение к труду Клюверия.

5 Меля Помпоний (Melae Pomponius, I в. н. э.), испанский географ. Автор "De situ orbis" (Lugduni Batavorum, 1722).

6 Дионисий Периегета (Dionysius Periegeta, III в.), греческий географ. Татищев имеет в виду его книгу "Dionysii Alexandrini de situ orbis liber graece et latine ad verbum" (Basileae, 1556).

7 Эфор (IV в. до н. э.), древнегреческий историк, написал труд по всеобщей истории, до нашего времени не дошедший.

8 Перри Джон (Perry John, 1670-1710), находился на русской службе при Петре I. Известен своим трудом о России в начале XVIII в.: "The State of Russia under the present czar..." (London, 1716).

9 Бриет. Бриэ Филипп (Briet Philipp, 1601-1668), французский ученый, автор историко-географических трудов: 1) "Parallela geographiae veteris et novae" (Parisiis, 1648-1649) и 2) "Theatrum geographicum Europae veteris" (Parisiis, 1653).

10 Аммиан Марцеллин (Ammianus Marcellinus, ок. 330 - ок. 400), римский историк. Татищев имеет в виду его "Историю" (Res Gestae a Fine Corneli Taciti).

11 Юлий Солин. Солин Гай Юлий (Solinus Gaius Julius, III в.), римский писатель. С его сочинением "Collectanea rerum memorabilium" Татищев был знаком по работе Бриэ.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №7  СообщениеДобавлено: 17 янв 2015, 12:12 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
16.jpg

Гипанис по Геродоту (схема)

Переломный пункт р. Гипаниса, делящий ее течение на пресное и горькое, обычно указывают у устья р. Синюхи, впадающей в Южный Буг слева, со стороны Борисфена. И действительно, если мы измерим отрезок Южного Буга от Николаева до Первомайска (б. Ольвиополь), то получим 150 км для четырех дней плавания. Один день плавания будет равняться 37 км, что очень близко к нашим дунайским расчетам. Но тогда верхнее «сладкое» течение Гипаниса — 450 км должно определяться не пятью днями плавания, а 12-ю днями по 37 км каждый день. Мы снова оказываемся перед резким противоречием между геродотовскими сведениями о Гипанисе и нашими сведениями о Южном Буге. Или Геродот сильно ошибался, или же он называл Гипанисом иное сочетание рек, чем то, которое мы теперь именуем Южным Бугом. Пребывание Геродота на Эксампае, где-то близ устья Синюхи, там, где он осматривал и измерял котел царя Арианта, не подлежит сомнению. Поэтому столь грубая ошибка Геродота мало вероятна. Попытаемся отыскать истинный Гипанис, исходя из данных Геродота: верхнее течение искомой реки должно иметь около 180 км протяжения, и вытекать эта река должна из озера.

Задача решается очень просто. Такой рекой является сама Синюха и один из ее истоков — Горный Тикич, вытекающий из нескольких озер[37]. Синюха не имеет собственного истока, а образуется из слияния в одном месте сразу трех рек: Гнилого Тикича, Горного Тикича и Большой Виси; любая из них может быть принята за верховья Синюхи. Учитывая указание Геродота на то, что вода в верховьях Гипаниса должна быть сладкой, Гнилой Тикич следует отбросить и остановиться на Горном Тикиче, вытекающем из целой системы озер. Общая протяженность Горного Тикича и Синюхи — около 170 км (без учета мелких извилин), что почти совпадает с заданной величиной в пять дней плавания. На карте Синюха (Синица) показана рекой значительно более мощной, чем Южный Буг выше ее устья[38]. Судя по картографическим данным, отражающим действительную ширину и полноводность рек, не Синюха является притоком Буга, а Южный Буг, несмотря на свою большую протяженность, впадает в более полноводную Синюху-Тикич.

Итак, Гипанис, река в девять дней плавания, найден: это — вытекающий из озер Горный Тикич, затем Синюха, сближающаяся у своего современного устья с Тирой-Днестром, а затем как нижний отрезок современного Южного Буга текущая еще четыре «дня плавания» до общего лимана Гипаниса и Борисфена.

открыть спойлер
Это новое понимание геродотовского Гипаниса сдвигает реку в ее верховьях примерно на 100 км к востоку, деля пополам пространство между современным Бугом и Днепром. От верховий Гипаниса до Борисфена — три дня сухопутного движения.

Проверим два признака, связываемых Геродотом с Гипанисом: размещение скифов-пахарей и наличие диких коней у его истоков.

В верхней половине течения Гипаниса, там, где за алазонами живут скифы-пахари, должно быть очень много греческих импортных вещей, т. к. Геродот специально оговаривает, что они «сеют хлеб на продажу». Если брать Гипанис в старом понимании, т. е. как весь Южный Буг, то скифам-пахарям должна была бы соответствовать Восточноподольская археологическая группа[39]. Однако античный импорт на Побужье весьма незначителен[40]. Если же Гипанисом считать предложенное мною сочетание Тикича, Синюхи и низовий Буга, то все становится на свое место: верховья Гипаниса текут через самые населенные, самые богатые области земледельческих скифов (Киевская археологическая группа), и именно здесь сосредоточено колоссальное количество импортных греческих вещей VI–V вв. до н. э.[41]. Вторым признаком верховий Гипаниса является наличие там диких белых коней. Тикичи своими верховьями доходят до неширокой полосы луговых степей, идущей с запада на восток от Волыни до бассейна Роси. Бассейн Роси и бассейн Тикичей соприкасаются вплотную, а именно для района Роси у нас есть драгоценное свидетельство о наличии там диких коней вплоть до средневековья. Таким свидетельством является «Поучение» Владимира Мономаха:

«А се в Чернигове деял есмь: конь диких своима рукама связал есмь в пущах 10 и 20 живых конь. А кроме того же, по Роси ездя, имал есм своима рукама те же кони дикие»[42].

Итак, Гипанис в предложенном мною виде отвечает следующим пунктам описания Геродота:

1. Протяжение реки равняется 9-ти дням плавания.

2. Река вытекает из озера (озеро Тикич).

3. На расстоянии пяти дней плавания от истока река изгибается, сближаясь с Тирой.

4. В верховьях реки живут богатые земледельцы, широко торгующие с эллинами.

5. Близ озера и истока реки находится полоса пастбищ, где вплоть до средневековья водились дикие лошади.

Все эти сближения могли быть сделаны только потому, что Геродот очень подробно и точно описал ту реку, которая ввела его в Земледельческую Скифию. В том, что Геродот побывал на притоке Гипаниса Эксампае и «воочию» видел там котел Арианта, у нас нет оснований сомневаться — детальность описания Гипаниса, его течения, природы в его истоках и племен по его берегам устраняет всякие сомнения.

Если мы захотим ориентировочно в первом приближении определить верхнюю точку путешествия Геродота по Гипанису, то нам следует обратить внимание на следующие слова:

«Эти скифы-земледельцы занимают пространство к востоку на три дня пути…» (§ 18).

«К востоку» от чего? Где находилась точка его отсчета?

О земледельческих скифских племенах, экспортирующих хлеб, речь уже шла в предыдущем параграфе; там они определялись как «народ, живущий вдоль реки Гипаниса к западу от Борисфена». Возможно, что Днепр и был восточным рубежом этой Земледельческой Скифии[43]. Тогда точка отсчета должна находиться примерно в 100 км (три дня пути) к западу от Днепра. Линия, проведенная параллельно Днепру, в 100 км к западу от него совпадает на протяжении 50 км с течением Горного Тикича, принятого нами за верховья геродо-товского Гипаниса. Таковы предварительные соображения.

ЭКСАМПАЙ. Незначительную речку Эксампай следует искать в месте сближения Гипаниса с Тирой (пять дней плавания по Гипанису от истока), т. е. близ устья Синюхи, на левом, восточном берегу Гипаниса. Река эта такова, что ее воды отравляли хорошую воду верхнего Гипаниса и делали ее горькой.

Левые притоки Синюхи и Южного Буга действительно содержат то фосфатные, то медистые примеси, ухудшающие питьевое качество воды. Интересны и названия притоков: Гнилой Еланец, Мертвовод, Черный Ташлык. Географически к устью Синюхи ближе всего подходит речка Черный Ташлык, впадающая в Синюху «со стороны Борисфена» в 10–12 км от современного Первомайска. Протяжение ее около 80 км. Геродот дает перевод скифского названия речки — Священные Пути. Именно здесь кончалась земля скифов-пахарей и их торговые караваны от Эксампая выходили в чужую землю алазонов. Пограничное положение, вероятно, и определяло наличие здесь какого-то святилища, связанного с путями[44].

БОРИСФЕН (ДНЕПР). Борисфен у Геродота является стержневой рекой Скифии: от него, как от меридиана, отмечается расположение народов, с ним связаны генеалогические легенды (Зевс — «зять» Борисфена), указаны некоторые его притоки (Герр, Пантикапа), днепровскими порогами отмечено местоположение царских курганов скифов. Устье Борисфена делит ровно пополам приморскую сторону скифского квадрата:



________________________


37. Новый настольный атлас А. Ф. Маркса. Пг., 1915, лист 10, кв. В-6.

38. Там же, кв. С-7.

39. Тереножкiн O. I., Iльïнська В. А. Скiфський перiод. — В кн.: Apxeoлoгiя УРСР, т. II. Киïев, 1971, с. 94–97 и карта.

40. Онайко Н. А. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в VII–V вв. до н. э. — В кн.: Свод археологических источников. М., 1966, с. 45, рис. 7 (карта).

41. Там же.

42. Летопись по Лаврентьевскому списку. СПб., 1897, с. 242.

43. Подробнее эту гипотезу я попытаюсь обосновать ниже.

44. Близ устья Ташлыка есть Лысая Гора, урочище с определенно ритуальным наименованием. Не здесь ли находилось святилище и стоял котел царя Арианта?


«Так от Истра до Борисфена 10 дней пути и столько же от Борисфена до Меотиды».

Борисфен, по Геродоту, — третья река мира после Нила и Дуная по величине и вторая после Нила по полезности. Восторженно описывает Геродот Поднепровье:

«Из прочих рек Борисфен наиболее прибылен: он доставляет прекраснейшие и роскошнейшие пастбища для скота, превосходнейшую рыбу в большом изобилии.

Вода его на вкус очень приятна, чиста, тогда как рядом с ним текущие реки имеют мутную воду. Вдоль него тянутся превосходные пахотные поля или растет очень высокая трава в тех местах, где не засевается хлеб. У устья реки сама собою собирается соль в огромном количестве. В Борисфене водятся огромные рыбы без позвоночного столба, называемые антакаями и идущие на соление и многое другое, достойное внимания» (§ 53).

Геродотовское описание Днепра не содержит научных загадок и легко сопоставляется с современной нам географической картой. Течение реки он делит на две части:

«Известно, что Борисфен течет с севера до Герра на 40 дней пути…» (§ 53).

«…река Герр отделяется (отщепляется) от Борисфена в том месте, до которого эта последняя река известна» (§ 56).

«Могилы царей находятся в Геррах, до которых Борисфен судоходен…» (§ 71).

Днепровские пороги не названы Геродотом, но они так явно подразумеваются в словах о рубеже днепровского судоходства и так прочно закрепляются двукратным упоминанием «области Герр» с ее хорошо известными нам курганами, что наличие у Геродота точных сведений о порогах не подлежит сомнению.

Геродоту, жившему в эпоху первичного познания Старого Света, очень хотелось собрать сведения об истоках всех важнейших рек. Сам он был удовлетворен только своими знаниями об истоках Дуная (II, § 34; IV, §§ 48, 49). Течение Нила он проследил по сообщениям египтян на четыре месяца пути от Египта, но должен был признать, что «об истоках Нила никто не в состоянии утверждать что-либо наверное» (II, § 34). По поводу истоков Борисфена он писал: «Не только я, но, кажется, и никто из эллинов не может определить истоков только Борисфена да Нила» (§ 53). Эту фразу нужно понимать как отсутствие сведений о той земле, из которой вытекает Днепр (Валдайская возвышенность): «а через чьи земли протекает — неизвестно». Однако Геродот знал, что верхнее и среднее течение Днепра до порогов требует 40 дней плавания.

Если допустимо на основании этих 40 дней решать вопрос о Березине как возможном верхнем течении Борисфена, то он должен решаться как будто бы отрицательно. При днепровском варианте день плавания равен 32–33 км (без учета мелких извилин), а при березинском — 24 км. В прослеженных нами примерах день плавания равнялся: на Дунае — около 36 км, на Гипанисе — около 35 км, днепровская величина дня плавания (разумеется, приблизительная, Геродотом не проверенная) — 32–33 км. Березинский вариант слишком резко выделяется и поэтому вызывает сомнения. Впрочем, учитывая приблизительность сведений Геродота, опираться на расстояние в 40 дней опасно. Валдайская возвышенность, откуда истекает Днепр, представлялась Геродоту пустыней.

Где-то на Днепре на пространстве 10 или 11 дней плавания (§§ 18, 53) размещались скифы-земледельцы («борисфениты»). Неясно, чем вызвано разноречие в количестве дней. По днепровскому счету дней плавания это будет 325 км (для 10 дней) и 357 км (для 11 дней), а по гипанисскому — 355 км (для 10 дней) и 390 км (для 11 дней плавания).

Пространство, равновеликое земле борисфенитов, не умещается в нижнем отрезке Днепра, ниже порогов, т. к. от Запорожья до лимана всего лишь 270 км, что на полусотню километров меньше самого минимального расчета и на 120 км меньше максимального. В верхнем же отрезке Борисфена, выше «области Герр», равновеликое пространство может охватить течение Днепра от Киева почти до устья Ворсклы по минимальному счету и за Ворсклу, почти до Орели, — при максимальном.

Все это должно быть учтено нами при решении вопроса о размещении народов Восточной Европы по сведениям, собранным Геродотом.

ПАНТИКАПА. Одной из главных загадок геродотовой географии является р. Пантикапа, важная как ориентир при определении Земледельческой Скифии и скифов-кочевников.

Разноречия по поводу местоположения Пантикапы начались еще в античное время. Плиний вступил в спор с некими географами, утверждавшими, что «Пантикап ниже Ольвии сливается с Борисфеном», и заявлял, что более правы те, которые признают слияние Борисфена с Гипанисом. Но сам Плиний заставил Гипанис впадать в озеро Бук, т. е. в Сиваш. Писатель, очевидно, спутал Гипанис с Гипакирисом, а куда должна впадать Пантикапа он вообще не сказал. Располагая многими данными, но плохо зная реальную географию Причерноморья, Плиний не мог понять Геродота, запутался в «гилеях», придумал какое-то «Гилейское море» и весьма приблизительно изложил географию побережья[45]. На эту путаницу обратил внимание еще Абрагам Ортелий на своей карте 1590 г., где он сводил воедино данные Геродота, Плиния и Страбона.

Долгое время (от начала XIX в. до 1970 г.) Пантикапу отождествляли с левым притоком Днепра — Конкой, исходя из того, что Геродот перечислил реки в строгом порядке с запада на восток и даже пронумеровал их (§§ 51–57):

Первая — Истр

Вторая — Тира

Третья — Гипанис

Четвертая — Борисфен

Пятая — Пантикапа

Шестая — Гипакирис

Седьмая — Герр

Восьмая — Танаис, в который вливается Гиргис.

Путаное описание Гипакириса и Герра у Геродота, затруднявшее отождествление их с современными реками, смутило исследователей и позволило им пренебречь строгостью геродотовой системы и предположить, что Пантикапа не левый, а правый западный приток Днепра, и именно Ингулец. Некоторую роль сыграл и Плиний[46].

Уверенность в этом была иногда настолько велика, что приводила к комичной наивности. Пантикапа «ошибочно помещается Геродотом восточнее Днепра, тогда как на самом деле (?) это правый приток реки», — писал М. И. Артамонов, не приведя ни одного доказательства в пользу этой гипотезы[47]. Иногда за Пантикапу принимали Самару или Орель, или даже «Черную Долину» в низовьях Днепра — ложбину, наполнявшуюся весенними водами[48].

Не имеет смысла приводить и разбирать многочисленные и разноречивые мнения о местоположении Пантикапы. Следует заново рассмотреть вопрос, опираясь на Геродота и допустив лишь одну оговорку: на первой стадии рассмотрения не исходить из того, что лес, упоминаемый в связи с Пантикапой («гилея»), тождествен «так называемой гилее, что подле Ахиллова Бега» (§ 76), т. к. этот лес или леса — вторая загадка Геродота; пока мы ее вынесем за скобки.

Начнем с геродотовского текста:

«За ними следует пятая река по имени Пантикапа, текущая также с севера и также из озера. Пространство между нею и Борисфеном занимают скифы-земледельцы. Она входит в полесье („гилею“) и, протекши через нее, сливается с Борисфеном» (§ 54).

«К востоку от скифов-земледельцев, по ту сторону реки Пантикапы, обитают скифы-кочевники, не сеющие ничего и не пашущие. Вся эта страна за исключением гилей безлесна. Кочевники занимают область к востоку на 14 дней пути» (§ 19).

Река Пантикапа должна удовлетворять следующим условиям:

1. Пантикапа должна быть левым притоком Днепра, текущим «с севера».


__________________________


45. Латышев В. В. Известия…, с. 280–281.

46. Браун Ф. А. Разыскания в области гото-славянских отношений. 1. Готы и их соседи до V века. СПб., 1899, с. 215.

47. Артамонов М. И. Киммерийцы и скифы. Л., 1974, с. 80.

48. Семенкович В. Н. Гелоны и мордва. — Зап. Моск. археолог, ин-та, 1913, т. XXVII, рис. 10. Карта с. Богуша-Сестренцевича начала XIX в.



2. Река вытекает из озера.

3. Она проходит через лесной массив и после этого впадает в Борисфен.

4. Пантикапа находится в 14 днях пути от крайнего восточного предела скифов-кочевников.

5. Река Пантикапа является границей между земледельческой лесостепью и степью.

6. В углу, образуемом Пантикапой и Борисфеном, должны жить скифы-борисфениты.

Чтобы не вводить читателя в заблуждение, я должен сказать, что в этом трудном случае (как и в некоторых других) я прибегаю к упомянутой выше системе опережающих «доказательств». Так, например, точное географическое расположение скифов-борисфенитов мною еще не доказано, но я уже был вынужден в разборе Гипаниса вводить это понятие, так сказать, взаимообразно.

В отыскании реки Пантикапы таким «опережающим доказательством» будет отождествление Танаиса с Северским Донцом (а не с Доном), принятие слова «гилея» в нарицательном смысле и размещение борисфенитов. Без такой системы разбор географии Геродота превратится в попытку решить одно уравнение со многими неизвестными.

Поиск местоположения Пантикапы начнем с того пункта наших условий, в котором есть точные цифровые показатели расстояний, с пункта 4. Земля скифов-кочевников кончалась у Танаиса; отсюда до Пантикапы было 14 дней пути, или 500 км. Принимая за восточный конец земли кочевников излучину Северского Донца, мы получим следующие результаты:

От Танаиса до Конки — 9 дней пути

От Танаиса до Самары — 11 дней пути

От Танаиса до Ингульца — 17 дней пути

От Танаиса до Ворсклы — 14 дней пути

Все предлагавшиеся ранее варианты (Ингулец, Конка, Самара) не подошли. Выявилась река, отстоящая точно на 14 дней по открытой степи, что делает расчет дней наиболее надежным.

Проверим Ворсклу по пунктам наших условий.

1. Ворскла — левый приток Днепра и течет с севера.

2. В верховьях Ворсклы на 10-верстной карте указан ряд озер у сел: Покровское (самые истоки), Ворскловая, Тамаровка и большое озеро в 2 км в поперечнике близ Хотмыжска. Все они в самых верховьях реки[49].

3. Загадочный лес — «гилея», через который протекает Пантикапа, легко разъясняется при ознакомлении с картой восстановленного растительного покрова[50]. Ворскла течет от истока около 30 км по луговой степи, а затем, пользуясь словами Геродота, «она входит в лес (гилею) и, протекши через него, сливается с Борисфеном». Лес этот — огромные, уцелевшие частично и до сих пор дубравы — идет вдоль Ворсклы на 220 км. В среднем течении к дубравам добавляется бор, занимающий около 60 погонных километров (они входят в 220 км общего протяжения). На расстоянии 90 км от устья Ворскла выходит из леса и впадает в Днепр почти точно с севера. Таким образом, геродотовская фраза о Пантикапее полностью применима к Ворскле.

4 и 5. Начинаясь в лесостепной зоне, Ворскла в нижней трети своего течения идет по границе настоящей ковыльной степи, отделяя земледельческие районы от кочевых. В эпоху Киевской Руси Ворскла (летописный «Вороскол») была крайним пределом русских земледельческих поселений. Здесь находился крайний пограничный пункт Руси — Лтава (совр. Полтава) на рубеже Половецкого Поля. За Ворсклой шла широкая ковыльная степь, где постоянно хозяйничали скотоводы-кочевники.

6. Остается последнее условие: между Пантикапой и Борисфеном в образуемом ими прямом углу должны обитать такие же скифы-земледельцы, как и живущие выше по Борисфену на 10–11 дней плавания, т. е. подобные населению Киевской археологической группы борисфенитов. Работа Г. Т. Ковпаненко по изучению скифских памятников на Ворскле привела к выводу, что эти древности представляют собой «как бы остров правобережной раннескифской культуры, оказавшейся начиная с VI в. до н. э. в окружении племен с культурой посульско-донецкого типа». Колонизация с правого берега в угол между Борисфеном и Пантикапой началась еще в VIII–VII вв. до н. э.[51]

Итак, всем условиям, которым должна удовлетворять геродотовская Пантикапа, вполне удовлетворяет Ворскла, пограничная река земледельцев и кочевников, упомянутая Геродотом после Борисфена потому, что она течет восточнее Днепра. Однако напомню, что в систему доказательств я условно включил три пункта: «гилею», отождествление Танаиса с Донцом и расположение борисфенитов на Среднем Днепре. Последний пункт отложим до общего рассмотрения географии всех племен Приднепровья.

Вопрос о Танаисе, частично уже рассмотренный в начале этого раздела, может быть уточнен на основе только что рассмотренных данных. Допустим, что Танаисом назван у Геродота Дон в его современном понимании. У Танаиса кончается земля скифов: «по ту сторону Танаиса нет более Скифии» (§ 21).

Радиусом в 14 дней пути (504 км) опишем дугу из излучины Дона у станицы Качалинской. Дуга эта пройдет юго-восточнее Харькова на Изюм и на юге дойдет до современного Жданова. Весь бассейн Днепра окажется вне этой дуги, чем и решается вопрос о Танаисе и притоке Борисфена Пантикапе. Дон слишком далеко отстоит на восток от Днепра, тогда как путь в 14 дней от притока Днепра Ворсклы совершенно точно приводит к самой отдаленной излучине Северского Донца близ его впадения в Дон. Здесь-то и проходила восточная граница Скифии.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №8  СообщениеДобавлено: 17 янв 2015, 12:17 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
i_007.jpg

Гипакирис и Геррос

«ГИЛЕЯ» («Полесье», «Олешье»). Геродот шесть раз употребляет это обозначение, причем нам не всегда ясно, придает ли он этому слову смысл имени собственного или нарицательного («лес», «лесной массив» или даже «роща»).

Ошибкой исследователей являлось то, что они полагали, будто бы Геродот во всех шести случаях говорит об одном и том же географическом пункте. Однако нетрудно заметить, что у Геродота совершенно определенно выступают две разные группы упоминаний о Гилее:

1. Неопределенное наименование «земли, называемой Гилеей», в § 9, где говорится о том, что в этой лесистой земле Геракл нашел мать своих будущих сыновей. Географически по тексту Геродота эта земля нам не ясна, но вполне вероятно, что она находилась на месте позднейшего русского «Олешья» («Полесья») на левом, южном, берегу Днепра у самой его дельты[52]. К этому же нижнеднепровскому Олешью следует отнести и упоминание Гилей в § 55, где речь идет о нижнем течении реки Гипакирис: река течет, «оставляя вправо Полесье и так называемый Ахиллов Бег». Устье Гипакириса впадало в Каркинитский залив; следовательно, под Полесьем — Гилеей подразумевалось то же Олешье в низовье Днепра, расположенное, как и Ахиллов Бег, западнее Каркинита (см. карту).

В § 76 Геродот описывает трагическую смерть Анахарсиса, изменившего прадедовским скифским обычаям и устроившего празднество в честь греческой Матери богов: «Он удалился в так называемую Гилею, что подле Ахиллова Бега, изобилующую всевозможным лесом». Здесь, как и в случае с Гипакирисом, речь идет об одном и том же пункте — об Олешье близ устья Днепра.

Для нас чрезвычайно важно, что Геродот считает нужным предостеречь читателя от путаницы, делая специальную оговорку: то Полесье, тот лес, «что подле Ахиллова Бега». Значит он вполне допускает наличие других лесов, других Полесий — Гилей. Это тем более интересно, что в предшествующем тексте он уже говорил о лесах дважды и в данном случае ему нужно было точнее указать читателю, о какой именно гилее идет речь в рассказе об Анахарсисе.

2. Лес, не связанный в тексте Геродота с Ахилловым Бегом, упомянут в §§ 18, 19, 54.

«Если переправиться через Борисфен со стороны моря, то, во-первых, будет Полесье, а от него вверх живут скифы-земледельцы» (борисфениты) (§ 18).


открыть спойлер
_____________________


49. Это четко отражено на всех крупномасштабных картах.

50. Большой советский атлас мира, т. 1. М., 1939.

51. Ковпаненко Г. Т. Племена скiфського часу на Ворсклi. Киïв, 1967; см. также: Ильинская В. А. Скифы днепровского лесостепного Левобережья. Киев, 1968, с. 173.

52. Леса здесь носили прибрежный, плавневый характер и были связаны с пресноводной дельтой Днепра. О них говорил в своей «Борисфенитской речи» Дион Хризостом: «Берега лимана болотисты и покрыты густым тростником и деревьями. Даже в самом лимане видно много деревьев, издали похожих на мачты, так что неопытные корабельщики ошибаются, правя к ним, как бы к кораблям» (Цит. по: Латышев В. В. Известия… — ВДИ, 1948, № 1, с. 355).


Исследователи упорно игнорируют предостережение Геродота и без оговорок считают эту гилею именно тем лесом, что растет в низовьях Днепра. Поэтому поиски скифов-земледельцев превращаются в неразрешимую задачу — в бесплодных и безводных Алешковских песках (современное название) отыскать богатый земледельческий район протяженностью 350–400 км вдоль Днепра.

Пренебрегают и тем элементарным расчетом, что для низовий Днепра берег, к которому нужно «переправиться через Борисфен со стороны моря», будет не тем южным, левым берегом, где есть деревья Олешья-Гилеи, а противоположным, северным херсонским берегом, где нет ни лесов, ни кустарников. Это пространство между Ингулом и Ингульцом до сих пор почти пустынно.

Если же под гилеей § 18-го подразумевать тот левобережный лес, сквозь который протекает Ворскла-Пантикапа (§ 54), то все станет на свои места: читатель, следя за мыслью автора, должен переправиться через Днепр, но не у самой дельты, а в лесостепи, где была исконная переправа на левый берег, у устья Ворсклы. За Днепром будет двухсоткилометровая гилея Ворсклы, а «от него (Полесья) вверх» по Днепру на тучном черноземе и лёссе и будут располагаться земледельцы-борисфениты.

В § 19 говорится о том, что за Пантикапой идут безлесные земли кочевников: «…вся эта страна лишена деревьев за исключением Полесья». Здесь нет ничего нового; просто Геродот противопоставляет уже упомянутый ворсклинский лес (а, может быть, в понятие этой гилеи входили и дубравы верховий Северского Донца) подступавшей к нему с юго-востока безлесной степи номадов.

Итак, последнее препятствие к отождествлению Ворсклы (Вороскола) с Пантикапой преодолено.

Название реки Пантикапы давно получило истолкование лингвистов. В. И. Абаев, исходя из иранских параллелей, устанавливает двусложность имени: «панти» — путь и «капа» — рыба, т. е. «рыбный путь»[53]. Ян Збожил предложил другое толкование. Признавая первую часть за обозначение славянского П ТЬ — путь, вторую часть имени реки он возводит к славянскому же корню «кап», обозначающему «начало» (чешское — začátek)[54]. Этимология слова в целом остается неясной, но связь с понятием пути легко объясняется географическим положением Ворсклы. У устья реки существует старинная переправа через Днепр и до сих пор одно из сел носит название Переволочна (на правом берегу Ворсклы). Дельта Ворсклы носит примечательное название «Лески». Через эту переправу должен был идти древний путь из Гелона в Ольвию. Если считать от Гелона (Вельского городища), то путь шел 4 дня вниз по Пантикапе, а после переправы через Борисфен у устья реки (у современной Переволочны) начинался новый сухопутный отрезок пути, через 8–9 дней приводивший к торжищу борисфенитов.

Из всех вспомогательных доказательств осталось географически не уточненным только понятие «скифов-земледельцев» («борисфенитов»), все же остальные вполне согласуются с отождествлением Пантикапы с Ворсклой.

ГИПАКИРИС И ГЕРРОС. Местоположение рек Гипакирис и Геррос указано Геродотом противоречиво. Нас должно интересовать как истинное положение их, так и причины геродотовских ошибок.

Гипакирис (шестую реку в общем описании гидрографии Скифии) обычно отождествляют с Конкой, а Геррос (седьмую реку) — с Молочной, что, надо полагать, верно, но не вполне сходится с текстом Геродота.

Гипакирис упомянут после Борисфена и Пантикапы; следовательно, он должен быть восточнее Днепра или левым притоком его, впадающим ниже, восточнее Пантикапы. С этим вполне согласуется, что данная река «пересекает область скифов-кочевников», но далее неожиданно следует: «и затем впадает в море у города Каркинитиды», находящегося вдали от Меотиды по ту сторону Перекопа и Крыма (§ 55). Где-то в степной части в Гипакирис должен впадать Геррос. Такой реки, которая принимала бы в себя приток, находящийся восточнее Перекопа, а впадала бы в Каркинитский залив, находящийся западнее перешейка, в настоящее время нет в природе.

Птолемей в этом случае нас не выручает, т. к. у него в географическом обзоре морского побережья реки Гипакирис нет (и не должно быть, если это — Конка). Путаница требует тщательного рассмотрения на фоне реальной гидрографии Нижнего Приднепровья. Обратимся непосредственно к тексту Геродота:

«Шестая река, Гипакирис, начинается из озера, течением своим разделяет землю скифов-кочевников пополам, вливается в море подле города Каркинитиды, причем правою стороною ограничивает Гилею и так называемый Ахиллов Бег» (§ 55).

«Седьмая река, Герр, отделяется от Борисфена в том месте, до которого эта последняя река известна. Он отделяется в этой области и носит такое же название, как и самая область — Герр. На пути к морю разграничивает земли скифов-кочевников и царственных. Изливается Герр в Гипакирис» (§ 56).

Начнем распутывать этот сложный клубок. Не будем слишком строго судить Геродота, т. к. даже мы, люди XX в., пользующиеся точными картами, не всегда отчетливо представляем себе запутанную гидрографическую ситуацию Нижнего Поднепровья: после порогов Днепр разветвляется на сотни протоков, то вытекающих из него, то возвращающихся и принимающих в себя притоки Днепра. Протоки-гирлы тянутся на 100 км, образуя полосу плавней шириной в 15–20 км. В эту разветвленную водную систему впадает слева река Конка, текущая из глубины приазовских степей. На наших картах в атласах эта река показана обычно огибающей плавни («Конские Воды») и впадающей в Днепр под Никополем. И только после обращения к крупномасштабным картам мы узнаем, что р. Конка тянется еще на 220 км к юго-западу, течет параллельно Днепру и впадает в Черное море Збурьевским гирлом. Вот с этой-то своеобразной рекой и надо соотносить таинственный Гипакирис, хотя тождества здесь, как увидим, нет.

Герром называлась, по всей вероятности, как вся разветвленная система гирл («жерел»), образовавшаяся после прохождения Днепра через пороги, так и широкие окрестности этой полосы гирл. Поэтому можно допустить следующую расшифровку геродотовских «герров». Во-первых, Герром называлась местность по сторонам широкой полосы плавней и гирл. Здесь действительно находились царские курганы скифов и здесь был северный рубеж расселения кочевых скифов — «отдаленнейшего народа герров». Во-вторых, герром именовали те протоки, которые «отделяются от Борисфена». Некоторые из этих протоков действительно «изливаются в Гипакирис», под этим последним подразумевается та часть Конки, которая окаймляет с юго-востока систему гирл.

В-третьих, Герром называли реку, истоки которой начинались в «местности Герр», и эта-то река «на пути к морю разграничивает земли скифов-кочевников и царственных». Именно эту реку, впадающую в Азовское море, и отметил Птолемей под 49°50′ северной широты и 61° восточной долготы. Ф. Браун, Ю. Кулаковский и последующие авторы правильно отождествляют эту реку с Молочной, впадающей в Азовское море несколько восточнее Крыма широким жерлом-лиманом (шириною в 7, а длиною в 33 км).

Вероятно, имеет смысл поставить перед лингвистами вопрос: не является ли геродотовское наименование «герр» обозначением «жерла» или «гирла» в нарицательном смысле? Тогда вполне понятно будет, что протяженная система днепровских протоков (где два села носят название «Гирл») называлась Герром, т. е. жерлами, гирлами.

«Местность Герры» — название, сходное с Запорожской Сечью: так называли и плавни, и острова, и земли вокруг плавней (например, «Чертомлыцкая Сечь») по обеим сторонам Днепра.

Во втором случае понятно будет и наименование «Герр» применительно к тем первым, северным протокам, которые ответвляются от Борисфена в самом начале «местности Герр». Третий же случай с рекою Молочной может быть объяснен двояко: во-первых, как река, вытекающая из «местности Герр», а во-вторых, как река, имеющая широкое и длинное жерло. Река Молочная-Герр действительно ограничивает с востока землю царских скифов.

Только так, расчленив геродотовскую реку на две независимые, несоприкасающиеся части — гирла, вытекающие из Днепра сразу после порогов, и реку, вытекающую из местности Герр, и можно разобрать ту несуразицу, которая возникла под пером великого историка в результате рассказов о многочисленных «геррах» то в нарицательном, то в собственном смысле.

Разберем фантастическое течение Гипакириса. Конка-Гипакирис действительно течет из глубины пустынных степей скифов-кочевников. В нее, как уже говорилось, действительно впадают многочисленные «герры» — протоки Днепра в плавнях Конских Вод.

Конка, огибая с юго-востока все плавни и то впадая в Днепр, то снова от него отделяясь, дотягивается до самого моря, нося здесь то же «лошадиное имя» Конки. Но у Геродота нижнее течение Гипакириса не сближается с Борисфеном: загадочная река впадает в хорошо известный Каркинитский залив, где Птолемей обозначает реку Каркиниту протяжением свыше 150 км и с шестью городами на ней. Река изгибается по направлению к Днепру. Ф. А. Браун предположил, что Гипакирисом является небольшая речка Каланчак, единственная впадающая в Каркинитский залив, но т. к. она в настоящее время слишком незначительна, то он допускает, что древний Гипакирис образовывался из серии озер, болот и пересыхающих речек между плавнями Днепра и Каланчаком[55]. Идея Брауна верна; только при таком допущении возможно примирить противоречия описания. Но, учитывая данные Птолемея, следует сдвинуть систему Гипакириса несколько к западу. Если мы вычертим реку Каркиниту по координатам Птолемея и нижнее ее колено примем за современный Каланчак, то увидим, что верхнее течение Каркинита будет сближаться с Днепром в районе Каховки. Если же мы обратимся к карте государственных каналов 1950-х годов, то увидим, что птолемеевский Каркинит точно совпадает с отрезками этих каналов, отходящих от Днепра близ Каховки.

Попытаюсь описать общее течение Гипакириса, как его можно предположительно представить себе по тексту Геродота и координатам Птолемея. Истоком Гипакириса является река Конка, которая действительно делит степь между Днепром и Северским Донцом пополам. Озера в ее степных истоках нет. Далее Конка вплетается в сложнейшую систему днепровских плавней (гирл-герров), которая вполне могла быть принята за озеро. Конка-Гипакирис принимала в себя многочисленные протоки-гирла, чем, по всей вероятности, и объясняется фраза о том, что «Геррос изливается в Гипакирис». Для сохранения географической четкости нам необходимо допустить, что в этом пункте точность изменила Геродоту и он ошибся, приняв рассказы о гирлах, пополняющих Конку, за исток особой реки, носившей то же название — Геррос (Молочная).

Далее Гипакирис-Конка, обогнув систему гирл, течет рядом с Днепром по его восточной старице, но сохраняет свое особое название (как и ныне). Примерно в районе Каховки от Конки в древности отделялся проток, отходивший от Днепра влево, на юго-восток, и по ныне пересохшему руслу добирался до современного Каланчака, оставляя с правой стороны нижнеднепровскую Гилею и Ахиллов Бег, и впадал в Каркинитский залив. Ко времени Птолемея это ответвление от Днепра получило особое наименование реки Каркинита.

Незначительные в наши дни фрагменты этой необычной водной системы не позволяют понять включение Геродотом Гипакириса в число крупных рек, но если мы посмотрим на восстановленный нами Гипакирис, тянущийся на 10 «дней плавания», то мы поймем внимание к нему: начинаясь в степи скифов-кочевников, Гипакирис пересекал всю землю царских скифов от священных курганов Герроса до песков близ Олешья и выводил к особой укромной гавани Каркините, восточному рубежу «Древней Скифии».


______________________________


53. Абаев В. И. Скифский язык. — В кн.: Осетинский язык и фольклор. М., 1949, с. 237.

54. Zbožil Jan. Herodotova Skythie a sousede. — Slovenská Archeologia, 1959, VII-2, s. 374,415. В древнерусском языке слово «капь» означало «образ», «вместилище» (см.: Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1883, стб. 1195)
.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №9  СообщениеДобавлено: 17 янв 2015, 15:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
ТАНАИС. Во вводных словах этой главы уже был затронут вопрос о Танаисе в связи с тем, что греки и римляне хорошо знали низовья и особенно устья рек, но далеко не всегда ясно представляли себе далекие верховья рек и особенно их истоки, выходящие из неизведанных северных лесов. Поэтому их представления о реке в целом туманны и неопределенны и нередко расходятся как между собой, так и с нашим современным пониманием реки, что мы уже видели на примере Гипаниса, который никак нельзя полностью отождествлять с Южным Бугом. У Страбона есть даже рационалистическое объяснение этим разноречиям географов: «Истоки Танаиса неизвестны… устья Танаиса мы знаем (их два в северной части Меотиды в 60 стадиях друг от друга); однако выше устья известна только небольшая часть течения реки из-за холодов и скудости… Кроме того, кочевники… преградили доступ во все удобопроходимые места страны и в судоходные части реки»[56].

Соберу воедино то, что было сказано о Танаисе в разных местах предшествующего текста.

Средневековая традиция считала Великим Доном Северский Донец плюс отрезок Дона, ведущий к морю.

К. Птолемей дает координаты Танаиса (два устья, изгиб, истоки), которые соответствуют не Дону, а Северскому Донцу плюс тот же отрезок Дона.

У Геродота расстояние в 14 дней пути должно отделять восточный край Скифии (у Танаиса) от одного из притоков Борисфена. Отсчет от излучины Дона показывает, что за 14 дней нельзя достигнуть ни одной из речек Днепровского бассейна; отсчет же от Донца точнейшим образом определяет лесистые берега Ворсклы-Пантикапы. Не противоречат этому и те точные географические данные, которые Геродот приводит в легенде о савроматах и амазонках (§§ 115–116). Юноши-скифы, пожелавшие взять себе в жены амазонок, согласились на их предложение найти себе новую землю за пределами Скифии:

«Снимемся отсюда, перейдем на ту сторону реки Танаиса и там поселимся (§ 115).

Юноши и на это согласились, перешли Танаис и удалились на 3 дня пути к востоку от этой реки и на такое же расстояние к северу от озера Меотиды. Пришли таким образом в ту самую местность, которую занимают и теперь, и там поселились» (§ 116).

открыть спойлер
Для нас очень важно, во-первых, то, что даны цифровые расчеты, а во-вторых то, что эти расчеты определяют место савроматов именно в геродотовское время, а не только в мифологическое. Однако при переходе от словесного описания к географической карте мы встречаемся с основной трудностью — нечеткостью ориентировки по странам света. Опасно каждое указание на север или восток понимать слишком определенно, буквально. Даже Птолемей, переложивший всю описываемую им землю на градусную сеть, сильно путался в ориентировке. Нас интересует «север Меотиды»; у Птолемея севером считался тот северовосточный угол Азовского моря, в который впадает Дон. Два устья Дона, с нашей точки зрения, — северное и южное — у него соответственно обозначены как западное и восточное.

i_008.jpg

Побережье Меотиды по Птолемею (схема)

По всей вероятности, и Геродот точно так же представлял себе Меотиду и устье Танаиса, т. к. иначе он не мог бы вести отсчеты и от Меотиды и от реки — ведь строго на север от Меотиды (где текут Берда, Миус, Калмиус) Дона нет.

Разберем геродотовскую легенду об амазонках по пунктам:

1. Кочевья амазонок должны были быть на северо-западном (по нашему счету) берегу Меотиды, восточнее Кремн, где, согласно легенде, амазонки высадились на берег.

2. Переправа через Танаис (с правого берега на левый) должна была состояться у самой дельты Дона, т. к. дальнейшие отсчеты ведутся от Азовского моря. Переправившись через Танаис, юные скифы и амазонки оказывались за пределами той земли, на которую простиралась власть царских скифов (см. § 20).

3. «Три дня пути на север от озера Меотиды» мы можем понять только как движение вверх вдоль Дона, по его левому берегу. Три геродотовских дня приводят нас к месту слияния Северского Донца с Доном.

________________________

55. Браун Ф. Разыскания…, с. 218–224.
56. Страбон. География, кн. XI. М., 1964, с. 468.


4. Если в этом месте мы отложим от линии геродотовского «севера» (т. е. северо-востока) перпендикулярно к ней линию геродотовского «востока», то она окажется идущей от устья Донца на юго-восток и достигнет Маныча примерно в том месте, где в него впадает Егорлык.

Согласно новейшим археологическим данным, любезно сообщенным мне К. Ф. Смирновым, именно здесь, по Манычской впадине, и проходила юго-западная окраина обширного сарматского мира, тянувшегося далее на восток через Сальские степи к Волге.

5. Сарматские археологические памятники есть и на северо-восток от Донца, подтверждая слова Геродота о том, что «за рекой Танаисом нет более Скифии; но первые земельные владения там принадлежат савроматам» (§ 21). Слова «за рекой Танаисом» могли бы быть поняты как определение левого берега Дона, но далее Геродот говорит о том, что савроматы живут на 15 дней к северу по соседству с лесной областью будинов.

Между верховьями Северского Донца и Доном есть много савроматских памятников действительно в большом удалении от Меотиды, что почти соответствует 15 дням по прямой. Есть савроматские памятники и непосредственно за Северским Донцом на реках Калитве и Быстрой ближе к излучине Донца. Исходя из этого под Танаисом следует понимать не Дон, а Северский Донец, т. к. именно за ним, за Донцом, уже начинаются реальные археологические следы савроматов геродотовского времени.

Не придираясь особенно к геродотовским указаниям на страны света, которые и не могли тогда быть точными, не упрекая историка за то, что он не знал всех извилин рек, мы должны признать, что савроматы жили действительно за Танаисом — Северским Донцом, на восток от него, в междуречье Донца и Дона, а также и на юго-восток от излучины Танаиса — Донца (совр. устье Донца) на три дня пути, т. е. в Сальских степях по Манычу.

Танаисом, рекой, разграничивающей Скифию и Савроматию, отделяющей Европу от Азии, на основании устойчивой тысячелетней традиции следует называть Северский Донец плюс нижнее течение Дона (от устья Донца до моря).

СИРГИС (ГИРГИС?). Дважды Геродот упоминает приток Танаиса Сиргис (§ 123) или Гиргис (§ 57). Судя по тому, что он упомянут после Танаиса, он должен быть расположен восточнее его, т. е. быть левым притоком Танаиса. Если Танаисом признан Северский Донец, то имя Сиргис мы должны отнести к Среднему Дону, «впадающему» в Танаис. Но вполне возможно, что и в этом случае верховья этой савроматской реки не совпадали с нашим представлением о Доне. Кочевники, владевшие степями, могли принять за исток реки тот из притоков Дона, который начинался в их степях, все течение которого они могли проследить. Таким притоком мог быть Чир, правый приток Дона, текущий по степям до впадения в Дон более 200 км. Наименование Чир лингвистически близко к Сиргису. Если принять это предположение, то геродотовский Сиргис предстанет перед нами как средних размеров река протяжением около 450 км.

ОАР И ЛИК. Эти две реки, впадающие в Меотиду, не упомянуты Геродотом в общем перечислении наиболее важных рек Скифии. Они появляются только в описании кульминационного пункта скифо-персидской войны 512 г., и, вероятно, лишь потому, что здесь, на берегах Оара, Дарий остановил движение всего персидского войска, воздвиг огромный укрепленный район и отсюда же, «покинув наполовину воздвигнутые стены, повернул назад» (§ 124). Мотив упоминания этих рек совершенно ясен — историк, описывающий поход Дария, не мог не упомянуть о такой важной детали театра военных действий.

К сожалению, мысль исследователей пошла по двум ложным путям. Во-первых, отрицалась возможность отыскать на северном берегу Меотиды геродотовские реки. «Вдаваться в разбор северного побережья Азовского моря мы не станем: это был бы совершенно бесполезный труд», — писал Ф. Браун[57]. Во-вторых, многим ученым казалось соблазнительным и возможным сопоставлять важную для Геродота речку Оар с Pa-Волгой[58]. Но тогда приходилось допускать, что Дарий удлинил свой и без того длительный поход еще на 450 км по расстоянию и на целый месяц по времени. Это не сходилось со сведениями о двухмесячном сроке похода и плохо укладывалось в геродотовскую географию, где среди крупнейших рек Волга не названа; кроме того, пришлось бы признать, что Волга впадает в Азовское море. Получалось много несуразиц, и из них был сделан оригинальный вывод: раз Дарий не мог дойти до Волги, то, значит, весь его поход недостоверен. На самом же деле недостоверно только отождествление меотидской речки Оар с Волгой.

Снова нашим путеводителем, вызволяющим нас из этих противоречий, будет Клавдий Птолемей, который был внимателен к географическим заметкам Геродота и сумел указать координаты всех геродотовских ориентиров в Приазовье. Правда, между Птолемеем и Геродотом прошло более шести веков, но живая эллинская традиция еще не успела прекратиться, и грек Птолемей, получивший детальнейшие сведения о Крыме и Азовском море, донес до нас в более точном виде то, о чем упомянул Геродот.

На реконструкциях птолемеевской карты, предложенных Ю. Кулаковским и Ф. Брауном и восходящих к первым реконструкциям конца XV в. (например, карте 1490 г.), далеко не всегда правильно проведена береговая линия, а, кроме того, Кулаковский, как и многие другие исследователи, нередко исходил из допущения, что Птолемей наносил на свою карту наиболее крупные реки, проведя своего рода предварительную классификацию рек вообще. Поэтому реконструкторы иногда отбирали на современной карте наиболее значительные реки и подыскивали им названия в птолемеевском реестре, не учитывая того, что у греческого географа могли быть свои особые соображения, в частности вполне понятный интерес к данным Геродота. Это предположение подкрепляется тем, что у Птолемея на небольшом пространстве в 30′ (около 38 км) указано пять географических точек, сгруппированных вокруг геродотовских рек Лик и Оар (у Птолемея — Агар), тогда как на все остальное побережье Азовского моря до самого Дона, исчисленное Птолемеем в 3°20′ (свыше 125 км), приходится всего три точки.

Данные Птолемея таковы[59]:

Географические пункты в. д. с. ш.
«Перешеек» (Перекоп), западный берег 60°20′ 48°20′
Устье р. Геррос (р. Молочная?) 61° 49°50′
Город Кремны 62°30′ 49°45′
Мыс Агар 63° 49°40′
Устье р. Агара 62°30′ 50°30′
Роща «Рыболовля бога» 62°40′ 51°15′
Устье р. Лика 63° 51°50′
Город Гигрей 63°30′ 52°30′
Устье р. Порита 64°30′ 53°
Деревня Кария 65° 53°30′
Западное устье р. Танаис 66°20′ 54°10′
Александровы алтари 63° 57°


______________
57. Браун Ф. Разыскания…, с. 236.
58. См., например: ВДИ, 1947, № 2, с. 282. Примеч. комментатора; Браун Ф. Разыскания…, с. 244.
59. Латышев В. В. Известия… — ВДИ, 1948, № 2, с. 234, 235, 238.


Из 12-ти поименованных точек возьмем две, легко определяемые на современной карте: Перекоп и «западное» (на самом деле северное, правое) устье Дона. Эти точки по Птолемею отстоят друг от друга ровно на 6°, но проверка показывает, что на самом деле здесь только 5°35′. Произведем интерполяцию и нанесем птолемееву сетку на современную карту. Пользоваться этой сеткой без учета специфики античной географии, разумеется, нельзя, т. к. Птолемей, например, представлял себе Меотиду вытянутой не в северо-восточном направлении, а в северном, и это сказалось на указываемых расстояниях. Все же для получения исходной позиции нам следует начать с попытки использования птолемеевых градусных расстояний.

Возьмем за основу устье Дона как наиболее надежную точку отсчета при измерении Приазовья и разобьем пространство между Доном и Перекопом на птолемеевы градусы (с оговоренной выше поправкой). Мы получим следующую предварительную картину:

i_009.jpg


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №10  СообщениеДобавлено: 17 янв 2015, 15:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Меотида. Оар и Лик. По данным Птолемея

Кремны — где-то между озером Молочным и речкой Домузглы. Судя по тому, что «Кремны» означает «кручи», этот город следует локализовать на левом берегу р. Домузглы у самого ее устья, где действительно есть крутые склоны.

Р. Агар — показанная на одном меридиане с Кремнами, но на более северной широте, должна находиться где-то северо-восточнее по побережью, примерно в районе рек Корсак и Лозоватка.

Мыс Агар — огромная Обиточная коса длиною в 25 км, ограждающая с востока тот залив, в который впадают все упомянутые выше реки. Если за реку Агар принять р. Корсак, то расстояние между ее устьем и концом мыса будет действительно равно 30′.

Р. Лик — у Птолемея р. Лик указана на одном меридиане (63°) с мысом Агар. На современной карте на одном меридиане с Обиточной косой и точно так же, как у Птолемея, значительно севернее мыса находится устье р. Обиточной, которая, очевидно, и соответствует р. Лик.

Сгусток географических точек западнее косы Обиточной, будучи сопоставлен с натурой, позволяет исправить старую реконструкцию 1490 г., принятую Кулаковским, и предложить иной вариант, воспроизводящий (правда, с нарушением масштабности) реальную конфигурацию этого участка азовского побережья. Восточная часть Приазовья показана у Птолемея как залив, отделенный длинной узкой косой, чрезвычайно напоминающей существующую поныне. В XIX в. весь этот залив назывался Обиточной Пристанью. Внутри залива находятся устья рек Агар и Лик, а между устьями — загадочная роща «Рыболовля бога». На этом песчаном пустынном побережье рощ сейчас нет, но как раз между устьями Корсака и Обиточной находится речка с интересным названием Лозоватка, т. е. «заросшая ивняком, лозами». Расстояние от Агара до «Рощи», в которой ловят рыбу, — 10′ (т. е. около 12 км), реальное расстояние от Корсака до Лозоватки — 11 км. Думаю, что это уточняет наши расчеты и позволяет более уверенно считать рекой Агар реку Корсак. Тождество геродотовского Оара с птолемеевским Агаром едва ли вызывает сомнения, т. к. в обоих случаях это — реки северного побережья Меотиды и каждый раз Оар-Агар сопряжена с соседней рекой Лик.

На восток от рассмотренного геродотовского комплекса упомянута лишь одна река — Порита, которую по очень близкому фонетическому сходству следует сближать с р. Берда.

В итоге мы получаем следующие отождествления:

р. Агар (Оар) — р. Корсак;

мыс Агар — коса Обиточная, напротив р. Корсак;

открыть спойлер
роща «Рыболовля бога» — р. Лозоватка;

р. Лик — р. Обиточная;

р. Порита — р. Берда.

Все эти пункты находятся на пространстве длиною в два дня конного пути, а собственно геродотовский комплекс (исключая птолемеевскую Пориту) занимает всего 30–35 км, т. е. один день пути.

Отождествление р. Оар с Pa-Волгой делало совершенно бессмысленным рассказ о скифском походе Дария и ставило под сомнение достоверность сведений Геродота вообще. Если же учесть координаты Птолемея, то геродотовский текст о походе 512 г. (к которому я вернусь в специальном разделе) получает четкое и вполне реальное истолкование: основное войско царя углубилось в Скифию не более чем на 20–25 дней пути, что вполне укладывается в сроки, указанные Геродотом.

* * *

Обзор геродотовских рек Скифии закончен. Мы должны признать, что Геродот собрал подробные и нередко очень точные сведения о реках, орошающих Скифию и в большинстве случаев связывающих ее с Понтом и Меотидой.

Дунай-Истр показан как юго-западный предел Скифии. Тиарант-Серет, Пората (Пирет) — Прут и Тира-Днестр, вероятно, соответствовали нашим представлениям об этих реках, т. к. у них нет крупных притоков, которые могли бы в древности быть приняты тем или иным народом за исток реки, отличающийся от того, что мы сейчас считаем истоком.

Неожиданным, но, на мой взгляд, бесспорным оказалось отличие геродотовского Гипаниса от Южного Буга, с которым его обычно отождествляли. Наиболее вероятным представляется следующий составной вид Гипаниса: Горный Тикич — Синюха — нижнее течение Южного Буга. Протяжение всей реки — 9 дней плавания. «Незначительная речка» Эксампай, по всей вероятности, — Черный Ташлык, левый приток Синюхи. Магистральная река Скифии — Борисфен-Днепр — описана Геродотом скорее с экономической стороны, чем с географической. Правда, указана вполне достоверная протяженность течения Днепра от истоков до порогов, дважды Геродот подразумевает (но не называет) днепровские пороги, но общего целостного описания Борисфена у него нет.

Пантикапа-Ворскла, приток Днепра, разграничивающий земледельческую лесостепь и ковыльную степь скотоводов-номадов. Упоминание этой реки, удаленной от моря, по всей вероятности, связано с тем, что у ее устья издавна существовала переправа через Днепр, лежащая на прямой линии Ольвия — Гелон, город, в котором жили греческие купцы и слышалась эллинская речь.

i_010.jpg

Гидрия из с. Песчаного

Труднее всего отстаивать предложенную мною реконструкцию сложного течения Гипакириса-Конки, т. к. Геродот допустил одну оплошность в описании — он не уточнил понятие «герра»: это могло быть собственным именем реки, но, по всей вероятности, могло быть и нарицательным наименованием «протока», «гирла». Геродотовский Гипакирис — Конка, втекающая в «Конские Воды» Днепра, текущая затем вплотную к Днепру и ответвляющаяся от него в низовьях; впадала эта река в древности (теперь этот отрезок пересох) в Каркинитский залив и ее остатком является Каланчак. Геррос — это р. Молочная, как давно установлено исследователями на основании координат Птолемея.

Поблизости от Герроса находятся две небольшие речки: Оар-Корсак и Обиточная-Лик, важные для Геродота как определение места лагеря Дария Гистаспа. Геродот почему-то причисляет их к крупным рекам, хотя они едва ли даже в его время были значительны и могли быть полноводны только в весеннее половодье.

Крайними восточными реками, упомянутыми Геродотом, являются Танаис и Сиргис.

Танаис — восточная граница Скифии; за Танаисом — Савроматия. Анализ разнородных данных привел меня к убеждению, что Танаис не Дон, а Северский Донец и низовья Дона, что савроматские земли начинались за Донцом, на восток от него и на юго-восток (за нашим Доном).

Рекою Сиргис мог быть Дон до впадения в него Донца, но мог быть и Чир в соединении с отрезком Среднего Дона.

Полученная речная сеть Скифии отличается в ряде случаев от нашего понимания рек Черноморского бассейна, но без попыток реконструкции геродотовского понимания речной системы мы не сможем приступить к рассмотрению племен и народов, что является нашей главной задачей.

Геродотовские реки важны для нас как единственные географические ориентиры, заменяющие позднейшую градусную сетку Птолемея.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №11  СообщениеДобавлено: 17 янв 2015, 15:20 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
ПУТЕШЕСТВИЕ ГЕРОДОТА В СКИФИЮ

Есть в Аравии местность, расположенная около города Буто. Я ездил туда, чтобы разузнать о крылатых змеях.
Прибыв на место, я увидел кости и хребты в несметном количестве…
Геродот


Для понимания Геродота, для определения степени достоверности его сведений чрезвычайно важно установление границ его личных наблюдений и выявление тех пунктов, где он мог собирать информацию. Еще в 1886 г. Ф. Мищенко, полемизируя с Сейсом (очень скептически относившимся к Геродоту), убедительно говорил о добросовестности историка и его личных впечатлениях, полученных во время поездки в греческие колонии Причерноморья[60].

По степени подробности описания считается общепризнанным, что Геродот был в Ольвии и именно здесь собрал свои основные сведения о скифах. «Ольвия, — пишет С. А. Жебелев, — была, так сказать, штаб-квартирой Геродота, откуда он мог совершать экскурсии сравнительно непродолжительные и не очень далекие, если принять в расчет средства сообщения в середине V в. до н. э.»[61]. Геродот действительно подробно говорит об Ольвии, расположенной близ устья Южного Буга, но называет он ее «Торжищем Борисфенитов», хотя географически город тяготеет к Гипанису, а не к Борисфену. Отсюда, от Гипаниса, Геродот описывает народы вверх по этой реке. Он хорошо представляет себе Днепровско-Бугский лиман, знает, что в устье Днепра «сама собою собирается соль в огромном количестве»; он пил «чистую и приятную на вкус» днепровскую воду (§ 53). Геродот знает мыс, разделяющий устья Буга и Днепра, — он «называется мысом Гипполая»; на нем находится святилище Деметры. По ту сторону святилища при Гипанисе живут «борисфениты», т. е. днепровские купцы, приезжающие в Ольвию. Геродоту известно, что Ольвия основана милетянами. Историк записал «от Тимны, доверенного Ариапейфа», рассказы о гибели двух скифских царей: Анахарсиса (дяди Иданфирса, победителя Дария в 512 г.) и Скила, сына Ариапейфеса. Оба они погибли за измену родной скифской религии и восприятие греческих обычаев. Оба рассказа, изобилующие генеалогическими подробностями до пятого колена (т. е. примерно до рубежа VII и VI вв. до н. э.), географически связаны с Ольвией и ее окрестностями. Анахарсис был застрелен в Гилее, «что подле Ахиллова Бега», т. е. в самых низовьях Днепра, а Скил, увлекаясь эллинским образом жизни, построил себе в городе борисфенитов «обширный пышный дом, вокруг которого стояли сфинксы и грифы из белого мрамора» (§ 79). Геродоту известно даже то, что ольвийский дворец Скила сгорел от молнии.

Сомневаться в том, что Геродот побывал в Ольвии и её окрестностях, не приходится. Но только ли Ольвией и «непродолжительными экскурсиями» близ неё был ограничен круг поездок Геродота?

открыть спойлер
Для ответа на этот источниковедчески очень важный общий вопрос нам необходимо рассмотреть три частных: какую цель ставил Геродот, предпринимая путешествие на северный берег Понта? Какие города, известные нам, он упоминает? Где в его описании можно усмотреть не передачу чужих слов, а «эффект присутствия»?

Что касается цели путешествия Геродота, то мы с полным основанием можем высказать предположение, что он предпринял поездку ради сбора сведений о фракийско-скифском походе Дария Гистаспа в 512 г. Вся информация, собранная им, расценивает события не с персидской, а со скифской точки зрения и могла основываться на рассказах самих скифов (эпические легенды) или местных, причерноморских эллинов. Замыслом Геродота могло быть путешествие по следам Дария от Боспора Фракийского до Меотиды. Это предположение должно быть проверено, но высказано оно сейчас, в начале поиска, потому что оно в известной мере организует этот поиск.

i_011.jpg

Богатый ольвийский дом. Реконструкция Б.В. и М. В. Фармаковских

Города упоминаемые Геродотом, на первый взгляд не проясняют нашего основного вопроса; перечень их кажется случайным и весьма неполным.

Ко времени написания Геродотом его «Истории» в Северном Причерноморье существовало большое количество таких давно построенных и процветавших городов, как Тира, Ольвия, Феодосия, Пантикапей, Фанагория, Горгиппия и многие другие. Однако, как ни странно, Геродот умалчивает о всех этих городах за исключением Ольвии. Обо всех остальных прославленных городах Геродот говорит суммарно: «…прочие торжища на Понте» (§ 24). Даже тогда, когда речь идет о тех местах, где заведомо были греческие колонии, Геродот обходит их молчанием. Так, говоря об устье реки Тиры, он упоминает о «ступне Геракла в скале, которую показывают приезжим» (§ 82), пишет об эллинах-тиритах, но не говорит о том, что эти тириты построили себе город.

Точно так же он поступает и в отношении Боспора: он говорит лишь о проливе, о переправе по льду зимой, но умалчивает о многочисленных городах на берегах Боспора Киммерийского.

Все это ещё раз убеждает нас в том, что Геродот не ставил перед собой задач чисто географического описания. Он, как историк, интересовался теми скифами, которые смогли противостоять Дарию и обратить его семисоттысячное войско в бегство.

Описание же греческих городов не входило в его замыслы, т. к. не представляло ничего нового и интересного для его слушателей и читателей.

Из этого систематического умолчания о греческих колониях Северного Причерноморья, рассредоточенных почти по всему пути персидских войск, мы можем сделать вывод о нейтралитете городов, точнее о дружественном нейтралитете по отношению к персам, на стороне которых были греческие тираны юго-западного Причерноморья и Пропонтиды.

В связи со всем сказанным десяток городов, все же упомянутых Геродотом, представляет особый интерес.

Первые пять городов (начиная с запада) прямо связаны с вторжением персов во Фракию. Это Халкедон и Византий на разных берегах Боспора Фракийского, близ которых архитектор Мандрокл построил мост, соединивший Азию с Европой (§§ 85–88). Далее упоминаются в связи с персидскими победами такие прибрежные города, как Салмидес, Аполлония и Месембрия, сдавшиеся Дарию (§ 93). Другие более северные города этого западного побережья Понта не названы.

Ольвия, как и другие пункты на северном берегу Понта, упомянуты не в связи с походом Дария, а при описании рек и народов Скифии. Кроме Ольвии, упомянуты в Северном Причерноморье: небольшой городок Каркинитида (§§ 55 и 99) в углу одноименного залива, маленькая пристань Порфмий (§ 45) в северо-восточном углу Керченского полуострова и нигде более не упоминаемый (кроме Птолемея) эмпорий Кремны (§§ 20 и 110) в западной части побережья Азовского моря; в глубине скифских земель упомянут огромный деревянный город Гелон (§ 108), взятый персидским отрядом.

Все эти города могут быть связаны с войной 512 г. Первые пять упоминаются в связи с военными действиями во Фракии, а четыре северных города находятся близ трассы скифского похода Дария вдоль Понта и Меотиды. Закончился этот поход неподалеку от Кремн. Единственное исключение представляет Порфмий, лежащий в стороне от театра военных действий.

* * *

Рассмотрение других признаков связи путешествия Геродота с походом Дария начнём в том порядке, в каком двигались персидские войска в 512 г.

i_012.jpg

Схема похода Дария Гистаспа в 512 г.

Поход начался в Сузах, в глубине Персидской империи. Геродот ничего не говорит о движении персов по Азии. Войско должно было пройти 3 месяца по так называемой «царской дороге» — около 2000 км от столицы до переправы в Европу на Фракийском Боспоре.

_______________________
60. Мищенко Ф. Г. Был ли Геродот в пределах Южной России? — Киевская Старина, 1886, т. XV, май, с. 349–355.

61. Жебелев С. А. Источники для изучения античной культуры Северного Причерноморья. — В кн.: Античные города Северного Причерноморья, т. 1. М.-Л., 1955, с. 7.


Геродот, приплывший сюда через Геллеспонт и Пропонтиду (Мраморное море), с большой подробностью говорит о пребывании на Боспоре Дария и о постройке архитектором Мандроклом моста из Азии в Европу близ Византия и Халкедона.

Геродот сам, используя сочетание скорости корабля и времени, потребного на преодоление того или иного расстояния, измерил протяженность Пропонтиды и ширину Боспора в месте постройки моста.

Геродот подробно описывает действия Дария у преддверия неведомой ему Европы; и, когда говорит о том, как царь любовался видом Черного моря, он добавляет от себя, что им, Понтом, «действительно можно было любоваться» (§ 85). Геродот знал не только то, что Дарий увековечил свой переход через Босфор постройкой двух каменных столбов с ассирийскими и греческими надписями о многоплеменном составе его войска, но и то, что жители города Византия впоследствии перенесли эти столбы в свой город и употребили их на жертвенник Артемиды Орфосии. Внимательному историку известно даже то, что один камень (тот, что с ассирийской надписью) был брошен византийцами около храма Диониса. Знал он и местные предания о постройке Византия и Халкедона и связанную с ними оценку халкедонцев (выбравших худшее место для поселения) персидским военачальником Мегабазом (§ 144). Вся сумма сообщаемых подробностей не оставляет сомнений в том, что Геродот начал свое историческое путешествие здесь, на Босфоре, где в свое время Дарий переправился на европейский берег.

Персидское войско вторглось во Фракию; царь остановился у истоков реки Теар. Геродот «по словам окрестных жителей» сообщает о целебных свойствах истоков Теара и добавляет, что «источников этой реки 38. Все они вытекают из одной и той же скалы» (§ 90). «Одни из них, — продолжает Геродот, — имеют холодную воду, другие — теплую. Пути к этим источникам одинаковы по длине от города Герея, что подле Перинфа, и от Аполлонии, что на Евксинском Понте, — каждый в 2 дня». Геродот детально описывает систему левых притоков Гебра (совр. Марицы), в которую входит р. Теар, и упоминает еще об одном памятном столбе царя Дария (§ 91). Подробности убеждают нас в том, что Геродот побывал на месте трехдневной стоянки персидского войска на Теаре.

Далее Дарий двинулся к Дунаю и шел, очевидно, широким фронтом по многим дорогам, т. к. сам он оказался на р. Артеск (совр. Арда), в земле одрисов (самая южная часть совр. Болгарии), а его войска легко овладевали приморскими городами — Салмидесом, Аполлонией и Месембрией. Персидское войско раскинулось примерно на 200 км. Маршрут Геродота определяется следующими ориентирами: Мраморное море (довольно точно измеренное самим Геродотом), окрестности Византия, город Перинф на северном берегу Пропонтиды, истоки р. Теар «в двух днях пути» от Перинфа, далее (судя по тому, что от Теара пути указаны в два конца) к морскому порту Аполлонии, до которого тоже два дня пути. Здесь прекращаются сведения Геродота о продвижении войск Дария по Фракии, и читатель сразу переносится к дельте Истра, в землю придунайских гетов, о нравах и верованиях которых Геродот говорит достаточно подробно (§§ 93–96). Кроме того, Геродот определяет в днях пути протяженность дунайских гирл, перечисляет мелкие речки между Прутом и Серетом, как бы смотря на них с востока, со стороны моря. Вполне возможно, что путь от Аполлонии до «шеи Истра» Геродот проделал на корабле и поэтому не разузнал никаких подробностей о сухопутном движении персов на пространстве от фракийских племен одрисов и кирмиан на юге до устья Истра на севере, т. е. на протяжении 350 км.

Обилие подробностей и точных сведений о дельте Дуная убеждает нас в том, что Геродот сам побывал в этих местах. Так и должно было быть, если историк писал исследование о походе 512 г. Ведь низовья Истра были важным рубежом в движении персидского войска: здесь, на гетском берегу, закончился фракийский этап похода, а на левом, северном берегу Дуная начинался тот самый скифский поход, описанию которого Геродот посвятил основную часть четвертой книги.

Если к берегам Боспора Фракийского Геродота влекло желание описать место переправы огромного семисоттысячного персидского войска из Азии в Европу, то не менее важным для него было место переправы через величайшую реку Европы. И надо отдать ему справедливость, он собрал здесь много очень важных сведений, без которых научное восстановление хода скифской кампании 512 г. было бы невозможно. Вот краткий перечень того, что в рассказах Геродота связано с низовьями Истра:

Постройка моста Мандроклом через Истр (§ 89)

Прибытие союзной персам греческой эскадры в 600 кораблей (§ 89).

Подробнейший перечень геллеспонтских, ионийских и эолийских тиранов, командовавших кораблями 11 городов (§ 138).

Предание о попытке разрушения моста после перехода персов и о мудрой речи Косса, сына Ерксандра из Митилены на о-ве Лесбосе (§ 97).

Предание об отсчете Дарием 60 дней будущего похода, на протяжении которых греческая охрана должна сторожить мост (§ 98).

Рассказ о битве со скифами в трех днях пути от Истра (§ 122).

«Агафирский логос» — рассказ о благородной отваге агафирсов, отстоявших свою землю от вторжения скифов (§ 125).

Отправка скифского отряда от Меотиды к мосту на Дунае (§ 128).

Переговоры скифов с охраной моста (§ 133).

Вторичный приезд скифов к дунайскому мосту по истечении 60 дней (§ 136).

Совещание греческих полководцев. Спор Гистиэя с Мильтиадом (§ 137).

Ложное разрушение части моста Мандрокла (§ 139).

Уход скифов от моста (§ 140).

Переправа бежавших персидских войск через Дунай во Фракию (§ 141).

Надо думать, что Геродот собрал эти детальные сведения как в греческих городах в окрестностях дельты (Истрополе, Трезме), так и у местного гетского и агафирского населения обоих берегов Истра (§§ 93–97, 119, 125). Двух-, трехмесячная история стратегического моста Мандрокла стала нам известна во всех подробностях в результате того, что Геродот потратил много усилий на сбор разнородных данных о событиях, происходивших близ устья Дуная в 512 г. Все это, взятое вместе, не оставляет сомнения в том, что на пути из Византия в Ольвию Геродот посетил низовья Дуная.

Следующий промежуточный пункт по направлению к Ольвии — устье Тиры. Геродот говорит о нем мимоходом, из чего следует косвенный вывод, что город в днестровском лимане (Тира) не играл роли в скифо-персидской войне и не заинтересовал историка, даже не упомянувшего о нем. Дарий со своим войском, очевидно, прошел значительно севернее г. Тиры, чтобы избежать трудной переправы через широкий лиман. Однако корабль Геродота, по всей вероятности, не миновал этой бухты, т. к. в книге содержится «эффект присутствия»: «На берегу реки Тиры показывают ступню Геракла в скале, похожую на след человека, но в два локтя длины» (§ 82). Передавая легенду о междоусобицах киммерийских вождей, Геродот говорит о царском некрополе: «Всех царей, перебитых друг другом, киммерийский народ похоронил у реки Тиры; могила их до сих пор еще видна…» (§ 11).

От устья Тиры за один день плавания корабль достигал Ольвии, явившейся, по выражению С. А. Жебелева, штаб-квартирой Геродота, пребывание которого в этом Торжище Борисфенитов почти ни у кого возражений не вызывало. Не повторяя того, что уже было сказано о небольших разъездах Геродота по окрестностям Ольвии (Гипполаев мыс, святилище Деметры, Гилея, устье Днепра), мы должны обратить особое внимание на углубление путешественника внутрь Скифии.

Прямым доказательством пребывания Геродота на Эксампае, в четырех днях пути от лимана к северу (около 140 км), является уже приводимый мною пример с чашею царя Арианта, которую Геродоту «показывали воочию» (§ 81).

Исходя из того, что речка Эксампай «протекает на границе скифов-пахарей и алазонов» (§ 52), мы должны признать, что любознательный историк добрался до тех земледельческих племен лесостепи, «которых живущие у р. Гипаниса эллины (именующие себя ольвиополитами) называют борисфенитами» (§ 18). Оживленные торговые связи ольвиополитов с борисфенитами, блестяще подтвержденные массовым археологическим материалом, облегчали Геродоту путешествие по хорошо наезженным путям от Ольвии до пограничных «Священных Путей» земледельческих скифов.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №12  СообщениеДобавлено: 17 янв 2015, 15:22 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Судя по археологической карте[62], Геродот пришел в соприкосновение с тем южным краем Киевской группы земледельческих культур скифского типа, где находились курганы близ Турии, Журовки, Макеевки и такие крупные знаменитые городища, как Шарповское и Пастырское. Здесь смыкались бассейны Гипаниса и Борисфена (притоки Тясмина-Тисмени), здесь начиналась лесостепь с островами дубрав и граба. Это была уже не та Скифия, относительно которой Дария предупреждали: «Ты готовишься, царь, вторгнуться в такую страну, где не найдешь ни вспаханного поля, ни населенного города» (§ 97). Здесь были и мощные пограничные крепости, и вспаханные поля: их, быть может, и имел в виду Геродот, когда с восхищением писал о берегах Борисфена, «вдоль которых тянутся превосходные пахотные поля» (§ 53).

К сожалению, мы не можем вполне достоверно определить, как далеко проник Геродот в землю скифов-пахарей. Местность Священные Пути, несомненно посещенная Геродотом, определяется, как выяснено выше, с достаточной точностью. Но как велика она? Если считать, что это — долина Чёрного Ташлыка (где и на современных картах перекрещиваются пути к низовьям Роси и в долину Тясмина), то ее протяжение с запада на восток около 80 км.

Отсутствие подробностей о самой речке Эксампай, отделяющей скифов-пахарей от алазонов, не позволяет утверждать, что Геродот проехал по этим местам. Иное дело описание Гипаниса, изобилующее, как мы видели выше, многими подробностями. Ни одна река Скифии, кроме Борисфена, не описана с таким знанием всех особенностей, как Гипанис. Нельзя отрицать того, что Геродот не только по словам местных жителей, но и по личным наблюдениям мог описывать верховья Гипаниса; он знает: во-первых, что верхнее течение реки равно пяти дням плавания; во-вторых, что река на этом протяжении мелка, что вода ее сладка на вкус; в-третьих, он очень хорошо представляет себе истоки реки. Здесь расположены пастбища, где пасутся дикие белые лошади, здесь есть большое озеро, из которого вытекает Гипанис (по моему мнению, Горный Тикич). Геродот как бы скрепляет, подтверждает своим свидетельством то, что Гипанис берет начало из озера: «Озеро это справедливо именуется матерью Гипаниса» (§ 52).

Система озер, из которых вытекает Горный Тикич, образует треугольник со сторонами 15 и 20 км. Само озеро Горный Тикич протяжением 8 км заслуживает название «большого». Оно действительно расположено на краю узкой зоны луговых степей с прекрасными пастбищами, а дикие кони, как уже указано выше, водились на этих лугах еще в XI–XII вв. н. э.[63].

Горный Тикич течет параллельно Днепру на протяжении 70 км, и расстояние между ними (т. е. от Гипаниса до Борисфена) равно на этом участке точно трем дням пути (около 105 км). Это заставляет нас вспомнить слова Геродота о том, что скифские земледельческие племена «занимают пространство к востоку на 3 дня пути…» (§ 18). К сожалению, ни западная точка отсчета, ни восточный рубеж им не указаны. Изложенная ситуация вполне отвечает измерениям Геродота: не вся Земледельческая Скифия была шириною в три дня пути, а от маршрута историка по Гипанису Борисфен как рубеж земли борисфенитов (на широте устья Сулы) отстоял на три дня пути, что вполне достоверно. Быть может, именно отсюда и отмерял на восток протяженность земли борисфенитов наш путешественник?

открыть спойлер
Нельзя утверждать, но можно предполагать, что Геродот, изучая две половины скифского мира, кочевую и оседлую земледельческую, захотел ознакомиться с теми скифами-земледельцами, которые были столь тесно связаны с Ольвией, что дали ей свое имя — «Пристань днепровцев», Торжище Борисфенитов.

К достоверно известному нам пути Геродота до Священных Путей мы можем с меньшей уверенностью, но все же с достаточным основанием добавить его дальнейший путь на север почти до бассейна Роси.

Маршрут историка проходил по малонаселенным (точнее, археологически мало изученным) областям, где ему могли встречаться неукрепленные поселки и курганы. Пограничная цепь крепостей-городищ осталась в стороне, к востоку от его пути, чем, быть может, и объясняется полное умолчание о городах. Озеро «Мать Гипаниса» (в 35 км севернее Умани), предполагаемая конечная точка путешествия Геродота на север, находилось почти в геометрическом центре Земледельческой Скифии, на пограничье двух археологических групп — Киевской и Восточноподольской, километров на 50 севернее линии, проведенной от Немировского городища на Буге к Матронинскому городищу на Тясмине.

Выясняя маршрут Геродота по североскифским областям, необходимо коснуться подробного описания города Гелона в земле будинов, которое может натолкнуть на мысль о посещении Геродотом этого города.

«В земле их (будинов) есть деревянный город по имени Гелон. Каждая сторона городской стены имеет в длину 30 стадий (около 5,3 км). Стена высока, вся из дерева, равно как и дома и храмы будинов.

Там есть святилища эллинских божеств с кумирами, алтарями и храмами из дерева, а в честь Диониса там каждые два года устраиваются празднества с оргиями» (§ 108).

Соблазнительно видеть в этом описании отражение личных впечатлений путешественника, тем более что подобный огромный деревянный город нам известен — это Вельское городище на Ворскле, изучаемое в настоящее время Б. А. Шрамко[64]. Однако следует сказать, что «эффект присутствия» здесь не ощутим. Не нужно забывать, что в Гелоне жили греческие купцы, что там слышалась эллинская речь. Археологические данные подтверждают широкие торговые связи жителей Вельского городища с греческими городами на Понте.

Все перечисленные выше приметы этого города вполне могли быть сообщены Геродоту этими эллинскими торговцами, связывавшими Ольвию с отдаленной Пантикапой. А Геродот должен был интересоваться Гелоном, должен был расспрашивать купцов о нем, т. к. Гелон был, по всей вероятности, крайним северным пунктом, до которого добралась персидская конница во время кампании 512 г.

Мне представляется, что подробное и красочное описание Гелона — результат не личных впечатлений Геродота, а опроса купцов-эллинов, хорошо знавших этот необычный город днепровского Левобережья. Геродот даже не упомянул, на какой реке стоит Гелон, что он должен был бы обязательно сделать, если бы лично осмотрел его; он умел привязывать неизвестное к известному, но здесь он этого не сделал.

Итак, сухопутные экскурсии Геродота из Ольвии мы должны, по-видимому, ограничить долиной Гипаниса, но не только до пограничного Эксампая, находившегося на полпути, а и в глубь земледельческой Скифии до самых истоков реки, вытекающей из сердцевины археологически известных скифских, борисфенитских земель.

* * *

Проблема морских путешествий Геродота по водам Евксинского Понта почти не затронута в науке. Хотя Геродот и говорит сам о себе, что «я измерил Понт, Боспор и Геллеспонт и моря эти действительно таковы, какими я описал их» (§ 86), вопрос о его реальных плаваниях даже не ставился.

Измерения морей, которыми так гордился Геродот, были признаны совершенно ошибочными и даже фантастическими[65]. Действительно, если без всякого анализа перенести результаты геродотовских измерений на современную карту Европы, то Понт окажется огромным морем от Кавказского побережья до берегов Италии.

Прежде чем производить необходимые для проверки расчеты, обратим внимание на описание Геродотом северного берега Черного моря на восток от Ольвии. Здесь, как уже было отмечено выше, названы только три небольших городка: Каркинитида, Порфмий, Кремны.

Нетрудно заметить, что два из них (Каркинитида и Кремны) лежат на пути персидских войск в походе 512 г., когда Дария заманивали в глубь Скифии вдоль Меотиды. Именно это и могло заинтересовать историка, знакомившегося со Скифией.

______________________________
62. См.: Тереножкiн О. I., Iльïнська В. А. Скiфський перiод. — В кн.: Apxeoлoгiя УРСР, т. II. Киïев, 1971, карта.

63. О конях вокруг озера косвенно может говорить топонимика: среди группы озер есть с. Конела, а несколько восточнее — с. Кобыляки.

64. Шрамко Б. А. Крепость скифской эпохи у с. Вельск — город Гелон. — В кн.: Скифский мир. Киев, 1975. Возражения В. А. Ильинской (см.: Ильинская В. А. Скифы и сарматы. Киев, 1911) нельзя признать убедительными.

65. «Приводимые Геродотом цифры совершенно не сходятся с данными о величине Черного моря, известными из древней географии» (Геродот. История. Л., 1972, с. 521, прим. № 60).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №13  СообщениеДобавлено: 17 янв 2015, 15:32 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Каркинитида находилась близ устья Гипакириса, впадавшего в сохранивший свое название Каркинитский залив. Сам по себе этот городок едва ли представлял интерес для Геродота, но то, что он упомянул его, упомянул третьестепенную р. Гипакирис, может наталкивать на мысль, что, осматривая такие интересные окрестности Ольвии, как Ахиллов Бег, историк мог доплыть и до Каркинитского залива.

Для нас значительно важнее установить, плавал ли Геродот по Черному морю за пределы окрестностей Ольвии? Упоминание Порфмия и Кремн само по себе ничего не доказывает. В нашем распоряжении есть признаки того, что Геродот знал Боспор Киммерийский:

«…весь Боспор Киммерийский замерзает, так что скифы, живущие по сю сторону рва, идут в поход по льду и на повозках переезжают на ту сторону в землю синдов» (§ 23).

Этих данных недостаточно для утверждения, что Геродот видел своими глазами Боспор Киммерийский, хотя в его рассказе есть подробности, говорящие о знакомстве историка с северной зимой: он видел снег (и развеял легенду о «перьях»), он знал, что зимой здесь не бывает гроз и дождей и что зимой «не сделаешь грязи, пролив воду на землю» (§ 28).

В нашем распоряжении есть более веское доказательство продвижения Геродота восточнее Ольвии. Свой рассказ о географии Скифии Геродот начинает с северо-западного побережья Понта, с дельты Дуная:

«Начиная от Истра я буду описывать, с целью измерения, приморскую часть собственно Скифской земли» (§ 99).

В своем описании Геродот ведет читателя далее на восток к Крыму. Описывая Таврику, Геродот пропускает всю северо-западную низменную часть Крымского полуострова и очень точно описывает все юго-западное побережье, заселенное до «Херсонеса Скалистого» таврами, а далее на восток — скифами. Под Скалистым Херсонесом следует, очевидно, понимать мыс Меганом за Судаком (иначе — Чобан-Басты), где высота скалистых берегов достигает 669–771 м. При этом Геродот дает два драгоценнейших для нас географических сопоставления, на которые не было обращено достаточного внимания: во-первых, он сопоставляет южный гористый отрог Крымского полуострова, заселенный таврами, с частью Аттики, а, во-вторых, уточняя свои сравнения, привлекает Апулийский полуостров в Италии (каблук «итальянского сапога»). В Аттике Геродот отделяет небольшую южную часть полуострова, завершающуюся мысом Сунионом (от Анафлиста на западе до Форики на востоке). Береговая линия от любого из этих пунктов до Суниона — около 10 км. Чувствуя, что это сравнение нечетко обрисовывает Крым, Геродот оговаривается:

«Я сравниваю это, насколько можно сравнивать малое с великим» (§ 99).

открыть спойлер
Малое здесь — часть Аттики в 10 км, а великое — горный Крым с береговой линией от Фороса на юге до Феодосии — около 130 км. Далее у Геродота идет текст, не оставляющий сомнений в том, что он сопоставлял именно побережья с точки зрения мореплавателя:

«Тому же, кто не плавал мимо этого мыса Аттики, я разъясню на другом примере».

«Другой пример» рассчитан на друзей Геродота, живущих в Фуриях, новопостроенной колонии в Тарентском заливе:

«Тавры обитают в этой части Скифии так, как если бы в Япигии другое племя, а не япиги отрезало бы для себя землю от гавани Брентесия (совр. Бриндизи) до Тарента и населяло бы полуостров. Кроме этих двух стран, я мог бы назвать еще много других, на которые похожа Таврия» (§ 99).

i_013.jpg

Сопоставление Таврии с Япигией (совр. Италия)

Второй пример Геродота поразительно точен: побережье от Тарента до мыса Япигио-на равно 130 км. Таким образом, из словесного сопоставления Геродота мы получаем при помощи современных карт следующий цифровой материал:

Побережье тавров 130 км

Побережье япигов 130 км

Точному знанию Геродотом протяженности Калабрии (Апулии) мы не должны удивляться, т. к. в 443 г. Геродот принимал участие в постройке Фурий, находящихся на берегу того же самого Тарентского залива. Геродот жил в Фуриях, там, по мнению исследователей, писал свою «Историю» и по одному из преданий там и умер[66]. Ему, вероятно, много раз приходилось плавать по заливу от Тарента до Япигиона, и он хорошо знал протяженность этого полуострова. Сравнение таврского берега Крыма с полуостровом в Италии оказалось совершенно точным.

Если Геродот мог с такой точностью определить протяженность таврского побережья, то мы вправе думать, что он проплыл вдоль этого берега и тем методом измерения морей при помощи скорости корабля, которым он сам мерил Геллеспонт и Боспор Фракийский (§§ 85, 86), определил и здесь интересующее его пространство. Недаром он писал, что «будет описывать с целью измерения». Еще больше в личном ознакомлении убеждает последующий текст, описывающий земли, лежащие восточнее таврских гор:

«За таврами опять живут скифы частично дальше на восток на морском побережье, а частью на западе Киммерийского Боспора и озера Меотиды» (§ 100).

Обратимся для проверки к нашим вспомогательным материалам. Карта ландшафтных зон подтверждает, что сразу за Феодосией кончаются горные области и до самого Керченского пролива идет ковыльная степь. Археологическая карта дает нам от Фороса до Меганома и почти до Феодосии таврские селища[67], а далее на восток, на степном побережье Керченского полуострова, действительно идут скифские памятники, возглавленные знаменитым курганом Куль-Оба.

Точность описания Геродотом всего юго-восточного побережья Крыма и Керченского полуострова удостоверена, во-первых, правильным определением протяженности таврского горного побережья, уподобленного италийской Япигии, а во-вторых, вполне достоверным размещением скифов как на морском побережье восточнее тавров, так и на западном берегу пролива. По всей вероятности, Геродот плыл из Ольвии в Каркинитиду, а оттуда — на южную оконечность Тавриды, например на маяк Форос (это объясняет невнимание к северо-западному берегу), а затем проплыл вдоль всего юго-восточного побережья до самого Боспора Киммерийского, отметив по пути как рубеж между таврами и скифами «Херсонес Скалистый».

Помимо географической точности опытного мореплавателя, мы располагаем для этого отрезка морского пути Геродота также и его личными впечатлениями. Повествуя об обычаях крымских тавров (§ 103), Геродот говорит, что они отрубают головы врагам и уносят к себе домой, а «потом натыкают на длинный шест очень высоко над домом, большею частью даже над дымоходом…» Эта фраза производит впечатление рассказа очевидца, наблюдавшего такие черепа на шестах на разной высоте от дома. Для того чтобы разглядеть высокие шесты с черепами на них, вздымающиеся над дымоходами, не обязательно было высаживаться в разбойничьей земле тавров — это зрелище можно было наблюдать с корабля, проплывавшего мимо этих страшных мест. Таврские поселения располагались на склонах, обращенных к морю, и были хорошо видны мореплавателям.

Проплыв мимо таврского побережья и измерив его протяженность, Геродот ознакомился с Керченским полуостровом, проплыл вдоль Боспора Киммерийского и упомянул самый северный пункт на проливе — городок Порфмий («Переправа»), находящийся у входа в Меотиду. Напротив Порфмия, на северном, «европейском» берегу Меотиды находились Кремны, близ которых у р. Оар Дарий Гистасп начал строить свой укрепленный район, покинутый им как только он осознал полную безнадежность стратегической ситуации:

____________________
66. Лурье С. Я. Геродот. Л., 1947, с. 16, 24–27.
67. См. карту таврских памятников: Крис X. И. О таврах и кизил-кобинской культуре. — ВДИ, 1971, № 4, с. 158, рис. 1.


«Пришедши в пустыню, Дарий приостановил поход и расположился с войском у реки Оара, затем воздвиг восемь больших укреплений на равном расстоянии одно от другого, приблизительно стадий на 60.

Остатки этих укреплений уцелели до моего времени» (§ 124).

В последний раз мы ощущаем здесь «эффект присутствия» Геродота в описываемых им местах. Геродот знает небольшую речку Оар (Корсак?), на которой персидское войско строило укрепления, знает соседнюю тоже незначительную речку Лик (Обиточную?), знает пустыню, действительно подступавшую к самому морю. В этой степи «в поле безводном» потерпело поражение войско Игоря в 1185 г.; на картах XVIII в. пространство на север от Азовского моря называлось точно так же: «Deserte sans eaux».

Геродот знал размеры укреплений и, что особенно важно, отметил приблизительность указанной им цифры. 60 стадий — величина значительная (10 км 950 м) и измерять ее совершенно точно не было надобности. Укрепления не были завершены:

«Дарий покинул наполовину воздвигнутые стены, повернул назад и пошел к западу».

Недостроенный лагерь был поворотным пунктом во всем скифском походе Дария; отсюда начался отход на запад, завершившийся затем бегством.




продолжение следует...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 13 ] 

Текущее время: 22 сен 2019, 18:44

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: