К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 12 дек 2019, 20:34

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 197 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 14  След.
Автор Сообщение
Сообщение №1  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 11:21 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
П У Т Ь .. Д З Э Н

Изображение


«Дзэн — это искусство видеть природу человеческого бытия;
это путь из рабства к свободе.»

(Эрих Фромм)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №2  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 11:26 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение


Дзэн как свобода

Татьяна Григорьева

Ныне, чем больше говорят о свободе, тем меньше ее становится, хотя пришло ее время: без свободы ничто состояться не может, ни отдельный человек, ни жизнь во Вселенной. Тем не менее именно свобода не дается человеку. Не потому ли, что ее ищут не там, не в себе, а извне, она же рождается изнутри? В чем же причина неуловимости свободы? Ответ был дан более 2000 лет назад: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Но с тех пор человек не столько познавал Истину, сколько самоутверждался, возомнив себя истиной в последней инстанции, «мерой вещей». Сама же «мера» не есть Истина, а лишь путь к ней, если это та «мера», соблюдая которую душа пребывает в равновесии и доходит до «полноты», писал святой Августин. В своей «Исповеди» он утверждал: «Я нашел, что под моей изменчивой мыслью есть неизменная, настоящая и вечная истина». Что же мешает стремиться к вечной Истине? «Почему же истина возбуждает против себя ненависть, и человек Твой, проповедующий истину, делается врагом людей? Не потому ли, что они сначала избирают для себя любимый предмет, а потом желают, чтобы их любимый предмет был истиною... Они ненавидят истину из-за того предмета, который любят вместо истины... В наказание за это он сам не может скрыться от истины, а истина скрывается от него».

Человек отпал от Бога, и время вслед за ним отпало от вечности, стало неуправляемым, превратилось в стихию.

Что следует из этой всеобъемлющей мысли святого? Во-первых, что часть подменила Целое, но «всякая часть, которая не согласуется с целым, безобразна», человек же «прилепляется к одной части, к мнимому единству». В примечаниях к «Исповеди» уточняется мысль Августина: Бог «привел все к единому порядку»; этот порядок и делает из мира «единое целое» — universitas. Эту целостность человек «разрывает», предпочтя ей, из личной гордости и личных симпатий, «одну часть», «мнимое единство»; он, таким образом, ставит «часть» выше «целого»; достоинством, принадлежащим «целому» — universitati, — он облекает «часть». Во-вторых, — и это никак не дается сознанию непросветленного, частичного человека, ибо недоступно проверке в опыте, — Истина не может не состояться, не быть, признает ее человек или нет, ибо задана изначально.

Истина есть Целое, значит, человек, отпавший от Истины, отпал от себя. Отпав от себя, отторгся Бытием — за ненадобностью. Освобожденный от Бытия, предоставленный самому себе человек возомнил себя свободным от всяких моральных обязательств, кроме обязательства обогащения, не замечая, что при этом из жизни ушло нечто самое ценное, что и делало его человеком.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №3  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 11:31 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение


Можно говорить о психологии «части» у подавляющего большинства (в прямом и в переносном смысле), чье видение искажено по причине незнания (буддийская авидья — помраченное сознание, которое ложное, кажущееся принимает за истинное). Но в начале XXI века это неведение, непонимание происходящего угрожает существованию людей. Можно сказать, все конфликты, войны, иррациональное насилие, религиозные распри, все абсурдное в жизни происходит из-за этой искаженной меры, или искаженного сознания, поставившего часть на место Целого. Похоже, распалась не только «связь времен», но и связь пространств, сама Основа разошлась в разные стороны, и разверзлась бездна. «Бездна призывает бездну», — сказано в Псалмах.

Человек действительно мера вещей, по мере и воздается. Дробный человек дробит действительность, низводит мир в низшие сферы вопреки человеческому предназначению одухотворять сущее, соединять земное с небесным. Отпав от Бога, человек отпал от себя, и все начало рассыпаться. Потому и заговорили о необходимости нового мышления, которое только и может спасти мир от окончательной гибели. Прошло более полувека с тех пор, как прозвучал этот призыв в известном «Манифесте» Рассела-Эйнштейна, но опасность уничтожения еще более возросла. То, что происходит в нашем безумном мире, подтвердило опасения ученых.

Сознание не изменилось, продолжает господствовать психология части. Но часть обречена на зависимость — от власти, от себя, от других, от времени. Ощущение убывающего времени, видимо, идет от греческого представления о замкнутом пространстве — «Путь вверх-вниз один и тот же», скажет Гераклит, мудрейший из греков. Греческий ум поставил пределы Бытию, в отличие от китайского Великого Предела-Тайцзи — беспредельного. Время сжалось, уплотнилось, как дробь. Кто бы мог подумать, что вызывающий благоговение «миг» ополчится на человека? Но изменилось не время, а человек отпал от Бога, и время вслед за ним отпало от вечности, стало неуправляемым, превратилось в стихию. Всякая же стихия разрушительна. На скорости все теряет себя — «Отмирает способность мыслить, уступая способности видеть, слышать, обонять, осязать», пишет норвежский антрополог Томас Эриксен. Если отпала от ума душа, человек теряет ориентиры. Всякая односторонность — чувство или разум, — теряя связь с Целым, назови его Дао, Логосом, Духом, — саморазрушается. Время тиранит человека, потому что нынешний человек не способен сопротивляться ему. И чем больше гонится человек за временем, тем меньше его остается. Времясберегающие технологии, утверждает Эриксен, приводят к обратным результатам. Срочные дела не позволяют делать главное. Не оттого ли время восстало на человека, что и его обезличили? Не человек распоряжается временем, а время распоряжается человеком. Таков результат борьбы с собственными измышлениями.

Природа Будды не знает делений, одно не противопоставляется другому: не «то или это», а «это есть то», одно в другом.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №4  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 11:40 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение


Буддисты признают единственный вид борьбы — с невежеством, незнанием законов Бытия. Другие виды борьбы — за свободу слова, за права личности, за конституцию — необходимы, чтобы как-то сдерживать насилие и называть вещи своими именами, но они не могут дать свободы. Темное сознание превращает завоевания человечества в темную силу. Зло не уменьшилось: наш мир показывает это. Значит, что-то нужно менять в самом человеке, чтобы он, уничтожая других, не уничтожил заодно и себя уже навечно.

Неудивительно, что те, кто способен понимать происходящее, ищут ответ в мудрости древних, которые, по словам Платона, были умнее нас, ибо за множеством видели Единое. Отсюда интерес и к восточным учениям, к буддийской модели непротивостояния, недвойственности (санскритское адвайта, японское фуни). Природа Будды не знает делений, одно не противопоставляется другому: не «то или это», а «это есть то», одно в другом. Все обладает природой «как бы двойного бытия»: одновременно прерывно, точечно и непрерывно, волнообразно. На это свойство мышления обращал внимание русский буддолог Ю.Н. Рерих. Оба структурообразующих начала, «прерывное», корпускулярное, и «непрерывное», линейное, присутствуют в буддизме Махаяны. «Они комплементарны, присущи одному и тому же явлению. Сознание — это мгновенное проявление океана бессознательного, притом что в каждом моменте присутствует весь временной ряд — прошлое, настоящее, будущее». Каждое мгновение-кшана есть сжатая Вселенная и сжатая вечность. Время и пространство недуальны, присутствуют друг в друге. Если на уровне сансары время и пространство имеют относительный смысл, то в Нирване, для пробужденного сознания, пространство исчезает, становится Пустотой-Шунья, а время — отсутствием времени или вечностью.

Противостояние — плод помраченного сознания, которое можно очистить, следуя правильному Пути. В буддизме это — постепенный, «восьмеричный» Путь или мгновенный, дзенский, но суть одна — очищение сознания. Борьбу за сносные условия жизни буддисты назвали бы упая — временное средство, подспорье, которое само по себе может способствовать свободе, но не реализовать ее. Свобода не подвластна силе и не даруется свыше. Она «добытийна» и приходит, когда человек созрел для нее. «Познание Божества предполагает прохождение через катастрофу сознания, через духовное озарение, изменяющее самую природу разума. Просветленный, озаренный разум есть уже иной разум, не разум мира сего и века сего. Божество имманентно просветленному, озаренному, духовно-целостному разуму». И если бы я не прочла это в «Философии свободного духа» Бердяева, то сочла бы за высказывание дзенского мастера, притом что Бердяев не знал Дзен. Не есть ли это подтверждение действительно неизменной Истины, которая является проницательным умам, духовным людям в разное время, в разном пространстве именно потому, что она извечна? Одни могут называть ее познанием Божества, другие — разумом Будды, но суть одна. Для буддистов это Просветление или Праджня, вселенская Мудрость. Ее оборотная сторона — вселенское Сострадание, Махакаруна. Знание — путь к Мудрости, но не сама Мудрость, которая милосердна, потому что всеобща, не избирательна. Она освобождает ум от всякой зависимости, в том числе и логической, когда предыдущее обуславливает последующее, образуя линейный причинно-следственный ряд, за который не принято заходить. Мы так привыкли к этому порядку, что не отдаем себе отчета в том, что логика — допущение ума. Она может облегчать устройство тварного мира и взаимопонимание людей, но может с таким же успехом разрушать его (как это делали фашистские лидеры). Однако горизонтальное мышление ничего не меняет по существу, лишь накапливает то, что уже есть. Качественное изменение, преображение души предполагает вертикальную связь с Богом, с Духом Святым, с Дао.

Для Дзен осознание сущего есть Озарение-Сатори. К.Г. Юнг, проникший в тайны восточного мышления, приводит описание Сатори, данное японским профессором, приверженцем школы Сото: «Освободив себя от ложного понимания ЧЯ», мы должны пробудить нашу внутреннюю мудрость, чистую и священную, называемую мастерами Дзен Умом Будды, или Бодхи, или Праджня. Это священный свет, внутренний рай, ключ ко всем моральным сокровищам, источник всех влияний и власти, обитель доброты, справедливости, симпатии, беспристрастной любви, человечности и милосердия, мера всех вещей. Когда эта внутренняя мудрость пробудится, мы способны осознать, что каждый из нас идентичен в духе, в сущности, в природе с универсальной жизнью или Буддой... что жизнь вовсе не океан страданий... но священный храм Будды, Чистая Земля, где каждый может наслаждаться блаженством Нирваны«. Вот так последователь Дзен описывает сущность Просветления. С точки зрения Юнга, расхождения с любой христианской книгой благочестия здесь самые незначительные.

Согласно Дзен, мир можно уподобить кругу, центр которого везде, поскольку у него нет окружности. Потому Дзен всегда держится непосредственного опыта, он отказывается подчиняться какой-либо системе философии.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №5  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 12:05 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение

В единичном проявляет себя Единое, или множество на низшем уровне предполагает единство на высшем. Но это все тот же мир — сансара и есть Нирвана: «Одно во Всем и Все в Одном». Когда это понято в полной мере, есть место для творческого гения, уверяет Д.Т. Судзуки (1870–1966), сделавший Дзен достоянием Запада. Согласно Дзен, мир «можно уподобить кругу, центр которого везде, поскольку у него нет окружности». Потому «Дзен всегда держится непосредственного опыта, он отказывается подчиняться какой-либо системе философии».

О том, насколько органично такое восприятие мира сознанию японцев, свидетельствуют все традиционные формы искусств. Столь же органична приверженность Истине-Макото, которую с древних времен японцы отождествляли с потаенной Красотой-Би, сущностью мира. При нелинейности или сингулярности все сохраняет свою душу-ко-коро, что и делает каждую вещь независимой, неповторимой, приобщая ее к единому сердцу Вселенной, иссин. Независимость не только друг от друга, от построений ума, но и от времени и пространства. То, что возникло в древности, живет в Японии поныне: поэзия танка, хокку, театры Но и Кабуки, живопись тушью по рисовой бумаге суми-е. И не случайно традиционное искусство японцев воспринимается другими народами как рожденное у себя, из одного истока.

Закон недвойственности, непротивостояния не мог не сказаться и на религиозном чувстве. Можно вспомнить японского христианина Утимура Кандзо (1861–1930), который во главу угла ставит Истину-Синри (к иероглифу син\макото добавляется иероглиф ри; китайский ли — закон Единого, явленного в единичном). «Извечно существует потребность в Истине. В наши дни ни наука, ни философия не отражают Истину. Истина — это то, что пребывает на глубине, самая суть вещей, жизнь и свет человека. Люди честные, искренние могут увидеть ее прямо, без университетского или книжного знания. Трудно себе представить, как может сколь-нибудь долго просуществовать общество, пренебрегающее Истиной»; «Истина, как и Жизнь, труднопостижима, и оттого наш механический век усомнился и в Истине, и в Жизни, в силу их неопределенности. Истинное знание Жизни приходит через ее проживание. Скальпель и микроскоп дают представление лишь о ее механизме. Мы можем узнать Истину, пережив ее. Логика, педантизм лишь отдаляют от нее. Истина — Там, она светла и величественна, мы можем лишь пойти к Ней, Туда, от себя, а не звать ее к себе».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №6  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 12:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение


И в конце жизненного пути он говорит о том же: «Я ищу универсальную Истину повсюду, в своем доме, в размышлениях, в своей душе — не на конференциях, где мужчины и женщины собираются, чтобы обрести мудрость. Я ищу Истину, которая годилась бы для всех людей, высоких и низких, богатых и бедных, мудрых и немудрых. Ищу Чсвет, который светит каждому человеку», независимо от расы, национальности, религии. Эта Истина столь глубока, что достигает центра Бытия. Ценность человеческой жизни заключается только в ней. Эта сокровенная Истина универсума сама себя обнаруживает, и каждый человек, находя ее в самом себе, становится универсальным, поднимаясь над собой и над миром«.

Но это и есть Дзен! Неудивительно, если иметь в виду, что мысль японцев обращена в прошлое, где все уже пребывает в неявленном виде, время лишь вносит свои коррективы. Чувство Неизменного в изменчивом (фуэки-рюко) предопределило их образ мышления и Путь искусства. «Без Неизменного нет Основы, без изменчивого нет обновления», — подтверждает любимый не только в Японии поэт Мацуо Басё (1644–1694). Невидимое истинно-сущее всегда присутствует в том, что создавали японцы. Дзенский поэт XV века Иккю выразил это на одном дыхании:

Как чудесен божественный
Дух человека!
Заполняет весь мир,
Входит в каждую былинку.

Это и значит видеть вещи как есть, в их Татхате, Таковости, в их изначальной природе, которая у каждого своя и у всех Одна. Реальность невидимо присутствует, доступна просветленному уму, преодолевшему привязанность к себе вторичному, к майе, иллюзиям, которые человек постоянно плетет из своих мыслей и желаний. Потому и нужно избавиться от эго, которое все переворачивает на свой лад, превращает в фикцию. Так и будет вращаться непробужденный по замкнутому кругу, пока не увидит, что причина всех бед, с которыми он ведет бессмысленную борьбу, в нем самом, в его не-свободе. Этому и учит Дзен — схватить явление в его сущности, как есть (коно-мама). Дзенские мастера пишут картины суми-е тушью по рисовой бумаге мгновенно, не задумываясь над планом. Предельное доверие духу, полная искренность, спонтанность позволяют им одним-двумя штрихами передать душу предмета. Это и есть дар свободы: истинно свободный не навязывает себя другому.

Этому и учит Дзен — схватить явление в его сущности, как есть. Дзенские мастера пишут картины мгновенно, не задумываясь над планом. Предельное доверие духу, полная искренность, спонтанность позволяют им одним-двумя штрихами передать душу предмета. Это и есть дар свободы: истинно свободный не навязывает себя другому.

Судзуки называет чувство Таковости интуицией-праджней, а точнее, чувством в его глубинном смысле. Чувство в его полноте, которое японцы в древности назвали ёдзё. Оно пронизывает их поэзию, позволяя переживать конечное как бесконечное и сострадать другим. По словам ученика Басё поэта Кёрай, поэтический прием сиори (гибкость) рождает жалость. «Поэт не говорит об этом прямо. Не скажешь, что хайку преисполнено чувством жалости, но трогает душу. Это трудно передать словами. Сиори глубоко скрыто, но волнует. Сиори — это ёдзё, то, что заставляет сострадать другому».

Пребывать в Татхате — значит просто жить и давать жить другому, быть равным всему, быть Срединным между Небом и Землей. Потому и называют Татхату «бездонной Пустотой», где все само себе принадлежит и потому едино со всеми. Обычным людям Татхата недоступна из-за «помраченности» их ума. Хотя, казалось бы, что проще, чем быть самим собой? Но прежде чем стать самим собой, нужно забыть себя, говорит мастер Догэн (1200–1253), основатель дзенской школы Сото в Японии: «Узнать Будду — значит узнать себя. Узнать себя — значит забыть себя. Забыть себя — значит стать единым со всеми дхармами. Стать единым со всеми дхармами — значит отбросить свой ум и свое тело, которые едины с умом и телом других».

Для нас это совершенно невозможный ход мысли: отбросить то, чем человек Запада привык дорожить превыше всего, — свои тело, мысли, свое «я». Но это потому, что мы видим что-то одно, наше малое «я» затмевает истинного, внутреннего человека. Непробужденный страшится подсознания, а не видит в нем благую весть. «Истинное ЧЯ» существовало еще до того, как разделились Небо и Земля, до того, как родились отец и мать«, — говорит дзенский мастер Такуан Сохо (1573–1645). И это «Я» существует во мне, во всех птицах и зверях, в траве и деревьях, во всем. Это называется природой Будды.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №7  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 12:13 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение

«Узнать Будду — значит узнать себя», то есть в каждом человеке живет Будда, только не каждый это понимает. Просветление, Хонгаку, изначально присуще каждому. «Наше сердце-разум и есть Будда» («Сокусин дзэбуцу») — называется пятый свиток «Сёбогэндзо» Догэна. Наше изначальное «Я», каким оно было до рождения, открыто всем сущностям, и нужно лишь вернуться к себе истинному, постоянно пребывающему. Для этого следует забыть себя, отказаться от никчемного эго, озабоченного лишь собой, чтобы узреть в себе внутреннего человека, который не похож на других и един со всеми. Потому и называется эго-сознание авидьей — помраченным умом, сквозь который не проникает божественный Свет. Просветленный человек начинает видеть вещи как они есть, освобождается от теней призрачного, суетного мира, преграждающего путь Свету.

Свобода рождается от духа, который не знает границ. Говоря словами Судзуки, «Дзен — это дух человека. Дзен полагается на присущую этому духу внутреннюю чистоту и праведность. Все человеческие вмешательства в деятельность духа ущемляют его целостность и спонтанность». Потому в Дзен (от слова дхъяна — «глубинное сосредоточение») не полагаются на слова, на письменные знаки (фурю мондзи). Истина постигается лишь в непосредственном опыте, в состоянии муга (не-я), мусин (не-умствования). Тогда и становится человек самим собой, находит свое «Я».

Может быть, действительно следует не столько «познать себя» (да это и невозможно — истинное «Я» неисчерпаемо), сколько «забыть себя», порвать цепь причин и следствий, опутавших человека, прорваться сквозь пелену иллюзорного бытия-майи, не пропускающего изначальный Свет? Потому и говорят: Дзен — прыжок в истинную природу человека, каким он был до своего рождения, в свободном состоянии, не обремененном страхом что-то потерять. Отпустить свой ум на свободу, довериться ему, ибо истинный ум безграничен и светел; держать ум в унисон с Пустотой, или Таковостью, где все пребывает в своем истинном виде. Действительно, в целостном или свободном человеке все внешние грани исчезают, остается лишь неповторимость внутренней души. Мне уже приходилось писать: «Восток и Запад есть в каждом человеке». Несовпадение Запада и Востока, двух типов мышления, вызвано высшей Необходимостью, законом Дао. На Востоке это называется взаимоуравновешенностью Инь-Ян, или Срединным Путем, предполагающим как несходство, так и глубинное единство сторон во имя целостного существования. Этим Путем следует Пробужденный, Дао-человек, в нашей традиции — Богочеловек.

Дзен требует от человека предельного волевого усилия. Пережить мгновенное озарение — значит шагнуть в бездну, без колебания, без опоры.

Дзен требует от человека предельного волевого усилия. Пережить мгновенное озарение — значит шагнуть в бездну, без колебания, без опоры. Дзен — скачок на тот уровень сознания или сверхсознания, где исчезают прежние установки. Дзен исходит из веры в совершенную природу человека. По словам третьего патриарха чань в Китае Сэн Цаня (VI в.), «Совершенный Путь подобен бездне, где нет недостатка и нет избытка. Лишь оттого, что выбираем, теряем Путь. Не привязывайтесь ни к чему внешнему и не живите во внутренней пустоте. Когда мир покоится в единстве, двойственность сама собой исчезает» («Доверяющий разум»). Собственно, в этом едины все мистики, где бы и когда бы они ни жили. По словам Мейстера Экхарта, «Подлинная непривязанность не зависит ни от чего; она не возносится и не умаляет себя перед другими творениями. Она не сознает ни своего превосходства, ни своих недостатков... Непривязанность не желает быть никем. Она оставляет вещи таковыми, каковы они есть».

Дзен отвергает все мешающее приблизиться к изначальной Реальности. Потому и называют Дзен доначальной, безусловной Свободой. В ком она пробудилась, тот не может нанести ущерб кому-то или чему-то, ощущая свою причастность Целому. Это чистая практика, чистый опыт, прямое, непосредственное переживание факта жизни. Сознание готово пройти обратный путь до самого истока, потому что исток не замутнен. Когда в мгновение ока пройден обратный путь, освобождается ум, раскупориваются каналы, соединяющие сердце человека с сердцем Вселенной.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №8  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 12:16 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение


Итак, достигший полноты свободен. Свободный не посягает на свободу другого, нет надобности. Более того, спасая себя, спасает все, ибо единосущен с миром. Это происходит само собой, от полноты души. Дзен не преследует цели даже во имя спасения, зная, что, преследуя цель, теряешь ее. Сатори приходит мгновенно, самоестественно, когда очищено сознание, натружена душа, дух предельно сосредоточен на Высшем. Приходит в той абсолютной точке, где миг встречается с вечностью и раскрывается «цветок ума». Но это зависит от самого человека, никто не поможет, как не поможешь цветку зацвести. Потому и говорят: Сатори — самое интимное и личное переживание, преображающее человека, избавляя его от привязанности к себе. Эгоцентрик не может быть свободен, находясь в рабстве у самого себя. Судзуки называет эго врагом человека, порождающим «противостояние», вечное соперничество.

Вместе с тем, все очень просто и человечно. О пережитом Сатори свидетельствует почти каждое хайку Басё.

Едва-едва я добрел,
Измученный, до ночлега...
И вдруг — глициний цветы!

Но это простота сострадательной мудрости, со-творения — не от себя и не во имя свое, а по Божьему велению. «Может ли кто из людей запечатлеть взмахом кисти или исчерпать словами небесное искусство Творения! — восклицает Басё. — Танка Сайге, рэнга Соги, чайное искусство Рикю — их Путь одним пронизан. Это извечно Прекрасное (Фуга). Кто следует духу Творения (Дзока), становится другом четырех времен года. На что ни смотрит, во всем видит Цветок. О чем ни думает, думает о Луне. Кто не видит во всем Цветка, тот дикарь. У кого нет в сердце Цветка, тот подобен зверю. Изгони из себя дикаря, освободись от зверя, следуй духу Творения и вернешься в Него». Судзуки поясняет: «Басё жил не там, где мы, он прошел сквозь поверхностные слои сознания до его глубочайших бездн, в Бессознательное, которое глубже бессознательного, как понимают его обычно психологи... Такое интуитивное постижение Реальности невозможно, если мир Пустоты (Шуньяты) представляется по ту сторону нашего повседневного опыта. Два мира — чувственный и сверхчувственный — нераздельны, суть одно и то же».

Слова Басё о духе Творения можно сравнить с «искрой Божьей» Экхарта, которая есть в каждом, но не в каждом разгорается. «Цветок души» — это то, что в человеке от Бога («Образ человеческий, но и образ Божий» — по Бердяеву, в этом скрыты все загадки и тайны человека). И не важно, что ее по-разному называют, важно, что человек по природе своей Теург (идея, вдохновившая мастеров искусства России Серебряного века). Просты и непритязательны все виды дзенского искусства: составление композиций из цветов (икебана) или чайная церемония. Но не случайно их называют Путем, До: Кадо — Путь цветка или Тядо —Путь чая. Мастера чая говорят: не нужно следовать никаким правилам, просто вскипятить воду и пить чай. Какие могут быть правила, если Дзен — это Дао, Дао — Истина, а Истина — Свобода! Потому и возможно бессловесное общение от сердца к сердцу, встреча чувств, если одно сердце открыто другому. «Когда я пью чай в чайной комнате, — признается Судзуки, — я выпиваю с ним всю Вселенную. В тот момент, когда приближаю чашку к губам, сама вечность входит в пространство и время». Правда, знаменитый мастер чая Сэн-но Рикю (1521–1591), упростивший до предела чайный ритуал, счел возможным назвать четыре правила Пути чая: Ва-Кэй-Сэй-Дзяку. Ва — это атмосфера Гармонии, понимания без слов, когда одно сердце откликается на зов другого. Кэй — Почтительность: ни один из участников не может ставить себя выше другого, чайный дом не только обитель простоты и естественности, но и Справедливости. Сэй — чистота в абсолютном смысле: чистота обители и чувств, чистота души, никаких злокозненных мыслей. Потому и «оставляют меч у порога» — за пределами обители мира. И Дзяку — полный покой, невозмутимость (это состояние сравнивают с Нирваной — покоем и блаженством, которое испытывает «забывший себя»).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №9  СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 12:18 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Изображение


Какие могут быть правила, если Дзен — это Дао, Дао — Истина, а Истина — Свобода! Потому и возможно бессловесное общение от сердца к сердцу, встреча чувств, если одно сердце открыто другому.

Кавабата Ясунари напомнил об этих правилах в Нобелевской речи 1969 года и добавил: «Если ваби-саби (дух простоты, просветленного одиночества. — Т.Г.), столь высоко ценимое в Пути чая, который предписывает Чгармонию, почтительность, чистоту и покой», олицетворяет богатство души, то крохотная, до предела простая чайная комната воплощает бескрайность пространства, беспредельность Красоты«. Судзуки расширяет смысл этих понятий, называя Ва-Гармонию «мягкостью духа» (явараги — второе чтение иероглифа ва), как понимал его японский мудрец Сётоку Тайси. «Самое главное — мягкость духа: не противоречить другим» — с этих слов Сётоку начал свою «Конституцию» (604 г.). И мастер Догэн, вернувшись из Китая, на вопрос, чему он там научился, ответил: «Мягкосердечию». «Почтительность» унаследована от Конфуция (китайское ли, одно из «пяти постоянств», изначальных свойств человеческой природы: Человечность, чувство Справедливости, Почтительность, Мудрость, Искренность; одно невозможно без другого).

Судзуки поясняет: тогда искусство достигает совершенства, когда становится безыскусным, открывая сокровенную Искренность Бытия. Тогда и становится доступен смысл «почтительности» в искусстве чая. Но и это чувство может умаляться, если неблагоприятно время. «По сути Чпочтительность» изначально является религиозным чувством... Это чувство затем переносится на социальные отношения, а потом вырождается в простой формализм. В нынешнюю эпоху так называемой демократии все люди равны... и нет никого, кто бы заслуживал особого почтения«. Сколь глубока мысль Судзуки: формальное равенство означает унификацию, унификация — вырождение (соединение однородного, говорил греческий мудрец Эмпедокл, ведет к вражде, ненависти-нейкосу). Все, что посягает на индивидуальную природу, безбожно, враждебно миру (отсюда, кстати, неприятие глобализации, угрожающей национальной душе и свободе человека). «В Дзен каждый индивид — это абсолютная целостность; будучи таковым, он связан со всеми другими индивидами: эта цепь бесконечных взаимоотношений становится возможной в царстве Пустоты, — повторяет Судзуки, — потому что они все находят здесь себя именно такими, какие они есть, то есть индивидуальными сущностями». Дзен заставляет «слабую травинку действовать как тело Будды... и, наоборот, тело Будды действовать как слабая травинка». Он как бы удерживает весь мир в своих ладонях. Это и есть религия Дзен.

Не в том ли причина устремленности к дзенскому искусству во всем мире — к трехстишиям-хайку, к чайному ритуалу, к дзенским садам, умиротворяющим душу, что душа эта устала сражаться с измышлениями ума, отпавшего от Истины, от Любви?


Татьяна Григорьева (доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №10  СообщениеДобавлено: 08 дек 2012, 10:48 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Кто вы, доктор Судзуки?

Павел Самохин

Знакомство с дзен-буддизмом для многих в нашей стране началось с книг «Основы дзен-буддизма» и «Дзен и японская культура». А вот об их авторе говорят нечасто. Виной ли тому скромность мастера Дайсэцу Тэйтаро Судзуки и его «великое смирение» (так переводится имя Дайсэцу) или же сами книги — лучшие свидетели его жизненного пути?

И все же кто он, доктор Судзуки?

Д. Т. Судзуки родился в 1870 году в городе Канадзава, в провинции Хокурику, жители которой славились усердием и терпеливостью. Семья Судзуки принадлежала к сословию самураев. Отец, дед и прадед его были врачами. Когда Тэйтаро исполнилось всего шесть лет, умер его отец. Доходы семьи были скудными, и юноша не мог рассчитывать на хорошее образование и работу.

Трудно подыскать такую форму, которая была бы достаточна для адекватного выражения благодарности автору прежде всего за то, что он сделал дзен более приемлемым для понимания Запада. Карл Густав Юнг

«Мои мысли стали обращаться к философии и религии, и, поскольку я вырос в семье, которая относилась к дзенской секте Риндзай, не было ничего удивительного в том, что в поисках ответа на свои вопросы я обратился к дзен».

Настоятели монастыря Энгакудзи Косэн Роси и Сяку Соэна стали наставниками Тэйтаро. Это был трудный период в его жизни — время «борьбы психической, физической, моральной и интеллектуальной», время кризисов и даже мыслей о смерти...

Если я правильно понимаю этого человека, это есть то, что я пытался сказать во всех своих работах. Мартин Хайдеггер, после прочтения книги «Дзен-буддизм»

Все книги Судзуки (а их более 40 на японском и английском языках) — плод приобретенного им опыта, результат осознания собственного духовного пути. Поэтому они редко кого оставляют равнодушными. Кроме того, благодаря знанию китайского, пали и санскрита, профессор Судзуки стал признанным знатоком оригинальных буддийских текстов. А свободное владение английским, немецким и французским позволило ему глубоко изучить христианскую философию и труды европейских мистиков.

С 1936 года Судзуки преподавал в университетах Европы и Америки. Встреча с ним и его книгами изменила жизнь многих, а духовные и интеллектуальные «мосты», перекинутые доктором Судзуки между культурами, до сих пор помогают людям Востока и Запада лучше понимать друг друга.

Доктор Судзуки пришел в наш век диалога со своим особым даром: умением стать на точку зрения, которая делает общение наиболее эффективным. Эта способность проявлялась еще и потому, что он полностью свободен от диктата предубеждений и академических условностей. Томас Мертон


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №11  СообщениеДобавлено: 08 дек 2012, 10:50 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Грязная дорога

Дзенская притча

Тандзан и Экидо шли однажды по грязной дороге. Лил дождь. Проходя мимо перекрестка, они встретили красивую девушку в шелковом кимоно и шарфе, которая не могла перейти через дорогу.

Тандзан взял девушку на руки и перенес ее через грязь.

Экидо ничего не сказал и молчал до тех пор, пока они не подошли к храму. Больше он не мог сдерживаться и воскликнул: «Нам, монахам, надо держаться подальше от женщин, особенно молодых и красивых. Они опасны. Зачем ты сделал это?»

«Я оставил девушку там, — сказал Тандзан. — А ты все еще несешь ее».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №12  СообщениеДобавлено: 08 дек 2012, 11:21 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Дзенский словарик

Елена Косолобова


Дзен

Слово дзен — китайское чань, санскритское дхьяна — точного перевода не имеет, но приблизительно соответствует латинскому понятию «медитация», то есть сосредоточение, концентрация, созерцание.

Это направление буддизма Махаяны было принесено в VI веке из Индии Бодхидхармой и распространилось в Китае и Японии.



Бодхидхарма

Принц Бодхидхарма, получивший в Китае прозвище Бородатый Варвар с Запада, был 28-м патриархом буддизма в Индии и стал родоначальником и первым патриархом чань-буддизма в Китае. Это произошло во время правления императора У-ди, страстного приверженца буддизма.

По преданию, император, построивший множество храмов, переписавший множество книг и оказывавший всяческую поддержку буддийским монахам, спросил у Бодхидхармы, что он заслужил своими деяниями.

— Ровно ничего! — ответил Бодхидхарма.
— В чем же основной принцип святого буддийского учения?
— Да оно пусто, нет в нем ничего святого!

Легендарная беседа как нельзя лучше отражает резкий и прямой характер учителя и его философии. Шаолиньский монастырь стал первым, где он начал проповедовать учение дзен (чань). Помимо духовной практики созерцания и развития необходимых для буддиста качеств — терпимости, невозмутимости, решительности и стремления понимать суть вещей, Бодхидхарма дал монахам боевые искусства, поскольку считал, что кроме духовного развития очень важно заботиться о физическом и душевном здоровье. Поэтому он явился также родоначальником знаменитого шаолиньского кунг-фу.

С VIII века чань приходит в Японию, где получает название дзен, а в конце XII века приобретает исключительную популярность среди самураев, становится основой воинских искусств, искусства чайной церемонии, живописи суми-е, поэзии хайку и т.д.

Бодхидхарма же в Японии получил имя Дарума.



Сатори

Буквально означает состояние душевного спокойствия, внутреннего просветления, наступающего вследствие внезапного озарения, — достижение этого состояния является целью дзен-буддиста. Иногда слово сатори толкуют как состоящее из двух иероглифов: я и сердце — путь к сердцу, путь в глубину собственного сердца, за пределы рационального ума, туда, где открывается истинная природа человека.

Достичь состояния сатори помогали, например, загадки-коаны, задававшиеся наставником ученику. Глубокое сосредоточение на задаче, не имеющей логического решения, поиск ответа, который иногда занимал годы, в конце приводил к внезапному озарению и постижению смысла бытия.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №13  СообщениеДобавлено: 17 дек 2012, 17:56 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
ВВЕДЕНИЕ В ДЗЕН-БУДДИЗМ

Тэйтаро Судзуки

Дзэн-буддизм в последние годы вызывает к себе самый живой интерес как в Америке, так и в Европе. Пробуждению такого интереса на Западе к одной из самых древних и глубоких религий Востока в значительной мере способствовал автор данной книги, Дайсэцу Тэйтаро Судзуки... Он написал более ста работ о дзэне и буддизме как на японском, так и на английском языке. Ряд его работ был переведен также на другие западные языки. В число книг, опубликованных на английском, входят "Введение в дзэн-буддизм", "Образ жизни по дзэну", "Руководство по дзэн-буддизму", "Дзэн-буддизм", "Христианский и буддийский мистицизм", "Занятия дзэн-буддизмом", "Ланкаватара-сутра", "Очерки о дзэн-буддизме" (три серии), "Дзэн и японская культура", "Сущность дзэн-буддизма" и многие другие.

В молодые годы автор жил в качестве мирского ученика в Энгакукее, большом монастыре Камакуры. В 1949 году за выдающиеся заслуги и вклад в области религии, а также за популяризацию японской культуры за рубежом император Японии вручил ему медаль, и он был избран членом Японской академии. В 1954 году он был награжден премией Асахи за заслуги в области культуры.

Предисловие редактора

Дайсэцу Тэйтаро Судзуки (1870-1966), профессор буддийской философии университета Отани в Киото, был, вероятно, величайшим из современных авторитетов в области дзэн-буддизма. На английском языке насчитывается 25 основных его работ о дзэн-буддизме, а на японском – еще по крайней мере 18 до сих пор неизвестных на Западе. Более того, он был пионером обучения этому предмету вне Японии, так как до опубликования его первой серии "Очерков о дзэн-буддизме" в 1927 году на Западе о дзэне, как о живом опыте, знали только по "Религии самураев" Кайтена Нукарийи и журналу "Восточный буддизм".

Доктор Судзуки пишет со знанием дела. Он не только изучил оригинальные буддийские произведения на санскрите, пали, китайском и японском языках, но прекрасно ориентировался в современной философской литературе как на немецком и французском, так и на английском языке, на котором он бегло говорил и писал. Он был больше, чем ученый. Хотя он и не являлся священником ни одной из буддийских сект, его уважали в каждом японском храме, так как его знание духовных ценностей было непосредственным и глубоким, о чем свидетельствуют все, кто имел возможность с ним общаться лично. Когда он обсуждал высшие состояния сознания, он говорил как человек, который в них жил; и на тех, кто духовно общался с ним, он производил впечатление человека, ищущего интеллектуальные символы для описания состояния сознания, лежащего "по ту сторону интеллекта"...

открыть спойлер
Сейчас "Райдер и Ко" вновь переиздаает "Введение в дзэн-буддизм", и этот выбор вполне понятен, ибо интерес к дзэну все возрастает, и все больше и больше западных писателей пытаются выразить невыразимое. Вслед за "Дзэном в английской литературе" Р.X. Блиса, моим собственным "Дзэн-буддизмом", "Путем дзэна" Алана Уотса и "Дзэном в стрельбе из лука" Хориджеля последовали многие другие книги, авторы которых далеко не всегда посвящали достаточно времени и энергии для уяснения места дзэна в области духовной жизни. Ошибиться в понимании природы дзэна и его пути очень легко. Так как доктор Судзуки передал Западу девять десятых всего того, что он знал о предмете, его "Введение" представляет собой самое надежное руководство для всех, кто сталкивается с дзэном впервые. Можно надеяться, что оно и в самом деле введет тысячи новых читателей в радости дзэна, а может быть и подвигнет их к более глубокому изучению, приведя в конце концов к освобождению сердца и ума, которое и есть результатом подлинного дзэнского опыта.

X. Хамфрейс

Предисловие автора

Собранные здесь статьи первоначально были написаны для "Нового Востока", который выходил на японском языке во время войны 1914 года под редакцией Робертсона Скотта. Издатель предложил опубликовать их в виде книги, но в то время я это делать не захотел. Позже они легли в основу первой серии моих "Очерков о дзэне" (1927).

Недавно я пришел к мысли, что эти старые статьи наконец могут быть переизданы в виде книги. Дело в том, что "Очерков о дзэне" слишком сложны для тех, кто хотел бы составить для себя первое, приближенное представление о дзэне. Учитывая это, я пересмотрел всю рукопись и провел соответствующую стилистическую и содержательную правку.

Если книга послужит введением в дзэн-буддизм и подтолкнет читателя к изучению других моих работ, цель ее будет достигнута. Она не претендует на научное освещение предмета. Вместе с этим "Введением" рекомендуется использовать дополняющую ее книгу "Руководство по дзэн-буддизму".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №14  СообщениеДобавлено: 17 дек 2012, 17:57 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Часть I

ОБЗОР

1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ

В процессе своего развития буддизм вылился в форму, которая так сильно отличается от первоначальной, или "примитивной", что мы имеем право подчеркнуть его историческое разделение на две школы: хинаяна ("малый путь спасения") и махаяна ("великий путь спасения"). Фактически махаяна во всем своем разнообразии форм представляет собою не что иное, как видоизмененную форму буддизма и восходит в оригинале к своему индийскому основателю, великому Будде Шакьямуни. Когда эта видоизмененная форма буддизма появилась в Китае, а затем в Японии, то она получила в этих странах свое дальнейшее развитие. Этим успехом она; несомненно, обязана китайским и японским жрецам, которые знали, как применить принципы своей веры к вечно изменяющимся условиям жизни и религиозным потребностям народа. Такое усовершенствование и приспособление еще больше углубили существующую пропасть между махаяной и хинаяной. Точнее следует сказать, что основные идеи махаяны изложены в буддийской литературе класса "Праджняпарамита". Самая ранняя литература этого класса появилась, вероятно, не позднее, чем через 300 лет после смерти Будды. Зародыши этих идей, несомненно, обнаруживаются и в литературе так называемого "примитивного" буддизма, однако их развитие, то есть сознательное постижение наиболее существенного в учении Будды, не могло бы быть успешным, если бы его последователи не воплотили этого учения в жизнь и не сообразовали бы его с ее изменяющимися условиями. Таким образом, индийские буддисты, обогащенные опытом и достигшие зрелости в размышлении, создали махаяну, в отличие от примитивной, или первоначальной, формы буддизма. В Индии известны две школы махаяны: мадхьямика Нагарджуны и виджняптиматра, или йогачара, Асанги и Васубандху. В Китае возникло больше направлений: тэндай (тянь-тай), кэгон (хун-ян), дзодо (цзин-ту), дзэн (чань) и т. д. В Японии, кроме этого, у нас есть: хоккэ, сингон, син, дзи и т. д. Все эти школы или секты принадлежат к ветви буддизма, называемой махаяна, и являются более примитивной формой буддизма. Можно сказать, что в настоящее время махаяна уже не обнаруживает (с первого взгляда, по крайней мере) черт, наиболее характерных для раннего буддизма.

По этой причине некоторые люди утверждают, что эта ветвь буддизма в действительности вовсе не является буддизмом в общепринятом смысле. Однако я полагаю, что все, содержащее в себе жизнь, является организмом, а по природе своей организм никогда не остается в одном и том же состоянии. Желудь значительно отличается от молодого дуба, нежные листья которого только что распустились из почек, и еще больше – от взрослого дуба, величавого гиганта, поднимающегося к небу. Но все эти различные фазы изменения связаны непрерывностью роста и безошибочно обнаруживают родственные черты. Из чего мы делаем заключение, что одно и то же растение проходит несколько стадий развития. Так называемый примитивный буддизм является семенем. Из него вырос дальневосточный буддизм, который также не лишен примет дальнейшего роста. Говорить об историческом буддизме я предоставляю ученым, моя же цель – рассмотреть буддизм не только в историческом аспекте, но и как живую потребность настоящего, как динамическую силу Дальнего Востока.

открыть спойлер
Среди многочисленных буддийских сект – особенно тех, которые выросли в Китае и Японии, – мы находим один уникальный орден, претендующий на то, что он передает сущность духа буддизма непосредственно от его автора, причем без помощи какого-либо тайного документа или таинственного обряда. Этот орден – один из самых значительных в буддизме не только с точки зрения его исторической важности и духовной жизненности, но и с точки зрения непревзойденной оригинальности и притягательной силы. Научное название этого пути – "Сердце Будды" ("Буддха-хридайя"), а более популярное – "дзэн". Позже мы объясним, что "дзэн" и "дхьяна" – не одно и то же, хотя "дзэн" – это китайская транслитерация этого слова с санскрита ("чань-на" – по китайски, "дзэнна" – по-японски). В истории религии эта школа уникальна во многих отношениях. Ее доктрины в теоретическом виде могут показаться спекулятивным мистицизмом, но они представлены таким образом, что только посвященные, посредством долгой тренировки действительно достигшие прозрения на этом пути, могут понять их подлинный смысл. Для тех, кто не обрел этого проникновения знания, то есть для тех, кто не испытывает дзэна в повседневной деятельности жизни, его учение или, скорее, изречения, принимают непонятный и даже загадочный смысл. Такие люди, расценивая дзэн, так или иначе, с точки зрения понятий, считают его абсолютно абсурдным и бессмысленным, или намеренно запутанным с целью скрыть его глубокие истины от непосвященных. Однако последователи дзэна говорят, что его кажущиеся парадоксы не придуманы специально для того, чтобы их авторы могли скрываться за ширмой обскурантизма. Эти парадоксы возникли потому, что язык человека является очень плохим средством для выражения глубочайших истин, истины эти не могут быть превращены в предмет, умещающийся в узкие рамки логики. Они должны быть пережиты в бездонной глубине души, после чего они впервые станут осмысленными. Фактически же нет более ясных и более откровенных выражений, которыми когда-либо пользовались люди для выражения своих внутренних переживаний. "Уголь черный" – это довольно ясно; но дзэн протестует: "Уголь не черный" – и это тоже довольно ясно, и даже яснее, чем первое утверждение. Но чтобы понять это, нужно углубиться в суть вопроса. В связи с этим личный опыт в дзэне – это все. Никакие идеи не понятны тем, у кого они не подкреплены личным опытом. Это ясно, как божий день. У ребенка нет никаких идей, так как его ум еще не развился настолько, чтобы воспринимать мир посредством идей. Если бы они у него были, то они, вероятно, представляли бы собой нечто такое абсурдное и нелепое, что не может иметь никакой связи с действительностью.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №15  СообщениеДобавлено: 17 дек 2012, 17:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 26 ноя 2012, 08:51
Сообщения: 485
Имя: Виктория
Пол: женский
Город: Киев
Поэтому, чтобы достичь самого ясного и полного понимания вещи, нужно иметь личный опыт. Если же вопрос касается самой жизни, то здесь личный опыт крайне необходим. Без такого опыта ничто, связанное с ее сутью, никогда не может быть осознано и правильно понято. Основой всех понятий является простой, непосредственный опыт. Этому опыту дзэн придает самое большое значение, считая его фундаментом, и над ним он сооружает здание из слов и понятий, как это видно в литературе, называемой "Записями бесед" ("гороку", "юй-лу"). Хотя "здание" и содержит в себе средство достижения сокровенной реальности, оно все же носит искусственный характер, а потому теряет свое значение, если само принимается за высшую реальность. Природа человеческого разума принуждает нас не возлагать больших надежд на это "здание". Дзэн в принципе далек от всякого рода мистификаций, но те, кто не решил центральной проблемы жизни, не могут не видеть ее в нем. Однако стоит только добраться до "фундамента" – и то, что казалось мистификацией, сразу исчезнет и в то же время обнаружится просветление, называемое "сатори".

Итак, дзэн самым серьезным образом настаивает на необходимости внутреннего духовного опыта. Он не придает большого значения священным сутрам или их толкованиям мудрецами и учеными. Личный опыт прямо противопоставляется авторитетам и внешнему откровению, а самым практическим методом достижения духовного просветления последователи дзэна считают практику дхьяна, называемой в Японии "дзадзэн", ("дза" означает "сидеть", а "дзадзэн" можно, в общем, перевести как "сидеть в медитации". Точный перевод будет дан позже в связи с описанием зала для медитации (дзэндо: чань-тан в IV части), а сокращенно – просто дзэн.

Здесь необходимо сказать несколько слов в отношении той тренировки, которую проходят последователи дзэна для достижения духовного прозрения, о котором упоминалось раньше и которое составляет основу дзэна, так как именно в этом отношении дзэн в принципе отличается от всех других форм мистицизма. Для большинства мистика – такое сугубо личное, духовное переживание – является чем-то изолированным и неожиданным. Христиане используют молитву, умерщвление плоти или своего рода созерцание с целью вызвать в себе наступление этого состояния, а его дальнейшее развитие предоставляют божественной милости. Но поскольку дзэн не видит в таких вещах сверхъестественного посредничества, то методы его духовной практики отличаются практичностью и систематичностью. Уже в древнем Китае ясно намечалась такая тенденция и со временем, в конце концов, образовалась стройная система. В настоящее время последователи дзэна имеют в своем распоряжении эффективные методы духовной практики для достижения своей цели. В этом заключается практическая ценность дзэна.

открыть спойлер
В то время как, с одной стороны, дзэн в высшей степени абстрактен, его методологическая дисциплина, с другой, – приносит огромную пользу человеку и определяет его мораль. Когда дзэн выражается в нашей повседневной практической жизни, мы иногда забываем о его отвлеченности, и тогда-то как нельзя ярче и проявляется его действительная ценность, так как дзэн находит невыразимо глубокую мысль даже в таких простых вещах, как поднятый вверх палец или простое приветствие, обращенное друг к другу, случайно встретившихся на улице. В дзэне самое реальное – это самое абстрактное и наоборот. Вся система практики, принятая дзэном, является продуктом этого основного духовного переживания. Я сказал, что дзэн мистичен, – да иначе и быть не может, так как дзэн является основой восточной культуры. Именно этот мистицизм часто мешает Западу измерить глубину восточного ума в связи с тем, что по природе своей мистицизм отрицает логический анализ, а логичность является основной чертой западного ума. Восточный ум синтетичен, он не придает слишком большого значения несуществующим подробностям, а стремится, скорее, к интуитивному постижению целого. Поэтому восточный ум, если мы допустим, что таковой существует, не находит ясного и определенного выражения. В нем нет того индекса, который бы сразу раскрывал его содержание постороннему уму. Мы видим перед собой нечто, так как его невозможно игнорировать, но как только мы попытаемся охватить это нечто своими руками для того, чтобы рассмотреть его лучше, оно ускользает от нас и мы теряем его из виду. Дзэн до смешного неуловим. Это, конечно, не является следствием того, что восточный ум сознательно и преднамеренно стремится скрыть свои тайны от постороннего ума. Неуловимость и неизмеримость являются, так сказать, самой природой восточного ума. Поэтому, чтобы понять Восток, мы должны понять мистицизм, то есть – дзэн.

Следует помнить, однако, что мистицизм бывает разный: рациональный, иррациональный, отвлеченный и оккультный, разумный и фантастический. Когда я говорю, что Восток мистичен, я не имею в виду фантастичности, иррациональности или всякого выхода из рамок интеллектуального постижения. Я хочу лишь сказать, что восточному уму присущи спокойствие, тишина и невозмутимость. Кажется, что он постоянно соприкасается с вечностью. Однако эта тишина и умиротворенность вовсе не подразумевают простой праздности и бездеятельности. Эта тишина не походит на тишину пустыни, лишенной всякого живого. Это тишина "бездонной пропасти", в которой исчезают все контрасты и условности. Это тишина Бога, углубившегося в созерцание своего прошлого, настоящего и будущего творений: Бога, сидящего неподвижно на троне абсолютного единства и целостности. Она походит на "тишину грома", произведенного молнией двух противоположных электрических зарядов. Эта тишина присутствует во всем восточном. Тех, кто принимает ее за разложение и смерть, остается только пожалеть, так как в этой вечной тишине заключен вулкан активности, который низвергается в них... Вот, что я имею в виду, когда говорю о мистицизме восточной культуры. Можно с полной уверенностью сказать, что распространение такого рода мистицизма в основном явилось следствием влияния дзэна. Поскольку буддизму было суждено развиться на Дальнем Востоке, с целью удовлетворения духовных чаяний народа, то он неизбежно должен был перерасти в дзэн. Индийцам также присущ мистицизм, но их мистицизм слишком отвлечен, слишком созерцателен и слишком сложен, и, кроме того, он, кажется, не имеет действительной, живой связи с практическим миром частностей, в котором мы живем. Дальневосточный мистицизм, наоборот, отличается прямотой, практичностью и удивительной простотой. Он не мог стать не чем иным, как дзэном. Все буддийские секты в Китае, а также и в Японии, безошибочно указывают на свое индийское происхождение, так как их метафизическая сложность, пространные трактаты, абстрактность идей, их проникновение в исток всего и разностороннее толкование вещей, относящихся к жизни, носят явно выраженный индийский характер, а не китайский или японский.

Всякий, кто знаком с дальневосточным буддизмом, сразу увидит это. Примером тому могут служить чрезвычайно сложные ритуалы секты сингон, а также ее тщательно разработанная система "мандала", посредством которой ее последователи пытаются объяснить строение Вселенной. Никакой китайский или японский ум никогда бы не изобрел такой сложной философской системы, не подвергнувшись влиянию индийской мысли. Другим примером являются в высшей степени отвлеченные философские системы садхъямика, тэндай (тяньтай) или кэгон (хун-ян, аватамаска). Их абстрактность и проникновенная острота логики поистине удивительны. Все это ясно указывает на то, что все эти дальневосточные буддийские секты в основе своей импортированы.

И когда, после обзора основных направлений буддизма, мы приходим к дзэну, мы вынуждены признать, что его простота и непосредственность, его прагматическая тенденция и тесная связь с повседневной жизнью резко отличаются от всех других буддийских сект. Основные идеи дзэна, несомненно, те же, что и в буддизме, и нельзя не признать, что они всего-навсего лишь получили свое естественное дальнейшее развитие, но это развитие имело целью удовлетворить потребности народа Дальнего Востока, психологии которого присущи свои особые черты.

Дух буддизма в этом случае спустился со своих метафизических высот, чтобы стать практической наукой жизни. Дзэн является результатом этого. Поэтому, я осмелюсь сказать, что дзэн – это систематизация или, скорее, кристаллизация всей философии, религии и самой жизни Дальнего Востока, и в особенности Японии.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 197 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 14  След.

Текущее время: 12 дек 2019, 20:34

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: