К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 16 дек 2018, 21:27

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 69 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
Сообщение №31  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:00 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Нечто четвёртое


Во время тех сеансов Мирра получила один опыт. В принципе, он был знаком ей ещё по Парижу, но тогда Она не смогла разъяснить себе его смысл, - честно говоря, Она ничего и не разъясняла; переживания хаотически сменяли друг друга без всякой видимой связи. По Её словам, не во что было верить, и не верить тоже было не во что: были факты - вот и всё. <Преимущество в том, что мои переживания не создавались на ментальном уровне>. За это Она всегда была благодарна Теону, забыв даже о его опасных вспышках (восходивших к гневливости одного из покойных дожей): <В конце концов, он меня многому научил>. Как можем мы судить о наших сегодняшних поступках? Они оказываются продолжением давно забытых событий и дополняют картину, начатую в ту пору, когда мы сами были окрашены в другие цвета и преследовали, возможно, совершенно иные цели... то есть, те же самые, но представленные в ином свете. Мы ничего не поймём, пока не поймём всё. Но это другая картина. Гораздо любопытнее, так сказать, <с научной точки зрения> то, что не только Мирра несколько раз пережила этот опыт, повторявшийся с точностью химической реакции, но и мадам Теон, и даже Шри Ауробиндо - они испытали то же самое, что и Мирра. А до них те же самые переживания узнали Ведические Риши, о которых Мирра до знакомства с Теоном даже и не слышала.

Однажды Она переходила к Высшей Точке, где сознание как бы утончалось, испарялось и теряло форму в Бесконечности. Прямо у порога Бесконечности, где великие волны и светящиеся вибрации нижних уровней начинают затухать, - у золотой вершины, откуда люди берут Евангелия, откровения, божественную музыку и величайшие в мире картины, столь разнящиеся между собой - итак, уже подходя к Белой вершине Блаженства, где тает всё, Мирра, уже готовая к последнему прыжку через золотой порог, внезапно была захвачена чем-то совершенно незнакомым. Другим сознанием? Да сознание ли это? Оно было удивительно плотным, хотя на такой высоте всё разрежалось и рассыпалось, а этот предмет представлял собой как бы тяжёлую и даже сжатую субстанцию сознания. В нём не было движения; волны, если они и были, словно все лучи, дробившиеся внизу почти до полной неразличимости, собрались здесь в один компактный слиток, уплотнённый настолько, что он был готов взорваться. Цвет у него был малиново-золотистый. На мгновение перед ней промелькнул, как прежде, в Париже (мадам Теон видела то же самое), силуэт в <золотисто-малиновом сиянии>) как бы <прообраз> не бога, а человека, но такого, что нам и вообразить не под силу - сверхчеловека. Там что-то было. Оно ждало. Возможно, оно ждало всегда. Это наше будущее, будущее человека. Человек в другой субстанции сознания - и это не <сон>, какие могут быть сны, если видение было реальнее Гималаев? Плотный человек. Сильный, практически всемогущий, но абсолютно неподвижный, и сила была сосредоточена именно в неподвижности. Малиново-розовое сияние. Будущее. Никаких сверх-квартетов, никаких сверх-евангелий: просто плотный человек. Другой принцип существования. Человек остался тем же, но изменился воздух - от нашего он отличается так же, как рыбий кислород отличается от человеческого. Изменилось дыхание. Так мы не дышим, так мы не существуем. Это другой образ существования. Другое существование.

открыть спойлер
За <высшей> Точкой что-то есть.

Конец человека - начало чего-то другого.

Эволюция не заканчивается белой бесконечностью.

Около семи или десяти тысяч лет назад Риши на своем символическом языке рассказали об этом в Риг-Веде: <Одна истина скрывает другую Истину, и они спешиваются с солнечных коней; десять тысяч (лучей) собираются вместе; это ОДНО, tad ekam. Я видел воочию величайшего бога>. Над золотыми вершинами разума находится солнечная Истина, где десять тысяч рассеянных лучей нашей интуиции и противоречивых картин объединяются в плотное тело: вот что такое ОДНО. <Лицо Истины закрыто блестящей золотой маской>, - говорится в Упанишадах, - имеется в виду золотое "сито", дробящее всё в мире разума. Разрежённые слои <духа> проходят через духовную маску мира. Они нашли <великий переход>, mahas pathat: <Небо (сознания) стало твёрдым как хороший столп... Бог открыл человеческие двери>. Они вошли в <плотное сознание>: chidghana, они прикоснулись к другой силе и <соединили в один поток человеческие силы и божественные энергии>. <Тогда они по-настоящему пробудились и жизнь их стала полной; за собой, вокруг себя и повсюду они поистине достигли небесного исступления>. <Будучи смертными, они достигли бессмертия>.

Шри Ауробиндо назовёт новый мир супраментальным. Это touryam svid Ведических Риши, <некоторое четвёртое>, возможно, четвёртое - следующее - состояние материи. Состояние материального бессмертия.

Другая материя? Или другой взгляд на ту же материю, но без ментальной тюрьмы?

Итак, Мирра нашла Луч, способный изменить детерминизм низших слоёв.

Но интереснее всего то, что Она видела внизу (мы не уверены, но скорее всего оба видения случились в одно и то же время) - словно отклик на существо в высоте, в самых глубоких слоях материального бессознательного Она увидела <существо, крепко спящее в тёмной пещере и излучающее во сне лучи раздробленного света [позже Мать будет говорить о <радужных лучах>], понемногу распространяющиеся в Бессознательном>. Один стоит на верхней ступени сознания в малиново-золотом сиянии, а другой погружен в <кристальную белизну, лучащуюся опаловым светом> на начальных ступенях существования, в самых древних слоях эволюции, где <мрак объемлет мрак>, если вспомнить мощный образ из Риг-Веды. Когда Мать посмотрела на это существо, оно открыло глаза и как будто проснулось - словно в глубинах материи, у тёмного истока всех вещей, дремал последний этап пути, Энергия, подталкивающая эволюцию к её золотому закату... Мы говорим о <будущем>, <прошлом>, <вершинах>, <глубокой пещере>, но наш язык не подходит для точного выражения, а образы наглядны только в трёхмерном мире аквариума, деформирующем и разлагающим целое; оно всё равно остаётся целым и не знает ни верха, ни низа, ни неба, ни ада: существует только путь нашего сознания, пересекающий все слои в поисках того, что есть всегда, существует только поиск нашей Цельности - <и жизнь их стала полной>. <То, что есть в этом мире, есть и в другом, - говорят Упанишады, - а то, что есть в другом, есть и здесь: тот, кто думает, что найдёт разницу, идет от смерти к смерти>. Иными словами, чем <дальше> мы уходим по пути эволюции, просветляя и расчищая плотные слои, тем больше вечности <сверху> способно уловить наше сознание - сначала сны, видения, затем воображение, мысль, восприятие, а в конце концов, вечность сливается с человеческим телом и его Материей; таким образом высшее существо становится существом здешним, точнее оба становятся ОДНИМ навсегда тем более, что они и не переставали быть ОДНИМ. Наши невзгоды и стремления суть первый шёпот одной части, преданной забвению, но вспоминающей себя в другой части. Мы стремимся к тому, что уже здесь, да и к чему нам ещё стремиться? Грязи не нужна грязь, а если превращается в свет и в лотос, залитый светом, то только потому, что свет уже был здесь, и в глубине тёмного зерна уже светил лотос. Высшая Энергия - то же, что и начальная Энергия, высший уровень - то же, что и начальный уровень. Всегда и повсюду мы встречаемся только с самим собой - да и как несуществующее может встретиться с существующим, если его вообще нет? В атоме прячется раздробленный, разделённый, высший Луч; как и в межзвёздном пространстве, так и в забывчивой маленькой клетке живёт высшее, цельное, могучее и бессмертное Единое. Воистину, <Дух в человеке - тот же, что и Дух на солнце, ибо Дух один, а другого нет>*. *Таитирья Упанишада. В ходе эволюции существует некий высший момент, когда единение оказывается совсем близким, и, освободившись от тёмных слоев забвения, лучезарное сознание склоняется над своим маленьким телом и становится самим собой: оно цельно, могуче, светоносно и бессмертно даже в самой тёмной клетке. И <высшее> Существо соединяется с <низшим>, сверхчеловек становится человеком, и даже в самом затемнённом участке воцаряется полная целостность - то, что было, есть. Изменяется время. Изменяется взгляд. Смерть отступает, так как люди умирают, забывая себя. Когда тело полностью вспомнит себя, когда оно полностью станет тем, что есть, просветлится и очистится, когда обе части соединятся даже в самой тёмной клетке, мы обретем бессмертие на новой земле и в новом теле. <О, люди, - говорили Ведические Риши, - идите за светящейся нитью... творите неразрушимую работу, станьте человеческими существами, создайте божественную расу... Провидцы Истины, острите сверкающие копья, что расчистят дороги бессмертных, познайте тайные миры, сложите ступени, по которым боги взойдут к бессмертию>. <И твоя человечность будет подобна деянию богов, словно светлые небеса зримо снизошли в тебя>.

Слияние двух частей Шри Ауробиндо и Мать назовут преобразованием. Так человеческое тело станет супраментальным или сверхчеловеческим.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №32  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:00 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Великий переход


Для нас этот переход - тайна, но в истории эволюции любой переход от вида к виду был таинственным. В некоторый момент всё изменялось, внезапно происходила мутация, пусть даже подготовка к ней была длительна, а само изменение никак не согласовалось с переходными ступенями. В механизме перехода можно сомневаться, здесь можно спорить, сам переход никогда не учитывал, что возможно, а что - нет, и уж конечно, не обращал внимания на сам объект мутации. Возможно, наш язык не подходит для обсуждения таких вопросов - <нам нужен новый язык!> - подобно Рембо восклицала Мать. Наше воображение беспомощно как ребёнок, когда оно пытается представить переход к другому виду, который будет дышать совершенно иным воздухом, и взгляды которого будут отличаться от наших столь же глубоко, сколь минерал отличается от животного. Гусенице тяжело представить себе завтрашний день, когда она станет бабочкой, но даже весь рационализм и изощрённая наука гусеницы не помешают ей превратиться в бабочку. Рациональный разум, не заглядывающий дальше сверхсияния своей рациональности (но она уже доказывает свою несостоятельность), может сомневаться в чём угодно, но эволюция не знает сомнений, поэтому переход всё равно случится - с нами или без нас. На самом деле, этот великий переход - mahas pathat - уже начался, так что наш научный и рациональный материализм, возможно, устарел не меньше, чем старик Моисей на горе Синай. Мы ещё вернемся к этому Синаю - второго такого мыльного пузыря не было. Так зачем же нам стоять в стороне от перехода? Вместо того, чтобы быть пассивными и презренными подопытными кроликами эволюции, мы можем стать участниками эксперимента. В этом состоит вся история Матери и Шри Ауробиндо. И провал Теона.

открыть спойлер
В общем, бессмертие не так уж и важно; когда сознание пробуждается и научается находить нити существования, бессмертие кажется детской шуткой: <Кто будет носить одно и то же платье сто лет? - говорил Шри Ауробиндо, - Что за радость жить в одном и том же тесном жилище целую вечность?>, тем более, что это <жилище>, подверженное кроме того смерти, кажется нам крайне неудобным. Смерть - это действительно поражение, только не тела (хотя обычно мы думаем иначе), а Духа, потому что Дух и Материя едины, что бы там не привиделось глазам гусеницы, - мы до сих пор не нашли ни настоящей Материи, ни настоящего Духа. Когда они соединятся и станут чем-то другим, наши поиски закончатся - это и будет наше будущее тело.

Но оно не упадет с неба, тело надо строить. Как это делается?

Очевидно, нет смысла увековечивать гражданина-потребителя или метафизика - эволюция смеётся над метафизикой, хотя и пользуется ею, как, впрочем, и всем остальным. Ей не нужны ни четвёртый, ни второй мозг; ни сверхчеловек, ни улучшенный вид шимпанзе, располагающий математикой и телевидением, не входят в её планы. Её задачи сводятся к поиску инструмента, способного напрямую воздействовать на сознание, потому что сознание есть отправной пункт эволюции, перводвигатель и начало конца, а мы худо-бедно учимся управлять им, заключены мы в панцирь краба, черепную коробку, или вообще какой-нибудь ящик. Эволюция строит не цивилизации, а последовательность расширяющихся сознаний. Сознание - вот ключ к переходу. Это Шакти, ищущая свою целостность. Мы же видели вслед за Миррой и Ведическими Риши, как высоко в небесах парит обширное и <плотное> сознание, тогда как тело дремлет внизу. Однако даже здесь нам не отказаться от языка гусеницы или аквариумной рыбки. Если бы даже некий особенно одарённый киноцефал сумел исследовать будущие уровни эволюции, то ближайшие уровни разума, вероятно, показались бы ему запредельными небесными царствами, и достичь их он сумел бы, лишь полностью порвав с обычной обезьяньей жизнью, но вряд ли ментальное небо смогло бы укорениться в его сознании. Там нет места, всё забито обезьяньей жизнью, а внезапное <нисхождение> ментальных небес в его сознание просто приведёт к взрыву. Но во сне, когда обычный грохот затихает, странный отблеск может промелькнуть на фоне его обезьяньего сознания и оставить после себя смутную ностальгию или стремление - это как бы прорыв в постижение бесконечности, моментально объемлющий всю его жизнь и существование всего обезьяньего рода: невыразимое объяснение. Рациональные соплеменники назовут этого киноцефала мистиком, но будущие этапы эволюции готовят именно такие смутные сны. Что-то просыпается - словно то существо в глубокой пещере медленно движется к поверхности. Природа неспешно очищает слои: в ожидании следующего этапа - слияния ментального <неба> и земли в человеческом творении - пройдут целые века. Видимо, механика перехода и заключается в очищении слоёв. Луч все растёт и растёт, захватывая всё более обширные области и всё более тёмные бездны, и всякая захваченная нами высота как бы придает лучу сил на проникновение в нижние слои до тех пор, пока высшая Энергия не найдёт саму себя в атоме высшего Существа, подвергнутого высшему забвению. Смерть - последняя дверь, ведущая к Высшему. Так и движется мир - прыжки со ступени на ступень, от существа к существу, от <неба> к небу, к целостности своего сознания, к Единому, бесконечному в любой точке.

А сейчас новое небо должно встретиться с новой землей.

Однако, отличие этого перехода от других существеннее, чем мы думаем: разница между человеком и обезьяной ограничивается, в общем, только нюансами одного принципа. Мирра, Риши и Шри Ауробиндо увидели именно другой принцип, настолько же отличный от нашего, насколько рыбий кислород отличается от человеческого, как мы уже говорили - кислород остается кислородом, но дышат им по-разному. Они увидели другую структуру. Наверное, лучше сказать: другую Материю: сознательную или созданную из сознания - плотного сознания. Возможно, это и есть настоящая Материя, которую нам никак не поймать, и в которой мы не умеем жить. Как воспринимает рыба Материю <земли>? Как смерть всего мира, если только рыба видит землю. А для нас всё дело заключается в одних тех же атомах и молекулах, соединяющихся по-разному: одно и то же <нечто> (но мы не знаем его по-настоящему) в различных сочетаниях. Однако по-разному может сочетаться только сознание. Шри Ауробиндо и Мать попытаются перенести новое сочетание в свои тела, а значит и в землю, ведь если изменение затронет одно тело, в процесс будут вовлечены и другие: тело на самом деле одно и Материя одна. Изменившись в одной точке, Материя может измениться везде. Только надо расчистить весь путь и прояснить промежуточные слои, чтобы новое сочетание, входя в Материю, не наделало разрушений. <Надо перекинуть мост над пропастью, - скажет Шри Ауробиндо, - и проложить дороги восхождения и нисхождения там, где сейчас пустота и тишина>.

Это рискованное предприятие.

Для земли этот переход опасен.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №33  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:01 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Последний мятеж


Маленький уголок в Атласских горах в 1906 году стал местом странной встречи между забытым Ведическим опытом, забытым и непонятным для <более развитых> тысячелетий, и молодой материалисткой из Парижа, верившей лишь в то, что можно <увидеть> и <пощупать>. А в десяти тысячах километров от Алжира молодой бенгалец по имени Ауробиндо Гхош, также получивший западное образование, впервые был арестован за <мятеж>. Наверное, в это самое время над высшей <вершиной> Нирваны (она представлялась настолько абсолютной, что все попытки подняться выше казались кощунством) он о6наружил <нечто> - зачатки будущего человеческого цикла. Что за ветер подул в этот миг над землёй? Что за бунт назревал в то время? <Восставать надо не против британского правительства, - скажет Шри Ауробиндо. - Мы должны восстать против всей Природы>. А Мать до самого 1973 года, когда Она оставила тело, удивлялась этому совпадению, словно оно казалось Ей ещё более необычным или провидческим, чем было на самом деле: <Теон и Шри Ауробиндо не были знакомы и даже не видели друг друга. Не зная о существовании друг друга, совершенно разными путями они пришли к одинаковым выводам. В абсолютно разных странах, не зная друг друга, в одно и то же время они открыли одно и то же. А я знала обоих...>

открыть спойлер
Два существа с одинаковым материалистическим образованием западного образца вернулись к традиции, потерянной семь или десять тысяч лет назад, в самом начале этого цикла. Человечество двигалось словно по огромной кривой и прошло её до самого конца, изучив дороги солнца и небытия, бесчисленных мудрецов и святых, бежавших в белую бесконечность или внеземной рай, до конца изучив дороги науки, ведущие к почти уродливой земле, с трудом пробиваясь по дорогам разума, ведущим к новым Вавилонам, превращающим слова и мысли в фальшивую монету, которой расплачивается жадный эгоизм и пигмеи силы; человечество шло, всё больше усугубляя свою нищету, по дорогам веры и неверия, утверждения и отрицания, добра и зла, но не было больше ничего доброго или злого, а все дороги в конце концов приводили в одну и ту же тёмную яму, где единственной реальностью была вековечная смерть - от бомбы или просто так. Человек умирал на шумных торжищах, глумясь над самим собой под демократическими лозунгами и сенью радиоволн. Он прошёл весь путь страданий - от пустой Материи до пустого Духа, чтобы замкнуть цикл и прийти к высшей точке, в которой начал путь. Риши видели в ней, словно в глубине тёмной пещеры, в сердце Материи, в сердце тела новое Солнце сознания, освещающее новый Дух в новой Материи: <Сокровище в камне>, <Солнце в темноте>. А смысл этого долгого цикла, наверное, в том, чтобы не несколько Риши, рассеянных по Гималаям, а всё человечество достигло этой реализации - ведь в конечном итоге Человек только один. Эволюция одна. Или цели достигнут все или никто.

И мы идём к точке, исчерпав всё: уже никакие чудесные верования не увлекут нас ни вниз, ни наверх; мы ясно видим: остались только двери нашей несостоятельности.

Но и последний переход так же, как и остальные, подвластен древнему закону эволюции. Дело не в новой паре лёгких, не в усовершенствованных лобных или боковых долях мозга, но во внутреннем толчке, в Необходимости, вытащившей рептилий из пересохших болот и заставившей их изобретать крылья, вытащившей рыб из удушья и вынудившей их изобрести лёгкие, тянущей людей прочь из ментальной трясины и истязающей их в ожидании того момента, когда они выскочат к новому воздуху сознания, к единству, исцеляющему Материю от разделов и разрывов.

Материя мешает нам, но это и есть ключ.

Мать должна была встретить Теона и Шри Ауробиндо: Ей, наверное, тоже пришлось пройти сквозь все фальшивые двери Возможного прежде, чем постучаться в настоящую дверь - и перекрыть путь к воскресению древних Атлантов, уничтоженных, по словам Платона, за девять тысяч лет до его рождения. Кроме того, Ей, вероятно, надо было повстречаться со смертью прежде чем вырвать у неё тайну. Древние Писания гласят, что Смерть - страж Знания.

В наше время зреет последний мятеж - против Разума в Материи и смерти в Материи. Возможно, это одно и то же.

Высшее препятствие - это высшая дверь.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №34  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:01 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
10. НЕОБХОДИМОСТЬ БЫТЬ


У любого человека, как и у Мирры, могут быть прекраснейшие в мире видения, он может подниматься на высочайшие вершины сознания, плавать в волнах неземной божественной музыки, прямо на земле пускаться в необычайные приключения, переживать страсти так глубоко, как никогда прежде, вместе с Моне окунаться в мягкий опаловый свет, исчезать под крики чаек, до последнего любить сверкающее море, бесконечность которого как бы сжимается и помещается в одном сердце, а само сердце под шум прибоя как будто уносится куда-то и переживает бесконечные века и жизни в одно мгновение. А затем... затем всё начинается с начала. Жизнь бьётся и трепещет: одну секунду мы так и не поймали. Жизнь переливается всеми цветами, но чего-то не хватает. Ей чего-то очень сильно не хватает. Вся наша суета ничего не изменит: можно пройти все континенты, пережить все истории, но ничего не изменится - всё останется по-прежнему, будто ничего и не произошло. Нам никогда не удастся засыпать яму внутри себя, заглушить тихий крик, каким кричит ребенок, забытый на пустынном берегу несуществующей страны. Мы бегаем, говорим с собой, говорим с другими, входим и выходим, но как узнать, кто ходит внутри нас, как узнать, что это такое? Мы любим или не любим, берём и даём, смеёмся и плачем, но что происходит, что остаётся, что вообще есть? Чего-то не хватает. Наша история как будто и не начиналась, слабое дыхание внутри как будто и не дышало, - это тихий бесцельный крик Бытия: где жизнь, где я, где начало? Иногда всё рушится, а мы просто отмахиваемся, словно не видели этого разгрома и не жили в это мгновение. Иногда случается мгновение бездеятельности, и тогда что-то останавливается между двумя шагами, как две капли воды похожими на миллионы других шагов, и смотрит невидящим взглядом - это вечный, бесплодный и пустой взгляд. И мгновение словно останавливается: вроде бы в нём нет ничего, но в то же время что-то есть; человек превращается почти в ничто, но он смотрит, и мир вдруг становится близким; это ничто настолько близко, что оно оказывается единственным нечто. И тогда из забытых веков и заброшенных пляжей, из миллионов пустых шагов и миллионов однообразных историй всплывает улыбка, и однообразие исчезает... за секунду. Одно мгновение вмещает в себя все вечности и все жизни - наша любовь, наши поиски вели к нему. Это - ничто, и это - всё. Единственная история длиной в одну секунду. Чему ещё быть? По сравнению с одним слабым вздохом все Гималаи и все видения кажутся пустыми; не узнав его, мы не узнаем ничего, ничего не переживём и ничего не полюбим - его не хватает, его... Ибо это оно наполняет жизнь, оно живет, оно любит. Чему ещё быть?

открыть спойлер
Великая мировая история очень проста. Она вмещается в одно мгновение.

Одно сущее мгновение.

Как белое пламя.

Капля великого Луча.

Как много пустых рассказов. Как много криков, поисков, шагов, слов, религий и философий: <Как всё запутано!> - говорила Она. Остановись на мгновение, и всё. Всё всегда было здесь. Мгновение смотрит на нас как потерявшийся ребёнок и путается в наших историях: <Как, это и есть жизнь? Как, это и есть люди? Как...> Мы вглядываемся, но ему это не надо - это просто взгляд. Мы ходим, бегаем, ищем, а оно ничего не ищет, у него и так всё есть. Мы желаем, не желаем, любим, ненавидим, а ему всё это просто не нужно. Если в одном мгновении есть всё, то чего ему может не хватать? Оно - и цветок, и роза, и человек, и ящерка, словом, всё. Оно смотрит - вот и всё его существование. Песок убегает из горсти, в луче света пляшет листок, мы просто смотрим на тротуар и открывается пролом; если оставить всё, как есть, смотреть можно часами: в копошащейся пустоте вдруг открывается пролом... и мир начинает существовать. Ребёнок смотрит. Взрослые разучились. Чтобы пробить брешь и вдохнуть чистый воздух, им нужна суета, им нужны слова, Евангелия, невзгоды и философии, которые окончательно путают и без того запутанную жизнь. А если брешь пробить не удастся, то мы просто умрем, будь у нас хоть все красоты мира и шесть детей... им тоже придется искать забытое. Это есть - всё настолько просто, что нам и не представить; даже слишком просто, чтобы мы могли задуматься над этим: такой простоты не бывает! Так работает магия разума - она плетёт и путает всё, к чему она прикасается, становится непостижимым и таинственным; она пишет Евангелия и предает проклятию; она верит и не верит, осуждает и подтверждает; весь мир для неё выкрашен в два цвета - чёрный и белый. На всё сущее разум набрасывает сеть небытия. Микроскопы направлены в стены, а телескопы - к звёздам; чтобы измерить свою собственную плотность, и преодолеть весь путь собственной лжи разум изобрёл межзвёздные расстояния. Он хочет воспроизвести бытиё звёздной мерой своего ничтожества. Однако один беглый взгляд увидит, что всё в одном мгновении - и далёкое, и близкое, и прошлое, и будущее. Оно неуловимо как воздух, незаметно как воробей и не более велико, чем былинка или лукавая улыбка. Оно не стоит даже единственной мысли: оно и так есть. Мгновению не нужны тысячи звёзд или океаны, оно есть даже в падающей капле. Ребенку под силу достичь любой стороны света и раскрыть неизвестность завтрашнего или послезавтрашнего дня, потому что он знает, что всё это уже здесь. Огромное тело мира умещается в одной точке, в одной секунде. Всё здесь сполна, ничего от него не отнимешь, ничего не прибавишь, и другого не найдешь. Откуда взяться другому? Бытиё одно, двух не бывает. Нам надо узнать только одну историю. Только одну каплю бытия. В ней - всё будущее земли, <всегда-здесь>, которое недоступно её взгляду, но к которому она бесконечно и мучительно движется, продираясь сквозь слои лжи разума и забвения.

Тут и пролегают границы эволюции.

Всё - в детской улыбке.

Люди твердят о душе, Боге, рае, спасении, но от чего нам спасаться? Нужно только отбросить Евангелия - наши символы веры в правое, левое, верх, низ, наши ящички спасения, - и стать каплей бытия.

Так для Мирры открывалась новая область опыта, древняя как Плейстоцен и юная как улыбка ребёнка. Примерно в 1908 году Мирра развелась с Моррисе и окончательно покончила с <жизнью художника>, казавшейся теперь совсем далёкой. Фейерверки Теона тоже сыграли свою роль. Осталось только то, что есть, или то, чего нет.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №35  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:02 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Разрушение аквариума


Что такое капля бытия? Поэзия? Может быть, ведь она <делает>, а следовательно, является в первую очередь <поэтом>. Но почему её так трудно увидеть, почему разум - это ложь? Природа не выдумывает ни лжи, ни истины, ей не нужно ни то, ни другое, - она изобретает средства. Как истину, так и её сестру - ложь - выдумал разум. Он создаёт чудеса. Природа естественна по своей природе - ей нужны не чудеса и евангелия, а только движение. Она движется, и пользуется для этого всеми средствами, как высокими так и низкими. Нисходящая дорога сама выводит наверх. Добро и зло выдумано разумом. Природе нужны не они, а движение. Почему мудрая Природа изобрела инструмент, который хочет отбросить? Природа вообще величайший иконоборец; точно так же она с докембрийского периода отбросила уже множество вещей. Ум - вот вечный идолопоклонник; он поклоняется всему: фараонам, тотемам, пенициллину, уравнениям седьмой степени. Какая разница, кому поклоняться - материализму или Богу? Ум создаёт идеи. Природе идеи не нужны: она просто создаёт. Нам очень тяжело повторить её чудеса. Для теорий ей действительно не хватает изощрённости; это скорее по части ума - вот он выдумывает теории... и тотчас уничтожает их, пытаясь поймать Природу. А она смеётся и убегает! А пока мы развлекаемся теориями, нас подталкивает. Куда?... Вот вопрос. Разум - это сила. Неужели?.. Помедлим и осмотримся: паровые машины, автоматические двери для тех, кто спешит, и не забудьте про авиалайнеры - они весьма удобны, чтобы перебраться с одного конца ничто на другой. А у Природы нет сил, у неё есть только то, что есть. Если её что-то беспокоит, она устраивает землетрясение, вот и всё. Мы же - совсем не то, что мы есть, вот и вся разница, потому мы ничего и не можем. Ведь существование - это способность быть тем, что ты есть. А мы взяли взаймы всё на свете - человек и минуты не проживёт без миллионов открытий человечества! Даже солнце мы попытались упрятать в коробку. Ум - великий копиист. А то и фальшивомонетчик. Птицы прекрасно умеют летать - это их природа. В принципе, человек ходит пешком и даже утверждает, что знает, куда идёт, а Природа не знает: разум - это знание. Неужели?.. Остановимся и оглядимся: Природа не знает - она существует, и всё у неё идёт своим чередом - она знает, поскольку делает, и делает, поскольку знает. Это знание-действие: перелётная птица летит в Сибирь, не отклоняясь от своего курса. А у нас есть карты и угломеры. Так лучше? Может быть. Ум любит усовершенствования; Природу он усовершенствовал так, что она уже и не знает, куда ей деваться. Впрочем, у неё в запасе всегда есть землетрясение, которое опрокинет все наши пигмейские постройки и усовершенствования. Ах да, у нас ещё есть душа? И дух? Неужели? Разум прекрасно умеет ловить дух, когда хочет задрать свой нос прямо к небесам. У Природы нет духа: она есть. Может быть, она и есть дух, тем более, что дух тоже есть. Человека нет - он не понимает, не знает, и не может, ибо он - не то, что есть. Всё просто. Когда мы есть, мы знаем, а когда знаем, можем. И смеёмся.

открыть спойлер
Так какого же дьявола изобретён этот инструмент? Природа рачительна и мудра. В конце концов, она изобрела человека и дала ему разум точно так же, как другим дала пару клешней. Только заносчивость заставляет нас считать разум величайшим орудием. Природа, иконоборец по определению, как раз сейчас рушит этого идола. Хватит ли нам <духа> заметить прелестную чистку, радостно осуществляемую Природой? Достаточно включить радио, и мы узнаем последние новости о ходе чистки и прогресса. Они ускоряются в геометрической прогрессии: мы ведь любим математику. Однако мы ещё можем разозлиться, схватить Природу за горло и спросить: зачем она придумала разум, если сейчас хочет уничтожить его?

Но Природа ничего не уничтожает: она преобразует. Это великая преобразовательница. Она ни разу не остановила своей работы с тех самых пор, как в болоте зашевелился первый комок протоплазмы. Так зачем ей делать исключение для нас? Тут тяжеловесный и серьёзный (он серьёзен до отвращения) разум скажет, что из Природы мы делаем нового Демиурга. Однако право на это звание имеет разве что человек. Ну, и что? Сейчас человек совсем не похож на Демиурга. А Природе и не надо быть демиургом, и Богу не надо быть Богом! Каждому надо быть только тем, кто он есть, а когда он есть, существует одно - Бог, демиург, крокодил или божья коровка. Какая разница? Есть только одно, а никак не два. Так где же Бог, где материалист и где божья коровка? Есть только сущее, и оно всё ближе и ближе к истинному существованию, хоть с парой клешней, хоть с парой очков. Оно становится всё лучше и лучше, и растёт всё больше и больше. Когда человек станет сущим, он поймёт. Он сможет и засмеётся.

Ум до нелепости убедительно демонстрирует необходимость быть. Всё, что притворяется, терпит крах и гибнет. Когда мы станем сущим, нам больше не понадобится умирать - смерть это последнее средство заставить нас быть в теле, как в душе. Может быть, тогда мы наконец узнаем, что значит быть. Ведь так называемой <Материи> нет без Духа, а так называемого <Духа> нет без <Материи>. Их единство и называется бытиём. <Только тело умеет понимать>, - скажет Мать. Пока не реализован Дух в Материи (или Дух Материи, или божественная Материя), мы не поймём ни Духа, ни Материи - ни Бога, ни чёрта, ни Природы, ни ничего. Ни даже себя. Материя - ключ к цельному знанию, точнее, к знанию Целого. <Я видела Тайну - скажет Мать. - Я видела, что Высшее достигает совершенства в земной Материи, на земле>. До последних дней своей жизни Она без устали повторяла: <Старайтесь понять как крайность духа, так и крайность материи, ищите точку соприкосновения... где они становятся настоящей силой>.

Силой, - сказала Она. Настоящей силой.

Мы ещё не поняли, что бытиё - это сила. Единственная сила. Если цель эволюции в том, чтобы привести миллионы точек (то есть нас) к единству и цельности - сознания, бытия, силы, видения, а в конечном счете к цельности радости, потому что нам не хватает именно её (но как радость может существовать в рассечённом надвое существе?) - если цель в этом, то ей нужно было дать каждой точке сознание индивидуальности. Потому сеть Разума и покрыла неделимое единство древних человекообразных и зубров, плывших в одном единящем потоке бытия с лунами, птичьими стаями и человеческими племенами. Прежде не было ошибок, не было <ты> и <я>, не было <здесь> и <там>, не было <вчера> и <сегодня>, не было, наконец, боли и печального осознания того, что ты - человек, отрезанный своей кожей от окружающего мира. Эволюционная необходимость и причина смерти разума - в его призвании разделителя. Ничто не ушло от разделения: добро, зло, истина, ложь, время, пространство, далёкое, близкое, ад, спасение, дух, материя, <ты>, <я> - космические пространства разделяют различные <я>, и все они знают, что являются <я>! И все они бессильны, ибо ничего не знают непосредственно, изобретают средства, способные приблизить то, что отдалили они сами. Люди пытаются перепрыгнуть вырытый ими ров, узнать то, что забыли, потрогать то, что сами упрятали под щит, который твёрже шкуры динозавра. Они пытаются несчастной, болезненной и безответной любовью любить то, что и так любит, но в целом, и с радостью, которой даже не нужно имя радости. Весь долгий путь ума ограничен кожей, - с помощью заменителей он пытается вновь открыть весь мир, с помощью фокусов - найти единственный фокус, простоту Единства, обнимающую всё единым взмахом крыла, единым взглядом, единым биением бытия, единым знанием, подобным всемогущей любви. Миллионы цветов слагаются в одну картину, тысячи евангелий - в один спокойный Луч, тысячи рук объединяются в одну силу, тысячи маленьких существ - в одно существо, а тысячи горестей - в аквариум, созданный человеком. Воистину тот, кто верит, что разум создан ради возвышенных философских учений, божественных уравнений и прекрасных полотен, - безумец. Дело разума - разделение, ложь, боль и иллюзия, необходимые для того, чтобы каждая эволюционная точка нашла в бытии индивидуальности бытиё единства, в личном сознании - всеобщее сознание, а в личном бессилии - высшую силу. И радость бытия.

Аквариум лопнет, когда у эволюции отпадёт нужда в нём, когда миллионы существ уже не смогут выносить свои удушливые <я>, прогнившие слова и самодовольные мысли, когда они задохнутся от пустых евангелий, бесполезных панацей и науки, которая ничего не знает, ничего не даёт, ничего не может и превращает человечество в одну гигантскую крысоловку из стали и бетона. У её дверцы стоят короли - экономические жандармы; они охраняют свободу, равенство и братство, которых просто не существует. А тысячи смертоносных партий тащат нас то налево, то направо, пытаясь узнать, где лучше топиться. Эволюция разобьёт аквариум.

Час пробил.

В нашем крахе - надежда на чудо.

Агония ментального Вавилона кладёт начало новому циклу - супраментальному. Величайшая в мире иллюзия рассыпается в пыль и труху, словно её никогда и не было. Её и правда никогда не было. Разделения не было. Сознание не было разорвано. Дух - не то, что мы думаем, а Материя - не то, что мы видим; жизнь, смерть - главное разделение - вовсе не то, что мы знаем, а нечто совершенно другое. Мы медленно падаем в это <нечто> и неожиданно словно становимся детьми. Оно ещё более удивительно, чем мир, в который перешла древняя рептилия, и воздух, который открыла первая птица, это другое бытиё. Не усовершенствованная ступень прежней эволюции, а скачок, эволюционный скачок к новому сознанию. <Новая эволюция>, - говорил Шри Ауробиндо. Другая жизнь в материи. Другая материя. Другой закон существования.

Поскольку быть другим означает иметь другую силу.

Но бытиё начинается с капли.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №36  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:02 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Выход внизу


Природа всегда даёт нам средство перехода к другому циклу и самостоятельному совершению эволюции. Для всех она создаёт давление среды, а для каждого - внутреннее давление необходимости... нового состояния или новой среды.

Эта необходимость - рычаг перехода.

Из тысячелетия в тысячелетие у истоков движущей силы мира лежала Нужда. Она подталкивает эволюцию. Нужда в солнце живёт в сердце растения, нужда в воздухе - в сердце личинки; нужда в жизни, необходимость быть. Даже галактикам нужно расширение. Но как может стремиться к бытию то, что мертво? Смерти нет - то, чего нет, не может существовать. Никто не может нуждаться в том, чего нет ни у него, ни вообще на свете - если бы солнца не было, мы бы не нуждались в нём, а если мы нашли солнце, то это означает, что оно было уже в первых наших шагах к нему: солнце подталкивало нас и вспоминало себя в нас. Мы находим только то, что есть; подгоняемые нуждой в себе самих, мы пробиваемся сквозь тёмные слои сущего. Величайшая в мире Нужда - необходимость БЫТЬ. Она помнит себя и становится собой. У нас на глазах и у нас в глазах она медленно становится сущим. А быть означает быть всем, да и как то, что есть, может не быть всем - или оно есть, или его нет, а если оно есть, то оно есть всё. Человек не может быть частью себя и не стремиться стать целым. Каждая частичка в мире, и весь мир хотят стать всем сущим. Бытию необходимо быть. Вот и всё. Разве может ничто хотеть стать чем-либо?

открыть спойлер
От цикла к циклу, от вида к виду необходимость быть возрастает. Словно внутри горит пламя и заставляет частицы слипаться в атомы, атомы в молекулы, и так далее, до звёздных туманностей. Молекулы тянутся к первому телу, тела - к новым телам: так растёт тело мира и бытиё, но пока все молекулы и все клетки тела не обретут полного существования, нужда не иссякнет. Одно существо хочет охватить все точки и стать единым, как в межзвёздном пространстве, так и в мельчайшем атоме. А если что-то есть в самой мельчайшей точке, то оно есть и везде, ибо двух вещей или двух сущих не бывает. Мельчайшее и первое суть последнее и грядущее. Для полного бытия они едины. А раз одна точка вмещает в себя всё, то тайну, бытие и силу можно найти в атоме и в клетке. Точка - ключ ко всему миру. На вершине эволюции находится не груда усовершенствованных довесков к сегодняшнему нашему состоянию, а точка, помнящая, что она есть. Первая Материя содержит тайну последней или тайну бытия, так как другой тайны нет. В глубочайшем забвении живет совершеннейшее существо. Древнейший слой выйдет на поверхность и раскроется последним. На вершине эволюции сознание становится светоносным и склоняется над своим основанием, которое зажгло в нём огонь и отправило его в путешествие к самому себе. Воспоминание заканчивается самовоспоминанием: это ЕСТЬ. Сполна мы существуем только в своей первой материи - теле. В начале пути стоит конечное бытиё. Пламя Нужды ведёт нас в этом путешествии. Огонь Материи - высший огонь Духа: <О, Огонь, - говорит Веда, - когда мы несём тебя в себе, ты становишься высшей силой и мощью нашего существа... ты становишься множеством сокровищ, разбросанных повсюду... сыном небес на теле земли>.

Язычок белого пламени.

Радость.

Этого путешествия хотела радость бытия, потому что быть означает радоваться всему, что есть. Ничего другого быть не может. Все страдания происходят от неполноты бытия. Мир страдает от отсутствия бытия, как оно есть, а существа страдают, потому что они не то, что есть. Но всё стремится к великой радости, к цельности, которой они всегда были. Скоро они покинут старый аквариум: необходимость, ключ к переходу, давление пламени разнесут стены иллюзии. Давление стало невыносимым. Ум задыхается как рыба на дне пересохшей ямы. А мы идём к новому, мы первопроходцы нового воздуха. Возможно, дышать станет радостнее.

Эта необходимость открывала все эволюционные переходы, от минерала до человека, и смена человека разумного новым видом - не исключение. Механизм перехода не изменяется. Но поскольку мы разумны, то и говорим: необходимость истины, справедливости, добра, свободы... разуму нужна двойственность, всякая вещь для него обязательно имеет обратную сторону, тень, однако победа <светлой> стороны столь же невыносима, как и триумф <тени>: к какой справедливости можно взывать, если справедливость сводится к безжалостному воплощению одной идеи, какая истина может быть заключена в нетерпимости одной мысли, что доброго в слепом уничтожении всякого <зла>, таящего в себе стремление и потребность в более обширном добре? <Если вы подчиняетесь закону, согласно которому нужно карать виновных, - говорила Мать, - то знайте, что рано или поздно покарать придётся всех!... идти дальше будет просто некому>. Мы ничего не знаем; ум - это не знание, а потребность в знании, оборотная сторона всех двойственных потребностей, составляющих оболочку любого существа. Но быть означает знать, что нужно каждому существу, что такое добро и истина для каждого существа, что связывает всех, что всех любит и всех понимает, - и что выводит нас за границы добра и зла, справедливости и несправедливости, истины и лжи, туда, где аквариума нет, а тысяча лучей соединяются в ОДНО. На новых этапах эволюции разрушается не зло, ставшее невыносимым, а старое Добро, вызывающее удушье и использующее необходимость бытия для поддержки своего изношенного механизма.

А в человеке, возможно, история эволюции искажена самым печальным образом - хотя наверняка утверждать это сложно: для рачительной Природы необходимо любое искажение, ибо в нём может скрываться новый поворот, таящий новые сокровища, тропинка, неожиданно выводящая нас на новую поляну... словом, любое искажение может нести новую форму одной и той же вещи, создающейся во всех временах, во всех образах бытия и во всех <искажениях>. Пламя, необходимость быть - вот что такое эволюционный огонь, наше главное сокровище - <Пламя сотни сокровищ, - говорит Веда. - высшая сила и полнота бытия> - стал синонимом трагического недопонимания. Ум поймал его, как и весь мир, и повесил ярлык: <Бог, путь к небесам>. Это высшее искажение и заблуждение. (Однако, с <заблуждениями> нужно быть осторожными, возможно это просто ответвления одного и того же Направления). Может быть, эволюционное будущее представлялось тёмному человеку (а мы все такие) далёким <небом> по ту сторону стенок аквариума, <раем>, отделённым от наших слоев забвения невообразимыми расстояниями. Поэтому приходилось <лезть>, <карабкаться>, <убегать>, чтобы поймать Бога, замогильное золотое Будущее. Нам снова слышится голос Миры Исмалун. При всей её экстравагантности она прекрасно поняла слова Гёте: <Вперёд, через могилы!> Но что останется от религий, если вычеркнуть смерть?.. Что останется от спасения? Мы уже упали на самое дно ямы; откуда взяться надежде на небеса в болоте, засосавшем весь мир, в ментальном хаосе, воскресившем разбитые идолы и окрасившем их в психоделические цвета; даже слепые инстинкты и древние страхи вроде бы сгинули в триумфе наук, но нам кажется, что сама наука - ещё большее бедствие, нежели все те болезни, от которых она якобы собиралась излечить. Итак, сегодня нам, кажется, скорее, чем когда бы то ни было, надо <карабкаться> и <бежать> к далёким как никогда небесам. Но они вовсе не далеки. Они никогда не были так близки! Мы барахтаемся в грязи первых эволюционных слоёв совсем рядом с изначальной тайной в сердце обнажённой Материи. Благодаря религиям, горний мир истощён, мы упали в яму, и нам остается только одно - выйти через дно.

Это <солнце во мраке> Вед.

Надо только поймать рычаг перехода.

Надо понять, где он.

Это крайне необходимо.

Пламя, задушенное ложью религий, обесцененное ярлыком <Бога>, сбитое со своего пути - <идея единовластного высшего Бога наиболее неприемлема для любого просвещённого ума>, - восклицала Мать, - превращённое в <единого Бога> и <единый смысл>, изнанка которых непременно оказывается Дьявола, (всё это было сделано затем, чтобы уравновесить невыносимый триумф смерти), - пламя должно вновь вернуть себе истинный смысл - <сила и полнота бытия>, а не гибель на <единых> небесах.

Ибо это пламя великого эволюционного перехода и ключ к целостному существу.

Оно недалеко, прямо здесь, в сердце.

<Поняв это - вспоминает Мать, - я устремилась вперёд как циклон; ничто не могло остановить меня>.

Даже в восемьдесят шесть лет Она говорила: <Это настоящая жажда, нужда, нужда, всё остальное не имеет значения; ЭТО нужно. И ещё цепи - свобода, свобода... Я готова изменить всё, только не стремление, не жажду. Конечно, не всем нравится идея <Божественного>, и я их прекрасно понимаю. Она сливается с этими ужасными концепциями, и немного осложняет жизнь, но ведь в этом нет нужды! Нам нужно Совершенство, Просветление, Любовь, Истина, высшее Совершенство - вот и всё! Формулы... Чем их меньше, тем лучше. Только необходимость, необходимость, которую может утолить Вещь, и ничего более, никаких полумер. Вот так! Идите своим путём, сама дорога не важна, она может быть любой, даже выступления американской молодёжи могут стать дорогой!>

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №37  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:03 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
11. ОТ БЕСКОНЕЧНОГО К БЕСКОНЕЧНО МАЛОМУ

Главный опыт


Мы перемещаемся по миру, бегаем туда и сюда, подобно Мирре заводим детей, видим все цвета и страны, наша жизнь может быть долгой или краткой, мы можем провести её в обличии жрицы, ничтожества, принцессы, или кого угодно, вместе с Ней гулять в Люксембургском саду, Фивах или Венеции - всё это почти неразличимо и вроде бы даже незыблемо: Она видела множество лужаек, а на голове Её могла быть как соломенная шляпка, так и золотой венец, но что это значит, что остается неизменным, что вообще есть? Все наши дела похожи друг на друга: вот мы бегаем, а вот спим, вот слушаем одну музыку, а вот - другую, вот мы читаем <Космическое обозрение>, а вот - перечитываем; оно обозревает всё, но в действительности ни сегодня, ни когда-либо ещё мы ничего не видели и ничего не поняли: <что-то> где-то как-то движется, вот и всё, а какая разница, тащит оно багаж, есть у него семья, полно оно сил или бессильно? Миллионы слагаются с миллионами, и это не закончится никогда, но куда всё уходит? В Фивы будущего, в не открытое ещё Эльдорадо; что нас ждёт? Нам предстоит масса дел, но каких именно? Нас ждут миллионы чудес, но что с того? Какая нам разница, если мы не знаем, где находится то, что есть - мгновение настоящего, насущное, сегодняшнее. Ему никогда не исполнится миллион лет, и чудес завтрашнего дня оно не увидит; более того, у него нет даже прошлого: насущное движется в ужасном и неуловимом мгновении. Что это? Что оно такое? Если чего-то нет здесь и сейчас, то его нет вообще нигде, поэтому нет толку в чудесах, если настоящее мгновение не чудесно. Завтрашний день - то же, что и вчерашний, к нему ничего не прибавишь и в нём ничего не найдёшь. Раз здесь чего-то нет, то и не будет. Никогда. Будущего нет, есть только это мгновение. Прошлого нет, есть только это мгновение. Ни надежды, ни чудес, ни выигрышей, ни утрат - только один миг. Мы не откроем ничего нового, если его уже нет при нас, сверхчеловеки и сверхбоги, грядущий рай, взлёты и падения эволюции - НИЧТО; они никогда не воплотятся, если их НЕТ в настоящем.

Словом, можно неистовствовать, кричать о семи чудесах света и будущем восьмом, производить на свет новые религии, философии, детей, скитаться по свету, но если у нас нет секунды настоящего, то мы не сдвинемся ни на шаг. На странице восьмисотой ничего не изменится, тысяча крещений и тысяча жизней не приведут ни к чему: если сверхчеловека нет здесь и сейчас, то его не будет никогда, ни в какой вселенной. Любой сверхчеловек и любая вселенная, любое большее и любое меньшее существует только <здесь и сейчас>, только у нас нет нужды ни в <большем>, ни в <меньшем>, ни в <до>, ни в <после> - к <всегда-присутствующему> ничего не прибавишь и ничего не убавишь.

открыть спойлер
Это капля бытия.

Говорить можно всё, что угодно, но весь мир сводится к одному мгновению настоящего. Без него нет ни великого, ни малого, бессмысленны любые открытия, просто нечего совершенствовать. Да и его самого не усовершенствуешь. Для мира, заключённого в нём, оно - самое лучшее. Это величайшее путешествие продолжительностью в одну секунду.

В одной истории соединяются миллионы историй, обрывавшихся и начинавшихся снова лишь затем, чтобы открыть одно мгновение настоящего.

Внезапно оно пробуждается в биении сердца: <тёплое, спокойное, полное и нежное... Словно отражение в тихих водах вечности>.

Оно настолько светло и прозрачно, что его будто бы и нет, оно подобно лёгкому дыханию: мы улыбаемся. Великое Чудо настолько прозрачно, что мы не замечаем его. Мы смеёмся и проходим мимо. Мы проходим мимо всего. Мы карабкаемся на вершины, воспаряем к высотам космического сознания, бродим то в платье монаха, то вовсе без платья, грешниками или святыми - всё равно; <здесь>, посреди дороги, без храмов и суеты, улыбается как само лукавство, лёгкое, настолько лёгкое, что ему не нужны покровы, и настолько текучее, что его даже не поймаешь, и настолько ясное, что оно в один миг пребывает повсюду в абсолютной простоте! Миллионы лет проходят за одну секунду, юную, как вечное детство мира. Где <завтра>? Где <там>? Как мы всё усложняем!

Будущее мира - это одно мгновение.

Вечность - в настоящем.

Здесь есть всё.

Без этого нет ничего, только пустые сны. За целые века не произойдёт ничего. Мы по-прежнему будем прибавлять тонны чудес к пустоте.

Просветление Мирра почувствовала в тот день, когда услышала от кого-то: <Знаете, это не всевышний Бог, Бог - внутри, и мир стремится к нему. А религии тут ни при чём>. <Я была совершенной атеисткой; до двадцати лет идея Бога приводила меня в бешенство. Словом, база была прочной - никаких фантазий, никаких мистических атавизмов; мать и отец не верили из убеждений, так что по части наследственности всё было хорошо: позитивизм, материализм. Было только одно: воля к совершенствованию в любой области и ощущение безграничности сознания - как по силе, так и по охвату. Так было с самого детства. Но разум... Полный отказ от веры в "Бога", отвращение к любым религиям: я верила только тому, что можно увидеть и потрогать. Только Свет надо мной (я чувствовала его примерно с пяти лет), и воля к совершенству: я всё должна делать лучше всех! И, наконец, безграничность сознания. Вот и всё. К Божественному я пришла через учение Теона, когда впервые услышала слова: "Божественное внутри". Я сразу же почувствовала: да, так оно и есть>.

Будто рухнула стена.

Мы томимся за стеной своих представлений о мире, страхов и надежд, ведь наши надежды так бедны, что и они отрезают нас от чуда, которое просто настолько, что мы даже и не подозреваем. Оно настолько просто, что никак не может уложиться у нас в головах. Да и как нам представить его, если для ума нет ничего простого, всё для него связано с трудом и завоеванием?.. Сам ум достаточно сложен, и без сложности он не представляет себе истины: если что-то способен сделать ребёнок, то зачем нужен я! А ведь труднее всего не <обнаружить> предмет, а очистить его от сложностей, завоевать не-завоевание, стать прозрачным. Можно даже сказать, что ум - огромное здание, построенное для ловли воздуха, но вместо этого он ловит циклоны, землетрясения и прочие фейерверки - только так он ощущает существование: <Вот какой я могучий! Сколько шума, дыма, огня, движения!> Ну и что? Ни на одно мгновение он не почувствовал свежести. Он не дышал ни одной секунды. Существование он ощущает, только задыхаясь, и об утончённой науке удушья написаны уже целые тома. Возможно, рачительная Природа создала эту жуткую машину удушения лишь затем, чтобы заставить нас выбраться из плена... и обрести сознательность. Смысл существования всех заторов и барьеров - религиозных (эти не мешали Мирре), философских, политических, научных... словом, миллионов запруд и препятствий - лишь в том, чтобы, накопив побольше Шакти, побольше силы, наконец разрушить всё, что стоит у нас на пути, и дать уму вырваться на свободу. А пока мы остаёмся докембрийскими личинками, механически поглощающими жизненные соки. В общем, мы создаём не науку, не философию и не религию, а ШАКТИ. Мы растим БЫТИЁ под стеклянным колпаком. Но это только стеклянный колпак. Мирра собирала свой циклон двадцать шесть лет. Вдруг всё вроде бы улаживается (или осложнения исчезают): Она попадает на лекцию об Индии. <В то время я ничего не знала об Индии, один вздор. Я даже не знала, что такое МАНТРА. Я пошла на чью-то лекцию. Лектор в течение года занимался йогой в Гималаях, и рассказывал о своём опыте (не очень интересно). Неожиданно он произнес звук ОМ. Тут комнату, в которой мы сидели, залил вибрирующий золотой свет (похоже, заметила это только я) - и всё моё тело, всё как-то странно задрожало. Это было откровение - всё охватила вибрация. Я сказала: "Наконец-то настоящий звук!"> Лектор <поймал звук>.

Примерно в ту же пору случилась и другая история (решительно, всё это напоминало заговор): некий индиец, будучи проездом в Париже, дал Ей книгу Вивекананды; Мирра же никогда прежде не читала индийских книг: <Просто чудо: кто-то сумел мне что-то объяснить!> Она читала книгу запоем. Затем, другой путешественник дал Ей <Бхагавад-Гиту> и сказал: <Прочти это, но помни, что Кришна в Гите - это внутренний Бог>. Индия настойчиво стучалась в двери Мирры. Нет, Она так и не стала ученицей индусов или адептом <религий Индии> (там, кстати, нет религий - всё это чепуха); даже самые экзотические религии представлялись Ей ошибочными, нет, тут речь шла о ВНУТРЕННЕМ - не книги, не Индия, а Она сама. <Через месяц работа была сделана!> Одним махом Мирра избавилась от всех сложностей.

В жизни и правда бывают моменты, когда все обстоятельства словно объединяются в безмолвном заговоре и ведут человека; ему не нужны ни <великие события>, ни мудрые учителя, ни волшебные слова - порой тихий шёпот, случайная встреча, незнакомец попадаются на нашем пути и стена мгновенно рушится. Мы потрясены: <Да я же и так всё это знал!> Всегда одно и то же: <Я-и-так-это-знал>. В этом знании нет ничего нового, но мы словно впервые сталкиваемся с ним. Будто человек встречается с самим собой; эта встреча неуловима, её вообще как бы и нет, но воздух уже изменился. Тихий вдох. Можно пожать плечами и пройти мимо: это знание недостаточно сложно для нас, но если однажды откроется дверца, если сверкнёт в слуховом окошке крепости голубой небосвод, если вы поймаете этот лёгкий вздох, то вы вернётесь к нему, словно вас будут тянуть силой. Хотя его будто бы и нет, оно полно высшей мощью, текущей через года... как улыбка. Оно связывает все жизни. И то самое неуловимое мгновение тянет вас за руку, словно в течение миллионов пустых часов не было ничего, кроме него. Маленькая кристально чистая капля. Сама Сила. Чистая. Она одна существовала на протяжении бесчисленных и бессмысленных веков. Она совсем не серьёзна, но кроме неё нет ничего. Она непрочна, как улыбка, но сильнее тонны урана - ей миллионы лет, и она не спешит, не хвастается, а просто ждёт своего часа, ей не нужны чудеса, ибо чудо - она сама. За одно мгновение она легко пересоздаст мир. Это сила, играющая вселенскими циклами и медленно вытягивающая нас от состояния простейших к человеческой силе бытия. Когда этот путь будет пройден, нам не понадобятся ни машины, ни уран, чтобы возместить собственное бессилие. Мы будем жить в радости. Мы просто будем. Человек движется к самому себе.

Не надо только думать, что Мирре было достаточно лишь одного мгновения <как такового>. Если что-то случилось однажды, так должно быть всегда, в любую минуту, даже в мгновение, связующее два шага, когда мы прогуливаемся по бульвару или поднимаемся по лестнице, - всегда. Эти секунды настолько пусты, настолько задавлены бессмысленной пустотой, что, кажется, готовы взорваться <чем-то>. В такие моменты жизнь превращается в сущую муку. Мы словно попадаем в перевёрнутый пустой мир, и всё вокруг душит нас, будто не осталось ничего, кроме неразумия, бессмыслицы и пустоты; всё, что движется, пусто настолько, что кажется до предела болезненным - это просто... нужда, без смысла и даже без желания. Что тут можно желать, что тут вообще есть? Это чистая нужда, и всесильная пустота как бы превращается в единственную полноту, само биение нашего бытия: то-чего-ещё-нет будто бы мучается оттого, что оно есть, и ничего, кроме него, не существует; <насущное ничто> рвётся наружу из каждого шага, каждого жеста - жгучая нужда бытия... белое пламя. Оно горит. Просто так. Горит, и всё. Оно есть, ибо горит. Бытиё - огонь. Пустота - огонь, полнота - огонь. Огонь горит и в ничто, и в нечто. Всё одинаково, и мы уже не знаем, нуждаемся мы или нет, абсурдно это или нет, хотим мы или нет, живём или нет, есть или нет - один и тот же огонь горит в каждом шаге. Пока он горит, нет больше ничего, ибо это - бытиё нашего бытия, единственная полнота, единственный смысл, единственное сущее <здесь>.

Ведь это всегда здесь.

Всегда. Нечего искать, нечего находить: нужда, пустота, удушье - это огонь. Добро - огонь и зло - огонь; всё есть огонь, и что нам во всех веках! Это горит: это есть. Вот и всё. Завтрашний день и вчерашний, мудрость и глупость, здесь и там - всё одно: раз горит, значит существует. Наконец, огонь сжимается настолько, что тело становится для него слишком тесным, оно переполнено бытиём-огнём, которое не может оставаться в своей оболочке. Человек тогда едва не взрывается. Повсюду он натыкается на стены: они внутри, вовне, в живых существах, в вещах; мир словно состоит из стен, будто сам огонь возвёл преграды на своём пути, или, скорее, дал нам почувствовать их - жизнь теряет естественность, она переполнена ложью, и мы удивляемся, как могли жить здесь. <Чем ближе к другой стороне, тем больше различий - говорила Мать. - Пока человек барахтается в невежестве, он не понимает, в чём разница>. Наступает черёд последнего удушья. Это <бронзовая дверь>. <Я ни о чём не могла думать: мир сжимался всё больше, а я словно сидела перед закрытой дверью и чувствовала физическую боль от этого давления> Мирра ощущала её постоянно: во время прогулки по бульвару Сен-Мишель, по пути к Люксембургскому саду Она едва не попала под трамвай и даже не заметила этого. Она <всё сильнее стучалась в дверь. И вдруг без всякой видимой причины - я была в самом обычном состоянии, - раз! дверь открылась. И вот... свет, излучение, простор постоянно были со мной, только не несколько часов, а многие месяцы! Я чувствовала, что это знает и хочет, что оно направляет мою жизнь и ведёт меня. Так было всегда с того мгновения. Когда мне нужно было принять решение, я умолкала на мгновение и получала оттуда ответ.

Всё изменилось. Прежнее положение вещей исчезло навсегда... будто я стала другим человеком>. Меняется вся жизнь: <Изменения захватывают весь мир: всё, что казалось истинным, естественным, нормальным, реальным, осязаемым, представляется гротескным, странным, нереальным, абсурдным. Вы прикоснулись к высшей истине, высшей красоте и никогда не потеряете их>. Человек как будто рождается заново. Если он знает, это знание непосредственно; он знает потому, что есть - лошадь, воробей, камень, ребёнок - одно и то же существо. Он прекрасно знает себя, что здесь, что за миллионы километров. Он знает, что делать, знает, что говорить, а жизнь впервые становится естественной. Само существо не меняется, но теперь оно знает и свой путь, и пути миллионов других и тех же самых, что и оно, существ. Это простое, непосредственное и безошибочное знание, - сама Гармония. <Это очень удобно, в любую минуту вы будто прикасаетесь к великому свету...> Вот что такое главный опыт. <Огонь, - говорит Веда, - знающий пути всего рождённого... ты - полнота, ведущая нас до конца. Твоё сияние и в небе и в земле, и в полях, и в водах... живой океан света, видящий божественными глазами. Он - дитя вод, лесов, неизменного и подвижного. Человек найдёт его даже в камне, он повсюду дома, ибо он - одно во всех творениях>.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №38  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:04 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Физическое спасение


Но путешествие ещё не закончилось.

Можно остаться здесь и почить в блаженстве, но наш покой ни на йоту не изменит мир. Этот свет поможет нам служить обедни, писать Евангелия и творить чудеса, однако обедни не спасают мир, а чудеса тянут в ту же яму. Мы <спасены>, так что с того? Мир-то не спасён, а наше тело - первый мир - сгниёт в могиле, так спасение ли это? Что вообще спасено, если всё закончится могилой, ведь кроме тела нет ничего? Пока не <спасётся> это тело и эта материя, не спасётся ничего, ибо <по ту сторону> тела нет ничего? Существует только <это>. Если в этой маленькой клетке, и в этом мгновении не сосредоточен весь мир, его вообще нет, как нет и истины. В абсолютной ограниченности живёт абсолютная бесконечность. В бесконечно малом сосредоточено всё. <Спасение должно быть физическим>, - скажет Мать. <Наша йога начинается там, где заканчиваются все остальные> - добавит Шри Ауробиндо.

Мирра понимала, в чём дело. Она была не из тех, кто почиёт в блаженстве или служит обедни. Она вообще ненавидела обедни и проповеди: <Они хотят выразить истину ясным и недвусмысленным образом, чтобы сказать: вот-это-истина, - вот где нищета всех религий: это истина, а всё остальное - ложь. Если вы считаете, что какое-то положение истинно, то можете быть уверены, что столь же истинна и его противоположность. Усвоив это, вы будете готовы что-то понять...> Она вплотную столкнулась с <противоположностями> - вечными противоречиями человеческой натуры, ума, тела: всё это Мирра пережила и в себе самой, и вовне. Мы сияем на вершине мироздания, видим и обладаем абсолютным знанием обо всём... пока не откроем глаза. Извне или изнутри, пыхтя и скрежеща зубами, к нам подкрадывается древний зверь Противоречия - повсюду одни противоречия, да-нет, добро-зло, истина-ложь, жизнь-смерть, и никак нам не убежать от них! Да и <куда бежать? Некуда! Откуда нам убегать? Кроме этого ничего нет>. Нам не уйти от самого бытия.

открыть спойлер
Мирра начала искать ключ - <противоположность> помогает достичь целого: <Боясь неверного поступка, мы отказываемся от действия; боясь неверного слова, приходим к молчанию; боясь... Дело добродетели всегда сводилось к тому, чтобы вычеркнуть что-то из жизни. Если собрать все добродетели в мире, на свете не останется почти ничего... Так поступают многие, но происходит это, вероятно, от бедности и бессилия - сокращать, сокращать, сокращать... а мир становится таким убогим... Чтобы не ошибиться, мы уничтожаем возможность ошибки - разве так излечишься? Люди просто сводят мир к минимуму, а естественное завершение этого процесса - Нирвана. Но если бы Господь хотел только Нирваны, то и была бы одна Нирвана. Конечно же, он желал сосуществования всех противоположностей, что и оказывается для Него основой целостности>. Вот так Мирра нащупала простой ключ, с которым можно пройти до самого конца, то есть смерти, последнего <противоречия>, до сих пор скрывающего от нас полную целостность. Препятствие - это рычаг. Противоположность - это рычаг. Благодаря ему мир продолжает расти с тех самых пор, когда первые простейшие начали задыхаться в своем болоте (будь у них разум, они, конечно, сказали бы, что удушье - это Зло, великое Зло, сотворённое могущественным дьяволом эволюции). Здесь лежит причина величайшей нищеты всех духовных учений мира, корень их несостоятельности и отказа от мира: раздираемые религиями, полные греха и Материи, одеяния греха, люди отправили Бога на небеса (это не так уж плохо), а сами продолжали жить в материальном мире как шаловливые мальчишки - хоть немного, да повеселимся, а после нас - хоть потоп. <Логично будет заключить: мир обречён, достоин порицания, антибожественен, так что же делать? - Если жизнь не отбросишь, надо отбросить Божественное>. Вот люди и отказываются от рычага эволюции - одни отворачиваются от мира, а другие - от чистых небес. Короче говоря, как идеалисты, так и материалисты, каждый на свой лад, пытаются выправить великое Противоречие: первые - через спасение, последние - через машины. И все <убеждены, что если бы они создавали мир, то никогда не совершили бы тех ошибок, которые совершил Бог!> - шутила Мать. А в общем, свободы, силы и рычага нет ни у кого. Так в чём же великое Зло мира? При всех наших религиях, философиях и системах в горниле Природы мы остаёмся так называемыми <высшими млекопитающими>. У Природы же нет философии, только <дела>. Её дела и есть <философия>. Мы добавляем туда всякую всячину, а Природа терпит её... пока это не мешает её движению. Она движется вперёд, вот и вся её философия. Мы не знаем, какая философия была у высших рептилий, и было ли в ней место раю, но они летали. Главное было летать. Конечно, пересохшие болота и раскалённый воздух были для них великим Злом, ибо угрожали существованию рептильих принципов, словом, ничего хорошего для рептилий в этом не было. От вида к виду нас преследуют <враждебные> противоречия, и мы, несчастные человеческие создания, окружены паразитами как деревце в лесу или саженец в саду: на каждого из нас приходится по паразиту, по противнику, и каждый постоянно сталкивается с тем, чего не хотелось бы видеть, и что мешает стать... да кем же? Наверное, совершенным человеком - такими мы хотим быть, только миллионы совершенных людей затерялись бы на поверхности нашей прекрасной земли, а кроме того, у Матери-Природы совершенно иные планы. Для неё нет ничего <против>, всё за - за движение. Наверное, этот урок нам ещё только предстоит усвоить. Поняв, что нет ничего такого, что было бы <против>, мы приблизимся к великому Рычагу. Надо не отбрасывать помехи и препятствия, не отдавать в руки Бога или Дьявола, а на мгновение задуматься, в чём их суть - тогда мы будем близки к решению. А мы, как младенцы эволюции, причитаем: <О, как это чудесно!> - значит, от Бога. - <О, как это ужасно!> - значит, от Дьявола. Мы просто не видим, что чудесно всё, что каждое мгновение - это чудо; нашим глазам доступен лишь микроскопический отрезок пути, а всё, что растёт не так, как должно расти в этот бессмысленный миг, кажется нам злом. Впрочем, наше добро столь же абсурдно, сколь и зло: мы не осознаём, что живём в идее мира, а не в самом мире! Разум неизлечим: он привык резать невозмутимую целостность на кубики, но та не обращает на это внимания и разворачивается дальше - в ней-то противоречий вообще нет. Там есть всё, и всё создано для развития, всё заключено в возрастающем целом. Ведь в мире нет двух вещей, повсюду - одно. Все противоречия ведут к нему, все <нет> тянут к <да>, геометрической точке мира, в которой все противоречия сливаются в одно и становятся одним в силу своей противоречивости.

Действительно, есть лишь одно зло - не быть. Это последнее зло тела: оно умирает, потому, что его нет. Проблемы могут быть разными - уродство, злоба, болезни, несчастные случаи, страдания, смерть - <это случается в разных сферах, вибрации тоже различны, но причина одна>. Если мы доберёмся до корня, то увидим и все остальные уровни. Искать надо одно. Быть может, спасение мира находится в микроскопической клетке, и нас медленно тянет к ней. Но нам надо добраться туда самим. Чтобы достичь этой точки, придётся отбросить все покровы, накопленные за тысячелетия эволюции. На самом деле, это - покровы забвения, бремя эволюции, то самое <против>, которое <за>, препятствие и ключ; при этом оно просто той чудесной простотой, что сводит к простейшему и универсальному выражению все <величайшие проблемы> человечества с их невероятной философской сложностью. Мать шутила: <Каждый рождается со своим собственным отклонением(!), но оно дано человеку, чтобы он мог добраться до Материи>. Она пояснила: <В любом человеческом существе надо различать два слоя: первый идёт от прошлого (существо, выжившее в силу своей разумности и организации), второй же - инертная и тупая масса, довесок любой жизни, словом, одно заключено в другом как в тюрьме: они смешиваются и поглощают друг друга, а в результате половина жизни уходит на то, чтобы выбраться из этого положения. Второй слой принадлежит Несознанию, Неведению, Глупости, он... не обладает равновесием дерева или цветка, покоем камня или гармоничностью и силой животного, - по правде сказать, он несёт гибель. В этом и состоит неполноценность человека. Отец, мать, предки, образование - тут перемешалось всё, причем перемешалось кое-как, и получилась трясина, в которой мы увязли с головой. Но и этот довесок существует затем, чтобы мы одержали над ним победу>. Без наших смертных или медицинских грехов мы бы давно пребывали на чистых небесах или в гигиеническом и демократическом раю, откуда эволюция нас, может статься, и не вытащила бы. Но она стоит на страже, она хорошо душит нас и заставляет шататься из стороны в сторону, чтобы мы наконец прикоснулись к материи и на дне этой ямы, в средоточии Противоречия, нашли последнюю тайну и бытиё: <Лекарство находится в самой болезни>. Выход - внизу. В 1912 году, когда Шри Ауробиндо в Пондишери готовился к новому восстанию, Мирра писала: <Дороги разума освещены ярким солнечным светом, но белые сполохи в ночи выхватывают дороги совершенства>. Так начиналась Её <дорога нисхождения>.

<Не ищите добродетели, - говорила Мать, - посмотрите только, до какой степени вы привязаны к антибожественному, вы едины с ним! Возьмите на свои плечи часть груза, признайте, что вы нечисты и лживы: так вы сможете брать и давать Тень. Всё изменится, когда это станет возможным для вас>.

Надо пробить брешь в старой стене, однако все человеческие добродетели бессильны помочь в этом; они только укрепляют нас в прежнем самодовольстве, а нам надо ощутить дикую, ужасную нужду, и тогда мы склонимся над раной, столь болезненной и жгучей, что слышен крик бытия; мы же должны принести туда луч света. Мы начинаем сначала; всякий раз мы опускаемся всё глубже, слои расширяются, - это похоже на зеркальное отражение воронки солнечных слоёв наверху, - и возрастает давление удушья. Нужда становится абсолютной, а огонь жжёт всё сильнее, будто мы достигли средоточия вековой боли земли. Мы спускаемся вниз, роем колодец света и тянем за собой лучик света, но Огонь временами как будто поглощает наше белое пламя; нам надо только гореть, как если бы в этом небытии можно существовать только обожжённым. С понижением уровня бытиё ширится: сила противоречия раздувает его как пламя, а боль, достигающая, кажется, последних пределов земли заставляет его расти. <...Я копал, копал>, - говорили Ведические Риши. Это великая брешь. Разрыв. Мост света, перекинутый между старой выжженной поверхностью, прежними райскими кущами (по сравнению с мощью пылающего бытия они кажутся призрачными и пустыми) и... тем, что тянет нас всё глубже, всё дальше внутрь, где противоречие доходит до пароксизма и превращается в ожог, в единое да-нет, небытие бытия, жгучий отказ, настолько безнадежный и обнадеживающий предел всего, что остаётся только любовь. Глубины ночи как будто созданы из любви.

Таковы этапы нисхождения. В конце пути - клетка. Тело. Чистая материя под тысячелетней оболочкой.

Человеку досталась скорбная привилегия: совершать ошибки. Так эволюция выделила его из миллионов непогрешимых животных; вот предельно ясное указание на то, что подверглось мутации. Земля полна трещин, ям и ран, словно миллионы лет Четвертичного периода прошли впустую. Совершается великий эволюционный прорыв.

<Всегда найдется место для разрыва, - говорила Мать, - чувствительная точка, которую обычно называют слабостью - на самом, деле, в ней сосредоточена сила бытия! Только через неё можно дотронуться до существа>. Мы должны принять разрыв. Надо <перекинуть мост от вечно Сущего к тёмному, болезненному и слепому материальному миру>. <Он рассекает темноту, как человек - звериную шкуру, - говорит Веда, - и земля (земля равняется телу) открыта сияющим солнечным лучам>. <Победы во внутренних мирах мало, мы должны победить даже в самых материальных мирах. Миссия человека - очищение и преобразование материи, - говорила Она ещё до встречи со Шри Ауробиндо. Человек должен <вступить на тропу божественной жизни, создать новую расу>. Пророчески предвидя йогу, созданную Шри Ауробиндо и Ею самой, Мирра писала: <Препятствия суть Цель будущего труда: я говорю о нынешнем несовершенстве физической материи... От нас требуется постоянный поиск первоосновы вселенского неведения; В СВОЁМ СОБСТВЕННОМ ОРГАНИЗМЕ мы должны постепенно претворить его в светоносное сознание>.

Вот, что интересно: по мере прохождения высоким <светоносным сознанием> тёмных слоёв эволюционного прошлого - того, что борется, страдает, бунтует, болеет, желает и не желает в нас - великой путанице, в которой мы крутимся как белки в колесе и в конце концов, умираем, - по мере того, как Материя очищается, и свет проникает в неё, озаряет её и подступает к границам чистой Материи, она сама как будто изменяется: видение, сила, ощущение, даже закон становятся другими. Она словно меняет кожу - это уже не то бытиё! Это уже не та материя. Это что-то другое... <божественное> - говорила Она. Дух и Материя в высшем Союзе сливаются в... Тайну будущего. Возможно, это будет Целостное существо. Оно снимет все противоречия - жизнь-смерть, здесь-там, покой-движение, время-вечность, бытиё-становление, высокое-низкое, ты-я... Реальная сила освобождения мира и начало <новой эволюции> - в высшем слиянии. Аквариум разбивается на уровне Материи. Только там. Бесконечное малое соединяется с бесконечным. Вот какого слияния Шри Ауробиндо и Мать искали в своих телах - в конце концов, в едином Теле Земли. Это цель эволюции, смысл неисчислимых страданий: не рай и не <посмертное спасение, - говорил Шри Ауробиндо, - не "падение", а осмысленное нисхождение сознания в Материю, к своей тайне, к телесной Цельности>. <Великая духовная революция восстановит материю и творение, - говорила Мать о работе Шри Ауробиндо. - Можно сказать, что опыт завершится, когда замкнётся круг и противоположности соединятся, а высшее проявится в материальном... Кажется, что настоящее понимание придёт только тогда, когда мы будем понимать телом>.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №39  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:05 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
12. СРЕДИННОЕ ЦАРСТВО РАЗУМА


С тех пор, как Она молча общалась с деревьями, мумиями и оленями в Фонтенбло, прошло немало времени. Мать везде находила пути сообщения или создавала их. Огромный мир перед нами завален нашими собственными наносами, то есть знаниями; следовательно, наш уровень познания дурен. Некоторым удаётся очистить мир, ведь люди открывают лишь то, что уже есть, но на новом уровне. Пора и нам всем изменить уровень познания. <Божественное состояние - естественно, - говорила Она, - а в неестественном и фальшивом, в искажённом состоянии пребываете вы>. Что такое эволюция как не поиск естественного под наносами усложнённого - от первичного и пустого единства мы движемся к единству полному и сознающему себя. В конце концов, все искажения и фальсификации - просто средства для обучения и осторожного поиска истины, которую нам не удалось проглотить разом и при этом не взорваться, ведь последняя истина оказывается физической по природе, а тело, древнее животное, учится вообще очень медленно. В последнем препятствии, в последнем узле лежат последние и самые сложные познания, которые развяжут все остальные узлы.

Разум может дать нам промежуточную истину или одурманить ложью - всё зависит от того, как мы на него посмотрим. Это великий созидатель, разрушивший всё на свете. Даже когда мы моргаем, к нам немедленно приходит обоснование этого движения. Вот он и опутывает мир своей паутиной, а мы оказываемся уже не во вселенной, но в её <истолковании>: <Абсолютная и лучезарная истина заключена в любой вещи - говорила Она. - Когда вы понимаете это, всё встаёт на свои места, просто люди не имеют контакта с самой вещью; они ко всему подходят через посредство мыслей - не предмет, а то, что они думают о нём, или то, как они его чувствуют...> В этом причина <чудесных> затруднений, окружающих нас. Люди знают только свою голову. Мир для нас опосредован. Мы ничего не переживаем так, как оно есть.

Надо ли разрушать разум?

Возможно, он уже и сам разрушается.


открыть спойлер
Мирра у философов

Да нам и не разрушить то, что мы ещё не завоевали до конца. По существу, на любом уровне мы сталкиваемся с одним и тем же процессом: маленькие запруды помогают нам собрать Шакти, набраться сил, прорвать главную плотину и выйти... к новой, ещё более прочной плотине, соответствующей обретённым силам. А ментальная плотина может оказаться тяжелее Гималайского хребта - Материя по сравнению с ней кажется легче ветра. Но разум укоренён в Материи - эту тайну мы ещё раскроем вместе с Матерью. Для Мирры завоевание разума ещё не закончилось. Удивительно, но к нему Она подступилась только в конце пути - хотя чему тут удивляться? Мирра просто решила изучить естественное (следуя своей привычке ставить всё с ног на голову, мы называем его сверхъестественным) прежде, чем подступиться к искусственному слою истолкования, принимаемому нами за незыблемый мир - конечно, умственно незыблемый. Она научилась общаться с животными и растениями, обнаружила великие цветные волны, созидательные вибрации. Звук свыше, великие голубые ноты, творящие музыку. Мирра играла на фортепьяно (в Тлемсене её музыка очаровывала... лягушек!) и занималась живописью. Она знала планы сознания, выходила из тела и гуляла там, где хотелось. Даже прогулки в царстве высшей математики не представляли для Неё особой сложности - казалось бы, эти упражнения сводятся к одному разуму, однако Она считала их более естественными, нежели всё прочее; наверное, уравнения ведут к Простоте. Великий упроститель Эйнштейн пытался математически ощутить единство Вселенной под плотным покровом поверхностных усложнений. Эйнштейн понял бы Мать, если бы знал Её. Возможно, он сформулировал бы уравнение Матери... и вселенная исчезла бы во взрыве смеха - смеха Матери, звучащего даже в самой жестокой муке. Кто поймёт его?

Итак, Мирра смеялась, устраивала с Теоном фейерверки, отправлялась в тонком теле из Тлемсена в Париж, вполне физически представала там перед своими друзьями, брала карандаш и рисовала - Шри Ауробиндо позже расскажет об этом. Странное тело, странная Материя. Вот только ни материализация, ни дематериализация не означают преобразования Материи: всё это игра с разными законами одного и того же - мы любим играть с законами, но, увы, в этой игре задают правила скорее они, а тайна останется тайной до тех пор, пока мы не повзрослеем, не утратим желание <совершать чудеса> и не заживём в совершенно естественном мире. Она играла, смеялась с Руо, Роденом, Матиссом, изучала музеи и замки Франции и Италии. Мирра великолепно знала старую культуру, и немногие могли бы похвастаться такими познаниями. Великая Парижанка, сказали бы мы. Но Ей недоставало Господина Разума. Иными словами, ментального жонглирования. Эти игры, наверное, куда сложнее забав Теона со змейками, молниями и ветрами Средиземноморья. Однако Мирра совершенствовала <разум>: Она глотала целые библиотеки, но никогда не прикасалась к тому, что называла <механизмом>. Впрочем, дело дойдёт и до него: в ходе самого болезненного в своей жизни опыта Мать примет колоссальную дозу <механизма>. Если с Теоном Она прикоснулась к смерти, то с Полем Ришаром прикоснётся к Лжи мира. Препятствия на нашем пути призваны помочь нам совершенствоваться и доводить нужное дело до конца. А в общем, препятствие может существовать только в самом человеке: всё создано ради совершенства. <Они говорят, что живут ужасно, просто хуже всех! Что за глупость! Жизнь человека соответствует его развитию, опыт человека соответствует его развитию, а затруднения даны нам затем, чтобы мы достигли полной реализации>.

Господин Разум предстал перед Миррой в образе Поля Ришара. Мирра познакомилась с ним в 1908 году в доме сестёр Мориссе в Монморанси, где жил её сын. Она поддерживала прекрасные отношения с сёстрами и часто навещала их. Кроме того, Мирра любила теннис, а Поль Ришар тоже любил его. Он получил хорошее образование, по складу ума был <философом>, а дни свои закончил профессором известного американского университета. Работал Поль Ришар адвокатом. Наибольший интерес здесь представляет один факт (мы никогда не устанем удивляться головокружительным поворотам и хитросплетениям так называемой <судьбы>). В начале 1910 года, в силу самых банальных, а то и просто комичных, если рассматривать их в перспективах мировой истории, причин, Поль Ришар отправится в Пондишери... чтобы принять участие в предвыборной компании некоего Блайзена, не то постоянного депутата Национальной Ассамблеи, не то просто кандидата, - и встретит там Шри Ауробиндо, недавно прибывшего в этот город. Только благодаря Ришару Мирра в 1914 году увидит Шри Ауробиндо и поймёт, что перед ней - тот самый человек, которого Она почти каждый день встречала в своих <видениях> и, в конце концов, приняв за индусское божество, назвала <Кришной>. Можно только недоумевать по поводу невероятных поворотов судьбы, которая из <случайного> человека, <случайного> повода и партии в теннис в Монморанси связала узел и подготовила развязку. Если всё это <случайность>, то мир представляет собой гигантский безумный часовой механизм. Если же дело не в <случае>, то и механизм иной, не более безумный, чем движение единого Сознания сквозь всё, даже атомы. Это Сознание только и ждёт, чтобы мы излечились от своего безумия, отправились с ним в великое путешествие и увидели миллионы нитей, связующих и полёт птицы, и бессмысленные порывы, и великое дыхание, пробуждающее Вечность. Дыхание всегда одно и то же. Вот и Поль Ришар понял, насколько необычны опыты Шри Ауробиндо и уговорил его занести их на бумагу в философской форме. Так в 1914 году был основан журнал <Арья>; день за днём Шри Ауробиндо будет писать свои труды, которые в конце концов займут шесть тысяч страниц; Поль Ришар и Мирра станут переводить журнал на французский язык... Но мы забегаем вперёд.

Вот так Мирра узнала о Шри Ауробиндо. Её поразило определённое сходство его взглядов с учением Теона, но Ришар так обильно сдабривал свои рассказы собственными прибавлениями и интерпретациями, что за ними практически невозможно было уяснить, о чём говорил Шри Ауробиндо. Мирра вышла замуж за Ришара в 1910 году и поселилась в конце Латинского квартала, на улице Валь де Грас около Люксембургского сада. Ей было 32 года. Их брак длился до 1920 года; они ездили в Японию и Индию; наконец, Мирра обосновалась в Пондишери: <Десять лет интенсивных умственных упражнений привели меня... к Шри Ауробиндо. Я развивала разум во всей полноте: изучение философий, свистопляска идей - мне надо было войти в систему и понять её>. <Войти в систему и понять её> - это метод Матери для любого предмета. Понимание для Неё означало переживание, и философией Она занималась так же, как рисованием, музыкой, оккультизмом, или истиной бытия - всему этому Мать посвящала себя полностью. <Развитие разума начинается тогда, когда мы понимаем, что истинны все идеи; нам необходим синтез... а свет и истина находятся по ту сторону синтеза>. Нам ещё надо достичь <той стороны синтеза>, ибо наш синкретизм тонет в ментальном болоте и теряет реальную силу трансформации жизни. Мирра любила конкретное: <Объяснение ценно лишь постольку, поскольку оно даёт силу воздействовать на объясняемый предмет, иначе зачем оно нужно?> - говорила Мать со своей обычной простотой. <Действительно, мысль так условна и так далека от истины... что пора уже стать практичным и сказать: <Хорошо, я приму эту мысль, если она поможет мне двигаться дальше>. Но если вы думаете, что это - абсолютная истина, можете быть уверены, вы ошиблись. Абсолютной истины в мыслях не может быть. Пока какая-то идея помогает вам двигаться, держитесь за неё, но когда она потеряет силу и начнет тормозить вас, отбросьте её и постарайтесь найти новую, которая проведёт вас ещё дальше>.

Странная встреча философии и простодушия. Нам на память приходит ребёнок из сказки Андерсена. Он указал пальцем на торжественно шествующего короля и воскликнул: <А король-то голый!>.

Возможно, разум, как и тот король, одет в несуществующий золочёный наряд, только никто не скажет, что разум гол, ибо люди боятся, как бы не оказались голыми и они. Мы ведь до смерти боимся наготы.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №40  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:06 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Конструкции разума


Разум сложен прежде всего потому, что мы недостаточно изучили его. Мы развиваем, или скорее бесконечно расширяем промежуточный слой Разума, который и так уже стал слишком громоздким и изощрённым, подобно <фотографической живописи> перед приходом кубистов. Вот это мы и называем <культурой>, этого вошедшего в поговорку голого короля, акробата, выделывающего сумасшедшие трюки на трапеции под ярким светом... карбидного фонаря. Однако и выше, и ниже этого слоя лежат другие. Выше находятся чистые и всеобщие источники разума - оттуда к нам приходит <вдохновение>, - а ниже лежат бесконечные слои, соответствующие различным этапам эволюции и разумным формам вплоть до самого глубокого уровня, Перворазума в Материи, который Шри Ауробиндо назовёт <разумом тела> а Мать - <разумом клеток>; в нём - тайна нашего будущего (нового <уровня познания>) и, возможно, ключ к следующей мутации. Но самое глубокое всегда обнажается последним, примитивное или первоначальное очищается от поздних напластований в последнюю очередь. Чтобы достичь дна, пройти надо весь путь, прокрутить в обратной последовательности всю многотрудную историю эволюции и нашего восхождения. Однако тяга привычек уносит нас на старый уровень, в сферу промежуточного разума, невозмутимо прядущего прежний кокон; он кружится, грохочет и звенит в древние цимбалы, пиликает своим смычком на скрипке изношенных идей - идеи ведь приходят в негодность быстрее всего, - и заполняет собственную пустоту грохотом словес, отражающимся от его же стен. Этот Разум замурован. Он слышит только собственное эхо. Мирра называла его миром <ментальных конструкций>. Если же вдруг несколько избранных проломят стену, то выйдут прямо к чистым источникам вдохновения, дарящим радость. Эти источники наполняют нашу клетку другим ритмом и другим воздухом, - но мы лезем в пролом лишь затем, чтобы создать новые цимбалы, а те начинают фальшивить с первого же удара. В конечном итоге дело сводится к тому, что к прежнему бедламу добавляется ещё одна идея. А избранные карабкаются наверх, оставляя нам только скупые и быстро гаснущие отблески; в конце концов они исчезают в почти что бесплотных лучезарных странах, откуда очень трудно свести безграничный, но при этом доступный нашему неуклюжему разуму, ритм. Эти люди, подобно религиозным деятелям, словно теряются там, где нет никакой нужды в строгих формулировках, и где хочется лишь пребывать в снежном безмолвии, - ибо там всё настолько ясно, что не нуждается ни в каком выражении. Это Нирвана Разума. Там человек понимает тщетность желания низвести в клетку, в огромную ментальную конструкцию хоть какой-то отблеск, ритм или свет - всё тотчас будет пожрано и уничтожено толпой идей, всё будет испачкано и бессильно увязнет в сверкающем болоте Разума. Мирра быстро поняла, что спасение можно найти только внизу, в разуме Материи, где мысль превращается в нечто другое - и силу, и видение одновременно, в такой род непосредственного понимания, который сам по себе готов к действию и обладает странной способностью к материальному заражению там, где идеи сталкиваются и бессмысленно спорят в полном бессилии.

открыть спойлер
Однако, чтобы достичь этого уровня, надо разобрать механизм. Для Мирры это было очень просто, потому что она видела мысли. Она видела слова и идеи. В зависимости от содержания те представали как более или менее пёстрые светящиеся завихрения и спирали - что-то вроде шума, примерно соответствующего свету или ритму во французском, английском или итальянском облачении. Мирра даже понимала шведов, хотя и не знала их языка, а некоторые иностранцы понимали её, улавливая вибрации сознания. Сквозь радужное марево и разнообразные ритмы разума Она шла прямо к тому, что скрывается за ними - к сознанию, Шакти. Зато полный набор идей, либо составляющий облачение человека, либо тяжёлой ношей ложащийся на его плечи, и называемый обычно <представлением> о жизни, а то и идеалом, религией, философией жизни, - этот более или менее организованный беспорядок, более или менее ясный, более или менее строгий и связный, но всё же недоступный нашему пониманию без толстых фолиантов или сонмищ слов, с трудом уживающихся друг с другом - всё это для Мирры было прозрачно: идеи сплетались в <конструкции>. Она моментально узнавала их. Такого рода знания мы пожелали бы каждому, ибо только оно способно вывести людей из тюрем, представляющихся им просторными, полными свежего воздуха и <идеальными>. Вопреки нашим представлениям, речь идет отнюдь не о <ясновидении>; это что-то другое, более простое и доступное, более осязаемое, и мы ещё вернёмся к этому роду зрения. Оно связано с <новым уровнем познания>. Пристальный и почти весёлый взгляд как будто проницает разноцветные и разношерстные конструкции и построения, чтобы добраться до истинной сущности - и те одним взмахом кисти преобразуются в своё точное графическое или живописное представление. Мы воочию видим смесь, постичь которую абстрактно нам не удаётся. Это перевод мысли на язык живописи. Одни идеи предстают в виде изящных часовен, другие иглу - храмы, болота, потрескавшаяся старая кладка или стеклянные громады, унылые и серые монолиты многоэтажных новостроек, крысиные норы, японские пагоды, ажурные, в арабском стиле, конструкции, одинокая, твёрдая, как кулак башня, или готические своды... Им нет конца, они разнообразны как сам мир, но они остаются строениями и состоят из стен. Колокол над человеком может быть красивым и просторным; он окружает вас со всех сторон, даёт вам устойчивость, и вам кажется, будто вы у себя дома. Таковы наши представления о мире. Мы живём под стеклянным колпаком и даже не подозреваем об этом. Но стоит бросить взгляд со стороны, и это оказывается очевидным. Мы видим всё до мельчайших деталей, с весёлой и немыслимой точностью: фактуру камней, цвет, форму, размеры, украшения, - и лестницы, бесконечные, бегущие вверх и вниз, лестницы. А иногда мысли предстают в виде одежд, то прекрасных, то рваных, то чистых, то грязных, то опрятных, то невероятных - разнообразие этих нарядов неисчерпаемо. Мать говорила: <Я вижу, вот и всё познание>.

Мир идей превращается как бы в прозрачную книгу. Мы говорим: <Свобода выбора, дзен-медитация, спасение мира>, - и остаёмся в прежней средневековой твердыне, окружённой рвом с грязной водой, или вспыхиваем искрой в сердце бетонного некрополя. А иногда нам достаётся только сухой ветер, катящий по земле пустую тыкву. Да, искра красива, да, розовые прожилки на тыкве радуют глаз, да, консоли крепости похожи на крылья... Всё это прекрасно... но при чём тут спасение? Чтобы пояснить, что имеется в виду, мы выбрали из сотен примеров два. Однажды Мирра посетила <дом> самого настоящего идеалиста, полного самых что ни на есть возвышенных идей, - что может быть лучше? Но вот в этом и заключается самая забавная сторона этой истории. Пожалуй, её можно назвать <видением улыбки Материи>... над путаницей разума. <Попасть к нему, - рассказывает Мать, - было довольно сложно. Когда вошел X., я читала мантру. На его лице был написан упрёк! Он принюхался: <Пользоваться духами - дурная привычна. Духовная жизнь с духами несовместима>. (А ведь Мать ещё и губы красила. Какое легкомыслие!) Я посмотрела на него и подумала: <Боже мой! Какая отсталость!> Он нагонял на меня скуку, потому я сказала: <Всё, я ухожу>. Однако, едва я подошла к двери (что было непросто - в комнате был полный кавардак), X. опять заговорил: <Вы действительно несколько раз были замужем и разводились?> Тут [Мать рассмеялась] я разозлилась и ответила: <Да, целых два раза!> С тем я и ушла. У двери сидела белка и дружелюбно смотрела на меня. <Вот она всё понимает!> - подумала я...> Не надо думать, что дом ненастоящего неидеалиста лучше: над нашей головой всегда нависает каменный потолок, а вокруг высятся тяжёлые стены, и нет никакой разницы, чёрные или белые, за или против. В этом мире любая идея, какой бы красивой она не была, оказывается кирпичом.

Другой пример взят из моей собственной жизни: тогда я едва ли не впервые почувствовал <улыбку Материи>. У одного, весьма сильного в духовном плане, человека было множество учеников, он обладал лучшей в мире волей, многолетняя практика дала ему солидные познания в Тантре. Назовем его X. Однажды (в видении) я обнаружил X. в месте, казавшимся открытым небом: ноги стояли на земле, но вокруг было только небо, - безбрежные поля света. Я пил свежий воздух. Внезапно появился X. Я увидел, что он подходит к сооружению, напоминавшему бетонный донжон, метров трёх в окружности и семи в высоту. Серый, тяжёлый донжон. X. вошёл внутрь (наверх вела винтовая лестница) и поманил меня за собой. Это и был его <дом>. Он поднимался на вершину бетонной башни, чтобы увидеть галактики... в семи метрах над землей. Я отказался идти за ним потому, что свежего воздуха было достаточно и у поверхности. Часы упражнений X. исчислялись в килограммах и кубических метрах бетона. Вечно мы строим башни, а чистое небо и так рядом. Но нам кажется, что семью бетонными, готическими или экзотическими метрами выше галактики вращаются лучше. Куда там...

Мирра пустилась в странствие по мировым религиям. Систематическая, углублённая и сравнительная <история религий> стала первым предметом её занятий с Ришаром. Ей оставалось только удивляться: зачем тому, что Она самым естественным образом переживала на вершинах сознания или в глубинах сердца, вся эта торжественная и догматическая чепуха? В словах, в любом обличии Она находила более или менее прочные и пёстрые кирпичи - сгустки более или менее полного, более или менее обширного опыта, - но зачем столько выдумывать, Господи! <Человек найдёт себе уголок и лепит из него мир... Так поступают все! Но кто охватит всё, хотела бы я знать?> И ещё: <Вот почему обманываются все религии - все, все, - они хотят дать стандартную форму ОДНОГО опыта и навязать её всем как бесспорную истину. Опыт истинен, самодостаточен и убедителен только для того, кто пережил его. Такой человек может создать великолепную формулу этого опыта, но только для себя. Желание навязать её другим - грубейшая ошибка с разрушительными последствиями> просто потому, что <каждый человек - особенная манифестация в мире, и, следовательно, его путь должен быть уникальным>. Мирра часто вспоминала парадокс известного материалиста, сохранившего достаточно чувства юмора, чтобы воскликнуть: <Thank, God! He made me an atheist!> (Благодарю Тебя, Боже, за то, что Ты сотворил меня атеистом!). <Пока существуют религии, атеизм необходим для равновесия>. Суть не в том, что у материалистического доктринера меньше кирпичей над головой, не в том, что его конструкции менее удушливы; ни <синтез>, ни <союз религий> делу не поможет - неужели тысячи зданий станут легче, если соединить их в одно? - <Век религий прошёл, - говорила Мать, - Это уже в прошлом, сегодня нам необходимо вне- и над-религиозное восприятие>. Можно добавить: <вне- и над-материалистическое>, ибо давно пора уходить от старой и ложной дихотомии, соответствующей не реальному Духу и не реальной Материи, а зарешёченному окошку разума в промежуточном слое.


Ментальное <освобождение>

Мирра любила простор.

Её занятия не ограничивались религиями: Она изучала политические и социальные системы, философии всех мастей, учения и упражнения всех духовных традиций - словом, высшие слои Разума. Она жила в прекрасном доме на улице Валь де Грас: за окном был садик, на стенах - плющ, рядом Люксембургский сад, слышен шум из Латинского квартала, гостиная завалена книгами, а посреди комнаты стоит огромный рояль. В такой обстановке Мирра принимала мадам Дэвид Нил; та только что вернулась с Дальнего Востока, где, переодевшись буддийским монахом, попала на Тибет и стала <первой женщиной, посетившей Лхасу>. Мать слушала рассказы о бахаизме и даосизме, размышляла над дисциплинами медитации, буддийской дхъяны, буддийских отречений, но <в отречении я не достигла особых успехов. Для этого нужно быть привязанным к вещам, а у меня была только жажда, ПОТРЕБНОСТЬ идти дальше и делать лучше. Поэтому вместо того, чтобы почувствовать отречение, я ощущала, что избавляюсь от затруднения>. Даже в ложе Комической Оперы Она занималась буддийской концентрацией - казалось бы не очень подходящее место, но ведь в музыке Массне вообще ничего не было. Кроме того. Мирра медитировала везде: Ей казалось, что разрыв жизни и Духа, внешнего и внутреннего - самая разрушительная ошибка, и что упражнения в медитации - пустые забавы, которые не могут изменить жизнь ни на йоту: <Люди думают, что если они сидят в углу и предаются медитации, то это верный знак духовной жизни!> Да, мы умеем сидеть в углу, <но как только медитация заканчивается, пропадает и спокойствие духа...> Мирра в самом начале своего опыта столкнулась с очень важным и печальным открытием: те, кто долго занимаются внутренними практиками, достигают света, выходят в бесконечность, освобождают дух, живут в озарении, которому можно дать тысячи имен, но которое вечно остаётся Этим, абсолютом, - в конце концов такие люди обнаруживают в своем основании древнего зверя: изменение не затронуло его, и он не более божественен, чем его близнец, принадлежащий отнюдь не просветлённому соседу. Тридцать лет прошли как сон - они и были сном. <И это был сон!> - воскликнул Шри Ауробиндо:

Голоса аскетов звали одиноких мудрецов

На горные вершины, или на речные берега

В поиски небесного покоя или спокойствия духа, покинувшего мир,

И в неподвижных, как статуи, телах,

Окаменевших в исступлении отказа от бодрствующих мыслей,

Предавались созерцанию дремлющие души, -

И это тоже был сон.* *Савитри

Мир дремал четыре или пять тысячелетий: за всё это время святые, аскеты и <освобождённые йоги> не отняли ни единого атома от нашей всеобщей нищеты: <Внешнюю сущность они одевают как пальто, а потом точно так же бросают её в угол: <Всё, успокойся, отстань от меня, ты мне надоела!> Они погружаются в созерцание (<медитацию> или <глубокий> опыт), выходят из него и одевают своё пальто. А то и не изменилось, разве что испачкалось немного: люди остаются такими же, как и до медитации... Чем неизменнее тело, тем счастливее они. Можно Целую вечность провести в подобных медитациях, но они не изменят ничего ни во вселенной, ни в вас самих>. Покоя они, правда, достигли: <Спокойно, как в гробу>, - говорила Мать.

Мирра же искала решение и знала, что искать надо в другом месте. <Гроб> блаженства - тоже проблема, он такой же тяжёлый, как и человеческие ментальные конструкции, а то и тяжелее. Главное - это то же самое: наконец-то-истина. С истиной, пойманной в ловушку, еще тяжелее. С этим гробом ничего не сделаешь. Он стоит на вершине. А истина - это что-то другое; по правде сказать, мы до сих не открыли её, открыться она может только на уровне Материи, где нет возможности спрятаться в гроб, ящик картотеки или какую-нибудь систему, где живётся так же естественно, как и дышится. Материя не обманывает: она есть. Если же это не так, то она просто умирает. Тут не скажешь: <Вот это истина, а вот это - ложь>, - где ложь, там болезнь, где истина, там жизнь. Мы так и не знаем, что такое настоящая жизнь, мы так и не стали настоящей Материей: мы суть материя-запертая-в-ящик. И ещё неизвестно, уж не оказываются ли все эти чудесные, навязшие в зубах за тысячелетия, реализации - освобождения, <мукти>, сияющие вершины и безбрежные поля белой бесконечности, - теми же водами аквариума; быть может Разум уже принимает свои миазмы за божественную реальность подобно тому, как человек под наркозом принимает обморок на медитационном столе за высшую истину. А нам иногда кажется, что мы упустили из вида что-то очень важное. В конце своего пути Мать скажет: <Я постоянно сталкиваюсь с тем, что ВСЕ, полагавшие, будто они знают и располагают Опытом... остановились, так сказать, на полпути>. Мирра и Шри Ауробиндо наугад искали главный опыт, или скорее, корень: вместо того, чтобы бежать в <иссохшее блаженство>, - говорила Мать, - надо <найти в себе силу, способную победить>.

Но сначала следует почистить <пальто>. Если мы хотим изменить материю, нам надо достичь Материи. Тайна лежит не в высших слоях разума, а в темноте и мраке, от которых нам хочется убежать. Как сказал Шри Ауробиндо:

Эта темнота скрывает наше высокое предназначение,

Это куколка великой и славной истины,

Она спрятала под оболочкой крылатое чудо,

Чтобы то не сбежало из тюрьмы Материи

И, потратив свою красоту на бесформенную Безбрежность,

Не рассеялось в тайне Непознаваемого,

И не бросило на полпути чудесную судьбу мира.* *Савитри

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №41  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:07 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Прозрачность разума


Мирра искала механизм изменения. Вот Разум, наш повседневный инструмент, наше эволюционное наследие, - зачем он нужен?.. Еще до Тлемсена Она несколько раз видела наверху совершенно другой мир сознания - Шри Ауробиндо назовёт его <Супраментальным>, Теон дал ему непонятное имя <патеизма> (остаётся только недоумевать, что он имел в виду), а Мать говорила о <мире Гармонии>. Дело в том, что противоположности там соединялись или растворялись. Но как низвести этот мир в Материю? Примерно с той же самой проблемой столкнулась в один прекрасный день некая высшая обезьяна, случайно поймавшая волну, ничуть не похожую на обычные жизненные вибрации. Она так и застыла <в задумчивости> между двух ветвей. Новый мир похож на ничто - с одной стороны его нет, а с другой - что-то толкает нас на его поиски, ведь найти можно только то, что уже есть. Только найдя новый мир, мы узнаем, что это новый мир. А сам процесс поисков ничем не отличается от обыденной жизни: мы движемся наугад, и вдруг <теряем ветку>, ошибаемся - память изменяет нам, и обычное течение событий обрывается: мы застываем... в задумчивости. Сквозь эти <мысли> ни о чём может просочиться новое - они подобны разрыву. Старые поступки не станут лучше в новом мире, он похож на провал памяти, разрыв привычной цепочки бытия. А в нашем случае мы имеем дело с разрывом Разума. Так где же он?

Вообще-то Мирра не размышляла над <абстракциями>. Такой подход противоречил Её натуре. Она просто шла. Идите, и посмотрите, что происходит. А Мирра видела каждый свой шаг так же отчётливо, как и водостоки в Фивах трёхтысячелетней давности. Всегда что-то происходит - всё дело в потребности <открывать> или быть, называйте её как хотите, это просто Нужда. Находка заставляет нас искать Жжение. Огонь горит повсюду, и потому что-то есть, или что-то <происходит>. Если мы делаем только то, к чему привыкли, то ничего, кроме привычных событий, и не произойдёт. Это просто и очевидно. Мир - это <ничто>, и что-то происходит в нём только благодаря нам. Мгновение - всегда <ничто>, упущенная минута, но кажется, что существует только оно. Но в нём горит огонь. Если мы хотим создавать будущее, то должны создавать горящее ничто. <Постоянное, непрерывное, мощное, настойчивое, безмятежно спокойное стремление>.

открыть спойлер
В общем, речь идет об изменении <программы>. Если будущее хотя бы отчасти располагается на уровне клетки, то придется покинуть программу разума прежде, чем мы сможем надеяться на выход из программы клетки. Невероятная запутанность программы животного - импульсы и реакции на всё, что движется, чувствует, вибрирует, неумолимые зов и отклик в потоке жизни, - ведёт нас к ещё более запутанному потоку разума, где никто, кажется, не отвечает никому, за исключением самого разума: это словно бесконечное эхо, переходящее от одного человека к другому, усиливающееся и искажающееся, а в общем, вечно вращающееся по кругу. <Здесь нет ничего вашего, - говорила Мать, - это приходит откуда угодно и уходит куда угодно>. Мы ловим на лету какие-то вибрации, складываем их, сгущаем в более или менее соответствующие нам кирпичики мысли (ведь у каждого своя манера соединять и разрывать вибрации), строим из них здание и говорим, что это <наши> мысли или <наш> дом. Всё это так, но ведь кирпичи-то общие. Такие строения принадлежат нам не более, чем южный ветер или запах жасмина. Как говорила Мать, это <дорожная запись>. Когда животное нюхает воздух, оно делает то же самое, только среда у него другая. В конечном счете, все организмы, будь у них головной мозг или одна осмотическая мембрана, занимаются одним и тем же: они получают что-то из окружающей среды с помощью специальных органов. Мысль человек создает точно так же, как пчела - мёд: разница только в продукте. Всё зависит от особенностей восприятия и окружающей среды. Процесс эволюции сводится к улучшению способностей восприятия. <Подлинный разум в нас, - сказал Шри Ауробиндо, - это вселенский разум; индивидуальный разум - просто его поверхностная проекция... что-то вроде доски объявлений или точки для связи с поверхностью>. Если мы останавливаемся на уровне клешней, мембран или черепов, то это означает, что мы растим телефон, а не того, кто по телефону говорит. Особенность человека заключается не в его изобретениях, то есть <мёде>, как бы сладок он не был, а в возможности открывать новые уровни восприятия. Он не ограничен одним направлением, хотя бы и разумом. Если вы думаете иначе, то путаете средство с целью, инструмент с задачей, словом, принимаете <культуру> за высший смысл человеческого существования. Никто не приговаривал человека к участи желудка, поглощающего один и тот же мёд, тем более, что нас уже начинает тошнить от него.

Вот и Мирра была сыта этим <потоком мысли, перетекающим из одного мозга в другой>. В 1911 году Она лаконично заметила: <Мы полностью детерминированы нашими предками, а движет нами слепая и беззаконная воля современников>. Для неё было невыносимо, что условности разума могут крутить как угодно всеми, хоть пчёлами, хоть сверх-Тицианами: <Неужели вы никогда не понимали, что это ужасно, - говорила Она детям Ашрама. - Неужели вас не тревожило, что внешняя воля может воздействовать на вашу? Нет?.. Дети мои, меня это беспокоило уже в пять лет. А вам-то гораздо больше...> Надо любой ценой избавиться от программы. А для этого прежде всего придется унять весь этот гам. Пытаться что-то понять или увидеть в сутолоке мыслей - то же самое, что стараться разглядеть дно взбаламученного пруда. Обычно Она говорила о <зеркале>. В ясном зеркале видно, откуда мысли приходят, и куда они уходят. Там начинаешь видеть великую игру мира. Там замечаешь наконец, что <отказаться от мыслей гораздо сложнее и важнее, чем бесконечно развёртывать мысли - это требует более высокого развития>.

Молчание разума (или прозрачность разума, если воспользоваться Её излюбленным выражением) пробивает первую брешь в панцире, отделяющем нас от будущего - для человека это то же самое, что мгновение задумчивости между двумя ветками для обезьяны на пути к Homo sapiens. <Задумчивость> была провалом в привычном существовании обезьяны. Отсутствие задумчивости - первый провал в привычном существовании человека, брешь, сквозь которую может просочиться новый мир. А разум - это старые жабры, мешающие нам вдохнуть новый воздух.

Но жабры могут превратиться в лёгкие.

Каждая ступень эволюции тянет за собой следующую. Поэтому нам хотелось бы знать, какая ступень бесполезна для нас. Возможно, это Разум. Эволюция не знает ошибок, но в её истории попадаются лентяи, то есть те, кто довольствуется некоторой ступенью и считает её вершиной - они надеются остановиться в развитии. Но Природа преодолевает естественную лень видов с помощью Давления своей Необходимости роста. Открытие само подталкивает нас к поиску. Таким образом, в конце истории разума мы можем обнаружить <логическую> необходимость перехода к другому состоянию, мы можем даже смутно предчувствовать, что в этом состоянии не будет места <задумчивости>, и более того, - ощутить нужду избавиться от этого шумного, грохочущего и неутомимого механизма, то есть средствами разума остановить сам Разум. Это и происходит в медитации: люди Разумом сжимают Разум и пытаются придушить его. На несколько мгновений им это удается. Однако стоит ослабить хватку, и всё возвращается на круги своя. Если бы высшая обезьяна, открывшая проблески мысли, решила повторить их, крутясь на своей ветке до тех пор, пока не свалится от головокружения, она бы, конечно, ошиблась. Отнюдь не мышцы помогли ей перейти к следующему состоянию, вот и нас приведёт к молчанию вовсе не усилие ментальной мускулатуры. <Любое усилие создаёт шум> - замечает Мать. К переходу всегда ведёт Необходимость. Удивительно просто. То, что мы ищем, растёт внутри нас: мы должны найти этот росток, он пока остаётся <ничем> - будь он <чем-то>, дело было бы уже сделано, - поэтому нам надо решиться и ловить это <ничто> так, будто нет ничего более осязаемого и конкретного! Что обезьяна может знать о сверх-обезьяне? Ничего. А мы о сверхчеловеке? Тоже ничего. А если мы дадим волю воображению, то к делу подключится прежняя механика, но раздутая до высшей степени. В конце концов у нас начнётся головокружение Разума, как у обезьяны на ветке. Ницше при всей его гениальности не ушёл дальше головокружения. Нам поможет только внутренняя Необходимость, росток Пламени, пустой провал, наполняющийся огнём, который наделён силой стать чем-то, неважно, аистом или лошадью, лишь бы вырваться из состояния двуногого мыслящего и шумного животного. Эта сила, эта нужда живёт во всём, в каждом шаге, каждом ударе сердца; она растёт и поглощает всё, наполняет весь мир своим огнём ничто, становящегося чем-то; нам нечего пожелать, кроме этой безымянной и бесформенной Нужды: у нее нет ничего, кроме того, что она сжигает всё - идеи, мысли, прошлое, будущее, завтрашний день и миллионы лет. В одной секунде есть только огонь. Это и есть рычаг. Молчание Огня. Он сжигает всё, что содержится в нём: грех, добродетель, верх, низ, сверхчеловека и маленьких человечков. Пустота огня, начало сущего, плотная не-мысль, сносящая все преграды с такой силой, что нам уже не удержаться в коже.

Мы выходим в мир.

А мир очищается в тишине. Это не <гробовая> тишина, но живая и активная; ей не нужны стены, она царит и в толпе, и на базарной площади среди миллионов мыслящих человеческих клапанов - такая же тишина, как в огромной спокойной степи: мир прозрачен. Мы чисты, и чисто всё. Видно истинное движение Разума - великая игра вибраций, принимающих самые разные цвета, сплетающихся друг с другом и уплотняющихся. Виден ритм, виден звук, слышны великие волны внизу, порождающие мысли, музыку, всё, что угодно - мешанину <творчества>, споров, скуки. Вокруг полная тишина, мысли приходят сами собой по мере необходимости. Мы плывём в великом Потоке, и всё происходит само собой по мере необходимости. Это Сознание, стремнина великой Шакти. Мы понимаем, что <можно мыслить вне мозга> и даже не задумываться об этом! Мысль оказывается простым осадком, <средством исполнения>, преобразования Материи в то состояние, в котором она была увидена, познана в Сознании: <широкий и открытый канал>, через который в Материю войдут преобразовательные силы. Промежуточный слой и старые жабры, созданные для фильтрации кислорода, остались позади - мы дышим чистым воздухом Сознания.

По словам физиологов, внешние жабры сначала превращаются во внутренние, и только потом - в лёгкие.

Между тёмным и светлым полюсами существования, говорил Шри Ауробиндо, Разум занимает <срединное царство в Реальности>.

Но даже в прозрачном Разуме Мирра найдет ещё один слой: проникнуть в него не так легко потому, что он скрыт за гомоном мыслей первого слоя. Это <физический разум>, последний барьер, отделяющий нас от разума клеток, будущей тайны эволюции: да, генетическое освобождение. Чтобы преодолеть этот барьер, Матери потребуются годы и присутствие Шри Ауробиндо.

Но дорога нисхождения была открыта.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №42  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:07 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
13. И ЗЕМЛЯ

Мирра потихоньку прощалась с западным миром.

Она прошла все дороги, поднялась к высочайшим вершинам и нашла тайные силы (другие использовали их ради собственного покоя или собственной славы), изучила весь спектр культуры и услышала ноты, слагающиеся в симфонии (благодаря им коллекция человеческих достижений неизменно пополнялась гениями), но интересовали её достижения всего человечества, человечество как биологический вид во всей совокупности. Подобно прочим людям, Она гуляла по бульвару Сен-Мишель, но всегда сохраняла внимательный взгляд. Она продолжала заниматься <Космическим обозрением> Теона: <Я искала типографии, правила гранки - я бог знает сколько делала всю работу>. В целом, это продолжалось пять лет. Мирра даже переводила на французский переживания мадам Теон, записанные её английским секретарем: <Посвящение в форме занимательных историй>. Однако Ей была интересна только одна История, поэтому всё прочее понемногу удалялось от Неё и отпадало, словно обветшавшая оболочка мира, которому не нужны ни стены посвящения, ни идеалистические строения. Теон однажды исчез столь же таинственно и внезапно, как и появился. Он не оставил никаких следов. Во время прогулки в трансе на скалах острова Уайт разбилась Альма. <Несчастный случай>? Вряд ли. Наверное, она понимала, что Теону не дано низвести сюда новый мир, поэтому Альма больше не видела смысла в своей жизни. Потеряв её, Теон потерял всё. Он стал простым беглецом из погибшей Атлантиды, однако величие не позволяло этому человеку довольствоваться ролью фокусника. <Он знал, что не достигнет успеха, и что его роль ограничивается подготовкой некоего отрезка пути>, - скажет Шри Ауробиндо. Быть может, мы ещё увидим как он, сбросив тогу и облачившись в лохмотья, сеет семена революции среди последних приверженцев старого мира.

открыть спойлер
Мирра начала вести <дневник>, где записывала свои переживания, надежды и молитвы о будущем - кажется, Она была почти одержима будущим. <Мы постоянно должны отряхиваться от прошлого, как от пыли, чтобы оно не осквернило девственную тропу...> Так появились <Молитвы и Медитации>: Она начала их в 1911 году. <Зачем нужен шум, суматоха, пустое и бесплодное возбуждение, зачем этот водоворот, что кружит людей, как ураган - стаю мух?.. О, только кристальная чистота пропустит Твой божественный луч без искажения и преломления... В моём сердце бьются сердца всех людей, в моей мысли живут мысли всего человечества; стремление маленького животного или неприметного растения слагаются в моё великое стремление... Всеобъемлющее и неослабевающее усилие движет нами, мы продвигаемся как неумолимый поток, сметая все препятствия, уничтожая все барьеры, срывая все покровы... в поисках чудесных тайн Неизвестного... Надо быть как можно ближе к божественному миру, неизменному царству Твоей чистой любви, надо неразрывно слиться с другими царствами божественного мира, вплоть до самого материального, ибо Ты - центр и закон этого мира даже для мельчайшего атома>.

Итак, ядро проблемы было не в космических вершинах, а в клетках, в атоме.

Мирра даже основала несколько маленьких <групп> (одна из них называлась <Идея>), в которых пыталась обнародовать первые неуверенные опыты и нечто вроде наброска будущего: <Наша главная цель - достижение всеобщей Гармонии (то есть, <Супраментального>), - говорила Она в 1912 году. - ...реализация единства человечества (это ещё до встречи со Шри Ауробиндо!) ...основание идеального общества в месте, подходящем для расцвета новой расы (предвестие ашрама в Пондишери и Ауровиля) ...связь земли с одним или несколькими источниками всеобщей силы, до сих пор скрытыми от неё>. Да, Она чувствовала, как бьётся сердце будущего - <супраментальный> источник, <Гармония> (имени пока не было) - но как подойти к нему? <Кто откроет ворота шлюзов?> Этот вопрос, этот призыв всегда были с Ней, словно должны были вывести на свет божий ответ (может быть, благодаря им, в жизни Мирры и появились Ришар и Шри Ауробиндо). Повсюду, в автобусе, трамвае и прочих ничем не примечательных местах происходили странные истории: дети бросали своих матерей и буквально липли к Мирре, измученные люди внезапно чувствовали облегчение, болезни проходили сами собой: <Однажды в автобусе я увидела плачущего человека: он сгорбился и по всему было видно, что он крайне несчастен. Я не двигалась и ничего вроде бы не делала; между тем на моих глазах <Сила> подходила к этому человеку всё ближе; постепенно он выпрямился, его лицо разгладилось и стало безмятежным. Подобные истории повторялись. Нечто, абсолютно нечеловеческое спокойно действовало ЧЕРЕЗ меня (без всяких усилий с моей стороны), и приводило к подобным последствиям>. Оно действовало через Её тело помимо Её воли, словно прозрачность разума открывает доступ к телу: <Оно заполняет всё тело тёплой и приятной, но в то же время и дьявольски мощной вибрацией!>

Мирра наугад входила в новую область; Она ещё не понимала, что это такое, но по мере того, как разум становился прозрачнее, картина прояснялась, будто человеку надо превратиться в абсолютное <ничто>, чтобы пропустить поток: <В этой спокойной атмосфере препятствием может стать любая, даже почти неуловимая вибрация>, - написала Она ещё в 1912 году. Действительно, представьте себе высшую обезьяну: если она хочет поймать вибрацию разума, для обезьяньего мира ей придется <исчезнуть>; однако гораздо интереснее то, что связь с новыми силами осуществляется не через разум, а через тело. Тело - это мост. Каждая ступень эволюции, каждая <вершина> означает прежде всего изменение точки, через которую живое существо получает доступ к новым силам. Впрочем, выражения <вершина> и <новые силы> не точны, но таков уж наш язык. Вершина и так здесь! В силах нет ничего <нового>: просто надо расчистить новый слой, и то, что и так было рядом всегда, сверкнёт перед нашими глазами. Открывается занавес. Мы медленно движемся сквозь завалы слоёв от поверхности или <высоты> в глубину и расчищаем их, чтобы добраться до сердца истории: Материи. Чем глубже мы уходим в плотные слои, тем больше мощи и способности воздействия у силы, ведь мы приближаемся к её источнику. А цель нашего пути - высшее слияние начала и конца: <Что толку от человека, если он не станет мостом между вечностью и болезненным неведением материального мира? Человек - это связь между Тем, что должно быть, и тем, что есть; мост над пропастью>. Мирра восклицала в <Молитвах и Медитациях>: <Когда же я настолько забуду свое <я>, что стану простым инструментом, призванным выразить некоторые силы?>.

Что-то действительно надо было выразить, но, может быть, оно и само уже выражалось.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №43  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:08 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Смена правительства


Впрочем, от <Мирры> в Ней оставалось уже не так много: Она становилась не <неким человеком>, зашитым в кожаный мешок, а сознанием, стремившимся стать, так сказать, всем миром подобно тому, как в детстве Мать была и ребёнком, и питоном, и геранью в Тюильри - в общем, одним и тем же: кажется, что по мере исчезновения личности или роста прозрачности сознание расширяется и пропускает через себя больше сил. Впрочем, всё шло своим чередом. Мирра вела обычную светскую жизнь. Она познакомилась с Анатолем Франсом, чья мягкая ирония была Ей весьма близка (Она никогда не имела мерзкой привычки принимать себя слишком всерьёз - Мать прекрасно понимала юмор Шри Ауробиндо). Мирра даже спросила у писателя, не был ли роман <Восстание ангелов> (Она очень любила эту книгу) навеян идеями Теона. Однако для Неё уже наступили времена ещё более радикального бунта. Что там древние религиозные распри! Нечто, существующее на уровне тела, связывало его с самим телом земли... будто нельзя достичь кусочка Материи, не прикоснувшись ко всей Материи в целом: <Я постоянно ВООЧИЮ убеждаюсь в существовании всеобщего единства, обеспечивающего взаимную связь всех процессов>, - заметила Она. <Воочию>, то есть прямо в материи, а не в мареве разума. От Янцзы до Агадира глухие волны бунта сотрясали землю (1911): <Земля лежит у нас на руках больным ребёнком; мы должны её вылечить>. Вот так... шестьдесят лет назад.

В начале века на земле появилось нечто совершенно новое.

Со стороны нам кажется, что только в последние десятилетия мир взорвался миллионами противоречивых опытов, и раздор вошел во всё, даже в границы наших тел и наши сердца - ведь Материя едина, и никто не может избежать изменения! Однако всё началось раньше: первый удар, первая волна пошли из Азии в начале века. Эпицентр там, как бы мы ни удивлялись. Всё остальное - только продолжение и усиление начального толчка. В Азии начались сразу три революции. И все три, как это не странно, так или иначе коснулись Мирры. Первый удар шёл из Индии: в 1893 году Шри Ауробиндо написал первую революционную статью, а на переломе столетий, за 14 лет до возвращения Ганди* *Ганди приехал в Индию из Африки в январе 1915 года, но только в 1920 году он положил начало движению <непричастности>. в Индию из Южной Африки уже стал для всех <революционным вождём>. Вице-король Индии, лорд Минто, писал о нём: <Это самый опасный человек из тех, с кем нам приходится иметь дело>, - а в Бенгалии рвались бомбы. Мирра впервые прикоснулась к Индии в 1904 году. Затем Китай: опять-таки, в начале века начались знаменитые <боксёрские восстания>, затем потянулись <тайные общества>, вдохновляемые из Франции, потом - создание гоминдана, волнения в долине Янцзы в 1911 году и падение маньчжурской династии в 1912 году.

открыть спойлер
В Париже Мирра встречалась с китайским революционером. Наконец Россия: в 1904 году Япония разгромила русский флот при Порт-Артуре, что приблизило приход революционной волны - убийство великого князя Сергея в 1905 году, репрессии и высылки студентов-бунтарей в Сибирь, несгибаемый Столыпин... Одного из тех, кто бежал во Францию от преследований Николая II, Мирра встретила в Париже в 1907 году. Эти революции впоследствии изменили лицо мира. Неспокойно было и в Европе: Вильгельм II прямо под носом Англии и Франции затевал свои интриги и в конце концов отправил канонерскую лодку в Агадир. Эти события связаны вместе - это как вспышка огромной электрической дуги - ведь движется одна и та же Материя. Возможно, она пришла в движение в тот самый миг, когда Шри Ауробиндо в Калькутте и Мирра в Париже начали спуск в Материю, чтобы расчистить слои старого мира эволюции и найти новый источник. Преображалось одно большое Тело.

Ворота шлюза медленно открывались.

В 1906 году в Тлемсене случилось любопытное происшествие. Погружаясь в планы сознания, обволакивающие землю (обычно их называют <грядущим>, но <грядут> они долго лишь из-за плотности промежуточных слоев), Мирра увидела или точнее услышала некоторые слова и тотчас записала их, пометив дату: <Ровно через пять лет случится революция (в Китае) (Бог знает, что могло привлечь Мирру к Китаю, если Она даже не знала толком, где находится Индия). С неё начнётся земное движение, предвещающее преобразование>. Действительно, как мы знаем, в 1911 году гоминдан начал волнения, в конечном итоге закончившиеся падением маньчжурской династии. Сегодня нам виден весь масштаб этих событий, однако в ту пору они оставались смутными слухами, и требовались месяцы на то, чтобы они пересекли море и стали чем-то столь же осязаемым как последняя речь известного республиканского депутата от департамента Лот-и-Гаронна (назовём его господином Фальером). Мирра и сама почти ничего не знала о революции, пока не встретила в Париже (нам точно неизвестно ни когда это случилось, ни как) члена некоего китайского тайного общества благодаря столь же необъяснимой, как остальные, <случайности>. Мирра почему-то по-особому сложила руки (один кулак поверх другого), а это оказалось тайным знаком этого общества (всё это немного напоминает какую-нибудь книгу, но жизнь Матери интереснее любого романа), поэтому китаец решил, что перед ним также член тайной организации и во всех подробностях рассказал о событиях в Вухане. Тут Мирра и вспомнила о своей записи.

Она задумалась.

Кажется, всё было за то, чтобы Она узнала о революции. <Случайность> жеста не должна ввести нас в заблуждение: за долгое время Мирра выработала совершенно естественную привычку проникать в любого человека как в саму себя, даже не сознавая этого, и делать то, чего требовали обстоятельства, даже не задумываясь над этим, причем двигал Ею отнюдь не разум. Лично нас удивляет только одно: почему Китай? Впрочем, будущая История уже близка, и мы скоро узнаем, почему первый толчок, <предвещающий преобразование> шёл именно оттуда. Мы может только теряться в догадках и принять это как факт. Не в этом ли сосредоточена вся наша проблема? У нас есть только факт: три революции, произошедшие в начале века, изменили лицо мира. Началось какое-то движение, а сегодняшняя ситуация - следствие и развитие этого движения.

Так что же началось?

Внешность обманчива. Здесь коммунизм, там социализм, где-то ещё капитализм - сто пятьдесят стран рвут друг друга на части, звучит военный клич; все сражаются - против бедности, несправедливости, того или иного цвета, за право, свободу, нефть, химические удобрения, за всё, что угодно, против всего, что угодно, и у каждого есть своя истина, лозунг и проклятие для истины соседа, но и у того найдется проклятие на ту истину - везде <истина>, зловонный чумной труп, выставленный на всеобщее обозрение и растиражированный на шестистах пятидесяти непогрешимых и в высшей степени истинных языках в газетах, книгах и по радио. Всё это правда, и всё это ложь. Правдивая ложь и лживая правда. Это царство да-нет, добра-зла, за-против. Вавилонская башня разума, высящаяся среди растущих как грибы шести миллиардов людей. Мы живём в век панацей - от рака, бедности, дождя, хорошей погоды; мы открываем, а спустя минуту забываем, и всё начинается сначала. Каждое мгновение мы находим что-то новое, но ничего не изменяется. Болезнь поразила сегодняшний день и завтрашний, болен весь мир. Болен сам разум: он клонится к закату. Разум обесценен: об этом никто не говорит, но это буквально вопиёт в тысячах <культур>, которым больше нечего сказать - ни идеи, ни истины, ни ложь больше ничего не означают. Мир уподобился самозванцу, увешанному миллионами истин и выкрикивающему их через мегафон так громко, что грохот поднимается даже до деревушек на склонах Гималаев, загипнотизированных, оглушённых и одурманенных словами и отупевших от идей. Это смерть Разума. Мысль уничтожила саму себя. Настало время <смены правления разума, - как говорила Она, - духовным правлением сознания>.

Это время Сверхразума.

На тысячах языках и с тысячами названий - слева, справа, в жёлтом, красном или чёрном, христианин, мусульманин, марксист, атеист, - все ДЕЛАЮТ ОДНО И ТО ЖЕ. Под невыносимым внутренним Давлением Сознания всё движется к новой стадии эволюции. Все за, против, да и нет ведут в одну и ту же точку. Мы спотыкаемся, как брахиозавр на пороге Каменноугольной эпохи - на английском, китайском или безупречном французском. Мы опускаемся прямо на дно аквариума, к выходу из Разума. Ни чума, ни землетрясение не дали подобного результата: Природа просто повернула винт Разума, точнее, разрешила ему крутиться до тех пор, пока не сорвётся резьба. Вот это и случилось на переломе столетий. Революция началась не в Китае или России, а в самом Сознании. Все революции произошли лишь затем, чтобы ускорить эту. Все горести предвещают единственное облегчение. Любая ложь подталкивает единственную Истину. К ней идут все, все работают на неё, хотят они этого или нет, чёрное, белое, истина, ложь - всё это не имеет значения... <Это просто, - говорила Мать, - человечество движется по эволюционному пути, а в некоторые века - в некоторые особенные века - исключительный опыт становится почти всеобщим, то есть земным: под разными именами, ярлыками и словами разворачивается один и тот же опыт. Впрочем, старый опыт исчезает не полностью - он продолжает цепляться за жизнь и может даже изменить внешний вид, а то и внутреннее состояние некоторых новых явлений. Но это уже только, так сказать, след. Всё ведёт к одному опыту, и тот становится настолько всеобщим, насколько это возможно, поскольку иначе он бесполезен. Если он ограничен несколькими людьми, то похож на одинокий гриб: всё человеческое сознание им не накормишь>. Сегодня нас окружает земной опыт Сознания точно так же, как других окружал земной опыт тектонических складок или лёгочного дыхания; наши пустые порывы суть медленное отмирание эволюционных атавизмов: <Конец стадии эволюции, - сказал Шри Ауробиндо в 1910 году, - обычно отмечается рецидивом того, что обречено на исчезновение>.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №44  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:09 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Последняя дверь


Вот уже и 1914 год.

Она была полностью погружена в переживание <движения преобразования земли>, а мы занялись завоеванием Чада. Это был Триумф Науки, вылечить можно было всё, что угодно, надо было только изобрести это. <Мы погасили на небесах звёзды, которые никогда не вспыхнут снова!> - воскликнул какой-то красноречивый государственный деятель. Звёзды, действительно, упали с небес прямо в Материю, но не в ту, о которой думали материалисты. И всё же половина мира почитала за лучшее во всём следовать Западу: западная техника, западная промышленность, западный <образ жизни> - спасение в машине. Впрочем, Мирра не верила в Запад, не верил и Шри Ауробиндо: он уже видел <красный закат Запада> и тщетно призывал соотечественников искать только самих себя. <Научная, рационалистическая, промышленная, псевдодемократическая цивилизация Запада гибнет, - писал Он, - только глупый безумец станет сейчас опираться на этот тонущий фундамент>. Машину не остановишь, она покрыла уже всю землю, и <обездоленные> взывают к ней о помощи. Но на самом деле эта Машина, возможно, необходима в экономии Природы, хотя человеку и тяжело уразуметь, почему: так было проще собрать всю землю воедино и свести её к нескольким разболтанным винтам, которые однажды вдруг поставят человечество перед лицом фантастической аварии, постигшей этот символ Разума. <Один ребёнок разрушит её>, - писал Шри Ауробиндо примерно в 1914 году. Нам даже не понять всей ошеломляющей простоты этого события. Куча мировой ржавчины. Так со всеми открытиями будет покончено: мы сами будем полностью сведены к открытию. <Всеобщая реакция на культ Материи, - говорила Мать, - помогла оформить Материю, хотя бы отчасти дать ей самосознание и силой привнести в неё сознание. Возможно, этого культа было вполне достаточно для прихода полного Проявления?>

открыть спойлер
Её захватило <Проявление>. Иными словами, рождение нового Сознания. Начиная с 1913 года это слово всё чаще и чаще встречается в её <дневнике>: <Час Твоего проявления настал... Благие вести о Твоём новом Пришествии... Твоё новое проявление...> Мирра даже не знала, кем был в действительности Шри Ауробиндо. Она была одинока. Она стучалась во все двери и разбирала все механизмы - религиозные, социальные, политические - будто прежде, чем устремиться к последней двери, надо перебрать все возможные решения. Её искания словно подготовили обстоятельства, приведшие Мирру на борт корабля, отплывающего в Пондишери... для предвыборной компании Ришара, решившего стать депутатом от французской Индии (его ждало жалкое поражение). Даже до 1914 года Она не верила в демократию. Эта дверь также оказалась закрытой: <Все человеческие сообщества основаны на факте видимости (это ложь), общественном мнении (это другая ложь) и нравственном чувстве - это третья ложь. Итак...> С обезоруживающей простотой, обнажающей самое сердце вопроса, Она продолжала: <Да, мировое сообщество нужно, но какое? Люди, входящие в него, должны по крайней мере обладать мировым сознанием!> Вот так. Все пути вели Мирру к проблеме <сознания>: <Правительства, режимы и века сменяют друг друга, но человеческая нищета остается неизменной. Только преобразование, просветление человеческого сознания может по-настоящему улучшить условия человеческой жизни>.

Достаточно было взглянуть на то, что было прямо перед глазами, в Париже: <Посмотрите только на ментальную атмосферу города, подобного Парижу! Здесь миллионы мыслящих существ, и какие у них мысли! Боже мой, как тут всё перепутано - бурлящая масса. Сначала кажется, что тут ничего не разобрать, но затем оказывается, что, несмотря на все противоречия стремлений, воли, мнений, все эти вибрации что-то объединяет. Некоторая общность тут определённо есть... все мысли за редким исключением выражают... зависть - в любых формах, любых планах, под любым обличьем. Светские люди: они желают лишь материальных радостей и развлечений, но в их мыслях есть только зависть. Интеллектуалы и художники жаждут признания, известности и славы, но и тут - зависть. Правители и государственные служащие стремятся к власти и влиянию - ими движет та же зависть. Тысячи рабочих и служащих, угнетённых и неудачников, людей, оказавшихся на самом дне жизни, пытаются улучшить свое плачевное существование и испытывают зависть. Все - богатые и бедные, сильные и слабые, неудачники и те, кто вознёсся на вершины жизни, - хотят только золота, как можно больше золота, чтобы унять зависть и вожделение>. Мирра написала это в 1912 году. Вряд ли ситуация с тех пор заметно изменилась; возможно на какой-то широте дела обстоят немного иначе, но разве может что-то в мире измениться, пока сознание остаётся прежним; сколько тонн пенициллина или сколько учреждений смогут исцелить людей от алчности? Полиция тут тоже бессильна, сколько бы полицейских не было.

Мирра иногда вспоминала о своём брате Маттео. Тот закончил Политехническую школу и стал губернатором; у него тоже были особые способности (во всяком случае определённые переживания у него были), но он забросил их, так как они не соответствовали идее <блага для всех>. <В возрасте восемнадцати лет, - рассказывала Мать, - когда он готовился к вступительным экзаменам в Политехническую школу, как-то раз, переезжая через Сену (кажется, на мосту Искусств), он вдруг почувствовал, как на него снизошло нечто настолько мощное, что его как бы парализовало, а в голове зазвучали слова (хотя самого голоса не было): "Если ты хочешь, ты можешь стать богом". (Это звучало прямо в его сознании: Маттео столкнулся с высшим сознанием). Он рассказывал, что сила захватила его целиком - парализующая и светоносная сила: "Если ты хочешь, ты можешь стать богом". Маттео быстро ответил: "Нет, я хочу служить человечеству..." - и сила ушла. Естественно, матери он поостерёгся рассказывать, но мы были очень близки, и меня он не боялся. А я ответила: "Знаешь, ты просто дурак!"... Он ничего не понял. А ведь он был умён и способен: он был губернатором в нескольких странах. Но он НИЧЕГО не понимал... Ничего лучшего, чем "помощь человечеству" он придумать не мог - это и есть филантропия. Потому он и стал губернатором. Закончив Политехническую школу, он имел несколько профессий на выбор, но моментально отправился в колонии, потому что в его голове была только "помощь отсталым народам на пути прогресса" - и прочая чепуха>. Восемнадцать лет... Лауреатам Нобелевской премии мира есть от чего дрожать. Впрочем, конголезцы, у которых Маттео был губернатором, считали его не меньше, чем Христом: их анналы не помнят подобной самоотверженности. Интересно другое: стали ли эти самые конголезцы (хотя сейчас они называются иначе) мудрее, красивее, улучшилась ли их жизнь?.. В наших делах нас подталкивает навязчивая иллюзия, и чем больше в ней нравственности и прекраснодушия, тем она тяжелее - это настоящий духовный бетон. Однажды эти <гуманитарные> чудеса, возможно, покажутся нам такими же замшелыми, как завоевание Чада или <французский мир> - называйте его хоть <pax britannica>, хоть <American peace> - мира они пока никому не принесли. Просто есть несколько священных мифов, вся польза которых, как мы видим, заключается в том, чтобы формировать наше же собственное сознание, существование, добро или зло. <УСЛОВИЯ ЗЕМНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ЧЕЛОВЕКА СУТЬ РЕЗУЛЬТАТ ЕГО СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ - говорила Она. - ИЗМЕНЕНИЕ УСЛОВИЙ БЕЗ ИЗМЕНЕНИЯ СОЗНАНИЯ - ПУСТАЯ ХИМЕРА>. В этой простой фразе выражены все проблемы мира; здесь видна как на ладони величайшая иллюзия, двигавшая нами со времен изобретения первого паровоза. <Разве можно изменить что-то, а самому остаться прежним? Только ребёнок может сказать: "Я открою ночлежки, построю детские сады, буду раздавать суп для бедных, учить детей, распространять религию"... Просто вы считаете себя лучше других и думаете, будто лучше знаете, как им следует жить и что им следует делать. Это и есть "служение человечеству". Вам это нравится? Это почти ничего не изменило... Откройте хоть миллион больниц, но люди так и будут болеть. Более того, им будет даже легче и спокойнее болеть... На самом деле, человечество для вас должно начинаться в вас самих. Вам хочется облегчить страдания? Но пока вы не сумеете изменить способность к страданию и превратить её в уверенность в счастье, мир не изменится. Он останется прежним. Мы попали в замкнутый круг - одна цивилизация сменяет другую, одна катастрофа сменяет другую, но мир не меняется, ему чего-то не хватает, ему не хватает сознания. Вот и всё>.

<Изменить способность к страданию...> В этом для Мирры была сосредоточена вся проблема. Страдание живёт в любом человеке под покровом одежд, словарей, символов веры и надежд. Это как бы зов смерти, обычно он облачается в различные религии и спасения, в различные <измы>, чёрные или красные, в социалистические или небесные райки, но все они прикрывают одну и ту же болезненную бездну - интерлюдии, интерлюдии, интеллектуальные, сентиментальные, политические, религиозные; между этой бесконечной болью и смертью тысячи интерлюдий. Возможно, смерть появилась вместе с первым вздохом земли; жизнь знает, что она обречена - болезненный узел, плотно соединивший их, словно жизни нужна смерть, а смерти - жизнь: первой - чтобы полностью раскрыть свою тайну, а второй - чтобы претворить свой тёмный отказ и превратить и смерть и жизнь в некое третье состояние, Жизнь. Способность к боли - чистый зов нашей тайны. Надо подойти к ней без масок и фокусов, без добра и зла, словом, без мишуры, в которую мы одеваемся, чтобы забыть о боли - напрасные попытки. В открытии нового и радикального боль послужит нам инструментом. Возможно, на переломе столетий, после взрыва надежд на спасительницу Машину, после взрыва всеобщей веры в Идеологию человеческого Блага, нам открылись тропы, ведущие не к уничтожению и краху, а к самому вопросу, в самое сердце <блага>, хотя такого блага мы и не ожидали; туда, где древняя Боль, освободившись от лживых надежд, фальшивых небес и поддельного добра, истощившись, ограничившись только собственным вопросом, вытащит новую жизнь из её смертного кокона. Но сначала придётся уничтожить всё <лучшее> и избавиться от всех конструкций Разума, гуманитарного, духовного и религиозного бетона, составляющего фундамент всякого спасения Вещи. Ей не нужны спасения, так как она не может умереть, машины ей тоже ни к чему, ибо она и есть Сила. <"Если бы каждый старался", - говорят они. Но это старание ничего не стоит! - воскликнула Мать. - Если не изменится всё, то не изменится ничто. Вот это старание и надо изменить>.

А в общем ничего не изменится, пока не изменится смерть.

Мирра прошла через все механизмы, точнее, старые могилы, но дверь нашла только в безмолвии сердца: <Настоящая и прогрессивная эволюция обходит стороной все внешние средства и не касается улучшения материальных условий или общественных преобразований; она ведёт человека к счастью, на которое у него есть полное право. Реальное движение состоит в личном, внутреннем и глубоком совершенствовании - только это способно изменить нынешнее положение вещей>, - писала Она в 1912 году. Все наши <улучшения> для следующей стадии эволюции - то же самое, что обезьянья ловкость в прыжках по деревьям эпохи Плейстоцена, за исключением тех случаев, когда они развивают наше сознание. Но и это только предлог. Шри Ауробиндо отказался от революционной деятельности по тем же самым причинам, хотя все уже видели его главенство в политической жизни будущей Индии. Никто не понял его, а многие даже возненавидели за этот отказ. <Сторонники действия полагают, что человеческая энергия и интеллект, если их напрячь, всё приведут в порядок, - писал Он, - За всю Историю интеллект никогда не достигал такой степени развития, как сегодня, а энергия никогда не растрачивалась в таких объемах, однако нынешняя обстановка ясно показывает пустоту иллюзии, вдохновляющей этих людей. Йога учит, что подлинное основание жизни можно раскрыть только через изменение сознания: из внутреннего мира мы переходим во внешний, таков закон. Только внутренний мир - это не четверть сантиметра вниз от поверхности... Мы вольны выбирать: либо путь наугад в старой мешанине и лишь иногда случайные открытия, либо шаг назад и поиски Света - так мы откроем Божество и распространим его как во внутреннем, так и во внешнем мирах>.

Ключ к внутреннему миру Мирра нашла, но ключа к трансформации у Неё ещё не было. За месяц до путешествия в Индию Она писала: <Какое же невиданное великолепие, какое чудо света и величия нужны, чтобы вытащить людей из искажённого мира, куда их забросила городская жизнь и так называемые цивилизации!>.

Когда сделаны все дела и сказаны все слова, когда мы увидели и поняли всё, что есть на этом свете, нам остаётся только любовь. Наверное, это и есть последняя дверь. Однако, одной любви недостаточно: <Один сказал: "Я несу Любовь", другой сказал: "Я несу Мир", третий сказал: "Я несу Освобождение"; произошло небольшое внутреннее изменение, что-то пробудилось в сознании, но внешне не изменилось ничего. Поэтому их и ждало фиаско... Христос проповедовал чистую любовь, но она не может изменить людей. Магомет проповедовал чистую силу, но и она не способна на изменение. Поэтому Сознание, которое сейчас трудится над преобразованием людей, соединяет любовь и силу>. За весёлым смехом и иронией Мирры, за яростным сердцем и жаждой прогресса Матери стояла прежде всего любовь: <Стать как бы огромным покровом любви - обнять всю землю, проникнуть в каждое сердце...> Правда, нам тяжело понять такую любовь, ибо она вооружена мечом. Однажды этот меч исчезнет в чистоте последних дней, и тогда в полную силу засверкает Любовь - такая всеобъемлющая и прозрачная, такая могущественная, что для тела она будет почти невыносимой, - она потребует от нас самого тяжёлого, ввергнет в самое худшее, где мы, к большому удивлению, найдём Нежность - и кажется, что она всегда была здесь, в сердце жгучего вопроса, сливающегося с вопросом Земли в нас. <Разве ты не знаешь, что самые возвышенные силы расширения ищут укрытия в самых плотных слоях материи? - говорила Она в 1910 году - Благодаря худшему можно обнаружить лучшее, а благодаря лучшему можно изменить худшее>. Здесь, в боли Материи, человек встречает Мать, здесь он прикасается к тайне Силы-Любви, и здесь же как будто вспыхивает душераздирающий и беспомощный крик, внезапно превращающийся в чистый огонь, говорящий: <Люблю, люблю, люблю...> - это всё, но сила его сокрушит всё. Там всегда сияет Мать. Мать - это любовь в сердце Материи, и Мирра наугад искала эту истину. Она открыла век божественного материализма.

Шри Ауробиндо в Пондишери воскликнул: <Мне нужен такой материализм, который узнает материю и сумеет ею воспользоваться, не превратившись в её раба>.

7 марта 1914 года Она поднялась на борт <Кага Мару>, оставив за спиной тридцать шесть лет западного материализма.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №45  СообщениеДобавлено: 15 янв 2014, 16:10 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3934
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Часть вторая

НИСХОДЯЩЕЙ ТРОПОЙ,

КОТОРУЮ Я НАЧАЛА СО ШРИ АУРОБИНДО



Мать - это сила Шри Ауробиндо

Шри Ауробиндо


14. ШРИ АУРОБИНДО


<Тот, кого мы видели вчера, живёт на земле>.

Такой простой записью Мирра отметила эту встречу. <Моё видение>. Но перед ней стояло не индуистское божество, а Шри Ауробиндо. Она произносила его имя очень мягко - Шри Ауробин'до. Я слышал это тысячи раз, но даже через пятьдесят девять лет после их встречи в голосе Матери звучала та же любовь, смешанная с нежностью и поклонением, в Её полуприкрытых глазах блуждала слабая улыбка, и я чувствовал в ней самого Шри Ауробиндо в бледно-голубом, почти белом ярком сиянии. Она никогда не произносила этого имени просто так. Оно звучало как мантра. Шри Ауробин'до - они словно сплавились, и то вперед вырывалась Она, то Он, такая беспредельная и всеобъемлющая нежность: <Со Шри Ауробиндо вы будто попадали в нежную вечность. Это как... нечто <мягкое>, не знаю. Вибрации расширяли ваше существо и успокаивали вас - казалось, будто прикасаешься к чему-то безграничному>. Да, безграничному - это уносило человека на снежных крыльях далеко от него самого, но может быть там и был человек. Она закрывала глаза, произносила его имя и всё это неизменно повторялось. Всегда. Опыт был воплощён в этом имени, оно несло силу опыта. Это была мантра. Шри Ауробин'до...


Тайна Шакти


Сначала Мирра хотела встретить Его одна. Они высадились (случайно ли?) в Дханушкоде, на юге Индии, неподалёку от высоких фиолетовых башен храма Рамешварам, посвящённого первому Аватару разумного человека и его супруге Сите, поглощённой любимой ею Землей. И, наверное, Мирре нужно было воздать дань этой давней истории прежде, чем встретиться с будущим. Она сразу почувствовала <нечто в атмосфере этой страны>. В Пондишери супругов привёз поезд. Она ничего не видела, потому что её взгляд был обращён внутрь. 29 марта вечером Она в одиночестве отправилась на улицу Франсуа Мартин, в дом сорок один, - огромное здание с колоннами, фасад немного вытерт дождями и ветрами. Сердце билось в безмолвии таких мгновений жизни, когда человек, сам того не ведая, знает всё. Старые стены; ворота, увитые лианами (позже Мать назовет их <верность>), запущенный двор, несколько банановых деревьев, сорная трава, на нижнем этаже - веранда с колоннами, а справа - лестница: <Я поднялась; Он ждал меня наверху. Всё как в моём видении, даже одежда та же. Та же поза, поднятая голова. Он повернулся ко мне, и по его глазам я поняла, что это действительно был Он. Сложились две вещи - внутренний опыт встретился с внешним; произошло слияние, резкое столкновение:

открыть спойлер
Ведь всё в космической игре

Происходит только в своё время и в своём месте>.* * Савитри

У нас всегда есть две дороги - внутренняя и внешняя; по последней мы идём как слепцы, от <случая> к <случаю> - мир слагается в нелепое полотно кубиста, радость смешана с печалью, встречи и поступки остаются для нас туманными, и мы даже не пытаемся объяснить их. А тот, кто путешествует в нас, видит всю картину, все её тайные нити, навсегда забытые встречи, не доведённые до конца дела. Но однажды путешественники встречаются, и внутренняя дорога становится внешней - весь мир превращается в вечную встречу. Сознание движется через вечную картину самого себя и узнаёт свою цельность. Мгновения воспоминаний о жизни суть минуты подобных встреч: столкновение двух дорог открывает частичку Великой Картины и мгновенно выводит нас на дорогу вечности - миг совпадения. Так раскрывается это. Всё остальное - серость случайностей, где ничего не происходит, ибо в жизни вообще ничего не происходит, за исключением тех мгновений, когда мы оказываемся на той дороге. Моменты слияния - точная мера нашего сознания. А у некоторых всё является совпадением: каждый поступок, каждый человек на пути, каждый уголок вселенной несут в себе небывалую встречу. Такие люди ведут вечную Работу; от жизни к жизни они пробуждают всё больше и больше точек, сознающих великое совпадение. Это и есть супраментальное движение, сознание будущего цикла, долгий путь Шри Ауробиндо и Матери сквозь забытые века и бесчисленных людей: <Нет разницы между моей с Матерью дорогами, - писал Шри Ауробиндо, - мы идём и всегда шли одной тропой - к супраментальному изменению и духовной реализации; и в конце, и в начале пути не было и не будет никаких различий>. А Она сказала: <С самого начала мировой истории, в разных формах и под разными именами Шри Ауробиндо всегда направлял все земные преобразования>. Мы бы могли назвать их <пионерами эволюции>. Их встреча означала, что новое Проявление уже близко. <Час пробил, - записала Мать в дневнике, - новое проявление несомненно произойдёт, оно близко... Этот час, час человека, час земли - самый прекрасный из всех часов>. Час Земли... Она всегда думала только о Земле, о её красоте, величии, осуществлении! Но, возможно, в теле Матери жило стремление Земли: <Дай моему стремлению достаточно сил, чтобы распространить повсюду подобное же стремление, - молила Она. - Да, это неизбежная Необходимость. Всё прочее неважно. Только это>. Ещё в начале пути была последняя супраментальная работа; огонь стремления переходил от тела к телу, он рос и вспоминал самого себя, пока не пришёл к своей цельности и солнечному телу. Шакти, запертая в темноте атома, шла к Шакти, нашедшей в каждой клетке своего тела полное сознание.

Такова тайна Шакти.

Мы говорим: атомная сила, сила Природы, электрическая сила, духовная сила, сила разума, но Сила всегда одна, двух не бывает. Один и тот же Поток, но разной мощности и разной светоносности, принимал то одну, то другую вибрацию в зависимости от окружающей среды. Сила поднималась от века к веку и от эпохи к эпохе; она создавала всё более и более сложные инструменты, одевалась в самые разные панцири, и всегда хранила стремление - она хотела занять ещё больше пространства, больше света, объять ещё большую часть земли и тела; сила всегда стремилась к какой-то недостижимой цельности. Чтобы включить в свою цельность ещё большую часть мира, она ставила ловушки за ловушками: чтобы связать друг с другом существа, сила изобрела любовь - она и была любовью, вечно горящим в сердце огнём, потребностью всегда становиться больше, всегда обнимать большее, жить повсюду и во всём. Сила дала толчок галактикам; она же создала бесчисленных животных, и всего одно мгновение назад - человека. С ним сила подошла к сознательному узлу своего развития. Она хотела ещё большего роста - и в чувствах, и в сердце, и в духе, сила желала поймать весь мир в бесконечную сеть любви-огня, покорить и властвовать; даже в заоблачные выси аскетов и святых она забралась, - растворилась на мгновение в их созерцании, а затем ушла и продолжила свой вечный поиск. Сила, неутомимое Пламя, нужда бытия - она не остановится до тех пор, пока не станет всем и даже ещё большим. Желание, Зло, - говорят те, кто хочет уничтожить её и уйти в свой безымянный Мир; Разум, Мощь, - говорят другие: они пытаются заточить её в своих Машинах, чтобы потом быть раздавленными под грузом собственных изобретений, но сила разбивает все ловушки, тем более что они созданы ею же - ни человек, ни Разум, ни Дух, ни Желание не избегут этой участи, как бы они не старались поймать силу - та будет месить земное тесто до тех пор, пока не узнает свою тайну: это Шакти, Движитель миров, Осуществление; ничто без неё не сможет жить и дышать. Это Огонь атома и Огонь йогина. Смерть претворяется в жизнь. Нирвана взрывается миллионами новых галактик, чтобы вновь найти силу; рушатся райки, вымирают биологические виды, машины, инструменты и ловушки миллионами уходят в небытиё, и всё это ради того, чтобы вновь найти силу. Этот Огонь не погасить никому. Некоторые люди несут её Тайну из поколения в поколение. Но даже эту Тайну сила рушит и хоронит, ибо ждёт, когда ВСЁ будет готово жить и строить её Тайну, ибо Сила - ОДНО в миллионах. Мать миров; мы все её дети.

Шри Ауробиндо знал её Секрет. Мать знала её Секрет. Они снова встретились потому, что настал Час повторить великий Опыт, - кто знает, сколько <предыдущих попыток> рассыпалось в космическую пыль, чтобы подготовить эту.

Ведь тайна Шакти воспроизводится как во вселенной, так и в каждом существе - и в Шри Ауробиндо, и в Матери. Час мира начинается с часа человека. Либо мы его теряем, либо находим. Каждому надо открыть тайну Шакти и завоевать её Секрет. Мир трепещет под натиском её Огня, Шакти неутомима, она рушит наши чувства, сердца, умы, идеи, страсти, горести. Все учения пытаются завладеть этим огнём; наука, мораль, религия, закон - все пытаются, хотя и каждый по-своему, но Она разбивает запруды, низвергает законы, очищается, и в тот самый миг, когда нам начинает казаться, что мы поймали её мудрость, танец Огня начинается вновь. Любая мудрость подлежит разрушению, как и машины, как и древние храмы на берегу Нила. Шакти ищет дальше, чем вся наша мудрость, она сильнее всех наших машин, и в ней больше истины, чем во всех наших храмах. Сгинув в её Огне, три тысячелетия Индии* * На самом деле, только со времен буддизма. Индия до буддизма, и уж тем более Индия ведической эпохи совсем не такие. говорили <НЕТ>. Загипнотизированные её Пламенем, несколько веков Запада говорили <ДА>. Но ни отказ, ни согласие не дали Тайны. Одни поднялись к так называемой свободе и потеряли Материю, другие опустились в так называемую Материю, и потеряли свободу, - правды не было ни в том, ни в другом; нигде не было полной Тайны. Мы тянем Шакти вниз, - Она испаряется и, в конце концов, уничтожает тело, потому что в нём больше нет нужды; мы тянем Её вниз, - Она вязнет и опять-таки уничтожает тело, потому что то пытается сковать Её. Нигде нет тайны тела; Шакти будет уничтожать тела до тех пор, пока мы не найдём Тайну.

Я взглянул на мир и упустил Себя,

Я обнаружил Себя и потерял мир,

Потерял свои другие я и тело Бога,

Связь между конечным и Бесконечным,

Мост между видимостью и Истиной.* *Савитри

Ведь тело - это мост. Это последнее укрытие Истины; там Шакти превращает свой беспокойный Огонь и белую свободу в нечто другое, там её черная нищета, смерть превращается в божественную Жизнь. Может быть, даже <Бог> там превращается в нечто новое. <Те, кто следуют Неведению, - говорят Упанишады, - идут в слепую тьму, те же, кто ищут Знания, идут в кромешный мрак>.

Опасность, кажется, крадётся к нам совсем с другой стороны. Миром правит тёмная Шакти. Если правда то, что в Индии и повсюду в благословенные времена женщина считалась живым символом Шакти (Рама и Сита, Шива и Парвати, Леонардо да Винчи и Мона Лиза, Шри Ауробиндо и Мать) - и действительно, Женщина и есть Шакти, созидающая Сила, основа жизни; без неё ни одно настоящее творение не обрело бы тела: Она дает Материи сознание, организует Материю, конкретизирует смутные мысли Человека и преобразует свободные пространства в многообразие форм. Женщина - это, поистине, вдохновенное Тело Земли - итак, если всё это правда, то сегодня вслед за ошеломляющим падением мира, вслед за обесцениванием Разума, столь же ошеломляющее падение постигло и Женщину: в нашу эпоху она стала символом секса. Нам не к чему опасаться, что мировая Шакти рассеется в высотах, - слишком плотно Она увязла внизу: Природа великолепно знает, что она делает. Просто удивительно: мы уверены, что подчиняемся высшим или низшим принципам, что вольны выбирать между небесами и грязью, но на самом деле остаёмся попугаями Разума, а силы, бесконечно превышающие наши способности, тащат нас неизвестно куда и заставляют нас делать то, что им нужно по <причинам>, абсолютно несходным со словами, которые мы придумываем для них. Когда мы уйдём от разума, мы будем поражены не меньше Гулливера, оказавшегося в стране Гуигнгмов. Ещё за несколько тысячелетий до нашей эпохи индийские писания предвозвестили это падение в четырехступенчатом каскаде <эпох> или Юг - так, время мыслителей или провидцев истины (брахманов) сменяет эпоха всадников или воинов (кшатриев), за нею следует век торговцев или горожан (вайшьев), а затем приходят наши времена, пора рабочих (шудра) или, скорее, рабов: эго, машина, секс, комфорт. Век <маленьких нечистых тел>, ksudra deha sanskarabarjitah, - говорит Вишну Пурана*. *Кстати, <Вишну Пурана>, текст, датируемый примерно III в. н. э., содержит и другие интересные замечания по поводу Кали-Юги, например: <В Кали-Юге цари не будут заботится о подданных, они будут отнимать у них богатства, говоря, что взимают налоги... В век Кали-Юга шудры (рабочие) потребуют тех же прав, что и брахманы... люди будут страдать от голода, поборов и болезней... облака иссохнут, и зерно будет плохо расти... все касты станут почти как шудры,.. Но, невзирая на все беды, главным достоинством Кали-Юги будет то, что духовное движение, которое завершится великими усилиями аскетов Сатья-Юги (века начал или века Истины), при небольших усилиях будет доступно людям этой эпохи>. В каждую новую эпоху центр Шакти меняется, - из центра разума она опускается в центр сердца, затем в центр живота, наконец, в центр воспроизводства, то есть в центр Материи. Мы опустились вниз потому, что в Материи сосредоточена эволюционная работа нашей эпохи - Кали Юги, или Тёмного Века. С точки зрения рациональности, морали или эстетики наше положение может показаться плачевным, но Природе нет дела ни до морали, ни до разума. Она не рассуждает, она делает. Она тянет нас к новой эпохе, ведь сказано, что мучительный, но краткий, Тёмный век наделён небывалой Благодатью, неизвестной другим векам: за ним придёт новая Эпоха Истины, Сатья Юга... или всеобщее разрушение, возвращение к истоку и новая попытка завершить вечный Опыт под более милосердными галактиками.

Мы упали так низко потому, что секс, конечно же, является одним из ключей к Тайне тела, власть над сексом, говорит Шри Ауробиндо, является непременным условием проявления новой эволюционной Силы - супраментальной Силы - в теле. Как всегда, в главном препятствии скрывается главный выход. Почему?.. Отвлечённые рассуждения не объяснят ничего, надо слиться с вещью и понять, что она скрывает - пока мы не попробуем, мы не поймём. Мы тешим себя иллюзиями, - сердце, чувства, идеи, миллионы масок и чудесных <причин> помогают нам скрыть то, что нам хочется сохранить. Но нельзя не понимать следующего: если новая Шакти хочет воссиять в теле, не разорвав его своей мощью, там должны установиться те же прозрачность и простор, как и в Разуме, пропускающем первые лучи Сознания или, по крайней мере, ясную идею. Старая грязь не уживётся с новой Силой, однако именно эта грязь самим фактом своего сопротивления, узости, плотности, вынуждает проявиться соответствующую Силу. Плотина копит Силу, необходимую для её разрушения. Но и она может сломаться. Йога нисхождения очень тяжела, для земли она столь же опасна, сколь и для людей. Она несёт угрозу каждому человеку и земле. Этот путь с чистыми руками не пройдёшь: здесь будет слишком много ударов и падений, и всё же в силе падения мы найдём силу идти ещё дальше. По одному из излюбленных выражений Матери, в этой йоге нужна ИСКРЕННОСТЬ; любой самообман ведёт к гибельным последствиям. Но любое искреннее открытие приносит совершенно ошеломляющие результаты. Это эпоха бесконечной Благодати и неизбежного Меча. Придётся выбирать: удваивать ставку или выходить из игры - или гигантский шаг вперёд, или катастрофический крах в масштабах отдельных людей, наций, сердец, всей земли. Никто не останется в стороне от этого переворота: Переворот один. Переворот Нового Сознания. Или мы перешагнём дамбу... или нет. В этой невыносимо сложной Работе главную роль будет играть женщина, первая Шакти, если, конечно, она поймёт, что она призвана творить и вдохновлять, но не дряхлые супружеские, литературные и эстетические делишки, а новый мир, новое тело: ему тяжело родиться, тяжело узнать самое себя, а нам тяжело завоевать его, ибо завоевание будет проходить шаг за шагом в самой низменной Материи. Придётся выбирать между этим, и старым миром <совершенной> обезьяны. <Поймите, тут не может быть компромисса, - говорила Мать, - нам нужно не выздороветь после болезни, а ИЗМЕНИТЬ МИРЫ>.

Таких приключений не знал ещё никто: ни неизвестных континентов, ни Васко да Гама - абсолютно незнакомый мир внутри нашего собственного тела, сознательное создание ещё не существующего существа, открытие, так сказать, нового типа сознания и нового рода восприятия. Все старые органы надо заменить. Видение, осязание, связь - всё другое: другая земля. Словом, другая Материя. Остановка прежней генетической программы. По сравнению с этим даже переход высших обезьян к идеям, породившим затем Эйнштейна, кажется не столь впечатляющим. Хотим мы этого или нет, Переход уже начался. Со времён Каменного Века не было события важнее.

Состоится он, или нет?

<Я абсолютно уверен, - сказал Шри Ауробиндо, - что Сверхразум - истина, а его приход обусловлен самой природой вещей. Вопрос только в том, когда и как. Это тоже решено и предустановлено свыше, однако сейчас разворачивается сражение и мы оказались в Центре зловещего столкновения противоборствующих сил... Моя вера и воля хотят, чтобы Сверхразум пришёл сейчас>.

Встреча Матери и Шри Ауробиндо 29 марта 1914 года стала точкой отсчёта новой эволюции.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 69 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.

Текущее время: 16 дек 2018, 21:27

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron