К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 19 ноя 2019, 19:25

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 39 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
Сообщение №16  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:30 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Когда Адам окончательно поправился и смог вернуться к охоте, жизнь людей стала потихоньку налаживаться. Снова начало теплеть, и откуда-то появилось много живности и птиц. Буйно зацвели цветы, и снова без труда можно было находить грибы и ягоды. Памятуя о нападении волков, Адам сделал из толстых веток загородку, которой они для безопасности могли перегородить вход в пещеру. И по ночам они спали теперь совершенно спокойно. Мужчина чувствовал себя все более и более уверенно в окружающем его мире. И вновь начал повторять Еве, что Саваоф вовсе не смеялся над ними, когда говорил, что создал их, чтобы царствовать.
Однажды он с загадочным видом позвал жену, чтобы ей что-то показать. Совсем недалеко от дома он вкопал в землю засохшее дерево, которое увешал черепами убитых им жиотных.
- Это будет наше с тобой дерево памяти, - сказал мужчина. Ева удивленно на него посмотрела.
- Дерево памяти о боге, и том, что он нас создал, - пояснил он. И мужчина неожиданно поклонился дереву.
- О великий, - со страстью в голосе произнес он. - Мы никогда не забудем то, что ты для нас сделал. Храни нас и мы восславим твое имя.
Мужчина, знаками показав Еве, чтоб не уходила, куда-то убежал, но вскоре вернулся, держа в руках мясо, которое женщина собиралась сохранить на завтра. Он с благоговением сложил все это у основания дерева и снова ему поклонился.
- Прими этот скудный дар, о великий, в знак того, что все, включая нас, принадлежит тебе, - почти пропел Адам.
открыть спойлер
Ева взглянула на мужа как на сумасшедшего.
- Зачем этому сухому мертвому дереву наша еда? Что ты будешь есть завтра, если тебе не повезет на охоте? - явно недоумевая, спросила женщина.
Адам с гневом взглянул на нее и замахнулся. Он никогда раньше не угрожал Еве и уж тем более не пытался ударить. Заметив ее испуганный взгляд, мужчина смутился и спрятал руку за спину. Испуг в глазах Евы сменился гневом.
- Что же ты убрал свою руку? - со злостью и обидой спросила она. - Ты ведь хотел меня ударить. Так бей же. Чего испугался? Или вообще убей. А потом скажешь, что так пожелал твой бог, это сухое дерево с вонючими черепами.
Адам отшатнулся как от удара.
- Не смей глумиться над святым, женщина, - угрожающе произнес он. Его лицо совершенно потемнело от гнева, а глаза фанатично заблестели. Он хотел что-то добавить, но, сдерживая себя, только шумно вздохнул. Возникла пауза, во время которой люди даже опасались друг на друга смотреть. Затем Адам как-то поник, похоже, гнев оставил его. Ева, не скрывая облегчения, уже собралась уйти, когда муж, удерживая, взял ее за руку. Женщина со страхом на него взглянула. Но прежней ярости в его взгляде не было. Наоборот. Скорее так могла бы смотреть побитая собака.
- Как ты не понимаешь, - торопливо, как будто его кто-то подгонял, заговорил Адам. - Ведь это бог создал все. Это он воплотил свой замысел в сущее, а значит во всем есть крупица его воли. И в тебе, и во мне, и в этом высохшем дереве. А это означает, что и оно часть его творящего слова. Задумайся и оглянись - во всем есть бог.
Ева непонимающе на его посмотрела.
- Это не объясняет, зачем тебе понадобилось это дерево. - подумав над словами мужа, сказала женщина.
Адам тяжело вздохнул.
- Да далось тебе это дерево, - в сердцах воскликнул он. - Разве дело в нем? Это мог быть и камень или что-нибудь еще. Но я хочу, чтобы у нас был знак нашего союза с создателем. Я знаю, он всемогущ и поймет, что это место и дерево посвящены ему. Как поймет и то, что мы помним о нем и хотим искупить вину.
Ева не стала вступать с мужем в дискуссия. Она просто подумала, что в семье появился еще один "рот" и надеялась, что еды хватит на всех.

С этого дня она заметила, что ее отношения и Адамом стали меняться. Тот стал более замкнут и молчалив, хотя вроде бы никаких проблем в связи с появлением дерева памяти у них не возникало. Еды хватало, и Адам не скупился на дары святилищу. Да и сама Ева привыкла относить к нему недоеденное. Как то в шутку она сплела венок из цветов и повесила его на одну из веток. Адам, увидев этот знак внимания, расчувствовался и нежно поцеловал жену в щеку. А той даже стало неудобно.
Но вообще мужа она стала видеть намного реже. Если раньше, поймав добычу, он торопился скорее прийти домой, то сейчас приходил уже затемно и даже иногда отказывался есть, говоря, что перекусил в лесу. И Ева ужасно из-за этого переживала. Но ничего сделать не могла. Никаких доказательств, что он специально задерживается, потому что не хочет идти домой, у нее не было. И она стала искать себе занятие. И сильно преуспела в стараниях обустроить их быт и жилье. Она часто ходила гулять на озеро и ловить рыбу. И, в конце концов, сообразила, что из гибких лиан можно было попробовать сделать некое подобие ловчей корзины. Она долго трудилась, и ее задумка удалась. Ева похвасталась новшеством Адаму, но тот лишь равнодушно кивнул, на что она справедливо обиделась.
Берега озера были глинисты. И Ева, сидя у воды, лепила из нее разные фигурки. А потом заметила, что, высыхая, они твердеют и сохраняют форму. Она попыталась лепить из глины чаши и носить в них воду, но, к сожалению, они бысто ломались. Она уже было хотела отказаться от этой идеи, но однажды осколок такой чаши попал в костер и после этого затвердел как камень. И, сообразив, что, обжигая, можно сделать посуду более прочной, она решила проблему своих домашних нужд.
И все же через какое-то время Ева поняла, что они с мужем живут совершенно отдельной жизнью. Того почти никогда не было дома, а, приходя и поев, он уходил к своему дереву и долго с ним разговаривал, размахивая руками. Ева же занимала свой день хлопотами по хозяйству и изобретательством. Научившись делать посуду, она загорелась идеей выращивать ягоды рядом с домом. Методом проб и ошибок она дошла до мысли, что ягодные кусты можно пересаживать с места на место, если сохранить их корни и посадить в такую же, как и до этого, землю. И вскоре неподалеку от озера появились несколько кустов малины и брусники.
Ева себе не хотела в этом признаваться, но в изменившихся взаимоотношениях с мужем хуже всего было то, что он перестал искать с ней соития, хотя недавно, когда он только поправился от раны, на него просто удержу не было. А сейчас он старался реже на нее смотреть и избегал к ней не притрагиваться. Однако обмануть ее было нельзя. Она видела, что он ее хочет и мучается от этого, но тот, тем не менее, держался, сколько мог, и лишь иногда, совершенно изголодавшийся, набрасывался.
Как-то, утомленные любовью, они лежали на груде листьев. Адам, как всегда, был страстен и нежен и сейчас умиротворенно лежал с бессознательной улыбкой на лице. Набравшись храбрости, Ева тихонько спросила:
- Милый! Почему ты себя терзаешь? Я тебя люблю, и мне нравится чувствовать тебя в своем лоне.
Она вдруг рассмеялась.
- Ты можешь меньше беречь свой отросток и давать ему больше работы.
Адам подхватил ее смех, но тут же помрачнел. Он помолчал, а, когда заговорил, было видно, что сказанное дается ему с трудом.
- Я поступаю так, - сказал он, - потому что, когда я с тобой, то забываю об отце. А я этого не хочу.
Ева отвернулась в сторону и горько заплакала.

С тех пор трещина возникла и в их интимной жизни. Когда Ева поняла, что Адам избегает близости с ней по каким-то "высшим" соображениям, она затаила на мужчину обиду. У нее в голове не укладывалось, что их живую, никому не мешающую и принадлежащую только им радость можно было променять на какого-то бога, пусть даже и великого. Ладно бы Яхве был здесь, рядом, но ведь его и след простыл. Он отрекся от них и остался в Эдеме. И он, великий отец-создатель, даже не пошевелил пальцем, когда людям, его детям, не раз за это время угрожала смерть. И Ева тоже стала избегать соития, отнекиваясь усталостью и плохим самочувствием. А даже, когда и соглашалась, незаметно клала под себя острый камень, который больно колол ее и не давал получать удовольствие. А потом она и на самом деле от нормальной плотской любви отвыкла и думала о ней, как о докучливой обязанности.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №17  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:35 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
В это утро она почувствовала себя плохо. Ее начало сильно тошнить и несколько раз вырвало. Она подумала, что это связано с плохой едой, и по опыту решила, что просто нужно какое-то время перетерпеть. Но рвота и тошнота повторились и на следующий день, и на третий. Женщина ужасно ослабла и с трудом ходила за водой на озеро и готовила п ищу. Во рту у нее все время сохло, и хотелось пить. Поэтому за водой-то как раз приходилось ходить чаще. А напившись, она начинала чувствовать, как тошнота усиливается, а потом начиналсь рвота, с которой выходило все, что она выпила перед этим. И все надо было начинать сначала. Адам вначале не придал болезни Евы особого значения, но, видя, что состояние продолжает ухудшаться, не столько испугался, сколько рассердился. Он успел привыкнуть, что дома его ждет отдых, что все готово к его приходу, и ему оставалось только поесть и идти к своему священному дереву. И тут вдруг все пошло наперекосяк. А как-то Ева и вообще не смогла ни сходить за водой, ни приготовить еду, а так и пролежала целый день в углу пещеры. Конечно же, Адам, пришедший с охоты, не говоря ни слова, принес воду и приготовил что-то на костре, но не преминул раздраженно заметить:
- Вечно ты жрешь не то, что я, а всякую дрянь. Вот после этого и болеешь.
открыть спойлер
Ева обиделась. Она вспомнила, как не отходила от мужа, когда он болел.
А Адам забыл или сделал вид, что забыл, что жена всегда отдавала ему лучшие куски, довольствуясь остатками. А с появлением дерева памяти ее очередь в приеме пищи стала вообще третьей.
Но со временем все же тошнота и рвота начали проходить, но Ева с испугом заметила, что у нее начал расти живот. Похоже, болезнь не ушла, а продолжала прогрессировать. И хотя чувствовала она себя лучше, вид живота ее пугал. Встревоженная, она обратилась к мужу, а он с глубокомысленным видом ответил ей так:
- У тебя, - сказал он Еве, - когда тебя рвало, от напряжения лопнула кишка. Заметила ведь, что рвота прекратилась? Так вот это от того, что она накапливается внутри живота. Поэтому он и растет.
Узнав, что у нее внутри накапливается рвота от разрыва кишки, Ева пришла в ужас и решила, что на этот раз точно умирает. Она сказала об этом Адаму. Тот посмотрел на бледную, с отекшими глазами и распухшим животом жену, и на его глазах появились слезы. Он поцеловал ее в лоб и тихо произнес:
- На все воля божья.
А Ева неожиданно для себя самой рассмеялась.
Прошло еще несколько дней, и как-то Ева почувствовала, что в ее животе что-то шевельнулось. Она страшно перепугалась. Женщина подумала, что это признак наступления смерти, хотя, в принципе, не могла утверждать, что ее состояние ухудшилось. Да и не похоже было, что она умирает. А эти движения внутри живота становились чаще, как будто в нем росло и шевелилось что-то живое.
- Да ведь у меня там растет маленький человечек, - неожиданно осенило Аву. Она побежала поделиться предположением с мужем. Тому не очень хотелось отказываться от диагноза накопления рвоты, но, прислонив руку к животу и почувствовав, что ее что-то толкнуло, Адам согласился, что жена, может, и права. А, признав беременность, он только выиграл. Волей неволей, но в последнее время ему приходилось много помогать Еве, она ведь болела, но теперь ситуция изменилась. И он радостно воскликнул:
- Спасибо тебе, о великий, что нас не забываешь, - он дружески пихнул женщину в бок. - Ты видишь, глупая, бог на нас уже сердится меньше. Он дал нам возможность продолжить свой род. И я знаю причину. Он, наконец, заметил, что мы чтим его и носим дары к дереву памяти. - И на мгновение замявшись, Адам продолжил: - Кстати, беременность - не болезнь, а нормальное природное состояние. Поэтому завтра я уйду на охоту как обычно и вернусь поздно.
Ева не сказала в ответ ни слова. И назавтра брюхатая и страдающая от одышки молча делала привычную работу. И к приходу мужа, как всегда, было все готово, хотя сама женщина без сил валялась на их ложе из листьев.
Так продолжалось еще долгие недели, и даже стало еще хуже. Появившиеся на ногах отеки мешали ходить. Но Ева терпела и не жаловалась. Вряд ли сейчас, глядя на нее, кто-нибудь узнал ту красавицу, которая заставляла трепетать сердце бога Самаила. Но в ее состоянии были и свои плюсы. То ли из-за ее непривлекательного вида, то ли по каким-то другим причинам, но Адам никакого мужского интереса к ней не проявлял. Ева этому была только рада, но в глубине души все-таки ехидно подумала:
- Небось, снова поймал козу. Первая любовь она всегда самая прочная. Да коза и говорить не умеет, а только блеет и слушает. Идеальная жена.
Но козы у Адама не было. Тот эпизод жизни он даже стеснялся вспоминать. Он любил Еву. По-своему, эгоистично. И, хотя она сильно потеряла в красоте, но даже и сейчас он, может, и поменьше, чем раньше, но продолжал ее хотеть. Дело было в другом. В физическом воздержании от самого любимого человека он видел способ доказать богу серьезность своих намерений заслужить его прощение. Именно, в возложении на себя и соблюдении запретов он видел единственный путь искупления совершенного в Эдеме греха.

А потом у Евы стала набухать грудь. Она сообразила, что это из-за того, что начало накапливаться молоко, хотя выделения из сосков были прозрачны и молоко не напоминали. Тем не менее, это был сигнал о том, что скоро она должна родить. А как-то она заметила, что ей стало легче дышать. Она вначале не поняла почему, а потом до нее дошло, что живот стал меньше давить на грудную клетку. Он опустился книзу.
Она почувствовала боль в низу живота, когда несла домой чашу с водой, и вначале подумала, что ей просто срочно нужно по большой нужде. Боли были такими острыми, что казалось, что она не успеет добежать до кустов, но они так же быстро, как и начались, внезапно прекратились. Ева было успокоилась, но боли возникли снова, вызывая желание избавиться от чего-то находящегося в животе, и опять прошли. Через какое-то время женщина поняла, что они приходят и уходят с определенной периодичностью, но постепенно промежутки между ними становились короче, а продолжительность дольше. Она догадывалась, что это, наверно, начались роды, но знать, идет ли все так, как нужно, или что-то не ладится, ей было не дано. А обратиться за помощью ей было не к кому. Адам, как всегда, был на охоте. Хотя, по странной прихоти, ей сейчас больше всего хотелось, чтобы с ней был не он, а Самаил. Он-то, всемогущий бог, объяснил бы ей все, что надо, помог бы и успокоил боль. Но Саомаил был далеко.
Ева решила, что будет лучше, если она ляжет. Она устроилась, как могла, удобно и поставила рядом с собой воду. Ей снова все время хотелось пить. Приступы болей становились все чаще, дольше и острее. Перестав сдерживаться, Ева начала кричать, и ей стало немного легче. В какой-то момент она почувствовала, что по ее ногам потекла жидкость. Женщина перепугалась. Она подумала, что что-то разорвалось внутри, и началось кровотечение. Она в страхе села, но то, что вылилось, на кровь было совсем непохоже. Ева с облегчением вздохнула. Но вскоре ее живот словно всбесился. Волны боли накатывали одна за одной. Она не переставая кричала. Ее сознание начало уже затуманиваться, когда она почувствовала, что из промежности начинает что-то вылезать. На нее снова обрушился приступ боли, и из последних усилий она натужилась. Из нее что-то вывалилось на пожухлые листья, и через короткое мгновение она услышала тонкий прерывистый плач. Болей больше не было. Бледная, в холодом поту Ева лежала, не имея сил даже сесть и посмотреть, кто там плачет между ее ног. Потом она почувствовала, что что-то еще вывалилось из нее. С трудом сев, она разглядела крохотного человечка, мальчика, со смешными, не такими как у взрослых пропорциями, большой головой и маленькими ручками и ножками. Малыш продолжал заливаться плачем, а Ева даже не представляла, как к нему подступиться. Никаких материнских чувств она к нему не испытывала, она просто не знала, что это такое. Но ее не оставляло ощущение, что не все еще сделано, и ребенка нужно успокоить. Она увидела, что из животика малыша выходит какая-то гибкая трубка, оканчивающаяся черно-красным куском пупырчатого подобия куска мяса. У взрослых ничего подобного не было, и Ева решила, что, может быть, эта трубка мешает младенцу. Она боялась навредить, но все-таки рискнула и зубами перекусила ее, как можно ближе к коже животика. Вытекло немного крови, но не более того. Но ребенок продолжал плакать. Тогда Ева взяла его на руки, и на мгновение мальчик затих. Женщина было обрадовалась, но тот тут же завопил вновь. В Еве стало нарастать раздражение. Она была усталой, измученной, ей хотелось пить, а это неизвестное ей существо не давало покоя. У Евы появилось искушение с размаха ударить новорожденного головой о камень, а потом отнести и положить его под дерево памяти, но она все-таки сдержалась. Внезапно женщина вспомнила, как нежно самки животных ухаживают за своими детенышами. И как те доверчиво сосут их молоко. Вспомнив о молоке, она поднесла ребенка к груди. Почувствовав сосок, малыш сразу же жадно вцепился в него. А прикосновение его губ неожиданно вызвало у женщины почти эротическое удовольствие. И она решила пока не разбивать малышу голову.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №18  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:36 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Когда Адам вернулся домой, он застал измученную, с синевой на поллица под глазами Еву, которая держала что-то завернутое в заячью шкурку. Еда приготовлена не была, а костер едва тлел. Разгневанный мужчина сбросил с плеча связанные части туши убитой косули и раздраженно сплюнул на пол.
- Я там бегаю по лесу, чтобы добыть в дом хоть какую-то еду, а ты даже не удосуживаешься ее готовить? - и он угрожающе поднял палец вверх. Но Адам лукавил. Он действительно обычно тратил на охоту долгие часы, однако не сегодня. Эту косулю добыл не он. Он случайно наткнулся на рысь, которая как раз собиралась ею пообедать. Адам выстрелил в зверя из лука и ранил в лапу, и рысь предпочла убежать. После этого он отрезал лучшие куски от своей добычи и, к собственному удовольствию, смог посвятить день любимому делу. Тому, из-за которого он и приходил так поздно домой. Адам строил новое и тайное святилище Саваофа.

Его первый мистический восторг, охвативший после установления у дома дерева памяти давно прошел, и теперь оно казалось ему, хотя и важным, но недостаточно весомым доказательством его верности Яхве. А ему каждой клеточкой тела хотелось тому служить и совершать в его честь поступки. Он долго думал, что бы такое сделать, и, глядя на величие угрюмых, ощетинившихся острыми углами скал, принял решение. И мужчина начал строить рукотворную скалу с пещерой внутри, где он мог бы спокойно общаться со своим богом и приносить ему настоящие дары, а не жалкие объедки со своего стола, которые складывались у подножия дерева памяти. Это была титаническая задача, но человек не боялся трудностей. Призрев усталость и боль натруженных мышц, он таскал камень за камнем, и поначалу совершенно бесформенная груда стала потихоньку приобретать очертания. Он много раз плакал от обиды, видя, как его творение, достигнув определенной высоты, разваливается, и камни, как будто насмехаясь над ним, катятся вниз. Намучившись перестраивать, Адам сообразил заливать промежутки между валунами смесью глины и воды, которая, засохнув, прочно удерживала кладку на месте. И дело постепенно стало налаживаться. В конце концов, он добился своего, построив нечто похожее на перевернутую половинку скорлупы ореха с отверстием на верху, через которое Адам мог видеть небо. Он выложил в середине очаг и поддерживал в нем неугасающий огонь, свидетельствующий о его вечной любви к богу. И день родов жены он просидел, довольный принесенными дарами, у костра алтаря, ведя с повелителем безмолвную беседу, наполненную словами обожания и просьбами о прощении.

открыть спойлер
Ева подняла на мужа усталые глаза и безразлично пожала плечами.
- Похоже, ты теперь будешь готовить еду себе сам, - сказала она. - Он отнимает у меня почти все время, - добавила она, показав Адаму на сверток.
В это время послышался тихий писк.
- Ну, вот опять, - мрачно проговорила Ева и сунула грудь в сверток.
У Адама удивленно округлились глаза.
- Что это? - с глупым видом спросил он.
Ева усмехнулась.
- Твой сын, Адам. Теперь ты можешь говорить, что тоже кого-то сотворил.
Адим с опаской приблизился и осторожно заглянул в сверток. В нем лежал чернявый, крохотный мальчишка, который, закрыв глаза, блаженно сосал грудь матери.
- Это мой сын? - почувствовав, как его начинает распирать от гордости, спросил Адам.
Ева посмотрела на мужа как на слабоумного.
- Нет, я нашла его на берегу озера, - с иронией ответила усталая женщина.
- Мой сын! - дурашливо повторил Адам. - О великий! Благодарю тебя.
- Я чуть не умерла, когда его рожала, - с тенью пережитого страха в голосе, сказала женщина. - Это было так больно.
- Да? - безо всякого интереса переспросил Адам. - Но ведь все же обошлось.
- Мой сын! - снова восторгом проговорил он.
- Жаль, что ты не знаешь древний язык, - с ехидством сказала Ева. - А то как же ты без помощи Саваофа сумеешь подобрать ему имя? Это тебе ведь не зверей называть.
Адам, довольный собой, приосанился.
- А вот и знаю, - ответил он. - Помнишь, Саваоф назвал тебя Евой, что значит вторая? Ты ведь тогда не знала, что была еще и Лилит. И ты вторая по отношению к ней. Но, чтобы не путать тебя, он объяснил, что ты - вторая не поэтому, а потому что я, Адам, - первый. Но это не так. Я, Адам, что значит смертный. А повелитель мне объяснил, что, если бы хотел назвать меня на древнем языке первым, то я стал бы Каином.
Адам перевел дух.
- Так пусть мой сын и будет Первым. Я нарекаю его Каин.
Но спать новоиспеченный отец в первую же ночь переполз в другой конец пещеры. Ева же практически не спала. Она было провалилась в сон под вечер, но вскоре проснулась от надрывного крика сына и сердитых возгласов мужа. Малыш обиженно плакал, а Адам орал на него:
- Ты заткнешься, наконец, или нет?
Еве снова захотелось навсегда избавиться от этого мешающего и принесшего ей столько боли существа. Это ведь было так легко. Просто отнести его на озеро и бросить в воду или оставить в лесу, чтобы не пачкать руки кровью. Она уже живо представила себе, как он сучит в воде ручками и потихоньку захлебывается. Но из чистого упрямства, желая насолить мужу, с трудом поднялась и взяла на руки Каина, который сразу же перестал плакать.
- Смотри, - со злостью сказала она Адаму, - от тебя ни в чем нет проку. Одно беспокойство.
- Зато от тебя много, - обиженно ответил Адам.- Что-то я не помню, чтобы даже самый замухрышный козленок так жалобно и постоянно блеял, когда рядом с ним его родная мать.
Вспомнить про козлят было очевидной ошибкой Адама. Ева мгновенно встрепенулась. Ее глаза торжествующе и зло заблестели.
- Козлята, говоришь, - издевательски проговорила она. - Ты, наверно, имел в виду ягнят. Хотя, может, я и не права. Это ведь ты у нас специалист по жизни с козами. Жалко, что мы ушли из Эдема. Там твоя подружка поди уж родила. Интересно, а кто у нее получился? Полукозел или получеловек?
Адам буквально захлебнулся от гнева, но потом покраснел и замолчал.

А потом у женщины началась каторга. Ева,отбросив свои кровожадные мысли об убийстве сына, желая доказать мужу и, главное, себе, что может быть настоящей матерью, решила во что бы то ни стало вырастить Каина. Первые месяцы был просто ужас. Каин часто плакал и требовал к себе внимания. И, если и спал, то недолго. И дело было не только в том, что это мешало людям. Помимо всего прочего, раздающийся из пещеры детский плач делал их жизнь в пещере менее безопасной. Шум привлекал хищников. И опасность грозила не только мальчику, но и им самим. Временами Ева все же решала проявить характер и не подходить к плачущему ребенку, но он продолжал хныкать и, в конце концов, или у нее, или у Адама не выдерживали нервы. А последнее было хуже, потому что они начинали ссориться, а в итоге Ева все равно давала Каину грудь. Сам же, по своей инициативе, Адам редко подходил к сыну. Чувство гордости за себя, хотя и осталось, но не развивалось и не трансформировалось в нем в другие, более глубокие чувства, и проявлялось только отношением к сыну как к собственности. Никакой потребности взять на себя часть ответственности за Каина у мужчины не возникало. А перекладывать на себя женские обязанности по дому, чтобы освободить Еву, он не собирался. Мужчина был охотником и защитником, но не более того. Поэтому изредка подходя к Каину, Адам выдавливал из себя улыбку и обещал тому, что, когда он вырастет, отец сделает из него настоящего мужчину.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №19  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:37 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
И все же потихоньку мальчик рос, начал сидеть, потом ползать, а, наконец, и ходить. К радости Евы, у которой становилось все меньше и меньше молока, он начал пытаться есть взрослую пищу, и у него стали появляться зубки. Теперь было намного легче, потому что мальчика можно было оставлять надолго одного в безопасном месте, где он спокойно играл самостоятельно. Главное было не забыть, чтобы в пределах досягаемости было что-нибудь съедобное, что можно было бы положить в рот. И, самое удивительное, Ева почувствовала, что начинает привязываться к малышу и даже о нем волноваться, когда уходит на озеро ловить рыбу. И она попробовала брать его с собой. И незаметно, подрастая, Каин стал ее помощником. Он ловко ловил рыбу, и так же, как и она, любил изобретать. А вот отца он понимал плохо. Может, потому что видел его редко. Тот приходил поздно, когда его уже тянуло в сон. А, когда приходил, то часто ссорился с матерью. Мальчик пытался прислушиваться, чтобы понять, о чем речь, но, хотя большинство слов по отдельности он знал, общий смысл сказанного ускользал от его понимания. А еще часто повторялись непонятные слова: "великий Саваоф" или "повелитель". Каин вообще-то побаивался своего отца. Тот почти всегда был хмур и неулыбчив, а в его глазах тлел какой-то беспокойный огонек. Хотя иногда бывали дни, когда он совершенно менялся, становился добродушным и даже шутил. И тогда Каин чувствовал, что он его почти любит. Но такие дни встречались нечасто. Любопытный Каин заметил, что хорошее настроение у отца появляется тогда, когда он ночью перед этим зачем-то ложился на Еву и вибрировал всем телом. Когда Каин тайком первый раз это увидел, он ужасно перепугался и даже накрылся шкурой оленя с головой. Он подумал, что строгий отец за что-то специально в темноте, чтобы он не видел, жестоко наказывает мать. Но, в конце концов , не выдержал и взглянул снова. Но выражение лица Авы удивило ребенка. Она совсем не была похожа на человека, которого наказывают.
открыть спойлер
Наоборот, у Каина мелькнула странная мысь, что она пытается скрыть, что то, что с ней происходит, ей приятно. Наконец, отец успокоился и, поцеловав Еву, заснул, а та с облегчением вытащила из-под себя довольно крупный камень. Мальчик удивился и, не удержавшись, спросил:
- Мам! Что ж ты не попросила отца на минуту остановиться? Тебе же было неудобно.
Ева, не знавшая, что ребенок наблюдал за ними, явно смутилась.
- Спи уже, - резко сказала она. - Не лезь не в свои дела.
А потом, уже в другой раз Каин подглядел, что она тайком от Адама сама подкладывала под себя камень. И, с минуту подумав и решив, что, может, это так и надо, мальчик выкинул все это из головы и за родителями подсматривать перестал.

Каину было лет семь, когда отец сказал, что собирается взять его на охоту. Мальчишка пришел в полный восторг. И, хотя ребенок обожал свою мать, он понимал, что когда-нибудь, как и отец, станет мужчиной, а, значит, должен будет научиться всему тому, что умеет Адам. Ева отнеслась к идее отца без энтузиазма. И дело было даже не в том, что она боялась за Каина, а в том, что он, несмотря на свой маленький возраст, ей сильно помогал. И вообще она относилась к сыну довольно потребительски, многократно напоминая ему о том, что он обязан ей всем после того, как она настрадалась, рожая и вскрамливая его. Но безхитростный мальчишка знал в жизни только одну женщину, свою мать. И, чтобы та не говорила и как не ворчала, беззаветно ее любил. Ведь именно она кормила его, промывала его раны и даже изредка обнимала, чтобы успокоить. И он ей был предан, как отец своему таинственному Саваофу.
Ева же, со своей стороны, не могла не чувствовать немое обожание сына и мучилась угрызениями совести. Она была не дура и понимала, что сознательно подавляет свои естественные материнские инстинкты. Но Каин был сыном Адама, променявшего ее на своего Саваофа. А это она мужу простить не могла, и мальчик расплачивался за своего отца.

Этим утром отец рано рабудил Каина. Мать уже тоже не спала.
- Поднимайся, - грубовато сказал Адаим ребенку. - Нам скоро уходить.
А затем, немного смущаясь, отец дал сыну маленький лук со стрелами.
- На. Это тебе, - скрывая непонятное волнение, проговорил мужчина. - Теперь у тебя будет, чем охотиться.
У Каина от счастья округлились глаза. Отец сделал ему лук, как у него самого. Он получил свой первый в жизни подарок. Каин радостно запрыгал, насмешив Еву, но вдруг ее уколола ревность. Какой бы сын ни был, он принадлежал только ей. А не ему. И она непонятно для мальчишки сердито цыкнула на него.
- Нечего радоваться. Тоже мне горе-охотник. Ешь скорее, не задерживай отца.
Удивившись недовольству матери, Каин, тем не менее, шустро сжевал кусок мясо и проглотил несколько ягод. И они с отцом ушли.

Конечно, он и раньше бывал в лесу, тайком сбегая от матери. Но глубоко заходить не осмеливался, помня рассказы родителей о страшных зубастых хищниках, и, особенно, надоевшую ему историю про то, как Адама с матерью чуть не задрали волки. И как они чудом спаслись, а отец еле выжил после воспаления раны. Мальчик до мельчайшей черточки помнил очертания некрасивого, багрового шрама, выступающего на плече у отца и оставшегося после того случая. Еще бы, он демонстрировался ему десятки раз.
Теперь все было по-другому. Они быстро углубились в чащу, и Каин, видя, как со всех сторон их окружают одни только деревья, со страхом думал о том, как они найдут дорогу домой. Но вида не показывал. Он ужасно боялся, что его строгий отец, победитель хищников, узнает, что он боится.
Через некоторое время они вышли на просторную полянку, и Адам знаком велел Каину остановиться. Мужчина, показав на дерево, стоявшее шагах в двадцати от них, снял с плеча лук и, прицелившись, выстрелил. Стрела точно вонзилась в середину ствола.
- Теперь попробуй ты, - велел он сыну.
Каин, стараясь во всем подражать отцу, натянул тетиву и пустил стрелу. Получилось не так уж плохо. Стрела даже не сорвалась, а полетела в нужном направлении и чуть задела хвостовым оперением дерево. Каин испуганно взглянул на отца. Он думал, что его сейчас начнуть ругать. Но произошло нечто необычное. Довольный отец ласково потрепал его по макушке.
- Совсем неплохо для начала, - похвалил он. - Но целься лучше. Ты должен чувствовать, куда полетит стрела. Представь, что она кончик твоего пальца, которым ты должен дотронуться до цели.
Каин попробовал еще раз и еще. И с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. Он потренировался еще немного, и мужчины пошли дальше. Мальчик после своих удачных упражнений с луком почувствовал себя с отцом намного свободнее и с интересом распрашивал его о жизни в лесу и повадках животных. А тот, радуясь случаю разнообразить скуку своих ежедневных одиноких походов, с удовольствием рассказывал. Внезапно Адам резко остановился и жестом приказал Каину замолчать и замереть. Вначале мальчик ничего не услышал, а потом в тишине возник странный, то ли мычащий, то ли рычащий звук. Адам осторожно приблизился к зарослям ельника, и что-то постарался сквозь ветви разглядеть, а потом рукой показал сыну тихо подойти к нему. Там за молодыми деревьми медведица с маленьким медвежонком, который смешно и неуклюже прыгал вокруг нее, обдирала с какого-то куста ягоды. Ветер дул в сторону людей, и животные их не почувствовали. Адам, велев сыну сидеть на месте и взяв на изготовку копье, стал медленно подкрадываться к медведице. В другой раз он, может быть, и не рискнул начать охоту, но сегодня ему почему-то ужасно хотелось показать сыну, какой он сильный. Пока ему везло. Заросли позволили ему приблизиться достаточно близко, и в то же время между деревьями было достаточно места, чтобы как следует размахнуться для броска. С секунду, ловя центр тяжести, Адам покачал копье в руке и с силой кинул, мгновенно бросившись, чтобы скрыться из вида, на землю. Раздался негромкий хлопок пробиваемой кожи, и острие глубоко вонзилось в бок медведицы под ее левой передней лапой. Раздался громкий рев боли и гнева. Медведица начала биться и пытаться зубами достать торчащее из нее древко. Испуганный медвежонок, жалобно повизгивая, вертелся возле нее. Рана была смертельной, и на глазах людей животное стало быстро терять силы, упало и через некоторое время совершенно затихло. Несчастный, недоумевающий медвежонок так и остался стоять рядом с матерью, время от времени тыкая ей своим носом в морду. Адам с победным криком вскочил и подбежал в Каину. А тот на протяжении всей этой сцены сидел ни жив, ни мертв.

Когда мальчик только увидел медведицу, ее размеры, клыки и когти, то страшно перепугался. Ему показалось, что они с отцом так громко шумели, что та не может не знать о их приближении и только притворяется, что не замечает людей. А на самом деле только выжидает момент, когда наброситься на них и съесть. У него было мелькнула успокоительная мысль, что она, наверняка, в первую очередь нападет на отца, ведь в нем было больше мяса, но потом сообразил, что вначале гибнут более слабые. А, значит, съедят первым скорее всего его. Но медведица, похоже, действительно людей не замечала и, увлекшись, лакомилась ягодами. И тогда внимание Каина переключилось на медвежонка. Он был такой забавный. Мальчику даже захотелось его погладить. Но в это время отец бросил копье. И от рева раненой медведицы у Каина застыла кровь в жилах. Он ясно разглядел боль и страх, наполнившие глаза зверя, и кровавую пену, которая выходила с ревом из его пасти.
Каин был уже достаточно большой, чтобы знать, что в мире с живыми организмами происходит странная вещь. Они исчезают. Он сам проверял это не один раз. Он срывал цветок, и тот засыхал и превращался в труху. Он ловил бабочек, они ведь такие красивые, но из любопытства отрывал им крылья, и они переставали двигаться. Он хлопал рукой по комару, и от него оставалось только кровавое пятно. А как-то раз он нарвался на заросшую тиной лужу, в которой без умолку квакали бесчисленные лягушки. Каин легко поймал одну из них и долго с интересом разглядывал. Она была влажной, прохладной и немножко скользкой, а ее лапки настойчиво отталкивали его руку, когда он пытался перехватить ее поудобнее. Но лягушка все-таки вырвалась и упала на землю. И Каин раздавил ее ногой, с отвращением глядя, как из нее полезли червеобразные кишки. В этот момент мимо проходила мать, которая, заметив, что он делает, странным тоном спросила:
- Ты голоден?
Каин непонятно почему почувствовал себя виноватым и отрицательно покачал головой.
- Тогда зачем ты раздавил лягушонка? Он, что, на тебя напал? - продолжала расспрашивать Ева.
Каин невольно улыбнулся. Как мог маленький лягушонок на него напасть? Даже смешно.
- А, если ты не хотел его от голода съесть, и он на тебя не напал, - продолжала мать, - то представь, что лягушонок - это ты, и тебя дома ждет мать, а кто-то, большой и сильный, пришел и, ради забавы, тебя раздавил. И ты умер.
Каиин опустил голову.
- А "умер" это значит исчез навсегда? - спросил мальчик.
- Да. Навсегда и безвозвратно. Все живое смертно и исчезает, а потому несправедливо без убедительной причины прерывать чью-то жизнь. Даже самую никчемную, - мать вдруг усмехнулась. - Я ведь пощадила тебя.
Каин не понял, что она имела в виду, но у него в голове сложилась совершенно очевидная мысль, что сам он умирать не хочет. А смерть других существ, наверно, хоть и неизбежна, но должна быть обоснована жизненной необходимостью. И лягушек больше не давил.
Но совершенно спокойно ловил рыбу, понимая, что она нужна людям для еды.

В этот же раз на охоте Каин практически впервые увидел убийство животного, которое чем-то даже напомнило ему человека. Особенно медвежонок, с которым он вовсе был бы не против поиграть. Но тот, к счастью, был жив и не отходил от матери.
Каин с опаской вместе с отцом подошел к мертвой медведице. Ее детеныш не оставил мать, даже увидев приближение людей. Адам с усилием вырвал копье из мертвого тела, а затем, подняв его над головой, грозно прокричал:
- Я - Адам, смертный, несущий смерть.
И с силой воткнул копье в тельце медвежонка. Каин вскрикнул:
- Отец! Зачем?
Адам непонимающе на него взглянул.
- Как зачем? - переспросил он. - Он же от матери не уйдет. Так и будет скулить. И накличет на нашу голову других медведей, которые придут и начнут мстить. Да и вообще его шкурка как раз подойдет тебе погреться, когда наступят холода.
На глазах ребенка навернулись слезы, которые он, боясь вызвать недовольство отца, постарался скрыть. Но тот, довольный собой, совершенно перестал на сына обращать внимание и, посвистывая, начал разделывать тушу. Нужно было постараться, сколько возможно, забрать дмой. В лесу было достаточно голодных зверей, готовых полакомиться его добычей. Работа заняла почти весь день. Каин, видя, что скоро стеменеет, начал беспокоиться. Он боялся, что в темноте они не найдут дорогу обратно. Но отец его успокоил, объяснив, что даже после заката звезды помогут ему найти путь, а, если ночь будет облачной, то они просто заночуют в лесу. А, кроме того, он таинственным голосом сказал сыну, что им нужно будет зайти и еще в одно место.
Наконец, Адам взалил себе на плечи огромный тюк из шкуры медведицы, в которую было завернуто мясо, и такой же, но маленький из шкуры медвежонка взгромоздил на плечи Каина. Они шли еще где-то около часа. Мальчик устал и уже думал о том, а не попросить ли у отца несколько минут отдыха. Но отец, заговорив, опередил его:
- Почти пришли. Скоро отдохнем. Обратно домой я поведу нас коротким путем.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №20  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:38 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Вскоре они вышли на открытое место, покрытое густой сладко пахнущей травой. Почти посередине Каин увидел небольшой пригорок, который вблизи оказался рукотворным и сложенным из камней. Отец подвел сына к зиящему отверстию входа и с гордостью проговорил:
- Заходи.
Первое, что почувствовал Каин, с опаской войдя в эту "пещеру", была страшная вонь. Мальчик с отвращением отпрянул, а отец неправильно расценив его движение, успокоительно сказал:
- Не бойся. Я сейчас разведу огонь.
Действительно через короткое время в выложенном очаге разгорелся костер, и Каин смог оглядеться. На возвышении посередине помещения он увидел сооруженнный из камней постамент, на котором гнили остатки частей животных. Даже при неярком и неровном свете огня он сумел разглядеть копошащихся в мясе белесых червей. Кроме того, ему показалось, что при появлении огня с этого постамента в разные стороны юркнули похожие на крыс животные. Собственно говоря, ничего интересного больше в пещере не было. Только это, очаг да дыра наверху, через которую уже проглядывали первые звезды.
Адам исподтишка наблюдал за сыном, ожидая, очевидно, возгласы восхищения или, по крайней мере, одобрения. И Каин его не разочаровал, со смешанными чувствами спросив:
- Ты построил это сам?
Адам с гордостью кивнул
- Научишь меня? - с надеждой поинтересовался мальчик.
Отец немного замялся.
- А зачем? - не понял он. - Я же уже построил.
- Как зачем? - в ответ удивился Каин. - Когда я вырасту, то смогу себе сам построить пещеру, и буду в ней жить.
- Причем здесь умение строить пещеру, чтобы в ней жить? - с раздражением воскликнул Адам. - Разве дело в том, что я сообразил, как склеивать камни растовором глины? Это все пустяки. Разве ты не видишь? Открой глаза. Я построил дом для великого Саваофаа. Дом, в который он мог бы прийти и увидеть эти дары. Дом, где его всегда помнят и чтут.
открыть спойлер
При упоминании имени Саваофа в глазах отца появился знакомый Каину блеск, и он, на всякий случай, протянул:
- А-а, это. Конечно, вижу.
Адам сразу повеселел.
- Давай-ка лучше снимай свою ношу. - Он заговорщицки посмотрел на сына. - Ты ведь и не подозревал, что самое главное несешь ты.
У мальчишки загорелись глаза.
- Самое главное?
- Конечно. Лучшие куски медведя, - ответил отец и стал доставать содержимое тюка Каина.
Мальчику стало обидно. Он устал и был голоден. А тут отец развел костер и вместо того, чтобы поджарить ему хотя бы малюсенький кусок мяса, раскладывает жирную медвежью лапу среди всей этой неаппетитной гнили.
Несмотря на вонь, Каин не удержался и проглотил слюну.
- Но ведь этот Саваоф, похоже, ничего не ест. - проговорил он. И мальчик показал рукой на кучу останков.
Адам довольно кивнул.
- Конечно не ест. Зачем ему? - с видом знатока сказал он. - Бессмертные боги едят другую пищу.
- Бессмертные? - удивился мальчик. - А что это значит?
Адам хитро ему подмигнул.
- Не такие, как мы. Я - Адам смертный, первый человек в Эдеме. Ева - моя смертная жена, а ты - мой смертный сын. И все живое на земле смертно.
- Это я знаю, - ответил Каин. - Мы все когда-нибудь исчезнем.
- А вот и не все. - Подмигнул сыну Адам. - Боги не исчезают. Они живут вечно, потому что они бессмертны.
- Никогда- никогда? - удивился Каин.
Отец кивнул.
- А почему боги бессмертные, а мы нет? - продолжал расспрашивать мальчик.
- Потому, что великий Саваоф нас такими сотворил,- терпеливо ответил Адам.
Все большое удивление охватывало Каина.
- Но почему? Разве это справдливо?
Адаим победно посмотрел на сына.
- Ты смышленый мальчишка, - сказал он. - И быстро соображаешь. Я тоже долго мучался этим вопросом. И я догадался. Догадаешься и ты. Я приведу тебе пример. Вот ты сегодня первый раз стрелял из лука. У тебя получалось неплохо, но до меня тебе далековато.
Каин, не понимая, к чему клонит отец, согласно кивнул.
- Так вот представь себе, что ты можешь сотворить самого себя, но по своей воле будешь решать, какими качествами наградить своего двойника.
Каин снова кивнул.
- Так как бы стрелял из лука этот второй Каин? Как ты сегодня или как я?
Мальчик начал понимать, куда клонит отец.
- Конечно, как ты, - сказал он.
- Вот в том-то и дело. Способность творить рождает стремление к совершенству. А боги сами по своей сути практически совершенны. И им невозможно самих себя улучшить. Они ведь и так могут все. Кроме одного, им не дано умереть. И это то, чем Саваоф, в отличие от себя и себе подобных, мог наградить людей, создав их по своему образу и подобию.
- Ты хочешь сказать, отец, что бог страдает от того, что не может умереть? И потому сделал смертными нас? Чтобы мы в его образе могли то, что не может он? - спросил удивленный Каин.
Адам торжественно кивнул.
- Да. И он дал нам разум понять это. И то, что из этого вытекает. Смерть не только неизбежна, но и богоугодна. Богоприятна во всех ее видах. А люди, племя созданное для царствования на Эдеме, является единственным ее носителем, руководствующимся не инстинктами, а логикой разума.
- А мать говорит, что убивать можно только в случае крайней необходимости, - тихо произнес Каин, но отец услышал.
- А что может вообще придумать женщина, сделанная из моего ребра? - прогрохотал он гневно.
У Каина округлились глаза.
- Из ребра?!
- Ну, да. Из моего ребра. - И Адам хвастливо похлопал себя по грудной клетке.
- Так у тебя, отец, не хватает ребра? - восхитился Каин, с любопытством пересчитав свои. - Дай потрогать.
Адам смутился. Ему и самому было непонятно, как это может быть, что бог взял у него ребро, а он, сколько не проверял, находил их все на месте. И он, скрывая смущение, цыкнул на ребенка.
- Нечего ерундой заниматься, мои ребра щупать. Да и щекотно это. Ты меня отвлек и не дослушал.
- Да-да, отец, - виновато проговорил Каин. - Я помню то, что ты мне сказал. Боги сделали нас смертными, потому что сами не могут умереть. Они у других живых хотят видеть то, чего им самим не хватает.
- Отлично, мой мальчик, - довольно сказал Адам. - Именно так. И тогда ты поймешь, зачем это гниющее мясо, которое никто не ест. Тлен символизирует смерть, а она - высшее творение бога.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №21  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:39 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Каину начали наскучивать рассуждения отца. Хотя некоторые вещи стали ему более понятны. Раньше он никак не мог себе уяснить, для чего рядом с их жильем стоит это лысое дерево с висящими на нем черепами. Родители не удосужились объяснить ему. Ева, наверно, просто не хотела, а Адам, скорее всего, считал сына еще маленьким и глупым. Но, сколько себя помнил Каин, оно всегда было, и родители каждый день относили к его подножью еду. А потом мать через какое-то время ее убирала и закапывала, чтобы положить новую. Как-то мальчик видел, что родители из-за этого поссорились. Отец выговаривал Еве, чтобы та не смела трогать дары, а она и не подумала его послушаться, категорически отрезав, что не потерпит вони и мух. И драгоценному Саваофу Адама пришлось довольствоваться тем, что есть.
С этим деревом была связана и еще одна история. Но уже самого Каина.
Быстро растущий мальчик частенько испытывал желание что-нибудь перекусить и с трудом терпел до вечера, когда они вместе с отцом плотно ужинали. Мать, конечно, не возражала, что он почти все время жевал ягоды или какие-то корешки, но от них, честно говоря, через минуту есть хотелось только сильнее. И Каин всерьез завидовал неизвестному лысому дереву и неизвестному Саваофу, которым перепадали чуть ли не лучшие куски из их обеда. И как-то, несмотря на запрет, он стащил кусок мяса из-под дерева памяти и начал его жадно обгрызать. Но неожиданно заметил, что Ева на него смотрит. И мясо в буквальном смысле этого слова выпало из его рук. Со страхом Каин ждал неминуемого наказания, а тумаки Евы были более чем чувствительны, но та лишь усмехнулась и отвернулась в сторону, сделав вид, что не заметила. С этих пор Каин понял, что мать не так уж, в отличие от отца, Саваофа любит. И стал временами таскать у бога еду, хотя все равно старался делать это незаметно и не злоупотреблять снисходительностью матери. Но эта история невольно вызвала у него много вопросов. Отец всегда говорил о Саваофе, как о всемогущем, грозном существе, а тот не только никогда не показывался, но даже не возражал, что воруют его еду. Попробовал бы ее кто-нибудь отобрать у того же Каина, он, несмотря на то, что мал, дал бы отпор, будь то хоть и сам отец. И пытаясь разрешить свои сомнения, мальчик как-то несколько недель потратил на то, чтобы выследить, когда Саваоф все же появляется у дерева памяти. Но, кроме мелких лесных зверьков и птиц, привлеченных запахом пищи никого не увидел.
А теперь выяснилось, что все не так просто. Отец, наконец-то, решил, что сын уже большой и объяснил ему. Саваоф, похоже, и на самом деле существует. И Адам, чтобы его ублажить и в то же время не ссориться с Евой, построил вдали от дома эту "пещеру". А дары, получалось, нужны были не для еды. Саваофу, видимо, нравился сам вид мертвой жизни. И Каину ужасно захотелось познакомиться с Саваофом. Отец ведь говорил, что он похож на них, людей.

открыть спойлер
Постепенно Каин все чаще и чаще стал ходить на охоту с отцом. И лесная жизнь начала ему нравиться. Это было совсем не похоже на однообразие жизни с Евой. Дома он давно уже усвоил, как и в каком порядке что делать: утром пойти с матерью проверить сеть, выбрать рыбу и расставить ее снова, потом обойти кусты и обобрать оставшиеся ягоды, затем обязательно пройтись по близлежащему лесу и набрать хотя бы горсть грибов или орехов, а напоследок, тайком умирая от скуки, рассортировать добычу на ту, которую надо было съесть в ближайшее время, и ту, которую можно было заготовить впрок на случай голодных времен. И все это в итоге занимало целый день. На охоте же все было по-другому. И сам лес всегда встречал их по-разному, то он был добр и приветив, то колюч и враждебен. Да и добыча попадалась, если попадалась вообще, разная. Иногда сильная, злая и агрессивная, и тогда Каин восхищался храбростью и ловкостью отца, сумевшего победить опасного врага, но нередко это были и безобидные зверьки совершенно беззащитные перед хитрым и опасным человеческим существом. Как тот медвежонок. Каин бы с ними тоже лучше поиграл, а не убивал. И на то, как мучаются звери, и жизнь покидает их тела, мальчик смотреть не любил, хотя и старался охотиться наравне с отцом.
Каин быстро понял, что особой пользы для отца от его присутствия было немного. И мальчик оценил, что Адам это делает только для того, чтобы научить его и передать ему свои навыки.
Но самым захватывающим в лесной жизни было то, что везде, даже в самом с виду безобидном месте, их могли ждать опасные приключения. И не обязательно голодный тигр или медведь. В лесу таилось немало и других малоприятных, а зачастую смертельно опасных сюрпризов: с виду безобидных, но шустрых змейк, от укусов которых в минуты умирали огромные лоси, мстительных диких пчел или на вид таких ровных зеленых полянок, скрывающих под собой трясину, и прочей гадости. И все-таки в охоте Каина привлекали не только это. А то, что она сближала его с отцом. И хотя тот не становился менее суровым, то, по крайней мере, более родным и понятным.

Каин быстро привык к тому, что каждый раз после охоты они обязательно заходили в "пещеру" и оставляли там дары. Он даже принюхался к запаху. Хотя так и не понял до конца характер взаимоотношений отца с этим таинственным Саваофом. Мальчика очень смешило, хотя и хватало ума это скрывать, когда отец по-серьезному, искренне переживая, обращался к жертвеннику, то за что-то извиняясь, то, наоборот, благодаря. Ему казалось непонятным, как можно какое-то невидимое существо благодарить за то, что им удалось убить кабана, который сам чуть клыками не задрал отца и заставил самого Каина сигануть на дерево. Причем здесь был Саваоф? Если он так любил смерть, то какая ему была разница, кто умер, человек или кабан? Да и гибель отца была бы предпочтительней. Без него не выжил бы и Каин, а, значит, Саваоф получил бы две смерти. Но долго над этим размышлять мальчик не любил. Он был рад, что отец с ним, что он не сердится, а, значит, все хорошо. Каин просто решил, что его разговоры с пустотой - это такая игра для взрослых, как для него ловля кузнечиков. А, кроме того, и тайна от матери. Как у той камень, который она временами по ночам подкладывала себе под спину.

Но потом все испортилось. Вначале Каин заметил, что мать по отношению к отцу становится все более и более раздражительной. Она начала жаловаться, что без Каина ей одной тяжело, и она ничего не успевает. А поэтому она просила Адама не брать его больше на охоту. И в том, что она говорила, была доля правды. Она действительно перестала успевать к их приходу закончить со своими делами. И им вместо отдыха приходилось после скорого обеда доделывать все втроем. А странным это было потому, что раньше такого никогда не было, и никакое отсутствие Каина ей не мешало. Удивило это и Адама, и он возмутился, но все-таки согласился брать сына реже. Мальчик же испытывал смешанные чувства. Он вовсе не рассматривал как наказание возможность остаться и помогать матери, но, с другой стороны, считал, что его призвание все-таки быть охотником, а не хранителем очага, как женщина.

В этот день он мог спокойно поспать и подольше. На охоту ему идти не надо было, а собрать поесть и проводить отца в дорогу мать могла и сама. Она, как бывало частенько, с утра что-то ворчала, но отец вел себя тихо и не огрызался. Так случалось после ночей, когда Ева находила применение своему "спинному" камню. Но с уходом Адама ее настроение сразу же начало улучшаться. Она даже дала Каину кусок меда, что вообще не было ни на что похоже. Мед ел исключительно отец. Он говорил, что, раз его едят медведи, значит, в нем должен быть источник силы, а силы ему, Адаму, нужны для охоты. Так что и для Каина, да и для Евы это было редкое лакомство. Мальчишка от радости и жадности запихнул себе в рот такой большой кусок, что с трудом ворочал челюстями, пытаясь справиться с липкой массой. Мать, видя, что с ним творится, начала хмуриться. Она всегда говорила, что в еде не за чем торопиться, если тебя никто не подгоняет. Хотя, по-честному, корень евиного недовольства Каином крылся, по сути, не в поведении мальчика, а Адама, который всегда жадно рвал еду на куски и сладострастно чавкал, иногда даже начиная слегка урчать. Каин же просто за ним, как за старшим, повторял. И, в конце концов, Еве это надоело. Но она, не желая лишний раз ссориться с мужем, повела себя по-хитрому. Выволочку сыну она устраивала под предлогом того, что люди в поведении должны отличаться от зверей. И коварно обращалась за поддержкой к мужу. И в такие моменты Адам замедлял работу своего дробильного аппарата и, смутившись, начинал есть тише и спокойнее. Но в этот раз Ева не сказала Каину ни слова и лишь повторила то, что он, отвлекшись на жевание, не расслышал.
- Ты сегодня начнешь все делать один. Без меня. Ты взрослый и достаточно сильный. Я думаю, ты справишься. - сказала она.
Мальчик удивленно посмотрел на нее.
- Один? - спросил он. - А что будешь делать ты?
Брови Евы начали грозно хмуриться, и Каин решил, что сейчас ему все-таки достанется, но буря и на этот раз прошла стороной. Сердитый огонек в глазах женщины потух, а вместо него мелькнула какая-то искорка.
- У меня тоже будет достаточно работы. Я пойду искать персики, - проговорила она и странно улыбнулась.
У мальчика удивленно округлились глаза.
- А что это такое? - спросил он.
Мать немного запнулась, не зная с чего начать.
- Я уж и не помню, рассказывали ли тебе об этом когда-нибудь или нет, но раньше мы с твоим отцом жили в Эдеме...
Каин навострил уши. Отец, конечно, уже все уши прожжужал ему про Эдем, и про то, как их создал Саваоф, но это был первый раз, когда мать упомянула это место в разговоре с ним. А она продолжала:
- И жизнь там была намного проще и спокойнее, чем здесь. Мы не страдали ни от холода, ни от голода, потому что солнце всегда грело одинаково, а еда была под рукой.
- И отец не ходил каждый день на охоту? - удивленно перебил Еву мальчик. Та усмехнулась.
- Почему же? Ходил. Но это не было тяжким трудом и необходимостью. Кругом росло достаточно плодов и фруктов, чтобы не остаться голодными. Вот тогда-то мы и ели персики, такие сладкие сочные плоды с косточкой внутри. Но здесь они кажется не растут.
- Эдем? А где он? - зачарованно спросил Каин.
Мать снова нахмурилась и хотела было отмахнуться от вопроса, но все-таки ответила.
- Он потерян для нас навсегда, хотя это место, где мы с Адамом появились на свет. Именно там бог Саваоф сотворил нас. И здесь в его честь мы установили дерево памяти.
- Так почему вы тогда оттуда ушли? Ведь там было так хорошо, да и Саваоф остался там. - продолжал любопытствовать мальчик, хотя отец ему рассказал, как они с Евой провинились, и разгневанный бог прогнал их. Но ему было интересно послушать, что по этому поводу скажет мать. Он уже давно привык, что одни и те же вещи они с отцом объясняют совершенно по-иному.
Мать пожал плечами.
- Не думаю, что это так уж интересно. Да и маленький ты еще, - колеблясь, произнесла мать.
Каин возмутился и чуть не проговорился, что отец вовсе не считает его таким уж маленьким и все рассказал, но сдержался и просто проканючил:
- Мам, расскажи.
Ева какое-то время разглядывала Каина, пытась понять, а есть ли вообще смысл морочить взрослыми проблемами детскую голову, но, увидев его пытливый взгляд, все-таки решилась.
- Понимаешь, Каин, - начала она. - Саваоф сотворил нас свободными существами. То есть способными принимать самостоятельные решения. Например, ты, хотя и маленький, но сам отвечаешь за свои поступки. И твой опыт подсказывает тебе, правильно ты поступил или нет. А Саваоф, поначалу дав нам свободу воли, тут же мелочно попытался ее отнять, чтобы сохранить нашу зависимость от него. И, когда мы поступили наперекор его запрету, он стал грозить нам наказанием и даже смертью. А я не выдержала. И сказала богу, что он может меня казнить, но в Эдеме я больше жить не буду, и ушла. И со мной ушел и твой отец.
- Мам! Но ведь ты приводшь меня в пример как свободного человека, а сама запрещаешь мне делать разные вещи и наказываешь, - серьезным тоном сказал Каин.
- Ты свободный, но только еще маленький, - сердито ответила мать. - Твои "нельзя" нужны для того, чтобы уберечь тебя от бед. Чтобы ты не натворил глупостей, которые уже наделали мы. А я и твой отец детьми никогда не были. Мы созданы взрслыми. И это не одно и то же. Как не одно и то же угроза смерти и несколько пусть и обидных шлепков матери. Признайся, ты ведь уже тоже отведал свой "запретный плод"?
Каин удивленно выпучил глаза.
- Разве ты не воровал дары Саваофу у дерева памяти? И не ел их? А ведь ты прекрасно знал, что это запрещено. Но, по-моему, ты цел и невредим, и никто тебя не убил и не прогнал, - продолжала сердиться мать.
- Так вы съели что-то запретное? - желая избежать конфликт, прикинулся дурачком Каин.
Мать усмехнулась.
- Да уж съели. До сих пор изжога.
Каин неожиданно серьезно посмотрел на мать.
- Мам! А ведь вас тоже никто не наказал. Вам просто дали уйти.
Ева в гневе замахнулась на мальчика.
- Да помолчи уже. Тоже мне защитник Саваофа выискался. Точно папенькин сынок. А мы с твоим отцом после этого "ненаказания" такого нахлебались и столько раз были на краю смерти, что тебе лучше и не знать. Но мы выжили не благодаря Саваофу, а вопреки ему.
Ева перевела дух.
- Ладно. Хватит болтать. Пора начинать заниматься делами.
Женщина уже повернулась было, что куда-то уйти, но Каин удержал ее за руку.
- Мам! Ты же так и не объяснила, где ты будешь искать эти персики.
Мальчик не хотел в этом признаваться, но боялся ухода Евы. Его пугала перспектива остаться одному, хотя о том, что ему поручили взрослую работу, он думал не без гордости.
Ева догадалась, что творится на душе у ребенка, и успокаивающе погладила его по голове.
- Не бойся. Я буду поблизости и вернусь, как только смогу.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №22  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:40 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Самаилу было скучно. То забавное приключение в Эдеме довольно надолго скрасило его унылое существование, но по взаиной договоренности с Яхве он не вмешивался в дела людей после того, как они покинули Эдем. И тоже вернулся в вечный мир. Но для бога это решение оказалось неожиданно болезненным. Он не хотел себе в этом признаваться, но ему было не просто скучно, а, выражаясь более точно, он по кому-то очень и очень скучал. И этот кто-то был смертной женщиной по имени Ева. И как многоопытный, бессмертный и всесильный бог себя не уговаривал, что ведет себя глупо, ничего не помогало. Он мыслями вновь и вновь возвращался к прекрасной, наивной, но решительной дикарке. Он много раз сам себе объяснял, что ему просто надо подождать, и она в соотвествии с придуманными Саваофом законами состарится, и ему уже не захочется на нее смотреть. Но эта перспектива вместо того, чтобы радовать, его только огорчала и обостряла желание срочно Еву увидеть.
открыть спойлер
Вообще-то боги знали, что такое старение. Хоть и редко, но у них все же рождались дети, которые росли и менялись. Они и сами по желанию могли состарить себя самих, седея, лысея и покрываясь морщинами. Или, наоборот, омолодить. Но в какой-то момент происходил сбой, и процесс начинал идти в обратном направлении. Поэтому подавляющее большинство богов выглядели как молодые люди приблизительно одного возраста. Боги - как мужчины около сорока, а богини - как женщины в районе двадцати пяти. И у некоторых время от времени возникало желание изменить возраст их внешней сущности, и тогда женщины, как правило, становились моложе, а мужчины старше. Но это отражалось только на их физических данных, которые менялись в соответствии с возрастом, а вечный опыт оставался тем же. Поэтому надолго оставаться старше или моложе никто не любил. Чаще этим увлекались богини, стараясь соблазнить понравившихся им мужчин, но те, хотя и подыгрывали, но недолго. Им вскоре снова становилось скучно. Конечно, многоопытная Эрота была дивно соблазнительной в облике шестнадцатилетней девушки, но облик оставался обликом. И как бы богиня ни пыталась, она, давно забывшая, кто был ее первый мужчина, не могла достаточно натурально изобразить из себя возбуждающе-трогательный процесс расставания с невинностью. У нее для этого просто не хватало фантазии. Поэтому, когда боги встречали кого-то из своих или чересчур старым, или молодым, то втихомолку ему сочувствовали, решив, что у того проблемы неразделенной любви, и тот от отчаяния , чтобы как-то привлечь внимание, рискнул изменить свою внешность.

Пытаясь развеяться, Самаил полетел навестить Яхве. Черное озеро его планеты, отражая звезды, сливалось с небом. А черные базальтовые скалы мрачной стражей выстроились за спиной бога, как бы пытаясь столкнуть его в воду, и тот в который раз с удивлением подумал, как странно, что в таком месте, казалось всем напоминающем о вечности, мог жить его ненавидящий эту вечность друг. Но Яхве здесь не было.
Самаил бросил кусок базальта в озера, и оттуда высунулась и погрозила кулаком чешуйчатая лапа гидры. А потом появилась и голова, но увидев, что это кто-то чужой, брезгливо сплюнула и нырнула обратно. Самаил засмеялся. В этом приюте вечности у Яхве точно был вечный и верный друг. Самаил воспользовался оком всевидения и направил его на Эдем. Он не хотел нарушать договор и подглядывать, и настроил его на получение информации только о наличии интересующих его личностей. Он увидел трех людей, двух больших и одного маленького, а потом и своего приятеля Яхве, но с ним был и еще один человек. Лилит, сообразил бог. А как же договор о невмешательстве в дела людей, с укоризной подумал Самаил. Но решив, что никого дела ему до друга, не совсем точно соблюдавшего им же придуманное соглашение, нет, тоже перенесся в Эдем.

Ева, тихонько напевая, сидела на берегу и чистила пойманую рыбу. Невдалеке от нее возился с сетью вихрастый, мосластый мальчуган, как две капли воды похожий на Адама. Скрытый кустом ивы, откуда он мог беспрепятственно подглядывать, не боясь быть замеченным, бог наблюдал за женщиной. Как же она хороша, подумал он. Ева, конечно же, изменилась за те годы, которые он ее не видел. И, сама этого не подозревая, бросая вызов богиням вечного мира, превратилась в олицетворение женственности, хотя в ее глазах временами вспыхивала суровая искра, напоминавшая Самаилу взгляд Артемиды, которая женской компании предпочитала боевые схватки с богами-мужчинами и обожала всякое оружие. А вот руки Евы даже издали выглядели сбитыми и натруженными физическим трудом. Но, как и странно, Самаила, привыкшего к ухоженным пальчикам обитательниц вечного мира, это не смущало. Более того, он поймал себя на нехарактерном для него чувстве умиления. Как же, царица Эдема натрудила ручки. А еще, подглядывая за Евой, Самаил понял одну вещь. Он уже не сомневался , что пока живы его чувства, несмотря ни на какие соглашения с Яхве, он эту женщину не оставит. Конечно, ему и в голову не приходило забрать ее в вечный мир. Это было бы слишком экстравагантным поступком и в какой-то степени предательством по отношению к Яхве и его планам. Но Самаил теперь однозначно не собирался надолго (по человеческим меркам) из жизни Евы выпадать.
Сделавшись невидимым, Самаил целый день проходил по пятам за матерью и сыном, наблюдая за их нелегким, хотя и незамысловатым повседневным трудом. Он оценил примитивное, хотя и достаточно практичное устройство их жилья, и беззвучно посмеялся, глядя на дерево памяти, пожалев, что рядом нет Саваофа. В это время появилась Ева, которая собиралась убрать уже начинающие птухнуть на солнце дары, чтобы освободить место для новых. Невидимый Самаил стоял от нее так близко, что она при желании могла бы его коснуться. А у того, почему-то от волнения перехватило дыхание. Он с трудом сдерживал желание погладить женщину по щеке. Но вместо этого сделал другое. На мертвое дерево памяти вдруг села откуда-то прилетевшая птичка и, мелодично пропев что-то, превратилась в спелый живой персик, в нарушение всех законов природы висевший на сухой ветке.
Ева замерла. Ее сердце заколотилось как сумасшедшее. Он знала только одно существо, у которого птички превращались в персики, но она не видела его уже много лет.
- Самаил! - робко позвала Ева. Но никто не ответил. И женщина вдруг почувствовала, как что-то опустилось на ее голову. Она протянула руку. Это был венок из цветов Эдема.
- Самаил! - радостно и громко вскричала Ева, но бог так и остался невидимым и смущенно глядел, как тускнеют женские глаза, и она разочарованно уходит.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №23  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:40 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Ева в размышлении стояла на берегу озера. Воспоминания бередили ее душу. Глаза постепенно наполнились слезами, но вместо того, чтобы заплакать, она решительно бросила цветы и персик в воду. Эдем перестал для нее существовать, как и все то, что было с ним связано.
Прошло несколько дней. Ева, как обычно, начала утро с осмотра сетей. Они, как и в предыдущие разы были полны рыбы. Но так было далеко не всегда. И началось как раз с тех пор, как она бросила венок и персик в воду. Озеро как будто благодарило ее за подарок и начало щедро делиться с ней своими богатствами. Единственное, что омрачало радость женщины от улова, было то, что чистка и заготовка рыбы занимала много времени. А Каина, как назло, она отправила в лес. Подавив тяжелый вздох, Ева принялась за работу, которая заняла все время до полудня. Наконец, она повесила на солнце последнюю густо посыпанную солью рыбешку. Все ее тело ломило, а запах рыбы, казалось, пропитал насквозь. Мучаясь угрызениями совести, Ева решила, что ничего не случится, если сегодня она на этом с работой закончит. И рискнула плюнуть на все и просто отдохнуть. Она сняла с себя свою грязную, пропахшую рыбой одежду и блаженно окунулась в воду. Та была прохладной, но приятно освежающей. Забыв обо всем, жещина бездумно плескалась, невольно вспоминая, как она делала это когда-то в Эдеме. И с грустью подумала, что здесь ей никогда не придется встретить компанию веселых лягушек-акробатов. Наконец, она вылезла из воды. Ева вначале даже не заметила, что в нескольких шагах от нее, полускрытый ветками кустов, кто-то сидит. А потом испугалась. Это мог быть и зверь, а ее нож валялся забытый где-то вдалеке. Ветви раздвинулись, и женщина с замиранием сердца узнала Самаила. Ева, сдерживая удивленный возглас, прикрыла рот рукой.
открыть спойлер
А бог молчал, изучающе глядя на нее. По его лицу блуждала, появляясь и исчезая, чуть виноватая улыбка. Ева глубоко вздохнула и постаралась сдержать всплеск нахлынувших на нее эмоций. Ей это удалось, и на лице появилось нейтрально-настороженное выражение. Вспомнив, что стоит перед богом голая, она не столько смутилась, сколько рассердилась и, резким движением схватив свое еще нестиранное рыбное тряпье, прикрыла им наготу. Самаил же, наоборот, растерялся. Он ждал какой угодно реакции, но не отношения к себе как к чужому. Да и голой он ее видел достаточно. Но все-таки он был бог, а не какой-то мальчишка, и Самаил, справившись со смущением, проговорил:
- Зачем ты прячешь свою красоту? Тебе нечего ее стесняться. Я помню времена, когда нагота тебя совершенно не смущала.
В глазах Евы появилась злинка.
- И ты пользуясь наивностью маленькой дурочки, пялил на нее свои бесстыжие глаза, - не без отвращения сказала Ева. Она и сама сейчас верила в то, что тогда ей это не нравилось
Самаил начал обижаться.
- Ничего зазорного в том, что я на тебя смотрел и любовался я не вижу. Да и ты вовсе не возражала. - проговорил он. - От того, что ты прикрыла себя этим рваньем, ты ведь ничего не изменила. Твоя красота осталась при тебе. И я ее уже видел. И скрывать ее от меня глупо. Это все равно, что закрыться от солнца ладонью, и сказать, что солнца, потому что ты его не видишь, нет. Но, если тебе так спокойнее, или ты просто замерзла, конечно, оденься.
- Спасибо, что разрешил, - издевательски ответила Ева. - Не беспокойся, я не замерзла. Но мне просто неприятен взгляд твоих похотливых глаз. К тому же ты в Эдеме уже получил то, что хотел. - И, невольно вспомнив подробности, женщина скривилась. - Но это было в другой жизни и с другой Евой. Здесь не Эдем. А я - Ева, жена Адама.
У Самаила стало погано на душе. Эта женщина была ему сейчас дороже всех тех, которые попадались ему на его бесконечном пути, но он не собирался обманывать себя. Она была права и справедливо сердилась на него за то, что он ею воспользовался в своих интересах. А, что еще противнее, в интересах Яхве.
- Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться с тобой, - примирительно сказал бог. - Я пришел сказать, что очень скучал и, в конце концов, не выдержал. Мне очень тебя не хватает, Ева.
Черты лица женщины на мгновение чуть смягчились, но тут же отвердели снова.
- Значит, ты говоришь, всесильный бог, что очень скучал? - холодно переспросила Ева.
Самаил смиренно опустил голову.
- Я тебе верю, - с явной ноткой издевки произнесла женщина. - Я даже знаю когда. Наверно, это было, когда мы с Адамом, оставив Эдем, умирали в пустыне от жажды, или потом в лесу, подыхая от голода, грызли корни деревьев. Так ведь?
Самаил с мольбой посмотрел на Еву, но та сделала вид, что не замечает его взгляда.
- Нет. Наверно, тогда тебе не было достаточно скучно, - хлестая словами как плетью, продолжала Ева. - Это, вероятно, произошло позднее, когда Адам умирал от раны, нанесенной волком, и некому было ему помочь. А особенно скучно, полагаю, тебе было, когда мои внутренности разрывались в родах, и я была готова себе разбить голову об скалы лишь бы прекратить боль.
Всесильный бог страдал, слушая ее слова. Женщина была права. Ни ему, ни Яхве ничего не стоило защитить людей от свалившихся на них бед и страданий, но тогда они потеряли бы уникальность своего опыта. Их жизнь перестала бы им принадлежать и превратилась бы в ровную линию, начерченную богом. И только сейчас Самаил вдруг понял, как людям страшно жить. Это ведь ужасно, когда за любым с виду безобидным пустяком может скрываться небытие, за которым тебя уже не будет. И что по сравнению с этим монотонная уверенность в неизбежности завтрашнего дня в жизни богов? И вообще разве боги, к примеру, когда-нибудь задумывались над тем, где им взять еду или питье? Разве для них жажда - мука, а не желательная прелюдия перед глотком сладкого нектара?
Самаил вдруг с болью ощутил, что его многочисленные романы с другими богинями - лишь подобие чувств, которые он испытывал к Еве. И дело было вовсе не в том, что она была исключительной любовницей. В конце концов, все женщины, как, впрочем, и мужчины, кто чуть лучше, а кто хуже, делали одно и то же. А в том, что у него никогда не возникало с другими ощущения ниточки, которая может оборваться навсегда. Никогда раньше в погоне за любовью против него не играли время как безотказное в своей бесконечности средство охлаждения чувств, а время, которое ставило границы, и смерть, которая тихо и неумолимо поджидала своего выхода на сцену. Для его чувств не существовало "потом", потому что время Евы имело точный счет и не оставляло места на повторную попытку завоевать ее сердце.
- Прости меня. Я признаю, что во многом ты права, - грустно сказал Самаил. - Я сознательно оставил Эдем и не вмешивался в твою жизнь. Я не знал точно, на что тебя обрекаю, то, не стану врать, предполагал, что, брошенные на произвол судьбы, вы, люди, нахлебаетесь лиха. Но я не мог поступить иначе тогда и поступил бы так и сейчас.
- Но почему? - с горечью воскликнула Ева.
- Потому что у людей и богов разные пути, - неохотно ответил Самаил. - Создав вас, Яхве, или, как вы его зовете, Саваоф, бросил вызов всему вечному миру. То есть нам, бессмертным богам. Он отнял у нас убаюкивающую уверенность во всезнании, опровергнув постулат, что бессмертие - это единственное состояние жизни. Хотя я не верю, что его интерес был сконцентрирован только на смерти, как частном случае бессмертия. Я думаю, что ему не меньше хотелось оценить силу вашей воли к жизни в условиях неизбежности умирания. И не только в умении, как у животых, удовлетворять свои физиологические потребности, но и в стремлении к познанию и желании восторжествовать над, казалось бы, неопровержимыми законами вселенной. Не зря он дал вам критический и ироничный ум. Ваш путь - это путь познания ценой боли и смерти.
Ева нетерпеливо тряхнула головой.
- Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе и мне, - скривив губы, сказала она.
Самаил грустно усмехнулся.
- Самое простое, - вздохнул он. - Я бессмертен, а ты когда-нибудь умрешь. И я уже сейчас прихожу в ужас от этой мысли.
- Ну и умру. Тебе-то что, - пожала плечами Ева.
- Я тебя люблю, дурочка, - мрачно проговорил бог. У Евы радостно вспыхнули глаза.
- Но я не могу быть твоим мужем, - продолжил он, - потому что твоя судьба быть с Адамом. Вы - прародители всех людей.
В глазах Самаила вдруг появился странный блеск.
- А хочешь, я сделаю тебя бессмертной? - спросил он, схватив Еву за руку. -Плюну на всех богов и сделаю. А Яхве пусть слепит Адаму другую. Он уже накопил достаточный опыт.
Ева, сообразив, что Самаил имеет в иду Лилит, улыбнулась, но, помолчав, отрицательно покачала головой.
- О всемогущий, но путаный бог! Ты зря считаешь меня такой уж дурочкой, - со странно снисходительной улыбкой начала она. - Ты, наверно, напрасно, как и я, поел с дерева памяти какого-нибудь твоего создателя. А его плоды дают не столько знания, сколько порождают сомнения и сумбур в голове. Что мне, скажем, дало то, что теперь я знаю, что есть другой мир, где не умирают, или то, что в нем принято одеваться, а не ходить голым? Ничего. Даже та зависть, которая у меня был к богам, и та прошла. Вечный мир принадлежит вам, а не людям. И вы, боги, живя в нем, говоря простым языком, маетесь дурью, страдая от бессмысленности вашего существования. Это все равно, что есть каждый день персики. День-другой хорошо, а потом начинает тошнить. Нам же, людям, маяться от скуки намного сложнее. Нужно жить, ведь наше время ограничено. А умирать страшно. Но, прости, я не приму бессмертия. Я не хочу, после того, как пройдет твоя любовь, видеть твою кислую физиономию. Я не хочу избегать встреч с человеком, который когда-то сделал мне больно. Я не хочу когда-нибудь пожалеть, что была когда-то смертной.
Самаил с совершенно несчастным видом выслушал эти слова и спросил:
- Ты меня прогоняешь? Хочешь, чтоб я ушел?
Ева внимательно на него посмотрела и рассмеялась.
- А ты хочешь уйти?
Всесильный бог отрицательно покачал головой.
- Тогда не усложняй, - ответила женщина и и игриво плеснула на Самаила водой.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №24  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:41 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Лилит, размазывая по лицу слезы, брела по лесу. В который раз трусливая мыслишка вернутся коварно пыталась остановить упорно идущую в неизвестность фигурку. Но упрямство и обида заставляли ее двигаться дальше. А лес становился все гуще и темнее. Он ничем уже не напоминал ей тот, тоже не такой уж знакомый, но уютный уголок природы, где казалось бы, все было к услугам ее и Адама. И нужно было только протянуть руку, чтобы сорвать с дерева сладкий плод.
Солнце начинало заходить, и полумрак девственной чащи готовился смениться глубокой и смертельно опасной темнотой. Лилит ужасно хотела пить, и хотя воздух кругом был влажным и душным, ей не попался даже захудалый ручеек. Чувство безнадежности охватило женщину. Теперь уже было совершенно безразлично, повернет она обратно ли нет. Она все равно уже безвозвратно потерялась. В отчаянии Лилит прокричала: "Адам!", но только глухое эхо откликнулась ей, да резко и агрессивно завизжали какие-то зверьки, прыгающие с ветки на ветку. Окончательно обессиленная женщина, рыдая, бросилась на траву. Вот оно, что такое быть смертным, думала она. Это означало быть беззащитным перед всем, что сильнее тебя. А сильнее и смертельнее было почти все. И не только бродящие в писках добычи хищники, а даже простое отсутствие воды. В страхе и отчаянии Лилит вскарабкалась на дерево, чем вызвала переполох среди хвостатых и зубастых тварей, которые, подняв страшный визг, как безумные стали скакать вокруг нее. Адиам назвал бы их обезьянами, с грустной иронией подумала женщина. Но те, накричавшись, затихли и с любопытством разглядывали незнакомое им создание. Видя, что животные не собираются на нее нападать, Лилит приободрилась и попыталась устроиться поудобнее и так без сна и провела всю ночь. Утром она с радостью заметила, что вокруг нее в изобилии растут коричневатые, под цвет коры, плоды. Вчера в полумраке женщина их просто не заметила. Она жадно надкусила один из них. Он был сочен и кисло-сладок, и в какой-то степени утолил и голод, и жажду. Поев, Лилит сразу же почувствовала себя лучше. Кажется, она получила отсрочку. Но все-таки необходимо было найти источник воды. И ей повезло. Вскоре она обнаружила поблизости тоненький весело журчавший ручеек. Напившись и снова перекусив плодами, Лолит задумалась, что ж ей делать дальше. Ее разрывали сомнения. Одна ее часть призывала искать путь обратно к Адаму и Саваофу. И эта часть была готова, ради собственной безопасности, смирится с недалекостью мужчины и высокомерием бога. Но другая отчаянно сопротивлялась. Лилит не могла простить ни тому, ни другому то, что они не стали ее искать. Хотя на Адама она обижалась не так уж сильно. Что было взять с него, простодушного дурачка, которые и чихнуть боялся без разрешения бога? А вот Саваоф повел себя как предатель. А называл себя отцом и создателем. И вот взял и от своего же собственного творения отказался. Просто бросил его на произвол судьбы.
открыть спойлер
Но одинокая и страшная ночь, проведенная в чаше леса, оказалась неплохим уроком для женщина. Она поняла, что и на самом деле может прожить самостоятельно. И Лилит решила, что никого искать не будет. А постарается обо всех этих мужчинах забыть. Они ведь даже и с виду не очень похожи на нее. Прилепи им хвост, и обезяны будут иметь и то большее с ними сходство.

Сообразив, что ручеек не может не течь туда, где, по логике, скапливается вода, Лилит двинулась вниз по течению. Пройдя несколько часов, она вышла на окраину леса и от изумления ахнула. В этом месте и на самом деле скапливалась вода.
Лес кончился, внезапно оборвавшись. На страже его интересов пограничным частоколом выстроилась негустая шеренга деревьев, корнями врастающая в желтый песок враждебной территориии. А за ним, шагах в пятидесяти, синела бесконечная водная гладь, отделенная где-то вдали узенькой, почти незаметной линией от такого же бескрайнего голубого неба. Восхищенная Лолит подбежала к воде и зачерпнула пригорошню. Она собиралась уже отхлебнуть, но неожиданно вспомнила, как в первый раз в жизни попробовала мясо, и сдержала порыв. И, чуть пригубив, тут же выплюнула. Осторожность оказалась нелишней. Вода была неприятно горько-соленого вкуса.
Почти целый день Лилит блаженствовала, то купаясь в море, то греясь на солнце. Теперь, когда страх, преследовший ее в глубине леса, исчез, она с облегчением поняла, что может, не торопясь, не пугаясь каждой тени, осмотреть свои владения. Да и тревожиться ей было не о чем. Ее ручеек давал достаточно воды для питья, а за плодами для еды даже не было необходимости далеко углубляться в лес. Все в досточном количестве росло и на его окраине.
Лилит дремала на солнышке, когда послышался какой-то шум. Женщина приоткрыла глаза и в изумлении села. С неба, хлопая крыльями, спустились три одинаковых существа. Они выглядели как боги, потому что их вполне человеческие тела были прикрыты тканью, но за спиной у них трепетали большие белые крылья, кончиками перьев касаясь песка. Женщина поднялась на ноги и вопросительно уставилась на пришельцев.
- Мы, ангелы Варахиил, Селафиил и Уриил, присланы великим богом Яхве, чтобы вернуть тебя, женщину по имени Лилит, твоему мужчине Адаму, - величественно произнес стоявший посередине.
- А с чего вы, Иилы, решили, что женщина собирается возвращаться? - задиристо спросила Лилит.И ей вдруг пришло в голову, что человек, созданный богом, устроен очень странно. Если бы эта компания пожаловала к ней, когда она тряслась от страха, сидя на дереве, то она, пожалуй, кинулась бы на шею этим человекоптицам с постными физиономиями. А сейчас мысль вернуться обратно совсем не выглядела заманчивой. Может, только частично. Она вовсе была бы не против, если бы Адам воссоединился с ней, все-таки он был какой-то родной. А вот встреча с Саваофом вовсе не прельщала, как не прельщала перспектива слушать его заумные разлагольствования и поучения.
- Мы призваны служить богам и обязаны выполнять данные нам поручения, - ответил женщине тот же ангел. - Нас мало интересует точка зрения существа низшего ранга, которое тоже должно подчиняться божей воле.
- А что значит существо низшего ранга? - полюбопытствовала Лилит.
- Любое существо, созданное, а не рожденное богом, является продуктом его жизнедеятельности, а, следовательно, в иерархиии живых существ низшим, - равнодушно проговорил ангел.
Лилит с вызовом посмотрела на крылатую троицу.
- А с чего вы решили, что я не богиня? - нахально поинтересовалась она.
- А! - словно только что сообразив, вдруг воскликнула женщина. - Я, кажется, знаю. Вы ведь не назвали себя богами, значит, вы тоже низшие. Так откуда вам знать, низшим-то, кто я?
От этих слов постные лица ангелов стали еще более кислыми. Лилит была вторым человеческим существом, которое они видели в жизни, и, честно говоря, не очень точно были уверены в правильности своего поведения. Они не сомневались лишь в том, что все ранее известные им и созданные богами существа с ними, самими богами, сходства не имели. И даже они, ангелы, самые близкие к ним по внешнему виду, имели заметный отличительный признак, крылья. Люди же от богов с виду ничем не отличались. А Яхве, по-видимому, забыл или не счел нужным ангелов как о людях, так и о границах их возможностей проинформировать. Может, они и в самом деле не низшие?
Ангелы отошли в сторону и начали тихо переговариваться. Лилит изо всех сил пыталась расслышать хотя бы слово, но ей это не удалось. Наконец, к ней подошел тот же, который с ней и разговаривал.
- Я - Варахиил, старший из ингелов. Мы посоветовались и решили, что, возможно, возникла неточность в классификационной оценке твоего ранга. Вероятно, ты относишься к высшей категории низшего ранга. Прими наши извинения.
- А почему не к низшей категории высшего? - продолжала упорствовать Лилит. - Почему вы не хотите признать во мне богиню?
Варахиил отрицательно покачал головой.
- Во-первых, великий Яхве, при всем нашем уважении к нему, не посмел бы приказать нам привести к нему богиню. Это не в его власти. Во-вторых, богини не ходят голыми. А обнажаются только в определенные моменты жизни. Кроме того, ты очень похожа, почти копия, богини Лилит, которая, как мы знаем, сейчас благополучно развлекается в своем имении с богом Зевсом. И последнее. Да простит меня великий бог Яхве, он влюблен в эту богиню и ею отвергнут. Из этого следует, что ты - образ богини Лилит, созданный по прихоти великого Яхве для каких-то его неведомых нам целей.
Лилит от удивления вытаращила глаза.
- Вот это да, - только и сумела произнести она.
- Так ты не будешь противиться воле Яхве и позволишь нам взять тебя к Адаму? - вернулся к началу разговора Варахиил.
- Не только буду, а еще в полете поотрываю вам крылья, Иилы, - сердито произнесла женщина.
У ангелов перекосились лица. Таким позором им еще никто не угрожал.
- Хорошо. Ты останешься здесь. Но твой отказ подчиниться будет передан великому Яхве, - сдерживая гнев, проговорил Варахиил.
Женщина пожала плечами.
- Да на здоровье.
Ангелы уже собрались улетать, когда Лилит неожиданно сама их окликнула.
- Слушай, Варахиил, - проникновенным голосом произнесла она. - Не сердись. Я вовсе не хотела вас обидеть. И прошу прощения.
Поколебавшись, ангелы одновременно кивнули.
- И, возможно, приказ великого Саваоф не так уж невыполним, - продолжала она. Довольный Варахиил тут же протянул к ней обе руки.
- Нет. Подожди, - остановила того Лилит. - Вы просто его не правильно поняли. Он ведь просил вас вернуть меня Адаму. Так?
Ангелы немного озадаченно кивнули.
- Другими словами, он хотел, чтобы мы с ним были вместе. Правильно? - гнула куда-то свою линию женщина.
Ангелы кивнули снова.
- Так зачем же меня тащить к нему? - риторически спросила Лилит. - Вы меня нашли. Вот и замечательно. Но мне здесь совсем неплохо. Так принесите мне Адама, и приказ Саваофа будет выполнен.
В глазах Варахиила мелькнула тень усмешки.
- Мы не подчиняемся приказам существ низшего ранга даже в их высшей категории, - отчеканил он, и ангелы улетели.
Лилит в сердцах хлопнула себя по бедру.
- Проклятье, сорвалось! - сердито воскликнула она.
Женщина села на песок и задумалась. От ангелов она узнала много интересного. И через несколько мгновений уже расхаживала по берегу, рассуждая сама с собой вслух.
- Во-первых, надо придумать себе какую-нибудь одежду, - приговаривала она. - Если снова прилетят какие-нибудь болваны, вроде этих, то я им точно постараюсь доказать, что я богиня. Но самое-то главное не это... Саваоф, Саваоф! Если во мне ты создал образ любимой тобой женщины, так что ж ты оставил меня на погибель одну в лесу?
Но ответа у нее не было.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №25  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:42 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Солнце потихоньку клонилось к закату и с первыми предвестниками наступающей темноты в душе Лилит стали просыпаться прежние страхи. Мир вокруг вдруг перестал казаться таким благополучным, каким был всего лишь мгновение назад. Она поняла, что абсолютно не представляет, какие чудовища таятся в глубине леса, из которого уже несколько раз доносился какой-то странный разрывающий душу вой. Да и море перестало казаться ласковым и безопасным. Конечно, оно пока ничем не проявило своей коварной сущности. Наоборот.С некоторыми его достаточно безобидными обитателями женщина уже успела познакомиться. Она немножко поиграла со смешными крабами, больно щипающимися своими большими клешнями. Обожглась о медузу и больше решила к ней не прикасаться. Попыталась познакомиться с огромной, но очень тупой морской черепахой, которая явно не испытывала подобного ответного желания и каждый раз, когда Лилит, шутя, стучала ее по панцирю, прятала голову. Но вечером с наступлением приятной прохлады женщину почему-то уже не так тянуло резвиться. Вид знакомых ей морских тварей перестал казаться забавным. Она вдруг решила, что ее приятели, крабы, всего лишь детеныши, выползшие поиграть на солнце, а за ними скоро должны прийти их родители, взрослые крабы, огромные и со страшными клешнями. А черепаха, которую она так неосторожно дразнила, был пугливой и ленивой женой своего быстрого и зубастого супруга, который любил ужинать легкомысленными женщинами. Проклиная себя за глупость и недальновидность, Лилит в сумеречном свете уходящего дня стала сооружать себе подобие укрытия. На ее счастье, в густой высокой траве под деревьями в изобилии валялись упавшие ветви с широкими, узорчатыми и прочными листьми. Из них, изрядно помучившись, женщина построила нечто среднее между гнездом и шалашом, но результатами своей работы в итоге оказалась довольна и горда. Она натаскала внутрь побольше мягкой травы и нарвала про запас плодов. Еще раньше, гуляя по берегу моря, она сообразила, что в часто встречающихся морских раковинах можно хранить воду, и ее тоже припасла на ночь. Теперь, казалось, ей не были страшны никакие чудовища, и она была готова выдержать любую осаду.

открыть спойлер
Ночь прошла спокойно, а, проснувшись, Лилит поняла, что ей нечем себя занять. Она снова поела плоды и попила воды из ручья и с грустью подумала, что где-то там далеко Адам с видом прилежного ученика выслушивает наставления своего наставника Саваофа, а ей, несчастной, здесь даже не с кем перемолвиться словечком. И разозлилась на себя, когда поняла, что жалеет, что вчера не улетела с ангелами. И ее гнев требовал выхода, но единственное, что могла придумать женщина, чтобы избавиться от него и безрадостных дум, было какое-нибудь занятие. И она вспомнила, что собиралась сделать себе одежду и быть похожей на богиню. Что такое одежда, она представляла плохо да и богинь никогда не видела, но предполагала, что это что-то, чем прикрывают тело. А пример Саваофа указывал на то, что нужно обязательно прятать низ живота. И хотя мысль об этом была очевидна, сомнения все же не оставляли Лилит. Ее крохотный жизненный опыт говорил о том, что в мире существует некая, пусть не всегда очевидная, но целесообразность. И то, что мужчины прикрывают свой низ живота, ей казалось вполне объяснимым. То, что там болталось при движении могло им мешать. Но зачем прикрывать это место женщинам? По логике вещей, им нужно было прикрывать грудь, которая тоже тряслась при каждом шаге. Однако, подумав, хитроумная Лилит решила, что лучше всего, чтобы не попасть впросак, сделать одежду, прикрывающую и то, и то. Низ, так сказать, из солидарности, а верх уже из соображений целесообразости. Вопрос теперь заключался "из чего" и "как". Конечно, лучше всего для этого подошла бы шкура какого-нибудь животного подходящего размера. На то она и шкура. Но никаких животных Лилит пока не встречала, да и охотиться на них не умела. И тогда она к тонкой лиане за корешки привязала ряд листьев покрупнее, а саму лиану повязала на талии. А такой же точно второй пояс она повесила над грудью.

В течение последующих дней Лилит, чтобы не дать скуке одолеть себя, занималась изучением окрестностей. Она нашла дерево, которое назвала пальмой и на котором росли большие орехи, в которых, если разбить их камнем, скрывался сладкий прозрачный сок. Она познакомилась с семейством довольно крупных обезьян, которые сердито скалили на нее клыки и угрожающе визжали, когда она заходила на их территорию. Она с интересом наблюдала за разными цветастыми птицами и страшно удивилась, когда нашла гнездо с яйцами, из которого вылупились маленькие птенцы. А еще больше ее поразило, когда она обнаружила, что ее знакомая черепаха тоже откладывает яйца и более того подсмотрела, как этот процесс проиходит. И это ужасно ее заинтересовало. А пытливый ум предположил, что откладывание яиц является в природе общераспространенным способом воспроизведения потомства, и потом долго пыталась разобраться, из какого места они должны появляться у нее самой.
Но были и неприятные встречи, после которых Лилит всерьез задумалась над тем, что она слишком беззащитна, чтобы не стать жертвой какого-нибудь хищника. Один раз она видела, как змея проглотила птенца, а однажды случайно подглядела, как мускулистая пятнистая кошка, леопард, схватила и сожрала зазевавшуюся обезьяну. Но ничего лучше, кроме палки с прикрученной к ней лианой камнем, для самообороны Лолит придумать не смогла.
К собственному удивлению, фруктовая диета стала ей надоедать. И Лилит поняла, что вовсе не возражала бы, если б ей удалось попробовать что-то другое. И тогда на помощь к ней пришло море. Женщина обнаружила, что в створках многих раковин скрывается вкусная мякоть. Да и сами раковины были, хотя и несъедобны, но не бесполезны. Оказалось, что если их края поточить о камень, они становятся острыми, как когти хищников. И Лилит сделала себе нечто вроде ножа. А как-то она увидела, как одна из многочисленных морских птиц разбила чужое яйцо и начала клевать его содержимое. Лилит думала, что в скорлупе скрывается птенец, но вместо этого из нее вытекло что-то жидкое. Заинтересованная Лолит подошла поближе, спугнув, рассерженно вскрикнувшую птицу, и увидела, как прозрачное содержимое яйца, в середине которого плавал желтый шарик начинает белеть на раскаленном от солнце камне. Подождав пару минут, женщина с опаской решила продегустировать то, что получилось. И ей понравилось, тем более что просоленный камень придал содержимому яйца некий дополнительный приятный вкус. Это происшествие, внесшее разнообразие в диету, неожиданным образом напомнило Лолит, что бог научил людей пользоваться огнем и готовить на нем пищу. Но до сегодняшнего момента большой необходимости в нем Лилит не видела, хотя, имея нож, уже строила планы поимки какого-нибудь животного, у которого можно было бы разжиться мясом.

Лоилит чуть не плакала от злости, чиркая в "надцатый" раз один камнем о другой, в надежде получить искру, когда почувствовала, что за ее спиной кто-то стоит. Женщина в испуге обернулась. Рядом стоял Саваоф. На его лице было написано плохо скрывемое изумление. Летя сюда, он ожидал, что будет выглядеть спасителем отчаявшегося, измученного голодом и жаждой создания, но вместо этого увидел загорелую красавицу с ярко выделяющимися на фоне темной коже синими глазами, одетую в необычную одежду из листьев. Особенно удивил его цветок, вставленный Лолит в волосы. Он не понимал, откуда у нее могло взяться представление о кокетстве. Но ответ был проще, чем предполагал Яхве. У цветка был сильный, нравящийся женщине запах. Вот она и вставила его в волосы, чтобы он сопровождал ее повсюду. А то, что он делает ее очень привлекательной, конечно же, не могло прийти ей в голову.
Яхве настолько растерялся, что забыл придуманные им для встречи важные и многозначительные слова. Эта непроизнесенная речь была шедевром риторики, достойным слуха даже самой искушенной богини, а не просто, как выразились бы ангелы, продуктом собственной жизнедеятельности. И, если не останавливаться на подробностях, бог собирался вначале женщину припугнуть своей карой, заставив молить о прощении, а потом без сомнения милостиво бы простил. А за этим перед его глазами невольно возникала одна и та же картина, Лилит благодарно и доверчиво льнет к его божественной груди. Но вместо этого он просто сказал:
- У тебя так не получится, - и протянул руку к камню. - Дай помогу.
Лилит удивленно на него посмотрела. Она, конечно, давно позабыла, как называла его предателем, блуждая тогда в одиночестве по лесу, и откровенно ему обрадовалась, но ожидала, что угодно, но только не этих слов. Где же его обычная напыщенность? Женщина, не говоря ни слова, протянула ему камни.
Бог осмотрел их и скептически покачал головой.
- Нет, эти вряд ли подойдут. Пойдем, поищем что-нибудь получше.

Женщина уже довольно долго, не переставая удивляться, наблюдала за богом. А тот почти с ней не разговаривал. Ограничивался фразами, типа "подойди сюда", "подержи здесь". Он даже не спросил, как у нее дела. И почти все это время они были заняты. Вначале они бродили по берегу в поисках подходящих для огнива камней. Потом он терпеливо обучал женщину, как правильно бить, чтобы получить искру, и как разводить костер. Затем, она, ужасно стесняясь, показала ему свое жилье и была счастлива, когда, придирчиво осмотрев его, бог ее похвалил, но сказал, что поможет построить ей что-нибудь покрепче. И целый день после этого своим тяжеленным мечом рубил деревья, перед этим научив Лолит, как из лиан плести прочные веревки.
Вечером они ели вместе. Он поймал для нее и зажарил какую-то птицу, а сам обошелся одними фруктами.
Лолит, которой в этот раз мясо показалось замечательно вкусным, с удивлением спросила:
- О мудрый Саваоф! Почему ты сам не ешь то, что приготовил для меня? Разве эта еда для тебя недостаточно хороша? Или ее едят только существа низшего ранга?
Бог, не понимая, уставился на нее.
- Почему низшего? - удивился он.
А Лилит пояснила:
- Ты же сам послал ко мне ангелов. Они мне и объяснили, что я, поскольку создана тобой, низшая.
Яхве усмехнулся.
- Ангелы издавна, с момента их создания славились своим занудством и болезненной страстью к субординации. Ты - не низшая. Ты просто другая, хотя и очень похожая на богиню.
- Я не могу быть богиней, потому что смертная? - спросила Лилит.
Яхве не без грусти кивнул.
- И поэтому тоже. - Было видно, что бог чувствует себя не очень уютно, а он продолжал: - Кстати, тебе это поможет понять, почему я не ем мясо. Я в принципе его никогда и не пробовал. Мы, бессмерные, питаемся только тем, что может нам дать такое же вечное, как и мы живое существо, без ущерба для своего существования. И наша пища - амброзия, сок смеси плодов, настоенный на многолетних травах. И я не знаю, что произойдет со мной, если я съем мясо убитого ради этого существа. Наверно, ничего, но пробовать я не хочу.
- Ты говоришь так, что мне становиться противно жевать эту еду, - с брезгливой гримасой проговорила Лилит. А Яхве усмехнулся снова.
- Тебе нечего стесняться. Это вовсе не твоя беда, что ты вынуждена, чтобы есть, убивать. Это один из основополагающих принципов существования этого мира. И таким его сделал я, Яхве. И, если уж кто-то должен стесняться, то только я один. Хотя я все еще не убежден, что совершил что-то этически неверное.
Лилит нахмурила брови.
- Иногда ты говоришь чересчур сложно для меня, - сказала она. - Но, кажется, я поняла. Что-то вроде того, что леопард не должен мучаться угрызениями совести из-за того, что от голода съел обезьну. Такова его природа. Так?
Яхве кивнул. Какое-то время они сидели молча. Потом бог улыбнулся.
- А почему ты решила себе сделать этот наряд? Ты и без него достаточно красива. Или тебя тоже надоумили ангелы? - спросил он.
- А что значит "красива"? - спросила Лилит, почему-то не захотев сознаться, что хотела быть похожей на богиню. Она и не подозревала, что через некоторое время Ева задаст этот же вопрос Самаилу.
- Красиво - это то, что радует глаз. - без лишних философских рассуждений ответил Яхве. Но не тут-то было.
- Так боги носят одежду, чтобы радовать глаз? - поинтересовалась смышленая Лилит.
Яхве задумался. А потом рассмеялся. Он не помнил, чтобы кто-нибудь ему объяснил, для чего он каждый день одевается. Никакого практического значения одежда точно не имела. Всесильные боги совершенно не нуждались в ней, чтобы справится с жарой или холодом. Так, может, они действительно делали это для красоты, отдавая дань вечному инстинкту, по которому живые существа украшают самих себя, чтобы привлечь внимание противоположного пола? Он что-то в этом роде он попытался наплести Лилит, но та это объяснение не то чтобы не приняла, а скорее несколько засомневалась в его точности.
- А зачем привлекать внимание противоположного пола? - наивно и невинно спросила она. А Яхве пришлось приложить усилие, чтобы скрыть невольно возникшее желание.
- Видишь ли, - с кислым видом заметил он. - Мужской пол и женский - это две противоположности, которые одновременно и отталкиваются друг от друга, и в то же время стремятся соединиться. Так устроена природа, поскольку в соединении противоположностей рождается новая сущность.
- Ты говоришь о соитии, бог? - с любопытством спросила Лилит.
Яхве кивнул и продолжил:
- И о нем тоже, хотя оно лишь частный случай более общего закона. Но, если вернуться к миру живых существ, то в нем в каждом виде есть достаточно особей мужского и женского пола, которые вынуждены бороться за право найти себе достойного партнера. И борьба бывает разной, включая даже поединки между самцами или самками. А у богов одежда служит одним из способов обратить на себя внимание. Поэтому богини всячески украшают себя, а боги, хотя и в меньшей степени, себя.
Лилит задумалась.
- И все-таки мне не совсем понятно. Если вас и так много, зачем вам стараться привлекать внимание? Выбирай первого, кто поближе, да и все тут.
Бог грустно усмехнулся.
- Можно, конечно, и так. И тогда одежда или другие украшения не нужны. Да и вообще никакие поступки. Но дело в том, что боги, как и другие живые существа, не просто самовоспроизводящиеся механизмы. Они стремятся к соитию не с любым партнером, а с тем, единственным, которого выбирает их инстинкт. И ради него, этого единственного, они украшают себя и вообще творят всякие глупости в надежде, что он их заметит.
Лилит с сомнением пожала плечами.
- Все это выглядит для меня чересчур запутанным, - произнесла она и рассказала богу о придуманной ею теории, объясняющей ношения одежды.
Яхве расхохотался.
- Это так глупо, что может быть и правдой, - смеясь, сказал он.
Снова возникла пауза, которую нарушила Лолит.
- Саваоф! - робко заговорила она. - А можно я задам тебе вопрос?
Яхве с улыбкой кивнул.
- Спрашивай сколько угодно. С удовольствием отвечу на любой.
Лилит застенчиво улыбнулась.
- А зачем ты помогаешь строить мне жилье? Ты разве не хочешь меня забрать обратно к Адаму? Или ты собираешься перенести его сюда? - спросила она.
Яхве поперхнулся фруктом. Такого вопроса он не ожидал, и затруднялся ответить.
- Видишь ли, Лилит, - осторожно начал он, - Адаму сейчас вряд ли понравится, если я заберу его к тебе. А, кроме того, если я привезу к нему тебя, это может не понравиться еще одному человеку.
Лилит удивленно уставилась на бога.
- Это какому-такому человеку? - с неизвестно откуда взявшимися сердитыми нотками спросила она.
Яхве смутился.
- Понимаешь, Лилит, - сказал он, отводя глаза в сторону, - Адам очень переживал, что ты его покинула, и взмолился, чтобы я сотворил ему еще одну женщину.
- Ты сделал вторую Лилит?! - с удивлением и восторгом воскликнула женщина.
Бог в смущении даже покраснел.
- Да нет же. Я сделал другую. Еву.
- Как другую? - с гневом спросила Лилит. - Он же скучал по мне, а не по другой!
Бог пожал плечами. Ему почему-то тоже стало обидно за Лилит и за то, что Адам захотел не ее, а другую, но решил не вдаваться в подробности.
- Извини, так вышло, - безразличным тоном ответил он.
Лилит сидела вся красная от гнева. Она была так сердита, что даже не могла найти слов, чтобы выразить свое негодование. Она только жалела, что напротив нее сидит Яхве, а не этот жалкий хорек Адам. Она бы сейчас ему показала, как просить вместо нее сделать себе другую женщину. Наконец, она кое-как справилась с эмоциями и почти нормальным тоном спросила:
- И как там она?
Бог, исподтишка наблюдавший за Лиолит, невольно расхохотался, но тут же снова принял серьезный вид.
- Да в общем ничего. Вроде с Адамом поладила.
- Вот пусть им и подавится, - злобно бросила Лилит. - И сам хорек, и Ева эта тоже, небось, хорек. Вот хорьков-то понаплодят после соития.
Яхве снова не удержался и хихикнул. Лилит сердито на него посмотрела и на какое-то время замолчала. А потом ее лицо приняло несвойственное ему льстивое выражение.
- Великий Саваоф! - церемонно начала она. - А ты мне не сотворишь какого-нибудь мужчину? Мне ведь одной скучновато, а твой дом, похоже, будет достаточно просторен и для двоих.
Яхве долго и серьезно смотрел на женщину. Напускная подобострастность исчезла с ее лица, и оно приняло знакомое ему гордое выражения. Взгляд ее синих глаз жег его сердце. Она ведь все-таки была Лилит. Бог тяжело вздохнул. Больше всего на свете ему хотелось ей ответить, что мужчина, созданный для нее, давно сидит рядом у костра, но вместо этого выдавил из себя:
- Я подумаю над твоей просьбой.
Было довольно поздно, и усталая Лилит давно уже хотела спать, но не решалась уйти, оставив одного мрачно сидящего и молчащего Яхве. От приступов зевоты у нее уже стало сводить челюсти, а бог все так же продолжал смотреть немигающими глазами в одну точку. Наконец, женщина не выдержала.
- Саваоф! - взмолилась она. - Можно, я пойду спать?
Яхве очнулся от дум, и на его лице появилось виноватое выражение.
- Конечно, Лилит. Иди, - мягко ответил он.
Женщина поднялась уходить, но в последний момент рискнула задать вопрос, который не давал ей покоя в последние минуты.
- А ты не пойдешь со мной? - с просящими нотками в голосе произнесла она. - Мне было бы с тобой не так страшно.
На лице бога появилось какое-то потерянное выражение. Если бы Лилит знала, как он хотел остаться с ней. Но тем не менее он не мог не сознавать, что начинает запутываться во всей этой истории с людьми и, главное, с Лилит. А, кроме того, он побаивался, хотя и стеснялся самому себе в этом признаться, что о происходящем узнает его друг Самаил. А он бы просто сделал из него посмешище. И Яхве уже воочию видел, как его приятель, сощурив свои полные иронии глаза, стоит и выговаривает ему:
- Мало того, что, ты, Хова, повинуясь подсознательному порыву, случайно сотворил женщину, похожую на богиню Лилит, ты к тому же умудрился в нее влюбиться. Признайся, ты ведь только радовался, когда та по своей прихоти рассталась с Адамом. Ты ведь рассчитывал с этого что-то поиметь? Или кого-то? Открой другу тайну. Скажи, кого?
Яхве ясно видел, как его воображаемый образ заливается яркой краской стыда, а Самаил, как ни в чем не бывало, продолжает:
- Молчишь? Так и молчи дальше. Это не поможет. У тебя же на лбу написано, что ты собирался залезть к ней в постель.
Самое смешное, что это было правдой, и никаких особенных препятствий он бы этому не встретил. Но почему-то ему было стыдно. Его грызло мужское самолюбие. Он, всесильный, всезнающий и достаточно циничный от всезнания бог, считал нечестным воспользоваться зависимостью от него женщины и тем самым нарушить ее право свободы выбора. Но в то же время это не помешало ему, когда Лилит попросила вернуть ей Адама, совершенно по-мужски ее приревновать. Ему, всемогущему, хотелось, чтобы женщина предпочла не этого простака, а его. Но не бога Саваофа мудрого, а Хову, такого же, как Самаил, веселого повесу, любящего подраться из-за баб на дуэли. Однако просьба Лилит остаться с ней на ночь привела его в ужас. Он был не настолько стоек, чтобы долго находиться к ней так близко. И он растерянно произнес:
- Нет, Лилит. Я должен вернуться в вечный мир, - и с болью заметил, как в глазах женщины мелькнула обида.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №26  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:43 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Утром, вместо того, чтобы заняться строительством дома для Лилит, Яхве стал обучать ее, как делать лук и стрелять. Лилит была немного удивлена изменением программы, но послушно принялась выполнять задания бога. К середине дня ее стрелы уже перестали беспомощно падать рядом с луком, а она, охнув, не дула на больно задетые тетивой пальчики. Стрелы вполне сносно летели в нужном направлении. Конечно, до совершенства ей было далеко, и нужно было еще тренироваться, чтобы вначале просто начать попадать в это проклятое дерево, а потом уже потихоньку научиться поражать нарисованный на нем Сабопом круг. Бог, в какой-то момент поняв, что его присутствие за спиной мешает женщине расслабиться и почувствовать себя свободной, предоставил ее себе самой . А сам отправился строить из заготовленного леса дом.
открыть спойлер
Яхве немного схитрил. Конечно же, ему ничего не стоило, не пошевелив пальчиком, возвести для Лилит и дворец, но они, дворец и дикарка, плохо сочетались друг с другом. По крайней мере пока. Да это и противоречило смыслу его эксперимента, где каждый получал в соответсвии с тем, чего мог добиться сам своими руками и головой. И все же бог слукавил. И, хотя он прилично наработался вчера, да и сегодня не ленился, но что-то было сделано не божьей рукой, а божьей волей. Лианы, например, сами прочно сплели ветви деревьев друг с другом, и получились стены и крыша. Но устанавливал все это, прилично помучившись, сам Яхве. А затем широкие и плоские листья пальм самостоятельно улеглись сверху и живописно укрыли крышу, сделав ее непроницаемой для воды, т. е. для дождя, который Лилит еще не видела. Бог выложил ей в доме очаг и, тяжело вздохнув, создал несколько сосудов, в которых она могла бы хранить воду и готовить еду. Его совесть нашептывала ему, что он поступает несправедливо по отношению к Адаму и Еве, не получившим никаких привилегий, но он не захотел прислушиваться к голосу рассудка.
Лилит пришла от своего нового дома в полный восторг и, похоже, была готова в благодарность броситься на шею Яхве, но постеснялась. А бог заметивший, как она сдержала этот порыв, искренне огорчился.
Они прилично намотались за этот день, и ни на какую охоту для ужина сил у них уже не было, хотя проголодались они прилично. Поэтому Яхве просто пошел прогуляться поблизости набрать плодов, а Лилит сбегала на берег и принесла для себя моллюсков. Они с удовольствием ели эту неприхотливую пищу, а женщина по-детски хвасталась свои достижениями в стрельбе. А богу было грустно. Он с удивлением поймал себя на мысли, что совсем недавно, чтобы произвести впечатление на богиню Лилит, попытался перевернуть устои вечного мира, и невольно сотворил что-то совершенно непредсказуемое и не поддающееся его контролю. И, похоже, раскачал фундамент мирозданиия всего лишь ради этого вечера со смертной женщиной. А похожая на нее богиня, именно так, похожая на женщину богиня, а не наоборот, осталась где-то далеко в тайниках его бесконечной памяти.
Лилит в конце концов обратила внимание, что бог ее не слушает. Она замолчала и вскоре заметила, что и на ее молчание Яхве никак не прореагировал. Женщина начала обижаться. Подумаешь, какой важный, подумала она. Она тут целый день промучалась, пока из лука в дерево попала, а он, великий Саваоф, даже коротенького слова не нашел, чтобы ее похвалить. Лилит обиженно поджала губки.
- О великий Саваоф! - с оттенком ехидста снова заговорила она. - А где в моем доме будет спать мужчина? Ты ведь позаботился о ложе только для меня одной.
Сама этого не подозревая, лучшего способа больно уколоть Яхве женщина найти не могла. Он так печально посмотрел на нее, что той невольно стало его жалко.
- Что случилось? Я что-то сделала не так? - чуть виновато спросила она.
Яхве отрицательно покачал головой.
- Это я все делаю не так, - мрачно и непонятно ответил бог. - Ты спросила, где будет спать мужчина?
Лилит, чувствуя, что эта тема почему-то задевает бога, нехотя кивнула.
- Он будет спать с тобой. Он будет твоем мужем и ты будешь делить с ним ложе, - справившись с собой, будничным голосом ответил Яхве.
- А зачем? - удивилась женщина. - Разве здесь мало места? Я уже одну ночь проспала с Адамом и не могу сказать, что пришла от этого восторг. Мне мешали его коленки. А утром он вообще с ума сошел. Так на меня смотрел, трогал, а потом вообще на меня залез.
Яхве невольно усмехнулся.
- И я совсем не хочу, чтобы новый мужчина делал то же самое, - решительно договорила женщина.- Пусть спит отдельно.
- Но ведь мужчина просто хотел соития, - несколько растерянно выдавил из себя бог. - А это - вовсе не наказание. Скорее это высшая форма физической любви, которую существо одного пола может проявить по отношению к другому. Реализация подсознательного стремления всего живого к самовоспроизведению через наслаждение. Ловушка природы.
- А если я не хочу самовоспроизводиться? - спросила любознательная Лилит.
Бог засмеялся.
- Если в природе женское начало прекратит соединяться с мужским, то все сущее умрет, - назидательно ответил он.
- А я и так умру. Ты ведь меня такой сделал, - с тенью укора произнесла Лилит. - И мне безразлично самовоспроизведусь я или нет. А у тебя уже есть пара, Адам и Ева, вот пусть и самовоспроизводятся. А мне мужчнина нужен не для этого. С ним просто веселей, чем одной.
Лилит, на секунду задумавшись, сделала паузу.
- Да и вообще, может, лучше сотворишь мне женщину. Она, по крайней мере, не будет тыкать в меня своим отростком, - деловито закончила она.
Яхве пришел в ужас от этого предложения.
- Я лучше все-таки сделаю тебе мужчину, - проговорил он.
- Так делай. Но не для соития. И не медли. - стала поторапливать его Лилит.
Но бог с задумчивым видом покачал головой.
- Все не так просто. Процесс создания мужчины трудоемок и занимает много времени, - соврал он. - Мне понадобится время, чтобы подготовиться.
У Лилит загорелись глаза.
- Так давай готовься. Чего же ты ждешь? - сказала она.
Яхве согласно кивнул
- Этим я и займусь, - проговорил он, думая о чем-то другом. - Пойдем, проводи меня на берег моря.
Яхве взял женщину за руку, а та невольно почувствовала, как приятно это теплое касание. Они вышли на берег. Было уже совсем темно. С моря дул приятный освежающий ветерок. Яркие россыпи звезд, казалось, спустились с неба вниз и висели прямо над головой. Яхве мягко притянул женщину к себе и обнял ее податливое тело. У Лилит возникло странное ощущение, что она растворилась в боге-мужчине. Его лицо было совсем рядом, а обычно строгие глаза смотрели как-то по-другому. Она не знала, как точно описать их выражение, не подозревая, что никто другой тоже не сумел бы это сделать. В этих глазах просто отражалась любовь и нежность. Яхве наклонился и нежно поцеловал ее в губы. От его горячего прикосновения все тело женщины затрепетало, но бог ее тут же отпустил и исчез.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №27  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:44 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Шли дни. Но Яхве не появлялся. В первые дни Лилит вскакивала с утра пораньше и бежала на берег, на то место, где она рассталась с богом в надежде, что он уже ждет ее, а с ним и долгожданный мужчина. И все время пыталась представить себе, как он будет выглядеть. Но почему-то у нее невольно возникал образ Саваофа, ведущего за руку Адама. Она, в принципе, ничего против этого не имела, но в глубине души надеялась, что все-таки Саваоф сделает кого-нибудь другого. Ведь создал же он для Адама Еву, а не вторую Лилит. Но постепенно, повинуясь подсознанию женщины, образ второго человека в ее мечтах стал меняться. И однажды, в очередной раз представляя встречу с долгожданным мужчиной, Лилит смущенно поняла, что Саваоф в ее грезах ведет за руку самого себя.
Но день проходил за днем, и никто не приходил. Вначале женщина злилась на Саваофа за его нерасторопность, а потом начала плакать, жалея себя и свою незавидную судьбу. И, в конце концов, ей стало безразлично. Просто абсолютно все равно. Ее перестало волновать, голодна она или сыта, жива или мертва. Она целыми днями валялась на песке, глядя, как ветер теребит спутанные немытые волосы. Она перестала заходить в свой дом, ей это было незачем, и спала прямо на песке. Ее уже совершенно не пугало, что ночью просыпаются и выходят на охоту опасные хищники, и даже с некоторым мазохистским удовольствием представляла, как ее рвет на части голодный леопард. Но однажды она проснулась и поняла, что дальше так жить не может. Все равно это была не жизнь. И она решила умереть. Она взяла свой нож и полоснула им по своей руке. Боль была так сильна, что она вскрикнула, а затем испугалась. Она увидела свою кровь, медленно, но неуклонно капавшую на желтый песок. Лилит закричала снова. Но уже от ужаса. А кровь так же медленно продолжала идти, забирая по капле ее жизнь. И тогда до Лилит вдруг дошло понимание того, что скоро она исчезнет навсегда, и она вдруг ощутила, что больше всего на свете хочет жить. Хоть как, но жить. Она в отчаянии сжала кровоточащую руку другой и заметила, что кровь от этого начала идти меньше. Она сорвала лист со своего одеяния и обмотала его лианой вокруг раненой руки. В глазах ее уже начинало темнеть, когда она с надеждой увидела, что кровь уже не течет, и потеряла сознание. Когда она очнулась, день клонился к вечеру. Женщина чувствовала ужасную слабость, но в остальном была в относительном порядке. Она осторожно приподняла лист своей импровизированной повязки, боясь, что снова начнется кровотечения., но, кроме корочек засохшей крови, ничего не увидела. Несколько дней она чувствовала себя неважно, а затем все прошло. Затянулась и рана, оставив на коже светлый рубец.
открыть спойлер
А другой рубец остался у нее на сердце. Ведь Саваоф бросил ее. Никакого мужчину он и не собирался для нее создавать. Теперь она это поняла. Он же экспериментатор, и у него уже есть пара людей, способных размножаться. Так зачем ему еще и Лилит? Она же сама, дурочка, объяснила ему, что не хочет соития. Вот он и построил для нее дом, сделал лук, чтобы она жила, сколько сможет, сама. Просто убить ее у него, видимо, рука не поднялась. Но в одном бог просчитался. Он не знал, с кем имеет дело. А Лилит не станет игрушкой в чьих-нибудь руках. Она будет мстить. А для этого она должна стать сильной и злой. Она еще отомстит этим хорькам, которые там на радость творцу собираются принести свой хорячий приплод. И Лилит стала упоро тренироваться в стрельбе из лука и превратилась в меткого стрелка. Она начала подсматривать за повадками хищников и учиться у них. И скоро весь ее дом был завален шкурами подстреленных или пойманных ею животных. А потом сбылась ее мечта, она убила властелина здешнего леса, леопарда. И поняла, что почти завершила свое преображение. Она выбросила за ненадобностью свое одеяние из листьев, потому что оно перестало отражать ее сущность. И теперь в этой части Эдема появилась настоящая царица мира, женщина в шкуре леопарда.

- Лилит! - тихо раздался сзади чей-то знакомый голос. Женщина вздрогнула и обернулась. Шагах в десяти от нее стоял Саваоф и внимательно, не переставая удивляться, ее разглядывал. Это была совсем не та женщина, которую он оставил несколько месяцев назад. Он не сомневался, что поступил жестоко, когда обманул ее, пообещав сотворить для нее мужчину, а потом бросил одну. Но в его поступке было своя логика. Он просто-напросто хотел выиграть время, которое, как он любил непрестанно повторять, лечит все. А оно должно было в первую очередь вылечить его самого от зарождающейся любви к Лилит. А тогда он бы с удовольствием сделал ей мужчину. Да хоть десять. Но сотворить из академического интереса мужа для женщины, в которую сам влюблен, и сердце которой свободно, показалось бы сверхглупостью даже самому недалекому из богов. И для начала он решил попробовать избавить самого себя от нежданного чувства через разлуку с предметом любви. Но эти короткие месяцы не помогли. Да и не могли помочь богу, привыкшему оперировать понятиями, соизмеримыми с вечностью. А, кроме того, Яхве, похоже, и сам не очень хотел быть излеченным. И он, наконец, вернулся. Но это была не та Лилит. Не хуже, нет. Прекраснее. И опаснее.
Женщина молча разглядывала бога. Как она и предполагала, он явился один. Он предал ее уже во второй раз. Она так и знала, что создавать для нее мужчину ни в какие планы не входило. А ведь бог тоже мужчина, не совсем к месту подумала она.
Не говоря ни слова, она сняла с плеча лук и достала стрелу. Бог спокойно продолжал ее разглядывать. Женщина натянула тетиву, направив стрелу точно в середину его груди. С такого расстояния он промахнуться не могла.
- Беги! - жестко приказала она.
Бог усмехнулся и отрицательно покачал головой. Женщина выстрелила. Стрела вонзилась точно в сердце, пробив тело бога насквозь. Он пошатнулся, но устоял на ногах. С гримасой боли он с натугой вытащил стрелу из груди и сломал ее об колено. Песок под его ногами стал весь багровым от крови, льющейся у него из груди. Но внезапно кровотечение прекратилось. Бог остался стоять в той же позе. Маска боли на его лице сменилась выражением сочувствия.
- Беги! - снова жестко повторила Лолит и во второй раз натянула лук. Теперь она целилась точно в лоб. Стрела пробила насквозь голову бога, и он упал навзничь. Изо рта пошла пена, а руки судорожно заскребли по песку и затем затихли. Лолит подошла к неподвижному телу и пнула его ногой. Бог не пошевелился. Внезапно зарыдав, женщина опустилась на колени и обхватила бездыханное тело. Неизвестно, сколько она так пролежала, но неожиданно рука бога шевельнулась и неловко обняла ее, а мертвые губы неразборчиво прошептали:
- Отойди. Я не хочу, чтобы ты это видела.
Яхве неловко повернулся и, качаясь, встал на ноги. Его конечности дергались как у марионетки. Отвернувшись в сторону, он вырвал стрелу из головы и постоял какое-то время, скрывая лицо от Лолит. Потом повернулся снова. На его лбу остался только чуть заметный уже исчезающий красноватый след.
- Ты хочешь попробовать снова? - безо всякого намека на гнев спросил бог. - Стреляй. Ты имеешь на это право. Я обманул тебя, я не создал тебе мужчину и оставил тебя одну. Стреляй же. Дай выход своей обиде.
Лилит отрицательно покачала головой. Когда она увидела, что Яхве ожил, в ней ожил и ее гнев.
- Хочешь мне еще раз продемонстрировать, какой ты непобедимый и бессмертный? -с презрением в голосе спросила она. - Тебе, наверно, нравится кичиться своим превосходством перед простыми людьми. Тебя ведь даже покарать нельзя.
Яхве весь как-то ссутулился от этих слов.
- Кара богов - хуже смерти, - печально сказал он. - Это - угрызения совести, которые их никогда не оставляют и не притупляются. А поскольку боги вечны, вечны и они. Лучше небытие.
Лилит задумалась. Какой бы Яхве ни был, но что-то ведь все-таки заставило его вернуться к ней.
- Зачем явился? - чуть более миролюбиво спросила женщина.
Бог постоял, пытаясь найти наиболее разумный ответ, а потом неожиданно рассмеялся.
- Я пришел сказать, - проговорил он. - что я все-таки создал для тебя мужчину. Вот он.
И Яхве показал на себя.
Все существо Лилит охватило ликование, которая она не без труда скрыла.
- Хоть ты и бог, но не можешь сотворить то, что создали до тебя, - равнодушно ответила она. - А тот, кто сделал тебя, наверно, постарался для другой женщины. Богини. Иди к ней.
Сердце бога болезненно сжалось. Даже недавний удар стрелы показался пустяком. С этими лилитами была просто какая-то беда. Вначале богиня, а теперь вот она. И почему он не назвал ее как-нибудь по-другому. Исида, например.
- Я не знаю, кто меня создал, и создан ли я вообще, - медленно и мрачно произнес Яхве. - Но если и так, у меня есть свобода воли, кстати, как и у тебя, моего творения. А это, значит, что мое сердце может принадлежать только той, которая мне желанна. И оно не отдано ни богине, ни женщине, хотя я готов его положить к твоим ногам. Хочешь бери.
Яхве, ожидая ответа, склонил голову.
Лилит вплотную подошла к богу и подняла на него сиящие глаза.
- А ты меня даже не похвалил за то, что я метко стреляю. - сказала она. Бог невольно провел рукой по лбу и засмеялся.
- Да уж метко. Ничего не скажешь.
Он обнял Лилит и прильнул к ее губам.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №28  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:47 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Яхве был совершенно счастлив. А, главное, забыл, что он Саваоф мудрый. Он снова чувствовал себя Ховой. Лилит была просто чудо. Она была способной ученицей быстро научилась ласкать его так же неистово и страстно, как и он ее. И накопившееся в этих ласках возбуждение давно уже у обоих требовало выхода. Но некая мысль отравляла Яхве идиллию их встреч. Он не забыл, какой конфуз произошел по его же собственной вине с Самаилом, когда он и Ева подошли к кульминационному моменту их первого интимного свидания. И ужасно боялся, что невольно причинив обидчивой Лилит боль, он, заподозренный в коварстве и умысле, потеряет ее навсегда. Женщина заметила, что настроение ее возлюбленного изменилось, и она с тревогой спросила:
- Что случилось, милый? Я что-то делаю не так?
Бог мрачно покачал головой и ответил:
- Скорее не ты, а я. И не делаю, а уже сделал.
И с виноватым выражением лица рассказал Лилит правду о том, что происходит с сотворенными им женщинами в первое соитие. Лилит чуть обиженно отодвинулась от него и задумалась. А потом спросила:
- А это только в первый раз?
Бог кивнул.
- А это больнее, чем тогда, когда в тебя попадает стрела?
Яхве усмехнулся и, подумав, ответил:
- Наверно, нет.
- А крови вытекает больше, чем после попадания стрелы в сердце? - продолжала расспрашивать женщина.
Бог снова отрицательно покачал головой.
Лилит опять замолчала, а потом, все-таки на что-то решившись, проговорила:
- Ладно. Давай попробуем. Наверно, после упражнений по стрельбе по тебе из лука я твоя должница.
И она легла, зажмурив глаза. Боли почти не было.

открыть спойлер
Это произошло ночью. Каин, может, бы даже ничего и не узнал, но родители так громко ругались, что он проснулся. Они, что бывало нередко, ссорились. И причина тому была в последнее время почти всегда одна и та же. Адам хотел на матери "полежать", а та, как обычно, категорически отказывалась.Дело дошло до того, что потерявший голову мужчина попытался применить силу, но взбешенная женщина сбросила его с себя и, вскочив, схватила крепкую суковатую палку, которой они ворошили угли в очаге.
- Если ты, саваофов ублюдок, еще раз попробуешь до меня дотронуться без моего разрешения, я разможжу твою дерьмовую голову... Иди поймай себе лучше козу, - прошипела она.
Адам аж задохнулся. Снова эта дрянь напоминала ему о прошлом. Своим поведением невольно о Лолит, которая его бросила, и намеренно об этой проклятой козе. И она опять хулила его господина, того, кто дал ей ее никчемную жизнь. Мужчина встал и, размахнувшись, нанес тяжелый удар в скулу жены. Не успев увернуться, она со стоном упала на пол. Из носа потоком побежала кровь. Но она только рассмеялась.
- Что? Доволен, что оказался сильнее? - издевательски крикнула она. - Так воспользуйся тем, что я не могу с тобой справиться. Убей меня. Но знай, если ты это не сделаешь, то я тебе во сне перережу горло. А потом отнесу твое поганое тело под вонючее дерево. Пусть великий бог возрадуется. Его сын, наконец-то, воссоединился со своей суженой. Смертный Адам встретился, благословен создатель, со своей смертью. Ведь тебя же, как я понимаю, только для этого и сделали.
Адам застыл, словно окаменев, а потом достал свой тяжелый каменный нож. Его глаза были тусклы и пусты. Эта женщина была права. Как всегда. Она тоже поняла, что смерть богоугодна. Но первой жертвой все-таки станет не он, а она и затем ее сын. А он отнесет их в свое святилище и возложит там во славу Саваофа. Только надо будет не забыть там навести чистоту, подумал он. Эти дары слишком хороши, чтобы лежать вместе с трупами животных.
Каин страшно завизжал и бросился к отцу.
- Отец! Не надо. Это ведь мама.
Адам отшвырнул его в сторону, и мальчик, упав, больно ударился. Он заскулил как тогда раненый медвежонок и испуганно вжался в землю. А затем пополз к матери. А ту вид избитого ребенку привел в ярость. Она снова вскочила на ноги и выхватила горящую головешку из очага.
- Ты знаешь, любитель коз, - презрительно сказала она. - Я передумала. Я не дам тебе убить себя. Я убью тебя первая. - И она, прыгнув, попыталась ткнуть горящей веткой в лицо мужчины. Но он был не только сильнее, но и ловчее и легко увернулся, больно и хлестко ударив жену по руке. Головешка выпала, а Адам, крепко схватив женщину за волосы и запрокинув ей голову, приставил нож к незащищенной шее.
Каин, преодолевая страх, снова бросился на отца и укусил его за ногу. А тот только засмеялся и грубо, как мелкую зверушку, стряхнул его.
- Что же ты медлишь? - с мукой в голосе спросила Ава.
Но Адам покачал головой и отпустил ее. Гнев его внезапно прошел. Саваоф был велик, но далеко. А, кроме этих двоих, у него никого больше не было. Он протянул Еве нож. И снова подумал, что женщина права. Он действительно был бы замечательной жертвой Саваофуу.
- На. Убей меня. Ты ведь этого хотела, - спокойно сказал он.
Ева невольно сжала рукоятку ножа. Гнев еще не оставил ее. В ее глазах что-то мелькнула, и она взмахнула рукой для удара. Но в это время мальчик с криком "не надо" повис на ее руке. Мать не без труда отбросила Каина в сторону, который в очередной раз больно ударился и тут же снова с выражением отчаяния на лице вскочил на ноги.
В это время чувствительный удар пришелся по руке женщины, и нож выпал. На нее с гневом глядел Адам.
- Не смей бить ребенка, - сердито отчеканил он.
Ева удивленно на его взглянула, и ее вдруг разобрал смех. Чуть позже к ней робко присоединился и Адам, а Каин так и не понял, что произошло, но похоже было на то, что буря миновала.
- Никогда больше не напоминай мне про козу и не смейся над Саваофом. - строго сказал Адам.
- Никогда больше нет пытайся взять меня силой, - не менее строго сказала Ева.
- А про какую козу нельзя напоминать? - полюбопытствовал Каин, и получил два подзатыльника. Один от отца, а другой от матери.

Утром родители были явно смущены своим ночным поведением и неловко пытались загладить вину перед Каином. Отец перед уходом пообещал поймать и принести какого-нибудь зверька, чтобы ему было с кем играть, а мать угостила медом. Она была, несмотря на случившееся в хорошем настроении, хотя ее вид, когда мальчик увидел ее, только проснувшись, сильно его напугал. И теперь он старался на нее не смотреть. Половина ее лица было вздутым сплошным синяком, оставшимся после ее драки с Адамом. Пряча глаза, он с благодарностью взял мед, хотя в глубине души рассчитывал на другое. Каин надеялся, что она снова даст ему персики. Как раньше.
И вспомнил тот день, когда она первый раз оставила его хозяйничать одного. Тогда от непривычной нагрузки он жутко устал и к середине дня валился с ног. У него даже не хватило сил приготовить себе что-нибудь поесть, и он просто похватал немного ягод. Но, в принципе, у него были все основания чувствовать себя довольным. Он ведь успел почти все. Остались лишь какие-то мелочи, которые не заняли бы много времени. Но вместе с этим мальчик чувствовал себя обиженным. Мать куда-то пропала и в итоге совершенно ему не помогла. А к обиде примешивалась и нарастающая тревога. Она ведь должна была прийти намного раньше.
Наконец, когда Каин, забыв про обиду, совсем уже начал волноваться, появилась Ева. И, хотя у нее был виноватый вид, был заметно, что она довольна. Она прижала сына к себе и поцеловала его в макушку. И только за это мальчик был готов отработать еще не один день. Она окинула пещеру взглядом.
- Смотри- ка, ты даже успел натаскать хворост. - с удивлением и благодарностью сказала она. Каин покраснел от смущения и радости.
- Ты, наверно, проглодался. - продолжала мать. - Давай я тебе быстренько что-нибудь приговлю.
К его удивлению, она вытащила из каких-то запасов и отрезала большой кусок копченой медвежьей лапы.
- На, ешь. Заслужил, - улыбаясь, сказала она.
Такое угощение перепадало мальчику нечасто, и он с жадностью вцепился в мясо. А когда сглодал все до последней крохи, Ева достала что-то, завернутое в листья.
- А теперь попробуй это, - произнесла она. - Помнишь, я тебе говорила про персики. Так вот они перед тобой.
Мальчик надкусил плод, и сладчайший и вкуснейший сок потек по его подбородку. Лучшего он ничего в жизни не ел. А персика было всего три. Каин в момент проглотил два, а третий, поколебавшись,отложил в сторону. Мать удивленно посмотрела на него.
- Почему ты не ешь? Не нравится? - чуть обиженно спросила она.
- Нет. Что ты, мама. Очень нравится. Но ведь надо же оставить и отцу, - просто ответил Каин. Ева ужасно смутилась и замолчала, а потом несколько неестественным голосом сказала:
- Ешь, дурачок. Не оставляй. Адам персики не любит.
- Правда? - у мальчика загорелись глаза, он ужасно хотел съесть и этот персик.
Ева с улыбкой кивнула.
С тех пор так и повелось, что, когда Ева просила мужа не брать сына на охоту, она уходила тоже, и он тяжело работал один, но за это его вкусно кормили и напоследок угощали персиками. Но, несмотря на все его старания, ему так и не удалось выяснить, откуда мать их берет. А потом произошла неприятность. Ева не знала, что Каин собирает и высушивает косточки для игры, и как-то Адам натолкнулся на одну из них.
- Смотри-ка, Ева, - с удивлением сказал он. - Совсем как косточка персика. - Мужчина мечтательно облизнулся. - Вот бы что я поел сейчас с удовольствием. Интересно, откуда она взялась.
Ева незаметно предостерегающе зыркнула на пытающегося вставить слово Каина. И тот счел за благо промолчать. Она взяла косточку и внимательно осмотрела.
- Действительно похожа. - задумчиво сказала она. - Но не совсем. Да и откуда здесь взяться персикам? Это ведь не Эдем.
И она бросила косточку в огонь. Адам кивнул и грустно вздохнул.
Мужчина вскоре позабыл об этой истории, но у нее было продолжение. Утром, когда муж ушел на охту, Ева крепко взяла за ухо Каина.
- Ну, пакостник, говори, - сердито прошипела она. - Зачем ты хранишь эти дурацкие косточки?
Мальчик, чуть не плача от боли и обиды, сознался, что только хотел поиграть. Но мать не отпускала до тех пор, пока он не отдал ей все его сокровище, и затем выбросила его в костер. В этот день она не принесла персики. И вообще перестала их приносить, сказав, что собрала все до последнего, а, когда они появятся снова, она не знает. Впрочем, Каин мог запросто обойтись и без них, хотя в глубине души затаил обиду, подозревая, что его обманывают. А мать все равно продолжала куда-то уходить, а потом приходила довольная и снова старалась побаловать его какой-нибудь вкуснятиной. Но не персиками.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №29  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:48 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Памятный день после ночной родительской ссоры выдался легким, и Каин освободился быстро. Он сходил искупаться на озеро, а потом подумал, что можно найти себе занятие и поинтереснее. Например, пойти и поискать мать. То-то она бы удивилась, если б он вдруг появился рядом с ней и похвастался, что уже все успел сделать. Кроме того, у него давно зрела тайная мысль выведать, куда она ходит. Мальчик никак не мог избавиться от подозрения, что персики в лесу все-таки еще где-то есть, но мать просто не хочет ему их после той истории с отцом приносить.
Жизнь с отцом в лесу немалому его научила, и теперь он довольно уверенно шел по легким, но заметным для опытного человека следам Евы, которой, впрочем, и в голову не приходило их запутывать. Он ушел не так уж и далеко, когда услышал негромкий гул голосов. Каин невольно замедлил шаг и двинулся осторожней. На его лице появилась улыбка. Он был уверен, что слышит голоса родителей. Наверняка, мать встретила отца и остановилась с ним поболтать. А тут еще неожиданно возьмет и появится он. Вот начнется потеха. И вообще это будет здорово, когда они все вместе потом пойдут домой.
Голоса становились все слышней. Хитроватое и шаловливое выражение лица мальчика сменилось на гримасу удивления. Один голос он точно знал. Это говорила мать. Только каким-то странным тоном, как будто ворковала. А второй был похож на отцовский, но все же был другим. Умирая от любопытства, Киин еще осторожнее стал подкрадываться к говорящим. И вскоре сквозь не очень густую листву буквально в двух шагах от себя увидел расположившуюся на траве пару. Обнаженная Ава с мягкой улыбкой полулежала рядом с сидящим незнакомцем. Мальчик еще подумал, какая его мать красивая, и вдруг с удивлением отметил, что никакого следа от утреннего синяка на ее лице нет. Он исчез. Он еще подумал, что мать, может, знает какие-нибудь лечебные травы, помогающий при ушибах. Но долго над этим не задумывался, целиком переключив внимание на незнакомца. Каин никогда в жизни не видел других мужчин и богов и поразился его величественному виду. Хотя в общем он был похож на отца, разве что носил какую-то странную одежду и был, в отличие от Адама, без бороды. Это, кстати, вначале смутило мальчика, который даже подумал, что, может, собеседник матери все-таки женщина, но тут же отбросил эту мысль. Незнакомец говорил низким, как у отца, голосом, был мускулист, и у него не было видно груди. Каин с любопытством таращил на него глаза, но чутье подсказывало ему, что ничего хорошего, если его заметят, не произойдет. Наоборот, теперь намного более благоразумным было бы поскорее и незаметнее скрыться. Внезапно вновь заговорила Ева:
открыть спойлер
- Любимый! - сказал она. - Ты ведь бог и должен знать древний язык.
У Каина от изумления округлились глаза. Рядом с матерью был бог. А он знал только одного бога. И мальчика вдруг осенило. Какое счастье. Настоящее чудо. Наконец-то, бог простил родителей и пришел к ним. То-то обрадуется отец. Да здавствует славный, великодушный Саваоф, который вернулся.
Самаил, а это был он, на слова женщины удивленно пожал плечами. Когда-то, очень давно боги от скуки решили изменить свою речь. Конечно же, в том, что ими руководила скука, они не признавались, и те, кто придумал это нововведение, объясняли его целесообразность тем, что это облегчит общение и очистит язык от обидных двусмысленностей. Но были и другие преимущества. Это было развлечение. Язык надо было учить, да и потом было смешно слушать, как они, путаясь и допуская ляпсусы, общались по-новому. Но вскоре всем это надоело, и все заговорили, как раньше. Хотя новый язык и не забыли. Но зачем он понадобился Еве, и откуда она вообще о нем знает, Самаил не понимал и спросил:
- А древний язык здесь причем? Да и откуда тебе о нем известно?
Ева немного смутилась.
- Как откуда? - переспросила она. - От Саваофа. Он же дал нам имена из древнего языка. Адим значит "смертный". Ава - "вторая". Каин, как мне сказал муж, - "первый". Вот, что означает Лилит, только не знаю.
Самаил засмеялся.
- Тебе и про нее известно?
Ева скривилась.
- Да уж наслышана, - раздраженно произнесла она. - Хотя я ей не судья.
Мальчик плохо слышал последние фразы. У него было черно на душе. Это красивое существо рядом с матерью вовсе не было Саваофом. Это был другой бог.
Самаилу не очень хотелось вступать в расссуждения о Лилит, и он постарался вернуть разговор к началу.
- Так зачем все-таки тебе понадобился древний язык? - спросил он.
Ева смущенно покраснела.
- Я хотела спросить тебя, а как на нем будет "сын бога"?
Самаил опешил и внимательно посмотрел на Еву. Та покраснела еще сильней.
- На древнем языке это звучит как Авель. "А" значит сын. А "вель" - бог, - задумчиво произнес он, и нежно сжал руку женщины. - Ты хочешь сказать, что у тебя будет ребенок?
Ева кивнула и выжидающе на него посмотрела.
Самаилу было явно не по себе. В вечном мире было большой редкостью, когда боги становились отцами. И никаких особенных чувств, сколько он в себе не искал, найти не смог. А ситуация в Эдеме, похоже, вновь осложнилась. Но Ева была дорога ему, и он, решив, что как-нибудь потом с этим разберется, просто наклонился и поцеловал женщину.
- Ты рад? - спросила Ева, ожидавшая более бурной реакции.
САмаил пожал плечами.
- Это для меня совершенно непривычно, - честно признался он. - Даже не знаю, что ответить... Наверно, да, если ты тоже рада.
Бог какое-то время помолчал, а затем нерешительно проговорил:
- Хотя знаешь что...
Ева, не понимая, подняла на него глаза.
- Что?
Самаилу почему-то не очень хотелось продолжать, но он все-таки выдавил из себя:
- Надеюсь, ты не забыла, что я - бог?
Женщина удивленно кивнула. А бог продолжил:
- А ты помнишь, как мучилась, когда вынашивала и рожала Каина? Ты сама мне рассказывала, что тебе не раз хотелось его за это убить.
Сидевший в кустах мальчик при этих словах от удивления открыл рот.
- Тогда знай, - буднично добавил бог. - Так же, как я излечил твой синяк, в моих силах оградить тебя и от других страданий. Я могу сделать так, чтобы этот ребенок никогда не родился.
Ева на секунду задумалась. Перед глазами замелькали воспоминания. Это действительно было очень больно. И на секунду она даже подумала, что избавиться от ребенка было бы самым правильным решением. Но что-то в душе восстало против этой предательской мысли.
- Нет, любимый, - сказала она. - Пусть мой пока еще нерожденный сын останется во мне. Я не могу тебе позволить отправить его в небытие. Ведь в нем будет течь и твоя кровь. Но я благодарна тебе, что ты не забыл подумать и обо.
В этом месте Самаил чуть покраснел, а Ева продолжала:
- Что же касается мук и боли, - женщина усмехнулась, - то такова наша человеческая участь. Спасибо великому Саваофу...
Женщина снова задумалась.
- Знаешь, Самаил. Мне, наверно, тогда было так тяжело, потому что это был первый раз. А теперь я, по крайней мере, знаю, что меня ждет, - сказала она и
потянула на себя Самаила.
Каин с удивлением и подробностями, потому что было светло, увидел, как бог делает с матерью то же, что иногда по ночам делает отец. Но его удивило, что Еве это нравилась. Она крепко обнимала Самаила, и ее тело ритмично двигалось вместе с ним. А потом она застонала, но это совсем не было похоже на звук, испытываемый при боли. Это был стон наслаждения. Они некоторое время тихо лежали, а потом Ева, повернувшись спиной к мальчику, что-то негромко и неразборчиво сказала богу, а тот в ответ весело рассмеялся.
Каин во все глаза всматривался в голую спину матери. Он и раньше предполагал, что после "спинного" камня у нее каждый раз должна была оставаться приличная ссадина. Но спина была абсолютно чистой. Мальчик вгляделся в растеленную шкуру, на которой возлежала мать. Она был пуста. "Спинного" камня на ней не было.
- Ты чудесная женщина. - ласково и искренне проговорил Самаил и погладил Еву по плечу. Та как-то мурлыкнула и улыбнулась.
- Женщина является отражением мужчины, - сказала она, укладывая голову на живот бога. - И чем больше ее любят, тем сильнее она возвращает любовь.
Самаил несколько смутился. Его пугала глубина скрытых в Еве чувств. Боги в своих страстях были более поверхностны и прагматичны. И он переменил тему.
- А какое мы наказание придумаем твоему мужу за то, что но тебя обидел? - притворно грозным тоном спросил Самаил.
Каин перепугался. Он догадывался, что с богами шутки плохи.
- Хочешь, он весь день будет мучаться от зубной боли и его щека распухнет как твоя?
Ева представила себе Адама с распухшей щекой и рассмеялась.
- Да нет. Оставь его, - сказала она. - Он ведь хороший, и меня по-своему любит. И мне жаль, что он убил мои к нему чувства тем, что променял мою живую любовь на преклонение перед Саваофом. Но он все равно остался моим мужем. Да и этой ночью я тоже могла бы быть поуступчивей. Соитие с ним перестало быть удовольствием, но не превратилось в наказание. А так только зря сына напугали.
Самаил помолчал. Эта женщина была решительна и мудра. И она очень изменилась с тех пор, когда он узнал ее в Эдеме.
- А почему бы тебе не попробовать подыграть ему и тоже не изобразить преклонение перед Яхве? Наверно, вам бы обоим стало намного проще. - спросил Самаил.
Ева отрицательно покачала головой.
- А мне уже не надо "проще". Есть вещи, которые я ему не могу простить, - ответила она. - И потом я люблю тебя.
Самаил отвернулся в сторону и тайком тяжело вздохнул.
Видя, что мать и бог снова увлеклись разговором, Каин стал потихоньку отползать назад. Пора было возвращаться домой. Маленькая голова мальчика буквально разрывалась от множества странных мыслей. Теперь, он, наконец, сообразил, почему мать недолюбливает Саваофа. Он отобрал у нее отца. Хотя и без этого он был ей не нужен. Ведь у нее был свой живой бог. А не какое-то таинственное и невидимое существо. И она своего бога скрывала. Поразмыслив немного, мальчик подумал, что и отец ничем не лучше. Он ведь тоже держал в тайне от матери существование святилища бога Сабопа. И эта мысль помогла Каину успокоиться. Взрослые и раньше выглядели странными и нелогичными существами. Так какое ему дело до их тайн? Пусть сами их и хранят. А уж он-то точно никому не проболтается. Он любит их обоих и ссориться ни с кем не хотел бы. Однако некоторые вещи из подслушанного и увиденного так и остались ему непонятны. Например, кто такой Авель, и почему мать не взяла с собой "спинной" камень. Может, забыла?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №30  СообщениеДобавлено: 13 мар 2013, 21:49 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 15 окт 2012, 20:23
Сообщения: 1695
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Вопреки всем страхам Евы, беременность у нее протекала легко. Она, можно сказать, даже ее не замечала. Только следила за тем, как постепенно начинает округляться живот. Женщина невольно сравнивала свои ощущения с теми, которые испытывала, когда вынашивала Каина, и с трудом теперь сдерживала вновь проснувшуюся неприязнь к первенцу. Тот-то заставил ее помучиться. Она много раз пыталась себя перебороть, уговаривая, что ребенок ни в чем не виноват, но поделать так ничего и не смогла. Факты говорили сами за себя. Ее даже ни разу не затошнило. Дитя бога, мирно и незаметно зрело в ее чреве. И, тем не менее, Ева стала раздражительной и, заводясь с полоборота, набрасывалась на домочадцев. Адам, которого жизнь научила пониманию того, что беременность и роды даются женщинам нелегко, списал это все на особенности состояния жены и стал с ней трогательно терпелив. Особенно он поразил ее, когда заявил, что не притронется к ней по-мужски всю оставшуюся беременность и потом столько времени, сколько ей понадобиться, чтобы прийти в себя. Это произошло после того, как он как-то ночью попытался предъявить жене свои права, а она соврала, что у нее болит низ живота. Ева по привычке даже осписала его необычную покладистость на то, что он снова держит где-нибудь козу. Но козы, как ни странно, в этих местах а не водились. И тогда у женщины мелькнула уже совершенно шальная мысль, что, может, он разыскал свою Лилит. Это казалось не таким уж невозможным делом. Шлялся ведь он все время неизвестно где, мог запросто и натолкнуться. Но сердце ей подсказывало, что дело не в этом, что Адам безо всякой задней мысли жертвовал своими интересами ради нее. А от этого ей становилось почему-то стыдно, и это парадоксальным образом делало ее еще более раздражительной. Но Адам стойко терпел и даже объяснил Каину, что мать в ближайшие месяцы будет в плохом настроении, потому что у нее в животе зреет новое человеческое существо. Мальчик или девочка. Хотя Адам предпочитал девочку. Он ведь на своем опыте хорошо усвоил, каково быть мужчиной, не имея женщины, и хотел, чтобы у Каина была пара. В конце концов, ведь они с Евой волею Саваофа были предназначены стать родоначальниками целого племени людей.

открыть спойлер
Время шло. Живот Евы рос, и у нее появилась легкая одышка. Теперь уже безо всяких просьб со стороны Евы Адам оставлял Каина на хозяйстве и требовал, чтобы он делал всю тяжелую работу. А женщина, пользуясь свободой, продолжала бегать на свидания с Самаилом. Хотя делала это только для того, чтобы его увидеть. С момента, когда у нее появился видимый животик, бог всякий интерес к ней, как к женщине, потерял. Но рвать отношения с ней пока не собирался. Ему не хотелось мучиться угрызениями совести, а, кроме того, в нем проснулся чисто исследовательский интерес понаблюдать, как все это на самом деле у женщин происходит. Да и то, что беременность это ненадолго, и когда-нибудь Ева вернется в свое прежнее состояние, он помнил хорошо. Он еще сможет наверстать упущенное.
Наконец, Ева почувствовала, что скоро должны начаться роды. И все страхи снова нахлынули на нее. Она уже вовсе и не верила, что от того, что вынашивала сына бога, боль будет меньше. И в который раз с ужасом вспоминала роды Каина. И, когда пришла первая еще не сильная схватка, Ева дико закричала не столько от боли, сколько от страха. Испуганный Каин опрометью кинулся к матери. А та, бледная и покрытая потом, сидела в углу пещеры. Ее глаза были расширены от страха, и она без остановки повторяла:
- В этот раз я умру. Я знаю.
- Мама! Что с тобой? - теребя мать за руку, закричал мальчик.
Ева с трудом поняла, что рядом с ней стоит сын, а, поняв, попыталась улыбнуться.
- Ничего, сынок,- ответила она. - Мне скоро будет очень больно, и, возможно, я умру.
Они оба помолчали. Но никакой боли не было.
- Каин! - внезапно снова позвала сына мать. - Если я умру, а ребенок все-таки родится, брось его в озеро. Все равно вы не сумеете его выкормить Зачем же ему мучиться?
Мальчик кивнул. Ему было страшно смотреть на мать. Он тоже очень боялся, а еще больше боялся того, что собирался сказать, но все-таки произнес:
- Мам! А, может, я сбегаю позову твоего бога? Он ведь всемогущий и не даст тебе страдать и умереть. Только скажи куда.
Ева с изумлением и странным облегчением взглянула на мальчика. Он, оказывается, все знал. Ее сын все прекрасно знал о ее отношениях с Самаилом.
- Ты знал, куда я хожу? - спросила Ева.
Каин кивнул.
- И видел нас вместе? И ничего не сказал отцу?
Снова кивок.
Ева густо покраснела, а потом взяла сына за руку.
- Наверно, ты единственное самое надежное существо на свете, - не без гордости проговорила она. - Не уходи, я постараюсь потерпеть, а с тобой мне будет легче. Только положи мне руку на голову.
Мальчик положил свою ладошку матери на затылок. Она ласково грела и успокаивала, и Ева подумала, что все будет хорошо. Роды были быстрыми и легкими.

Как ни странно, но с Авелем с самого начала никаких забот не было. Даже это имя, вопреки опасениям Евы, Адам принял спокойно. Видимо, он был так рад, что у жены все обошлось благополучно, что не стал создавать из-за этого проблему. Вот, если бы родилась девочка, тогда он, может быть, и поспорил. А так это было даже справедливо, что имя второму сыну дала она, потому что первенца Каином назвал он. К тому же ему не хотелось выглядеть дураком. Ведь, если следовать его логике, то ребенка нужно было назвать на древнем языке Вторым. То есть Евой. А зачем ему в доме две Евы? А та, придя в себя после родов и обнаружив, что и она и ребенок целы, и, успокоив кричащего младенца, вскоре снова впала в мрачное настроение, когда мальчик, еще несколько минут назад спокойно спавший, разорался дурным голосом. Она уже не сомневалась, что несколько месяцев ее да и адамовой жизни станут адом. Единственное, что, хоть как-то поддерживало, было то, что их жизнь теперь была намного более спокойной и размереной, чем нескольно лет назад. Запасов еды могло хватить на случай самого продолжительного голода, а шкур убитых мужем животных хватило бы на то, чтобы укрыться от любого холода. А, главное, рядом был Каин. Как оказалось, с виду невзрачная, но мощная опора ее жизни. Это она теперь хорошо понимала.
Но пессимистические прогнозы Евы не оправдались. Если не считать первый суматошный день, то в дальнейшем мальчик вел себя идеально. И, хотя Адам, укладываясь с женой на ночь, всякий раз подозрительно поглядывал в сторону его колыбельки, тот, как правило, сладко и спокойно спал, как бы приглашая и родителей тоже выспаться. Да и днем практически никогда не плакал, хотя с удовольствием разглядывал мир своими смышлеными серыми глазами. Он быстро научился улыбаться и смеяться и скоро с искренней радостью на лице встречал всех членов своей небольшой семьи. Неудивительно, что все его любили и баловали. А из-за удивительных светлых, почти желтых волос и его веселой улыбки стали называть Авеля Солнечным или просто Солом.
Отец, сюсюкая с ним, возвратившись домой, обещал сделать из него настоящего охотника, а мать просто души в нем не чаяла, и, когда никто не мог ее видеть, называла его Мой Солнечный Сын Бога. У Каина же, наконец, появился друг. Не отец, не мать, а друг и брат.
Вначале его, конечно, немного раздражало, что мать совсем перестала обращать на него внимание и не без удовольствия спихнула на него всю тяжелую работу. Но он научился видеть в этом и положительную сторону. Он уже почти безо всякого преувеличения чувствовал себя взрослым. У него даже иногда возникало ощущение, что они с матерью поменялись ролями. Она чаще стала прислушиваться к его советам, а временами вообще вела себя и вовсе, как будто она его ребенок, а не наоборот. Да и Адам начал относиться к нему почти как к равному. С ним вообще произошло нечто странное. Рождение второго сына сделало его обожание Саваофа беспредельным. И Адам зачастил к своему святилищу, чтобы горячо, со слезами на глазах благодарить бога за его благосклоность к нему. И, естественно, продолжал осыпать дарами.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 39 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.

Текущее время: 19 ноя 2019, 19:25

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron