К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 29 окт 2020, 09:05

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 50 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
Сообщение №1  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:28 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е. П. Блаватская

АПОЛЛОНИЙ ТИАНСКИЙ И СИМОН МАГ

В "Истории христианской религии до двухсотого года" Чарльза Б. Уайта, магистра гуманитарных наук, анонсированной и подвергнутой рецензии в "Banner of Light" (Бостон), мы обнаруживаем, что часть книги посвящена великому чудотворцу второго века нашей эры — Аполлонию Тианскому, у которого никогда не было конкурента в Римской Империи.

Период времени, на которое обращено особое внимание в этой книге, разделяется на шесть частей, вторая из которых, от 80 до 120 года н.э., включает в себя Век Чудес, история которого будет интересна спиритуалистам, как некое средство для сравнения проявлений невидимых разумных существ в наше время с похожими событиями во времена, последовавшие за введением христианства. Аполлоний Тианский был наиболее знаменитой фигурой этого периода и свидетелем царствования дюжины римских императоров. Перед его рождением, Протей, египетский бог, появился перед его матерью и предупредил ее, что он воплотится в ее будущего ребенка. Следуя наставлениям, данным ей во сне, она пошла на луг собирать цветы. Пока она делала это, стая лебедей образовала хор вокруг нее и, хлопая крыльями, лебеди пели в унисон. В это время внезапно подул ласковый ветерок, и Аполлоний родился.

Такова легенда, которая в древние времена делала из каждой значительной личности — "сына Бога", таинственно рожденного девой. А дальше следует история.

В юности он имел удивительные умственные способности и был очень красив, и находил величайшее счастье в разговорах с последователями Платона, Хрисиппа и Аристотеля. Он не ел ничего, что было живым, и питался лишь фруктами и плодами земли; он был энергичным поклонником и последователем Пифагора, и как таковой, хранил молчание в течение пяти лет. Куда бы он не отправлялся, везде он реформировал религиозные культы и совершал удивительные поступки. На праздниках он удивлял гостей, заставляя хлеб, фрукты, овощи и разнообразные лакомства появляться перед ним по его повелению. Статуи оживали, и бронзовые фигуры сходили со своих пьедесталов, изменяя свои позы и работая в качестве слуг. Применением той же самой силы совершались дематериализации; исчезали золотые и серебряные сосуды вместе с их содержимым; в одном случае, даже слуги исчезли из виду.

открыть спойлер
В Риме Аполлоний был обвинен в измене. Придя на допрос, его обвинитель вышел вперед, развернул свой свиток, на котором было записано обвинение, и был изумлен, обнаружив чистый лист.

Встретив похоронную процессию, он сказал сопровождающим: "Опустите гроб на землю, и я высушу слезы, которые вы проливаете над этой девушкой". Он дотронулся до молодой женщины, произнес несколько слов, и мертвая возвратилась к жизни. Когда он был в Смирне, в Эфесе свирепствовала чума, и его позвали отправится туда. "Путешествие не может быть отложено", — сказал он; и не успел он закончить произнесение этих слов, как он уже был в Эфесе.

Когда ему было около ста лет, его привели к императору Рима по обвинению в чародействе. Он был заключен в тюрьму. В это время его спросили, когда он мог бы быть на свободе? "Завтра, если это зависит от судьи; сейчас, если это зависит от меня". Произнеся это, он вынул свои ноги из кандалов и сказал: "Вы видите свободу, которой я обладаю". Затем он вернулся в кандалы.

На трибунале его спросили: "Почему люди называют тебя богом?"

"Потому что", — сказал он, — "каждый человек, который добр, имеет право так называться".

"Каким образом ты предсказал чуму в Эфесе?"

Он ответил: "Благодаря тому, что я живу на более легкой пище, чем другие люди".

Его ответы на эти и другие вопросы его обвинителей показали такую силу, что император был очень сильно взволнован и объявил его невиновным; но сказал, что он задержит его для личного разговора. Он ответил: "Вы можете задержать мое тело, но не мою душу; и, я добавлю, не можете даже мое тело". Произнеся эти слова, он исчез из трибунала, и в тот же самый день встретил своего друга в Путеоли, в трех днях ходьбы от Рима.

Писания Аполлония показывают его ученым человеком, наделенным совершенным знанием человеческой природы и наполненным благородными чувствами и принципами мудрой философии. Он говорит в своем послании к Валерию:

"Не существует смерти чего-либо, за исключением внешности; и также нет рождения чего-либо, кроме внешнего облика. То, что переходит из субстанции в природу, кажется рожденным, и то, что переходит из природы в субстанцию, кажется, подобным же образом, умершим; хотя в действительности ничего не порождается и ничего не исчезает; но лишь сейчас попадает в поле зрения и сейчас исчезает из него. Нечто появляется по причине плотности материи и исчезает по причине разреженности субстанции; но это всегда одно и то же, различающееся только по движению и условиям".
Высочайшая похвала была оказана Аполлонию императором Титом. Философ написал ему вскоре после его вступления на престол, советуя ему быть умеренным в своем правлении, и Тит ответил:
"От своего имени и от имени моей страны я благодарю вас и буду помнить об этом. Поистине, я захватил Иерусалим, но вы взяли меня в плен".
В удивительные деяния, совершенные Аполлонием (хотя бы они и были чудесными), источник и порождающие причины которых ясно обнаружил современный спиритуализм, повсеместно верили во втором веке и в последующие века; и христиане делали это в той же мере, что и остальные. Симон Маг был другим знаменитым чудотворцем второго века, и никто не отрицает его силы. Даже христиане были вынуждены признать то, что он совершал чудеса. Упоминание о нем сделано в Деяниях апостолов, VIII, 9-10. Его слава была всемирной, его последователи — в каждом народе, и в Риме была воздвигнута статуя в его честь. Он часто вступал в споры с Петром, которые мы в наши дни могли бы назвать "соревнованием чудес" с целью установить, чья сила была большей. В "Деяниях Петра и Павла" утверждается, что Симон заставил двигаться бронзовую змею, смеяться статую, и сам поднялся в воздух; к этому добавлено: "в противовес этому, Петр излечил болезнь словом, сделал слепого зрячим, и т. д.". Симон, оказавшись перед Нероном, изменил свою внешность: внезапно он стал ребенком, затем — стариком; в другое время — молодым человеком. "И Нерон, увидев это, предположил, что он — Сын Бога".
В "Признаниях", работе Петрина о древних веках, приводится описание публичной дискуссии между Петром и Симоном Магом, которое и воспроизводится в данной работе.

Приводимые сообщения о многих других чудотворцах в высшей степени убедительно показывают, что та сила, при помощи которой они работали, не ограничивалась каким-либо человеком или неким количеством людей, как этому учат христиане, но что медиумическим даром тогда, как и сейчас, обладали многие люди. Заявления, цитируемые из трудов писателей первых двух веков о том, что происходило в те времена, подвергнут строгому испытанию доверчивость даже наиболее доверчивых, и даже относительно самой веры в эту эру чудес. Многие из этих сообщений могут быть сильно преувеличены, но неразумно было бы предполагать, что все они являются чистыми фальсификациями, без какой-либо доли истины в своем основании; и еще меньше это можно бы было сделать после тех открытий, которые были сделаны после возникновения современного спиритуализма. Некоторое представление о той тщательности, с которой надо относится к любому предмету, содержащемуся в этих книгах, может быть получено, когда мы сообщим, что в индексе содержится двести тридцать ссылок на выражения, связанные с "Иисусом Христом"; из которых может быть сделан справедливый вывод о том, что данные сообщения имеют огромную ценность для получения искомой информации, чтобы иметь возможность различить, был ли Иисус — "Человек, Миф или Бог". "Возникновение и история христианских учений", а также "Возникновение и установление авторитета римской церкви надо всеми другими церквями" в полном объеме показывают и во многом проясняют многие препятствия и спорные вопросы. Короче говоря, для нас невозможно, без серьезного расширения тех границ, которые отведены для данной статьи, отдать всю дань справедливости этой очень поучительной книге; но мы думаем, что было сказано достаточно, чтобы убедить наших читателей в том, что это одно из наиболее интересных и долгожданных приобретений в литературе этого прогрессивного века.

Некоторые авторы пытаются придать появлению Аполлония легендарный характер, в то время как набожные христиане будут продолжать называть его мошенником. Если бы существование Иисуса из Назарета было бы столь же хорошо удостоверено историей, и он сам был хотя бы наполовину столь же известен классическим авторам, как Аполлоний, — то никакой скептик не сомневался бы в действительном существовании такого человека, как Сын Марии и Иосифа. Аполлоний из Тиана был другом и корреспондентом римских императриц и некоторых императоров, в то время как Иисус оставил на страницах истории не больше, чем если бы его жизнь была записана на песке в пустыне. Его письмо к Акбару, правителю Эдессы, аутентичность которого утверждается одним лишь Евсевием, — этим бароном Мюнхгаузеном патристической иерархии, — названо в "Основаниях Христианства" "попыткой подделки" даже самим Палеем, чья сильная вера признает даже наиболее неправдоподобные истории. Таким образом, Аполлоний — это исторический персонаж; между тем, даже многие из самих апостольских отцов, помещенные перед скрупулезным взором исторического критицизма, начинают дрожать, а многие из них — угасают и исчезают, подобно "блуждающим огонькам", или ignis fatus.

"Теософист", июнь 1881 г.
http://www.theosophy.ru/lib/apollony.htm

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №2  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:30 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е.П. Блаватская

АРХИЕПИСКОПУ КЕНТЕРБЕРИЙСКОМУ — ПРИВЕТ ОТ «ЛЮЦИФЕРА»!


Мой господин примас всей Англии!

Это открытое письмо вашей милости мы используем как средство передать вам, а через вас — духовенству и пастве, а также христианам вообще, считающим нас врагами Христа — краткое изложение той позиции, которую занимает теософия по отношению к христианству, так как считаем, что время для такого заявления пришло.

Ваша милость вне всякого сомнения в курсе, что теософия — не религия, а философия одновременно религиозная и научная, и что покамест основным делом Теософического Общества было возрождение во всякой религии оживляющего её духа путём способствования исследованию истинного смысла её доктрин и обрядов. Теософы знают, что чем глубже проникаешь в смысл догматов и ритуалов всех религий, тем больше видится их подобие в своих основах, пока наконец не достигается постижение их фундаментального единства. И эта общая основа — не что иное, как теософия — Тайная Доктрина веков, которая будучи разбавлена и замаскирована так, чтобы соответствовать способностям масс и требованиям времени, образовывала живую сердцевину всех религий. Теософическое Общество имеет отделения, состоящие соответственно из буддистов, индусов, мусульман, парсов, христиан и свободомыслящих, которые вместе, как братья, работают на общей почве теософии. И именно потому, что теософия — не религия, да и не может занять место таковой для народных масс, успех Общества оказался столь велик — не только в том, что касается растущего числа членов и расширяющегося влияния, но также и в отношении производительности той работы, за которую оно взялось — возрождения духовности в религии и культивирования среди людей чувства братства.

открыть спойлер
Мы, теософы, считаем, что религия — естественная составляющая жизни человека на нынешней стадии развития; и хотя в редких случаях могут рождаться и люди без религиозных чувств, у общества должна быть религия, так сказать, объединяющая его связь, без которой ему угрожают упадок и материальное уничтожение. Мы считаем, что никакая религиозная доктрина не может быть более, чем лишь попыткой изобразить в нашем ограниченном понимании и в понятиях нашего земного опыта великие космические и духовные истины, которые в своём обычном состоянии сознания мы скорее лишь смутно ощущаем, чем действительно воспринимаем и понимаем; а откровение, если цель его действительно что-то открыть, неизбежно должно соответствовать тем же приземлённым требованиям человеческого интеллекта. Потому по нашей оценке никакая религия не может быть абсолютно истинной, и никакая — абсолютно ложной. Религия верна настолько, насколько она удовлетворяет духовные, нравственные и интеллектуальные потребности своего времени и помогает развитию человечества в этих отношениях. И она ложна пропорционально тому, насколько она мешает этому развитию и оскорбляет духовную, нравственную и интеллектуальную части природы человека. И трансцендентально духовные идеи о силах, управляющих Вселенной, которых придерживается восточный мудрец, для африканского дикаря будут столь же ложными, как идолопоклоннический фетишизм последнего — для мудреца, хотя и те, и другие взгляды неизбежно должны быть в какой-то степени верны, ибо представляют самые высшие идеи, которых могут достичь две разных индивидуальности относительно тех же самых космически-духовных фактов, которые человеку никогда не познать в их реальности, пока он остаётся только человеком.

Потому теософы уважают все религии, а в отношении религиозной этики Иисуса испытывают глубочайшее восхищение. Иначе и быть не может, ибо эти дошедшие до нас наставления — те же самые, которым учит и теософия. Так что в той мере, в которой современное христианство исполняет своё притязание на то, чтобы быть практической религией, которой учил Иисус, теософы с ним всем сердцем и действуют с ним заодно. И в той мере, в какой оно идёт против этой простой и чистой этики, теософы являются его оппонентами. Всякий христианин может, если захочет, сравнить заповеди Нагорной Проповеди с догмами своей церкви, а её дух — с принципами, движущими христианской цивилизацией и управляющими его жизнью; и тогда он сможет судить сам — насколько религия Иисуса вписывается в его христианство, и насколько поэтому он и теософы согласны. Но исповедующие христианство, а особенно духовенство, отшатываются и не решаются провести такое сравнение. Подобно купцам, боящимся обнаружить своё банкротство, они, похоже, боятся открыть расхождение в балансе, которого никак не свести, поставив материальные владения против духовных задолженностей. Сравнение между учением Иисуса и доктринами церкви, однако, часто делалось (и нередко без большой учёности и критической проницательности) — как теми, кто хотел упразднить христианство, так и теми, кто хотел его реформировать; и совокупный результат этих сравнений, как вашей милости должно быть хорошо известно, доказывает, что почти в каждом пункте доктрины церквей и практика христиан находятся в прямом противостоянии учению Иисуса.

Мы привыкли говорить буддистам, мусульманам, индуистам или парсам: «для вас дорога к теософии лежит через вашу собственную религию». Мы говорим так, потому что эти вероучения содержат глубоко философский и эзотерический смысл, объясняющий аллегории, под которыми они представлены народу, но мы не можем сказать того же христианам. Преемники апостолов не записали тайного учения Иисуса — «тайн царствия небесного», которые были сообщены только апостолам.* От него избавлялись, его подавляли, уничтожали. То, что дошло до нас через поток времени, это афоризмы, притчи и аллегории, которые Иисус явно предназначал для духовно глухих и слепых, чтобы они открылись миру позже, и которые современное христианство либо принимает буквально, либо толкует соответственно фантазии отцов светской церкви. В обоих случаях они, как срезанные цветы: они отлучены от растения, на котором росли, и от корня, из которого это растение черпало свою жизнь. Потому если бы мы поощряли христиан изучать свою религию самостоятельно, как мы советуем приверженцам других вер, результатом было бы не знание смысла мистерий, а либо возрождение средневековых суеверий и нетерпимости, к тому же сопровождаемое мощным выбросом формальных молитв и проповедей (вроде того, что привёл к образованию 239 протестантских сект в одной только Англии), либо огромный рост скептицизма, ибо у христианства нет такого эзотерического основания, которое было бы известно тем, кто его исповедует. Ведь даже вы, мой господин примас Англии, должны с болью признать, что знаете нисколько не больше из этих «тайн царствия небесного», чем самый скромный и неграмотный прихожанин вашей церкви.

__________
* От Марка, IV, 11; от Матфея, XIII, 11; от Луки, VIII, 10.

Потому легко понять, что теософам нечего сказать против политики католической церкви, которая запрещает, или протестантских церквей, которые не поощряют, какого-либо частного исследования смысла «христианских» догм, которое могло бы соответствовать эзотерическому изучению других религий. Исповедующие христианство, с их нынешними идеями и знаниями, просто не готовы предпринять критическое исследование своей веры и рассчитывать при этом на хорошие результаты. Неизбежным следствием этого стало бы то, что их дремлющие религиозные чувства были бы скорее парализованы, нежели стимулированы — ведь критическая библеистика и сравнительная мифология последовательно доказали (по крайней мере тем, у кого не было шкурного интереса, духовного или светского, поддерживать ортодоксию), что христианская религия в том виде, в каком она существует, составлена из шелухи иудаизма, лоскутов язычества и плохо переваренных останков гностицизма и неоплатонизма. Этот курьёзный конгломерат, который постепенно сформировался вокруг записанных высказываний Иисуса, теперь, по прошествии веков, начал распадаться и крошиться, опадая с чистых драгоценностей теософической истины, которые он так долго закрывал и скрывал, но не смог ни обезобразить, ни разрушить. Теософия не только спасает эти драгоценные самоцветы от судьбы, которая угрожает тому мусору, в который они столь долго были вкраплены, но и сам этот мусор спасает от полного осуждения, ибо показывает, что результаты критического изучения Библии далеки от полного анализа христианства, так как каждый из кусков, составляющих курьёзную мозаику церквей, когда-то принадлежал религии, которая имела эзотерический смысл. И только когда эти куски будут возвращены на места, которые занимали изначально, можно будет постичь их скрытое значение и понять истинный смысл догматов христианства. Однако чтобы сделать это, нужно знание Тайной Доктрины — такой, какой она существует в эзотерическом основании других религий, а этого знания нет в руках духовенства, потому что церковь скрыла ключи, а потом и потеряла.

Ваша милость теперь поймёт, почему Теософическое Общество взяло в качестве одной из трёх своих целей изучение тех восточных религий и философий, которые проливают такой поток света на внутренний смысл христианства. И как мы надеемся, вы также поймёте, что делая так, мы поступаем не как враги, а как друзья той религии, которой учил Иисус — фактически, истинного христианства. Ведь только через изучение этих религий и философий смогут христиане прийти к пониманию своих собственных верований или увидеть скрытый смысл притч и аллегорий, которые Назарей рассказывал духовным калекам Иудеи, и приняв которые будь то за факты или за вымысел, церкви сделали сами его наставления уязвимыми для насмешек и презрения, а христианство, подрываемое историческим критицизмом и исследованиями мифологии и побиваемое кувалдой современной науки, подвергли серьёзной опасности полного краха.

Должны ли тогда теософы рассматриваться христианами как их враги только потому, что считают ортодоксальное христианство в целом противостоящим религии Иисуса и имеют смелость говорить церквям, что те предали того Учителя, которого они по их словам почитают и которому служат? Поистине, далеко от этого. Теософы знают, что тот же дух, что одушевлял слова Иисуса, латентно присутствует и в сердцах христиан, как, естественно, и во всех человеческих сердцах. Их фундаментальный принцип — Братство Человечества, и конечное его осуществление возможно лишь через то, что задолго до времён Иисуса называлось «Духом Христовым». Этот дух даже сейчас потенциально присутствует во всех людях и разовьётся, став деятельным, когда человеческим существам больше не будут мешать понимать и ценить друг друга, а также проявлять друг к другу сочувствие те барьеры ссор и ненависти, которые возведены священнослужителями и князьями. Мы знаем, что в своей жизни христиане часто поднимаются над уровнем своего христианства. Во всех церквях есть благородные и добродетельные мужчины и женщины, готовые жертвовать собой и желающие творить добро соответственно своей просвещённости и имеющимся возможностям, полные устремлений к вещам более высоким, чем земные — то есть последователей Иисуса вопреки своему христианству. К таким теософы испытывают глубочайшую симпатию, ведь только теософ или человек столь тонкой разумности и большой богословской учёности, как ваша милость, может справедливо оценить те огромные трудности, с которым приходится бороться нежному ростку естественного благочестия, ибо он пытается укорениться на чуждой ему почве нашей христианской цивилизации и расцвести в холодной и иссушающей атмосфере богословия. Как тяжело, например, «полюбить» такого Бога, как нарисованный в известном высказывании Герберта Спенсера:

«Жестокость фиджийского бога, которого представляют пожирающим души умерших (страдающих, должно быть, при этом процессе), невелика в сравнении с жестокостью бога, осуждающего людей на пытки, которые вечны... Наложение на потомков Адама в течение сотен поколений ужасных наказаний за небольшой проступок, которого они не совершали, проклятие всех тех, кто не воспользовался предполагаемым способом получения прощения, о котором большинство из них никогда и не слышало, и достижение примирения путём пожертвования сына, который был совершенно невинен, чтобы только удовлетворить якобы существующую необходимость в примирительной жертве — всё это поведение, которое будучи описано применительно к какому-нибудь земному правителю, вызвало бы только отвращение...»*
__________
* «Религия: ретроспектива и перспектива». / Herbert Spencer, «Religion: a Retrospect and Prospect», Nineteenth Century, Vol. XV, No. 83, янв. 1884.

Ваша милость, без сомнения, скажет, что Иисус никогда и не учил поклоняться такому богу, как этот. Так же говорим и мы, теософы. Но это — тот самый бог, поклонение которому официально проводится в Кентерберийском соборе лично вами, мой господин примас Англии, и ваша милость непременно согласится с нами, что поистине в сердцах людей должна быть божественная искра религиозной интуиции, которая позволяет им так неплохо сопротивляться мертвящему действию такого ядовитого богословия.

Если ваша милость со своей вершины окинет взором то, что простирается вокруг, вы узрите христианскую цивилизацию, для которой бешеная и безжалостная борьба человека против человека является не только отличительной чертой, но и признанным принципом. Сегодня это уже общепризнанная научная и экономическая аксиома, что весь прогресс достигается через борьбу за существование и выживание наиболее приспособленного; а самые приспособленные к выживанию в этой христианской цивилизации — не те, кто обладает качествами, признанными за лучшие моралью всех веков — щедрые, благочестивые, благородные, прощающие, скромные, правдивые, искренние и тому подобные, а те, кто сильнее других в эгоизме, хитрости, лицемерии, грубой силе, ложных претензиях, жестокости и жадности, а также самые неразборчивые в средствах. Духовные и альтруистичные — это «слабые», которых «законы», управляющие вселенной, предоставляют в пищу эгоистичным и материальным — «сильным». «Кто сильнее — тот прав» — единственное закономерное заключение, последнее слово этики XIX века, ибо мир стал одним огромным полем боя, на которое «самые приспособленные» спускаются подобно коршунам выклёвывать глаза и терзать сердца тем, кто пал в битве. Останавливает ли религия эту бойню? Отгоняют ли церкви коршунов, утешают ли раненых и умирающих? В целом в сегодняшнем мире религиозные соображения не имеют и веса пёрышка, когда на другой чаше весов оказываются мирские преимущества и эгоистические удовольствия, а церкви бессильны возродить в людях религиозные чувства, потому что их идеи, знания, методы и аргументы ещё средневековые. Мой господин примас, ваше христианство на 500 лет отстало от времени.

Пока люди спорили, этот или тот бог истинный, в то или иное место идёт душа после смерти, вы, священники, понимали вопрос, и располагали аргументами, чтобы повлиять на общественное мнение — силлогизмом или пытками, в зависимости о того, чего требовал случай, но теперь-то само существование любого такого существа как Бог или любого рода бессмертного духа вообще ставится под вопрос или отрицается. Наука изобретает новые теории Вселенной, которые презрительно игнорируют существование любого бога; моралисты устанавливают теории этики и общественной жизни, в которых несуществование будущей жизни само собой разумеется; в физике, психологии, юриспруденции, медицине любому учителю, чтобы завладеть аудиторией, требуется лишь чтобы в его идеях не было никаких ссылок на провидение или на душу. Мир быстро приводят к убеждению, что бог — мифическая концепция, не основанная на фактах и не имеющая места в природе, а бессмертная часть человека — глупая мечта невежественных дикарей, поддерживаемая ложью и трюками жрецов, неплохо зарабатывающих на страхе людей перед тем, что мифический Бог будет вечно мучить их воображаемые души в баснословном аду. Перед лицом всего этого духовенство в нашем веке немо и бессильно. Единственным ответом, который знала церковь на подобные «возражения», являлись дыба и костёр, а теперь она уже не может пускать в ход эту систему логического убеждения.

Ясно, что если бы Бог и душа, о которых учат церкви, были воображаемыми сущностями, тогда и христианское спасение и осуждение — просто заблуждения ума, созданные гипнотическим процессом утверждения и внушения, осуществлённым в огромном масштабе и действующим кумулятивно на поколения слабовольных и истеричных людей. Какой ответ имеется у вас на такую теорию о христианской религии, кроме повторения утверждений и внушений? Какие у вас есть способы вернуть людей к их прежней вере, кроме оживления их старых привычек? «Стройте больше церквей, повторяйте больше молитв, основывайте больше миссий, и возрождение веры в Бога и душу будет неизбежным результатом». Такова политика церквей и их единственный ответ на агностицизм и материализм. Но вашей милости должно быть известно, что отражать нападки современной науки и критицизма такими орудиями как утверждение и привычка, это всё равно что выступать против автоматических винтовок с бумерангами и кожаными щитами. Однако в то время как прогресс идей и рост знаний подрывают популярную теологию, каждое открытие науки и каждое новое представление передовой европейской мысли приближают умы XIX столетия к идеям о Божественном и Духовном, известным всем эзотерическим религиям и теософии.

Церковь заявляет, что христианство — единственная верная религия, и это притязание подразумевает два определённых тезиса, а именно, что христианство — истинная религия, и что нет истинной религии, кроме христианства. Похоже, христианам никогда не приходило в голову, что Бог и Дух могут существовать в любой другой форме, кроме той, в которой они представлены в доктринах их церкви. Дикарь называет миссионера атеистом, потому что тот не носит идола в своём чемодане, а миссионер в свою очередь называет атеистом всякого, кто не носит фетиша в своём уме. И ни дикарь, ни христианин, похоже, никогда не подозревали, что может существовать более возвышенная, чем их собственная, идея о великой скрытой силе, управляющей Вселенной, к которой имя «Бог» гораздо более приложимо. Ещё неизвестно, на что церкви тратят больше усилий — на доказательство того, что христианство «истинно», или того, что все другие виды религии неизбежно «ложны», и зловредные последствие этого их учения просто ужасны. Когда люди отбрасывают догмы, им кажется, что они отбросили и религиозные чувства, и они заключают, что религия в человеческой жизни есть нечто лишнее — возведение до облаков обычных земных вещей и трата энергии, которую можно было бы более выгодно использовать в борьбе за существование. Потому материализм нашего века есть прямое последствие той христианской доктрины, что во Вселенной нет правящей силы, а в человеке бессмертного духа, кроме тех, что известны из христианских догматов. Атеист, — мой господин примас, — это незаконнорожденный сын церкви.

Но и это ещё не всё. Кроме надежды на вознаграждение и страха наказания, церкви никогда не учили людей какой-нибудь другой или более возвышенной причине быть добрыми, правдивыми и справедливыми, а когда им позволяют верить в божественный каприз и божественную несправедливость, основы их нравственности подрываются. И у них не остаётся даже естественной нравственности, к которой они могли бы сознательно вернуться, ведь христианство учило их, что на неё не стоит рассчитывать, поскольку человек по природе грешен. Потому единственным мотивом поведения становятся эгоистические интересы, а единственной силой, удерживающей от порока — страх перед тем, что дело может раскрыться. Так что в отношении нравственности так же, как и в отношении Бога и души христианство толкает людей прочь с пути, ведущего к знанию, и сбрасывает их в пропасть неверия, порока и пессимизма. Теперь церковь стала последним местом, куда люди обратятся за помощью и спасением от зол и бед жизни, потому что они знают, что строительство церквей и повторение ектений не влияет ни на силы природы, ни на советы наций, и потому что они инстинктивно чувствуют, что церкви, приняв принцип целесообразности, потеряли свою власть над сердцами людей и могут действовать лишь внешне, в качестве поддержки для политика и полицейского.

Функция религии — утешать и ободрять людей в их борьбе с грехами и печалями, которая длится всю жизнь. И сделать это она может лишь представив человечеству благородные идеалы более достойной жизни на земле и более счастливого существования после смерти, которых следует добиваться сознательными усилиями. Мир сейчас нуждается в такой церкви, которая рассказала бы ему о таком Божестве или бессмертном начале в человеке, которое было бы как минимум на уровне идей и знаний нашего времени. Догматическое христианство не подходит для мира думающего и рассуждающего, и только те, кто способны ввергнуть себя в средневековое состояние ума, могут ценить церковь, чья религиозная (в отличие от её общественной и политической) функция — умилостивить Бога, когда миряне делают то, что он, согласно их вере, не одобряет; молиться об изменении погоды, а иногда и благодарить Всемогущего за то, что он помог убить врага. Не во «врачах», а в духовных водителях нуждается сейчас мир — в таком «духовенстве», которое даст ему идеалы, столь же соответствующие интеллекту нашего века, как соответствовали христианские рай и ад, Бог и Дьявол векам тёмного невежества и суеверий. Соответствует ли христианское духовенство этому требованию и сможет ли его выполнить? Бедствия, преступления, пороки, эгоизм, зверства, недостаток самоконтроля и самоуважения, характеризующие нашу современную цивилизацию, соединяют свои голоса в одном чудовищном крике и отвечают — НЕТ!

Что же означает реакция против материализма, признаки которой наполняют сегодня атмосферу? Это значит, что мир смертельно устал от догматизма, высокомерия, самодостаточности и духовной слепоты современной науки — той самой, которую ещё вчера люди приветствовали как их избавительницу от религиозного фанатизма и христианских суеверий, но которая, подобно Дьяволу из монашеских легенд, за свои услуги потребовала у человека его бессмертную душу. А что тем временем делают церкви? Они спят сладким сном, грезя о пожертвованиях и общественном и политическом влиянии, тогда как мир, плоть и дьявол прибирают к своих рукам их пароли, их чудеса, их аргументы и даже их слепую веру. О, Церкви Христовы! Спириты похитили огонь с ваших алтарей, чтобы осветить свои комнаты для сеансов; члены Армии Спасения взяли ваше священное вино и сами теперь духовно пьяны на улицах; Неверный украл оружие, которым вы некогда его поразили и торжествующе говорит вам: «то, что вы предлагаете, уже неоднократно было сказано раньше». Была ли когда-нибудь у духовенства столь великолепная возможность? Гроздья на винограднике созрели и нужны только подходящие сборщики. Если бы вы дали миру какое-нибудь доказательство, соответствующее современному интеллектуальному стандарту вероятности, что Божество и бессмертный дух в человеке имеют реальное существование как факты природы, разве люди не приветствовали бы вас как своих спасителей от пессимизма, отчаяния и сводящей с ума и ожесточающей мысли, что для человека нет иной судьбы, кроме как вечное ничто после немногих кратких лет горьких трудов и печалей? Ведь подстёгиваемая этой паникой борьба за материальные удовольствия и мирское продвижение есть прямое последствие веры в то, что эта смертная жизнь есть всё и единственная цель всего существования.

Но у церквей нет ни знаний, ни веры, нужных для спасения мира, и возможно, у вашей церкви, мой господин примас, их меньше всех, а впридачу к тому на шее мельничный жёрнов в 8 миллионов фунтов в год. И тщетно вы пытаетесь облегчить своё судно, выбрасывая за борт груз доктрин, которые ваши праотцы считали жизненно важными для христианства. И что теперь может сделать ваша церковь, кроме как убрать паруса перед штормом, в то время как духовенство кое-как пытается заделать течи «пересмотренной версией», а своим общественным и политическим весом, как балластом, стабилизировать судно, чтобы не дать ему перевернуться, а его грузу догм и пожертвований отправиться на дно?

Кто построил Кентерберийский собор, мой господин примас? Кто придумал и наделил жизнью великую церковную организацию, делающую возможной должность архиепископа кентерберийского? Кто заложил основания огромной системы религиозных податей, которые дают вам 15000 фунтов в год и дворец впридачу? Кто установил формы и церемонии, молитвы и литании, которые, несколько изменённые и урезанные (так что теперь в них меньше искусства и украшений) составляют литургию англиканской церкви? Кто добился того, чтобы народ именовал вас гордыми титулами «ваше божественное почтение» и «человек божий», которые духовенство вашей церкви столь самонадеянно принимает? Никто иной, как римская католическая церковь! Мы говорим это не в духе вражды. Теософия видала подъём и падение многих религий и будет присутствовать при рождении и смерти ещё многих. Мы знаем, что жизнь религий подчиняется закону. Получили ли вы наследие римской церкви законно или добыли насилием, мы оставляем вам самому разбираться со своими врагами и со своей совестью, ибо умственное отношение к вашей церкви определяется тем, чего она стоит сама по себе. Мы знаем, что если бы она была не в состоянии выполнять истинную духовную функцию религии, она была бы непременно сметена, хотя недостатки её заключаются скорее в унаследованных ею тенденциях или в окружающей её среде, чем в ней самой.

Англиканская церковь, если использовать бытовое сравнение, подобна поезду, набравшему ход, пока в машине ещё был пар. Двигаясь по инерции, он свернул с основной линии на запасной путь, не ведущий никуда. Он почти уже остановился, и многие из пассажиров покинули его и прибегли к другим транспортным средствам. Те же, кто остались, по большей части сознают, что зависят от небольшого количества пара, оставшегося в котле после того, как из-под него были убраны огни Рима. Они подозревают, что возможно всего лишь играют в поезд, но машинист продолжает давать свистки, контролёр ходит и проверяет билеты, а тормозные кондукторы гремят своими тормозами, и в конце концов это не такое уж плохое развлечение. Ведь в вагонах тепло и уютно, а погода холодная, и пока пассажиры платят чаевые, служащие железнодорожной компании очень обходительны. Но те, кто знают, куда им надо ехать, не столь удовлетворены.

На протяжении нескольких столетий англиканская церковь совершала трудный подвиг, одновременно остужая в одном направлении и поддавая жару в другом, говоря католикам «разум!», а скептикам — «уверуйте!». И именно точным подбором силы каждой из сторон этой двуличной деятельности ей удавалось так долго уберегаться от падения. Но отсутствие поддержки и опоры уже витают в атмосфере. И что может сказать церковь в своё оправдание? Настаивать на своей полезности. Это полезно — иметь множество образованных, нравственных, немирских людей, рассыпанных по всей стране, которые не дают миру совсем забыть о том, что есть религия, а также действуют как центры благотворной деятельности. Но вопрос сейчас стоит так, что актуальны вовсе не повторение молитв и раздача милостыни бедным, как было пятьсот лет назад. Люди теперь повзрослели и взяли своё мышление, а также направление своей общественной, личной и даже духовной жизни в свои собственные руки, поскольку обнаружили, что их пастыри знают о «вещах небесных» не больше, чем они сами.

Но англиканская церковь, как говорят, стала столь либеральной, что её должны бы поддерживать все. И правда, можно ходить на прекрасную имитацию мессы или на собрание настоящих унитариев* и при этом оставаться в её лоне. Эта прекрасная терпимость, однако, лишь означает, что церковь нашла необходимым сделаться открытым сообществом, где каждый может ходить в своих ботинках и устраивать свои собственные представления, если только вместе со всеми встанет на защиту её благосостояния. Терпимость и либерализм противоречат законам существования любой церкви, верящей в божественное проклятие, и их появление в англиканской церкви — знак не обновления жизни, а приближающегося распада. Не менее обманчива и энергия, проявляемая ею в строительстве храмов. Будь это мерилом религиозности, каким бы благочестивым был этот век! Никогда ещё догмы не размещались так удобно, хотя люди могли тысячами спать на улицах и умирать от голода в тени наших величественных соборов, построенных во имя Того, кому негде было даже преклонить свою голову. Но разве Иисус говорил вам, ваша милость, что религия не в сердцах людей, а в рукотворных храмах? Нельзя обратить своё благочестие в камень и при этом продолжать пользоваться им в жизни; и история показывает, что окаменение религиозных чувств — столь же смертельная болезнь, как и окостенение сердца. Однако если бы даже церквей стало в сто раз больше, а каждый священник стал центром филантропии, это было бы лишь подменой того, чего бедняки просят, но не могут получить, и что они должны получать от своих братьев-людей, а не от духовных наставников. И это только сделало бы духовную бесплодность доктрин церкви ещё более заметной.

__________
* Течение в протестантизме, признающее единство Бога и не признающее догматов о Троице, первородном грехе и заместительной искупительной жертве. — Прим. пер.

Близится время, когда духовенство призовут отчитаться по результатам своего пасторства. Вы готовы, мой господин примас, объяснить СВОЕМУ УЧИТЕЛЮ, почему вы давали его детям камни, когда они просили у вас хлеба? Вы улыбаетесь в своей воображаемой безопасности. Слуги так долго правили бал во внутренних покоях дворца Господа, что уже уверены, что он никогда и не вернётся. Но он сказал вам, что может прийти, как тать в ночи, и смотрите — он уже приходит в сердца людей. Он приходит вступить в права владения царством своего Отца туда, где только и есть его царство. Но вы не узнаёте его! Если бы сами церкви не были унесены наводнением отрицаний и материализма, затопивших всё общество, они бы распознали быстро растущие зародыши Христова Духа в сердцах тысяч людей, которых они теперь клеймят как неверных и сумасшедших. Они бы признали в них тот же дух любви, самопожертвования и огромной жалости к невежеству, глупости и страданиям мира, проявившийся во всей чистоте в сердце Иисуса, как проявлялся он в сердцах других Святых Реформаторов в другие века, и который есть свет всякой истинной религии и тот светильник, которым теософы всех времён старались руководствоваться, направляя свои шаги по узкому пути, ведущему к спасению — пути, который прокладывается каждым воплощением ХРИСТА, или ДУХА ИСТИНЫ.

Теперь, ваше преосвященство, мы очень почтительно изложили вам основные моменты различий и несогласий между теософией и христианскими церквями и рассказали вам о том, что теософия и учение Иисуса — одно. Вы услышали наше исповедание веры и узнали те жалобы и обиды, которые мы сложили к дверям догматического христианства. Мы, горстка скромных людей, не обладающих ни богатствами, ни мирским влиянием, но сильные в своём знании, объединились в надежде сделать ту работу, которую, как вы говорите, ваш Учитель доверил вам, но которой этот богатый и господствующий колосс — христианская церковь — столь печально пренебрегал. Назовёте ли вы это самонадеянностью? Решитесь ли вы, в этой стране свободы мнений, свободы слова и свободных усилий, ответить нам ничем иным, кроме как обычной анафемой — единственным видом признания, которое припасено у церкви для реформаторов? Или же мы можем надеяться, что горькие уроки опыта, которые такая политика приносила церквям в прошлом, изменили сердца и прояснили понимание её правителей, и что наступающий 1888 год станет свидетелем того, как христиане протянут нам руку дружбы и доброй воли? Это будет лишь справедливым признанием того, что небольшая группа, именуемая Теософическим Обществом — не авангард Антихриста и не выводок Врага Человечества, а практическая помощница, а возможно и спасительница христианства, и что она лишь старается выполнять ту работу, за которую Иисус, Будда и другие «сыны Бога», им предшествовавшие, заповедали взяться своим последователям, но которую церкви, став догматическими, оказались полностью не в состоянии исполнить.

А теперь, если ваша милость сможет доказать, что мы были несправедливы к церкви, главой которой вы являетесь, или к популярному богословию, мы обещаем публично признать нашу ошибку. Но пока «молчание — знак согласия».

[«Lucifer», Vol. I, No. 4, декабрь 1887, с. 242-251]

Перевод K.Z

http://www.theosophy.ru/lib/hpb-cant.htm

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №3  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:33 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е.П. Блаватская

БЫЛ ЛИ КАЛИОСТРО "ШАРЛАТАНОМ"?

открыть спойлер
Прогнать обиженного прочь и не пытаться
Зло, причиненное ему исправить,—
Кем ни был бы обидчик и обида
Какою бы туманной ни была,—
Порочного и слабого достойно —
Марает честь и низлагает короля.
— Смолетт


Упоминание имени Калиостро производит двойной эффект. Одних людей оно наводит на воспоминание о всей череде удивительных событий, произошедший с самых древних времен; у других, современных потомков чересчур реалистического века, имя Алессандро, графа Калиостро, вызывает удивление, если не презрение. Люди неспособны понять, как этот "чародей и маг" (читай — "шарлатан") мог когда-то производить законным образом такое впечатление, какое он оказывал на своих современников. Это дает нам ключ к пониманию посмертной репутации сицилийца, известного как Джозеф Бальзамо, той репутации, которая заставила верящего в него брата-масона сказать, что (подобно принцу Бисмарку и некоторым теософам) "Калиостро мог бы быть назван самым оскорбляемым и ненавистным человеком в Европе". Тем не менее, и невзирая на моду наделять его ругательными и оскорбительными именами, никто не должен забывать о том, что среди его горячих поклонников были Шиллер и Гете, и они оставались таковыми до самой своей смерти. Гете во время своего путешествия на Сицилию потратил много сил и времени, собирая информацию о "Джузеппе Бальзамо" на его предполагаемой родине; именно на основе этих многочисленных записей создатель "Фауста" написал свою пьесу "Великий Кофта".

открыть спойлер
Почему же этому удивительному человеку оказывается столь мало чести в Англии? Благодаря Карлейлю. Самый бесстрашный и правдивый историк своего века, который ненавидел ложь в любом обличье, закрепил imprimatur [санкцией] своего честного и знаменитого имени, и таким образом освятил наиболее неправедную из исторических несправедливостей, совершенных благодаря предрассудкам и фанатизму. Это произошло из-за ложных сообщений, подавляющее большинство которых исходило от того класса людей, которых он ненавидел не меньше чем неправду, а именно от иезуитов, или — воплощенной лжи.

Само имя Джузеппе Бальзамо, если его преобразовать при помощи каббалистических методов, означает — "Тот, кто был послан", или "Данный", а также "Господин Солнца", — показывает, что оно не было его истинным родовым именем. Как отмечает Кеннет Р. Х. Маккензи, член Теософического Общества, к концу прошлого столетия среди некоторых теософских профессоров того времени установилась мода транслитерировать в восточной форме любое имя, которое давалось оккультными братствами своим ученикам, предназначенным для работы в миру. И кто бы ни был отцом Калиостро, его звали не "Бальзамо". Во всяком случае, в этом можно быть уверенным. Кроме того, так как всем известно, что в юности он жил вместе с человеком, которого называли, как предполагается, Альтотсом, или "великим герметическим мудрецом", или, другими словами, адептом, и получал от него наставления, нетрудно принять традиционное представление о том, что именно этот последний и дал Калиостро его символическое имя. Но что известно с еще большей очевидностью, так это то уважение, которым он пользовался у некоторых наиболее ученых и прославленных людей своего времени. Во Франции мы обнаруживаем Калиостро, — который был перед тем личным другом и помощником химика в лаборатории Пинто, гроссмейстера Мальтийского ордена, — становящимся другом и протеже кардинала де Рогана. Один высокородный сицилийский принц почтил его своей поддержкой и дружбой, как и многие другие титулованные лица. "Возможно ли тогда", — задает вполне уместный вопрос м-р Маккензи, — "чтобы человек со столь обаятельными манерами мог быть лживым обманщиком, как это пытались доказать его враги?"

Главной причиной всех его жизненных трудностей был его брак с Лоренцой Феличиани, которая была орудием в руках иезуитов; и двумя меньшими причинами были его исключительно добрая натура и та слепая доверчивость, которую он проявлял в отношении своих друзей — некоторые из которых стали предателями и его ненавистными врагами. Никакое из тех преступлений, в которых его обвиняли, не привело к уменьшению его славы и к ухудшению его посмертной репутации; но все это произошло из-за его слабости к недостойной женщине и обладания тайнами природы, которые он не разгласил церкви. Будучи уроженцем Сицилии, Калиостро, естественно, был рожден в римско-католической семье (неважно, какова была их фамилия) и был взят к себе монахами "доброго братства Кастильонского", как нам рассказывают его биографы; таким образом, ради спокойной жизни он должен был внешне исповедовать верования церкви и оказывать ей уважение, поскольку традиционная политика последней всегда определялась лозунгом: "кто не с нами, тот против нас", и она немедленно уничтожала в зародыше своих врагов. И все же, в связи с этим, Калиостро и по сей день обвиняют в том, что он служил иезуитам в качестве шпиона; и это делают масоны, которые должны бы в последнюю очередь возводить подобные обвинения против ученого брата, который преследовался Ватиканом даже в большей степени как масон, чем как оккультист. И если это было так, то почему же те же самые иезуиты до сих пор поносят его имя? Если он служил им, то как могло случиться, что сам он не оказался пригодным для их целей, поскольку человек такого бесспорного интеллектуального дарования не мог бы плохо справляться или игнорировать приказания тех, кому он служит? И что же мы видим вместо этого? Калиостро обвиняется в том, что он был самым ловким и удачливым обманщиком и шарлатаном своего века; его обвиняют, что он принадлежал к отделению иезуитского ордена в Клермонте во Франции; в том, что он появился (как доказательство его связи с иезуитами) в церковном облачении в Риме. И все же, этот "ловкий обманщик" был подвергнут испытанию и приговорен — усилиями тех же самых иезуитов — к постыдной смерти, которая впоследствии была заменена лишь на пожизненное заключение из-за таинственного вмешательства или воздействия, которое было оказано на папу!

Не более ли милосердным и согласным с истиной было бы сказать, что именно его связь с восточной оккультной наукой, его знание многих секретов — смертельных для церкви — и вызвало сперва преследования Калиостро иезуитами, и в конце концов суровые меры со стороны церкви? Эта его честность, которая делала его слепым по отношению к недостаткам тех, о ком он заботился, и заставила его поверить двум таким мошенникам, как маркиз Аглиато и Оттавио Никастро, и лежит в основе всех тех обвинений во лжи и мошенничестве, которые ныне расточаются в его адрес. И все грехи этих двух "героев" — впоследствии казненных за гигантские надувательства и убийство — ныне сваливают на Калиостро. Тем не менее, известно, что он и его жена (в 1770 году) остались без средств в результате бегства Аглиато со всеми их денежными сбережениями, и были вынуждены просить милостыню во время своего пребывания в Пьемонте и Женеве. Кеннет Маккензи прекрасно доказал, что Калиостро никогда не участвовал в политической интриге — которая является самой сутью деятельности иезуитов. "Он безусловно был совершенно неизвестен в таком своем качестве тем, кто ревностно охранял архивы, связанные с подготовкой Революции, и поэтому представление о нем, как о защитнике революционных принципов, лишено всякого основания". Он был просто оккультист и масон, и как таковой, он пострадал от рук тех, кто, добавляя оскорбления к несправедливости, сначала попытались убить его при помощи пожизненного заключения, а затем распространили слух о том, что он был их презренным агентом. Эта хитроумная затея по своей дьявольской изощренности была вполне достойна своих главных изобретателей.

Есть много пунктов в биографиях Калиостро, которые свидетельствуют о том, что он учил восточной доктрине о "принципах" в человеке, о "Боге", обитающем в человеке, — как скрытая возможность in actu [актуально] ("Высшее Я"), — и в каждом живом существе и даже атоме, — как скрытая возможность in posse [потенциально], — и что он служил Учителям Братства, которых он не назвал, потому что согласно данному им обету он не мог этого сделать. Доказательством этого является его письмо к новому мистическому, а скорее, разношерстному братству (ложе) Филалета. Данная ложа, как это известно всем масонам, была церемониально, установлен в Париже в 1773 году в Loge des Amis Reunis, основанной на принципах мартинизма,1 члены которой специально изучали оккультные науки. Материнская ложа была философской и теософской ложей, и потому Калиостро был прав в своем желании очистить ее потомка, ложу Филалета. Вот что говорится по этому поводу в "Королевской масонской энциклопедии":

15 февраля 1785 года ложа Филалета на торжественном заседании, в присутствии Лавалетта де Ланжа, королевского казначея, банкира Тассина и королевского чиновника Тассиана, открыла братское собрание в Париже... Князья (русские, австрийские, и др.), церковники, советники, рыцари, финансисты, адвокаты, бароны, теософы, каноники, полковники, профессора магии, инженеры, писатели, доктора, купцы, почтмейстеры, герцоги, послы, хирурги, учителя языков, судебные исполнители, и, особенно, две лондонские знаменитости — Босье, купец и Брукс, — участвовали в этом собрании, и к ним можно добавить месье графа де Калиостро и Месмера, "изобретателя", как пишет о нем Тори "Acta Latomorum, том 2, стр. 95", "учения о магнетизме"! Без сомнения, это было собрание столь достойных людей, способных привести мир в порядок, какого никогда не видела Франция ни до, ни после того!

Недовольство ложи было вызвано тем, что Калиостро, сперва предложивший взять на себя заботу о ней, отказался от своих предложений, так как "собрание" не приняло постановления о египетском ритуале, а также из-за того, что Филалеты не согласились предать огню свои архивы, — что было его sine qua non [необходимым] условием. Кажется весьма странным, что его ответ этой ложе рассматривается братом К. Р. Х. Маккензи и другими масонами, как исходящий "из иезуитского источника". Сам его стиль является восточным, и никто из европейских масонов — и менее всего, иезуиты — не мог бы написать в такой манере. Вот каков был этот ответ:

...Неведомый великий магистр истинного масонства бросил свой взор на филалатианцев... Тронутый искренностью открытого признания их желаний, он соизволил простереть свою руку над ними, и согласился пролить луч света в темноту их храма. Это есть желание неведомого гроссмейстера, показать им существование единственного Бога — основы их веры; первоначальное достоинство человека; его силы и его предназначение... Показать, что они познают благодаря действиям и фактам, благодаря свидетельству органов чувств — БОГА, ЧЕЛОВЕКА и промежуточные духовные существа (принципы), находящиеся между ними; всему этому истинное масонство дает символические значения и указывает истинный путь. Пусть же филалеты примут учения этого истинного масонства, подчинятся правилами его высшего руководителя, и примут его постановления. Но прежде всего да будет очищено Святилище, и пусть филалеты знают, что свет может снизойти лишь на Храм Веры (основанной на знании), а не на Храм Скептицизма. Пусть они предадут огню бесполезные и ненужные залежи своих архивов; ибо лишь на руинах Храма Беспорядка может быть воздвигнут этот Храм Истины.

В оккультной фразеологии некоторых оккультистов "Отец, Сын и Ангелы" обозначают сложный символ физического и астро-спиритуального ЧЕЛОВЕКА.2 Иоганн Г. Гихтель (конец XVII века), страстный поклонник Бёме, о котором Сен-Мартен рассказывает, что он был женат "на небесной Софии", Божественной Мудрости, — использует этот термин. Таким образом, легко увидеть, что имел ввиду Калиостро, показывая филалетам на основании их собственных "чувств", "Бога, человека и духовных существ-посредников", которые существуют между Богом (Атмой) и Человеком (Эго). Не сложнее понять и истинный смысл его слов, когда он упрекает братьев в своем прощальном письме, говоря: "Мы предложили вам истину; вы пренебрегли ею. Мы предложили ее ради ее самой, и вы отвергли ее из-за любви к формальностям... Можете ли вы возвыситься до (вашего) Бога и знания себя самих при помощи вашего секретаря и собрания?" и т.д.3

Существует множество абсурдных и совершенно противоречивых утверждений о так называемом Джозефе Бальзамо, графе де Калиостро, некоторые из которых были собраны Александром Дюма к его "Запискам одного врача", с такими многочисленными отклонениями от истины и факта, которые столь характерны для романов Дюма-отца. Но хотя мир и обладает в высшей степени разнообразной и многочисленной информацией, относящейся практически ко всей жизни этого замечательного и несчастного человека, все же о его последних десяти годах и о его смерти не известно ничего определенного, кроме одной лишь легенды, что он умер в тюрьме инквизиции. Поистине, некоторые фрагменты, недавно опубликованные итальянским savant [ученым], Джованни Сфорца, из частной корреспонденции Лоренцо Просперо Боттини, римского посла республики Лукка в конце прошлого столетия, отчасти восполняют этот большой пробел. Эта переписка с генеральным канцлером этой республики, Пьетро Каландрини, началась в 1784 году, но действительно интересная информация появляется только в 1789 году, в письме, датированном 6 июня этого года, и даже тогда мы узнаем не так уж и много.

В нем сообщается о "прославленном графе ди Калиостро, который недавно прибыл из Трентона via [через] Турин в Рим. Люди говорят, что он уроженец Сицилии и удивительно богат, но никто не знает, откуда это богатство. У него было рекомендательное письмо от епископа г. Трентона к епископу г. Олбани... До сих пор его ежедневные занятия, также как и его личный статус и общественное положение, не подлежат никаким упрекам. Многие хотят встретиться с ним, чтобы услышать из его уст подтверждение того, что о нем говорят". Из другого письма мы узнаем, что Рим оказался неблагоприятным городом для Калиостро. У него было намерение обосноваться в Неаполе, но этот план не был осуществлен. Ватиканские авторитеты, которые до тех пор оставляли в покое графа Калиостро, внезапно наложили на него свою тяжелую длань. В письме от 2 января 1790 года, то есть через год после прибытия Калиостро, утверждается, что: "в последнее воскресенье в совете в Ватикане происходили тайные и совершенно необычные дебаты". Он (совет) состоял из государственного секретаря и Антонелли, Пиллотта и Кампанелли; монсиньор Фиггеренти выполнял обязанности секретаря. Предмет рассмотрения этим тайным советом оставался неизвестен, но слухи утверждали, что он был созван по причине внезапного ареста в ночь с субботы на воскресенье графа ди Калиостро, его жены и капуцина Фра Джузеппе Мавриджио. Граф был заключен в форт Сен-Анджело, графиня — в монастырь св. Аполлония, а монах — в тюрьму Арачели. Этот монах, который называл себя "отцом Свиззеро", считался сообщником знаменитого мага. В число преступлений, в которых его обвиняли, включено было обвинение в распространении некой книги неизвестного автора, осужденной на публичное сожжение и озаглавленной: "Три Сестры". Цель этой книги — "стереть в порошок три определенные персоны знатного происхождения".

Легко догадаться об истинном значении этого совершенно исключительного в своей неправоте толкования. Это была работа по алхимии; "три сестры" символически обозначают три "принципа" в своем двойном символизме. В оккультной химии они "распыляют" тройной ингредиент, используемый в процессе трансмутации металлов; на духовном плане они уничтожают три "низших" персональных "принципа" в человеке, — это объяснение, которое должен понять любой теософ.

Суд над Калиостро продолжался в течение долгого времени. В письме от 17 марта Боттини пишет своему корреспонденту в Лукке, что знаменитый "чародей" в конце концов предстал перед святой инквизицией. Действительная причина затягивания судопроизводства была в том, что инквизиция, при всей своей ловкости в фабрикации доказательств, не могла найти веских свидетельств, чтобы доказать вину Калиостро. Тем не менее, 7 апреля 1791 года он был приговорен к смерти. Он был обвинен в различных и многочисленных преступлениях, самым главным из которых было то, что он масон, "иллюминат" и "чародей", занимающийся противозаконными и запрещенными исследованиями; он был также обвинен в высмеивании святой Веры, в причинении вреда обществу, в обладании большой суммы денег, полученной неизвестными способами, и в том, что он подстрекал других людей, невзирая на пол, возраст и социальное положение, делать то же самое. Короче говоря, мы видим несчастного оккультиста, приговоренного к позорной смерти за совершенные им дела, подобные которым ежедневно и публично совершаются и по сей день многими великими магистрами масонов, так же как и сотнями тысяч каббалистов и масонов, имеющих предрасположенность к мистике. После этого приговора, "архиеретические" документы, дипломы от иностранных дворов и обществ, масонские регалии и семейные реликвии были торжественно сожжены общественными палачами на пьяцца делла Минерва, перед огромными толпами народа. Сначала были уничтожены его книги и инструменты. Среди них была рукопись книги о Maconnerie Egyptienne [египетском масонстве], которая, таким образом, не могла больше служить свидетельством в пользу опороченного человека. После этого осужденный оккультист должен был перейти в руки гражданского трибунала, если бы не случилось таинственное событие.

Некий чужестранец, которого никто никогда не видел в Ватикане ни до того, ни после, появился и потребовал личной аудиенции у папы, послав ему через кардинала-секретаря некое слово вместо имени. Он был немедленно принят, но оставался у папы лишь несколько минут. Он ушел не раньше, чем его святейшество отдал распоряжение заменить смертный приговор графу на пожизненное заключение в крепости, называемой замком св. Льва, и чтобы вся эта операция была проведена в великой тайне. Монах Свиззаро был осужден на десятилетнее заключение; а графиня Калиостро была выпущена на свободу, но только для того, чтобы ее снова заключили в монастырь по новому обвинению в ереси.

Но что такое был замок св. Льва? Он находится ныне на границе Тосканы, и был тогда в папском государстве в герцогстве Урбино. Он построен на вершине огромной скалы, почти отвесной со всех сторон; чтобы попасть в "замок" в те дни, надо было забраться в своего рода открытую корзину, которая поднималась при помощи канатов и блоков. Что же касается преступника, то его помещали в специальный ящик, после чего тюремщик поднимал его "со скоростью ветра". 23 апреля 1792 года Джузеппе Бальзамо — если называть его таким образом — вознесся на небеса в ящике для преступников, и был навечно заточен в этой могиле для живых. Последний раз Джузеппе Бальзамо упоминается в корреспонденции Боттини в письме, датированном 10 марта 1792 года. Посол рассказывает о чуде, совершенном Калиостро в своей тюрьме во время отдыха. Длинный заржавленный гвоздь, вытащенный узником из двери, был превращен им без помощи каких-либо инструментов в остроконечный трехгранный стилет, столь же гладкий, блестящий и острый, как если бы он был сделан из прекрасной стали. В нем можно было опознать старый гвоздь только по его головке, оставленной узником для того, чтобы она служила в качестве рукоятки. Государственный секретарь приказал отнять его у Калиостро и доставить в Рим, и удвоить наблюдение над последним.

Наступило время для последнего пинка, совершенного ослом по умирающему, или уже мертвому, льву. Луиджи Анголини, тосканский дипломат, пишет следующее:

В конце концов, этот самый Калиостро, который делал такой вид, как будто он был современным Юлием Цезарем, который приобрел такую славу и столь много друзей, умер от апоплексического удара 26 августа 1795 года. Семирони похоронил его внизу в дровяном сарае, из которого крестьяне частенько воровали королевское добро. Хитрый капеллан очень точно рассчитал, что человек, который во время своей жизни внушал такой суеверный страх всему миру, будет внушать людям то же самое чувство и после своей смерти, и таким образом охранит его от воров...

Но все же — вот вопрос! Умер ли в действительности Калиостро в замке св. Льва и был ли погребен там в 1795 году? И если это так, то почему тогда хранители в замке Сен-Анджело в Риме показывают наивным туристам небольшое квадратное отверстие, к котором, как говорят, был заключен и "умер" Калиостро? Почему такая неуверенность или — такой обман, и такое разногласие в легендах? Существуют масоны, которые по сей день рассказывают в Италии странные истории. Некоторые из них говорят, что Калиостро необъяснимым образом исчез из своей поднебесной тюрьмы, и таким образом вынудил своих тюремщиков распространять сообщения о своей смерти и погребении. Другие утверждают, что он не только исчез, но, благодаря Эликсиру Жизни, все еще жив, хотя ему уже более ста двадцати лет!

Почему, — спрашивает Боттини, — если он действительно обладал теми силами, на которые претендовал, он на самом деле не исчез от своих тюремщиков, и таким образом не избежал вообще такого унизительного наказания?

Мы слышали о другом узнике, во всех отношениях более великом, чем на это когда-либо претендовал Калиостро. Об этом узнике тоже говорили с насмешкой: "Он спас других; себя он не смог спасти... пусть он теперь сойдет с креста, и мы уверуем..."

Сколь долго еще будут милосердные и доброжелательные люди создавать биографии живых и разрушать репутации умерших с таким ни с чем несравнимым равнодушием, при помощи безосновательных, а часто и полностью ложных сплетен о людях, будучи при этом, как правило, рабами предрассудков!

Мы вынуждены думать, что до тех пор, пока они остаются в неведении о законе кармы и его железной справедливости.

"Люцифер", январь 1890 г.

__________

1. Мартинисты были мистиками и теософами, которые утверждали, что они обладают тайной установления связи с (элементальными и планетарными) духами ультрамунданных сфер. Некоторые из них были практикующими оккультистами.

2. Чтобы самим убедиться в этом, посмотрите "Три Принципа" и "Семь Форм Природы" у Бёме, и вникните в их оккультное значение.

3. Утверждение, сделанное на основании авторитета Бесвика, что Калиостро был связан с Loge des Amis Reunis под именем графа Грабионка, не доказано. В то время во Франции был польский граф, носящий такое имя, мистик, который упоминается в письмах мадам де Крюднер, хранящихся у семьи писательницы, и который принадлежал, как говорит Бесвик, вместе с Месмером и графом Сен-Жерменом, к ложе Филалетов. Где находятся рукописи Лавалетта де Ланжа и документы, оставшиеся после его смерти, связанные с философской шотландской церемонией? Утрачены ли они?



http://www.theosophy.ru/lib/caliostr.htm

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №4  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:37 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е. П. Блаватская

ДИАЛОГ О ТАЙНАХ ПОСМЕРТНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ

О строении внутреннего человека и его делении

М. Конечно, это очень трудно, и, как вы говорите, "загадочно" правильно понимать и видеть различия между разными аспектами, которые мы называем "принципами" истинного Эго. Это тем более сложно, так как существует значительное отличие в определении числа этих принципов в разных Восточных школах, хотя в целом во всех них имеется одинаковый субстрат для обучения.

Х. Вы имеете ввиду ведантистов? Я полагаю, что вместо наших семи "принципов" они выделяют пять?

М. Да, это так; но хотя я бы не осмелилась дискутировать по этому поводу с учеными ведантистами, я могу все же сказать в качестве собственного мнения, что у них есть очевидная причина для этого. Для них только сложный духовный агрегат, состоящий из различных ментальных аспектов, называется Человеком в целом, в то время как физическое тело является чем-то презренным, и просто иллюзией. Веданта — это не единственная философия, которая придерживается такого мнения. Лао-цзы в "Дао дэ цзине" упоминает только пять принципов, потому что он, подобно ведантистам, избегает включать еще два принципа, а именно, дух (Атма) и физическое тело, последний из которых он кроме того называет "трупом". Далее, существует школа раджа-йоги Чараки. Это учение рассматривает только три принципа как действительно существующие; но тогда, в реальности, их Стхулопадхи, или физическое тело в своем джаграта, или состоянии пробужденного сознания, их Сукшмопадхи, то же тело в свапна, или сонном состоянии, и их Каранопадхи, или "каузальное тело", или то, что проходит через одно перерождение к другому, — все они являются дуальными в своих аспектах, и таким образом их становится шесть. Добавив к ним Атма, внеперсональный божественный принцип, или бессмертный элемент в Человеке, неотделимый от Вселенского Духа, вы получите те же самые семь, опять-таки, как в эзотерическом разделении.1

открыть спойлер
Х. Тогда это выглядит почти таким же, как деление у христианских мистиков: тело, душа и дух?

М. Именно таким же. Мы могли бы легче сделать тело носителем "витальной Пары"; последнюю — носителем Жизни, или Праны; Камарупу, или (животную) душу — носителем высшего и низшего разума, и получить таким образом шесть принципов, увенчивая их всех одним бессмертным духом. В оккультизме каждое квалифицированное изменение сознания предоставляет человеку новый аспект, и если он распространяется и становится частью живого и действующего Эго, ему может быть дано (и дается) специальное имя, отличающее человека, находящегося в этом особенном состоянии, от человека, который помещает себя в иное состояние.

Х. Это именно то, что очень трудно понять.

М. Напротив, это кажется мне очень легким с тех пор, как я поняла важную идею, то есть то, что человек действует на этом или ином плане сознания в точном соответствии со своим ментальным и духовным состоянием. Но таков материализм нашего века, что чем больше мы объясняем, тем меньше люди становятся способны понимать то, что мы говорим. Можете разделять телесное существо на три главных аспекта, если хотите; но хотя вы делаете из него чистое животное, вы не можете сделать его меньше. Возьмите свое объективное тело; чувственный принцип в нем — который только немого выше, чем инстинктивный элемент в животном — или витальную элементарную душу; и то, что помещает его столь неизмеримо дальше и выше животного — то есть, его сознающую душу, или "дух". И если мы возьмем эти три группы, или характерные сущности, и перераспределим их в соответствии с оккультным учением, то что же мы получим?

Прежде всего, Дух (в смысле Абсолюта, и таким образом неделимого ВСЕГО), или Атма. Так как его нельзя ни поместить где-либо, ни обусловить чем-то в рамках философии, потому что он является просто тем, что ЕСТЬ в Вечности, и так как ВСЕ не может отсутствовать даже в наимельчайшей геометрической или математической точке материальной вселенной или субстанции, его на самом деле не следует называть "человеческим" принципом в общем смысле. Лучше сказать, что это та точка в метафизическом Пространстве, которую человеческая Монада и ее носитель-человек занимает в течение каждой жизни. Эта точка столь же воображаема, как и сам человек, и на самом деле является иллюзией, или майей; но для самих себя и для других личных эго мы являемся реальностью в течение этого припадка иллюзорности, называемого жизнью, и мы должны принимать во внимание самих себя — по крайней мере в нашем собственном воображении, если даже другие не делают этого. Для того, чтобы сделать это более понятным для человеческого интеллекта и решения всех человеческих тайн, оккультизм называет его седьмым принципом, синтезом шести, и предлагает его в качестве носителя для Духовной Души, Буддхи. Последнее скрывает тайну, которая никогда не давалась каким-либо людям, за исключением связанных вечным обещанием чел, по крайней мере тем, кому можно безопасно доверять. Без сомнения, было бы меньше путаницы, если бы об этом только лишь говорили; но так как его непосредственно связывают с силой продвижения чьей-либо пары, сознательно и произвольно, и так как этот дар, подобно "кольцу Гигеи", может оказаться фатальным для людей в целом и для его обладателя в особенности, его тщательно оберегали. Только адепты, которые были испытаны и никогда не могли в чем-то нуждаться, обладали всеми ключами мистерий... Пусть мы избегнем разногласий и, таким образом, останемся верными "принципам". Божественная душа, или Буддхи, — это Носитель Духа. Вместе эти два являются одним, безличным и безатрибутным (конечно, на этом плане), и создают два духовных "принципа". Если мы перейдем к Человеческой Душе (манас людей), каждый согласится с тем, что интеллект человека, по крайней мере, дуален: например, высокоразумный человек вряд ли станет человеком со слабо развитым умом; высокоинтеллектуальный и духовный человек отделен целой пропастью от тупого, глупого и материального, если не сказать, мыслящего как животное, человека. Почему тогда такой человек не может характеризоваться двумя "принципами", или, скорее, двумя аспектами? Каждый человек содержит в себе эти два принципа, один из которых более активен, чем другой, и в очень редких случаях один из них полностью приостанавливает свое развитие; тогда он, так сказать, парализуется силой и преобладанием другого аспекта в течение жизни человека. Таким образом, существует то, что мы мы называем двумя принципами, или аспектами Манаса, высшим и низшим; первый, или мыслящее, сознающее Эго, испытывает притяжение в направлении Духовной Души (Буддхи); и последний, или инстинктивный принцип, стремится к Каме, вместилищу животных желаний и страстей в человеке. Таким образом, мы объяснили четыре "принципа"; три последние являются: (1) "Пара", которую мы согласились называть Протеевой, или Пластической Душой; носитель (2) жизненного принципа; и (3) физическое тело. Конечно, никакой физиолог или биолог не примет эти принципы и не сможет понять их. И, вероятно, поэтому никто из них до сих пор не понимает функций селезенки, физического носителя Протеевой Пары, или функций некоторого органа на правой стороне человека, вместилища вышеназванных желаний, или не знает кое-чего о шишковидных железах, которые мы описываем как мозолистые железы, содержащих мелкие песчинки, и которые являются ключом к высшему и божественному сознанию в человеке — его всевластному, духовному и всепроникающему разуму. Этот на первый взгляд бесполезный придаток представляет собой маятник, который, как только заводится часовой механизм внутреннего человека, переносит духовное видение эго на высшие планы восприятия, где горизонт, открывающийся перед ним, становится почти безграничным...

Х. Но научные материалисты утверждают, что после смерти человека ничего не остается; что человеческое тело просто разрушается на составляющие его элементы, и что то, что мы называем душой — это просто временное самосознание, создаваемое как совместный продукт органического поведения, который испарится как пар. Не является ли странным это утверждение?

М. Не совсем странным, как мне кажется. Если они говорят, что самосознание исчезает вместе с телом, в этом их случае они просто произносят неосознанное предсказание. Ибо если они твердо убеждены в том, что они заявляют, никакое сознание после жизни невозможно для них.

Х. Но если человеческое самосознание как правило переживает смерть, то почему могут быть исключения?

М. В фундаментальном законе духовного мира, который бессмертен, невозможны никакие исключения. Но существуют правила для тех, кто видит, и для тех, кто предпочитает оставаться слепым.

Х. Совершенно верно, я понимаю. Существует искажение зрения у слепого человека, который отрицает существование солнца потому, что не может видеть его. Но после смерти его духовные глаза заставят его видеть?

М. Они не заставят его, и он не будет ничего видеть. Предварительно отрицая посмертное существование в течение этой жизни, он не будет способен ощутить его. Его духовные чувства, развитие которых было заторможено, не смогут развиться после смерти, и он останется слепым. Когда вы утверждаете, что он должен видеть нечто, вы очевидно имеете ввиду одно, а я другое. Вы говорите о духе из Духа, об огне из Огня, — короче, об Атма, — и смешиваете ее с человеческой душой — Манасом... Вы не понимаете меня, и позвольте мне попробовать объяснить это. Суть вашего вопроса состоит в том, чтобы понять, каким образом возможно в случае отъявленного материалиста полное исчезновение самосознания и самовосприятия после смерти? Не так ли? Я говорю: Это возможно. Ибо, твердо веря в нашу Эзотерическую Доктрину, которая рассматривает Посмертный период времени, или интервал между двумя жизнями или рождениями, как просто промежуточное состояние, я говорю: — Длится ли этот интервал между двумя актами иллюзорной драмы жизни один год или миллион лет, это посмертное состояние может, не нарушая какого-либо фундаментального закона, оказаться таким же состоянием, как у человека, находящегося в смертельном обмороке.

Х. Но если вы сказали сейчас, что фундаментальные законы посмертного состояния не допускает исключений, как же это может быть?

М. Я и не сказала, что они допускают исключения. Но духовный закон продолжения приложим только к тем вещам, которые действительно существуют. Для того, кто прочитал и понял Мундака-упанишаду и Сара-веданту, все это становится ясно. Я должна сказать больше: достаточно понять то, что мы обозначаем как Буддхи и дуальность Манаса, чтобы иметь ясное понимание того, почему человек может не обладать самосознанием, сохраняющимся после смерти: потому что Манас, в своем низшем аспекте, является вместилищем земного разума, и поэтому может предоставить лишь такое восприятие Вселенной, которое базируется на основе этого разума, а не на нашем духовном видении. В нашей эзотерической школе говорят, что между Буддхи и Манасом, или Ишварой и Праджней,2 на самом деле не больше разницы, чем между лесом и его деревьями, озером и его водой, — как учит Мундака. Одно или сотни деревьев, умерших от утраты жизненных сил или от вырывания с корнем, не способны воспрепятствовать тому, что лес все же будет оставаться лесом. Разрушение или посмертная смерть одной личности, исчезающей из длинной серии, не будет причиной даже малейшего изменения в Духовном божественном эго, и оно всегда останется тем же самым Эго. Только, вместо переживания Девахана, оно должно будет немедленно перевоплотиться.

Х. Но, как я это понимаю, эго-Буддхи представляет здесь равным образом и лес, и личные разумы деревьев. И если Буддхи бессмертно, как же может то, что сходно с ним, то есть Манас-тайджаси,3 полностью утрачивать свое сознание вплоть до дня нового воплощения? Я не могу понять этого.

М. Вы не можете сделать этого, потому что смешиваете абстрактное представление целого с его обусловленными изменениями формы; и поэтому вы смешиваете Манас-тайджаси, Буддхический свет человеческой души, с последней, т. е. плотской душой. Помните, что если можно сказать о Буддхи, что оно безусловно бессмертно, то же самое не может быть сказано о Манасе, и еще меньше — о тайджаси, который является атрибутом. Никакое посмертное сознание или Манас-Тайджаси не может существовать отдельно от Буддхи, божественной души, потому что первый (Манас) — это, в своем низшем аспекте, характерный атрибут земной индивидуальности, и второй (тайджаси) идентичен с первым, и что это тот же самый Манас, только со светом Буддхи, отраженным от него. В свою очередь, Буддхи могло бы оставаться лишь как безличный дух без того элемента, который он заимствует из человеческой души, которая обусловливает и делает из него в этой иллюзорной Вселенной нечто как бы отдельное от универсальной души в течение всего периода цикла инкарнации. Правильнее было бы сказать, что Буддхи-Манас не может ни умереть, ни утратить составляющее его самосознание в Вечности или воспоминание о своих предыдущих воплощениях, в которых оба — то есть духовная и человеческая души, были тесно связаны друг с другом. Но это не так в случае материалиста, чья человеческая душа не только ничего не получает от божественной души, но даже отказывается признавать ее существование. Вы вряд ли сможете приложить эту аксиому к атрибутам и характерным чертам человеческой души, ибо это было бы все равно, что сказать, что поскольку ваша божественная душа бессмертна, румянец вашей щеки должен быть также бессмертен; хотя этот румянец, как и тайджаси, или духовное излучение, — это просто преходящий феномен.

Х. Правильно ли я понял ваши слова, что мы не должны смешивать в наших умах ноумен с феноменом, причину со следствием?

М. Я говорю так и повторяю, что, ограничиваясь одним Манасом или человеческой душой, излучение самого тайджаси становится не более, чем вопросом времени; потому что бессмертие и сознание после смерти становится для земной индивидуальности человека просто обусловленным атрибутом, так как они полностью зависят от условий и верований, создаваемых самой человеческой душой в течение жизни его тела. Карма действует непрестанно; мы пожинаем в нашей последующей жизни только те плоды, которые мы сами посеяли, или скорее создали, в течение нашего земного существования.

Х. Но если мое эго, после разрушения моего тела, может погрузиться в состояние полной бессознательности, то где же будет наказание за грехи моей прошлой жизни?

М. Наша философия учит, что кармическое воздаяние постигает эго только в последующем воплощении. После смерти оно получает только воздаяние за незаслуженные страдания, которые оно претерпело в течение только что прошедшего существования.4 Наказание в полной мере, которое бывает после смерти, даже для материалистов состоит таким образом в отсутствии всякого вознаграждения и в полной потере осознаваемого блаженства и покоя. Карма — это дитя земного эго, плод деятельности дерева, представляющего собой видимую всем объективную личность, а также плод всех мыслей и даже побуждений духовного "Я"; помимо этого, карма — это также нежная мать, которая залечивает раны, причиненные ей в предыдущей жизни, прежде чем она начнет мучить это эго, нанося ему новые раны. Если можно сказать, что в жизни смертного человека не бывает ментального или физического страдания, которое не являлось бы плодом и следствием некоторых грехов в этом или предыдущем существовании, и с другой стороны, поскольку он не хранит ни малейшего воспоминания об этом в своей теперешней жизни и чувствует себя не заслуживающим такого наказания, но искренне верит, что он страдает не по своей собственной вине, — то одного этого абсолютно достаточно, чтобы дать право человеческой душе на полное утешение, покой и блаженство в своем посмертном существовании. Смерть всегда приходит к нашим духовным эго как освободитель и друг. Для материалиста, который невзирая на свой материализм был неплохим человеком, интервал между двумя жизнями будет похож на ненарушаемый мирный сон ребенка, или полностью лишенный сновидений, или со снами, о которых он не имеет ясного представления. Для верующего это будет сон, столь же живой, как сама жизнь, полный реальных видений и блаженства. Что касается дурного и грубого человека, будь он материалистом или кем-нибудь другим, он немедленно переродится и будет страдать на земле, как в аду. Возможность вхождения в Авичи — это исключительно редкое явление.

Х. Насколько я помню, последовательные инкарнации Сутратмы5 уподобляются в некоторых Упанишадах жизни человека, периодически колеблющейся между сном и бодрствованием. Это не кажется мне очень ясным, и я объясню вам, почему. Для человека, который пробуждается, начинается новый день. Но сам человек остается тем же самым, душевно и телесно, каким он был за день до того; тогда как при каждом новом перерождении происходит полное изменение не только его внешней оболочки, пола и личности, но даже его ментальных и психических способностей. Таким образом, это уподобление не кажется совершенно правильным. Человек, встающий ото сна, совершенно ясно помнит, что он делал вчера, позавчера и даже несколько месяцев и лет назад. Но никто из нас не имеет ни малейшего воспоминания о предшествующей жизни или о каком-либо факте или событии, связанном с ней... Я могу забыть утром, что я видел во сне этой ночью, но все же я знаю, что спал, и имею уверенность, что я был живым во время сна; но какое воспоминание имею я о своем последнем перерождении? Как вы можете согласовать все это?

М. Все же некоторые люди действительно помнят о своих последних перерождениях. Это то, что архаты называют Самма-Самбуддха, или знанием о целой серии последовательных перерождений.

Х. Но такие простые смертные, как мы, которые не достигли Самма-Самбуддха, как могли бы понять это уподобление?

М. При помощи изучения этого вопроса и попыток более правильного понимания особенностей трех состояний сна. Сон — это общий и неизменный закон, которому подчиняется как человек, так и животные, но существуют разные виды сна, и еще более разнообразный набор сновидений и видений.

Х. Пусть так. Но это уводит нас от предмета нашего разговора. Давайте вернемся к материалисту, который не отрицая сны, что он конечно вряд ли смог бы сделать, тем не менее отрицает бессмертие в общем, и сохранение его собственной индивидуальности — в особенности.

М. Материалист прав по меньшей мере в одном, ибо для того, у кого нет внутреннего восприятия и веры, невозможно и бессмертие. Для того, чтобы жить в мире сознания, человек прежде всего должен верить в такую жизнь во время своего земного существования. На этих двух афоризмах Тайной Науки построена вся философия посмертного сознания и бессмертия души. Эго получает всегда по своим заслугам. После разрушения тела, для него наступает или период совершенно ясного сознания, или состояния хаотических сновидения, или же сон, полностью лишенный сновидений и неотличимый от уничтожения; и это — три состояния сознания. Физиологи видят причину сновидений и видений в той бессознательной подготовке к ним, которая происходит во время бодрствования; почему нельзя признать то же самое в отношении сновидений после смерти? Я повторяю, что смерть — это сон. После того, как начинается умирание, перед духовными глазами души происходит представление, соответствующее тому, что было бессознательно создано заранее нами самими; практическое доведение до конца правильных верований или иллюзий, которые мы создали сами. Последователь методистской церкви будет методистом, мусульманин — мусульманином, конечно, лишь на время, — в совершенном иллюзорном рае, созданном каждым человеком. Таковы посмертные плоды дерева жизни. Естественно, что наша вера в бессмертие сознания или отсутствие такой веры неспособны повлиять на безусловную реальность самого этого факта, поскольку он существует; но вера или неверие в бессмертие, касающееся продолжения существование или исчезновение отдельных сущностей, — не могут не повлиять на каждую из этих сущностей. Ну как, начинаете вы понимать это?

Х. Я думаю, что да. Материалист, не верящий во что-либо, в чем он не может быть убежден при помощи своих пяти органов чувств или научных доводов, и отрицающий любые духовные проявления, принимает жизнь как единственное, что обладает сознанием. Таким образом, в соответствии с их верой, с ними произойдет именно это. Они утратят свои личные эго и погрузятся в сон без сновидений вплоть до нового пробуждения. Так ли это?

М. Почти так. Вспомним универсальное эзотерическое учение о двух формах сознательного бытия: земном и духовном. Последнее должно рассматриваться как реальное исходя из того факта, что это область вечной, неизменной, бессмертной причины всего; тогда как перевоплощающееся эго переодевается в новые одежды, совершенно непохожие на то, что было в предыдущем воплощении, в которых все, кроме духовного прототипа, осуждено на столь глубокое изменение, что за ним не остается никакого следа.

Х. Стоп!.. Может ли сознание моих земных эго погибнуть не только на время, как сознание материалиста, но и в такой степени, чтобы не оставить никакого следа?

М. Согласно учению, оно должно погибнуть, и во всей своей полноте, — все, за исключением того принципа, который, объединившись с монадой, становится таким образом чисто духовной и неподверженной разрушению сущностью, единой с ним в Вечности. Но в случае несомненного материалиста, в личном "Я" которого нет никакого отражения Буддхи, — как же он может перенести в бесконечность хотя бы одну частицу этой земной личности? Ваше духовное "Я" является бессмертным; но из вашего теперешнего эго оно может перенести в посмертное существование лишь то, что достойно бессмертия, а именно, лишь аромат цветка, который скосила смерть.

Х. Хорошо, а что же с цветком, земным "Я"?

М. Цветок, как и все прошлые и будущие цветы, которые распускаются и погибают, и снова будут расцветать на материнском растении, то есть Сутратме, как и все дети одного корня Буддхи, обратится в прах. Ваше теперешнее "Я", как вы сами знаете, это не то тело, которое сейчас сидит передо мной, и не то, что я бы назвала Манас-Сутратма, но — Сутратма-Буддхи.

Х. Но это вовсе не объясняет мне, почему вы называете жизнь после смерти бессмертной, бесконечной и реальной, а земную жизнь — просто призраком или иллюзией, так как даже эта посмертная жизнь имеет границы, хотя и гораздо более широкие, чем у земной жизни.

М. Без сомнения. Духовное эго человека движется в Вечности как маятник, в часах жизни и смерти. Но, если эти часы, отмечающие периоды земной и духовной жизни, ограничены в своей длительности, и если само число таких стадий между сном и бодрствованием, иллюзией и реальностью, имеет свое начало и свой конец в Вечности, то духовный "пилигрим", напротив, является вечным. Поэтому часы его посмертной жизни, — когда лишенный тела, он стоит лицом к лицу с истиной, а не иллюзией своих временных земных существований во время того странствия, которое мы называем "циклом перерождений", — являет собой единственную реальность по нашим представлениям. Такие интервалы не мешают эго, находящемуся в процессе самосовершенствования, неуклонно, хотя и постепенно и медленно, следовать по пути, ведущему к его последней трансформации, когда это эго достигнет своей цели и станет божественным ВСЕМ. Эти интервалы и стадии помогают движению к этому конечному результату, вместо того, чтобы мешать ему; и без таких ограниченных во времени интервалов божественное эго никогда не достигло бы своей конечной цели. Это эго является актером, а его многочисленные и разнообразные инкарнации — теми ролями, которые он играет. Будете ли вы называть эти роли, вместе с их костюмами, индивидуальностью самого актера? Подобно этому актеру, эго вынуждено играть в течение Цикла Необходимости вплоть до порога Пара-нирваны много ролей, и в том числе — неприятных для него. Но как пчела собирает мед с каждого цветка, оставляя его затем, как пищу для червей, так же поступает и наша духовная индивидуальность, назовем ли мы ее Сутратма или эго. С каждой земной личности, в которую карма заставляет ее переродиться, она собирает нектар, состоящий лишь из духовных качеств и самосознаний, и объединяет их всех в единое целое, которое возникает из "куколки", как победоносный Дхьян Чохан. И тем хуже для тех земных личностей, от которых она не может собрать ничего. Такие личности наверняка не смогут сознательно продолжить свое земное существование.

Х. Таким образом, отсюда следует, что для земной личности бессмертие все же условно. Не является ли тогда само бессмертие обусловленным?

М. Вовсе нет. Однако, оно не может иметь отношения к несуществующему. Ибо для всего, что существует как Сат и постоянно стремится к Сат, бессмертие и Вечность являются абсолютами. Материя — это противоположный полюс духа, и оба они представляют собой единое. Сущность всего этого, т.е. Дух, Сила и Материя, или они трое в единстве, не имеет ни конца, ни начала; но форма, приобретаемая этим тройным единством во время его инкарнации, его внешность — это, конечно, лишь иллюзия наших личных представлений. Таким образом нам следует называть существование после смерти единственно реальным, в то время как земную жизнь, включающую земную индивидуальность, рассматривать как фантом царства иллюзий.

Х. Но почему же в таком случае не называть, наоборот, сон реальностью, а пробуждение — иллюзией?

М. Потому что мы используем это выражение, чтобы помочь пониманию вопроса, и с точки зрения земных представлений оно вполне корректно.

Х. Тем не менее, я не могу понять. Если будущая жизнь основывается на справедливости и является справедливым воздаянием за все наши земные страдания, то в случае материалистов, многие из которых совершенно честные и милосердные люди, от их личности не должно остаться ничего, кроме остатков увядших цветов!

М. Никто никогда не говорил этого. Никакой материалист, если он хороший человек, пусть даже и неверующий, не может навсегда умереть во всей полноте своей духовной индивидуальности. То, что было сказано, — это что сознание какой-нибудь жизни может исчезнуть полностью или частично; в случае последовательного материалиста, никакого следа этой неверующей личности не останется в сериях перерождений.

Х. Но для эго это не является уничтожением?

М. Конечно, нет. Некто может спать мертвым сном в течение железнодорожного путешествия, пропустить одну или несколько станций без малейшего воспоминания или осознавания их, проснуться на какой-то станции и продолжить путешествие, вспоминая другие пункты остановки вплоть до конца своего путешествия, когда его цель будет достигнута. Нами были упомянуты три вида снов: без сновидений, с хаотическими сновидениями, и со сновидениями столь реальными, что для спящего человека его сны становятся полной реальностью. Если вы верите в последний, почему вы не можете поверить в первый? Состояние, которое человек получит после смерти, соответствует тому, во что он верит и чего он ожидает. Тот, кто не ожидает жизни после смерти, получит абсолютную пустоту, доходящую до полного исчезновения в интервале между двумя перерождениями. Это как раз выполнение той программы, о которой мы говорили, и которая создается самим материалистом. Но, как вы говорите, существуют разнообразные виды материалистов. Безнравственный эгоист, который никогда не пролил ни одной слезы о ком-то, кроме себя самого, тем самым добавляя к своему неверию еще и полное безразличие ко всему миру, должен навсегда оставить на пороге смерти свою индивидуальность. Его индивидуальность не имеет симпатии к окружающему миру, и поэтому ему нечем прицепиться к нити Сутратмы, и всякая связь между ними рвется с последним дыханием. Для такого материалиста не будет Деваханического состояния, и Сутратма немедленно переродится. Но тот материалист, который не заблуждался ни в чем, кроме своего неверия, проспит лишь одну станцию. Кроме того, наступит время, когда экс-материалист почувствует себя в Вечности и вероятно раскается, что он отнял хотя бы один день, или станцию, от вечной жизни.

Х. Все же, не будет ли более правильно сказать, что смерть — это рождение в новую жизнь, или еще одно возвращение к порогу вечности?

М. Можно, если хотите. Но только помните, что рождения различны, и что есть рождения "мертворожденных" существ, которые являются ошибками. Кроме того, в связи с вашими установившимися западными идеями о материальной жизни, слова "живущий" и "существующий" совершенно неприложимы к чисто субъективному состоянию посмертного существования. Именно благодаря таким идеям, — кроме как у некоторых философов, которых мало кто читает и которые сами не могут представить отчетливую картину этого, — все ваши представления о жизни и смерти в конце концов становятся столь ограниченными. С одной стороны, они приводили к грубому материализму, а с другой, к все еще материальным представлениям о другой жизни, которые спиритуалисты отразили в своем Саммерлэнде. Там души людей едят, пьют и вступают в браки и живут в Раю почти столь же чувственном, как Рай Мухаммеда, но даже еще менее философичном. Не лучше и обычная концепция необразованных христиан, но они еще более материальны, насколько это возможно. Что касается почти бестелесных ангелов, медных труб, золотых арф, улиц райских городов, мощеных драгоценностями, а также адского пламени, то все это выглядит как сцена из рождественской пантомимы. Ваши трудности понимания обусловлены именно этими узкими представлениями. И как раз потому, что жизнь бестелесной души, обладая всей живостью и реальностью, как в некоторых сновидениях, лишена какой-либо грубой объективной формы земной жизни, восточные философы сравнивали ее с видениями во время сна.

_______________________
1 Более подробно это изложено в "Тайной Доктрине".

2 Ишвара — это коллективное сознание проявленного божества, Брахмы, то есть коллективное сознание Воинства Дхьян Чоханов; и Праджня — это их индивидуальная мудрость.

3 Тайджаси означает испускающего свет вследствие единства с Буддхи Манаса, человека, светящегося благодаря излучению божественной души. Поэтому Манас-тайджаси может быть определен как излучающий разум; человеческий рассудок светившийся благодаря свету духа; и Буддхи-Манас — это представление божественной суммы человеческого интеллекта и самосознания.

4 Некоторые теософы возражали против этой фразы, но это — слова Учителей, и значение, придаваемое слову "незаслуженные", таково, как оно дается выше. В "Брошюре T. И. О." No 6 была использована фраза, впоследствии подвергнутая критике в "Люцифере", которая намеревалась выразить ту же самую идею. Однако, она была неудобной по своей форме и открытой для прямой критики; но по существу идея была в том, что люди часто страдают от последствий действий, совершенных другими людьми — и за эти страдания они конечно заслуживают компенсации. Если справедливо говорить, что все, что с нами случается, не может быть вызвано ничем, кроме кармы, — или прямым, или косвенным следствием причины, — было бы большой ошибкой полагать, что злые или добрые случаи происходят с нами только благодаря нашей личной карме (см. далее).

5 Наш бессмертный принцип перевоплощения вместе с манасическими воспоминаниями о предыдущих жизнях, называется Сутратма, что буквально означает Нить-Душу, поскольку длинные серии человеческих жизней, нанизанных на одну и ту же нить, подобны жемчужинам. Манас должен стать тайджаси, излучающим, прежде чем он сможет "повиснуть" на Сутратме, как жемчужина на своей нити, и обрести полное и абсолютное восприятие самого себя в Вечности. Как говорилось выше, слишком близкая связь человеческой души с земным разумом приводит к полной утрате этого излучения.

"Люцифер", январь 1889 г.
http://emm.chat.ru/tainposm.htm

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №5  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:38 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е. П. Блаватская

ДУХОВНЫЙ РОСТ

Известные строки Кристины Розетти —

Неужто каждый виток пути всегда тяжел?
Да, весь путь до конца.
Продлится ль поход мой весь долгий день?
Сутра до самой ночи, мой друг.
(«В гору», строки 1-4)

— похожи на краткое изложение жизни тех, кто действительно вступил на путь, ведущий к высшему. Какие бы расхождения ни обнаруживались в различных изложениях эзотерического учения, поскольку в каждую эпоху оно приобретало новое одеяние, отличное от предыдущего и по цвету, и по фактуре, все же в каждом из них мы находим полнейшее согласие по одному вопросу — о дороге к духовному развитию. Единственное незыблемое правило было обязательно для неофита всегда, как и сейчас, — полное подчинение низшей природы высшей. От Вед и Упанишад до недавно опубликованного «Света на Пути», просмотрев священные книги всех рас и культов, мы находим лишь один-единственный путь — трудный, болезненный, мучительный, благодаря которому человек может обрести истинную духовную интуицию. И как же может быть иначе, если все религии и все философии являются лишь вариантами первого учения Единой Мудрости, сообщенного людям Планетарным Духом в начале цикла?

Мы всегда говорили, что истинным адептом, развитым человеком нужно стать — его нельзя сделать. Поэтому этот процесс связан с ростом через эволюцию, а это неизбежно включает определенные страдания.

открыть спойлер
Основная причина страданий состоит в нашем вечном поиске постоянного в непостоянном, и не только в поиске, но и в таком образе действий, как будто мы уже нашли неизменное в мире, единственным определенным качеством которого, каковое мы можем с уверенностью назвать, является постоянное изменение, и всегда, стоит только подумать, что мы крепко ухватились за нечто неизменное, оно тут же изменяется прямо у нас в руках, и это приводит к страданиям.

Далее, идея роста включает также идею распада, внутренний человек должен постоянно прорываться через заключающую его оболочку, или оправу, и это разрывание также неизбежно сопровождается страданием, не физическим, но умственным, интеллектуальным.

Вот так это происходит в течение нашей жизни; постигающее нас несчастье мы всегда считаем самым тяжким из тех, какие вообще могут случиться, — оно всегда таково, что мы чувствуем, что вряд ли его выдержим. Если же посмотреть на него с более отстраненной точки зрения, то мы увидим, что пытаемся прорваться через свою оболочку в самой уязвимой ее точке и что наше развитие, чтобы стать подлинным развитием, а не суммой ряда ненормально развивающихся частей, должно происходить целиком равномерно, подобно тому, как растет тело ребенка, — не сначала голова, затем руки, а потом, возможно, нос, а во всех направлениях одновременно, постоянно и неуловимо. Человеческая склонность — развивать каждую часть отдельно, забывая в это время о других, и каждое сокрушающее страдание вызвано расширением какой-то пренебрегаемой части, а это расширение становится более трудным в результате взращивания чего-то другого.

Зло часто является результатом чрезмерного рвения, и люди всегда пытаются делать слишком много, им недостаточно просто жить, всегда делая только то, что требует ситуация и не более того, они всегда преувеличивают каждое действие и тем самым создают карму, которую нужно будет отрабатывать в будущем рождении.

Одной из самых утонченных форм этого порока является жажда и упование на вознаграждение. Многие из тех, кто зачастую и неосознанно, но всё же подчеркивают свои усилия, лелея надежду на вознаграждение и позволяя ей стать активным фактором своей жизни, тем самым открывая дверь для тревоги, сомнения, страха, уныния, — неудачливы.

Целью искателя духовной мудрости является восхождение на более высокий план бытия; он должен стать новым человеком, во всех отношениях более совершенным, нежели в настоящий момент, и если ему это удастся, соответственно увеличится сила и диапазон его способностей и возможностей, точно так же, как в видимом мире мы находим, что каждая стадия на лестнице эволюции отмечена возрастанием способностей. Именно так адепт наделяется чудесными способностями, которые столь часто описывались, однако необходимо помнить главное — то, что эти силы являются естественными спутниками существования на более высоких планах эволюции, точно так же, как обычные человеческие способности являются естественными спутниками существования на обычном человеческом плане.

Многие, кажется, думают, что адептство — результат не столько полного развития, сколько дополнительного строительства; похоже, они полагают, будто адепт является человеком, который, пройдя определенный курс обучения, предусматривающий четкое соблюдение системы жестких правил, приобретает последовательно одну способность за другою; а когда он обретет определенное количество этих способностей, то немедленно получит звание адепта. Действуя согласно этому ошибочному представлению, они полагают, что первое, что необходимо сделать для достижения адептства, — это приобретение «сил»: большинство пленяют ясновидение и способность выйдя из физического тела путешествовать на расстоянии.

Тем, кто желает обрести такие способности для собственной выгоды, нам сказать нечего — их ждет приговор такой же, как и всех, кто действует ради чисто эгоистических целей. Но есть и такие, кто ошибочно принимает следствие за причину, искренне полагая, будто сверхнормальные способности являются единственным способом духовного продвижения. Такие смотрят на наше Общество всего лишь как на доступное средство, способное дать им возможность получить знания в этом направлении и рассматривая его как род оккультной академии, институт, образованный для обучения мечтающих стать чудотворцами. Несмотря на повторявшиеся протесты и предостережения, во многих умах это мнение, кажется, утвердилось неискоренимо, и они громко выражают свое разочарование, обнаружив, что то, о чем их заранее предупреждали, является истинной правдой и что Общество создано совсем не для того, чтобы проповедовать новые легкие пути овладения «силами», а его единственная миссия — вновь зажечь факел истины, столь надолго погасший для всех, кроме очень немногих, и сохранять сию истину живою посредством создания братского союза человечества — единственной почвы, на которой может вырасти доброе семя. Теософическое Общество действительно стремится ускорить духовный рост каждого человека, находящегося под его влиянием, но методы его такие же, как и у древних риши, а принципы те же, что и у древнейшего ээотеризма; это не раздаточное устройство патентованных средств, составленных из сильнодействующих лекарств, которые ни один честный целитель не решится использовать.

В связи с этим мы хотели бы предостеречь всех наших членов и других искателей духовного знания: остерегайтесь людей, предлагающих научить легким методам получения психических даров; таковые дары (лаукика) действительно сравнительно легко достигаются искусственными способами, но угасают, как только истощается их стимулятор. Истинная способность быть пророком и адептом, сопровождающаяся подлинно психическим развитием (локоттра), будучи достигнутой однажды, не утрачивается никогда.

Похоже, что со времени основания Теософического Общества, пользуясь тем интересом, которое оно вызвало к вопросам психических исследований, возникло множество обществ, стремящихся привлечь в свои ряды через обещания легкого достижения психических сил. В Индии мы долго наблюдали за лжеаскетами разного толка и опасаемся, что в этом направлении содержится новая опасность как здесь, так и в Европе и Америке. Остается надеяться, что никто из наших членов не будет ослеплен блестящими обещаниями и не позволит заблуждающимся мечтателям, а может быть, и преднамеренным обманщикам обмануть себя.

Дабы продемонстрировать реальную необходимость наших протестов и предостережений, можем упомянуть виденные нами недавно копии объявления, данного так называемым «махатмой», вложенные в письмо из Бенареса. Он приглашает «восемь мужчин и женщин, знающих английский язык и какой-либо из индийских диалектов», а в заключение говорит, что «желающим узнать подробности занятий и сумму их оплаты» следует обратиться по его адресу, вложив в конверт почтовые марки!

Перед нами на столе лежит издание «Божественного Поймандра», вышедшее в свет в прошлом году в Англии и содержащее обращение к «теософам, которые, возможно, разочаровались в своих ожиданиях, что Высшая Мудрость свободно раздается индийскими махатмами», с сердечным приглашением присылать свои имена издателю, который «после краткого испытания» будет рад видеть их принятыми в оккультное Братство, где «учат свободно и ничего не скрывая всему, что они сочтут достойным изучения». Достаточно странно, что в упомянутом томе мы находим слова Гермеса Трисмегиста:

«Ибо лишь это, о сын, является единственным путем к Истине, которым шли наши предшественники и на котором они в конце концов достигли блага. Это путь славный и прямой, но тяжелый и трудный для души, пребывающей в теле. ... Потому мы должны осторожно смотреть на людей, которые, пребывая в невежестве, могут быть менее дурны из страха перед тем, что сокрыто и тайно.»
Совершенно верно, что некоторые теософы были весьма разочарованы (не по чьей-то вине, а по своей собственной), ибо мы не предложили им кратчайшего пути к йога-видье, а многие желают практической деятельности. И довольно знаменательно, что сделавшие для Общества меньше всех, громче всех указывают на его ошибки. Итак, почему же эти люди и все наши члены, способные к этому, не принимаются за серьезное изучение месмеризма? Месмеризм был назван ключом к оккультным наукам и обладает тем преимуществом, что предоставляет исключительные возможности, чтобы творить добро для человечества. Если бы мы были в состоянии организовать гомеопатическую аптеку с дополнением в виде месмерического лечения, как это уже было с огромным успехом сделано в Бомбее, мы могли бы внести вклад в становление медицинской науки в этой стране на более прочной основе и принесли бы неоценимую пользу широким слоям населения.

Помимо Бомбея есть и другие наши отделения, проделавшие большую работу в этом направлении, но предстоит неизмеримо больше, чем сделано. Это относится и к другим направлениям работы Общества. Было бы хорошо, если бы члены всех отделений смогли собраться и серьезно посоветоваться о том, какие реальные шаги можно сделать для осуществления целей, провозглашенных Обществом. Слишком часто члены Теософического Общества занимаются лишь поверхностным изучением книг, не делая никакого заметного вклада в его активную работу. Если Общество призвано стать силой, творящей добро и в этой, и в других странах, оно может достичь этого лишь активным сотрудничеством всех его членов, и мы убедительно призываем каждого тщательно продумать, какие направления работы им по силам, а затем серьезно приступить к ее исполнению. Правильная мысль — это хорошо, но одна мысль немногого стоит, если не превращается в действие. В Обществе нет ни одного члена, который не мог бы сделать хоть что-то для дела истины и всеобщего братства; и только от его воли зависит сделать это что-то свершившимся фактом.

Прежде всего мы хотим повторить, что Общество — не питомник для начинающих адептов; Учителя не могут обходить и инструктировать разные отделения по разнообразным вопросам, возникающим в ходе исследовательской работы Общества; отделения должны учиться сами; нужно иметь книги, а знания, заложенные в них, должны применяться на практике — так разовьется уверенность и способность мыслить. Мы настоятельно советуем это, ибо до нас дошли просьбы о том, чтобы каждый лектор, присылающийся в отделения, был практически осведомлен в экспериментальной психологии и ясновидении (т.е. смотрении в магические зеркала и чтении будущего и т.д., и т.п.). Итак, мы считаем, что подобные эксперименты должны проводиться среди самих членов, чтобы представлять какую-то ценность для личного развития или способствовать успехам на их пути «в гору», и потому искренне советуем нашим членам пытаться самим.

«Теософист», май 1885 г
http://www.theosophy.ru/lib/duh-rost.htm

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №6  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:53 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е. П. Блаватская

ДЭВАЧАН

Западная критика и восточная интерпретация

[Статья впервые опубликована в журнале "The Theosophist". Vol. IV, №11 (47), August, 1883, с. 266-272.
По мнению Б.М.Цыркова, эти "Ответы" были получены, как и во многих других случаях, через Е.П.Блаватскую. Отдельные фрагменты текста действительно могли быть написаны ею. В этой связи Учитель Кут Хуми в письме к А.П.Синнетту, доставленном в Лондон примерно в июле 1883 года, говорит: "Снова в который раз была сделана попытка немного рассеять тот густой туман, который я обнаружил в "Дэвачане" м-ра Мэсси. Это будет совместная статья в августовском номере "The Theosophist", к которому я отсылаю мистера Мэсси и Вас".]


Нижеследующий "Меморандум" был написан британским теософом и адресован "чела-мирянину", автору "Эзотерического буддизма". К нему мы приложили три "Ответа", присланных из разных источников, в которых, согласно пожеланию, высказанному в "Меморандуме", прокомментированы все содержащиеся в нем возражения.



МЕМОРАНДУМ

Мне кажется, что причина нашего непонимания кроется в непоследовательности изложения этих учений. Мы постоянно слышим о "грезящих в дэвачане", о "субъективной изолированности" этого состояния, а потом нас упрекают, что мы считаем его "менее реальным", нежели наше нынешнее существование! Рассмотрим вопрос общения друзей в дэвачане. Мы хотим знать, существует ли там какое-нибудь РЕАЛЬНОЕ общение личностей — пятых принципов? "Фрагмент" №4 (мартовский номер "The Theosophist" и Приложение C, с. 136) претендует на снятие завесы с этой темы, но все же не развеивает сомнений. Разумеется, в дэвачане физическое присутствие, служащее для обитателей плотного мира непосредственным и зримым свидетельством взаимодействия, для развоплощенного сознания не имеет реальности. Безусловно, не было необходимости долго останавливаться на этом факте. Нам говорят: "Две развоплощенные души, испытывающие взаимную симпатию, будут каждая по отдельности исчерпывать в дэвачане собственные переживания, делая другую душу соучастницей своего субъективного блаженства. Это будет для них так же реально, как если бы обе они были все еще на Земле". Пока всё понятно; утверждения об истинности и реальности общения кажутся вполне убедительными, хотя, разумеется, сам способ взаимодействия выходит в данное время за пределы нашего земного опыта. Но следующая страница вновь воскрешает наши сомнения. "Тем не менее их личности и тела изолированы друг от друга"*. Что касается телесного контакта — допустим, но как это понять применительно к личности, поскольку именно личностное сознание (пятый принцип) сохраняется в дэвачане? Перед нами два развоплощенных личностных сознания, пребывающих в дэвачане. Они действительно воздействуют друг на друга, чтобы установить подлинную связь, или просто одна личность представляет в своем воображении другую и принимает этот образ за реальность, в то время как другая личность ничего не ведает о подобном факте? Я вовсе не "делаю противоречивых заявлений", когда не соглашаюсь с тем, что такое "общение" не является реальным, что это "просто сновидение", поскольку я могу представить себе реальную взаимосвязь, осознаваемую обеими сторонами, оказывающую действительное воздействие и вызывающую ответную реакцию, которая не относится "только к общению на физическом плане".

открыть спойлер
____________
* Если мы правильно поняли смысл этого возражения, то оно вызвано просто ошибкой. Достаточно поставить союз "или" между двумя словами, и тогда станет ясно, что термин личное означает тут "телесное", "относящееся к внешней оболочке". Следует ли тогда подразумевать под ним ментальный аспект личности?

Задан вопрос: "...какое иное истинно дружеское общение, кроме чисто идеалистического, описанного выше, возможно между двумя субъективными сущностями, которые даже менее материальны, чем эфирная тень физического тела — маяви-рупа?" Истинное общение предполагает взаимные действия и ответные сознательные реакции, которые не нуждаются в каком-либо посредничестве физического тела. Вы должны действительно влиять на меня, и я должен знать, что в этом смысле (в наиреальнейшем из всех) Вы находитесь со мною и наоборот. Всё не отвечающее этим требованиям, любой всплеск моего субъективного сознания, посредством которого передо мною встает Ваш образ, не вызванный каким-то Вашим действием или мыслью и не соответствующий им, будет только сновидением, и значит, я "обманут природой", если меня заставили поверить в то, что не является фактом. Мы хотим знать, но не можем уяснить этого из Ваших учений, является ли дэвачан состоянием, соответствующим нашему бодрствованию на Земле, или сну со сновидениями? Первое мы называем реальностью, а последнее — вымыслом.
Наши сомнения вызваны в основном следующим утверждением: "Человек, который испытывал наибольшее счастье исключительно от проявления чувства привязанности (что бывает с немногими из нас — достаточно того, что нежные чувства являются основным элементом нашей возвышенной радости), в дэвачане не будет ощущать отсутствия никого из тех, кого он или она любили. Тут же может возникнуть вопрос: а как быть в случае, если кто-то из числа обожаемых лиц не достоин пребывания в дэвачане, что тогда? Наш ответ прост: это не имеет значения. Для человека, который их любит, они будут там". А затем правильно указывается, что нет ничего абсолютно реального в том, что мы считаем объективным здесь, на Земле — все относительно. "Для попавших в дэвачан все окружение будет таким же истинным, как для нас — наши земные реалии". Но не будут же отрицать, что здесь существует реальное общение между личностями, хотя осуществляемое очень несовершенными и по существу нереальными способами? Ваши тело и голос, которые я вижу и слышу, так же как мои тело и органы чувств — это просто феномены, по меньшей мере, такие же нереальные для духовного сознания, как нереальны для нас духи, не воспринимаемые нами. Но Вы и я — не плод воображения. Между нами происходит настоящее общение. Разумеется, наше взаимодействие крайне несовершенно и очень поверхностно: с помощью наших нынешних органов распознавания я воспринимаю только символ Вашего присутствия. Всё же это абсолютно правдивый образ, насколько это возможно, и Вы на самом деле разговариваете со мной, когда я слышу Вас. И мне вовсе не кажется, что я слышу Вас, отсутствующего или не существующего вовсе. Но если в дэвачане я могу реалистично представить присутствие и живое общение с кем-то, кого там нет, какая у меня гарантия, что я действительно контактирую с тем, кто находится там? На самом ли деле я осуществляю такую связь в любом случае? Или каждая личность, полностью изолированная, просто грезит и воображает себя в окружении собеседников: Вы придумываете меня, я — Вас, даже если мы оба фактически находимся в одинаковом состоянии и могли бы действительно составить друг другу компанию? И опять же, как для постигшего суть Дэвачана в земной жизни — например, для Вас или меня, — могут быть возможны такие сновидения? Мы бы все время прекрасно осознавали, что это всего-навсего сон, и тогда он утратил бы свою кажущуюся правдивость — и мы бы фактически бодрствовали. Я бы знал, что мой друг, которого я оставил на Земле, все еще находится там, и то, что я воспринимаю рядом с собою, это не он сам, а лишь его субъективный образ, созданный мною. Я знал бы это потому, что изучал доктрину о дэвачане, и потому, что "для состояния дэвачана характерно продолжение наших размышлений в заданном направлении", как Вы мне недавно объяснили*.

____________
* См. "Ответ II".

Мне кажется, из всего этого можно сделать один вывод, в правильности которого я хотел бы убедиться. Вероятно, для обитателей дэвачана, о котором мы мыслим здесь как о возможном будущем состоянии, он предстает фактически существующим в данное время. Предположим, Вы находитесь в дэвачане, а я — на физическом плане. Разумеется, я, будучи человеком, имею лишь объективное земное сознание. Но моя высшая личность, пусть пока еще не объясненная в терминах моего объективного сознания, может все это время иметь собственное субъективное сознание — то, в которое я войду и с которым я буду отождествлять себя в дэвачане. И возможно, в дэвачане Вы контактируете с моим высшим субъективным сознанием. Таким образом, Вы, вероятно, узнаете о моих лучших качествах, обо всем во мне, что наиболее родственно Вашему дэвачаническому сознанию. Однако это доступно только пятому принципу, способному подняться до дэвачанического состояния.
Конечно, я хотел бы спросить еще о многом, но не буду испытывать Ваше терпение.

30 апреля 1883 г.



Ответ I

РЕАЛЬНОСТЬ И НЕРЕАЛЬНОСТЬ



Полное осознание того, что "Я есть Брахма",
избавляет от ложных явлений, порожденных невежеством...
Знай, что в действительности не существует
ничего, кроме Брахмы. А если появляется что-то еще,
то это — "обманчивый мираж".

Шанкарачарья, "Атмабодха" ("Знание Души").

"Непонимание" возникает скорее вследствие ложного толкования смысла некоторых терминов, нежели из-за "непоследовательности изложения". Европеец, решивший изучать оккультную философию, не ознакомившись с особенностями мышления и передачи мыслей ее последователей, рискует навсегда втянуться в порочный круг. Прежде всего, ему необходимо познакомиться с эзотерическим аспектом основополагающих понятий — Дух, Материя, Сила и Пространство, с фундаментальными и аксиоматичными теориями о Реальности и Нереальности, о Форме и Бесформенности (рупа и арупа), о сне и бодрствовании*. Особенно основательно — или, по крайней мере, в общих чертах — он должен изучить различие между "объективными" и "субъективными" восприятиями органов чувств живого человека, а также их преломление психическим аппаратом развоплощенного существа (обитателя дэвачана). Ему не помогут возражения вроде того, что "способ общения там не поддается изучению с помощью нашего нынешнего опыта"; иными словами, что человек не в состоянии понять свои дэвачанические чувства или восприятия, пока не попадет туда. Но поскольку развоплощенная индивидуальность идентична по своей природе высшей триаде живого человека, высвободившейся в процессе само-эволюции под действием полного развития сознания и тренированной воли, то адепт может посредством этой триады постигать все дэвачанические состояния; живя жизнью своего ментального тела, испытывая обычные чувства, он одновременно способен давать отчет своим сверхчувственным ощущениям и приносить на Землю память о них, не искаженных майей, а следовательно — не вызывающих сомнений. Для этого, разумеется, необходимо допустить существование такой lusus naturae, как "адепт", на что, возможно, и согласятся возражающие для продолжения спора. Следующим необходимым условием является непозволительность оскорбительного для адепта сопоставления силы восприятия его триады во время выхода из физического тела с восприятием полуосвободившейся монады оцепеневшей сомнамбулы или медиума, бросающего сонные взгляды на "небесные тайны". И менее всего уместна оценка этой силы с помощью расплывчатых представлений физического ума (каким бы образованным и метафизическим он ни был), оперирующего лишь дедуктивными и индуктивными выводами, извлеченными из обычной земной деятельности.

____________
* Философия веданты, как и оккультизм, учит, что наша монада во время жизни на Земле, будучи по сути триадой (седьмой, шестой и пятый принципы), имеет три состояния, помимо состояния чистого мышления: бодрствование, сон со сновидениями и сушупти, т.е. сон без сновидений — с точки зрения земных представлений; а с позиций оккультизма это реальная, подлинная жизнь души. Когда человек либо крепко спит и не видит снов, либо находится в состоянии транса, триада (дух, душа и ум) полностью сливается с Параматмой — Высшей вселенской душой.

Несмотря на уверенность начинающих европейских оккультистов, полагающих, что они переросли свои прежние суеверия, они обязаны пройти специальный курс изучения своеобразия азиатского мышления, чтобы правильно улавливать смысл восточных выражений. Иначе говоря, они, возможно, и поднялись над своими традиционными представлениями, но ровно настолько, чтобы оценить их критически, однако не так высоко, чтобы безошибочно судить о "непоследовательности" или последовательности высказываний восточных мыслителей. Важно также помнить о различиях в выразительных средствах разных языков. Для примера можно привести высказывания одного азиата, путешествовавшего по Европе. В ответ на просьбу сравнить христианство с буддизмом он сказал: "Для этого понадобится указатель или словарь, поскольку в нем (христианстве) отсутствуют как понятия, содержащиеся в наших словах, так и слова, выражающие наши понятия". Каждая попытка с помощью скудного языка европейской науки и метафизики объяснить оккультные доктрины начинающим оккультистам, не знакомым с нашей терминологией, скорее всего приведет к катастрофическим недоразумениям, несмотря на благие намерения с обеих сторон. Бесспорно, такое выражение, как "реальная жизнь во сне", может показаться противоречивым с точки зрения дуалиста, верящего в вечное и обособленное существование индивидуальной души как чего-то отличного от Высшей души, Параматмы, и провозглашающего реальность (личностного) Бога.

Вполне естественно, что западный мыслитель, ведущий свои рассуждения совсем в другом направлении, выразил бы недоумение, услышав, что жизнь в дэвачане является "реальностью", хотя это и сон, в то время как земная жизнь — это только "проплывающее сновидение", принимаемое за действительность. Разумеется, профессор Бальфур Стюарт, каким бы великим физиком он ни был, не поймет восточных философов, поскольку его гипотеза о невидимой Вселенной, все его предпосылки и выводы построены на эмфатическом предположении о реальном существовании личностного Бога, личностного Творца и личностного нравственного Управителя Вселенной. Нас не поймут также ни мусульманский философ с его двумя вечностями — азль, не имеющей начала, и абд, у которой есть начало, но нет конца; ни христианин, исчисляющий начало (!) вечности для каждого человека с того момента, когда личностный Бог вдыхает персональную душу в персональное тело. Все трое перечисленных согласятся признать полную обоснованность доктрины о жизни в дэвачане, только сделав над собою величайшее усилие.

Когда слово "субъективный" употребляется применительно к состоянию изолированности обитателя дэвачана, оно означает не предельно возможное представление о субъективности, а ту его степень, которая доступна пониманию западного, не восточного, склада ума. Для жителя Востока субъективным является всё, что ускользает от восприятия наших органов чувств.* Но оккультист предполагает существование шкалы субъективности, которая по мере удаления от иллюзорной земной объективности постепенно восходит ко все большей реальности: вершина ее Реальности — Парабрахм.

____________
* Из этого видно, что слово "субъективный" понимается тут в ином смысле, нежели обычно в русском языке. Правильнее было бы сказать "субъектный", т.е. противоположность "объектному" — предметному, ощущаемому чувствами, а не являющийся чьим-то личным представлением. — прим. ред.

Но прежде чем говорить, что дэвачан — это "лишь сон", надо условиться относительно определения феномена сновидений. Имеет ли память какое-либо отношение к ним? Некоторые физиологи уверяют, что да: сонные фантазии, будучи основанными на дремлющей памяти*, в большинстве случаев определяются и развиваются функциональной деятельностью какого-либо внутреннего органа, "возбуждение которого активизирует часть мозга, имеющую с этим органом специфическую связь".

____________
* Похоже, что один из парадоксов современной физиологии заключается в том, что "чем надежнее и великолепнее становится память, тем она более бессознательна". (См. H.Maudsley "Body and Mind", London: Macmillan & Co., 1870.)

В ответ на это оккультист, отвесив вежливый поклон современной науке, отвечает, что есть сновидения — и сновидения. Что существует различие между сновидениями, порожденными внешними физиологическими причинами, и теми, которые воздействуют и в свою очередь порождают сверхчувственные восприятия и эмоции. Что он подразделяет сны на феноменальные и ноуменальные и проводит между ними разграничение; что, более того, физиолог совершенно не в состоянии понять элементарное строение развоплощенного Эго — а следовательно, природу его "сновидений". На это есть свои причины, одну из которых следует выделить особо; физиолог a priori отрицает ВОЛЮ — главный и неотъемлемый фактор внутреннего человека. Он отказывается признать ее отдельно от определенных актов волеизъявления и заявляет, что ему известно только последнее, рассматриваемое просто как реакция или желание проявления энергии вовне после... "сложных взаимодействий и сочетаний идей в ганглиях полушарий головного мозга". Следовательно, физиолог вынужден был бы сразу отвергнуть возможность существования сознания — без памяти; а обитатель дэвачана — не имеющий ни органов, ни сенсорных ганглий, ни центров "обучения", ни даже "идиотских центров"*, ни нервных клеток — естественно, не может обладать тем, что физиологи подразумевают под памятью. Освобожденное от личностных ощущений манаса дэвачаническое сознание, безусловно, должно стать вселенским или абсолютным, без прошлого и будущего, обе эти временные перспективы сливаются в едином вечном НАСТОЯЩЕМ — но только для пут персонального Эго. Но даже последнее, отделившись от своих физических органов, не может обладать подобной памятью, как уверяет нас профессор Гексли, который считает ее детищем "сенсигенных молекул" мозга — тех молекул, которые, будучи порождением ощущений, сохраняются после исчезновения оных и образуют, как нам говорят, физиологическую основу памяти и, следовательно, канву всех сновидений. Какое отношение имеют эти молекулы к атомам эфира, воздействующим на духовное сознание монады во время ее блаженства, полностью зависящего от прочности ее связи с сущностью личностного Эго!

____________
* Термин, предложенный профессором Модсли.

Нас спрашивают: какова природа дэвачанической грезы и как оккультисты объясняют сновидения всё еще воплощенного человека? С точки зрения западной науки, сновидение — это череда мыслей, связанных действиями, или, вернее, "состояний", которые только воображаются реальными. С другой стороны, непосвященный метафизик дает ему свое экзотерическое толкование, рассматривая его как переход чувства из тьмы к свету, то есть как пробуждение духовного сознания. Но оккультист — зная, что духовный разум, принадлежащий к области незыблемого, не может per se спать или даже находиться в сонном состоянии, а всегда пребывает в "свете" Реальности — заявляет, что во время сна манас (вместилище физического и личностного интеллекта) получает возможность (в результате того, что кама, ВОЛЯ, то есть покрывающая его оболочка, обретя полную свободу своих сознательных действий благодаря волеизъявлению, пребывавшему дотоле в пассивном и бессознательном состоянии из-за временной утраты активности сенсорных центров) воспринимать ту реальность субъективного мира, которая была скрыта от него в часы бодрствования. Эта действительность не становится менее реальной из-за того, что после пробуждения "сенсигенные молекулы" и "необученные центры" вносят неразбериху в воспоминания или даже память о ней при маявическом свете нашей жизни. Но участие манаса в дэвачаническом блаженстве не увеличивает, а, наоборот, уменьшает реальность, которая предстала бы перед монадой, освободись она полностью от его присутствия. Это блаженство есть результат саккаядиттхи1, заблуждения или "ереси индивидуальности", той ереси, которая вместе с аттавадической2 цепью причин необходима для будущего рождения монады. Именно это приводит оккультиста к тому, чтобы считать связь или "общение" между двумя развоплощёнными существами в дэвачане — насколько бы это ни было реальнее жизни — иллюзией, и всего лишь "сном" с его точки зрения, и говорить о них так; а то, что его критик (с каким бы сожалением он это ни делал) назвал бы снами, "интерлюдиями, порождаемыми фантазией", в понимании оккультиста есть просто проблески Реальности.

Рассмотрим пример этого. Сын теряет горячо любимого отца. В своих снах он может видеть его, разговаривать с ним и на протяжении сновидения чувствовать себя таким же счастливым и не осознающим смерть отца, как если бы тот был жив. После пробуждения он с сожалением обнаруживает, что это был всего лишь сон, который не может продолжаться вечно. Прав ли он, считая так? Оккультист говорит, что он ошибается. Ему просто неведомо, что — в силу того, что его дух, состоящий из того же вещества и имеющий ту же природу, что и дух его отца (как, впрочем, и все духи), и обладающий врожденной способностью взаимного притяжения и ассимиляции, усиленной в данном случае отцовской и сыновней любовью их личностных Эго, — они на самом деле никогда не разлучались друг с другом, ибо смерть бессильна разорвать психические узы, созданные чистою духовною любовью. В этом конкретном примере "сновидение" было реальностью, а реальность — майей, ложной видимостью, порожденной авидьей (невежеством). Таким образом, правильнее было бы назвать "сновидением" или "иллюзией" ложные представления сына во время бодрствования, нежели давать такое определение реальному контакту. Что же происходило в действительности? Спиритуалист сказал бы, что "дух отца спустился на Землю для общения с духом сына в безмолвные часы сна". Оккультист возразит: "Нет, не так; строго говоря, ни дух отца не спускается, ни триада сына не возносится". Центр дэвачанической активности не может быть локализован — это опять-таки авидья. Для монад, даже когда они соединены с пятью конечными кошами (оболочками или принципами), не существует ни пространства, ни времени; будучи рассеянными, они вездесущи. В высшем аспекте развития манас является дравьей — вечной "субстанцией", как и буддхи — духовная душа; а объединившись с душою, манас становится духовным само-сознанием, которое есть викара (продукт) своего первоначального "породителя" — буддхи*. До тех пор, пока, в результате безнадёжного смешения и переплетения со своими низшими танматрами3, он не утрачивает способности объединяться с буддхи, он от него неотделим. Так высшая человеческая триада, притянутая родством душ к тем триадам, которых она любит сильнее всего, будет всегда связана с ними и будет наслаждаться их присутствием после смерти так же, как и при жизни. В этом ей будет помогать манас в своем высшем аспекте самосознания, полностью разъединенный с антахкараной** по причине ненадобности канала внутреннего органа физического восприятия. Следовательно, взаимодействие реально и подлинно.

____________
* Только когда Эго превращается в эго-изм (неправильно толкуемый как независимое существование) и порождает, пять танматр, тогда манас считается махабхутическим и конечным, т.к. он связан с аханкарой — личностной "Я-творящей" способностью. Следовательно, манас и вечен, и невечен: вечен по атомической природе (параману-рупа) и конечен (карья-рупа), когда соединен в виде дуады с камой (волеизъявлением) — производным более низкого порядка.
** Антахкарана есть канал сообщения между душой и телом, полностью разъединенный с первою: он существует в теле, принадлежит ему и умирает вместе с ним. — Ред. англ. изд.


Наш критик сомневается, можно ли назвать такой контакт "настоящим". Он хочет знать, "действительно ли влияют друг на друга" две развоплощенные сущности или "личность всего лишь воображает присутствие другой"; в таком случае о подобном общении "другая личность (воплощенная или развоплощенная) фактически не будет даже подозревать". Исходя из своего сомнения, он уверяет, что нельзя расценивать как "противоречие" его возражение против признания подобного "общения" подлинным, ибо это "просто сновидение", а также его заявление, что он "может представить реальную связь (осознаваемую с обеих сторон и оказывающую истинное воздействие и ответную реакцию), которая не относится только к обоюдным контактам физических форм". Если он на самом деле может это сделать, тогда в чем заключается сложность, на которую он сетует? После истолкования истинного смысла, вкладываемого оккультистами в такие слова, как "сновидение", "реальность" и "нереальность", какие еще препятствия остаются на пути к пониманию этой специфической доктрины? В свою очередь, можно спросить нашего критика: как он определит, что это действительно сознательное взаимодействие двух сторон, пока он не оценит своеобразную (ему пока еще незнакомую) мыслительную реакцию и взаимосвязь между этими двумя сущностями? (Сия ответная реакция является не причудливой гипотезой, а известным научным фактом, сообщаемым при посвящении, хотя современная наука ничего о нем не знает, а некоторые метафизики в лице спиритуалистов имеют о нем смутное представление*.) Или он в качестве альтернативы наделяет дух человеческими свойствами, как это ошибочно делают спиритуалисты? Наш критик только что сказал, что "способ взаимодействия не из числа тех, что мы (он) можем в настоящее время постичь опытным путем". Какой же вид взаимного общения доступен его пониманию?

____________
* Он демонстрируется оккультистам тем фактом, что двое адептов, разделенных сотнями миль, выйдя из физических тел каждый в месте своего нахождения и оставив свои астральные тела (низший манас и волю — каму) присматривать за ними, могут где-то встретиться, беседовать и даже воспринимать друг друга на протяжении нескольких часов так, как если бы оба они были личностями в своих физических телах, хотя у них в это время отсутствуют даже маяви-рупы.

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №7  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:54 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Ответ II

ЖИЗНЬ В СНОВИДЕНИЯХ



В Приложении, упомянутом во "Фрагменте" №6 (мартовский выпуск "The Theosophist"), нет никаких противоречий. Правильно понятое в свете наших доктрин содержание Приложения C (с. 136) дает все обещанные разъяснения и не оставляет места для сомнений, хотя в самом "Фрагменте", пожалуй, имеется несколько выражений, которые могут ввести в заблуждение, однако исключительно тех, кто не обратил должного внимания на предшествующие абзацы. Например: "Любовь — созидательная сила — поместила живой образ их (любимых) перед личностной душою, страстно мечтающей об их присутствии, и этот образ никогда не исчезнет". Неправильно употреблять термин "личностная душа" применительно к монаде. "Личностная, животная душа" является, как уже было сказано, пятым принципом и не может находиться в дэвачане; наивысшим доступным для нее на Земле состоянием является самадхи. Вместе с монадой в дэвачан отправляется только ее суть, дабы служить ей основной тональностью или фоном, на котором будут проходить события и разворачиваться жизнь-сновидение; личность же её, reliquiae, являясь "шелухой", отбросами, остается в виде элементария, который со временем распадается и исчезает. То, что находится в дэвачане, является персоной (маской), не в большей степени, чем запах розы — самим цветком. Роза увядает и превращается в горстку пыли: аромат же ее никогда не исчезнет и может быть вызван в памяти и восстановлен спустя столетия. Правильно истолкованное, это предложение может быть прочитано так: "Любовь поместила... перед Духовной душою их живой образ, пропитавшийся теперь сутью личности и переставший, таким образом, быть арупа (бесформенным или, вернее, лишенным любой материи) во время пребывания в дэвачане, и страстно жаждет их присутствия, etc.". Период созревания завершен, Эго одержало победу, родившись заново из старого; новое Эго, прежде чем опять облечься в новую личность, пожнет в одном из состояний в дэвачане или авичи, в зависимости от обстоятельств, результаты тех причин, которые были заложены в его предшествующем рождении, хотя причины и следствия могут находиться далеко друг от друга. Авасьям эва бхоктавьям критам карма субхашабхам*. Несомненно, с точки зрения нашего нынешнего объективного сознания в состоянии бодрствования, дэвачан во всех своих аспектах подобен сну со сновидениями. Тем не менее, он так же реален для самого обитателя дэвачана, как и наше бодрствование — для нас. Следовательно, если нас спрашивают: "Чему соответствует дэвачан — бодрствованию на Земле или сну со сновидениями?", — то ответ будет таким: "Ни одному из этих состояний; он подобен сонному состоянию человека, у которого никогда не бывает пробуждения, если такое существование можно представить. В дэвачане у монады есть только одно состояние сознания, и пока она в нем находится, она не ощущает контраста между состояниями бодрствования и грезы". Другое возражение связано с тем, что если бы обитатель дэвачана был вынужден думать о предмете или человеке как присутствующем рядом с ним, тогда как в действительности их там нет (с позиций общепринятых представлений об объективном восприятии), тогда обитателя дэвачана "природа вводит в заблуждение". Если такое положение вещей действительно имеет место, то его всегда на самом деле "обманывает природа" и предположение, высказанное в вышеупомянутом письме относительно способа общения между обитателем дэвачана и жителем Земли, не спасет его от заблуждения. На минуту отложив в сторону вопрос о характере общения обитателя дэвачана с другой монадой, находящейся либо в дэвачане, либо вне его, исследуем природу его представлений о предметах, и тогда будет легко согласиться с правильностью высказывания, о котором идет речь. Предположим, что Галилей находится в дэвачане, субъективно предаваясь своим любимым интеллектуальным занятиям. Вполне естественно предположить, что в поле зрения его дэвачанического сознания часто будет попадать телескоп и этот обитатель дэвачана будет субъективно направлять его в сторону какой-нибудь планеты. Ясно, что согласно устоявшимся представлениям об объективности, у Галилея нет с собою телескопа и поэтому нельзя утверждать, что ход его мыслей каким-то образом влияет на телескоп, оставленный им в этом мире. Если рассуждения нашего критика правильны, то Галилей "обманут природой", и предположение, на которое ссылались выше, ему никак не поможет.

____________
открыть спойлер
* Плоды с древа поступков — хороши ли они или плохи — непременно должны быть съедены.

Таким образом, снова напрашивается вывод, что неправильно и нелогично считать обитателя Дэвачана "обманутым природой". Понятия типа "заблуждение", "обман", "реальность" всегда относительны. Только путем сопоставления можно определить реальность или иллюзорность конкретного состояния сознания, и эти термины утрачивают всякое значение, поскольку состояние сознания, о котором идет речь, не имеет аналогов. Предположим, что мы признаем правоту живущего на Земле человека, с точки зрения которого дэвачанические переживания являются заблуждением, но что тогда? Нам непонятно, какую пользу можно извлечь из такого умозаключения. Разумеется, на основе вышеприведенных замечаний читатели не должны склоняться к мысли, что сознание обитателя дэвачана не может оказывать воздействия на сознание другой монады, будь она в дэвачане или за его пределами. Что касается обитателя дэвачана, то в любом случае реальность или нереальность его дэвачанических переживаний не зависит от характера общения.

Ясно, что в некоторых случаях сознание одной монады, будь она в дэвачане или еще на Земле, может объединяться с мышлением другой монады, находящейся в дэвачане, и влиять на него. Это будет происходить при наличии между двумя Эго сильной, страстной привязанности, возникшей на почве совместных возвышенных эмоций, либо из общности интеллектуальных или духовных устремлений. Подобно тому как мысли стоящего на расстоянии гипнотизера посредством излучаемой им магнитной энергии передаются его субъекту, который охотно их притягивает, так же и ход рассуждений одного обитателя дэвачана сообщается другому с помощью магнитных, то есть электрических сил, устремившихся к этому другому обитателю дэвачана по причине сильного влечения между этими двумя монадами, особенно когда эти идеи касаются вещей, субъективно связанных со вторым обитателем дэвачана. Однако не следует думать, что в других случаях, когда отсутствуют такие воздействия и ответные реакции, обитатель дэвачана осознает, что его субъективные переживания являются просто иллюзией, поскольку это не так. Уже было показано, что вопрос реальности или нереальности не зависит от способа связи или передачи мыслительной энергии.

Нас спрашивают: "Если те, кого любит обитатель дэвачана, недостойны находиться в дэвачане, что тогда?" Мы отвечаем: "Даже в том случае, когда человек все еще находится на Земле или даже уже страдает в авичи, размышления монады, пребывающей в дэвачане, всё же могут оказать влияние на его монаду при наличии у них большого взаимопонимания, как указывалось выше*. При этом обитатель дэвачана будет оставаться в неведении относительно умственных страданий другого".

____________
* В связи с этим читателям напоминают, что дэвачан и авичи — это не место, а состояние, которое оказывает непосредственное влияние на находящихся в нем и всех остальных только посредством обратного действия.

Если этот мудрый закон природы, никогда не наказывающий невинного за пределами нашего земного мира заблуждений, будет всё также называться "мошенничеством природы" и вызывать возражения на том основании, что это не "истинный символ" присутствия другой личности, тогда самым разумным будет оставить в покое оккультные доктрины и дэвачан. Для таких умов благородные истины о наивысшей цели жизни души навеки останутся книгою за семью печатями. Дэвачан, вместо того чтобы предстать таким, каков он и есть — небесным оазисом, блаженным отдыхом на трудном пути монады к высшей эволюции, — поистине, покажется кульминацией и самою сутью смерти.

Если не тратить время на попытки разглядеть глубинное значение дэвачана, то можно интуитивно почувствовать его логическую необходимость, всем своим естеством, без посторонней помощи, уловить в нем осуществление истинной справедливости, абсолютно согласующейся с гармонией вселенского закона. Мы не усматриваем в возражениях никакого злого умысла, но, если само изложение нашей доктрины (которую мы никого не заставляем принимать) встречает сопротивление со стороны некоторых западных умов, то мы вынуждены напомнить нашим оппонентам, что у них есть свобода выбора. Среди мировых философий последнего периода имеются две (более современные ветви древних учений), в которых "посмертные состояния" описаны ясно и незатейливо, и принятие любой из них будет приветствоваться: в одном случае — миллионами спиритуалистов, в другом — самой уважаемой частью человечества, а именно, цивилизованным западным обществом. Во второй доктрине нет ничего двусмысленного или напоминающего природный обман: обитателям дэвачана, преданным и праведным, щедро обещан невыразимый восторг вечного лицезрения мук грешников в геенне огненной. Мы испытываем настоятельную потребность изложить несколько имеющихся у нас фактов. Поскольку только оккультной философии и буддизму до сих пор не удалось породить своего Тертуллиана4, который мог бы обрисовать для нас общую панораму ортодоксального ада*, то мы не берем на себя смелость удовлетворять запросы на вымысел.

____________
* Вероятно, это намек на вдохновенный монолог Тертуллиана в "De Spectaculis" (гл. XXX). Впав в экстаз от предвкушения удовольствия увидеть всех философов, "подвергавших гонениям имя Христа, горящими в самом страшном адском огне...", этот святоша, отец христианской Церкви, восклицает: "О, как внушительны будут размеры этого зрелища. Как я буду хохотать! Как я буду ликовать! Как я буду торжествовать!"5 и т.д.

Нет такого места пытки для невинного, нет состояния, в котором, под предлогом вознаграждения и необходимости иметь перед собою "правдивые символы", простодушного будут заставлять созерцать или даже осознавать страдания тех, кого он любил. Будь это не так, активное наслаждение самих дхьян чоханов превратилось бы в безбрежный океан желчи при виде подобного зрелища. И Тот, кто повелел: "Пусть падут на меня все грехи и злодеяния, порожденные развращенностью этого испорченного века кали-юги, но пусть спасется мир", — выходит, напрасно изъявлял такое желание и, вероятно, страхам мира видимого предпочел благоговейный ужас мира невидимого. Предположение, будто душа, ускользнувшая с этой планеты, оплетенной сетями зла, где невинный скорбит, а жестокосердный ликует, будет иметь такую же участь даже в столь мирной гавани, как дэвачан, было бы самой безумной, (самой) ужасной мыслью! Но мы утверждаем, что это не так. Блаженство обитателя дэвачана ничем не омрачено, ибо природа позаботилась об этом, даже с риском быть обвиненной в обмане пессимистами этого мира, не способными отличить васту — единую реальность от вишайи — "майи" наших чувств. Весьма заманчиво считать наши самонадеянные представления об объективном и субъективном эталоном определения реальности и нереальности во всей остальной Вселенной, а наш критерий истинности и правдивости — всеобщим мерилом. Если мы станем руководствоваться этими принципами и дальше, то будем вынуждены заподозрить природу в бесконечном плутовстве по отношению не только к человеку, но и к животным. Кто из наших оппонентов, рассматривая факты естествознания и феномены зрения и цветовосприятия, осмелится сказать, что раз муравьи совершенно не способны видеть и различать цвета, как это делают люди (например, для них не существует красного цвета), то, следовательно, они тоже "обмануты природой"? В состав монады не входят ни личность, ни объективность, как они известны нам, и если каким-то чудом живой человек попал бы в область обзора обитателей дэвачана, то он был бы в такой же степени невидим для них, как для физических глаз невидимы элементалы, кишащие в окружающей нас атмосфере.

Еще одна ошибка критика. Похоже, он полагает, что если кто-то знает о субъективности сознания в дэвачане еще в этой жизни, то, оказавшись там, он будет понимать, что такие переживания иллюзорны, и прелести дэвачана потеряют для него всю свою силу. Нет оснований для подобных опасений. Нетрудно уловить ошибочность таких рассуждений. Представим, например, что A, живущий в Лахоре, знает, что его друг B находится в Калькутте. Ему снится, что оба они занимаются различными делами в Бомбее. Известно ли ему в то время, пока он спит, что всё его сновидение — это иллюзия? Как его сознание, ведающее, что его друг находится сейчас в Калькутте, и возвращающееся к нему только при пробуждении, может помочь ему понять обманчивую природу сновидения во время самого сновидения? Даже пережив опыт сновидений неоднократно в течение жизни и понимая, что сновидения в основном иллюзорны, A не будет осознавать, что он видит сон, оказавшись в этом состоянии.

Точно так же человек может испытывать дэвачанические переживания еще при жизни и называть их несбыточной мечтою, возвращаясь в свое обычное состояние объективного сознания и сопоставляя его с тем, что он испытал в дэвачане. Тем не менее, он не будет понимать, что это сновидение, ни при повторном погружении в это состояние, пока он еще жив, ни после смерти, когда попадет в дэвачан. Вышесказанного достаточно, чтобы закрыть тему, даже если бы обсуждаемое состояние являлось "сновидением" в том смысле, который вкладывают в это слово наши оппоненты. Но это не "сновидение" и ни в коем случае не "обман". Такое определение возможно с точки зрения словаря Джонсона, но с позиций факта, не зависящего ни от каких человеческих толкований, и с точки зрения тех, кто немного разбирается в законах, управляющих невидимыми мирами, отношения между монадами реальны, взаимны и действительны в мире субъективности так же, как и в нашем мире обманчивой реальности. Подобные разговоры напоминают давнишний рассказ Цёльнера о жителе двухмерного мира, сомневающемся в истинности явлений, происходящих в трехмерном пространстве.



Ответ III

РАЗЛИЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ ДЭВАЧАНА



Вот самый главный вопрос, с которым сталкивается оккультист азиатского происхождения при виде различных трудностей, встающих на пути европейцев, изучающих эзотерические доктрины и, в частности, учение о дэвачане: чем объяснить их странные фантазии по поводу посмертных состояний? Вполне естественно, что каждый оценивает мыслительные способности другого человека на свой лад и, не без определенных усилий поставив себя на место ближнего, может попытаться посмотреть на вещи его глазами. Взять, к примеру, дэвачан; доктрина о нем является, по-видимому, самой ясной, несмотря на неполноту ее изложения "чела-мирянином". И всё же совершенно очевидно, что она не понята, и этот факт, по моему мнению, следует приписать скорее устоявшимся различиям во взглядах, нежели искажениям ее пересказа. Восточному оккультисту было бы весьма затруднительно даже представить такую фантазию, как у Сведенборга, превращающего ангелов нашего посмертия в "инквизиторов", в обязанности коих входит оценка накопленных душою достоинств и недостатков с помощью физического обследования плотного тела, начиная с кончиков пальцев рук и ног и продвигаясь к центрам! Аналогичное недоумение может вызвать и попытка заставить нас всерьез поверить, будто в оптимистически-идиллическом раю американского образца есть детские ясли, диспут-клубы и законодательные собрания. Похоже, что антропоморфизм пронизывает всю европейскую метафизику. Создается впечатление, что тяжелая десница личностного божества и его служителей сжимает мозг чуть ли не каждого западного мыслителя. И это влияние проявляется если не в одном, так в другом виде. Разве это вопрос о Боге? Вставлен метафизический слайд — и стереоскоп высвечивает перед нами картину Нового Иерусалима с золотыми тротуарами и украшенными жемчугом дверями, с залом для торжественных приемов, троном в форме павлиньего хвоста, с махараджей, министрами, придворными, трубачами, писарями и свитой. Разве обсуждается вопрос взаимодействия между развоплощенными духами? Западный склад ума не в состоянии вообразить такое общение без некоторой доли взаимного осознания объективного присутствия чего-то вроде тела, с помощью которого можно поддерживать задушевную болтовню. Надеюсь, я не обижу наших западных корреспондентов, но, по крайней мере для меня, трудно сделать какие-либо выводы из всего "Меморандума" британского теософа. Каким бы туманным и легковесным ни было его содержание, но всё же в основе своей он материалистичен. Мы бы сказали, что эмбрион, из которого развилась метафизика, имеет библейское происхождение: сквозь переливы его испарины проглядывают башенки Нового Иерусалима.

Разумеется, в азиатских системах тоже много причудливого экзотеризма. Пожалуй, столько же или даже больше, чем в западных; и у наших философов предостаточно пестрых одеяний. Но нас сейчас интересует не внешняя сторона: наш критик делает нападки на метафизические основы и затрагивает эзотерический аспект. Он сталкивается с трудностью примирения понятий "изоляция" (в его осмыслении) и "взаимодействие" (как это понимаем мы). Несмотря на то, что монада не похожа на упавшее с дерева семя, а вездесуща по природе и в субъективном состоянии для нее не существуют факторы времени, пространства и местонахождения, — короче говоря, хотя все ее земные состояния находятся в потенциале и мыслимое сейчас становится немыслимым потом, и наоборот, всё же наш лондонский друг продолжает рассуждать так, словно всё обстоит совсем иначе...

Итак, говоря языком буддизма, есть состояния — и состояния, а также множество степеней дэвачана, и во всех них, несмотря на объективную (для нас) изоляцию, главный герой окружен сонмом актеров, по отношению к которым он создал во время своей только что прожитой земной жизни причины, следствия которых скажутся прежде всего на субъективной ниве дэвачана или авичи, а затем будут использованы для формирования кармы в очередном рождении на объективном (?) плане. Жизнь на Земле является, так сказать, прологом драмы (или, пожалуй, мистерии), разыгрывающейся в рупа- и арупа-локах. Итак, если бы мы сказали, что природа, заботясь об интересах личности и соблюдении законов объективности (понятой экзотерически), "устанавливает истинные отношения" между дэвачаническими главными и второстепенными исполнителями и, вместо того чтобы лишать монады "личностных или телесных" и даже астральных "связей", осуществляет между ними "подлинное общение", как на Земле, — тогда, пожалуй, мы избежали бы появления странных подозрений в "нечестности природы" в дэвачане. С другой стороны, сделай мы такую уступку непродуманным эмоциональным возражениям европейских чела, мы поставили бы перед ними еще более сложную дилемму. Они оказались бы лицом к лицу с концепцией о посмертной вездесущности личности, отбрасывающей западные представления о повсеместности Бога на задворки полного абсурда. Представим на одну минуту дэвачанического отца, дважды женатого и любящего как обеих жен, так и своих детей, в то время как мачеха не любит ни его потомство, ни их мать; между двумя женщинами существуют самые прохладные отношения, чтобы не сказать — настоящая неприязнь. "Истинная связь" и "реальное личностное взаимодействие" (последнее применимо даже к их астральным телам) подразумевают здесь, на земле, наслаждение для отца и раздражение для обеих жен и детей, хотя все они в равной мере достойны дэвачанического блаженства. Теперь снова представьте родную мать в дэвачаническом состоянии, притягивающую к себе сильной любовью своих детей и тем самым лишающую отца его законной доли счастья. Ранее уже отмечалось, что дэвачанический ум способен осуществлять только самые возвышенные мыслительные процессы и ни объекты восприятия физических чувств, ни что-либо вызывающее неудовольствие не может быть им даже осмыслено — иначе дэвачан перемешался бы с авичи, и чувство ничем не омрачаемого блаженства исчезло бы навсегда. Как в этом случае природа должна решить поставленную задачу, не пожертвовав своим долгом в угоду нашим земным критериям объективности и реальности и не скомпрометировав себя в свете наших представлений об истине и честности? С одной стороны, дети вынуждены были бы испытывать двойственные и тройственные чувства ad infinitum — поскольку они тоже могли бы иметь других развоплощенных дэвачанических обожателей, шумно требующих их присутствия рядом с собою, — и тогда либо осуществление вездесущности не будет согласовываться с нашими понятиями об истинном пребывании личности одновременно в разных местах, либо где-нибудь всегда будет кто-то "обманутый природою". Поместить беспорядочно все монады вместе как одно счастливое семейство — пагубно для истины и факта: каждый человек, каким бы незначительным он ни был на Земле, в силу своего нравственного и умственного своеобразия, вырабатывает свои представления о блаженстве и желаниях и, следовательно, имеет право на непреложную потребность в особом, персональном, "изолированном" дэвачане.

До сих пор западные мыслители почти не описывали в своих теориях посмертные состояния выше кама- и рупа-локи или ниже подземного "царства духов". В Приложении D даются намеки на многие состояния и сферы. Даже согласно экзотерической философии буддизма, развоплощенные сущности делятся на три класса: 1) кама-вачара — те, кто еще находятся во власти страстей в кама-локе; 2) рупа-вачара — те, кто перешли в более высокое состояние, но еще сохраняют остатки своей прежней формы в рупа-локе; и 3) арупа-вачара — те, кто стали бесформенными сущностями в арупа-локе самого высшего уровня дэвачана. Всё зависит от степени духовности и устремленности монады. Астральное тело четвертого принципа, называемое камой по причине его неотделимости от кама-локи, всегда испытывает на себе влияние земного магнетизма; и монада должна добиться освобождения от более утонченного, но такого же мощного притяжения своего манаса, прежде чем она сможет достичь, пройдя череду дэвачанических состояний, высших областей арупа. Следовательно, существуют различные категории обитателей дэвачана. В арупа-локе сущности так же субъективны и фактически "даже не столь материальны, как бесплотная тень физического тела — маяви-рупа". И мы утверждаем, что даже там происходит "истинное общение". Но попадают туда, перескочив через низшие ступени, лишь немногие. Есть такие обитатели дэвачана, люди высоких нравственных устоев и добродетелей в земной жизни, которые, влекомые прежними интеллектуальными изысканиями и особенно незаконченной умственной работой, веками пребывают в рупа-локе в состоянии строгой дэвачанической изоляции — в буквальном смысле, поскольку другие люди и любимые родственники вытесняются из их поля зрения этой напряженной и чисто духовною страстью к интеллектуальным исследованиям. В качестве примера состояния наукомании (простите этот неологизм ввиду его выразительности) представьте умирающего Берцелиуса6, последнею мыслью которого было отчаяние, что смерть прерывает его работу. Это танха (инд. тришна) — неудовлетворенное желание, которое должно исчерпать себя, прежде чем сущность сможет перейти в совершенное состояние арупа. В каждом случае создается заготовка в виде последнего самого сильного желания умирающего человека. Ученый, который жил в основном под влиянием манаса и, наслаждаясь развитием своего высшего физического интеллекта, был постоянно поглощен тайнами материальной Вселенной, в силу своих умственных предпочтений будет магнитно удерживать в своем сознании ученых и их работу, влияя на них и испытывая их влияние субъективно (хотя и в манере совершенно отличной от той, что практикуется медиумами и на спиритических сеансах) до тех пор, пока эта энергия не исчерпает себя и влияние буддхи не станет преобладающим. Это правило применимо ко всем видам активности (будь то страсть или нежное чувство), которые запутывают блуждающую монаду (индивидуальность) в сетях отношений в каждом воплощении. Развоплощенец должен постепенно подниматься на новую ступень лестницы бытия от субъективности земной к субъективности абсолютной. И когда это ограниченное дэвачаническое состояние нирваны достигнуто, существо наслаждается им и его живою, хотя и духовною реальностью, пока не завершится эта фаза кармы и физическое влечение к следующей земной жизни не даст о себе знать. Следовательно, в дэвачане существо испытывает на себе влияние и ответно влияет на психическое состояние любого другого существа, связь с которою достаточно прочна, чтобы пережить, как отмечалось выше, очистительное прохождение через низшие посмертные сферы. Их взаимодействие будет восприниматься духовно, но всё же на протяжении всего общения (в его нынешнем понимании западными философами) каждый будет "отделен от остальных". Если вопрошающий сможет представить себе состояние монады в виде чистого духа, как самую субъективную сущность, доступную пониманию, без формы, цвета и веса, величиною с атом; сущность, чьи воспоминания о последней личности (или земной жизни) заимствованы из недавнего союза манаса с пятью низшими принципами, — тогда он сумеет ответить на собственный вопрос. Согласно эзотерической доктрине, эволюция предполагает не уничтожение индивидуального сознания, а его бесконечное расширение. Существо не погибает, а объединяется со вселенскою сущностью, и его сознание становится способным вспоминать сцены из жизни не только одной из своих личностей, воплощавшихся на земле, но и всех тех, что были у него на протяжении кальпы, а затем и эпизоды из жизни любой другой личности. Короче говоря, из конечного сознание превращается в бесконечное. Но это происходит только в конце цикла всех воплощений, в великий день абсолютного Воскрешения. Однако по мере перехода монады из одного воплощения в другое, то есть во время ее прохождения через низшие и дэвачанические сферы с очередным багажом земного опыта, взаимные связи, создаваемые в каждой жизни, должны ослабевать и в конце концов исчезнуть до ее нового рождения. Запись этих связей вечно хранится в акаше, и в каждом воплощении они всегда доступны обозрению существа, развившего свои потенциальные духовные силы до "дхьяны четвертой ступени", — но они уже не имеют власти над ним. Эта власть заканчивается в каждом промежуточном дэвачане между двумя инкарнациями, и когда личностные узы (магнитные или психические, кто как предпочитает их называть), связывавшие обитателя дэвачана с другими существами в прошлой жизни (будь то родственники, друзья или члены семьи), развязываются, он может свободно продвигаться по циклам эволюции. Если бы забвение личных связей не было фактом, то каждое существо путешествовало бы в течение кальпы, обвешанное паутиной прежних связей, с мириадами своих отцов, матерей, сестер, братьев, мужей и т.д., и т.д. из бесчисленных прожитых жизней — это была бы поистине неразбериха! Именно невежественные геоцентрические гипотезы породили все экзотерические теологии с их абсурдными догмами. И более того, именно безграмотная теория о моногенезисе — однократном рождении сущности на земле — сильно затрудняет европейским метафизикам решение загадки нашего существования и препятствует пониманию различий между индивидуальностью монады и ее появлением в последовательности земных воплощений в физическом облике таких совершенно разных личностей. В Европе много знают о весе атомов и химических символах, но имеют смутное представление о дэвачане.



Примечания редакции

1. Саккаядиттхи (санскр.) — иллюзия личности; ошибочное представление, что "Я есмь я" — мужчина или женщина с определенной фамилией, а не неотъемлемая часть целого (словарь Блаватской).

2. Аттавада (пали) — представление о независимом существовании отдельной личности, "грех личности" по словарю Блаватской.

3. Танматры (санскр.) — типы или зачатки пяти стихий, их тонкие сущности, лишенные всех качеств и тождественные свойствам пяти основных — земли, воды, огня, воздуха и эфира; то есть танматры в одном из своих аспектов суть обоняние, вкус, осязание, зрение и слух.

4. Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (ок. 160 — после 220) — известный христианский теолог.

5. ...вдохновенный монолог Тертуллиана... — Неизвестно, какой перевод этого труда Тертуллиана цитируется. Однако в переводе с латыни, сделанном Т.Р.Гловером (T.R. Glover. "Loeb Classical Library", edited by Т.Е.Page. etc., London: Wm. Heinemann, Ltd; New York, G.P.Putnam's Sons, 1931), есть следующий отрывок: "Каким громадным будет это зрелище и каким обширным! Какая сцена вызовет мое удивление, какая — смех, радость и ликование — при виде всех этих царей?.. И судей, которые преследовали имя Иисуса..."

6. Йене Якоб Берцелиус (1779—1848) — шведский химик и минералог.

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №8  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:57 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е. П. Блаватская

ДЕЙСТВИЕ ПСИХИЧЕСКОЕ И НУСИЧЕСКОЕ


I


...Я создал человека справедливым
И праведным, но выбор дал ему:
Стремиться вверх иль вниз;
И силы все эфирные, подобно,
И духи мною созданы, —
Кто верность сохранил, а кто предал.
Воистину, тот устоял кто был достоин,
А тот кто низок был — тот пал...
Милтон, «Потерянный рай», кн. III.

... Предположение, что разум является реальным существом, на которое можно оказывать влияние через мозг и которое само влияет через мозг на тело, — единственное, не противоречащее всем фактам опыта. Джордж Лэдд, «Элементы физиологической психологии»

Внезапно над головами некоторых теософов пронеслись новые веяния, влияния, звучания — «как бы могучий порыв ветра». Идея, вначале неясная, со временем выросла во вполне определённую форму, и сейчас она, похоже, активно работает в умах некоторых членов Теософического Общества. Состоит она в том, что если мы хотим иметь больше обращённых, то те немногие некогда оккультные учения, которые мы собираемся вынести на свет гласности, нужно отныне привести в большее, если не полное, соответствие взглядам современной науки. Нас убеждают, что так называемая эзотерическая* (или покойная эзотерическая) космогония, антропология, этнология, геология, психология и, прежде всего, метафизика, будучи приспособлены так, чтобы делать реверансы современной (т.е. материалистической) мысли, уже не должна будет противоречить (во всяком случае открыто) «научной философии». Под последней, как мы полагаем, понимают фундаментальные и общепринятые взгляды крупных немецких школ, или взгляды Герберта Спенсера и некоторых других английских звёзд меньшей величины, и не только их, но и выводы, сделанные оттуда их более или менее обученными учениками.

открыть спойлер
__________
* Мы говорим «так называемая», поскольку ничто из уже высказано публично или в печати не может больше называться эзотерическим.


Поистине, это предприятие значительное и полностью согласующееся с политикой средневековых казуистов, которые искажали истину или даже подавляли её, если она входила в противоречие с божественным откровением. Излишне говорить, что от этого компромисса мы отказываемся. Вполне возможно — нет, очевидно и почти неизбежно, — что «ошибки, совершаемые» при изложении таких сложных метафизических учений как содержащиеся в восточном оккультизме, должны быть «нередкими и зачастую важными». Но в этом случае всё подобное прослеживаемо к толкователям, а не к самой системе. Такие ошибки следует исправлять властью той же самой доктрины, проверяя учениями, выросшими на богатой и надёжной почве гупта-видьи, а не умозрениями, которые сегодня процветают, чтобы завтра умереть, на зыбучих песках современных научных догадок, особенно в том, что касается психологии и ментальных явлений. Держась нашего девиза, «Нет религии выше истины», мы самым решительным образом отказываемся потворствовать физической науке. И всё же, мы можем сказать так: если бы так называемые точные науки ограничили свою деятельность лишь царством физической природы; если бы они занимались исключительно хирургией, химией (в законных её пределах) и физиологией (насколько это касается строения нашего физического тела), тогда оккультисты были бы первыми, кто попытался бы помочь современным наукам, несмотря на все их заблуждения и ошибки. Но раз уж переступая через границы материальной природы, физиологи современной «анималистической»* школы претендуют на то, чтобы разбираться с высшими функциями и явлениями ума (и заявляют об этом с позиции авторитета), говоря, что тщательный анализ приводит их к твёрдому убеждению, что человек является свободным деятелем не большей степени, чем животное, и намного менее ответственен, — тогда оккультист имеет гораздо большее право протестовать, чем рядовой современный «идеалист». А оккультист утверждает, что никакой материалист, который лишь предубежденный и в лучшем случае односторонний свидетель, не может быть авторитетом в вопросах ментальной физиологии, или, как это сейчас ими называется, в вопросах физиологии души. Такое слово как «физиология» не приложимо к слову «душа», если только под «душой» не подразумевать низший, психический ум или то, что у человека (соответственно совершенству его мозга) развивается в интеллект, а у животных — в высший инстинкт. Но поскольку великий Чарлз Дарвин учил, что «наши идеи — это животные движения органа чувств», то для современного физиолога становится возможным всё.

Так что к большому огорчению наших научно ориентированных членов, долг «Люцифера» — в том, чтобы показать, в какой ссоре мы находимся с точными науками, или, скажем, как далеко заключения этой науки отходят от истины и фактов. Под «наукой» мы подразумеваем, конечно, большинство учёных; и мы рады сообщить, что лучшее меньшинство их — на нашей стороне, по крайней мере в том, что касается свободной воли человека и нематериальности ума. Исследование «физиологии» души, Воли в человеке и его высшего сознания никогда не может быть сведено в систему общих идей и выражено краткими формулами — это возможно не в большей степени, чем можно решить загадки психологии материальной природы путем анализа одних лишь её физических проявлений. Специального органа воли не существует; равно как и основа деятельности самосознания — не физическая.

«Но если поставить вопрос о физической основе для процессов самосознания, то на него нельзя дать ответа или даже сделать предположение. По самой своей природе это удивительное действие ума, в котором он распознаёт себя как субъекта своих собственных состояний, не может иметь аналогичного или соответствующего материального субстрата. Невозможно указать какой-либо физиологический процесс, представляющий это объединяющее действие; более того, даже невозможно вообразить, как описание любого из таких процессов можно привести в понятное соотношение с этой уникальной умственной силой».**
__________
* «Анимализм» — полностью подходящее слово (кто бы ни придумал его), в отличие от термина «анимизм», который м-р Тайлор применил по отношению ко всем «низшим расам» человечества, верящим, что душа есть определённо отдельная сущность. Он считает, что слова psyche, pneuma, animus, spiritus, и т. д. принадлежат к разряду суеверий, характерных для «низших стадий культуры». Профессор А. Бэйн шутливо определил все эти различия как «множественность душ» и «двойной материализм». Это весьма любопытно, поскольку учёный автор «Разума и тела» говорит пренебрежительно о «материализме» Дарвина в «Зоономии», откуда Дж. Милл цитирует следующее: «слово идея определяется как «совокупность противоположностей, или конфигурация фибр, которые составляют непосредственно орган чувств» («Mind and Body», с. 190, прим.).
** Джордж Т. Лэдд, профессор философии Йельского университета: «Элементы физиологической психологии» (George T. Ladd, «Elements of Physiological Psychology, etc.», с. 545).


Так что задачу корректного определения сознания можно поставить перед всем конклавом психофизиологов, и они непременно не смогут её разрешить, потому что самосознание принадлежит исключительно человеку и происходит от его «Я» — высшего манаса. Хотя психический элемент (или кама-манас)* является общим для животного и человека (более высокий уровень его развития у последнего связан лишь с более совершенным устройством и более высокой чувствительностью нервных клеток головного мозга), всё же ни один физиолог, даже самый умный, никогда не разрешит загадку человеческого разума в его высшем духовном проявлении, или в его двух аспектах — психическом и нусическом (или манасическом)**. Не понять ему и тонкостей первого, оставаясь на сугубо материальном плане, если только он не знает кое-что об этой двойственности и не готов допустить её существование. Это означает, что ему придётся признать существование у человека как низшего (животного), так и высшего (или божественного) разума, или того, что в оккультизме известно как «личное» и «безличное» «я». Ведь между психическим и нусическим, или между личностью и индивидуальностью существует такая же пропасть, как между Джеком Потрошителем и святым Буддой. И пока физиолог этого не признает, утверждаем мы, он всегда будет забредать в трясину. И мы собираемся это доказать.

__________
* Или то, что каббалисты называют нэфеш, «дыхание жизни».
** Используемое нами санскритское слово манас (ум) предпочтительнее греческого нус, потому что последнее слово, столь несовершенно понятое в философии, не даёт читателю указания на точный смысл.


Как известно всем, большинство наших ученых «Дидимов» отвергают идею свободной воли. Но это проблема, веками занимавшая умы мыслителей, и каждая школа мысли вновь поднимает её, но оставляет, как всегда, нерешенной. Однако современные «психофизиологи», в наибольшей степени вовлеченные в эти философские затруднения и недоумения, уверяют самым самоуверенным и беззастенчивым образом, что разрубили этот гордиев узел раз и навсегда. Чувство свободы воли представляется им ошибкой, иллюзией, «коллективной галлюцинацией человечества». Такое убеждение выводится из принципа, что без мозга не может быть никакой умственной деятельности, а мозга не может быть без тела. А поскольку тело подвержено общим законам материального мира, в котором всё основано на необходимости и в котором отсутствует всякая спонтанность*, то современный психофизиолог волей-неволей должен отрицать и всякую самопроизвольность в человеческих поступках. Например, профессор физиологии из Лозанны А.А. Герцен** заявляет, что признание свободы воли в человеке — это в высшей степени ненаучный абсурд. Вот что говорит этот оракул:

«В этой безграничной физической и химической лаборатории, со всех сторон окружающей человека, органическая жизнь производит лишь небольшую и очень незначительную часть феноменов; и даже в этой незначительной части доля науки, достигшей уровня сознания, является столь мизерной, что было бы абсурдом исключать человека из сферы действия всеобщего закона, признавая за ним субъективную спонтанность действий и свободу воли, которые этому закону противоречат».
__________
* Так было в XIX веке, но с развитием квантовой физики этот постулат теперь тоже может быть поставлен под вопрос. — Прим. ред.
** Работа написана на русском языке. См. Александр Александрович Герцен (1839–1906), «Общая физиология души», Петербург, 1890. — Прим. ред.


Для оккультиста, знающего разницу между психическим и нусическим элементами в человеке, всё это представляется полным мусором, несмотря на то, что в основе его и лежат здравые научные соображения. Ибо, когда автор задает вопрос — не представляют ли психические явления результат действия молекулярного характера, в которое переходит движение по достижении им сенсорных центров, — мы отвечаем, что никогда и не отрицали этот факт. Но какое отношение имеет это к свободе воли? То, что каждое явление в видимой Вселенной связано по своему происхождению с тем или иным движением, — это древняя аксиома оккультизма; не сомневаемся мы и в том, что психофизиолог разошёлся бы с точными науками и вошёл бы в столкновение со всем научным сообществом, если бы допустил, что в какой-то момент времени целый ряд физических явлений может просто исчезнуть в вакууме. Поэтому, когда автор цитируемой выше работы настаивает на том, что сила, о которой он говорит, не исчезает, достигнув высших нервных центров, а преобразуется в другой ряд явлений, скажем, в психические проявления — в мысль, чувство или сознание, в точности как и сама эта психическая сила производит работу физического характера (например, работу мышц), преобразуясь в эту последнюю, — то всё это поддерживается и оккультизмом, поскольку именно он впервые провозгласил, что любая психическая деятельность, от самых низших и до самых высших её проявлений, есть «ничто иное, как движение».

Да, это движение; но не «молекулярное» движение, к каковому выводу пытается склонить нас автор. Движение как ВЕЛИКОЕ ДЫХАНИЕ (см. «Тайную доктрину», т. I) — а следовательно и «звук», сопутствующий ему, — вот что является основой космического движения. Оно безначально и бесконечно; это единая вечная жизнь, основа и генезис субъектной и объектной вселенной, ибо ЖИЗНЬ (или Бытийность) есть источник и начало существования или бытия. Но молекулярное движение — лишь самое низшее и материальное его конечных проявлений. И если всеобщий закон сохранения энергии приводит современную науку к заключению, что психическая деятельность представляет собой лишь особую форму движения, то оккультистов он приводит к тому же заключению, но сверх того и к другим вещам, которые психофизиология полностью упускает из виду. И если последняя только в этом веке открыла, что психическое (можно даже сказать и духовное) действие подчиняется тем же общим и неизменным законам движения, что и любое другое явление, проявленное в предметном царстве Космоса; и что как в органическом, так и в неорганическом (?) мире каждое проявление, будь то сознательное или бессознательное, представляет собою результат совместного действия многих причин, то для оккультной философии это всего лишь азбука её науки. «Весь мир — в сваре; свара же это сам дух» — ЕДИНАЯ ЖИЗНЬ, или движение, как говорят древние книги индусской оккультной философии. «Самый правильный перевод слова „свара“ — поток жизненной волны», — считает автор статьи «Тончайшие силы природы»*, а далее поясняет:

«Именно это волновое движение является причиной эволюции недифференцированной космической материи в дифференцированную вселенную... Откуда же исходит это движение? Это движение — сам дух. Слово атма [мировая душа], используемое в книге [см. ниже], само несёт в себе идею вечного движения, происходя от корня «ат» — вечное движение; и важно отметить, что корень «ат» связан с такими корнями, как «ах» (дышать), будучи просто иной его формой, и «ас» (бытие). Все эти корни в основе своей имеют звук, возникающий при дыхании животных [живых существ]... Первичное течение жизни-волны — это то, что у человека принимает форму непроизвольных движений вдоха и выдоха, производимых легкими, и именно это есть всепроникающий источник эволюции и инволюции вселенной...»
__________
* См. в «Теософисте», vol. IX, февраль 1888 г., с. 275, статью Рама Прасада, президента мийрутского Теософического Общества. В оккультной книге, которую он цитирует, говорится: «Это свара придала форму первым скоплениям различий во вселенной; свара — причина эволюции и инволюции; свара есть сам Бог, или точнее — Великая Сила (Махешвара). Свара — это проявление того воздействия на материю, которое производит сила, известная человеку как „самопознающая сила“ [ментальное и психическое сознание]. Нужно понять, что действие этой силы никогда не прекращается. Это ... неизменное существование», и именно это и есть «движение» с точки зрения ученых, или вселенское Дыхание Жизни у оккультистов.

Вот сколько информации о движении и «сохранении энергии» можно извлечь из древних книг по магии, написанных за века до появления современной индуктивной и точной науки. И разве больше, чем эти книги, может сказать последняя, например, о животном механизме, когда заявляет:

«От видимого атома до небесного тела, затерянного в пространстве, всё подвержено движению... поддерживаемые на определенном расстоянии друг от друга в соответствии с тем движением, которое их оживляет, молекулы представляют постоянные соотношения, утрачиваемые лишь при добавлении или вычитании определенного количества движения.»*
__________
* «Животная машина: перемещение наземное и воздушное», трактат, написанный Э. Ж. Марэем, профессором Французского колледжа и членом Медицинской академии. (E. J. Marey, «La Machine animale: locomotion terrestre et aerienne», Paris, 1873).

Но оккультизм говорит больше, чем это. Признавая в движении на материальном плане и в сохранении энергии два фундаментальных закона (или, скорее, два аспекта одного и того же вездесущего закона — свары), он решительно отрицает, что они имеют какое-то отношение к свободной воле человека, которая относится к совершенно иному плану. Автор «Общей психофизиологии», говоря о своем открытии того, что психическое действие — это всего лишь движение, являющееся результатом действия многих причин, замечает, что раз это так, то не может быть никаких дальнейших дискуссий о спонтанности, то есть о каких-то врожденных внутренних склонностях, создаваемых организмом человека, а затем добавляет, что всё вышеизложенное должно положить конец любым заявлениям о свободе воли! Оккультист отрицает такой вывод. Действительный факт психической (а мы говорим — манасической, или нусической) индивидуальности человека является уже достаточным аргументом против этого предположения; ибо, будь оно верным (то есть под выражению автора, имела бы место коллективная галлюцинации всего человечества в течение веков), то это сделало бы невозможной и «психическую» индивидуальность.

Под последней мы подразумеваем ту самоопределяющую силу, что позволяет человеку преодолевать обстоятельства. Если поместить полдюжины животных одного вида в одни и те же условия, то их действия будут хотя и не идентичны, но всё же очень похожи; если же поместить полдюжины людей в сходные условия, то их поступки будут столь же различны, как и их характеры, то есть их психические индивидуальности. Но если вместо «психики» назвать это высшей Самосознающей Волей, для которой, как психофизиология уже показала, нет какого-либо специального органа, то как же материалисты свяжут её с каким-либо молекулярным движением? Профессор Джордж Лэдд говорит:

«Явления человеческого сознания следует рассматривать не как движение молекул мозга, а скорее как действие какой-то иной формы Реального Существа. Для них необходима основа, отправная точка, отличная по своей природе от фосфорических жиров центральной массы и фиброзных окончаний нервных клеток коры головного мозга. Существо, проявляющееся непосредственно для себя самого в виде феноменов сознания и — опосредованно — для окружающих в виде деятельности тела, как раз и есть Разум [манас]. Именно на его счёт нужно относить все умственные явления как показывающие, каков он есть, через то, что он делает. Так называемые «умственные способности» являются всего лишь навыками поведения, в сознании этого истинного существа. И действительно, мы можем обнаружить, что это существо, именуемое Разумом, ведёт себя по постоянно повторяющимся моделям; потому мы приписываем ему определенные способности. Умственные способности не могут существовать сами по себе ... Они представляют собой исключительно навыки поведения ума в сознании. И сама их классификация возможна лишь при условии признания, что Истинное Существо, именуемое Разумом,* существует, и оно отлично от других реальных существ, известных как физические молекулы мозговой нервной массы.»
Показав, что нужно рассматривать сознание как целое (а это еще одно оккультное утверждение), автор добавляет:

«Таким образом, на основе вышеизложенного мы заключаем: субъектом всех состояний сознания является истинная целостная сущность, называемая Разумом; она имеет нематериальную природу и действует и развивается по своим собственным законам; однако она особым образом связана с некоторыми материальными молекулами и массами, образующими вещество мозга.»**
__________
* Высший манас, или «я» (кшетраджня), — это «Безмолвный Наблюдатель» и добровольная жертва; низший манас — его представитель, поистине деспот и тиран.
** «Элементы физиологической психологии. Трактат об активности и природе разума с физической и экспериментальной точек зрения» (George T. Ladd. «Elements of Physiological Psychology», с. 606 и 613).


Этот «Разум» и есть манас, или, скорее его низшее отражение, которое всякий раз, когда разъединяется с камой, становится проводником высших умственных способностей и является органом свободной воли в физическом человеке. Это предположение новейшей психофизиологии остается, к сожалению, невостребованным, хотя внешняя невозможность примирения существования свободной воли с законом сохранения энергии есть чистой воды заблуждение. Это хорошо продемонстрировано в «Научных письмах» «Элпэя» в критическом обзоре данной работы. Но чтобы доказать это окончательно и закрыть вопрос, не требуется такого высокого вмешательства (высокого, по крайней мере, для нас), как оккультные законы; достаточно лишь немного здравого смысла. Давайте проанализируем этот вопрос беспристрастно.

Один человек, предположительно, учёный, утверждает, что раз «психическое действие подвержено общим и неизменным законам движения, то у человека нет свободной воли». Это продемонстрировал «аналитический метод точных наук», и учёные материалисты постановили «принять резолюцию» о том, что это должно признано их последователями. Однако есть и другие, гораздо более великие учёные, думающие иначе. Например, сэр Уильям Лоуренс, выдающийся хирург, в своих лекциях* заявил, что:

«Доктрина о душе и её отдельном существовании не имеет ничего общего с физиологическими вопросами, а основывается на доказательствах совершенно иного рода. На эти возвышенные истины никогда не пролить свет трудами анатомов и физиологов. Нематериальную и духовную сущность не открыть среди крови и грязи анатомической комнаты.»
__________
* У. Лоуренс, «Лекции по сравнительной анатомии, физиологии, зоологии и естественной истории человека» (W. Lawrence, «Lectures on Comparative Anatomy, Physiology, Zoology, and the Natural History of Man». 8 vol. London, 1848, p. 6).

А теперь давайте исследуем аргументы материалиста, дабы показать, как этот «универсальный растворитель», именуемый аналитическим методом, используется им в данном случае. Автор «Психофизиологии» разлагает психическую деятельность на составные элементы, прослеживая их вплоть до движения, и, не найдя в них ни малейшего следа свободной воли или спонтанности, перескакивает к заключению, что их вообще не существует и что в той психической деятельности, которую он только что расчленил, их обнаружить нельзя. «Не является ли ошибочность такой ненаучной процедуры самоочевидной?» — спрашивает его критик, и затем справедливо доказывает, что:

«Во всяком случае, исходя из точки зрения данного аналитического метода, каждый имеет равное право отрицать любое явление природы от начала и до конца. Ибо, не приведет ли экспериментатора к тому же самому разложение на составные элементы звука и света, тепла и электричества, и других химических процессов, в котором исчезнут все специфические особенности данных элементов, и останется только «вибрация молекул»? Но неизбежно ли отсюда следует, что всё это — тепло, свет, электричество — лишь иллюзии, а не действительные проявления свойств нашего реального мира? Ведь такие особенности не могут быть найдены в отдельных элементах просто потому, что какая-либо часть не содержит всех свойств целого от первого до последнего. Что бы мы сказали о химике, который, разложив воду на составляющие её водород и кислород и не обнаружив в них особых свойств воды, утверждал бы, что вода вообще не существует или что этих компонентов в воде найти нельзя? А что бы вы сказали об историке, который, изучив в отдельности каждую букву из попавшего к нему в руки документа, и убедившись, что каждая буква в отдельности лишена какого-либо смысла, заявил бы, что и весь документ, следовательно, являет собою полную бессмыслицу? И не поступает ли автор «Психофизиологии» подобным образом, когда отрицает у человека наличие свободной воли или спонтанности на том основании, что эта отличительная особенность высшей психической деятельности отсутствует в тех элементах, которые он проанализировал?»
Конечно, нельзя отрицать тот факт, что от отдельного кусочка кирпича, дерева или железа, которые были когда-то частью здания, ныне находящегося в руинах, невозможно ждать того, чтобы они сохранили хотя бы малейшие признаки архитектуры этого здания — во всяком случае, когда их исследует химик; однако на это можно надеяться, если они попадут в руки к психометристу, обладающему такой способностью, которая демонстрирует закон сохранения энергии значительно лучше, чем физическая наука, и показывает его действие не только в мире объектного и материального, но также и на плане субъектного и психического. Если мы захотим проследить происхождение звука на этом плане, мы придем всё к тому же движению и к тому же соотношению сил, которое проявляется и в любом другом феномене. Будет ли физик, который разложит звук на составляющие его вибрации и не сможет найти в них какой-либо гармонии или определенной мелодии, отрицать существование последней? И не доказывает ли это, что аналитический метод, имеющий дело исключительно с элементами, но неспособный исследовать их комбинации, приводит к тому, что физик много говорит о движении, вибрации и тому подобном, но полностью утрачивает представление о гармонии, создаваемой определенными комбинациями движений, или «гармонии вибраций»? Тогда критики правы, обвиняя материалистическую психофизиологию в пренебрежении этой важнейшей разницей. Утверждая, что тщательное наблюдение фактов является нашим долгом при изучении простейших физических явлений, не следует ли требовать этого в гораздо большей степени, когда речь идет о таких сложных и важных вопросах как психическая сила и психические способности? И всё же в большинстве случаев такие существенные различия оказываются вне поля зрения, и аналитический метод применяется весьма произвольным и предвзятым образом. Что же тогда удивительного в том, что низводя психическое действие до составляющих элементов, психофизиолог, лишающий его при этом процессе всех его существенных характеристик, неизбежно его разрушает? Когда же он его разрушил, это лишь логично, что он не может найти того, чего больше не существует. Короче говоря, он забывает (или, скорее, намеренно игнорирует) тот факт, что хотя психические проявления, подобно всем явлениям материального плана, в своем окончательном анализе должны быть соотнесены с миром вибраций («звуком», являющемся субстратом универсальной акаши), всё же по происхождению своему они принадлежат к иному и более высокому миру Гармонии. Элпэй приводит несколько резких и достойных упоминания высказываний, направленных против предположений тех, кого он называет «физико-биологами»:

«Не сознавая своей ошибки, психофизиологи отождествляют составляющие психическую деятельность элементы с самой этой деятельностью, а отсюда и их полученный аналитическим методом вывод, согласно которому наивысшая и наиболее характерная особенность человеческой души — свободная воля, спонтанность — это иллюзия, а не психическая реальность. Но, как мы только что показали, такое отождествление не только не имеет ничего общего с точной наукой, но и просто недопустимо, поскольку оно вступает в столкновение со всеми основными законами логики, вследствие чего все эти так называемые физико-биологические выводы, возникающие в результате упомянутого отождествления, рассеиваются по ветру. Таким образом, прослеживание психического действия до первичного движения никоим образом не доказывает «иллюзорности свободы воли». И так же, как в случае воды, специфическим свойствам которой нельзя отказать в реальности, хотя они и не обнаруживаются в составляющих её газах, так обстоит и со специфической особенностью психического действия: его спонтанность нельзя исключить из психической реальности, хотя этого свойства и не содержится в тех конечных элементах, на которые психофизиолог расчленяет эту деятельность скальпелем своего ума.»
Этот метод является «отличительной чертой современной науки, стремящейся проникнуть в природу объектов своих исследований путем детального описания их развития», — говорит Дж. Лэдд. А автор «Элементов физиологической психологии» добавляет:

«Поистине, универсальный процесс «становления» был почти персонифицирован и обожествлен, чтобы стать основой всякого конечного и конкретного существования... Делаются попытки отнести все виды так называемого развития ума на счёт эволюции мозгового вещества под воздействием чисто физических и механических причин. Такой подход отрицает, что всякая истинная целостная единица, называемая разумом, должна рассматриваться как проходящая процесс развития в соответствии со своими собственными законами... С другой стороны, все попытки объяснить закономерное увеличение сложности и всесторонности ментальных явлений только физической эволюцией мозга, представляются для многих совершенно неприемлемыми. Мы без колебания относим себя именно к таким людям. Те факты опыта, которые показывают соответствие в ходе развития тела и разума, и даже определенную зависимость разума от тела в этом процессе, конечно, нужно признать; однако, они в той же мере совместимы и с другой точкой зрения на развитие ума. Этот другой взгляд имеет то дополнительное преимущество, что он оставляет место для многих других фактов опыта, которые очень трудно примирить с любой материалистической теорией. В целом, история каждого индивидуального опыта требует предположения, что истинная целостная сущность (разум) проходит процесс развития, соотносящийся с изменениями состояния или эволюцией мозга, и всё же, в соответствии со своей собственной природой и своими законами.»*
__________
* «Элементы физиологической психологии», с. 614–616.

Насколько близко это последнее «предположение» науки приближается к учениям оккультной философии, будет показано во второй части этой статьи. А пока завершим эту часть ответом на последнее материалистическое заблуждение, суммировав его в нескольких словах: «Поскольку всякое психическое действие имеет своим субстратом нервные элементы, существование которых постулирует и не может существовать вне этих элементов, и поскольку деятельность нервных элементов есть лишь движение молекул, то нет никакой необходимости придумывать особую психическую силу для объяснения работы нашего мозга. Признание свободной воли заставило бы науку постулировать невидимого волеизъявителя, создающего эту уникальную силу».

Мы соглашаемся, что «нет ни малейшей необходимости» признавать творца этой особой силы или других сил. Да никто и не утверждал такого абсурда. Но есть разница между тем, чтобы творить и тем, чтобы руководить, и второе не предполагает какого-либо создания энергии движения или другой особой энергии. Психический ум (в противоположность манасическому, или нусическому) лишь преобразует энергию «целостной единицы» в соответствии с «её собственной природой и её собственными законами» — по удачному выражению Лэдда. Эта «целостная единица» ничего не создает, а лишь обусловливает естественную корреляцию между физическими и её собственными законами; используя Силу, она определяет её направление, выбирая пути, по которым она будет двигаться, и побуждает её к действию. А поскольку её деятельность своеобразна и независима, она переносит эту энергию из мира дисгармонии в свою собственную сферу гармонии. Не будь она независимой, она не могла бы этого делать. А свобода человеческой воли, как таковая, несомненна и неоспорима. Потому, как уже говорилось выше, речь не о создании какой-либо силы, а только о её направлении. Если моряк у штурвала не создает пар для паровой машины, должны ли мы утверждать, что не он управляет пароходом?

И, если мы отказываемся принимать заблуждения некоторых психо-физиологов как последнее слово науки, разве мы даём этим новые доказательства того, что свобода воли — это галлюцинация? Мы осмеиваем анималистическую идею. И насколько более научно и логично, не говоря уж о том, насколько поэтично и величественно, учение «Катха упанишады», повествующее в виде прекрасной метафоры: «Тело, поистине, — колесница; знай, что разум (или свобода воли) — колесничий; ум (камаманас), поистине, — поводья. Чувства называют конями.» Поистине, даже в не самой важной из «Упанишад», созданных тысячи лет назад, больше точной науки, чем во всём материалистическом бреде современной «физико-биологии» и «психофизиологии», вместе взятых!

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №9  СообщениеДобавлено: 19 фев 2013, 17:59 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
II

...Знание прошлого, настоящего и будущего заключено в кшетраджне (в «Я»).
Из оккультных аксиом

Объяснив, в чём именно и почему мы, как оккультисты, не соглашаемся с материалистической физиологической психологией, теперь мы можем перейти к указанию различий между психической и нусической умственными функциями (последняя из которых вообще не признается официальной наукой).

Более того, мы, теософы, понимаем термины «психический» и «психизм» несколько иначе, чем широкая публика нашего времени, наука и даже теология: последняя придаёт этим терминам смысл, который и наука, и теософия отвергают, тогда как у публики весьма смутное представление о том, что же подразумевается под этими терминами. Для многих разницы между «психическим» и «психологическим» или вообще не существует, или же она крайне незначительна, поскольку оба слова каким-то образом связаны с человеческой душой. Некоторые современные метафизики разумно согласились отделить слово «разум» (пневма) от слова «душа» (психе), приписав первому рациональную, духовную функцию, а второе считая жизненным началом человека, то есть дыханием, которое одушевляет (animate) человека. Однако, если это так, то как же можно отрицать наличие души (anima) у животных? Они не менее, чем люди, наполнены той же жизнью чувств, что названа нефеш во второй главе книги «Бытия». Душа вовсе не синоним разума, и умалишённого никак нельзя назвать «бездушным». Описать, как это делают физиологи, человеческую душу в её взаимоотношениях с чувствами и потребностями, желаниями и страстями, общими для человека и животных, а также с богоподобным интеллектом, обладающим духовными и рациональными способностями, источник которых может быть лишь в сверхчувственном мире, — это значит навсегда набросить на эту проблему покров непроницаемой тайны. Однако в современной науке «психология» и «психизм» касаются лишь состояния нервной системы, а причину умственной деятельности прослеживают исключительно к действию молекул. Высший, нусический, характер разумного начала полностью игнорируется и даже отрицается физиологами и психологами как «суеверие». Психология фактически во многих случаях стала синонимом психиатрии. Поэтому изучающие теософию, вынужденные не соглашаться со всем этим, приняли учение, лежащее в основе освященной веками восточной философии. В чём оно состоит, будет показано далее.

открыть спойлер
Чтобы лучше понять уже приведённые аргументы и те, которые последуют, читателю стоит обратиться к статье «Два аспекта мудрости» в сентябрьском выпуске «Люцифера» для ознакомления с двумя аспектами того, что св. Иаков в своем послании* назвал «земной, бесовской мудростью», и «мудростью, сходящей свыше». В другой нашей статье, «Космический разум» (апрель 1890 г.), также говорится, что древние индусы наделяли сознанием каждую клетку человеческого тела, давая ей имя бога или богини. Говоря об атомах от имени науки и философии, профессор Лэдд называет их в своей книге «сверхчувствительными существами». Оккультизм считает каждый атом** «независимым существом», а каждую клетку — «сознательной единицей». Он разъясняет, что атомы группируются в клетки не ранее, чем последние бывают наделены сознанием, характерным для каждой из них, и свободой воли, позволяющей действовать в пределах законов. И заявления обеих этих редакционных статей не лишены научных свидетельств в свою пользу. И уже не один физиолог наших дней, а несколько, принадлежащих к «золотому меньшинству», быстро приходят к убеждению, что у памяти нет особого «места» в мозгу, то есть специального органа, но что она представлена в каждом органе тела.

«Нет убедительных оснований, чтобы говорить о каком-либо специальном органе, или седалище памяти», — пишет профессор Лэдд. — «На самом деле, каждый орган, каждая область, каждый участок нервной системы имеет свою собственную память».***
__________
* III, 15, 17.
** Одно из имен Брамы — ану, или «атом».
*** «Элементы физиологической психологии», с. 553
.

Так что местоположение памяти находится не там и не здесь, а повсюду по человеческому телу. Помещать её только в мозге — это значит ограничивать и принижать Вселенский Разум и его бесчисленные лучи (манасапутры), которые наполняют каждого разумного смертного. А поскольку мы пишем прежде всего для теософов, нас мало заботят о «психофобические» предрассудки материалистов, которые могут также прочесть это и презрительно фыркнуть при упоминании Вселенского Разума и высших нусических душ людей. Но что же такое память? — спросим мы. «Представление и чувств и образов памяти — это преходящие стадии сознания», — ответят нам. А что такое само сознание? — спросим мы опять. Профессор Лэдд отвечает: «мы не можем дать определения сознания». Таким образом, физиологическая психология предлагает нам удовлетвориться различными, не поддающимися проверке частными определениями сознания, данными различными людьми; и это в «вопросах физиологии мозга, где и эксперты, и новички одинаково невежественны» (согласно точному замечанию упомянутого автора). Гипотеза против гипотезы, так что можно придерживаться учений наших Видящих с не меньшей уверенностью, чем держаться гипотез тех, кто отрицает существование этих провидцев и их мудрость. Тем более что, как говорит тот же ученый, «если метафизика и этика не могут должным образом диктовать свои факты и выводы такой науке, как физиологическая психология ... то эта наука, в свою очередь, не может должным образом навязывать метафизике и этике те заключения, которые она делает относительно факта сознания, выдавая свои мифы и притчи облеченными в надежно установленную историю мозговых процессов».*

__________
* Там же, с. 544.

А поскольку метафизика оккультной физиологии и психологии утверждает, что в смертном человеке есть бессмертная сущность, «божественный разум», или нус, чьим бледным и часто искаженным отражением является то, что называют «умом» и интеллектом человека — фактически существо, отдельное от первого в течение каждого воплощения, — мы говорим, что два источника «памяти» содержатся в этих двух «принципах». Мы различаем их как высший манас (разум, или «я») и кама-манас, то есть разумный, но земной, или физический интеллект человека, заключенный в материи и связанный ею, а потому подверженный её влиянию; первый — всесознающее «Я», которое периодически воплощается (поистине, Слово, ставшее плотью!), оставаясь всегда тем же самым, и второй — отраженный от него «двойник», сменяющийся с каждым новым воплощением, личность, сознающая лишь один жизненный период. Последний «принцип» — это низшее «я», или то, что, проявляясь через нашу систему органов, действует на этом плане иллюзии, воображая себя самосущим «я есмь», и так впадает в то, что буддийская философия клеймит как «ересь отдельности». Первую мы называем индивидуальностью, а вторую — личностью. От первой происходят все нусические элементы, а от второй — психические, то есть, в лучшем случае, «земная мудрость», подверженная влияниям всех хаотических стимулов от человеческих или, скорее, животных страстей живого тела.

«Высшее Я» не может непосредственно действовать на тело, поскольку его сознание принадлежит к совершенно иному плану мыcлетворчества; «низшее» же «я» может, и его деятельность и поведение зависят от его свободной воли и выбора, — будет ли оно тяготеть к породившему его «Отцу Небесному» или же к «животному», в котором оно обитает — к плотскому человеку. «Высшее Я», как часть сущности Мирового Разума, является безусловно всезнающим на своем собственном плане, но лишь потенциально — в нашей земной сфере, поскольку должно действовать исключительно через своё второе, личное «я». И хотя первое является проводником всего знания о прошлом, настоящем и будущем, и именно из этого источника его «двойник» улавливает случайные отблески того, что находится за пределами чувств человека, передавая их определенным клеткам головного мозга (функции которых неизвестны науке), тем делая такого человека провидцем, пророком и предсказателем, всё же память о прошлых событиях, особенно земных, пребывает лишь в личном «я». Никакая память о явлениях повседневной жизни, имеющих физическую, эгоистическую или низшую ментальную природу, как например еда и питье, наслаждение личными чувственными удовольствиями, нанесение вреда своему ближнему, и т. д., и т. п., не имеет ничего общего с «высшим» разумом или «Я». Не имеет она никаких взаимодействий физического плана и с мозгом и сердцем, поскольку это органы силы более высокой, чем личность; а связана она лишь с такими органами, как печень, желудок, селезёнка и т. д., связанными со страстями. Потому это лишь разумно, что память на события такого рода должна пробуждаться прежде всего в том органе, который первым и вызвал действие, которое было потом запомнено, а затем передано в наше «чувственное мышление», которое совершенно отлично от «сверхчувственной» мысли. Только высшие формы последней — сверхсознательный ментальный опыт — могут соотноситься с мозговым и сердечным центрами. С другой стороны, память о физических и эгоистических (или личностных) деяниях, вместе с ментальным опытом земной природы, а также связанная с биологическими функциями, может быть при необходимости сопоставлена лишь с молекулярным строением разных камических органов и «динамической ассоциацией» элементов нервной системы в каждом конкретном органе.

Потому, когда профессор Лэдд, показав, что каждый элемент нервной системы обладает собственной памятью, добавляет: «Этот взгляд относится к самой сути всякой теории, рассматривающей сознательное умственное воспроизведение лишь как одну из форм биологической органической памяти», — то ему следует включить в ряд таких теорий и оккультное учение. Ибо никакой оккультист не смог бы выразить такое учение точнее этого профессора, который, подкрепляя свой аргумент, говорит: «Мы могли бы говорить, собственно, о памяти концевого органа зрения или слуха, о памяти спинного мозга и так называемых «центров» рефлекторного действия, к нему относящихся, о памяти продолговатого мозга, мозжечка и т. д.»* Это суть оккультного учения — даже в тантрических трудах. Действительно, у каждого органа в нашем теле есть своя память. Ведь раз каждый из них наделён сознанием «своего собственного вида», то каждая клетка неизбежно должна тоже иметь своего рода память, а также — свою собственную психическую и нусическую деятельность. Откликаясь на прикосновение физической и метафизической силы**, импульс, данный психической (или психо-молекулярной) силой, будет действовать извне вовнутрь, тогда как импульс нусической (не назвать ли её духовно-динамической?) силы действует изнутри вовне. Ведь как наше тело является оболочкой для внутренних «принципов» — души, ума, жизни и т. д., так и молекула или клетка является телом, в котором обитают её «принципы» — нематериальные (вернее, недоступные для нашего восприятия) атомы, которые собирают эту клетку. Деятельность и поведение клетки определяются направлением через неё внутрь или наружу нусической или психической силы, причем первая не имеет отношения к самим физическим клеткам. Потому, тогда как последние подчинены неизбежному закону сохранения и превращения физической энергии, атомы — будучи психо-духовными, а не физическими единицами — действуют по своим собственным законам, как действует «целостное существо» в философской и научной гипотезе профессора Лэдда, которое и есть наш «разум-Я». У каждого органа и клетки человеческого тела есть своя клавиатура, как у пианино, только регистрирует и издаёт она не звуки, а ощущения. Каждая клавиша содержит потенциальные возможности к хорошему и плохому, к созданию гармонии или дисгармонии. Это зависит от приданного импульса и от комбинаций, которые получаются — от прикосновения музыканта, «двуликого Единства». И это деятельность того или иного «лица» этого Единого определяет природу и динамический характер проявленных в результате феноменов, будь то явления физические или умственные. Ибо вся жизнь человека ведома этим двуликим существом. Если импульс приходит от «мудрости свыше», прилагаемая сила является нусической, или духовной, а результатом будут действия, достойные божественного побудителя; если же это импульс «земной, бесовской мудрости» (психической силы), то поступки человека будут эгоистичными, всецело основанными на запросах его физической, а потому животной природы. Вышесказанное может показаться среднему читателю чистейшей чепухой; но каждый теософ должен понимать, что у него есть как манасические, так и камические органы, хотя клетки его тела отвечают и на физические, и на духовные импульсы.

__________
* Там же, с. 553–554.
** Мы по-доброму надеемся, что этот весьма ненаучный термин не ввергнет никакого «анималиста» в такую истерию, после которой он уже не сможет оправиться.


Поистине, это тело, столь оскверненное материализмом и самим человеком, есть храм Святого Грааля, adytum (святилище) величайших, нет, всех мистерий природы в нашей солнечной системе. Это тело — эолова арфа, издающая аккорды двумя наборами струн, один из которых из чистого серебра, другой — из кишок. Когда дыхание божественного повеления мягко касается первого, человек уподобляется своему Богу, но струны второго этого не чувствуют. Чтобы зазвучали животные струны, требуется сильный земной ветер, заряженный животными токами. Действовать на физические органы и их клетки — это функция физического, низшего ума; но только высший разум может влиять на атомы, взаимодействующие в этих клетках, а это взаимодействие лишь одно способно, через спинномозговой центр, возбудить в головном мозге умственное представление духовных идей, которые далеко за пределами любых объектов этого материального плана. Явления божественного сознания следует рассматривать как деятельность нашего разума на ином, более высоком плане, осуществляющуюся через нечто менее вещественное, нежели движущиеся молекулы мозга. Их нельзя объяснить как просто результат физиологических процессов в мозгу, поскольку последние лишь ограничивают её условиями или придают ей окончательную форму для конкретного проявления. Оккультизм учит, что клетки печени и селёзенки больше всего подвержены влиянию «личного» ума, тогда как сердце преимущественно является органом, через который действует «высшее Я» — через низшее «я».

Видения или воспоминания о сугубо земных явлениях не передаются через умственные восприятия мозга — непосредственного приёмника впечатлений сердца. Все такие воспоминания должны быть сначала стимулированы и пробуждены в органах, которые, как уже говорилось, были источниками различных причин, приведших к этим результатам, или же непосредственно в них участвовали. Другими словами, если то, что называют «ассоциацией идей», во многом связано с пробуждением памяти, то ещё больше связаны с ним взаимодействие и постоянные взаимоотношения между личным «умственным существом» и органами человеческого тела. Голодный желудок вызывает видения прошедшей трапезы, потому что его деятельность отражается и повторяется в личностном уме. Но даже ещё до того, как память личного «я» передаст образ с тех скрижалей, на которых хранятся опыты повседневной жизни — вплоть до малейших деталей, — память желудка уже вызвала тот же самый образ. И так со всеми органами тела. Это они, в соответствии со своими животными нуждами и желаниями, порождают электро-жизненные искры, освещающие поле сознания низшего «я»; и именно эти вспышки, в свою очередь, пробуждают в нём функцию воспоминаний. Так что человеческое тело — это обширная звучащая дека, где каждая клетка хранит долгую запись впечатлений, связанных с её «родительским органом», и обладает памятью или сознанием своего особого рода, что, если угодно, можно назвать инстинктом. Эти впечатления, в соответствии с природой органа, бывают физическими, психическими или ментальными, поскольку относятся к тому или иному плану. Их можно назвать «состояниями сознания» только за неимением лучшего выражения, поскольку есть состояния инстинктивного, ментального и чисто абстрактного, или духовного, сознания. И если мы прослеживаем все такие «психические» действия к работе мозга, то это лишь потому, что во дворце, именуемом человеческим телом, именно головной мозг является парадной дверью, единственной, которая открывается во внешнее пространство. Все другие органы можно сравнить с внутренними дверями, ведущими в частные помещения, через которые непрерывно движутся агенты, переносящие разнообразные ощущения и воспоминания. Их ясность, живость и сила зависят от состояния здоровья и органичной звучности этих переносчиков. Но их реальность, в смысле правдивости и точности передаваемого, зависит от того, от какого «принципа» они происходят, и от относительного преобладания в низшем манасе нусического или френического («камического», земного) элементов.

Ведь как учит оккультизм, если высшее Существо-Разум — постоянный и бессмертный — по сути своей причастен божественной однородной «алайа-акаше»*, или махату, — то его отражение, личный ум, представляет собой временный «принцип» из субстанции астрального света. Как чистый луч «сына Мирового Разума» он не мог бы выполнять никаких функций в теле и не имел бы силы над бурными органами материи. Таким образом, хотя его внутренняя структура является манасической, его «тело», или точнее, функционирующая сущность, является неоднородной и заряженной астральным светом, низшим элементом эфира. Частью миссии манасического луча является постепенное освобождение от слепого, вводящего в заблуждение элемента, который, хотя и делает из него активное духовное существо на этом плане, всё же приводит его в столь близкий контакт с материей, что полностью затуманивает его божественную природу и парализует его интуицию.

__________
* Другое название мирового разума.

Это приводит нас к видению разницы между чистыми, нусическими, и приземленными, психическими, видениями в ясновидении и медиумизме. Первого достигают одним из двух способов: а) произвольным отключением памяти и инстинктивной независимой деятельности всех материальных органов, и даже клеток материального тела, для чего требуется, чтобы свет Высшего Я навсегда поглотил и подчинил страстную природу низшего, личного «я» (это не так трудно, но для этого нужно быть адептам); б) врождённо, т.е. при перевоплощении того, кто в прошлой жизни благодаря предельной чистоте жизни и усилиям в верном направлении, почти достиг йогического состояния святости. Есть и третья возможность достичь в мистических видениях сферы высшего манаса, однако это может случаться лишь иногда, и зависеть не от воли провидца, а от исключительной слабости и истощения материального тела из-за болезни и страданий. Провидица из Преворста была примером этого последнего случая, а Якоб Бёме принадлежал к нашей второй категории. Во всех других случаях аномального провидчества, так называемого яснослышания, ясновидения и транса имеет место просто медиумизм.

Кто же такой медиум? Термин «медиум», если он не относится к вещам и объектам*, предполагает некую личность, через которую проявляется или передается действие другой личности или существа. Спириты, верящие в общение с развоплощёнными духами и в то, что они могут проявляться через чувствительных людей или влиять на них, побуждая их передавать «сообщения», считают медиумизм благословением и великой привилегией. С другой стороны, мы, теософы, не верящие в такое «общение духов», в какое верят спириты, считаем этот «дар» одной из самых опасных нервных заболеванй. Медиум — это просто тот, в чьем личном «я», или земном разуме (психэ), «астральный свет» настолько преобладает, что пропитывает всё физическое тело. Из-за этого каждый орган и каждая клетка, можно сказать, как бы «настроены» на определенную тональность и подвергнуты исключительно сильному напряжению. Ум постоянно находится на плане того обманчивого света (и полностью погружен в него), чья душа божественна, но чье тело — световые волны в низших сферах — инфернально, ибо они представляют собой лишь тёмные, искаженные отражения земных воспоминаний. Нетренированный глаз бедного сенситива не может пронзить тёмную мглу, плотный туман земных эманаций, чтобы видеть за ним сияющее поле вечных истин. Его зрение расфокусировано. Его чувства, с рождения привычные (подобно тому, как жители лондонских трущоб привыкают к отбросам и зловонию), к неестественным искажениям видов и образов, перемешанных, как в калейдоскопе в волнах астрального плана, не в состоянии отличить истинное от ложного. Так что бледные, бездушные трупы, блуждающие по бездорожью полей «кама-локи», кажутся ему живыми образами «дорогих умерших»; а обрывки отзвуков некогда человеческих голосов, проходящие через его ум, внушают ему хорошо сформулированные фразы, которые он повторяет, не ведая, что их окончательная форма и полировка произведены в самых глубинах его собственной мозговой фабрики. А потому зрелище и звучание того, что заставило бы сердце медиума похолодеть от ужаса, увидь он истинную природу этого, теперь наполняет его чувством блаженства и доверия. Он действительно верит, что необъятные виды, открывающиеся перед ним, — это настоящий духовный мир, обитель блаженных бестелесных ангелов.

__________
* В английском языке слово medium часто используется в смысле «посредник», «среда». — Прим. ред.

Мы описываем факты и основные особенности медиумизма лишь в общих чертах, поскольку в такой статье нет места для отдельных случаев, являющих собою исключения. Пройдя, к сожалению, в одном из периодов жизни через такие опыты лично, мы считаем, что медиумизм в целом очень опасен, а психические переживания, принимаемые некритически, приводят лишь к искреннему обману других, поскольку медиум — это первая жертва самообмана. Более того, слишком близкое общение со «Древним Земным Змеем» заразительно. Одические и магнетические потоки астрального света часто побуждают к убийству, пьянству, безнравственности и, как это выражает Элифас Леви, не совсем чистые натуры «могут быть увлечены слепыми силами, запущенными в движение этим светом», — из-за ошибок и грехов, наложившихся на его волны.

Вот как этот великий маг XIX века, говоря об астральном свете, подтверждает вышесказанное:

«Две вещи, как мы показали, являются необходимыми для приобретения магической власти — освобождение воли от рабства и её наставление в искусстве господства. Верховная воля [адепта] изображается в наших символах Женщиной, которая сокрушает голову змеи, и сияющим ангелом, который сдерживает и ограничивает дракона копьем и пяткой. В этом месте позвольте нам подтвердить без увёрток, что Великий Магический Агент — двойной поток света, жизни и астрального огня земли — в древних теогониях был представлен змеёй с головой вола, козла или собаки. Это — двойная змея кадуцея, древний змей [из книги] Бытия, но это также и медный змей Моисея, дважды обвившийся вокруг Тау, то есть, порождающее мужское начало (лингам). Это, кроме того, козёл шабаша и Бафомет тамплиеров; это Праматерия (hyle) Гностиков; это двойной хвост змеи, которая образует ноги солнечного петуха Абраксаса. В прекрасном понимании, это — дьявол Mаркиза де Мирвиля, и действительно, это слепая сила, которую должны преодолеть души [т.е. низший манас или нефеш], если они желали быть освобождены от цепей земли; ибо если их воля не сможет отделить их от этого фатального притяжения, они будут поглощены в потоке, сила которого произвела их, и возвратятся к центральному и вечному огню.»*
«Центральный и вечный огонь» — это та разрушающая сила, которая постепенно поглощает и сжигает кама-рупу, или «личность», в кама-локе, куда она попадает после смерти. И то, что медиумы привлекаются астральным светом, фактически оказывается причиной того, что их «личные души» поглощаются «силой, которая создала» их земные элементы. Поэтому, как говорит нам тот же оккультист:

«Вся магическая работа состоит поэтому в нашем освобождении от объятий древнего змея, затем в установлении ноги на его голову и направлении его, куда мы желаем. „Я дам тебе все царства мира, если падши поклонишься мне“, — сказал этот змей в евангельском мифе. Посвящённый должен дать ответ: „Я не паду пред тобой ниц, но это ты должен пресмыкаться у ног моих; тебе нечего дать мне, но я воспользуюсь тобой и возьму то, в чем я нуждаюсь, ибо я — твой господин и хозяин!“.»**
__________
* Элифас Леви, «Учение и ритуал высшей магии», т. II, «Ритуал трансцендентальной магии», гл. 6.
** Там же.

И как таковое, личное «я», становясь единым со своим божественным родителем, получает бессмертие последнего. А иначе...

Однако довольно. Блажен тот, кто постиг двойственные силы, действующие в астральном свете; и трижды блажен тот, кто научился отличать нусическое от психического действия «двуликого» Бога в себе самом, и кто знает потенциальную силу своего собственного Духа — или «динамику души».

«Люцифер», октябрь-ноябрь 1890 г.

Перевод под редакцией K.Z.[/b]

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №10  СообщениеДобавлено: 08 мар 2013, 10:46 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е. П. Блаватская

МАГИЯ

В “The Indian Tribune” за 15-го марта появилось письмо об отношениях Теософического Общества и Арья Самадж. Похоже, автор не враг нашего дела и не настроен враждебно к нашему Обществу; поэтому я постараюсь мягко исправить некоторые недоразумения, под влиянием которых он действует. Поскольку он подписался как “Член” [Арья Самадж], мы должны считать его братом. И всё же по-видимому он движим неоправданным страхом, отрекаясь от слишком тесной связи между нашим Обществом и Арья Самадж, чтобы не скомпроментировать честное имя последнего некоторыми нашими странными взглядами! Он говорит:

“Я был удивлён, услышав, что Общество принимает людей, верящих в магию... Однако, если вера Теософического Общества такова, то могу лишь заверить ваших читателей, что Арья Самадж в этом отношении не имеет с ним ничего общего... Наши цели можно назвать подобными лишь насколько это касается вопросов ведического учения и ведической философии”.

На эти пункты я теперь и собираюсь ответить. Весь вопрос — в корректном определении слова “магия” и понимании того, что такое ведическое “учение и философия”. Если под словом “магия” подразумеваются народные суеверия — вера в колдовство, ведьм и привидения, эта вера подразумевает возможность совершения сверхъестественного; если требуется вера в чудеса, то есть явления, нарушающие законы природы — тогда от лица всех теософов, будь то необращенный скептик, исследователь простых феноменов или просто верящий в них, будь то даже современный так называемый спиритуалист, то есть тот, кто непременно верит, что медиумические феномены обязательно совершаются вернувшимися человеческими духами — то мы категорически отвергаем это обвинение.

Мы не получаем “The Civil and Military Gazette”, которая, похоже, так хорошо ознакомлена с нашими учениями; но если она хотела обвинить теософов в подобных верованиях, то, как и многие другие газеты и обзрения, она пишет о том, о чем ничего не знает.

открыть спойлер
Наше Общество не верит ни в какие чудеса — ни в божественные, ни в дьявольские, ни в человеческие; ни во что-либо, неподдающееся философской и логической индукции или силлогическому методу дедукции. Но если искаженный и сравнительно современный термин “магия” понимать в смысле высшего знания и глубокого проникновения в скрытые силы природы и глубокого их исследования — в те оккультные и таинственные законы, которые составляют предельную сущность каждого элемента — будем ли мы, как древние, считать, что этих элементов четыре или пять или, как наши современники, выделять более шестидесяти; если, опять же, под магией понимать древнее учение святилищ, известное как “поклонение Свету” или божественную, духовную мудрость, определённо отличающуюся от поклонения тёмного и невежественного, по причине которой посвящённых высших жрецов древности у ариев, мидийцев и египтян называли соответственно “маха”, “маги” и “магинси”, а у зороастрийцев — “мехистом” (от корня meh’al — великий, ученый, мудрый) — тогда мы, теософы, “признаем себя виновными”.

Ведь мы изучаем эту “науку наук”, прославленную эклектиками и платониками александрийских школ и практиковавшуюся теургами и мистиками всех веков. Если же репутация магии постепенно падала, то это вовсе не из-за её собственной никчемности, но вследствие неверных представлений, невежества и незнания её первоначального смысла, а особенно — благодаря хитрой политике христианских теологов, которые боялись, как бы многие феномены, совершенные с использованием естественных (хотя и оккультных) законов, не раскрыли лжи и, тем самым, не обесценили “божественных библейских чудес”, и потому заставляли людей приписывать все явления, которых они не могли понять или объяснить, прямому вмешательству личного дьявола. А также обвиняли магов древности в том, что они обладали не большим знанием божественной истины, скрытых сил и возможностей физического закона, чем их последователи — необразованные персидские мобеды или индусские “махараджи” бесстыдной секты, известнрй как как валлабхачарьи, хотя оба названия произошли от персидского мог или маг и санскритского маха. Не одну великолепную истину таким образом человеческое невежество низвело от возвышенного до смехотворного. И Платон, и даже скептик Лукиан — оба признавали высокую мудрость и глубокую учёность магов; а Цицерон, говоря о тех, кто жил в Персии его времен, называет их “sapientium et doctorum genus majorum” (великий род разумных и учёных). И если так, то мы, очевидно, должны признать, что эти маги стояли несравненно выше современных Маскелинов и Куков — они были вовсе не теми фокусниками, на которых глазеет Лондон, платя по шиллингу за место, и не обманщиками, как некоторые медиумы. Наука таких теургов и философов как Пифагор, Плотин, Порфирий, Прокл, Бруно, Парацельс и сонма многих других великих людей сегодня приобрела дурную славу. И живи наш брат-теософ Томас Алва Эдисон, изобретатель телефона и фонографа, в эпоху Галилея, то ему пришлось бы искупать грех своего изобретения — способа фиксации на поверхности металла и сохранения на долгие годы звука человеческого голоса — на дыбе или на костре, ибо его талант был бы объявлен адским даром. И всё же, такое злоупотребление грубой силой для подавления истины не смогло бы превратить научное открытие в глупое и презренное суеверие.

Но наш друг, член Арья Самаджа, соизволив снизойти до нашего уровня хотя бы в одном отношении, сам признаёт, что в вопросах “ведического учения и философии” Арья Самадж и Теософическое Общество стоят на общей почве. Тогда у меня найдётся авторитет, который будет даже лучше, чем столь высмеиваемые магия, теургия и алхимия. Это сами Веды: ведь в каждой строке священных книг ариев есть магия. Магия необходима для понимания любой из шести великих школ арийской философии. И именно для того, чтобы их понять и вынести на свет скрытое благо той матери всех восточных философий, известной как Веды, а также позднейшей брахманической литературы, мы её и изучаем. Стоит нам пренебречь этим изучением, и мы, вместе со всей Европой, вынуждены будем поставить толкование Вед Максом Мюллером значительно выше объяснений свами Даянанды Сарасвати, которые он даёт в своей “Веда-Бхашье”. Нам пришлось бы замолчать и не возражать, когда этот англо-немецкий санскритолог утверждает, что за исключением Риг-Веды, ни одна из четырех священных книг не достойна названия “Веда”, в особенности же Атхарва-Веда, которая является абсурдной магической чепухой, составленной из жертвенных формул, мантр заклинаний (см. его “Лекцию о Ведах”*). Вот почему, невзирая на все эти превратные толкования, мы покорно просим позволить нам следовать аналитическому методу таких исследователей и практиков магии как Капила, упоминаемый в Шветашватара Упанишаде (гл. V, стих 2) как “Риши, которого сам Бог снабжал знаниями”, великий авторитет йогов — Патанджали, знаменитый теург Шанкарачарья, и даже Заратуштра — который, конечно же, получил свою мудрость от посвященных брахманов Арьяварты. И мы не понимаем, зачем нашему брату из Арья Самадж понадобилось выставлять нас на посмешище всего мира, представляя суеверными глупцами и галлюцинирующими энтузиастами. Скажу даже больше: в то время, как наш дорогой брат и остальные “члены” того же Самадж совершенно беспомощны и не в состоянии защитить свами Даянанду от софистики таких пристрастных насмешников, как пандит Махеша Чандра Ньяяратна из Калькутты, который уверяет, что “Веда-Бхашья” — жалкая и неудачная попытка интерпретации, — мы, теософы, не уклоняемся от того, чтбоы взять на себя этот труд. Когда свами утверждает, что Агни и Ишвара тождественны, пандит из Калькутты говорит, что это — “чушь”. Для него Агни — это грубый, видимый огонь, на котором топят масло гхи и готовят рисовый пирог. Очевидно, он не знает (а знал бы, если бы изучал “магию”, то есть ознакомился бы со взглядами средневековых розенкрейцеров — философов огня, и всех их посвященных предшественников и последователей о божественном огне или свете, “чье внешнее тело есть пламя”) — что ведический Агни фактически есть Ишвара, и ничто иное. Свами не делает ошибки, когда говорит:

“Ведь Агни — это все божества, и Вишну — все божества. Ибо два (божественных) тела — Агни и Вишну — суть две цели жертвы”.

__________
* См. “Chips from a German Workshop”, Vol. I. — Сост. собр. соч.

На одном конце лестницы, простигающейся от небес до земли, находится Ишвара — Дух, Высшее Существо, субъектное, невидимое и непостижимое; на другом — его видимое проявление, “жертвенный огонь”.

Это так хорошо понималось всеми религиозными философиями древности, что просвещенный парс поклоняется не грубому огню, а божественному Духу в нём, видимым олицетворением которого огонь является; и даже в еврейской Библии есть неприступный Иегова и его ниспадающий огонь, который пожирает дрова на алтаре и поглощает воду в окружающем рве (III Царств, XVIII, 38). И “неопалимая купина” Моисея, и Святой Дух в Евангелиях, сходящий, подобно языкам пламени, на головы апослолов, собравшихся в день Пятидесятницы — это тоже видимые проявления Бога. Нет такой эзотерической философии — или, скорее, теософии — которая не усвоила бы эту глубокую духовную идею, и каждую из них можно проследить вплоть до ведических священных книг. Вот что говорит автор “Розенкрейцеров” в главе “Природа Огня”, цитируя Р. Фладда — средневекового теософа и алхимика:

“Так что не удивляйтесь, что [в религиях ариев, мидийцев и зороастрийцев], столь долго отвергаемых как идолопоклонничество, древние персы и учителя их Маги — заключая, что они видят “Всё” в этом сверхъестественном, величественном элементе [огне] — падали ниц и поклонялись ему; признавая его за видимое изображение самого истинного (но в мыслях человека, в его философии и обыденном рассудке — невозможного) Бога; Бог повсюду, он в нас, и он — поистине мы (если озарены его светом); и невозможно созерцать или постигать Бога вне его, ведь Бог — это Всё!”1

Это — учение средневековых философов огня, известных как Братья Розы и Креста, таких как Парацельс, Кунрат, Ван Хельмонт, а также всех озарённых и алхимиков, которые следовали за ними и утверждали, что открыли вечный Огонь или “нашли Бога в Бессмертном Свете” — в том Свете, который сияет через от йогов. Тот же автор замечает о них:

“В своем решительном восхождении на вершины мысли эти титаны ума, через космическое и неясные границы Реального и Нереального, достигли Магии. Может ли магия быть полносьтю ложной?”2 —

— вопрошает он. Нет, конечно же нет, если под магией понимать высшее изучение божественного, а не сверхъестественного закона, хотя он пока что и не открыт точной и материалистическо наукой.

__________
1. Харгрейв Дженнингс, “Розенкрейцеры” (H. Jennings, “The Rosicrucians”, глава X, с. 81, издание пятое, 1870 г.)
2 Там же, с. 83.

И так называемые спиритические феномены, в которые верит почти двадцать миллионов хорошо образованных, а часто даже высоко просвещенных и учёных людей в Европе и Америке, не являются просто галлюцинациями больного мозга. Они столь же реальны, так же подтверждены неоспоримыми показаниями тысяч свидетелей и так же научно и математически доказаны, как и последние открытия нашего Брата Т. А. Эдисона. Если слово “дурак” применимо к таким людям науки и гигантам интеллекта обоих полушарий, как члены Королевского Общества У. Крукс и Альфред Рассел Уоллес — величайший натуралист Европы, успешно соперничающий с Дарвиным, к таким, как французский астроном, член Французской Академии Наук Фламмарион, прославленный астроном и физик из Лейпцига профессор Цёлльнер, великий американский химик профессор Хэйр, а также ко многим другим не менее знаменитым учёным — несомненным авторитетам по всем другим вопросам, кроме так называемых спиритических явлений, после многих лет тщательных исследований ставшим убежденными спиритами, — тогда мы, теософы, вовсе не считаем, что попали в плохую компанию и даже сочтем за честь быть названными “дураками”, будь мы даже убежденные ортодоксальные спириты, то есть верящие в блуждающих духов и материализующихся бхутов — каковами мы, впрочем, не являемся. Но мы верим в феномены спиритов (даже если подвергаем сомнению их “духов”), ведь знаем, что это — реальные факты. Одно дело — отвергать недоказанные теории, и совсем другое — воевать против точно установленных фактов. Каждый имеет право сомневаться, пока не будет неоспоримых доказательств того, что все эти современные феномены, наводнившие Запад, производятся развоплощенными “духами”, ибо до сих пор это была просто умозрительная доктрина, выдвинутая энтузиастами; но никто не вправе отвергать существование подобных явлений, пока не приведет более веских аргументов, нежели голословные отрицания скептиков. Если мы, теософы (причём меньшинство нас), отрицаем посредничество “духов” в подобных проявлениях, то только потому, что в большинстве случаев мы можем доказать спиритам, что многие из их феноменов — физических или психологических — могут быть воспроизведены нашими адептами по своей воле, без всякой помощи духов, либо божественных или дьявольских чудес, но просто благодаря развитию оккультных сил Внутреннего Я человека и изучению тайн природы. Что европейские и американские скептики отрицают подобное вмешательство духов и, вследствие этого, подвергают сомнению и сами явления — вовсе неудивительно. Едва только вырвавшись из челюстей церкви, чьей политикой ещё столетие назад было пытать и предавать смерти всякого, кто подвергал сомнению библейские, “божественные” чудеса или одобрял те, которые теология объявляла дьявольскими, они в силу вполне естественной реакции упиваются новообретенной свободой мысли и действия. Кто отрицает Высшее и существование своей собственной души, тот вряд ли без веских доказательств поверит в духов или спиритические явления. Но то, что восточные люди различных сект, особенно же индусы, могут не верить в них — это действительно аномалия, учитывая, что все они знают о перевоплощении души, а также о духовной и физической эволюции. Шестнадцатая глава Махабхараты, “Харивамша парва”, изобилует духовными явлениями и вызываниями духов. И если молодая Индия, устыдившись “суеверий” собственных праотцов, поворачивается, словно подсолнух, к великим светилам Запада, то стоит послушать, что говорит об этих феноменах один из самых почтенных учёных мужей Англии А.Р. Уоллес (член Королевского и Теософического Обществ) в своих работах “Вклад в теорию естественного отбора” и “О чудесах и современном спиритизме”, тем самым подтверждая веру древней Индии:

“Когда я впервые познакомился с фактами спиритизма, я был убежденным философским скептиком... Я был таким закоренелым материалистом, что в то время даже не мог найти в своем уме места для концепции духовного существования или для других начал во вселенной, кроме материи и силы. Факты, однако, упрямая вещь”.

Объяснив, как он стал спиритом, Уоллес переходит к рассмотрению духовной теории и показывает, как она согласуется с естественным отбором. Он говорит:

“... Делая строгие выводы из фактов, я пришел к убеждению, что, во-первых, существует множество различных нечеловеческих разумов различных степеней и что, во-вторых, некоторые из этих разумов, хотя обычно и невидимые и неосязаемые для нас, могут воздействовать — и действительно воздействуют — на материю и наши мысли. Я твердо следовал точному научному и логическому методу, пытаясь выяснить, насколько эта доктрина позволит нам объяснить некоторые из оставшихся явлений, которые одним только естественным отбором никак не объясняются. В десятой главе моего “Вклада в теорию естественного отбора” я объяснил, что именно я отношу к этим ещё оставшимся необъяснёнными явлениям; и я предположил, что они могут происходить благодаря действию некоторых из вышеупомянутых разнообразных разумов. Я утверждал и утверждаю, что этот подход является логически обоснованным и никоим образом не является несовместимым с полным принятием великой доктрины эволюции через естественный отбор”.

Не слышатся ли в вышесказанном голоса Ману, Капилы и многих других философов древней Индии, говоривших в своих учениях о творении, эволюции и росте нашей планеты, а также мира животных и людей, её населяющих? Меньше ли говорит современный великий учёный о “духах” и духовных существах, чем допотопный учёный и доисторический законодатель Ману? Пусть молодая, скептически настроенная Индия сравнит идеи древних ариев с идеями современных мистиков, теософов, спиритов и некоторых великих учёных, а потом уже смеется над суеверными теориями и тех, и других.

Уже четыре года как мы боремся против этой чудовищной несправедливости. Нас оскорбляют и называют предателями спириты — за то, что мы верим в существование в невидимом мире и других существ, помимо их духов ушедших; нас прокляли и осудили на вечные муки, выписав нам паспорта в ад, христиане и их духовенство; нас осмеивали скептики, общество взирало на нас как на нахальных сумасшедших, а консервативная пресса наложила на нас табу. Мы уже думали, что испили горькую чашу до дна. Мы надеялись, что по крайней мере в Индии, которая есть сама по себе страна психологической и метафизической науки, найдем твердую почву для наших уставших ног. Но увы! Является наш брат и, не взяв на себя труда проверить, верны ли слухи о нас, спешит от нас отречься — на случай, если мы и вправду верим в магию или спиритизм! Замечательно. Мы никому себя не навязываем. Более четырех лет мы жили и набирались сил, если не мудрости, на поиски которой наша скромная делегация теософов была послана сюда для того, чтобы открыть “ведическое учение и философию” миллионам изголодавшихся душ на Западе, которые знакомы с феноменами, но идут по ложному пути из-за ошибочных представлений о духах и бхутах. Но если с самого начала нас будет отталкивать значительная часть последователей Арья Самадж, разделяющая взгляды этого “члена”, тогда Теософическое Общество, вместе с около 45000 западных спиритов, должно будет вновь стать независимой организацией и обходиться, как может, без одного “члена”, пытающегося просветить его на предмет абсурдности спиритизма и магии.

Бомбей, март 1879 г.

[The Dekkan Star, Poona, March 30, 1879]

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №11  СообщениеДобавлено: 08 мар 2013, 12:01 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
КАББАЛА И КАББАЛИСТЫ
в конце девятнадцатого столетия


Е. П. Блаватская

Универсальные устремления, особенно когда их подавляют и препятствуют их свободным проявлениям, умирают, но возвращаются вновь с удесятеренной силой. Они являются циклическими, как и любой другой природный феномен, будь он ментальным или космическим, универсальным или национальным. Запрудите реку в одном месте, и вода проложит себе дорогу в другом и прорвет его подобно стремительному потоку.

Одним из таких универсальных стремлений, быть может наиболее сложным из них, является желание достигнуть неведомого; неискоренимое желание проникнуть за поверхность вещей, жажда знания о том, что скрыто от других. Девять детей из десяти разбивают свои игрушки для того, чтобы увидеть, что у них внутри. Это врожденное желание, и по форме оно подобно Протею. Оно вырастает из нелепого (или скорее предосудительного) до возвышенного, ибо оно ограничивается нескромным любопытством и подглядыванием в тайны своих соседей, в необразованном человеке, и оно распространяется в человеке культурном на любовь к знанию, которая, в конце концов, приводит его к вершинам науки и наполняет Академии и Королевские институты учеными людьми.

открыть спойлер
Но это относится к миру материи. Человек, в котором метафизический элемент преобладает над физическим, продвигается благодаря этому естественному устремлению в направлении мистического, того, что материалист предпочитает называть "суеверием сверхъестественного". Церковь, хотя и одобряющая наши устремления к священному, — конечно, лишь в определенных теологических и ортодоксальных направлениях, — осуждает, в то же самое время, желания в человеке к тому же самому, если его практический поиск отклонился от ее собственного пути. Память о тысячах неграмотных "ведьмах" и о сотнях ученых алхимиков, философов и других еретиков, которых пытали, сжигали, и убивали различными способами в течение средних веков, остается как вечное присутствующее свидетельство этого произвольного и деспотического вмешательства.

В нашем веке и слепо верящая церковь, и все отрицающая наука, выступают против тайных наук, хотя обе они верили в них и практиковали их — особенно каббалу — в совсем недавний период истории. Одна из них говорит сегодня: "Это от дьявола!", а другая, что "дьявол есть творение церкви и постыдное суеверие", короче говоря, что не существует ни дьявола, ни оккультных наук. Первая забывает, что она публично провозгласила менее 400 лет тому назад еврейскую каббалу величайшим доказательством христианских истин;2 вторая забывает о том, что все наиболее выдающиеся люди науки были алхимиками, астрологами и магами, чему свидетельством Парацельс, ван Гельмонт, Роджер Бэкон, и т. д. Но последовательность не является добродетелью современной науки. Она религиозно верила во все то, что ныне отрицает, и отрицала все то, во что сейчас верит, от кровообращения до силы электричества и пара.

Такое внезапное изменение отношения к этим двум силам не может воспрепятствовать естественному ходу событий. Последняя четверть нашего века отмечена удивительным всплеском оккультных исследований, и магия вновь ударяет своими могучими волнами о скалы церкви и науки, которые медленно, но верно подмываются и разрушаются ими. Любой человек, естественный мистицизм которого толкает его на поиски сочувственного взаимодействия с другими умами, удивляется, обнаруживая сколь большое число людей не только интересуются мистицизмом в целом, но и сами являются настоящими каббалистами. Река, перекрытая и запруженная в течение средних веков, почти бесшумно текла под землей, и ныне вырывается наружу, подобно неудержимому потоку. Сотни сегодня изучают каббалу, в то время как еще пятьдесят лет назад вряд ли можно было найти хотя бы одного или двух, поскольку страх перед церковью был еще тогда очень важным фактором в жизни человека. Но столь долго сокрытый поток ныне разделился на два течения — восточный оккультизм и еврейскую каббалу; традиции Религии Мудрости народов, которые предшествовали "падшему" Адаму, и систему древних левитов Израиля, которые наиболее искусно скрыли часть этой религии пантеизма под маской монотеизма.

К сожалению, много есть званых, да мало избранных. Эти две системы угрожают миру мистиков скорым конфликтом, который, вместо всевозрастающего распространения Единой Универсальной Истины, необходимым образом будет лишь ослаблять и задерживать его прогресс. И все же не может быть поставлен вопрос о том, какая истина — единственная. Ибо обе они основываются на вечных истинах доисторического знания, так же как и обе они, в нашем веке и в условиях переходного периода в умах, который проходит сейчас человечество, могут выразить лишь некоторую порцию этих истин. Вопрос же просто в следующем: "Какая из двух систем содержит наиболее неискаженные факты; и, что является наиболее важным — какая из них представляет свои учения в наиболее кафолическом (то есть, несектантском) и беспристрастном виде?" Одна из них — восточная система — веками скрывала свой глубокий пантеистический унитаризм в богатстве своего экзотерического политеизма; другая — как было сказано выше — под покровом экзотерического монотеизма. И то и другое является лишь масками, призванными скрыть священную истину от непосвященного; ибо ни арийские, ни семитские философы никогда не признавали антропоморфизм многочисленных богов, или индивидуальность одного бога, в качестве философского представления. Но невозможно, находясь в тех рамках статьи, которыми мы обладаем, попытаться провести хотя бы небольшое обсуждение этого вопроса. Мы должны удовольствоваться более простой задачей. Ритуалы и церемонии еврейского закона выглядят как некая пропасть, которую многие поколения христианских отцов и, особенно, протестантских реформаторов, безуспешно пытались заполнить своими искусственными толкованиями. И все же все ранние христиане, Павел и гностики, рассматривали и провозглашали еврейский закон совершенно отличным от нового христианского закона. Св. Павел называл первый аллегорией, а св. Стефан говорил евреям за час до того, как они побили его камнями, что они даже не сохранили того закона, который они получили от ангелов (от эонов), и в отношении Святого Духа (безличного Логоса, или Христоса, как учили при посвящении), что они противились ему и отвергали его так же, как это делали их отцы. (Деяния, VII). Таким образом, им фактически говорилось, что их закон ниже христианского. Несмотря на то, что Книги Моисея, которые, как мы думаем, содержатся в Ветхом Завете, не могли быть старше христианства более чем на два или три столетия, протестанты, тем не менее, делают из них свой Священный Канон, наряду с Евангелиями, если не выше их. Но когда Пятикнижие было написано, или скорее переписано после Ездры, то есть, после того, как раввины урегулировали новую отправную точку, к нему были сделаны многочисленные добавления, взятые целиком из персидских и вавилонских учений; и это произошло в период, последовавший за колонизацией Иудеи персидскими царями. Это переиздание было конечно сделано таким же самым путем, как и у всех такого рода Писаний. Они первоначально записывались при помощи секретного кода, или шифра, известного только посвященным. Но вместо того, чтобы приспособить содержание высших духовных истин так, как им учат на третьей, высшей ступени посвящения, и выразить их на символическом языке (как это можно увидеть даже в экзотерических индийских Пуранах), авторы Пятикнижия, пересмотренного и исправленного, которые были озабочены лишь земной и национальной славой, адаптировали одни только астро-физиологические символы предполагаемых событий, произошедших с Авраамом, Иаковом и Соломоном, и фантастическую историю своего маленького народа. Таким образом, они создали под маской монотеизма религию сексуального и фаллического культа, который скрывает поклонение богам, или низшим эонам. Никто не стал бы утверждать, что что-либо похожее на персидский дуализм или ангелопоклонство, принесенное евреями из плена, могло бы быть когда-либо обнаружено в истинном Законе, или Книгах Моисея. Ибо каким образом, в таком случае, могли бы саддукеи, которые превозносили Закон, отвергать ангелов так же, как и душу и ее бессмертие? И все же существование ангелов, если не бессмертной природы души, определенно утверждается в Ветхом Завете и обнаруживается в современных еврейских манускриптах.3

Этот факт последовательного и сильного различия между редакциями того, что мы свободно именуем Книгами Моисея, и их троичной адаптацией на первой (низшей), второй и третьей, или высшей, ступенях содального посвящения; и приводящий в еще большее недоумение факт диаметрально противоположных верований саддукеев и других еврейских сект, которые, тем не менее, признают одно и то же Откровение — может быть сделан доступным для понимания только в свете нашего эзотерического объяснения. Оно покажет также причину того, почему же, хотя Моисей и пророки и принадлежали к содалиям (великим мистериям), последние столь часто кажутся выступающими против омерзительных свойств содалов и их "Сода". Ибо если бы Древний Канон переводился буквально и точно, как об этом заявляют, вместо того, чтобы приспосабливать его к монотеизму, который в нем отсутствовал, и к духу каждой секты, как это доказывают различия между Септуагинтой и Вульгатой, тогда не были бы добавлены следующие противоречивые фразы к другим несообразностям "Священного Писания". "Сод IHVH [мистерии Johoh, или Иеговы] боящимся Его", — говорится в псалме (XXIV, 14), неправильно переведенном как "тайна Господня — боящимся Его". И опять-таки, "Страшен Аль [Эль] в великом Сод кадешим", — переведено таким образом: "Страшен Бог в великом сонме святых" (псалом LXXXVIII, 8). Титул кадешим (кадош, в ед. ч.) в действительности обозначает нечто совершенно отличное от святых, хотя обычно о них говорят как о "жрецах", "праведных" и "посвященных"; ибо кадешим — это просто галли (оскопленные жрецы) отвратительных мистерий (Сод) экзотерических ритуалов. Они были, коротко говоря, научами (храмовыми танцовщицами) мужского пола, в ходе посвящения которых разглашались арканы Сод (слово, от которого, быть может, образовано слово "Содом") физиологической и сексуальной эволюции. Все подобные ритуалы принадлежали к первой ступени мистерий, столь поощряемой и любимой Давидом — "другом Бога". Они на самом деле были у евреев очень давно, и всегда отвергались истинными посвященными; таким образом, мы видим предсмертную молитву Иакова о том, чтобы его душа не вступала в тайну (Сод, в оригинале) Симеона и Левия (жреческой касты) и в их совет, в котором они "убили человека" (Бытие, XLIX, 5, 6).4 И все же каббалисты утверждают, что Моисей — это глава содалий! Если отвергнуть объяснения Тайной Доктрины, то все Пятикнижие в целом становится мерзостью из мерзостей.

Таким образом, если мы обнаруживаем повсюду в Библии Иегову, антропоморфного Бога, то об ЭЙН СОФ в ней не сказано ни одного слова. И поэтому, также, еврейская метрология была совершенно отлична от методов исчисления у других народов. Вместо того, чтобы служить приложением к другим заранее подготовленным методам, чтобы проникать внутрь, как при помощи ключа, в скрытый или подразумеваемый смысл, который содержится в предложениях, записанных буквами, — как это по сей день делают посвященные брамины, когда читают свои священные книги, — еврейская система счисления, как рассказывает нам автор "Еврейской метрологии", является самим Священным Писанием: "Тем самым методом, in esse [по своей сути], которым и из которого, и благодаря постоянному смешанному использованию которого, был получен в конце концов истинный текст Библии, как и все ее формулировки, от первого слова Бытия до последнего, слова Второзакония".

Это, воистину, столь правдиво, что авторы Нового Завета, которым было необходимо связать свою систему как с еврейской, так и с языческой, должны были перенять свои наиболее метафизические символы не из Пятикнижия, и даже не из каббалы, но из арийской астросимвологии. Будет достаточно одного примера. Откуда происходит двойной смысл Перворожденного, Агнца, Нерожденного и Вечного — и все это, в отношении Логоса, или Христа? Мы говорим, что от санскритского Аджа, слова, значение которого таково: (а) Овен, или Агнец, первый знак Зодиака, называемый в астрономии Меша; (б) Нерожденный, название первого Логоса, или Брахмы, самосущей причины всего, описанного таким образом и определенного в Упанишадах.

Еврейская каббалистическая Гематрия, Нотарикон и Т'мура являются весьма искусными методами, дающими ключ к тайному значению еврейского символизма, ключ, который применяется в отношении их священной образности только с одной стороны природы — а именно, с физической стороны. Их мифы, имена и события, приписываемые их библейским персонажам, были соотнесены с астрономическими кругообращениями и с сексуальной эволюцией, и не должны были иметь никакого отношения к духовным состояниям человека; потому и не следует искать такого рода взаимосвязей при чтении их священного канона. Реальные моисеевы евреи содалий, чьими прямыми наследниками по линии посвящения были саддукеи, не имели внутри себя духовности, и, очевидно, не ощущали в ней необходимости. Читатель, чьи представления о посвящении неразрывно связаны с таинствами посмертной жизни и спасения души, увидит теперь смысл этих великих, но все же естественных несообразностей, которые встречаются на каждой странице Библии. В "Книге Иова", каббалистическом трактате о египетско-арабской инициации, мы находим такой многозначительный и чисто материалистический стих: "Человек, рожденный женщиной.. как цветок, он выходит и падает; убегает, как тень, и не останавливается" (XIV, I, 2). Но Иов говорит здесь о личности, и он прав; ибо никто из посвященных не сказал бы, что личность переживает смерть физического тела; один лишь только дух бессмертен. Но эта фраза в Книге Иова, древнейшем документе в Библии, производит лишь еще более грубо-материалистическое высказывание в Книге Екклезиаста, III,19, и далее, — одной из последних ее книг. Автор, который выступает под именем Соломона и говорит, что "участь сынов человеческих и участь скотов одинакова... как те умирают, так умирают и эти.. и преимущества у человека перед скотом нет", — находится на одном уровне с современными геккелями, и выражает лишь то, что он думает.

Поэтому никакое знание каббалистических методов не может помочь обнаружению в Ветхом Завете того, чего там никогда не было, поскольку Книга Закона была переписана (скорее, чем найдена) первосвященником Хилкией. И это так же, как нельзя поспособствовать лучшему прочтению египетских символов при помощи средневековых каббалистических систем. Поистине, лишь слепота и набожные иллюзии могут привести кого-нибудь к открытию каких-либо духовных и метафизических взаимоотношений или значений в еврейском, чисто астро-физиологическом, символизме. С другой стороны, если все так называемые древние языческие религиозные системы были построены на абстрактных духовных размышлениях, то их грубые внешние формы являлись, вероятно, наиболее безопасным покрывалом, который скрывал их внутренний смысл.

Основываясь на авторитете наиболее ученых каббалистов наших дней, можно показать, что Зохар и все остальные каббалистические труды прошли через христианские руки. Следовательно, что они не могут более рассматриваться как универсальные, но становятся просто сектантскими. Это хорошо выразил тезис Пико делла Мирандолы о том, что "никакая наука не может предоставить лучших доказательств божественности Христа, чем магия и каббала". Это истинно по отношению к божественности Логоса, или Христоса гностиков; потому что этот Христос остается тем же самым СЛОВОМ вечно-непроявленного Божества, называем ли мы его Парабрахмом или Эйн Соф, и каким бы именем он сам себя не называл — Кришной, Буддой или Ормуздом. Но этот Христос не является ни Христом церквей, ни Иисусом Евангелий — это лишь безличный Принцип. Тем не менее, латинская церковь нажила себе капитал на этом тезисе, результаты которого были такими же, как и в нашем столетии, так что и сегодня он имеет место и в Европе, и в Америке. Каждый каббалист сегодня верит в личного Бога, в реальные останки первоначально безличного Эйн Соф, и является, более того, более или менее не-ортодоксальным, но все же — христианином. Это происходит из-за полного неведения большинства людей о том, что (а) каббала, и особенно Зохар, который мы имеем, не является оригинальной "Книгой Сияния", записанной из устных наставлений Симона бен Иохаи; и (б) последние, которые, поистине, являлись изложением скрытого смысла писаний Моисея (так называемого), были при том столь же хорошим толкованием эзотерического значения, содержащегося под оболочкой буквального смысла Писаний любой языческой религии. Также современные каббалисты, по-видимому, не осознают того, что каббала в том виде, в котором она пребывает сегодня, с ее более чем исправленными текстами, ее добавлениями, сделанными как в связи с Новым, так и с Ветхим Заветом, ее цифровым языком, составленным заново также для приложения к ним обоим, и ее хитрыми прикрытиями, — неспособна более представить нам все эти древние и первоначальные значения. Короче говоря, никакая из тех каббалистических работ, которые имеются сегодня у западных народов, не может обнаружить каких-либо великих тайн природы кроме тех, которые пожелали раскрыть Ездра и К°, а также поздние сотоварищи Мозеса де Леона; каббала содержит в себе не большее, чем хотели обнаружить в ней сирийские и халдейские христиане и эксгностики тринадцатого века. И то, что они обнаружили, вряд ли может оправдать то усилие, которое заставляет потратить всю свою жизнь на их изучение. Ибо если то, что они могли делать и делали, и представляет безусловный интерес для масонов и математиков, то вряд ли они могли бы научить чему-либо того, кто жаждет знания духовных тайн. Применение всех семи ключей для того, чтобы раскрыть тайны Бытия в этой жизни, в жизни грядущей, как и в той, что уже минула, показывает, что халдейская Книга Чисел и Упанишады, без сомнения, скрывают в себе наиболее божественную философию — поскольку это есть Универсальная Религия Мудрости. Но Зохар, ныне столь искаженный, не может дать нам ничего из этой области. Кроме того, кто из западных ученых имеет все эти ключи в своем распоряжении? Они доверены нынче лишь высшим посвященным в Гупта Видью, великим адептам; и, конечно, не новичок-самоучка, и даже не уединившийся мистик, сколь бы ни был велик его гений и его естественные силы, является тем человеком, кто мог бы надеяться раскрыть в одной жизни более чем один или два из этих утерянных ключей.5

Ключ к еврейской метрологии был открыт, вне всякого сомнения, и это очень важный ключ. Но, как мы это можем заключить из слов самого исследователя, который был процитирован в нижеприведенном примечании, хотя этот ключ (скрытый в "Тайной метрологии") и обнаруживает тот факт, что "Священное Писание" содержит "рациональную науку, обладающую трезвостью и высоким достоинством", все же он помогает нам раскрыть духовную истину не большей высоты, чем та, на которой настаивали все астрологи в каждом веке; то есть, что существует тесная связь между звездными и всеми земными телами, включая и человеческие существа. История нашей земли и ее цивилизаций имеет небесные прототипы от начала и до конца, хотя Королевское физическое общество может и не осознавать это в течение веков, и даже тех, которые еще только наступят. Как показывает тот же самый исследователь, "содержимое этого тайного учения, этой каббалы, состоит из чистой истины и здравого смысла, ибо это геометрия с добавлением некоторых цифр из астрономии и системы измерений, а именно, масонского дюйма, двадцатичетырехдюймовой меры (или двойного фута), ярда и мили. Утверждалось, что все это было божественным откровением и даром, и благодаря тому, что Авраам обладал им и применял его, про него могло быть сказано: "Благословленный Всевышним Богом, Авраам, мерило небес и земли" — "творящий закон измерений".

И это все, что содержала первоначальная каббала? Нет; ибо автор замечает также: "Кто может рассказать о том, каково было первоначальное и подразумеваемое правильное прочтение текста [Пятикнижия]?" Это позволяет читателю сделать вывод, что значение, которое содержится в экзотерическом, или буквально понимаемом еврейском тексте, никоим образом не ограничивается лишь тем, которое открывает нам каббала. Поэтому мы имеем право говорить, что еврейская каббала с ее числовыми методами является ныне лишь одним из ключей к древним таинствам, и что лишь восточные, или арийские системы могут предоставить нам остальные и раскрыть всю истину о Творении.6

Мы оставим объяснение того, чем является эта числовая система, самому автору. По его словам:

Подобно любым другим человеческим произведениям такого рода, еврейский текст Библии был создан при помощи букв, которые могли послужить озвучивающими знаками для звукового выражения, или для той цели, которую выполняют буквы. Теперь, во-первых, все эти оригинальные буквенные знаки были также и рисунками, и каждый отличался от всех остальных; и сами такие рисунки символизировали идеи, с которыми можно было их соотнести, совершенно так же, как и оригинальные китайские иероглифы. Густав Сиффарт показывает, что египетские иероглифы насчитывают свыше 600 букв-рисунков, которые содержат в себе, при различном их использовании и с разделением по слогам, оригинальное число букв еврейского алфавита. Буквы еврейского текста священного свитка разделяли на классы, в которых буквы каждого класса были взаимозаменяемы; посредством этого одна форма могла быть заменена другой путем привнесения измененного обозначения при помощи букв, рисунков или цифр. Сиффарт обнаруживает различные формы самого древнего еврейского алфавита в древне-коптском при помощи этого закона о взаимозаменяемости букв.7 Полное объяснение этого закона дозволенной взаимозаменяемости букв можно найти в еврейских словарях... Хотя он и известен.. он все же является очень запутанным и трудным для понимания, поскольку мы утратили знание об особом применении и силе такой перестановки. [Именно так!] С другой стороны, эти буквы обозначали собой цифры и применялись для обозначения цифр так же, как мы используем для этого специальные цифровые знаки, хотя и существует при этом очень много доказательств того, что древние евреи обладали так называемыми арабскими цифрами, которые есть и у нас, от 1 до нуля, и все вместе составляют 1 + 9 = 10... В-третьих, говорится о том, и это выглядит вполне доказанным, что эти буквы обозначали музыкальные ноты; при этом, например, расположение букв в первой главе Книги Бытия может быть представлено при помощи музыки или пения.8 Другим законом еврейского письма было то, что изображались только согласные знаки — гласные не писались, но были замещены. Если кто-нибудь попытается проделать это, то он обнаружит, что сам согласный звук не может быть произнесен без помощи гласного;9 таким образом.. согласные составляют каркас слова, но для того, чтобы дать ему жизнь или произнести его вслух, так же как и наделить его мыслью ума или чувством сердца, служат гласные.
Теперь, даже если мы предположим, ради аргументации, что "каркас", то есть согласные буквы Пятикнижия ныне те же самые, что и во времена Моисея, какие же изменения должны были произойти с этими свитками, — написанными на столь простом языке, как еврейский, с его менее чем двумя дюжинами букв, — когда они время от времени переписывались, и их гласные и знаки пунктуации располагались каждый раз в новой комбинации! Нет двух одинаковых умов, и чувства сердца переменчивы. Что же могло остаться от оригинальных писаний Моисея (если таковой когда-либо существовал), спрашиваем мы, если они были утеряны на 800 лет и обнаружены тогда, когда любое воспоминание о них должно было исчезнуть даже из умов наиболее ученых людей, и первосвященник Хилкия переписал их при помощи писца Шафана? Когда, вновь утерянные, они были снова переписаны Ездрой; в 168 году до нэ. книги или свитки, были вновь уничтожены; и когда они вновь появились, мы видим их облаченными в мазоретские одежды! Мы можем узнать кое-что о бен Хаиме, который опубликовал мазоретский текст в пятнадцатом веке; но мы ничего не можем узнать о Моисее, и это безусловно, пока мы не станем посвященными Восточной Школы.

Аренс, говорящий о расположенных таким образом буквах в еврейских священных свитках, — что они сами по себе были музыкальными нотами, — вероятно, никогда не изучал арийской индийской музыки. В санскритском языке нет необходимости в таком расположении букв в священных оллах для того, чтобы они становились музыкальными. Ибо весь санскритский алфавит и Веды, от первого слова и до последнего, представляют собой музыкальные ноты, сведенные к буквенным записям, и они неотделимы друг от друга.10 Подобно тому, как Гомер делал различие между "языком богов" и языком людей,11 так же поступают и индусы.

Деванагари, санскритское письмо, — это "речь богов", а санскрит— божественный язык.12 Что же касается иврита, то пусть современный Исайя кричит "Горе мне!" и уверяет, что "новооткрытый вид языка (еврейская метрология), сокрытый за словами священного Текста", ныне полностью доказан. Прочитайте "Источник мер", прочитайте все остальные талантливые сочинения того же автора. И тогда читатель обнаружит, что при максимально возможной доброй воле и в результате неустанных попыток, которые отняли многие годы его жизни, этот трудолюбивый ученый, проникая под внешнюю маску этой системы, обнаружил там немногим большее, чем чистый антропоморфизм. Лишь в человеке и на одном только человеке покоится вся схема каббалы, и все в ней должно применяться только к человеку и его функциям, сколь бы велика не была эта шкала. Человек, как Архетипический Человек, или Адам, должен нести в себе всю каббалистическую систему. Он является великим символом и тенью, отбрасываемой проявленным Космосом, который сам есть отражение безличного и вечно непостижимого принципа; и эта тень предоставляет при помощи своего построения — личного, вырастающего из безличного — некоего рода объективный и ощутимый символ всего, что является видимым и невидимым во вселенной. "Поскольку Первопричина была совершенно непознаваема и неназываема, то такие имена, которые были признаны наиболее сакральными (в Библии и каббале) и обычно применялись в отношении Божественного Существа, были все же не то", но просто являлись проявлениями непостижимого, в космическом, или природном смысле, в каком они могли стать известными людям. Следовательно, такие имена не были сакральными, как это обычно утверждают, ввиду того, что они вместе со всем сотворенным сами были лишь именами или обозначениями того, что уже было известно. Что же касается метрологии, то вместо того, чтобы быть полезным приложением к библейской системе.. весь текст Священного Писания книг Моисея не только переполнен ею, как системой, но и сама эта система является, in esse [по существу], тем же самым, от первого до последнего слова.

Например, повествование о первом дне творения, о шести днях, о седьмом дне, о сотворении Адама, мужчины и женщины, об Адаме в Райском саду, о создании женщины из мужчины, о.. родословии страны Араратской, о ковчеге, о Ное с его голубем и вороном.. о путешествии Авраама из страны Ур.. в Египет Фараона, о жизни Авраама, о трех заветах.. о строении скинии и жилища Иеговы, о знаменитых 603550 людях, способных нести оружие.. исходе из Египта, и тому подобном — все это представляет собой лишь столь многочисленные разновидности произношения в этой системе геометрии, применения числовых соотношений, мер и их разнообразных приложений.

И автор "Еврейской метрологии" заканчивает словами:

Какими бы ни могли быть еврейские способы полного истолкования этих книг, христианская церковь взяла из них только то, что они показывали на поверхностном уровне — и ничего более. Христианская церковь никогда не приписывала этим книгам какое-либо свойство вне этих пределов; и в этом состоит ее великая ошибка.
Но западные, европейские и многие американские каббалисты (хотя, по-видимому, не все из них), требуют исправления этой ошибки своей церкви. Какого же успеха они достигают и в чем состоит свидетельство этого успеха? Прочитаем по порядку все книги по каббале, вышедшие в нашем веке; и если мы исключим несколько книг, опубликованных недавно в Америке, то мы обнаружим, что ни один из каббалистов не проник даже неглубоко, хотя бы чуть-чуть под этот "поверхностный уровень". Их изложения являются чистыми спекуляциями и гипотезами, и ничем более. Один основывает свои толкования на масонских откровениях Рагона; другой избирает себе пророком Фабра де Оливье — этот писатель никогда не был каббалистом, хотя он и был гением с удивительной, совершенно чудесной эрудицией, и лингвистом-полиглотом большей величины, чем все, кто был после него и по сей день, даже среди филологов Французской Академии, которая отказывается даже от упоминания его работ. Другие, опять-таки, верят, что не было среди сыновей земли каббалиста более великого, чем ныне покойный Элифас Леви — очаровательный и остроумный автор, который, однако, скорее мистифицирует, чем обучает в своих многочисленных трудах по магии. Пусть читатель не сделает из этих утверждений вывода о том, что в Старом и Новом Свете нельзя найти истинных ученых каббалистов. Совершенно несомненно, что существуют посвященные оккультисты, которые являются каббалистами, рассеянные здесь и там, особенно — в Германии и Польше. Но они не будут публиковать то, что они знают, а также не будут называть себя каббалистами. "Содалийская клятва" третьей ступени держится сегодня столь же хорошо, как и всегда.

Но существуют и такие, кто не связан обещанием сохранять тайну. Такие писатели являются единственными людьми, чьей информации следует доверять каббалистам, сколь бы неполными не были бы их утверждения с точки зрения полного откровения, то есть семикратного эзотерического смысла. Это те, кто менее всего заботится о таких тайнах, к которым только и испытывают жажду современные герметисты и каббалисты — таким, как трансмутация в золото, и эликсир жизни, или философский камень — для физических целей. Ибо все главные тайны оккультных учений связаны с высшим духовным знанием. Они имеют дело с ментальными состояниями, а не с физическими процессами и их преобразованиями. Короче говоря, истинная, подлинная каббала, единственная оригинальная копия которой содержится в халдейской "Книге Чисел", имеет отношение к царству духа и учит о нем, а не о царстве материи.

Чем же тогда является каббала на самом деле, и в состоянии ли она предоставить откровение о таких высших духовных таинствах? Автор отвечает, делая на этом особенное ударение: НЕТ. Одно дело, каковы были каббалистические ключи и методы в оригинале Пятикнижия и других священных свитках и документах евреев, которые ныне более не существуют; но совершенно другое дело — в каком виде они находятся сегодня. Каббала — это многогранный язык, который, кроме того, определяется буквальным текстом записи, который должен быть расшифрован. Она учит и помогает читать эзотерический истинный смысл, сокрытый под маской этого буквального текста; она не может создать некий текст или обнаружить его в документе при изучении, такой, какого там никогда не было с самого начала. Каббала — такая, какую мы имеем сегодня — неотделима от текста Ветхого Завета, переработанного Ездрой и другими. И так как еврейские Писания, или их содержимое, постоянно переделывались, — невзирая на древнюю гордость тем, что ни одна буква в Священном Свитке никогда не была изменена ни на йоту, — то никакие каббалистические методы не могут помочь нам прочитать в них что-либо кроме того, что в них есть. Тот, кто занимается этим — не каббалист, а мечтатель.

Наконец, непосвященный читатель должен изучить различие между каббалой и каббалистическим трудами, прежде чем он обратится к другим аргументам. Ибо каббала — это не какая-то особенная книга, и даже не некая система. Она состоит из семи различных систем, применяемых к семи различным толкованиям любого данного эзотерического труда или вопроса. Эти системы всегда передавались изустно от одного поколения посвященных к другому, с сохранением содалийской клятвы, и они никогда никем не записывались в письменном виде. Те, кто говорит о переводе каббалы на тот или другой язык, с тем же успехом могли бы говорить о переводе несловесных сигнальных песен бедуинов-разбойников на некий особый язык. Каббала — это слово, образованное от корня КБЛ (кебел), "передавать", или "получать" изустно. Ошибочно говорить, как это делает Кеннет Маккензи в своей "Королевской масонской энциклопедии", что "учение каббалы имеет отношение к системе, которая передавалась потомкам при помощи устной передачи, и является чем-то близким к традиции"; ибо в этом предложении лишь его первая часть является верной, в то время как вторая — нет. Она есть что-то близкое не к "традиции", но к семи покровам или семи истинам, изустно открываемым при посвящении. Из этих методов, принадлежащих к универсальному изобразительному языку, — под "изображениями" здесь понимаются любые цифры, числа, символы или другие глифы, которые могут быть представлены как объективно, так и субъективно (мысленно), — лишь три имеются в наличии в еврейской системе.13 Таким образом, если каббала, как слово, является еврейской, то сама эта система является не в большей степени еврейской, чем солнечный свет; она универсальна.

С другой стороны, евреи могут рассматривать книги Зохар, Сефер Иецира (Книгу Творения), Сифра Дицениута, и немногие другие, как свое собственное неоспоримое богатство, и как каббалистические труды.

"Люцифер", май 1892 г.

Примечания
1. Правописание этого слова по-английски различно; некоторые пишут Cabbalah, другие Kabbalah. Современные авторы предлагают новую версию, как более соответствующую еврейскому способу написания этого слова, и пишут его Qabalah. Это лучше с точки зрения грамматики, однако, поскольку никакой англичанин никогда не будет произносить иностранное имя или слово иначе, кроме как в англифицированном виде, написание этого термина как просто Kabalah кажется менее претенциозным и вполне отвечающим этому требованию.

2. Это может быть продемонстрировано тем, что мы знаем о жизни Джованни Пико делла Мирандолы. Гинзбург и другие установили следующие факты, а именно, что после изучения каббалы Мирандола "нашел, что в каббале больше христианства, чем иудаизма; он открыл в ней доказательства учения о Троице, Воплощении, Божественности Христа, небесного Иерусалима, падения ангелов", и тому подобное. "В 1486 году, когда ему было всего двадцать четыре года, он опубликовал 900 тезисов, которые были расклеены в Риме (конечно, не без согласия или признания со стороны папы и правительства?), и которые он обязался защищать в присутствии всех европейских ученых, приглашенных им в "Вечный Город" с обещанием оплатить им все их расходы на путешествие. Среди этих тезисов был и следующий: "Никакая наука не предоставит большего доказательства божественности Христа, чем магия и каббала". Смысл всего этого будет показан в настоящей статье.

3. Это именно то, что всегда утверждали гностики независимо от христиан. В их учениях еврейский Бог, "Элохим", был иерархией низших ангелов — Ильда Баоф, злобный и ревнивый.

4. "Убить человека" означало в символизме малых мистерий ритуал, в ходе которого совершались преступления против природы, и для этих целей держали кадешим. Так, Каин "убил" Авеля, который эзотерически является женским героем и представляет первую человеческую женщину в Третьей расе после разделения полов. См. также "Источник мер", стр. 253, 283, и т. д.

5. Таким образом, автор статьи в "Masonic Review" совершенно прав, когда он говорит, что "поле деятельности каббалы представляет собой ту область, в которой астрологи, некроманты, белые и черные маги, предсказатели судьбы, хироманты и тому подобные, наслаждаются и требуют сверхъестественного ad nauseam [до омерзения]"; и он добавляет: "Христианин, копающийся в груде их мистицизма, привлекает его поддержку и авторитет последнего для решения наиболее запутанной из всех проблем, проблемы Святой Троицы, и запечатленного характера Христа. С такой же уверенностью, но еще с большим бесстыдством, мошенник от каббалы будет продавать амулеты и брелки, предсказывать будущее, рисовать гороскопы, и столь же охотно давать особые наставления... для вызывания умерших, а в действительности — дьявола... Все же необходимо сначала открыть, из чего в действительности состоит каббала, прежде чем придавать этому имени какой-либо вес или авторитет. На этом открытии и будет основано решение вопроса о том, следует ли воспринимать это название как что-то имеющее отношение к тем предметам, которые заслуживают своего разумного признания". "Автор утверждает, что такое открытие было сделано, и что то же самое содержит в себе и рациональная наука, обладающей трезвостью и высоким достоинством". Статья брата Дж. Рэлстона Скиннера (Ложа Макмиллиан, No 141) "Каббала" из "Masonic Review" за сентябрь 1885 г.

6. В таком виде, как сейчас, каббала, со своими особыми методами, может лишь привести в затруднение, предлагая свои различные версии; она никогда не может открыть всеобщую истину. Существует несколько прочтений даже одной только первой фразы Бытия. Процитируем автора: "Следует читать: Берешит бара Элохим, и т. д., "В начале сотворил Бог небо и землю", причем здесь Элохим является существительным множественного числа, и к нему относится глагол третьего лица единственного числа. Нахманид обращал внимание на тот факт, что этот текст может позволить и такое прочтение: Береш итбара Элохим, и т. д., "Во главе (в начале) сотворил (или развил) богов, небеса и землю" — и это будет более правильно с точки зрения грамматики" (Там же). И нас все еще призывают верить в еврейский монотеизм!

7. Однако прежде чем Сиффарт сможет надеяться на признание своей гипотезы, он должен будет доказать, что (а) израильтяне имели свой собственный алфавит в то время, когда египтяне или копты все еще не обладали им; и (б) что еврейский язык позднейших свитков является еврейским, или "таинственным языком" Моисея, — что отрицает Тайная Доктрина.

8. Во всяком случае, не в еврейском языке с мазоретскими огласовками. Однако, см. далее.

9. И поскольку гласные вставлялись мазоретами ad libitum [произвольно], они могли сделать из слова все, что им угодно!

10. См. "Теософист" за ноябрь 1879 г., статью "Индийская музыка", стр. 47.

11. Thes. xvi. 289, 290.

12. Санскритские буквы в три раза более многочисленны, чем бедные двадцать две буквы еврейского алфавита. Все они являются музыкальными и читаются, или скорее поются, в соответствии с системой, данной в очень древних тантрических работах (См. Тантра-шастра); и они называются Деванагари, "речь или язык Богов". И поскольку каждая из них отвечает некоторой цифре и имеет поэтому много больше возможностей для выражения и обозначения, этот язык должен быть необходимым образом более совершенным и много более древним, чем иврит, который следует этой системе, но может применять ее лишь в очень ограниченном виде. Если один из этих двух языков был дан человечеству богами, то, конечно, это скорее санскрит, — самый совершенный из всех совершенных языков на земле, — чем иврит, грубейший и беднейший. Ибо если мы поверим в божественное происхождение языка, то мы вряд ли сможем в то же самое время поверить в то, что ангелы, или боги, или какие-либо божественные посланники оказали бы предпочтение низшему перед высшим языком.

13. Из этих трех методов ни один не может применяться к чистой духовной метафизике. Один из них раскрывает соотношения между звездными телами и телами земными, особенно — человеческими; другой относится к эволюции человеческих рас и полов; третий — к космотеогонии и является метрологическим.

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №12  СообщениеДобавлено: 12 мар 2013, 20:28 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е. П. Блаватская

"ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА?"

[Впервые опубликовано в журнале "Lucifer", vol. I, № 6, Feb. 1888.]

Истина — Голос Природы и времени,
Истина — в нас затаенный наставник —
С неба ниспослана, мир весь объемлет,
Солнечный свет, всех ветров дуновение...

У. Томпсон Бэкон

...солнце Светлой Истины бессмертное
Может спрятаться за тучами; но свет его
Не изменится от этого, лишь скроется
За моим несовершенством, слабой верою
И за тысячью причин, не позволяющих
Людям укрепиться в добродетели.

Ханна Мор




"Что есть Истина?" — спросил Пилат у того, кто должен был знать ответ на этот вопрос (конечно, если учения христианской церкви хотя бы отчасти верны). Но Он ничего не сказал. И истина осталась нераскрытой для его будущих последователей так же, как и для римского наместника. Однако молчание Иисуса в этом и во многих других случаях не препятствует его нынешним приверженцам действовать так, как будто им известна окончательная и абсолютная Истина, — полностью игнорируя тот факт, что открытые им Слова Мудрости содержат в себе лишь часть истины, изложенной к тому же в притчах и весьма туманных, хотя и благозвучных, изречениях.*

___________
* Иисус сказал "двенадцати": "Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах" и т.д. (Mapк, IV, II).

Подобная политика не могла не привести к голословным заявлениям и догматизму. И теперь мы наблюдаем догматизм в церкви, догматизм в науке, догматизм повсюду. Предполагаемые истины, едва угадываемые в мире абстракции, — как и те, что обнаруживаются в результате наблюдений и экспериментов в мире материи, — навязываются непосвященному большинству, слишком занятому своими повседневными проблемами, чтобы думать о чем-то другом, в форме божественного откровения и научного авторитета. Но со времен Сократа и Пилата и до нашего века всеобщего отрицания остается открытым все тот же сакраментальный вопрос: может ли абсолютная истина быть сосредоточенной в руках одного человека или одной группы людей? Наш разум отвечает: "Такого быть не может". В мире столь же конечном и обусловленном, как и сам человек, ни один субъект не может являться обладателем абсолютной истины. Но бывают еще относительные истины, коими нам можно и должно пользоваться в полной мере.

открыть спойлер
В каждом столетии были мудрецы, познавшие абсолют, но, тем не менее, способные передавать другим только относительные истины. Ни одному из рожденных смертной женщиной нашей расы нельзя передать полную и окончательную истину извне, ибо каждому надлежит найти это конечное (для себя) знание в себе самом. Коль скоро невозможно найти на свете двух абсолютно одинаковых людей с одинаковым разумом, каждый должен обрести наивысшее просветление внутри себя, рассчитывая только на собственные способности, а не на какой-нибудь свет человеческий. Даже самый великий из живущих ныне адептов может раскрыть нам Универсальную Истину только в том объеме, в котором наш разум способен ее воспринять, и не более того. Сколько людей, столько и мнений — гласит бессмертный трюизм. Солнце одно, но бесчисленны его лучи; и то, какое они оказывают воздействие — пагубное или благотворное, целиком зависит от природы и строения тех объектов, которые они освещают. Полярность — универсальное качество, но поляризатор заключен в нашем собственном сознании. И тот объем абсолютной истины, который мы в состоянии воспринять, определяется исключительно степенью приближенности к ней нашего сознания. Но сознание человека — это только подсолнух, выросший на поверхности земли. Нуждаясь в теплых солнечных лучах, это растение может только поворачиваться, следуя за перемещением солнца по небосводу, ибо корни прочно удерживают его на земле, не позволяя приблизиться к недосягаемому для него светилу и вынуждая полжизни проводить в темноте...

И все же каждый из нас способен в некотором роде достичь Солнца Истины и оказаться в сфере воздействия самых теплых и прямых его лучей даже на этой земле. Достичь этого состояния можно двумя способами. На физическом уровне мы можем пользоваться нашим ментальным полярископом и, анализируя свойства каждого луча, выбирать для себя наиболее чистые. А для того чтобы достичь Солнца Истины на духовном уровне, мы должны со всей серьезностью взяться за совершенствование своей высшей природы. Мы знаем, что, постепенно парализуя в себе потребности низшей личности и тем самым заглушая голос чисто физиологического разума, то есть разума, зависящего от своего посредника и носителя — органического мозга, от которого он неотделим, мы можем заставить заключенного в нас животного человека уступить место человеку духовному и что, будучи однажды выведенными из своего латентного состояния, высшие духовные чувства и восприятия начинают медленно, но неуклонно развиваться, пробуждая в нас "божественного человека". Именно так всегда поступали и продолжают поступать великие адепты, йоги Востока и мистики Запада.

Но мы знаем также, что, за несколькими исключениями, ни один светский человек и ни один материалист не поверит в существование адептов и даже в самую возможность достижения столь высокого уровня духовного и психического развития. "(Древний) глупец сказал в сердце своем: "Нет Бога"", а современный говорит: "На земле нет никаких адептов, они — лишь плод вашего больного воображения". Зная это, мы спешим успокоить наших читателей типа Фомы Дидима. Мы просим их подыскивать для себя в этом журнале более приемлемое для них чтиво, скажем — отдельные статьи о гило-идеализме, принадлежащие различным авторам.*

___________
* Например, небольшая статья "Автоцентризм", посвященная этой "философии"; или, опять же, вершина гилоидеалистической пирамиды в этом номере журнала — письмо протеста основателя школы этого направления против допущенной нами ошибки. Он недоволен тем, что мы "смешали" его имя с именами м-ра Герберта Спенсера, Дарвина, Хаксли и других в вопросе об атеизме и материализме, поскольку вышеназванные светила психологической и физической наук представляются д-ру Левинсу слишком тусклыми, "недостаточно принципиальными" и слабыми, чтобы носить почетное звание атеистов или даже агностиков.

Ибо "Lucifer" стремится удовлетворить вкусы всех наших читателей, к какой бы "школе мышления" они не принадлежали, демонстрируя одинаково беспристрастное отношение к теистам и атеистам, мистикам и агностикам, христианам и язычникам. Наши редакционные заметки, комментарии к "Свету на Пути" и другие подобные им материалы предназначены, конечно же, не для материалистов. Они адресованы теософам или читателям, которые знают в сердце своем, что Учителя Мудрости существуют и что, хотя на земле и нет абсолютной истины и ее следует искать в более высоких сферах, даже на нашем бестолковом и вечно вращающемся маленьком шарике есть вещи, которые не снились западной философии.

Но вернемся к теме нашего разговора. Как мы уже говорили, хотя "обобщающая абстрактная истина была бы величайшим из всех благословений" для многих из нас, как и для Руссо, пока что нам приходится довольствоваться относительными истинами. По сути дела, мы, в лучшем случае, всего лишь сборище несчастных смертных, вечно трепещущих перед лицом даже относительных истин, ибо мы боимся, что они уничтожат нас вместе со всеми нашими мелочными и жалкими предрассудками.

Что же до абсолютной истины, то большинству из нас так же сложно разглядеть ее, как доехать до Луны на велосипеде. Во-первых, потому, что абсолютная истина так же неподвижна, как гора Магомета, которая отказалась сдвинуться с места даже ради пророка, так что ему самому пришлось идти к ней. И нам приходится следовать его примеру, когда мы хотим стать хоть немного мудрее. Во-вторых, по той причине, что царство абсолютной истины не принадлежит к нашему миру, тогда как мы слишком крепко привязаны к нему. И в-третьих, поскольку, невзирая на то, что в воображении поэта человек —

...собранье
Всех совершенств, что в мастерской
Небесной сотворено... —
на самом деле он — всего лишь злосчастное скопление аномалий и парадоксов, пустая балаболка, раздувшаяся от сознания собственной важности, с противоречивыми и легко меняющимися идеями. Он — одновременно высокомерное и слабое существо, которое, хотя и живет в вечном страхе перед авторитетами — земными и небесными, все же порою

Кривляется, как злая обезьяна,
И так, что плачут ангелы над ним*.
____________
* Шекспир, "Мера за меру", Акт 2, сцена 2 — ред.

Истина — многогранный кристалл, и невозможно охватить взглядом сразу все его грани; и если нет на свете даже двух человек, которые рассматривали бы эти грани под одинаковым углом (даже если их желание найти истину одинаково искренне), то чем же им в таком случае можно помочь? Коль скоро физический человек — ограниченный в своих возможностях и окруженный со всех сторон иллюзией — не может разглядеть истину в свете своих земных восприятий, то мы говорим о необходимости развивать в себе внутреннее знание. С того времени, когда Дельфийский оракул возвестил вопрошающему: "Человек, познай себя", мир не знал более высокой и важной истины. Без внутреннего восприятия человек не в состоянии познать даже многие относительные истины, не говоря уже об абсолютной. Перед тем как постигать какую-то абсолютную истину, человек должен познать себя, т.е. приобрести внутренние чувства, которые никогда его не обманут. Абсолютная истина — символ Вечности. Никакой конечный разум не в состоянии вместить в себя бесконечность, и, следовательно, воспринять абсолютную истину ему тоже не по силам. Для того чтобы достичь состояния, в котором он способен видеть и ощущать ее, ему необходимо парализовать в себе все чувства внешнего, телесного человека. Нам, конечно же, скажут, что эта задача не из легких; и многие люди, узнав об этом необходимом условии, несомненно, предпочтут довольствоваться относительными истинами. Но приближение даже к земным истинам требует прежде всего любви к истине ради нее самой, ибо в противном случае никакое постижение невозможно. А кто в наш век готов возлюбить истину ради нее самой? Много ли найдется таких, кто готов искать, принимать и воплощать в жизнь истину в нашем обществе, где для достижения успеха необходимо заботиться прежде всего о внешнем виде, а не о внутренней реальности, и делать ставку на самовосхваление, а не на подлинные добродетели? Мы вполне осознаем, насколько труден путь к восприятию истины. Эта чистая небесная дева нисходит только на благоприятную (для нее) почву. И эта почва есть беспристрастный, непредубежденный разум, освещенный чистым Духовным Сознанием; но и то и другое — редкие гости в цивилизованных странах. В наш век пара и электричества, когда человек вынужден жить в сумасшедшем темпе, практически не оставляющем времени для размышлений, все, что ему остается, это отдать себя на милость ветров и течений, которые несут его от колыбели до могилы, привязанного к прокрустову ложу традиций и условностей. Но всякая условность есть заведомая ложь, ибо во всех случаях это "имитация чувств в соответствии с общепринятыми стандартами" (определение Ф.У. Робертсона); а там, где есть имитация, не может быть истины. "Истина — алмаз, сокрытый в глубине; а те вещи, что лежат на поверхности нашего мира, взвешиваются на неверных весах традиции", — сказал Байрон; и справедливость этого замечания хорошо известна тем, кто вынужден жить в удушающей атмосфере социальных условностей и кто, несмотря на свое искреннее стремление учиться, не решается признать столь желанные истины из-за страха перед жестоким Молохом, именуемым Обществом.

Посмотри вокруг, читатель, перечитай рассказы всемирно известных путешественников, вспомни изречения литературных мыслителей, научные и статистические данные. Нарисуй образ современной науки, политики, религии — пусть вся панорама современной жизни предстанет перед твоим мысленным взором. Вспомни об обычаях и традициях каждой культурной расы или народа, живущих под солнцем. Подумай о деяниях и моральных установлениях народов в цивилизованных центрах Европы, Америки, и даже далеко на Востоке, и в колониях, куда белый человек уже успел принести "блага" так называемой цивилизации.

А теперь, окинув взглядом все это, повремени и подумай, а затем назови, если сможешь, то благословенное Эльдорадо, то исключительное место на нашей планете, где Истина была бы почетным гостем, а ложь и притворство — неприкаянными изгоями. Не сможешь. И никто не сможет, если, конечно, не захочет внести свою лепту в огромное море лжи, затопившее ныне все области национальной и общественной жизни. "Истина! — восклицал Карлейль, — истина, пусть даже небеса обрушатся на меня всей своей тяжестью за любовь к ней; и никакой лжи, даже если вся небесная Обитель неги и праздности станет ценою моего отступничества". Вот благородные слова. Но многие ли думают так же, и многие ли осмелятся повторить эти слова вслед за Карлейлем в наш девятнадцатый век? Не предпочтет ли устрашающе огромное большинство вместо этого попасть в "рай для бездельников" — pays de Cocagne* для бессердечных эгоистов? Это большинство в ужасе шарахается от одной лишь тени всякой новой непопулярной истины, опасливо оглядываясь при этом, не осудит ли миссис Харрис и не приговорит ли миссис Гранди дерзновенных ловцов этой тени к мучительной казни через четвертование острыми, как бритва, языками болтливых кумушек.

__________
* Сказочная страна, где не надо трудиться (фр.) — ред.

Эгоизм — первенец невежества и плод учения, утверждающего, что для каждого новорожденного младенца "создается" новая душа, самостоятельная и отдельная от Универсальной Души, — этот эгоизм является непроходимой стеною, отделяющей мыслящую личность от Истины. Он стал плодовитым отцом всех человеческих пороков — лжи, рожденной необходимостью скрывать истинные намерения, и лицемерия, рожденного стремлением замаскировать ложь. И эта опухоль разрастается и укрепляется с возрастом в каждом человеческом сердце, пожирая все возвышенные чувства. Эгоизм убивает все благородные порывы нашей природы. Это единственное божество, которое не боится неверности и отступничества со стороны своих приверженцев. И потому его культ распространился по всему миру, подчинив себе так называемое светское общество. А в результате мы живем и действуем под властью этого бога тьмы, явленного нам в виде троицы — обмана, притворства и фальши, — именуемой респектабельностью.

Что это — истина и факт или злобный наговор? Загляните, куда хотите, осмотрите всю социальную лестницу сверху донизу, и вы повсюду увидите обман и лицемерие, используемые людьми на благо себя любимых; и нет народа, который не был бы подвержен этой напасти. Но народы, по молчаливому соглашению, именуют эти эгоистичные мотивы в политике "благородными национальными порывами, патриотизмом" и так далее; а люди называют их в своем семейном кругу "домашними добродетелями". И все же эгоизм — вызывает ли он желание расширить свою территорию или же порождает конкуренцию в бизнесе (читай — стремление достичь успеха за счет соседа) — никогда не может быть признан добродетелью. Мы видим, что сладкоречивый обман и грубая сила — это Йахин и Боаз,* стоящие у входа в межнациональный храм Соломона, именуемый дипломатией; и эта характеристика вполне заслужена. Должны ли мы аплодировать дипломату за то, что он кланяется этим двум столпам национальной гордости и политики и воплощает в жизнь их масонский символизм — "да будет учрежден мой дом в [хитрой] силе" (то есть — да будет приобретено обманом то, что нельзя захватить силой)? Мастерство дипломата — "способность или умение закреплять преимущества" своей страны за счет других стран — вряд ли может быть достигнуто возвещением истины, ибо оно требует лукавого и лживого языка. А потому "Lucifer" называет подобное действо неприкрытой и вопиющей ложью.

__________
* Колонны, стоявшие при входе в храм Соломона и ставящиеся в современнных масонских храмах. Их названия можно перевести как "утвердить" и "в силе", а иногда им придаётся смысл микрокосма и макрокосма — на вершине одной в виде шара изображается Земля, а на другой — звёздная сфера — прим. ред.

Но не только в политике привычки и эгоизм сговорились называть притворство и ложь добродетелью и вознаграждать общественным признанием тех, кто лучше всех умеет врать. Жизнь каждого общественного класса основана на лжи и просто рассыпалась бы без нее. Культурным, бого- и законобоязненным аристократам запретный плод так же мил, как и плебеям, и это вынуждает их лгать с утра и до вечера, дабы скрыть то, что они сами предпочитают называть "маленькими грешками", тогда как Истина требует называть это грубой безнравственностью. Жизнь среднего класса общества тоже насквозь пронизана фальшивыми улыбками, фальшивыми разговорами и взаимным вероломством. Для большинства религия уже давно стала тончайшим покрывалом мишуры, наброшенным на труп духовной веры. Хозяин идет в церковь, чтобы обмануть своих слуг; голодный викарий, проповедуя то, во что уже не верит сам, обманывает своего епископа, а епископ — своего Бога. Ежедневные газеты, политические и общественные, вполне могли бы сделать своим девизом бессмертный вопрос Жоржа Дандена: "Кто из нас двоих кого надует?" Даже наука, некогда служившая спасению Истины, уже перестала быть храмом голого Факта. Почти все нынешние ученые заинтересованы лишь в том, чтобы навязать своим коллегам и широкой публике собственные идеи и пристрастия — какие-нибудь новомодные теории, призванные содействовать прежде всего прославлению и росту авторитета своих авторов.

Современный ученый готов отвергать и замалчивать всякое свидетельство, идущее вразрез с господствующими ныне научными гипотезами, — точно так же, как миссионер, действующий среди язычников, или же наш домашний проповедник готовы убеждать свою паству в том, что современная геология — ложь, а эволюция — суета и бесполезное смущение духа.

Таково действительное положение вещей на 1888 год н.э. И при этом некоторые газеты критикуют нас за то, что мы рассматриваем этот год в чересчур мрачных тонах!

Поддерживаемая традицией и условностями ложь распространилась настолько, что даже календари теперь заставляют людей лгать. Сокращения "Р.Х. и "до Р.Х.", употребляемые при написании дат иудеями и язычниками, европейцами и некоторыми азиатами, материалистами и агностиками и, конечно же, христианами, — это тоже ложь, используемая для утверждения другой лжи.

Так где же нам в таком случае искать даже относительную истину? Уже в эпоху античности истина казалась Демокриту богиней, лежащей на дне колодца столь глубокого, что надежд на ее освобождение остается очень мало, а при нынешних обстоятельствах мы вынуждены признать, что истина спрятана от нас как минимум на вечно невидимой, темной стороне Луны. Возможно, именно поэтому всех искателей скрытой истины поспешно объявляют лунатиками. Но, как бы то ни было, ничто не может заставить наш "Lucifer" потворствовать повсеместно (хотя и негласно) признанной и так же повсеместно практикуемой лжи. Мы всегда будем придерживаться только фактов и будем стараться провозглашать истину, где бы и когда бы она ни была найдена, не скрывая ее ни под какими трусливыми масками. Фанатизм и нетерпимость могут считаться ортодоксальной и разумной политикой, а одобрение распространенных предрассудков и личностных амбиций в ущерб истине — верным способом достижения успеха и популярности. Пусть так. Но редакторы "Lucifer" — теософы, и их неизменный девиз: Vera pro gratiis.

Они вполне осознают, что воскурения и жертвы, приносимые журналом "Lucifer" богине Истины, отнюдь не ублажают своим ароматом обоняние королей прессы; напротив, свет "Сына Утренней Зари" неприятно щекочет им нозлри. Его игнорируют или даже оскорбляют, ибо — veritas odium parit (истина рождает ненависть). Даже наши друзья начинают находить в нем изъяны. Они не понимают, почему "Lucifer" не может оставаться чисто теософским журналом: иными словами, почему он не желает становиться догматическим и фанатичным? Почему вместо того, чтобы посвящать каждый дюйм своей площади теософическим и оккультным учениям, он предоставляет свои страницы "для публикации крайне разношерстных материалов и противоречащих друг другу учений"? На это самое распространенное обвинение мы ответим также вопросом — а почему бы и нет? Теософия есть божественное знание, а знание есть истина, и потому каждый достоверный факт, каждое искреннее слово по необходимости должны быть неотъемлемыми составляющими теософического учения. Тот, кто достаточно сведущ в божественной алхимии или хотя бы в некоторой степени наделен благословенным даром воспринимать истину, сможет обнаружить и извлечь ее как из справедливого, так и из ошибочного утверждения. Какой бы маленькой ни была крупица золота, затерянная в куче мусора, она все равно остается благородным металлом, и ее стоит извлечь, даже если для этого придется немного попотеть. Зачастую понять, чем не является вещь, не менее полезно, нежели понять, чем она на самом деле является. Читатели вряд ли могут надеяться на то, что какое-нибудь сектантское издание станет рассматривать на своих страницах какой бы то ни было факт во всех его аспектах, анализируя все pro и contra, поскольку в его оценке неизбежно будет перевешивать либо первое, либо второе, в зависимости от позиции редактора, который не преминет отклонить чашу весов в желательную для него сторону. Поэтому теософский журнал остается, возможно, единственным изданием, излагающим — хотя и по-прежнему относительные и приблизительные, но, во всяком случае, беспристрастные — истину и факт. Выставляя на своих страницах голую правду, "Lucifer" позволяет разглядывать ее со всех сторон, ибо доступ к ней не заказан никаким философским или религиозным взглядам. И коль скоро каждая философия и религия, какой бы несовершенной, неудовлетворительной, а порою даже и глупой она ни была, должна основываться на какой-нибудь истине или факте, читатель может извлечь эту истину, сопоставляя и анализируя различные учения, излагаемые на страницах нашего журнала. "Lucifer" старается высветить столько граней Единого вселенского бриллианта, сколько позволяет его скромный объем, при этом говоря читателю: "Избери же ныне, кому будешь служить: тем ли богам, что были до и после потопа, в водах которого утонули мудрость и божественное знание человека, или богам аморитов, власть которых удерживается привычкою и распространенной ложью, или же Господу Сущего (высшей Сущности) — светлому разрушителю темных сил иллюзии?" Поистине, только такая философия способна уменьшить — а не увеличить, как это часто бывало — меру страданий человеческих. Чего же еще мы можем желать?

В любом случае мы оставляем выбор за читателем. Поэтому мы и предоставляем наши страницы самым разным корреспондентам. Поэтому взгляды христианского священника, верящего в своего Бога и Христа, но не согласного с безобразными интерпретациями и бессмысленными догмами, насаждаемыми своей амбициозной и гордой церковью, могут соседствовать здесь с доктринами гило-идеалистов, которые отрицают Бога, душу и бессмертие и не верят никому и ничему, кроме самих себя. Самый отъявленный материалист может рассчитывать на добрый прием в нашем журнале, двери которого не закрываются даже перед теми, кто, не смущаясь, использует его страницы для осмеяния и персональных выпадов против нас — его редакторов, и для незаслуженной хулы в адрес милой нашему сердцу теософии. Когда вольнодумный журнал, издаваемый атеистом, поместит на своих страницах статью какого-нибудь мистика или теософа в похвалу его оккультных взглядов и во славу мистерии Парабрахмана, сопроводив ее лишь несколькими не слишком пространными комментариями, тогда мы скажем, что и у "Lucifer" наконец появился конкурент. Когда христианский или миссионерский журнал опубликует очерк вольнодумца, высмеивающего веру в Адама и его ребро, и редактор со смиренным молчанием перенесет критику в адрес христианства — своей собственной религии, тогда этот журнал станет достойным "Lucifer'а", и о нем с полным правом можно будет сказать, что он уже достиг уровня терпимости, подобающего настоящему теософскому изданию.

Но коль скоро эти печатные органы не делают ничего подобного, то все они остаются сектантскими, фанатичными и нетерпимыми и не имеют ни малейшего представления о том, что такое истина и справедливость. Они могут сколько угодно бранить "Lucifer" и его редакторов, этим они не причинят вреда ни журналу, ни нам. По правде говоря, редакторы журнала даже гордятся этой критикой и обвинениями, поскольку они свидетельствуют об абсолютном отсутствии фанатизма и высокомерия в теософии, что, в свою очередь, является результатом божественной красоты проповедуемых ею учений. Ибо, как уже было сказано, теософия с одинаковым вниманием выслушивает каждого и каждому предоставляет равные шансы. И никакие взгляды и суждения (если только они искренни) не считает абсолютно ложными. Она с уважением относится к мыслящим людям, к какому бы типу мышления они ни принадлежали. Критикуя идеи и взгляды, которые только вносят путаницу в философию, не принося ей никакой пользы, она тем не менее оставляет за их распространителями полное право верить в то, что им нравится, не упуская при этом случая воздать должное их учениям, если в них имеется рациональное зерно. Авторские выводы или заключения могут быть диаметрально противоположны нашим взглядам и учениям, которые мы проповедуем, но посылки, из которых автор исходит, и факты, которые он излагает, могут оказаться верными, что позволит читателю извлечь для себя пользу даже из чуждой ему философии, которую мы сами, возможно, отвергаем, полагая, что обладаем знанием более возвышенным и более приближенным к истине. Так это на самом деле или нет — это уже другой вопрос. Во всяком случае, свою позицию мы изложили; и я полагаю, что все вышесказанное не только объясняет, но и оправдывает нашу редакторскую политику.

Подводя итог нашему рассуждению об абсолютной и относительной истине, мы можем лишь повторить сказанное ранее. Оставаясь на земле — в стороне от высокодуховного состояния разума, в котором Человек соединяется со Вселенским Разумом, — он вынужден довольствоваться исключительно относительной истиной, или истинами, воспринимая их из какой-либо философской или религиозной системы. Даже если бы богиня, пребывающая на дне колодца, смогла вырваться из своего плена, все равно ей не удалось бы дать человеку больше, чем он в состоянии воспринять.

Однако ничто не мешает человеку сидеть у края этого колодца, имя которому — Знание, и всматриваться в его темные воды, надеясь, что ему удастся разглядеть в их глубине отражение прекрасного лица Истины. Но, как верно подметил Рихтер*, это занятие таит в себе определенную опасность. Если пристально всматриваться в изучаемый объект, доля истины может иногда отразиться в нем, как в зеркале, вознаграждая тем самым пытливого исследователя за его упорство. Но вот что добавляет к этому немецкий мыслитель: "Я слышал, что некоторым философам, которые искали Истину, чтобы воздать ей хвалу, являлось на поверхности вод не ее, а их собственное отражение; и вместо Истины они начинали восхвалять себя".

_____________
* Рихтер Иоганн Пауль Фридрих (1763-1825) — знаменитый немецкий писатель и мыслитель. В 1781 поступил в Лейпцигский университет, но не смог закончить обучение. Учил детей в богатых семьях. Его писательский талант был замечен после выхода в свет второй его книги — "Die unsichtbare Loge" (1793). За ней последовала публикация в сравнительно короткий срок множества новых книг, увековечивших его имя в немецкой литературе. Он писал об искусстве, образовании, текущих события) и т.п. Наиболее отличительными чертами его характера были удивительно богатое воображение, способность внушать великие мысли с помощью простейших примеров и откровений, глубоко религиозный склад ума и чувство юмора. Для него видимые вещи были всего лишь символами невидимых; незримые реальности господствовали в мире его мысли. Он страстно обличал и высмеивал притворство и неизменно стремился к истине и добродетели. — ред.

Чтобы избежать этой напасти, преследующей каждого основателя новой религиозной или философской школы, редакторы журнала всячески стараются преподносить читателю не только те истины, которые отражены в их собственных редакторских мозгах. Они предлагают публике широкий выбор, не желая впадать в фанатизм и нетерпимость — верные признаки сектантства. Но, при всей нашей демократичности, наши оппоненты не могут рассчитывать на то, что им удастся увидеть собственные лица отраженными в чистых водах "Lucifer", не снабженными при этом никакими комментариями, либо справедливой критикой тех черт их внешности, которые представляются малопривлекательными теософическому взгляду.

И все же наш журнал остается массовым изданием и потому рассматривает философские истины в исключительно интеллектуальном аспекте. Что же касается духовных (кто-то может сказать — религиозных) убеждений, то ни один теософ не должен их принижать вынесением на суд публики, но, напротив, должен хранить и укрывать их в сокровенном святилище собственной души. Никогда не следует спешить с публичным провозглашением этих убеждений и учений, дабы они не подверглись осквернению в руках равнодушных и критиков. Не следует также публиковать их в форме нового "писания", но только выносить в виде отдельных гипотез на обсуждение мыслящей части публики. Когда теософические истины превосходят определенный рубеж мышления, им лучше оставаться скрытыми от широкой публики, ибо "свидетельство о вещах невидимых" является подлинным свидетельством только для тех, кто способен видеть, слышать и чувствовать эти вещи. А потому его не следует выносить за пределы "Святая Святых" храма имперсонального божественного Эго, или бессмертной Сущности. Ибо если за пределами последней любой, даже самый достоверный факт может быть, как мы уже говорили, только относительной истаиной, то луч абсолютной истины может отразиться лишь в чистом зеркале своего собственного пламени — нашего наивысшего духовного сознания. И как же может тьма (иллюзия) увидеть свет который сама же закрывает?

Пер. Ю. Хатунцева

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №13  СообщениеДобавлено: 12 мар 2013, 20:29 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е.П. Блаватская


ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ САМОУБИЙСТВО ПРЕСТУПЛЕНИЕМ?


Письмо и ответ


——————————————————

"Автор письма в ноябрьском номере лондонского "Спиритуалиста", который называет "Фрагменты оккультной истины" спекуляциями, вряд ли прилагает это определение к Фрагменту № 3, в котором столь осторожно выдвигается гипотеза относительно самоубийства. Эта гипотеза, если рассматривать ее в самом общем виде, кажется достаточно разумной, она удовлетворяет нашим представлениям о Нравственном Законе Вселенной и совпадает с нашими житейскими взглядами, а также с тем, что мы извлекаем из науки. Вывод, который может быть сделан на основании двух приведенных случаев, то есть об эгоистичном самоубийстве с одной стороны, и о бескорыстном с другой, состоит в том, что хотя состояние после смерти может быть разным, все же основной результат неизменно плохой, а вариации касаются лишь степени наказания. Мне кажется, что приходя к этому выводу, он не имел представления о всех возможных случаях самоубийства, котрые происходят или могут происходить. Я утверждаю, что в некоторых случаях самоубийство не только оправдано, но и желательно с нравственной точки зрения, и что результат такого самопожетвования повидимому не может быть плохим. Я приведу один случай, самый редкий из всех редких случаев, но нет необходимости считать его чисто гипотетическим по этой причине, ибо я знаю по крайней мере одного человека, который руководствуется чувствами, не отличающимися от тех, которые я сейчас опишу, и который был бы весьма признателен за любой дополнительный свет, который мог бы быть пролит по этому в высшей степени мистическому вопросу. (См. прим. 1 Редактора).

открыть спойлер
Предположим, что некто, кого я буду называть М., долго и глубоко размышляет над проклятыми вопросами о тайнах земного существования, его целях и высочайших обязанностях человека. Для того, чтобы посодействовать свим мыслям, он обращается к философским работам, особенно к тем, которые имеют дело с возвышенным учением Будды. В конце концов он приходит к заключению, что Первая и Единственная цель существования — это быть полезным нашим собратьям, что неудача в этом представляет собой его собственную никчемность в качестве разумного человеческого существа, и что продолжая такую жизнь, он просто рассеивает энергию, которую он имеет, и которую он не в праве растрачивать по мелочам. Он пытается быть полезным, но терпит в этом полную неудачу. Что же тогда является для него лекарством? Вспомните, что здесь нет никаких причин, чтобы обратить против кого-то оружие, не нужно бояться того, что нарушен человеческий закон, не нужно избегать земного наказания; на самом деле нет никакой нравственной трусости в этом самопожертвовании. М. просто кладет конец существованию, которое является бесполезным, и поэтому не удовлетворяет своей собственной первичной цели. Не является ли такой поступок оправданным? Или он также является жертвой того превращения в призрака и пишача, против чего предостерегает Фрагмент № 3. (2.)

Может быть М. надеется получить более благоприятные условия при последующем рождении, и тогда он будет в большей мере способен выполнять задачу Бытия. Да, вряд ли он может быть хуже; ибо вдобавок к тому, что он вдохновлен похвальным намерением освободить дорогу для того, кто может быть более годным к служению, он невиновен в данном случае ни в каком нравственном преступлении. (3.)

Но я еще не закончил. Я пойду немного дальше и скажу, что М. не только бесполезен, но и определенно вреден. К своей неспособности делать добро он добавляет беспокойную склонность, которая постоянно толкает его на попытки делать добро. М. делает попытку (он был бы недостоин носить имя человека, если бы он ее не сделал) и обнаруживает, что его неспособность постоянно приводит его к ошибкам, которые превращают потенциальное добро в действительное зло; и что благодаря своей природе, рождению и воспитанию, большое количество людей оказалось вовлеченным в результаты его ошибочного рвения, и что мир в целом больше страдает от его существования, чем от его отсутствия. Итак, если после достижения таких результатов М. пытается придать им логическое завершение, то есть, будучи морально обязанным уменьшить зло, которому подвержены разумные существа на земле, он должен уничтожить самого себя, и таким образом совершить то единственное доброе дело, на какое он способен, — есть ли в таком случае, спрашиваю я, какая-либо нравственная вина, связанная с актом преждевременной смерти? Что касается меня, то я конечно скажу, что нет. Нет, больше того, я утверждаю, с учетом высшего знания, что М. не только оправдан в совершении такого поступка, но что он был бы негодяем, если бы сразу и без колебаний не положил бы конец жизни не только бесполезной, но и определенно вредной. (4.)

М. может ошибаться, но, полагая, что он умирает, лелея счастливую надежду, что в смерти — все хорошее, а в жизни — все зло, на которое он способен, — и в этом случае нет никаких извиняющих его обстоятельств, чтобы сильно ходатайствовать в его пользу и чтобы помочь ему избегнуть падения в ту ужасную пропасть, которой так запуганы ваши читатели. (5.)

М., повторяю я, — это не гипотетический случай. История изобилует примерами бесполезных и вредных жизней, которые привели к горькому результату разрушения наций. Посмотрите на творцов Французской революции, пылающих такой страстной любовью к своим соотечественникам, которая зажигала человеческие сердца; посмотрите на них, красных от невинной крови, приносящих неисчислимые бедствия своей стране, выступая под священным именем Свободы! такие сильные на вид! такие ничтожные и слабые в действительности! Какой горестный результат их неспособности! Если бы они смотрели глазами М., не были бы они его прототипом? Не благо ли это было бы для Франции, если бы они предвосхитили поступок М.?

Опять-таки, посмотрим на Георга III Английского, имевшего самые лучшие намерения, но неспособного Правителя, который, после своего царствования в течение долгих лет, оставил свою страну отчаявшейся и обедневшей от войн, разрываемой внутренними противоречиями, отделенной от родственных народов по ту сторону пролива, со свободой подчиненных, попранной его ногами, и с добродетелью, проституированной в Кабинете, Парламенте в Лондонском Суде. Его переписка с Лордом Норсом и другими дает многочисленные доказательства того, что благодаря его самонадеянности (хотя бы и вызванной добрыми намерениями) произошли бедствия Великобритании и Ирландии, бедствия, от результатов которого Соединенное Королевство до сих пор еще не оправилось. Было бы счастьем для Англии, если бы ее правитель, подобно М., увидел бесполезность своей жизни и пресек бы ее, как это может сделать М., в самом начале своей пагубной карьеры!


Вопрошающий"
——————————————————
ОТВЕТ РЕДАКТОРА

(1). Вопрошающий не является оккультистом, отсюда его утверждение, что в некоторых случаях "самоубийство не только оправдано, но и желательно с нравственной точки зрения". Оно оправдано не в большей мере, нежели убийство, хотя иногда и может показаться, что оно желательно. Оккультист, который видит происхождение и конечный результат всего, считает, что человек, — который признает, что любой человек в некоторых обстоятельствах может положить конец своей жизни, — виновен в таком же большом преступлении и в столь же пагубной софистике, как и народ, который утверждает право убивать во время войны тысячи невинных людей под предлогом мести за что-то, причиненное кому-то одному. Все подобные рассуждения являются плодами Авидьи, принятой за философию и мудрость. Наш друг очевидно ошибается, полагая, что автор "Фрагментов" пришел к своим заключениям только потому, что он не сумел охватить своим мысленным взором все возможные случаи самоубийств. Результат в определенном смысле конечно однозначен, и существует лишь одно общее правило или закон для всех самоубийств. Но, именно потому, что "состояния после смерти" разнообразны ad-infinitum, ошибочно полагать, что различия могут касаться только степени наказания. Если в каждом случае результатом будет проживание определенного периода разумного существования, мы не понимаем, откуда "Вопрошающий" вывел свое заключение о том, что результат "в любом случае плохой". Результат полон опасностей, но существует надежда на определенное самоубийство, а во многих случаях даже вознаграждение, если жизнь была принесена в жертву ради спасения других жизней и не было альтернативы этому. Пусть он прочтет параграф 7, стр. 313 в сентябрьском номере "Теософиста" и подумает об этом. Конечно, вопрос представлен автором в слишком общем виде. Чтобы рассмотреть детально каждый случай самоубийства и их посмертные состояния, это потребовало бы не наших "Фрагментов", а целой полки книг в библиотеке Британского Музея.

(2). Никто из людей, повторяем мы, не имеет права положить конец своему существованию просто потому, что оно бесполезно. Это все равно, что доказать необходимость побуждения к самоубийству всех неизлечимых инвалидов и калек, представляющих собой постоянный источник страдания для своих семей, или проповедовать нравственную красоту закона, существующего у диких племен на островах Тихого Океана, подчиняясь которому, они предают смерти с воинскими почестями своих стариков и старух. Пример, выбранный "Вопрошающим", не является удачным. Есть огромная разница между тем человеком, который расстается с жизнью, пребывая в полном отвращении от постоянной безуспешности совершить добро, от отчаяния быть когда-нибудь полезным, или даже от страха причинить вред своим ближним в случае продолжения жизни; и тем, кто по своей воле отказывается от своей жизни ради спасения жизни людей, которых он должен спасать по обязанности или потому, что они ему дороги. Один — это наполовину больной мизантроп, а другой — герой и жертва. Один лишает себя жизни, другой предлагает ее в жертву филантропии и своему долгу. Капитан, который остается один на борту тонущего корабля; человек, который отказывается от своего места в лодке, в которой не могут поместиться все, в пользу более молодых и слабых; врач, сестра милосердия и няня, которые не отходят ни на минуту от постелей больных, умирающих от инфекционной лихорадки; ученый, который проводит свою жизнь в умственной работе и усталости, и знает, что он трудится день за днем и ночь за ночью, чтобы открыть великий закон вселенной, что может привести к великому благу человечества; мать, которая бросается перед диким животным, напавшим на ее детей, чтобы закрыть их и дать им убежать, — все это не случаи самоубийства. Импульс, который толкает их на то, чтобы нарушить первый великий закон одушевленной природы — сохранение жизни — является великим и благородным. И хотя все они должны будут жить в Кама Локе отведенный им жизненный строк, все же они являются предметом восхищения для всех, а их память будут чтить среди живущих в течение еще более долгого периода времени. Мы все хотим, чтобы при подобных обстоятельствах у нас нашлась смелость умереть таким образом. Но не так конечно обстоят дела в случае того человека, пример которого приводит "Вопрошающий". Несмотря на его утверждения о том, что "здесь нет никакой нравственной трусости" в таком самопожертвовании, — мы называем это со всей определенностью "нравственной трусостью" и отказываемся от того, чтобы назвать это жертвой.

(3 и 4). В большинстве случаев гораздо больше требуется смелости для того, чтобы жить, чем умереть. Если "М." чувствует, что он "определенно приносит вред", пусть он удалится в джунгли или на уединенный остров, или, что еще лучше, — в пещеру или в хижину около большого города, и тогда, ведя жизнь отшельника, которая исключает любую возможность нанести вред кому-либо, — работать тем или иным образом для бедных, голодающих и страдающих. Если он будет жить именно так, то никто не "окажется вовлеченным в последствия его ошибочного рвения", и если у него есть хотя бы малейший талант, он сможет облагодетельствовать многих простым физическим трудом, совершенным в столь полном одиночестве и молчании, как это могут сделать данные обстоятельства. Все что угодно, даже быть названным сошедшим с ума филантропом, — все это лучше, чем совершить самоубийство — наиболее трусливый и подлый из всех поступков, хотя бы felo de se (самоубийца) прибегнул к нему в припадке безумия.

(5). "Вопрошающий" спрашивает, не является ли его "М." также жертвой превращения в призрак или пишача! Судя по описанию его характера, данному его другом, мы должны сказать, что из всех случаев самоубийства, он с исключительно высокой вероятностью является призраком из комнаты для спиритических сеансов. Вполне возможно, что он невиновен в "какой-либо нравственной низости", но поскольку он поражен "беспокойной склонностью, которая постоянно толкает его делать добро", — здесь, на земле, — мы не знаем причины, почему он должен утратить такую несчастную склонность (несчастную, потому что она приводит к постоянной неудаче) в Кама Локе. "Ошибочное рвение" конечно должно приводить его к различным медиумам. Привелеченный сильным магнетическим желанием сенситивов и спиритуалистов, "М." вероятно будет чувствовать себя "морально обязанным уменьшит зло, которому подвержены на земле эти разумные существа (медиумы и верующие)", и должен будет уничтожить не только себя, но и близких к нему духовно медиумов.

"Теософист", ноябрь 1882 г.

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №14  СообщениеДобавлено: 12 мар 2013, 20:30 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е.П. Блаватская


ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ АБОРТ ПРЕСТУПЛЕНИЕМ?


[письмо в редакцию]

"Статьи в вашем журнале, озаглавленные "Является ли самоубийство преступлением?", побудили меня задать другой вопрос: "Является ли преступлением аборт?" Дело не в том, что я лично имею какие-либо серьезные сомнения в незаконности такого поступка; но такой обычая до такой степени преобладает в Соединенных Штатах, что лишь сравнительно немногие видят в нем что-то неправильное. Лекарства для этой цели открыто рекламируются и продаются; в "респектабельных семьях" эта церемония регулярно повторяется каждый год, и семейный доктор, который предложил бы отказаться от этого, был бы безапелляционно устранен и заменен более сговорчивым.

Я говорила с докторами, которые при совершении аборта имеют не больше колебаний, чем при введении лекарств; с другой стороны, существуют определенные брошюры, исходящие из ортодоксальных источников и направленные против этой практики; но они обычно столь перегружены описанием "опасных последствий", что утрачивают свою действенность для обычного читателя вследствии своей абсурдности.

открыть спойлер
Следует признать существование определенных обстоятельств, при которых может случиться так, что самое лучшее как для ребенка, который должен родиться, так и для общества в целом, чтобы его появление было предотвращено. Например в том случае, если сама мать искренне желает уничтожения ребенка, то ее желание вероятно повлияет на формирование его характера и сделает из него, когда он вырастет, убийцу, закоренелого преступника или человека, для которого было бы лучше, "если бы он никогда не родился".

Но если убиение плода оправдано, не лучше ли было бы убивать ребенка после того, как он родится, поскольку тогда не было бы опасности для матери; а если оправдано убивание детей до или после их рождения, то возникает следующий вопрос: "В каком возрасте и при каких обстоятельствах убийство позволительно?"

Поскольку это вопрос огромного значения для многих тысяч людей, я была бы признательна, если бы он был рассмотрен с теософской точки зрения.


"М. Д.", Член Т. О., Джорджтаун, Колорадо, США
—————————
Замечания Редактора. — Теософия в целом отвечает: "Ни в каком возрасте и ни при каких обстоятельствах убийство не может быть оправдано!", а Оккультная теософия добавляет: "Предостережения против аморальной и опасной практики исходит не от закона, и не из аргументов, взятых из того или другого ортодоксального "изма", но скорее оттого, что в оккультной философии и физиология, и психология обнаруживают бедственные последствия этого поступка". В данном случае аргументация основана не на причинах, но на производимых ими следствиях. Наша философия заходит так далеко, чтобы считать, что если уголовный кодекс большинства стран наказывает за попытки самоубийства, то он должен (если он намерен быть последовательным) вдвойне наказывать за убийство плода как за попытку к двойному самоубийству. Ибо действительно, если даже оно происходит успешно и мать не погибает, все же это укорачивает ее жизнь на земле и надолго продлевает ее тоскливое пребывание в кама локе, которая является промежуточной сферой между землей и областью покоя, — и это не "чистилище Святого Патрика", но факт и место необходимой остановки в эволюции жизненных стадий. Совершенное преступление точно приводит к греховному разрушению жизни и вмешательству в деятельность природы, то есть карму, — карму матери и вероятного будущего человеческого существа. Этот грех не рассматривается оккультистами как грех религиозного характера, — ибо на самом деле в плоде или даже в ребенке до того, как он достиг самосознания, содержится не больше духа и души, чем в каком-нибудь другом маленьком животном, — поскольку мы отрицаем отсутствие души у минералов, растений или животных и верим лишь в то, что она выражена у них в разной степени. Однако убиение плода — это преступление против природы. Без сомнения разного рода скептики будут смеяться над нашими замечаниями и называть их абсурдными предрассудками "ненаучной болтовней". Но мы пишем не для скептика. Нас попросили изложить взгляды теософии (или скорее оккультной философии) по этому вопросу, и мы отвечаем на этот вопрос настолько, насколько мы это знаем.

"Теософист", август 1883 г.

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №15  СообщениеДобавлено: 12 мар 2013, 20:31 
Администратор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 20:21
Сообщения: 8481
Имя: Надежда
Пол: женский
Страна: Украина
Город: Одесса
Е.П. Блаватская

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ОСУЖДЕНИЕ ДОЛГОМ?

"Не осуждайте никого в его отсутствие, а если вынуждены порицать его,
сделайте ему личный выговор, но мягко и в словах, полных милосердия и
сострадания. Ибо человеческое сердце подобно растению кусали: оно открывает
свой цветок к сладкой утренней росе и закрывает перед сильным дождём."
— Буддийская заповедь.

"Не судите, да не судимы будете".
— Христианский афоризм.




Не столь уж немногие из наших самых искренних теософов ощущают себя перед дилеммой, как нам с сожалением приходится слышать. Небольшие причины временами производят большие последствия. Есть такие, которые будут улыбаться, испытывая самую болезненную операцию, и оставаться спокойными, когда им ампутируют ногу, и всё же разразятся бурей и откажутся от своего законного места в царствии небесном, если для его сохранения им придётся молчать, когда кто-то наступает на их любимые мозоли.

В 13 номере "Люцифера" была опубликована статья "Смысл обета". Из семи статей, составляющих обет (из коих опубликованы только шесть), первая, четвёртая, пятая и особенно шестая требуют огромной нравственной силы характера. Чтобы соблюдать такое соглашение, нужна железная воля вкупе с большим бескорыстием, полная готовность к самоотречению и даже к самопожертвованию. Тем не менее, множество теософов с охотой подписали это серьёзное обещание самозабвенно трудиться на благо человечества, не высказав ни слова протеста — кроме как по одному пункту. И странно сказать, это правило третье, которое почти во всех случаях заставляло колебаться показывать малодушие. Ante tubam trepidat (заслышав эти трубы, они трепещут) — самые лучшие и добрейшие из них ощущают тревогу, чувствуя при звуках трубы третьего пункта, что их постигнет судьба стен иерихонских!

открыть спойлер
В чём же состоит эта ужасная клятва, соблюдение которой представляется выше сил обычного смертного? Просто в этом:

Я даю обет никогда не слушать без протеста любое злословие о своём брате теософе, а также обещаю воздерживаться от осуждения других.
Соблюдать это золотое правило представляется очень лёгким. Слушать, не протестуя, плохие вещи, сказанные о ком бы то ни было, считалось презренным делом с самых отдалённых времён язычества.

"Слушать открытую клевету — проклятие, но ещё хуже не найти ответа на неё", — говорит Овидий. Пожалуй, это по той причине, что, как остро замечает Ювенал, "Клевета, худший из ядов, всегда легко находит вход в неблагородные умы", а также что в древности иметь доступ в такие умы нравилось не столь уж многим. То ли дело теперь!..

Фактически, долг защищать своего собрата, ужаленного в его отсутствие ядовитым языком, и в общем воздерживаться от порицания других, — это сама жизнь и душа практической теософии, ибо такой образ действия — это проводник на узкий Путь "высшей жизни", той жизни, которая ведёт к той цели, которой мы все желаем достичь. Милосердие, доброта и надежда — вот три богини, властвующие над этой жизнью. Воздержание от осуждения наших собратьев есть молчаливое утверждение присутствия в нас этих трёх божественных сестер; осуждение же по "слухам" показывает их отсутствие. "Не слушай распространителя слухов или клеветника", — говорит Сократ. — "Ведь как он раскрывает секреты других, так он в свою очередь раскроет и твои". Этих носителей клеветы не так трудно и избежать. Там, где нет спроса, скоро прекратится и предложение. Пословица гласит: "Когда люди не слушают злое, тогда и злоречивые воздержатся от злых слов". Осуждать — значит прославлять себя за счёт человека, которого осуждаешь. Фарисеи всех народов делали это с тех пор, как развились нетерпимые религии. Будем ли мы уподобляться им?

Нам, пожалуй, могут сказать, что мы сами первые, кто нарушает этический закон, которого мы придерживаемся. Что в наших теософических журналах полно "обвинений", и что "Люцифер" опускает свой факел, чтобы бросать свет на всякое зло изо всех своих сил. Мы отвечаем: это совсем другое дело. Мы с негодованием осуждаем системы и организации, а также множество разных зол — социальных и религиозных, — и в первую очередь лицемерное морализаторство, но мы воздерживаемся от осуждения отдельных людей. Последние — дети своего века, жертвы своего окружения и духа эпохи. Осуждать и бесчестить человека вместо того, чтобы пожалеть его и попытаться ему помочь, только потому что, родившись в колонии прокажённых, он и сам прокажённый, — это всё равно что проклинать комнату за то, что в ней темно, вместо того чтобы спокойно зажечь свечу и рассеять мрак. "Злые дела удваиваются злыми словами", да и нельзя избежать зла или устранить его, если сам делаешь зло и выбираешь козлов отпущения для искупления грехов всего сообщества. Потому мы критикуем сообщества, а не составляющие их единицы; мы указываем на гниль нашей хвалёной цивилизации, указываем на пагубную систему образования, ведущую к этому, и демонстрируем роковые последствия всего этого для масс. Не более пристрастны мы и к самим себе. Готовые каждый день положить свою жизнь за теософию — то великое дело Всеобщего Братства, ради которого мы живём и дышим, — и защитить своим телом, если нужно, всякого истинного теософа, мы тем не менее открыто и резко отвергаем искажение первоначальных принципов, на которых было построено Теософическое Общество, и постепенное ослабление и подрыв первоначальной его системы софистикой многих его высших должностных лиц. Мы несём свою карму за недостаток скромности в ранние дни Теософического Общества, ибо наш любимый афоризм "посмотрите, как эти христиане любят друг друга", теперь ежедневно и ежечасно возвращается нам: "посмотрите, как эти теософы любят друг друга". И мы содрогаемся от мысли, что хотя от многих из наших привычек и обычаев удалось избавиться, "Люциферу" однажды придётся разоблачать многие пятна на нашей собственной репутации, а именно: немилосердие, поклонение себе и утверждение личного тщеславия за счёт благополучия других теософов, и делать это даже более яростно, чем он когда-либо критиковал фальшь и злоупотребления властью государственных церквей и современного общества.

Тем не менее, есть теософы, которые забывают о бревне в своём глазу, на полном серьёзе думая, что их долг — разоблачать каждую соринку, которую они заметят в глазу ближнего своего. Так, один из наших наиболее ценимых, трудящихся и благородно мыслящих членов пишет касательно упомянутого третьего правила:

"Обет обязывает принимающего его никогда не говорить ни о ком плохо. Но я считаю, что есть случаи, когда резкое осуждение есть долг истины. Есть случаи предательства, лжи и мошенничества в частной жизни, которые должны быть заклеймлены теми, кто точно знает о них; и есть случаи в общественной жизни, такие как продажность и унижения, которые добропорядочные граждане должны усердно бичевать. Теософическая культура не будет благословением для мира, если будет навязывать немужественное пораженчество и слабость нравственных устоев..."
Мы искренне сожалеем, обнаружив, что один из наших самых достойных братьев придерживается таких ошибочных взглядов. Прежде всего заметим, что бедна та теософическая культура, которая не в состоянии преобразовать просто "хорошего гражданина" своей родины в "хорошего гражданина" мира. Истинный теософ должен быть в своём сердце космополитом. Своими человеколюбивыми чувствами он должен охватывать всё человечество. Гораздо выше и благороднее быть одним из тех, кто любит своих братьев по человечеству, без различия рас, религий, каст и цвета кожи, чем быть просто хорошим патриотом, или ещё менее того, приверженцем какой-то группы в обществе. Мерить одной меркой всех — это более свято и божественно, чем помогать лишь своей стране возвеличиться в конкуренции и кровавых войнах во имя жадности и эгоизма. "Резкое осуждение есть долг истины" — это так, при условии, однако, что нужно бороться с корнем зла, а не расточать свою ярость, сшибая безответственные цветы, выросшие из него. Мудрый садовод вырывает с корнем паразитические растения, и вряд ли станет терять время на то, чтобы срезать садовыми ножницами верхушки вредных сорняков. Если теософу случится занимать публичную должность — судьи, юриста, депутата или даже священника, тогда конечно его долг перед своей страной, совестью и теми, кто облек его своим доверием, "сурово осуждать" каждый случай "предательства, лжи и мошенничества" даже в личной жизни, но — заметьте, — если только к нему обратятся и попросят употребить свою законную власть, но не иначе. Это не злословие и не осуждение, а настоящая работа для человечества — стремление сохранить общество, частью которого этот человек является, от злоупотребления и защитить собственность граждан, доверенную их попечению как официальных лиц, от произвольного отъёма. Но даже тогда теософ может утвердить себя в городском совете и показать своё милосердие, повторив за шекспировским строгим судьёй: "Я проявляю его больше всего, когда проявляю справедливость".

Но какое дело должно быть "работающему" члену Теософического Общества, не занимающему никаких публичных должностей и не являющемуся ни судьёй, ни прокурором, ни священником, до проступков своих ближних? Если окажется, что один член Т.О. виновен в одном из вышеупомянутых преступлений или даже худшем, и если у другого члена будут неопровержимые свидетельства этого, его тяжёлым долгом может оказаться вынести их на рассмотрение совета своего отделения. Наше Общество нужно защищать, как и его многочисленных членов. Но это, опять же, должно быть простым правосудием. Естественное и правдивое изложение фактов нельзя считать злословием или осуждением своего брата.

Однако между этим и намеренным злословием за спиной — широкая пропасть. Правило 3 касается лишь тех, кто не неся никакой ответственности за действия своих ближних или их жизненный путь, тем не менее судят и порицают их при всякой возможности. И в таких вот случаях это становится злословием и клеветой.

Вот как мы понимаем это правило — мы не считаем, что навязываем им "отсутствие мужества или моральную слабость". Напротив — истинная храбрость, как мы уверены, не имеет ничего общего с осуждением; и мало мужества в том, чтобы критиковать и осуждать своих собратьев за их спинами, будь то за несправедливость или вред, причинённый другим или вам самим. Будем ли мы считать несравненные добродетели Гаутамы Будды или Иисуса "отсутствием мужества"? Тогда этика, проповеданная первым, тот моральный кодекс, который профессор Макс Мюллер, Бюрнуф и даже Бартелеми Сент-Илер единодушно объявили самым совершенным из тех, которые когда-либо знал мир — не более, чем пустой звук, а Нагорную Проповедь лучше было бы не сочинять вообще. Считает ли наш корреспондент учение непротивления злу, доброты ко всем существам и самопожертвования на благо других немужественным или проявлением слабости? Должны заповеди "не судите и не судимы будете" и "возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом и погибнут" рассматриваться как "моральная слабость" или как голос кармы?

Но наш корреспондент не одинок в своём образе мышления. Многочисленны мужчины и женщины — добрые, милосердные, жертвующие собой и достойные доверия во всех прочих отношениях, без колебания принимающие все другие пункты "Обета", которым тут становится не по себе, и которые почти трепещут перед этим особым пунктом. Но почему? Ответ простой: просто потому что они боятся бессознательного (для них) и почти неизбежного клятвопреступления.

Мораль сей басни и заключения из неё наводят на следующие мысли. Это прямая пощёчина христианскому образованию и нашему цивилизованному современному обществу во всех его кругах и во всякой христианской стране. Так глубоко этот моральный рак — привычка немилосердно злословить о нашем ближнем и брате при всякой возможности — въелся в самое сердце всех классов общества, от низших до самых высших, что заставил лучших его представителей опасаться своих языков! Они не отваживаются доверять себе в том, что смогут воздержаться от осуждения других — просто в силу привычки. Это весьма зловещий "знак времён".

Фактически большинство из нас, какой бы национальности мы ни были, родились и воспитывались в густой атмосфере слухов, немилосердного критицизма и массового осуждения. Наше обучение в этом направлении начинается с малолетства, когда главная няня ненавидит гувернантку, гувернантка — учительницу, а слуги, не обращая внимание на присутствие детей, непрерывно сплетничают о хозяевах, находят недостатки друг у друга и отпускают бесстыдные замечания о каждом посетителе. То же самое преследует нас в классе, будь то в школе или при домашнем обучении. Но вершины этического развития это достигает в годы нашего образования и практического религиозного наставления. Нас насквозь пропитывают убеждением, что мы "рождены в грехе и полной развращённости", а наша религия — единственная, которая может спасти нас от вечного проклятия, тогда как остальному человечеству суждено вечно поджариваться на адском огне. Нас учат, что клевета на религии и богов всех других народов есть знак почтения к нашим собственным идолам и вообще похвальное действие. Сам "Господь Бог", личный абсолют, вбивается в молодые податливые умы как вечно злословящий и осуждающий тех, кого он создал, проклинающий упрямых иудеев и соблазняющий язычников.

На протяжении многих лет умы молодых протестантов периодически обогащают отборными проклятиями из служб "В осуждение" в их молитвенниках или "гневом господним и осуждением грешников", в добавление к вечному проклятию, на которое уже осуждены большинство живых существ, а молодой католик с самого рождения слышит угрозы проклятия и отлучения от церкви. Именно из Библии и молитвенников Англиканской церкви мальчики и девочки всех классов узнают о существовании пороков, за одно упоминание которых книги Золя попали под запрет как безнравственные и развращающие, но после перечисления и во проклятие которых в церквях стар и млад вынужден повторять "аминь" за слугою кроткого и скромного Иисуса. Последний говорит: не проклинайте, не осуждайте, а "любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас". Но канон церкви и священников говорит: вовсе нет. Есть пороки и преступления, "за которые должно утвердить проклятие божье вашими собственными устами" (см. "Commination Service" — службу "В осуждение"). Что удивительного, что позже в своей жизни христиане благочестиво стараются подражать "Богу" и священнику, ведь в их ушах ещё звенят такие проклятия как "да будет проклят тот, кто перемещает межу соседа", или делает то или иное, и даже тот, "кто полагается на человека" (!) и прочие осуждения "Бога". Они судят и осуждают направо и налево, предаваясь массовой клевете и проклятиям уже от себя лично. Неужто они забывают, что в последнее проклятие — анафему прелюбодеям и пьяницам, идолопоклонникам и вымогателем, — включены также клеветники и немилосердные? И что присоединившись в торжественном "аминь" к этому последнему христианскому громометанию, они своими собственными устами подтверждают, что проклятие божье должно пасть на их собственные грешные головы?

Но, похоже, это очень мало заботит наших общественных клеветников. Ведь как только воспитанные в религиозном духе дети воцерковлённых христиан покидают школьные скамьи, они попадают в руки своих предшественников. Тренируемому к своему последнему экзамену в этой школе скандала, именуемой светом, более старшими и опытными языками, чтобы стать магистром в науке злословия и осуждения, респектабельному представителю общества нужно только примкнуть к религиозной конгрегации: стать церковным старостой или покровительницей.

Кто отважится отрицать, что современное общество в целом стало огромной ареной для моральных убийств, совершаемых между двумя чашками вечернего чая и среди шуток и насмешек? Сейчас оно более чем когда-либо представляет собой нечто вроде международной бойки, где под развевающимися знамёнами салонного и церковного христианства и культурной мирской болтовни и сплетен, каждый в свою очередь, как только повернётся спиной, становится жертвой, греховным искупительным приношением, чьё поджаренное мясо подобно аромату для длинного носа миссис Гранди.* Давайте помолимся, братья, и поблагодарим Бога Авраама и Иисака, что мы уже не живём в дни жестокого Нерона, и нам уже не угрожает опасность быть брошенными на арену Колизея, чтобы умереть там сравнительно быстрой смертью от когтей голодных диких зверей. Хвала христианству — наши обычаи удивительно смягчились под благотворною сенью Креста. И всё же нам достаточно только войти в современную гостиную, чтобы обнаружить там близкое к жизни символическое представление тех же зверей, пирующих и злорадствующих над покалеченными остовами своих лучших друзей. Посмотрите на этих грациозных и свирепых больших кошек, которые со сладкими улыбками и невинными глазками точат свои розовые коготки, готовясь поиграть в кошки-мышки. И горе бедной мышке, пойманными этими гордыми светскими львицами! Мышку заставят годами истекать кровью, прежде чем позволят ей умереть. Жертвам придётся пройти через неслыханные нравственные мучения, узнавая из газет и от друзей, что в тот или иной период жизни они были виновны в каждом из пороков и преступлений, перечисленных в молитвеннике, пока, чтобы избежать дальнейших преследований, упомянутые мышки сами не превратятся в свирепых кошек общества и заставят трепетать других мышей в свою очередь. Которая из арен предпочтительнее, о братья мои — древняя языческая или современная из христианских стран?

__________
* Персонаж из пьесы Томаса Мортона, олицетворение мнения ханжеского и нетерпимого общества. — Прим. пер.

Аддисон не нашёл слов презрения, достаточно сильных для того, чтобы дать должную отповедь сплетням светских каинов обоих полов. Он восклицает:

"Как часто честность и порядочность человека упраздняют всего лишь одной улыбкой или пожатием плечей? Сколько добрых и щедрых дел удалось потопить в водах забвения недоверчивым взглядом, приписыванием плохих мотивов или таинственным шепотком в нужный момент? Посмотрите, ... сколько целомудрия изгоняется из мира и жестоко превращается в подозрения завистью тех, кто сам поддался всем искушениям. Как часто репутацию беспомощного существа подмачивают сообщением, которое разносящая его передаёт с таким тоном, будто она искренне его жалеет и надеется, что это неправда!"
От Аддисона перейдём к тому, как разбирает тот же предмет Стерн. Похоже, он продолжает эту картину, заявляя:

"Клевета столь плодотворна, обладая таким разнообразием способов как удовлетворить, так и скрывать себя под маской, что если даже более гладкие орудия ранят так больно, то что же говорить об открытом и бесстыдном злословии, которому подвергают без всякого предупреждения и не связывая себя никакими ограничениями? Если одно, подобно стреле, выпущенной в темноте, тем не менее производит столько тайных бедствий, то второе, подобно чуме, косит всех налево и направо при свете дня, не делая различия между хорошими и плохими — тысячи падут с одной стороны и десятки тысяч с другой. В этой немилосердной бойне они падут, поражённые в самой нежной своей части, и некоторые уже никогда не оправятся от ран или сердечной боли".
Таковы последствия клеветы, и с точки зрения кармы многие такие случаи весят даже больше, чем кровавое убийство. Потому те из работающих членов Теософического Общества, кто хотел бы жить "высшей жизнью", должны связать себя этим торжественным обещанием или же оставаться членами-бездельниками. Не к последним обращены эти страницы, да они и не заинтересуются этим вопросом. Этот совет не адресован к членам Теософического Общества в целом, ибо обсуждаемый нами "Обет" принимается только теми членами, которые упоминаются в наших ложах как "работающие". Всем другим, то есть тем, кто предпочитает служить украшением и принадлежит к группам "взаимного восхищения", или тем, кто вступив из простого любопытства, тихо отпали, не разрывая своей связи с Обществом, или опять же тем, кто сохранив поверхностный (или вообще какой-то) интерес, проявляют тепловатую симпатию (а таких в Англии большинство) — не нужно отягощать себя таким обетом. Будучи на протяжении лет "греческим хором" в активно разыгрывающейся драме, известной сейчас как Теософическое Общество, они предпочитают оставаться такими, как есть. Этому "хору", учитывая его численность, оставалось, как и в прошлом, всего лишь смотреть на происходящее с героями драмы, и требовалось лишь иногда выражать свои чувства, повторяя заключительные перлы из монологов актёров или же сохранять молчание — на его усмотрение. "Философы на день", как называет их Карлайл, они не имеют и не имели желания стать кандидатами. Потому даже если эти строки попадутся им на глаза, их уважительно просят помнить, что сказанное не относится ни к одному из вышеперечисленных классов членов. Большинство из них вступили в Общество так, как покупают копеечную книжку. Привлечённые новизной обложки, они открыли её и, пробежавшись по содержанию, заголовку, девизу и посвящению, поставили на заднюю полку и больше о ней не думали. Они имеют право на неё в силу того, что приобрели её, но обращаются к ней не чаще, чем к старинной мебели, отправленной в чулан, потому что сиденье её недостаточно удобно или не соответствует их нравственной и интеллектуальной величине. Сотня таких членов даже не увидят журнала "Люцифер", ибо по статистике более 2/3 его подписчиков — не теософы. Нисколько не счастливее и его старшие братья — мадрасский "Theosophist", французский "Le Lotus" и даже удивительно дешёвое и международное T.P.S.* (Аделфи, Дюк-стрит, 7). Как и все пророки, они не лишены чести, кроме как в своих отечествах, и их голоса в полях теософии — поистине "голоса вопиющих в пустыне". И это не преувеличение. Среди подписчиков этих разных теософических журналов, члены Т.О., органами которого они являются и для блага которого они были созданы (а их редакторы, менеджеры и вся команда постоянных авторов работают бесплатно и ещё приплачивают из своих обычно тощих карманов издателям, печатникам и непостоянным авторам), составляют в среднем 15%. Это тоже знак времён и показывает разницу между "работающими" теософами и "отдыхающими".

__________
* "Theosophical Publishing Society" (Теософическое издательское общество). Приведён его лондонский адрес. — Прим. пер.

Мы не можем закончить, не обратившись ещё раз к первым. Кто из них возьмётся утверждать, что правило 3 не является фундаментальным принципом этического кодекса, которым должен руководствоваться каждый теософ, стремящийся к тому, чтобы стать в реальности единым? Для такой большой организации, состоящей из женщин и мужчин самых разнородных национальностей, характеров, вероисповеданий и образов мышления, и по этой самой причине дающей такие лёгкие поводы для споров и борьбы, разве не должно стать это правило неотъемлемой частью обязательств каждого члена (будь то работающего или декоративного), присоединяющегося к теософическому движению? Мы думаем так и оставляем это на дальнейшее рассмотрение представителей Генерального Совета, которые встречаются в следующую годовщину в Адьяре.

В обществе, претендующем на возвышенную систему этики — сущность всех прежних этических кодексов, — которое открыто выражает стремление своим практическим примером и образом жизни превзойти и устыдить последователей любой религии, такой обет составляет непременное условие успеха. В собрании, где "возле вредной крапивы цветёт роза" и где острые шипы более многочисленны, чем ароматные цветы, обет такого рода есть единственное спасение. Никакая этика как наука обоюдного долга человека перед человеком — будь то общественная, религиозная или философская — не может быть названа полной или последовательной, если это правило не будет обязательным. Но не только это — если мы только не хотим, чтобы наше Общество стало де-факто и де-юре гигантской подделкой, выступающей под флагам "всеобщего братства", мы должны при каждом случае нарушения этого закона законов исключать клеветника. Никакой честный человек, а там более теософ, не может игнорировать эти строки Горация:

Если заочно злословит кто друга; или злоречье
Слыша другого о нем, не промолвит ни слова в защиту;
Если для славы забавника выдумать рад небылицу
Или для смеха готов он расславить приятеля тайну:
Римлянин! вот кто опасен, кто черен! Его берегися!

Перевод K.Z.

["Lucifer", Vol. III, No. 16, дек. 1888]

_________________
Путь есть вмещение и становление.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 50 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.

Текущее время: 29 окт 2020, 09:05

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron