К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 04 авг 2020, 19:19

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 59 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
Сообщение №1  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:21 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
1998 «КОМАНДА Д» (роман)

15.jpg

автор — Леонид Каганов

Роман-боевик «Команда Д» был полупиратски издан в прошлом веке в сокращенном виде под другим названием и псевдонимом. Тираж исчез, виновные раскаялись, все мыслимые авторские права вернулись, вынашиваю мысли переиздать книгу по-человечески.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №2  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:23 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
ОГЛАВЛЕНИЕ

Вступление.
Предыстория. Ленинград. 21 мая 1990 года.
Москва. 25 мая 1990 года.


Часть 1. Яна.
(начало «Яны» вплоть до этого места в издание не вошло)
Апрель 1990 года.
Июль 1990 года.
Август 1990 года.
Конец августа 1990 года.

Часть 2. Зеф.
Биография
Март 1990 года.
Весна 1990 года.
Конец апреля 1990 года.
Конец лета 1990 года.
Август — сентябрь 1990 года.
Октябрь 1990 года

Часть 3. Гек.
Февраль 1990 года.
Лето 1990 года.
Июль 1990 года.
Москва, управление. 7 ноября 1990 года.

Часть 4. Школа
ШКОЛА. Подмосковье, институт. 8 ноября 1990.

Часть 5. Аэропорт
Часть 4. АЭРОПОРТ. Лето 1998 года.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №3  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:24 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Глава 1.
ПРЕДЫСТОРИЯ
Ленинград.
21 мая 1990 года.


«Добрый день, не найдется закурить?» Нет, лучше не так, какой же это день? На часах полночь. Неважно, что светло как днем — в Ленинграде в мае белая ночь.
«Доброй ночи, закурить не найдется?» Курить действительно хочется. Проклятая работа. Где остальные? Толкутся в подворотне, спрятались от пронзительного влажного ветра. Ветер дует со стороны Финского залива и несет майские запахи — запахи сирени с бульваров. В такую ночь надо гулять по городу с девчонкой, рассказывать ей про мужественную службу. Не упоминая, конечно, никаких служебных подробностей — не положено. И чтобы она слушала, восторженно полуоткрыв алый ротик и хлопала ресницами. Но вместо этого надо стоять тут уже четвертый час, изображая штатского забулдыгу. А вдруг он вообще не появится?
«Простите пожалуйста, вы не ощущаете тяжести в области темени?» И он удивленно так вскинется: «Что-о-о?» С английским акцентом, естественно. Да ничего, ничего, просто я на вас положил. И на работу эту положил бы. С большим удовольствием. Почему его надо брать именно здесь? Приказ.
Стоп. Кто-то идет! Серый плащ, черный портфель. Всем приготовиться! А, ребята уже и сами заметили. Четверо в подворотне, двое в парадном напротив. И вдалеке прогуливается Олег по кличке Волкодав. Моя рука привычно сжимает рукоять пистолета «Гроза» — я командир бригады и оружие полагается только мне. На самый крайний случай, запрещенный инструкцией. Шершавая рукоять послушно ложится в ладонь. Уникальный советский пистолет, не имеющий аналогов в мире. Абсолютно бесшумный — пулю толкают не взорвавшиеся пороховые газы, а поршень, ходящий внутри специальной гильзы. И этот же поршень закупоривает отверстие гильзы после выстрела, не давая газу выйти с шумом наружу. Правда, заряда в «Грозе» умещается всего два — но был приказ брать живым, значит и они не должны понадобиться.
Он приближается. Ничем не примечательный человек. Пожилой, лысый. Его жалко — он ведь еще не знает, что через несколько секунд ему придется иметь дело с бригадой захвата «Ветер», лучшей бригадой второго отделения спецслужбы разведки.
— Эй, братан, огонька не найдется?
открыть спойлер
— Извините, не курю. — даже не остановился, спешит.
— Да стой ты. А сколько времени?
— Часов нет. — спешит, но шаг не ускорил.
— Стоять! — я же изображаю шпану, правильно?
Остановился.
— Что вам надо? — быстрый пронзительный взгляд из-под густых бровей.
— Деньги есть?
— Кто вы такой? — встревожен.
Резко хватаю его за плечо, пытаясь сквозь плащ нащупать и сжать нерв. Краем глаза вижу, как из подворотни выходит Малец со своими костоломами. Открывается дверь парадного и вываливаются Нырок и Логопед. Сворачивает в переулок Олег-Волкодав...
Вкус крови на губах, мое тело невесомое и легкое, оно лежит на мостовой у поребрика — кто его положил сюда? Как я здесь оказался?
Перед глазами туман, и сквозь него я вижу фигуры вдалеке. Я вижу, как расплывается в воздухе рука лысого и его указательный палец уже выходит наружу из глаза Мальца, а вслед за ним вырывается фонтан крови. Малец медленно летит лицом вниз на мостовую, а вместо глаза у него кровавая багровая дыра. На мостовой уже лежат трое костоломов Мальца — шея одного из них вывернута под неестественным углом, изо рта толчками вытекает темная струя крови. У другого вырвано горло — сбоку, там где шла артерия, теперь висят лохмотья алого мяса. С двух сторон на лысого налетают Нырок и Логопед — лысый разворачивается на месте, широко расставляет руки, и вот Нырок и Логопед сталкиваются лбами, а в горло им уже одновременно впиваются оба локтя лысого и раздается противный скользкий хруст. Но сзади на лысого уже обрушивается Волкодав, и лысый падает под ним, а Волкодав валится на него — сто двадцать пять килограмм сплошных мышц и сухожилий. Голова моя смотрит чуть вверх, поэтому мне не видно, что там происходит, но что-то смачно чавкает, снова раздается хруст, и вот лысый уже на ногах, с его руки стекает кровь, а Волкодав все еще лежит на мостовой.
Но я же старший? У меня же «Гроза» — у одного меня. И рука у меня по-прежнему в кармане, а палец лежит на курке, как и положено по инструкции. Надо только приподнять дуло и нажать на спуск — пуля пробьет брезент кармана.
Я резко поднимаю дуло спецпистолета в кармане, но вдруг лысый исчезает и оказывается чуть сбоку, я перевожу дуло и стреляю, но он оказывается уже надо мной и в крохотную долю секунды я успеваю разглядеть спокойные стальные глаза и окровавленную руку с расставленными пальцами, поднятую для удара. И мир взрывается радужной пеленой и уходит, растворяясь в вечном покое непонятного цвета, неизвестной формы, невозможного звука и небывалого запаха. Навсегда.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №4  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:24 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Москва.
25 мая 1990 года.


— Значит, он спокойно ушел, и ваши люди ничего не смогли сделать?
— Товарищ генерал-лейтенант, но...
— Без «но». Я прочел ваш письменный отчет, ничего нового вы мне не скажете, правильно? У меня не укладывается в голове, как восемь — я подчеркиваю! — восемь тренированных боевиков элитного разведкорпуса могут упустить одного — подчеркиваю! — одного агента, пусть даже сильного агента американской разведки? Что вы молчите, отвечайте, Плеханов.
— Товарищ генерал-лейтенант, вы правы, мне больше нечего добавить. — Плеханов развел руками. — Я потерял восьмерых лучших людей — пятеро погибли сразу, двое скончались в реанимации госпиталя, один, по кличке Нырок, остался навсегда парализованным. Если бы он потерял еще и речь, мы бы вообще ничего не узнали о случившемся. Мне нечего больше добавить, я готов завтра представить рапорт об отставке!
— Это не ответ на мой вопрос, Плеханов. Это уход от вопроса и от проблем. Я задал конкретный вопрос: как так могло получиться? Это же фантастика! Они что у вас, были пьяные?
— Ну вы ведь провели экспертизу, не так ли?
— Да, провел. Трезвые. Хватит разговоров, я жду ответа.
— У него была какая-то невиданная боевая техника...
— Вы хотите сказать, что у него было невиданное вооружение? Шоковое, нервно-паралитическое, какое?
— Нет, судя по всему он был безоружен. По крайней мере не применил никакого оружия. Это была невиданная рукопашная техника.
— Что значит «невиданная»? Вы, Плеханов, не мальчик, которого побил старшеклассник, вы тридцать пять лет проработали в малой разведке! За это время можно было повидать любую невиданную рукопашную технику — руки у человека растут уже не одну тысячу лет, правильно, Плеханов? И пахать ими по мордам окружающих человек давно научился. Что тут может быть невиданного?
Плеханов молчал, и генерал продолжил:
— Еще раз и своими словами расскажите о том, кто были ваши люди и что они умели.
— Двое из них — Нырок и Логопед окончили разведшколу, восьмерку, которая под Тарусой...
открыть спойлер
— Я прекрасно знаю, где дислоцированы наши разведшколы, не надо этих подробностей.
— Пятеро — бывшие десантники, прошедшие спецобучение. Все инструктора боевой и стрелковой подготовки. Все опытные, не моложе двадцати шести и не старше тридцати лет. Возглавлял операцию полковник Ухтомцев. Все восемь оперативников не раз участвовали в боевых действиях, на их счету десятки успешных задержаний в рамках операций малой разведки. И две удачных операции большой политической разведки. Служебных нареканий никаких. Я не знаю, как это произошло, я... — Плеханов понизил голос, — я уже вчера подумал, а вдруг это был биоробот? Киборг какой-нибудь?
— Плеханов, запомните: если вы мне еще раз скажете что-нибудь подобное, я немедленно приму ваш рапорт об отставке. Вы еще на нечистую силу свалите свои неудачи, на расположение звезд и гороскоп! Это нормальный человек, Альфред Браун, он же Алекс Минипов, он же Юрий Меркулов. Мы его задержали вчера, он сейчас находится в наших изоляторах.
— Как? — глаза Плеханова заблестели. — Как вы его задержали? Кто?
— Как положено! Задержать — это только для вас проблема, для всех нормальных работников разведки проблема состоит в том, чтобы вычислить и найти человека. И нам чудом удалось проделать это второй раз! — рявкнул генерал, но, видя сметение Плеханова, смягчился, — Есть у меня бригада умельцев из одного ведомственного института. Его подстрелили парализующим патроном из снайперской винтовки. Не стали уже рисковать после ваших панических отчетов...
Плеханов стоял, виновато опустив голову. Было странно видеть этого седого, умудренного опытом начальника подразделения в таком жалком виде. Генерал замолчал и крепко задумался. Затем продолжил:
— Хорошо, Плеханов, я выражаю вам соболезнование в гибели ваших людей. Возвращайтесь к своим обязанностям, рапорт об отставке можете оставить себе.
— Могу идти?
— Идите.
Генерал проводил взглядом квадратную фигуру Плеханова и как только за ним закрылась дверь, вытащил из ящика стола папку. На ней не было грифа «совершенно секретно», был лишь номер 2:5020/313.8, стандартный код внутренних документов: двойка означала вторую степень доступа — выше только у министра внутренних дел, двоеточие, код московского ведомства, дробь, шифр дела и через точку порядковый номер — восемь. Номер соискателя проекта, некого Гриценко. «Ваш номер восемь, надо будет — спросим.» — произнес вслух генерал и нажал клавишу селектора.
— Галя, пригласите Гриценко.
«Надо будет — спросим.» — повторил генерал. В кабинет вошел рослый и стройный человек с правильным спокойным лицом. Оно напоминало скорее лицо ученого, чем военного, и это сходство довершали золотые очки.
— Товарищ генерал-лейтенант Климов, генерал-майор Гриценко по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал вошедший.
— Садитесь, Леонид. — Климов показал, что разговор будет полуофициальным, затем поднял черную папку с шифром и многозначительно потряс ей в воздухе, — Я рассмотрел ваш проект. Обсудил. И навел справки. Вы предлагаете организовать школу спецподготовки. Чем ваши выпускники будут отличаться от выпускников обычных спецшкол и боевиков высших спецподразделений типа «Ветер» или даже «Альфа»?
— Они будут отличаться программой обучения и самыми новыми наработками в области разных наук. Это сделать реально, но никто до сих пор не занимался технологией выращивания бойцов на таком уровне — все действующие спецшколы основаны на методе курсов. Курсы подготовки, курсы переподготовки, курсы улучшения подготовки. Мы же предлагаем выращивать бойца в учебно-боевой атмосфере. Для каждого бойца будут разработаны индивидуальные программы, с каждым будут работать десятки лучших специалистов — целые дни. И методики будут основаны не только на передовых военных наработках, а на самых новейших разработках в области физиологии, психологии и других наук. Да, это будут колоссальные затраты — мы привели примерную смету восьми лет обучения. Но они окупятся с лихвой.
— Вы красиво говорите, Леонид. Но какая гарантия в том, что ваш боец будет на порядок превосходить любого другого бойца?
— Ну вы понимаете, что гарантию тут не даст даже Господь Бог. Потому что такой системы подготовки, как предлагаем мы, нет нигде в мире.
— Ну, как мы тут случайно выяснили, — раздраженно начал Климов, — в мире бывает всякое. И не надо недооценивать подготовку наших потенциальных противников — там тоже сидят далеко не дураки, и они тоже ищут новые пути и новые технологии. Возможно, такие, которых у нас пока нет.
— Следовательно, вы только что подтвердили мою идею о том, что необходимо создать технологию нового типа? — Гриценко прищурился и склонил голову набок.
— Хитрости у вас, Леонид, как у дурака махорки, за словом в карман не полезете. Но я не говорил, что новые технологии нам не нужны. Я сомневался, что нам нужен именно тот проект, который предлагаете вы. Чем вы поручитесь, что через восемь лет вы дадите нашему ведомству таких бойцов, о которых пишете вот здесь? — Климов кивнул на папку, — Я бы даже сказал: «о которых мечтаете в проекте».
— Это опять вопрос о гарантиях? Гарантий нет, поскольку не было прецедентов. Прецедентов нет, поскольку проект не утвержден. Проект не утвержден, поскольку нет гарантий. Замкнутый круг — вы со мной согласны?
— Ну в какой-то мере.
— Тогда я могу выставить свой единственный козырный аргумент — мой институт когда-нибудь выдвигал обещания, с которыми не справился в дальнейшем? Возьмем последние три года. Хотя бы из самого последнего — мы обещали синтезировать BZX? Буквально неделю назад мы его синтезировали. Мы обещали в прошлом году сконструировать нейродетектор лжи? Мы его сконструировали. Мы обещали разработать простую методику, определяющую скорость психической реакции и вероятность нервного срыва для личного состава? Мы сделали и это. Кравченко и Полушкин, которые завалили вашу операцию «Вихрь», это были люди из критической группы, я лично рапортовал вам об их низкой психологической устойчивости задолго перед операцией. В то время, как ваши психологи сказали, что они, наоборот, лучшие из лучших, и включили их в самый важный...
— Гриценко, вам не кажется, что вы мне уже начинаете читать нотации?
— Простите, генерал-лейтенант.
— И что это за манера себя нахваливать? Сам не похвалишь — никто не похвалит?
— Прошу прощения, ни в коей мере. Я лишь хотел подчеркнуть, что если наш институт и раньше справлялся с задачами, то разве не логично было бы предположить, что он справится и в дальнейшем?
Климов вздохнул.
— Мне бы вашу уверенность и энтузиазм... Значит так, проект ваш будет окончательно рассмотрен в среду на совещании. Но я вам скажу заранее и неофициально: он утвержден. Наверху. Поэтому начинайте действовать уже сейчас. Что у вас на первом плане?
— Поиск людей. Мне нужен не просто материал, а единицы из миллионов. Тогда из них мы воспитаем супербойцов. И тут мне, возможно, понадобится ваша помощь.
— Все что угодно, любые люди, любых наших подразделений.
— Нет, для нашей системы тренировок люди должны быть не старше двадцати лет. Поэтому я думаю искать среди курсантов военных училищ. Или даже среди гражданских. У нас ведь большой опыт отбора и тестирования.
— Так какая помощь нужна?
— Административная. Всякое бывает.
— Не очень понял о чем речь, но там будет видно.
— И еще просьба — можно с меня снять эти бесконечные дела по консультированию судебных расследований? Пусть ими занимаются соответствующие органы — у них хватает и своих консультантов и своих экспертов.
— А что вас так тревожит в этом? Ну пара-тройка консультаций, пара дельных мыслей — от вас убудет?
— Приходится с головой залезать в эту, извиняюсь за выражение, бытовуху. Какие-то банки делят левые кредиты, какие-то мафиозные группировки вышибают налоги с кооператоров, какие-то химики варят наркотики по углам — на так называемую «пару-тройку консультаций» уходит сейчас сорок процентов работы нашего института. Я не спорю, что это дела важные и нужные, но считаю, что мы можем делать что-то большее, чем копаться в грязном белье мафиозных воротил районного масштаба.
— Я подумаю над этим вопросом. Когда вы вплотную займетесь проектом, мы вас освободим от судебной экспертизы и прочих следственных дел. Но пока до нового года — увы, придется продолжать копаться в этом грязном дерьме, как вы сказали.
— Я сказал «грязном белье».
— Неважно. Все, вы свободны.
— Всего доброго, товарищ Климов.
Климов хмыкнул — ох уж эта вечная штатская развязность Гриценко. Ну да ладно, лишь бы дело делал.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №5  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:25 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
ЯНА
Апрель 1990 года.


=== здесь и далее начало истории Яны в издание не вошло ===
Человек стоял не двигаясь, лица его было не видно, туловище тоже было бесформенным. Яна сделала еле заметное движение рукой и с легким хлопком нож воткнулся в точку, расположенную между его глазами, но на несколько сантиметров выше — центр лба. Контур рукоятки казался слегка размытым — она еще немного вибрировала.
— Яна, сколько раз тебе повторять — тут кость, ее ты никогда не пробьешь ножом, особенно слету. — отец выдернул нож из деревянного манекена и хмыкнул — лезвие вошло достаточно глубоко в дерево. Если учесть, что кидала его шестнадцатилетняя девчонка... — Яна, я еще раз повторяю: в лоб нож не кидают, его кидают в глаз, в живот, в шею.
— А в сердце?
Отец поморщился.
— Ты наверно сбегала с уроков анатомии в кино и смотрела фильмы про Джеймса Бонда? Сердце достаточно хорошо защищено ребрами, какая вероятность, что нож пройдет сквозь них, а не отскочит? К тому же оно почти полностью скрыто пластинами грудины — их не пробьешь. Только идиоты думают, что сердце слева — оно на самом деле почти в самом центре груди, в левую сторону выдается незначительно. В принципе, хорошо брошенный нож легко пройдет через хрящи и ребра к сердцу. Но знаешь, сколько таких героев напарывались на том, что брошенный нож не достигал сердца? Отлетал, попадал чуть вбок, в грудину.
— Батя, ты чо, мне хочешь сказать, что нож в сердце не кидают?
— Яна, знаешь что? Сходишь завтра в поселок на живодерню и попросишь разрешения кинуть нож в бычью тушу — тебе все сразу станет понятно. Это перед деревяшками мы все гордые ходим.
Не говоря ни слова, Яна взяла нож и со злостью метнула его еще раз. Целилась она, очевидно, в глаз, но нож прошел мимо деревянного виска, еле слышно чиркнув по голове манекена, и с шелестом опустился в зеленые заросли молодой крапивы. Раньше бы Яна топнула ногой от досады, но теперь она не обратила на свой промах почти никакого внимания, и это, конечно, не укрылось от внимательного взгляда отца.
открыть спойлер
— Яна, нам надо наконец с тобой серьезно поговорить, пойдем-ка в дом.
Яна вздохнула, сходила за ножом в крапиву и вернулась. Они прошли по сырой от утренней росы тропинке сквозь заросли весенней сирени и вышли к белому трехэтажному дому с длинными рядами окон вдоль стены. Дому, как две капли воды похожему на остальные такие же дома этого военного городка в тридцати километрах от Ярославля. Они неслышно поднялись по стоптанной деревянной лестнице на второй этаж и вошли в квартиру. Навстречу им вышла мать в застиранном фартуке.
— Ну что, напрыгались? Садитесь за стол, как бы Яне в школу не опоздать.
Отец только отмахнулся. Вот уже много лет каждое утро он вытаскивал дочь на улицу или на спортплощадку, или в спортзал — когда они дислоцировались в Выборге, у них был хороший зал. И каждое утро по два-три часа майор Луговой, лучший десантник-инструктор гарнизона, обучал дочь всему, что умел сам. А сам он, прослужив шесть лет в спецназе, да пройдя войну в Афгане, умел немало. В шестнадцать лет Яна прекрасно плавала и ныряла, быстро и метко стреляла из любого армейского оружия, могла водить грузовик, танк и БТР, выполнять работу радиста и стрелка-наводчика, и многое-многое другое. Луговой не ограничивался утренними тренировками дочери, и в частях на него порой посматривали с удивлением, когда он выгонял Яну бежать кросс вместе со своими взводами или выдавал ей парашют и брал с собой в самолет. Впрочем, он никогда не переступал служебных границ — на серьезные операции и учения Яна, конечно, не попадала. Надо сказать, что для Лугового такое положение дел порой было по-своему полезно. Собственно и звание майора он получил, можно сказать, благодаря Яне.
Дело было в прошлом году — в часть неожиданно нагрянул важный генерал с очередной проверкой. Ничего не подозревающий Луговой дрессировал своих ребят на турниках спортплощадки. Услышав громовой мат, доносившийся из-за складов боетехники, генерал из праздного любопытства отправился поглядеть, что там происходит и выглянул за угол железного ангара. Собственно, ничего особенного не происходило — вдоль шеренги в меру подтянутых рядовых второго года расхаживал старший лейтенант и жутко орал на всех вместе и на каждого в отдельности. Лица его не было видно, так как он стоял спиной. Трое отжимались рядом на бетоне, а один бедолага корячился, уцепившись за перекладину и судорожно дрыгая ногами в попытках подтянуться еще разок. Дело, очевидно, было для лейтенанта привычное — очередное недовольство личным составом и небольшой разнос, да и молодые десантники, очевидно, попадали в такой переплет не первый раз и смиренно ждали окончания бури — судя по всему, лейтенант пользовался большим уважением. Дрыгающийся бедолага все-таки сумел более-менее вразумительно дотянуть свой подбородок до перекладины и соскочил на землю, потирая руки. Немедленно лейтенант обернулся:
— Твою мать, ублюдок, я же сказал шестнадцать! А ты подтянулся сколько? Думаешь, Луговой не сосчитал, пока орал на остальных таких же говнюков, как и ты? Что ты топчешься передо мной, как муха в сметане, мать твою?
Генерал отметил про себя фамилию старшего лейтенанта и продолжал смотреть, задумчиво подкручивая ус. Его интересовало лишь одно — как они могли узнать, что генерал приедет в часть с проверкой, когда он решил ехать сюда в последний момент? А если не знали что он приедет, то откуда такая прыть — ведь явно лейтенант старается напоказ?
— Не мог больше. — вдруг виноватым басом произнес детина и признался, — пятнадцать...
Вероятно это натолкнуло лейтенанта на какие-то свои ассоциации и он заорал снова:
— Да ты десантник или жужелица колорадская, которая икру метать собралась? Что ты на меня вылупился как морской окунь на калькулятор? Моей дочери пятнадцать, так даже она двадцать пять раз подтягивается!
Генерал усмехнулся пор себя — уж слишком нарочито брехал языкастый лейтенант напоказ — для него, генерала. Генерал решил, что это слишком, и уже собрался выйти из-за куста и устроить хороший разнос, но ситуация на площадке стремительно развивалась — не поворачивая головы, лейтенант заорал: «Яна! Яна, иди сюда!» Из-за аккуратно подстриженных кустов вышла маленькая худенькая девочка-подросток и подошла к площадке.
— Подтянись двадцать пять раз! — рявкнул лейтенант, — Покажи этим отморозкам!
И, к великому изумлению генерала, девчонка легко подпрыгнула, повисла на перекладине и подтянулась ровно двадцать пять раз! Не без некоторого труда конечно, как определил генерал опытным взглядом, но внешне ровно и по большому счету безукоризненно. Эту историю генерал с тех пор рассказывал много раз, а через две недели старший лейтенант Луговой стал майором...
— Завтрак подождет! — сказал отец, — Яна, нам надо серьезно поговорить. Что с тобой происходит в последнее время?
Яна еще раз обвела глазами очередную маленькую квартиру с вылинявшими обоями, стертым деревянным полом, пошарпанной мебелью и засушенными еще с прошлого лета дикими цветами-колючками в дешевой стеклянной вазе на шкафу. И она решилась.
— Отец, мне все надоело! Слышишь — все! Меня задолбали эти твои тренировки с восьми лет, это дерьмо вокруг, эта сучья школа...
Луговой побагровел, ударил кулаком по столу, но тут же взял себя в руки:
— Я спрашиваю — что случилось? Чем тебе не нравится твоя жизнь? Чем тебе не нравится школа — ты же учишься на одни пятерки?
— Да там только дебил не сможет учиться на пятерки! — заорала Яна в ответ.
— Когда ты окончишь школу и поедешь поступать в женское военное училище — там будет подготовка лучше. — неуверенно сказал Луговой.
— Я не буду поступать в ваше училище. — сказала Яна тихо.
— Правильно. — ответил Луговой, — Я в последнее время тоже думаю, что тебе надо попробовать в ярославский университет на техническую специальность. У тебя же прекрасные способности к технике.
— Да мне боком не уперлась эта техника. — по прежнему тихо произнесла Яна, — я поеду в Москву поступать в театральное училище.
— Что? — взревел отец, — Это что еще за новости? Моя дочь вдруг пойдет дрыгать ногами по кабакам?
— Сергей, может не сейчас... — робко начала мать, стоящая в дверях комнатки.
— Подожди. — рявкнул отец. — Так что это еще за новости?
И тут Яна взвилась и начала кричать. Она кричала о том, как ей надоели эти постоянные разъезды по воинским городкам, как ей надоела эта новая школа с тупыми учителями и дебилами-одноклассниками, как ей вообще осточертело это лесное предместье Ярославля, заброшенное и забытое, в отличие от прошлой крупной базы в центре Выборга, где хоть был поблизости свой кинотеатр и свой дом пионеров с кружком электроники, и как ей надоела вообще вся эта игра в солдатики, и весь этот зеленый цвет, который окружает ее с самого детства.
Отец слушал ее не перебивая. Майор Луговой был неглуп и где-то в глубине души понимал, что этим все должно было кончиться когда-нибудь. Так уж случилось, и не его вина, что Мариша родила ему не долгожданного сына, из которого он обязательно бы вырастил воина, бойца, а родила ему дочь. А Луговой хотел сына. Он всю жизнь мечтал о сыне. И не вина Мариши в том, что больше у нее не могло быть детей. Сам Луговой рос без родителей — в детдоме, и поэтому воспитание ребенка ставил превыше всего. И он решил тогда — если уж так распорядилась судьба, что у него нет сына, то он может воспитать дочь и сделать воина из нее, хоть такая идея казалась ему поначалу кощунственной. Просто уж очень хотел Луговой вложить душу в воспитание ребенка, а умел он хорошо в своей неудачной жизни только воевать и тренировать. После того, как его выгнали из спецназа, воевать он не мог. Зато мог тренировать и пошел в инструктора. И так же как он тренировал своих солдат, он стал тренировать дочь, даже еще тщательней. Он еще не очень четко представлял себе будущую судьбу дочери, но хотел, чтобы она пошла по военной линии. Конечно, он понимал, что десантника из девчонки не сделаешь, и в самых смелых мечтах Яна лет через десять представлялась ему как минимум шифровальщицей столичного генштаба, благополучно устроенная в жизни. И обязательно замужем за генералом. И все свободное время он уделял воспитанию дочери. Природа щедро наградила Яну — несмотря на хрупкое с виду телосложение, она обладала удивительной для девчонки физической силой и ловкостью, многократно усиленной ежедневными тренировками. Кроме того, Луговой с удивлением обнаружил, что Яна обладает цепким умом и интересуется такими вещами, как механика, автоматика и даже мистическая для Лугового электроника... Может, виной тому было мальчишеское воспитание Яны, но она с удовольствием с четвертого класса бегала по кружкам выборгского дома пионеров и удивляла учителей тем, что все премудрости техники осваивала моментально — ей не надо было повторять по два раза. В школе она тоже училась блестяще, а в старших классах серьезно увлеклась математикой, химией и физикой. Тогда Луговой стал задумываться — а не попытаться ли дочери поступить в институт? Он не очень хорошо представлял, какое место в армии она сможет занять, окончив, например, институт связи, но почему-то был уверен, что жизнь ее должна быть связана с армией и только с армией, наверно, потому, что не мыслил иной жизни и для себя. Но Яна обладала еще одним качеством — упрямым и своевольным характером, и хотя она раньше никогда не смела ослушаться отца, Луговой чувствовал, что этот день не за горами. И вот это случилось. И Луговой чувствовал, что рушится все — все силы, вся жизнь, которую он посвятил воспитанию дочери, шла крахом. Но он понимал, что сделать тут уже ничего нельзя — все-таки он был умным человеком и чутко разбирался в житейских вопросах.
— Яна, прекрати истерику! Что ты орешь как базарная баба! Тебе еще до лета два месяца учиться, успеешь все продумать, сейчас главное школу окончить.
— Я не хочу больше жить здесь! — Яна топнула ногой и мотнула головой — ее рыжие волосы огненной копной дернулась из стороны в сторону, хлестнув по лицу.
Луговой крепко задумался и вдруг вспомнил, точнее догадался — сопоставил несколько крохотных фактов, и в голове тут же нарисовалась полная картина.
— Яна, а что там было с тем парнем из инженерного взвода, москвичом? Я видел, как ты беседовала с ним однажды на аллее, так? И постоянно к ангару ходила потом? Он вроде недели две как демобилизовался? Или три? — Луговой прищурился и на его лице обозначились скулы.
Но впечатление, которое его слова произвели на Яну, поразило его — не говоря ни слова Яна вскочила и выскользнула из комнаты. Прошуршала сумка, хамовато хлопнула входная дверь, вдалеке по лестнице простучали четкие шажки, хрустнул за окном гравий и наступила тишина. Луговой перевел взгляд на Маришу.
— Вот тебе и песня. Ты знала?
Мариша не ответила. Помолчав, она вздохнула и сказала бесцветным голосом:
— Иди есть, все остыло.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №6  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:25 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

Это началось месяц назад. Уже давно Яна обнаружила, что постепенно становится взрослой женщиной. Это было необъяснимое чувство — появилось какое-то беспокойство и вместе с тем степенность, какими-то другими стали казаться окружающие. Мужчины словно появились в ее мире — из давних школьных приятелей, из окружающих соседей, из солдат. Все они существовали и раньше, но вот уже несколько лет постепенно меняли свой статус — из лиц мужского пола превращались в ее глазах в мужиков. В чем суть этого превращения и чего следовало ждать от мужиков, Яна, конечно, понимала прекрасно. Еще задолго до того, как два года назад школьная учительница, немного краснея перед гогочущими восьмиклашками, стала путанно и наукообразно излагать содержимое пресловутого «сорок первого» параграфа учебника анатомии, еще до этого Яна прекрасно знала, откуда берутся дети, и даже что надо делать, чтобы они ниоткуда не брались. Но со временем в душе Яны поселилось какое-то другое чувство, которое было связано не столько с мыслью о любви постельной, столь хорошо известной по рассказам, сколько с ожиданием каких-то романтических перемен в судьбе, перемен в личной жизни немного нахальной школьной отличницы и послушной «десантницы» своего отца, как ее прозвали в школе.
Будучи от природы человеком веселого и озорного характера, Яна вдобавок обладала неким снобизмом. Это не была обычная девчачья надменность, которая заставляет всех девушек страны в какой-то период своей жизни ходить по улицам с подружками и, задирая носик, выговаривать, характерно растягивая слова, что-нибудь вроде: «Бли-ин ва-а-аще, паца-а-аны в классе та-а-акие, блин, ва-а-абражалы!» Нет, в манерах Яны была какая-то особая царственность. В пионерлагерях таких называют «принцессами». Яна пользовалась безукоризненным уважением в школе. Мальчишки все без исключения готовы были выполнить любое ее указание. Девчонки завидовали ей страшно и втихаря люто ненавидели. Сама Яна поглядывала на одноклассников, особенно на парней, немного свысока, с другой стороны школьные парни побаивались с ней заигрывать, стесняясь даже приближаться к ней, понимая, что девочка эта совершенно недоступна, и изливая свое внимание на более простых и игривых одноклассниц. Поэтому в то время как половина десятого класса вовсю жила половой жизнью с другой половиной, Яна, будучи красавицей номер один в школе, оставалась девственницей и не знала сама — то ли ей следует гордиться своей царственной неприступностью, так как знала, что стоит ей махнуть рукой — и все самые смазливые школьные красавчики будут у ее ног, то ли следует ощущать свою неполноценность по сравнению с менее разборчивыми, но уже опытными подругами.
открыть спойлер
В тот день Яна определенно была в хорошем настроении — она шла домой из школы, весело помахивая синей плетеной сумкой с тетрадками. Куртка ее была нараспашку, весенний мартовский воздух приятно обжигал легкие, и в душе было что-то радостное. Проходя мимо распахнутой створки ворот гаража спецтехники, Яна чуть было не столкнулась с солдатиком, выносившим ведро мусора — какой-то щебень, промасленная бумага, бутылки.
— Сорри, мадмуазель, — галантно поклонился солдатик, — А я тут дерьмо несу. — он театрально шаркнул ногой.
Яна удивилась. Вообще-то с детства она привыкла считать солдат если и за людей, то безусловно за людей самого низшего сорта. Не потому что они хуже, а потому что они такие по званию. Она видела, как отец гонял своих солдат, как любой сосед-офицер из городка мог остановить любого солдатика и дать ему любое поручение. Истину, что все люди равны и все люди братья, Яне вдолбили еще в школе на уроках политинформации, но в городке все обстояло иначе — были люди гражданские, которые не могли никем командовать, были люди военные, которые командовали, и были солдаты — те, кто не мог командовать никем. И вот встретился солдатик, который поразил ее воображение своим вольным обращением «мадмуазель» и вместе с тем бескомплексным упоминанием дерьма. Яна холодно оглядела его с ног до головы — среднего роста, мускулистый, симпатичная мордашка, напоминающая то ли певца группы «На-На», то ли персонажа фильма «Гардемарины, вперед!». Если бы не уши, торчащие из-под пилотки...
— Искренне желаю успехов вам и вашему дерьму во всех начинаниях, — в тон солдатику ответила Яна.
— А ты здесь живешь или приехала друга навестить? — деловито спросил парень, оглядел ее с непозволительной простому солдату внимательностью и улыбнулся. Улыбка у него была приятной.
— Мадмуазель, — строго поправила Яна. Ей не понравилось, что парень перешел на «ты».
— Мадмуазель! — подхватил парень радостно.
— Так вот, мадмуазель живет здесь. А ты кто такой?
— Я принц, — сообщил парень. — Мадмуазель, — добавил он поспешно.
— В смысле? — не поняла Яна.
— Просто принц. Но заколдованный. Если мадмуазель соизволит со мной и моим ведром пройтись до вон тех помойных баков, то я поведаю свою грустную историю.
— Красиво поешь, — усмехнулась Яна. — Но девушек приглашают обычно в бар или на дискотеку, но уж никак не на помойку, тебя этому разве не научила маменька или первая школьная учительница?
— Увы, — парень театрально вздохнул, и в глазах его блеснули искорки. — Дело в том, что эти помойные баки — тоже не совсем помойные баки. Они заколдованные. На самом деле вон тот с распахнутой крышкой — это заколдованный бар, а вот этот, закопченный, это типичная заколдованная дискотека. Но по дороге я расскажу и про это.
— Ну ладно, валяй, — Яна направилась к мусорным бакам в конце аллеи, а парень пошел рядом.
— Значит на чем я остановился? А, ну да. Я принц. Когда-то я был принцем, жил далеко-далеко отсюда — в городе Москва — в большой башне. Этажей так двадцать пять, с двумя лифтами. На двадцатом этаже жил. И готовился стать великим актером — ну ваще просто в щуку или в щепку.
— Не ругайся. — строго приказала Яна.
— Да ни боже мой, — парень приостановился и поставил ведро на землю, разминая ладонь, на которой красной полосой отпечаталась ручка ведра. — Щука и щепка — это названия училищ. Училище — это тоже не ругательство, хотя по звуку похоже.
— Училище — ПТУ, что ли?
— Не гони чернуху! — парень строго посмотрел на нее, но тут же поправился, — Мадмуазель! Не опошляйте добрую сказку. Шукинское и Щепкинское — училища театральные. И вот я, то есть принц, должен был учиться там на...
— На суфлера.
— Не, на актера. На Харатяна.
— Какая скука. Мне больше нравится Шварценнегер.
— Во как? — парень посмотрел на Яну с явным интересом. — Ну на Шварценнегера я там тоже собирался учиться. На факультете гантельного дела.
— Тебе что, помочь ведро нести? А то стоишь, ладонь трешь, гантельное дело.
— Помоги, конечно, — парень нагло кивнул на ведро.
Яна опешила.
— Отставить. Шварценнегер, волоки сам.
— Есть! — Парень взял ведро и неторопясь потащил его дальше. — Значит, тут прилетает злой колдун с повесткой, и не успел я выучить стишок и басню, как произносит он заклинание и превращает меня в зеленую жабу. Жаба зеленая, сапоги черные, портянки серые, — парень схватил ведро обеими руками, с натугой поднял и перевернул в раскрытый бак. Со звяканьем посыпались обломки кирпичей и остальная труха.
— Вот, значит, теперь я живу на этом болоте и жду, пока придет прекрасная принцесса, поцелует меня и в тот же миг я превращусь обратно в принца — будущего Шварценнегера. Потом поженимся венцом да холодцом, нарожаем детей полну горницу, будем жить долго и счастливо и умрем в один день от одной и той же инфекции, как покажет потом эксгумация.
Яна весело засмеялась. Определенно парень ей нравился.
— А целовать следует сюда, — парень лихо сдвинул набок пилотку, и повернул к Яне чисто выбритую щеку, умильно улыбнувшись при этом.
Яна встала на цыпочки и чмокнула его в щеку, чуть порозовев от удовольствия.
— Спектакль был хорош, — сказала она, — но Шварценнегера из тебя не выйдет — ведра таскать не умеешь. Ну? И чего же ты не превратился в принца из зеленой жабы?
— Ну, не в ту же секунду, — важно ответил парень. И вообще, наверно, это была осечка, холостой поцелуй. Надо еще попробовать. Тогда, наверно, слетит жабья кожа и появится принц.
Яна скосила взгляд вниз на его ремень — действительно пряжка была лихо изогнута, так изгибают пряжку только деды, значит и впрямь парню до приказа, до превращения в принца, оставалось совсем недолго, этой же весной точно уйдет в дембель. Парень заметил ее взгляд, но истолковал его совершенно по-своему.
— Да, принц появится как раз из этого места. Я чувствую, он уже готов появиться в любую минуту, зеленая жабья шкура уже горит синим пламенем и готова слететь. Но, конечно, не сейчас. Может, завтра?
Яна вспыхнула и отвернулась. Тут только до нее стал доходить ужас ситуации — значит она, принцесса, посреди бела дня целует какого-то солдатика возле помойки, а тот ей говорит такие пошлости?? Неслыханно! И хоть вокруг вроде бы никого нет, все равно городок на виду и всегда здесь все видят всех.
— Постой! — закричал парень, — Не уходи! Это была шутка! — он побежал следом и схватил ее за правое плечо. — Стой!
Этого ему, конечно, не надо было делать. Яна, мстительно стиснув зубы, взмахнула левой рукой. Легко и метко, словно убивая комара, она шлепнула руку на правое плечо, поверх его руки и цепко прижала ее. Она даже успела ощутить, что рука солдата теплая и приятная на ощупь. Но правая рука Яны, аккуратно и расчетливо выронив сумку с тетрадками, уже разворачивалась вверх и назад по дуге — и через секунду, когда Яна развернулась назад всем корпусом, она уже удовлетворенно наблюдала результат, твердо стоя вполоборота: внизу прямо перед ней маячила ровная и зеленая спина парня, неестественно свернутого и согнутого. Парень попробовал дернуться, и Яна привычным доворотом локтя еще крепче нажала на его руку. Парень охнул от боли.
— Да ты что? С ума сошла? — только и выдохнул он, — Я же пошутил, сегодня же первое апреля! День шуток!
Яна быстро прикинула дату — действительно, сегодня март кончился, и было именно первое апреля. Как она могла забыть? Она отпустила парня. Тот медленно выпрямился, потирая растянутое плечо. Вид у него был жалкий и растерянный.
— Ну ты что так? За что? — спросил он, и в его голосе прозвучало такое искреннее недоумение и почти детская обида, что Яне стало стыдно.
— Прости, у меня рефлекс, когда меня хватают за плечо, — соврала Яна.
Парень молчал, очевидно ему все еще было очень больно.
— Ну ты сильный, котенок, — сказал он, внимательно глядя на Яну.
Яна потупилась. Ей вдруг показалось, что она всю жизнь мечтала, чтобы ее кто-нибудь вот так вот назвал котенком, причем именно с такой интонацией.
— Давай я тебя еще раз поцелую, — неожиданно предложила она и сама себе удивилась.
— Давай! — парень обрадовался и подставил щеку.
Яна сжала ладонями его лицо, развернула к себе и чмокнула прямо в губы. Вдали послышался гулкий топот — бежала рота солдат.
— Все, пока! — Яна схватила с асфальта сумку и накинула ее на плечо.
— Ты придешь завтра! — сказал парень.
Яна не поняла какая у него была интонация — то ли утвердительная, то ли просящая.
— Посмотрим, — Яна не оборачиваясь пошла по аллее вперед.
— Раз-два! На месте — стой! — послышался далеко позади голос отца и топот многих ног смолк. — Ровняйсь! Смирно! Разминка окончена. Сейчас будет кросс пятнадцать километров! Готовы?
«Совсем папаша одурел. Все сегодня одурели.» — решила Яна и ускорила шаг.
— Почему не слышу ответа «так точно»? — рявкнул отец.
— Так точно! — раздались нестройные запыхавшиеся голоса.
— Молодцы. Шучу. С первым апреля, орлы. Вольно! Разойтись! Шагом марш в столовую! Занятие окончено, все свободны.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №7  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:26 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

В этот вечер Яна долго не могла уснуть. Обычно она засыпала сразу, как только голова касалась подушки. Часы в комнате родителей пробили двенадцать — наступило второе апреля. Через шесть часов ее разбудит отец и начнется обычная утренняя тренировка... Затем снова школа... А Яне хотелось только одного — чтобы ее еще раз назвали котенком. Теперь она уже не сомневалась, что завтра (или уже сегодня?) после школы пойдет сразу к гаражу спецтехники. С этой мыслью она заснула. Ей снился странный цветной сон, будто она сидит верхом на створке ворот гаража и железная дверь не больно впивается ей в джинсы, а внизу стоит этот парень, только уже в штатском, и раскачивает створку, и никого кругом нет, и светит солнце.
— Эй, дверь обломится! — кричит ему Яна.
— Все будет нормально, ты только расслабься и держись крепче! — кричит ей снизу парень, и все быстрее и быстрее раскачивает створку как качели.
Яна изо всех сил сжимает колени, ощущая сквозь джинсы теплое железо и цепляется руками за теплую ржавчину, а створка качается все быстрее и вот уже весь мир вокруг сливается в одно радужное пятно и Яне невыразимо приятно, но в этот миг створка останавливает свой плавный полет и начинает мелко трястись на месте — неприятно и грубо. Яна открывает глаза и видит перед собой отца, трясущего ее за плечо.
— Подъем, дочка! На зарядку. Через пять минут чтоб была внизу, — отец, как всегда, выходит из комнаты.
Яна нехотя откидывает одеяло, погружаясь в пронзительную утреннюю прохладу и быстро одевается.
В этот день после школы Яна обнаружила гараж запертым. Как бы между прочим побродив по аллее городка, она вернулась домой и засела за уроки. Уроки делать очень не хотелось. Затем она еще раза два выходила из дому, придумывая себе разные предлоги — и каждый раз проходила вдоль по аллее мимо гаража, непривычно ощущая как замирает в груди сердце. Гараж был заперт и неприступен. То же повторилось на следующий день, и через день. Яна уже решила, что не увидит больше никогда этого солдата, и на четвертый день не пошла после школы к гаражу, а пошла домой короткой дорогой — сразу из поселка, где была школа, через заброшенный полигон, где еще четыре дня назад было грязи по колено. Но к вечеру Яна все-таки пошла прогуляться, а поскольку аллея в городке была единственным более-менее ухоженным местом, то конечно Яна пошла по ней мимо гаража. Издали она увидела, что дверь приоткрыта, и сердце ее забилось. В следующую секунду Яна призадумалась — а действительно ли в гараже тот солдат, и только ли он? Ведь в гараже могут быть и механики, и вообще кто угодно.
открыть спойлер
Хотя гараж этот был недействующий. Действующие гаражи, где постоянно шла работа, ремонтировались какие-то грузовики и легковые машины то ли начальства, то ли на заказ, где стоял уже год автобус с побитыми стеклами — эти гаражи находились в другом конце городка, ближе к шоссе. А гараж на аллее, точнее здоровенный полукруглый ангар, хранил в себе наверно на случай войны экспонаты боевой техники — какие-то гусеничные самоходные паромы, миноукладчики и еще пару машин, каких именно Яна не знала — с тех пор, как семья переехала сюда из Выборга, из гаража ничего не выезжало.
Яна осторожно подошла к раскрытой створке ворот и заглянула внутрь. Внутри было темно, веяло какой-то сыростью. В глубине виднелись темно-зеленые корпуса машин и никого не было. За спиной послышался шорох и Яна резко обернулась.
— Привет, принцесса! — перед ней стоял тот самый солдатик. — А я уж хотел к тебе незаметно подкрасться.
— Ко мне трудно подкрасться незаметно. Ты рад меня видеть?
— Не то слово, принцесса! Знаешь как я по тебе скучал?
— Правда? — вырвалось у Яны.
— Гори огнем моя пилотка! — сообщил парень.
— А что ты здесь делаешь?
— Да ничего в общем-то. Это называется — консервирую. Начтех распорядился, чтобы я напоследок убрал гараж и обмазал все что можно солидолом — вон банка стоит.
— А почему напоследок?
— Потому что я завтра ухожу в дембель.
— Завтра? — повторила Яна и в ее голосе звучало удивление, смешанное с какой-то обидой.
— Завтра. Вечером уже буду в Москве.
— У тебя уже есть билет?
— Да нет, ну какой билет у солдата? Поеду на грузовике в Ярославль — тут как раз идет один, я уже говорил с водителем, — а там сяду в электричку и к вечеру дома.
— Есть такая электричка от Ярославля до Москвы? — спросила Яна, потому что не знала, что еще спросить.
— Да. Специально для демобилизованных принцев. Шучу. Конечно есть, на электричках можно проехать везде. Как на вездеходе. Но с пересадками. Часа два до Александрова на одной электричке, потом на другой часа два до Москвы. Ну может чуть больше.
Яна молча и грустно смотрела на него.
— Ты видела когда-нибудь вездеход? — спросил парень.
— Смотря какой. Один видела. Даже управлять им умею.
— А супертягач БАТ-2М?
— Что такое БАТ-2М?
— Пойдем покажу. Только давай дверь прикроем, а то... ну просто прикроем.
Яна осторожно шагнула внутрь гаража, а парень со скрипом закрыл створку и задвинул ее изнутри деревянным бруском. Наступила почти полная темнота.
— А свет здесь есть? — спросила Яна.
— Я тебе открою военную тайну, только не продавай ее американцам. — Яна почувствовала, как парень переместился и шагнул к ней ближе. — Дело в том, что этот ангар совершенно не готов к войне с предполагаемым противником. А с непредполагаемым — тем более. — Очень аккуратно, словно опасаясь удара, парень положил ей руки на талию. Яна не отстранилась. — В этом ангаре не работает электричество, водопровод, хотя и водопровод был сюда проведен когда-то — вообще ничего не работает. И все техника находится в такой глубокой... короче, в совершенно заколдованном состоянии. Пойдем смотреть БАТ-2М.
Парень нащупал руку Яны, повернулся и шагнул в темноту, Яна двинулась за ним. Глаза уже привыкли к темноте, и Яна различала тени вокруг — гараж казался внутри еще больше чем снаружи. Они шли вдоль рядов машин, Яна узнавала некоторые контуры — вот ГСП, гусеничный самоходный паром, вот траншеекопатель, миноукладчик, вот еще какой-то монстр...
— Вот и пришли. — сказал парень и остановился.
Яна оглянулась — вверх, насколько хватало глаз, уходила огромная кабина, черной тенью выделяясь в сумраке гаража.
— Это и есть БАТ-2М?
— О, да. Великая и могучая машина. Такие расчищали завалы на Чернобыльской АЭС. Не бойся, не эта. Из местных украинских гарнизонов. — Смотри. — парень засунул руку за пазуху и достал продолговатый предмет. Вспыхнул свет.
— У тебя был фонарь? — удивилась Яна.
— Фонарь выдан мне начтехом для проведения гаража в боевой порядок. — гордо ответил парень. — Фонарь домашний, выдан под честное слово.
— Что же ты его раньше не зажег? В глаза не свети, дурак.
— Экономил казенные батарейки из домашнего арсенала товарища начтеха. Смотри на величие советской армии.
Парень направил струю света на кабину. Кабина конечно была большая, но не такая большая как поначалу казалось в темноте. В общем-то обычная кабина большого тягача. Внизу был приделан громадных размеров скребок — но не как у бульдозера, а выдающийся вперед в виде клина.
— Ну и что? Это и весь твой БАТ?
— Самое интересное внутри. Смотри.
Парень пошел вдоль кабины, зашел сбоку и поднялся на подножку. Зажав фонарь в зубах, он засунул руку в карман штанов и вытащил обычную алюминиевую ложку, засунул ее рукоятью в дверь кабины, в четырехгранник защелки, где должна была находиться ручка, повернул и отклонился назад. Огромная дверь беззвучно распахнулась.
— Зааеай уа. — сказал парень, не выпуская изо рта фонаря.
Длинная труба фонаря вдруг покачнулась и сама по себе повела раструбом в сторону, ослепительно сверкнула и выскользнула из его рта. Яна все еще стояла перед кабиной, поэтому прыгать чтобы подхватить фонарь было слишком далеко. Полосанув напоследок по стене и потолку, фонарь брякнулся на пол гаража и хрустнул — звонко и рассыпчато. Наступила темнота.
— Тьфу, блин, дурак. — сказал парень после паузы.
— Дурак. Угробил фонарь. — произнесла Яна.
— Ладно. И хрен бы с ним. Только вот теперь темно. Все равно, лезь сюда. Ты видишь что-нибудь?
— Немножко. Яна вспрыгнула на подножку и первая залезла в кабину. Парень забрался за ней и закрыл дверцу.
— Яна. — сказала Яна.
— Что??
— Мы не познакомились. Меня зовут Яна.
— Олег. Ну ты присаживайся, если видишь куда. Сейчас я зажгу спичку.
Что-то зашуршало, чиркнуло, и на миг кабина осветилась. Она была огромных размеров, спереди когда-то были приборные доски, но теперь зияли темные дыры от вывинченных приборов, одиноко торчал руль и какие-то рычаги, поднимавшиеся с пола. Сиденье было наверно четырехместным — оно представляло собой огромный диван из кожзаменителя, местами проплавленный сигаретами. Спичка погасла.
— Ну и что ты мне тут хотел показать? — спросила Яна и села на диван.
— Вот собственно и все. — парень сел рядом и придвинулся. — Посиди со мной немного. Правда здесь здорово?
— Здорово. — Яна пожала плечами. — Только зачем такую кабину строили?
Олег пододвинулся еще ближе, осторожно обнял ее за талию одной рукой, а другую руку положил на ее колено, почувствовав мягкую округлую форму ноги сквозь джинсы.
— Я думаю — для любви.
— Не слишком ли ты много думаешь? — Яна повернулась к нему.
— Я люблю тебя, принцесса. — сказал Олег и своими губами нащупал ее губы.
Потянулись секунды, Олег придвинулся к Яне совсем вплотную и стал нашаривать пуговицы ее кофты. Он оторвал свои губы от губ Яны и стал целовать ее лицо.
Яна хотела сказать: «Не надо, Олег», но вспомнила, что именно это говорят в подобных случаях все женщины во всех фильмах. Быть как все Яне не хотелось. Да будет так! — решила Яна и сама стала расстегивать кофту, а затем стянула майку. Лифчика она не носила никогда.
Олег повалил ее на сиденье и начал покрывать ее тело поцелуями — изящные плечи, шею, груди, необычно большие для такой хрупкой девушки. Яна глубоко вздохнула и стала расстегивать на нем одежду. На пол кабины полетели зеленая куртка, гимнастерка, затем янины джинсы.
Олег сжал ее талию и заскользил руками по ее телу, повторяя все плавные линии. Яна выгнулась в его руках и глубоко задышала. Тело Яны оказалось мягким и теплым, оно медленно извивалось пока Олег гладил ее грудь, живот, плечи. Затем он прижался к ней и повел рукой вниз, вдоль ее упругих бедер. Яна вздохнула еще глубже и раздвинула ноги. Олег провел по мягким теплым бедрам и скользнул рукой на внутреннюю поверхность бедра — она была еще более нежная. Наспех стянув с себя штаны, Олег лег на Яну всем телом и приник к ее губам. Его член, напрягшись, касался ее бедер. Яна схватила его руками и сама направила в глубину. Олег провел руками по ее бокам, по спине, взял ее за плечи, крепко прижал к себе ее напружинившееся тело и надавил. С губ Яны сорвался стон.
— Ты — девушка? — прошептал Олег.
Яна ничего не ответила, только выдохнула и прикусила нижнюю губу.
— Все будет нормально, ты только расслабься! — сказал Олег.
Он нажал сильнее, Яна застонала, выгнулась, но тут же расслабилась.
— Уже нет. — сказала она шепотом.
Олег в ответ снова начал ее целовать, равномерно двигаясь по мягким бедрам, атласному, чуть наполненному животу, чувствуя как гибкие руки Яны обнимают и сжимают его все сильнее и сильнее. Яна дышала все громче, все глубже, запрокинув голову. Олег почувствовал, что ее бедра тоже начали двигаться ему навстречу. Все быстрее и быстрее, колышется старая обшивка сиденья, даже чудится, будто еле заметно раскачивается кабина на своих могучих рессорах — чуть-чуть. Еще, еще. Вдруг Яна переходит на крик, Олег чувствует как она поджимает ноги, что-то незримое глубоко внутри почти незаметно сжимает его плоть легкими судорогами, и вдруг Яна расслабляется. Не в силах себя сдерживать, Олег делает еще несколько движений, еще, еще, еще и резко привстает, отстраняясь от Яны.
— Испачкал пол кабины БАТ-2М? — осведомляется Яна. Голос у нее уже совсем спокойный, деловитый, даже немного ехидный.
— Откуда ты знаешь? Ведь темно.
— Темно, но слышно... Можно было этого и не делать.
— У тебя желание завести бэбика?
— У меня хороший день.
— Не очень я в этом разбираюсь вообще-то.
— Ну я-то наверно разбираюсь?
— Верю, котенок, верю. — Олег прилег рядом на сиденье, обнял ее и крепко поцеловал. Яна ответила долгим жарким поцелуем.
— Значит я у тебя первый?
— Это тебя смущает? Был еще один человечек в прошлом году, еще когда мы жили в Выборге.
— Где?
— В Выборге.
— Смешное слово.
— Так. Наверно ты уже понял, что я не люблю пошлостей.
— Не любишь пошлостей? — произнес Олег удивленно, затем что-то вспомнил, усмехнулся, на минуту оторвал руку от яниной груди и машинально потер свое плечо. — Н-да, помню. Кто тебя этому научил?
— Не любить пошлостей? Матушка.
— Нет, приемам таким кто тебя научил?
— Приемам — отец. Он у меня инструктор-десантник, в прошлом — афганец, спецназовец. Был когда-то такой спецназ МВД «Каскад», ты уже небось про такой и не слышал. Ну и отец занимался контролем южных границ СССР, ловили контрабандистов — наркотики, оружие.
— А ты где была?
— Я была маленькая. После Афгана отец стал офицером, командиром, а мы с мамой переехали к нему — он выбил разрешение, чтобы жена и дочь жили с ним на заставе. Ну а в восемьдесят пятом его погранотряд расформировали и часть перебросили под Ленинград — уже на борьбу с бандитами и спекулянтами, и мы переехали с заставы на базу под самым Ленинградом.
— Не было же тогда бандитизима!
— Ну ничего себе не было! По два выезда в неделю. Всегда был бандитизм, только говорить об этом — не говорили. И взяточничество всегда было.
Олег помолчал.
— А почему бывший? Чего он ушел из спецотряда?
— Ну... там долгая история. Знаешь как бывает? Сначала боец жизнью рискует под пулями, берет бандитское гнездо, а потом начинается суд, взятки, процессы, пересмотры, снова взятки — и через пару месяцев бандит оказывается снова на свободе. Оправдали.
— Неужели так было раньше?
— Редко. Сейчас чаще, но и тогда тоже было. Короче когда отец на очередном задании случайно увидел перед собой человека с обрезом, и понял что именно его он сам вязал два месяца назад... Короче он приказал своим бить на поражение и сам начал расстреливать первый — там было девять бандитов, один только остался живым, оказался крепким, откачали в госпитале... А приказ начальства был — брать всех живыми. Ну короче был скандал, но дело потом как-то замяли — ну вооруженные бандиты, самооборона там, понятное дело... Но у отца отобрали командование, разжаловали до старшего лейтенанта и предложили либо идти в отставку, либо стать инструктором под Выборгом... А потом в восемьдесят седьмом его снова повысили до майора с переводом, и вот уже полгода как мы переехали в эту дыру под Ярославль...
— Да, крут у тебя папашка...
— А то! — сказала Яна с гордостью. — Майор Луговой — тебя не гонял?
— Да нет вроде, я же не десантник, мы солдатики инженерного взвода. Но так наверно видел. Постой-ка... Майор... Высокий такой, с громовым голосом?
— Главное чтобы он тебя не видел. — Яна улыбнулась. — Вот, а я как раз десантник. В принципе легко справляюсь со взрослым мужиком.
— Ну ты даешь, десантница... Так что там было с тем парнем в этом самом городе... Нехорошее слово.
— В Выборге! — Яна в шутку пихнула его локтем.
— Ну да, в Выборге.
Не отвечая, Яна потянулась, поморщившись.
— Ну и как же это, не получилось?
— В смысле? А, это... Да никак. Вот тебе сколько?
— Две.
— Что две?
— Девчонки две до тебя.
— Да нет, Олежек, лет тебе сколько?
— Двадцать один.
— Ну вот. Мне было пятнадцать, а тому мальчику четырнадцать... Я так поняла, что у вас в этом возрасте все кончается раньше чем начинается.
— Ну не у всех.
— А я и не говорю что у всех. Я что, по твоему похожа на девчонку, которая делает это со всеми?
— Да нет, нет...
— Или ты думаешь, что если я тебе отдалась во вторую же встречу в этом гараже, то я любому бы отдалась сегодня в этом гараже?
— Нет, котенок, успокойся, я так не думаю.
— Вот то-то.
— А с этим пареньком твоим вы долго встречались?
— Да... — Яна поморщилась, — Мы с ним вообще не встречались. Это был день рождения у подруги, а он был ее парень, а не мой.
— И чего?
— Да ничего. Пить мне нельзя, вот чего. А то начинаю себя вести странно... Короче помню что мы с ним заперлись в ванной, но у него все закончилось еще прежде чем мы успели раздеться...
— И чего, так и вышли из ванной?
— Если б вышли — как раз никто бы ничего и не заметил. Но мы там еще полтора часа обнимались-целовались.
— Ого, круто.
— Ничего крутого — подруга потом со мной разругалась навечно...
— А этот?
— Я наутро проснулась на кухне — там много было народу, какие-то коврики и спальные мешки всем расстелили, — и он возле меня крутится, типа кофе в постель принес. Посмотрела на него трезвым взглядом... господи, да на фиг мне такой нужен? И как я вообще могла? Ладно, что ты вообще ко мне пристал с этим?
— Сама разговор начала...
— Наверно пора одеваться.
— Как, уже?
— А что, еще?
— Конечно еще. — Олег улыбнулся и поцеловал Яну.
— Больно будет. Но ладно. — Яна обняла его и потянула к себе.
Олег перекатился и лег на нее, стараясь вжаться всем телом в ее мягкую и податливую плоть. Он гладил ее грудь, целовал ее длинные плотные ноги, Яна глубоко дышала и что-то шептала ему, он снова вошел в нее, и Яна двигалась навстречу ему, еще более горячо и резко чем в первый раз, мотая головой и разбрасывая по лицу рыжую челку, поднимая ноги и сжимая его в объятьях, и все повторяла: Еще, еще! И затем снова зашлась в стоне, не в силах его сдерживать.
— Котенок. — прошептал Олег, лаская ее грудь и обнимая за плечи.
— Неужели ты завтра уезжаешь? — спросила Яна грустно.
— Уезжаю...
— А может ты останешься на сверхсрочную?
— Хм... Нет, уж лучше вы к нам...
— К кому это — к вам? — насторожилась Яна.
— Фраза такая из фильма «Бриллиантовая рука»: «Будете у нас на Колыме...»
— А, помню. — Яна засмеялась. — А что, я приеду! Я девчонка боевая, соберусь и приеду. Двадцатипятиэтажка, говоришь?
— Двадцать четыре, если быть точным. Метро «Южная», а там пешком через парк Победы наискосок к Чертановской — сразу увидишь, там у нас одна башня.
— Этаж двадцатый?
— Как ты все помнишь-то... Двадцатый.
— А квартира?
— Что — квартира. Обычная квартира. Только у звонка табличка висит «Осторожно, злая человека».
Яна снова рассмеялась.
— Отпад полный. Когда к тебе приехать?
— Да если будешь вдруг проездом в Москве... Там видно будет.
— А вот в мае?
— Не, не. В мае я буду к экзаменам готовиться.
— В училище что-ли?
— Ага.
— Слушай, а как ты думаешь, меня бы взяли в театральное училище?
— Я бы взял. — усмехнулся Олег. — А так — не знаю.
— А что туда нужно сдавать? Математику, химию?
— Ты что, одурела? Туда басню надо. И стих. Выучить и прочесть. С выражением.
— С чем, с чем? С выражениями?
— И кто еще тут пошлит!
— Нет, ну правда, что за стих-то? — хихикнула Яна, — как на уроке литературы, «Лес дремучий снегами покрыт, на посту пограничник стоит»?
— Вот-вот. Хотя бы его. Или параноик стоит.
— Кто-кто стоит? Опять какая-то пошлость?
— Нет, параноик — это тот, кто боится.
Олег приподнялся на локте, запрокинул голову и стал читать:
Лес дремучий снегами покрыт —
На снегу параноик стоит.
Возле самого леса овраг —
Может в чаще скрывается враг?
Мерзнут уши и жмут сапоги —
Это порчу наслали враги.
Может хватит стоять на снегу?
Очевидно так надо врагу.
Все задумано очень давно,
Все рассчитано и учтено.
Но каких бы не встретил врагов —
Дать отпор параноик готов.
Яна от хохота чуть не скатилась с сиденья.
— Это чье?
— Мое.
— Нет, ну правда?
— Правда мое. Только что сочинил. — глаза Олега блеснули в темноте.
— Ух ты... Да, мне конечно далеко до театрального, я так не могу.
— Нет, ну там не обязательно сочинять, надо только выйти и красиво прочесть. — ответил Олег и почему-то смутился.
— А ты напишешь мне слова, я выучу и расскажу. С выражениями!
— Ну что ты, такое нельзя, я пошутил, там полагается какую-нибудь басню, типа «Ворона, очки и муравей» или что-то в этом роде.
— Слушай, а это ведь идея. И все? Больше ничего?
— Ну остальное ерунда, сочинение там еще написать.
— Сочинение ерунда. Слушай, как просто! Все, я серьезно начинаю думать, не поступить ли мне в училище.
— Ну, дело твое. — сказал Олег отстраненно.
— Вот приду сегодня домой... Ой, сколько времени?!!
— Не знаю, Ян, что ты так кричишь?
— Там же отец придет и меня начнет искать! Сколько времени??
— Да не знаю я...
Но Яна его уже не слушала — она быстро натягивала джинсы. Олег тоже стал одеваться. Они выбежали из кабины, пробежали через ангар до двери и Олег отодвинул брусок. Дверь ангара чуть приоткрылась. Тут Яна опомнилась и остановилась.
— Послушай, я тебя не увижу?
— Увы, больше не увидишь.
— До самой-самой Москвы? И утром не увижу?
Олег ничего не ответил, на секунду замер, затем порылся в кармане и вытащил металлическую расческу.
— Это тебе на память.
— Спасибо.
— Да нет, ты на свету посмотри.
Яна сделала пару шагов к щели, через которую пробивалась полоска света от заходящего солнца. В ее руке лежала аллюминиевая расческа с длинной узкой ручкой, на расческе был оттиснут непонятный значок, похожий на эмблему связистов, и выдолблено «ц80к».
— Переверни. — сказал Олег.
Яна перевернула расческу. На другой стороне по всей длине — от начала и до середины ручки была красиво выгравирована надпись: «Моему милому котенку из Советской Армии.»
— Это мне? — спросила Яна, не веря своим глазам.
— Тебе. Сам делал — три дня сидел.
Яна подпрыгнула и крепко поцеловала его. Глаза ее блестели. Затем она все-таки тревожно оглянулась и виновато сказала:
— Ну мне пора бежать.
— Беги. Счастливо. А я пойду фонарь искать — может его можно починить? Я буду помнить тебя. — ответил Олег.
— Я тебя не забуду! Я тебя люблю! До встречи в Москве! — и Яна убежала вдаль по дороге.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №8  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:26 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

Поссорившись с отцом, Яна побежала в школу. За прошедшие две недели она уже твердо решила что поедет в Москву к Олегу и будет поступать с ним в театральное училище. Воображение уже рисовало ей красивую жизнь в столице с любимым человеком, вдалеке от мерзлой глины военных полигонов, очередей за хлебом в сельских магазинах и прочими радостями военных городков. А там — кто знает — быть может впереди ждет известность? Вот только жалко покидать отца с матерью, для начала Яна решила съездить к Олегу недельки на две — заодно узнать что надо для поступления. Конечно она эти две недели будет им писать! А школа — да Бог с ней, со школой, все равно пора ее бросать и поступать в училище.
С трудом отсидев пять уроков, Яна пришла домой. Матери не было, отец был на своих занятиях, и это было хорошо. Яна понимала, что уйти из дому можно только тайком — с отцом не поспоришь. Она заранее продумала что возьмет с собой — минимум вещей. Все вещи улеглись в синюю плетеную сумку. Яна вздохнула, достала тетрадку по физике — там была половина чистых листов — и вырвала самый последний лист. Тотчас же отвалился какой-то первый листок, но это уже было не важно. Размашисто Яна написала короткое письмо родителям — она просила не судить ее за уход из дома, обещала писать и скоро вернуться. О себе она написала следующее «уехала на две недели к другу в Москву, буду узнавать про театральное училище». Яна еще раз огляделась. Ее маленькая комната показалась ей вдруг такой уютной, в окно умиротворенно светило солнце, с полки пялились учебники, на письменном столе была разбросана всякая канцелярская мелочь — ластики, транспортиры — такие вдруг родные и приятные... Яна вздохнула, мотнула головой и решительно вышла из комнаты. Она заперла дверь, положила ключ как обычно под коврик и бесшумно побежала по лестнице.
Яна дошла до дырки в бетонном заборе, через которую каждый день ходила в школу, но дальше направилась в другую сторону — к поселковой остановке автобуса. Ей повезло — автобус как раз стоял с открытыми дверями. Доехав до самого вокзала, Яна села в электричку, отправляющуюся на Александров, там подождала электрички на Москву и в конце концов вышла на московский перрон. До этого Яне никогда не доводилось бывать в столице, все казалось торжественным и величественным, даже засохшие плевки на асфальте. Неожиданно перед ней появился пожилой и чуть небритый господин в сером, немного помятом пальто. Он вынул пластиковую авторучку и внушительно показал ее Яне.
открыть спойлер
— Девушка, простите пожалуйста, я инженер-строитель, сам из Донецка, попал в затруднительное положение — у меня есть новая авторучка, но нет пятачка на метро, может быть вы ее у меня купите?
Яна удивилась. Денег у нее было в обрез, но как не помочь человеку?
— Я вам просто дам пять копеек. — сообщила Яна и полезла в карман.
— Нет-нет! — запротестовал мужичок, — Возьмите ручку, а то получается, что я как бы попрошайничаю!
— Нет, ну что вы, я так не думаю.
— Да? Спасибо! — мужичок проворно схватил пять копеек и растворился в толпе.
— Вот тебе и Москва златоглавая. — пробормотала Яна и поплыла в людском потоке.
Поток понес ее мимо каких-то киосков и вынес к метро. Изучив карту, Яна без труда нашла станцию «Южная» — собственно на юге Москвы она и находилась. Она вышла на «Южной» и огляделась. Вокруг стояли многоэтажки, по-вечернему торопились по домам прохожие. Горел только киоск «Союзпечать». Яне хотелось что-то принести Олегу в подарок, что-то такое, вроде цветов, но она конечно понимала что цветы парням не дарят. Что бы такое подарить? И тут Яна увидела перочинный ножик — черный, маленький, за рубль тридцать. Вполне подходящий подарок для парня. Яна пересчитала деньги — не хватало трех копеек. Черт бы побрал этого мужика на вокзале! Яна огляделась — может набраться бесстыдства и попросить у кого-нибудь три копейки? «Получится что я как бы попрошайничаю» — вспомнила она слова бывшего инженера. Прохожие куда-то растворились, неподалеку стояли два парня. Яна никогда таких не видела, хотя читала о них в каком-то новом, послеперестроечном журнале — это были неформалы. Одеты они были в рваные джинсы — совершенно рваные, как ветошь в военных гаражах, которой протирают машины. У обоих были длинные волосы как у девок, причем у одного еще зачем-то были выстрижены виски. Нет, у таких просить три копейки не стоит. Парни, заметив Яну, повернулись и стали ее откровенно разглядывать. Яна почему-то смутилась и опустила глаза. Удача! В пыли, у самой стенки киоска, лежали три копейки! Яна подобрала их, купила ножик, и отправилась вдоль домов к парку Победы.
Парк представлял из себя большое глиняное поле, с насаженным кое-как кустарником, по-весеннему тоскливым и тощим. Окаймляла это поле асфальтовая дорожка, а вдалеке действительно стояла башня — таких Яна не видела даже в Ленинграде. Яна зашла в подъезд, поднялась на двадцатый этаж и вышла на лестничную площадку. Сердце ее забилось. Она протянула руку и нажала кнопку звонка, расположенную над табличкой «осторожно, злая человека». Яна представила как сейчас выйдет Олег, и они бросятся друг другу в объятья, будут говорить, говорить не переставая... Яна расскажет ему про эти две недели, которые она провела без него, про ссору с родителями, про побег из дома, про три копейки... За дверью еле слышно играла музыка.
— Кто там? — спросили из-за двери.
Яна почувствовала что ее пристально рассматривают в глазок. Это было неприятно. Не дожидаясь ответа, дверь все же открыли. Яна увидела перед собой высокую поджарую девицу, года на три старше Яны, с белыми крашенными волосами. На девице был пестрый халат и домашние тапочки.
— Вы кто? — спросила девица, подозрительно глядя на Яну.
— Я наверно ошиблась квартирой, Олег здесь не живет?
— Живе-ет. — сказала девица каким-то очень неприятным тоном, каким обычно произносят «та-ак».
— А вы собственно кто? — спросила Яна.
Девица, ничего не ответив, обернулась и крикнула в комнату: «Олег! Олег! Ну-ка подойди сюда!» Где-то хлопнула дверь, музыка усилилась и послышались шаги. И вот в коридоре появился Олег. Он был совсем не похож на солдатика в домашней штатской одежде, да и успел уже отпустить небольшую щетину, грозящую перерасти в бородку. Увидев Яну, Олег остановился и на лице его появилась растерянность.
— Привет... — сказал он как-то неуверенно.
— Олег, это кто такая? — вопросила девица, уперев в бока сухонькие кулачки.
— Это подруга одного моего сослуживца. — быстро сказал Олег, — Наверно хочет узнать про него. Сейчас мы с ней выйдем на лестницу и поговорим, подожди нас здесь, ладно?
— Ничего я не буду ждать! — объявила девица. — Говори, я послушаю.
— Ну, котенок, я тебе потом все объясню. — Олег нежно взял девицу за плечи. — Я буквально на минутку выйду, ладно, котенок?
Яна остолбенела, услышав, как Олег называет «котенком» эту белобрысую девку. Он же тем временем нежно, но решительно затолкал девицу вглубь коридора, а сам вышел на лестничную площадку и прикрыл за собой дверь.
— Ты что с ума сошла? — прошептал он Яне, — Ты что так вдруг, без предупреждения?
— Кто это такая? — спросила Яна упрямо.
— Это Ольга.
— Кто такая Ольга?
— Моя девушка.
— Девушка?? Но... Но ты же сказал что любишь меня??
— Ну сказал... Яночка, понимаешь, жизнь — она штука сложная, и не надо меня винить. Все меняется с каждым днем. Ольга моя девушка, она меня ждала два года из армии, я ее люблю. А то что я сказал, что люблю тебя — ну ты хорошая девчонка, бойкая, симпатичная. Я конечно не помню, может я и сказал такое, но это ведь ничего не значит, я в тот момент тебя любил, но тот момент прошел, а жизнь продолжается. А слова — слова они не значат ничего, когда ты говоришь «здравствуй» ты ведь редко задумываешься что это не просто машинальное приветствие, а пожелание крепкого здоровья? Ну и... Да почему я должен оправдываться в конце концов? Что я такого сделал?
Яна внимательно слушала его сбивчивую речь. И кровь закипала в ней. Пелена слез застилала глаза, дыхание срывалось и останавливалось, сердце, казалось, разбухло и не билось в груди, а словно звонило в колокол, отдаваясь в каждой клетке тела. Яна больше не могла это слушать. Она до крови закусила губу и что было сил залепила ему пощечину — звонко, с треском, получилось даже не плашмя, а ребром ладони — по щеке. Тут же речь оборвалась и Олег отлетел к бетонной крашенной стене. Не глядя, Яна повернулась, бросилась мимо лифта к лестнице и побежала вниз. Ей казалось, что она бежит целую вечность. Слезы мутной пеленой стояли в глазах, и только мельтешил вокруг калейдоскоп серых исписанных стен и серых заплеванных ступеней, да тревожно звенели дребезжащие трубки ламп. Хлопнула дверь подъезда, и в лицо ударил прохладный весенний сумрак. Прямо перед собой Яна увидела скамейку. Она с размаху села на нее и закрыла лицо руками.
Столько она так сидела, Яна потом не могла вспомнить. Может быть час, может быть всего минуту. Очнулась она когда чья-то рука дернула ее за плечо.
— Эй, подруга, случилось чего?
Яна подумала что у нее сейчас должен быть совершенно идиотский вид, но впрочем какая уже разница? Тем не менее лицо открывать не хотелось.
— Случилось. — глухо ответила она, не отрывая рук от лица.
— Кто обидел-то? Ты скажи, мы сейчас с Ежом ему настучим по репе, поваляется с сотрясением мозга — поумнеет.
— Не надо. Никто меня не обидел. — вздохнула Яна.
— А чего так сидишь? — подал голос кто-то другой.
Яна наконец отняла руки от лица. Перед ней стояли те самые два неформала, которых она видела у метро.
— Ого. — сразу сказал тот, что был с бритыми висками. — Плохо дело.
Яна поняла, что вид у нее и впрямь ужасный.
— Ну успокойся, все нормально — солнце светит, ветер дует, птички гадят. — успокоил ее второй. — Портвейн будешь?
— Буду. — сказала Яна.
— Тогда пошли. — парень заботливо обнял ее за плечи. — Не бойся, мы не обидим.
Яна встала и пошла за ними. Шли они недолго, какими-то дворами, и наконец вышли к длинному дому.
— Ну вот например сюда. — Еж неуверенно указал на один из подъездов.
Они зашли в какой-то подъезд и поднялись на второй этаж. На лестнице было темно, закопченные лестничные пролеты-потолки были исчерканы надписями, одиноко торчали разбитые лампочки.
— Садись. — сказал бритый и указал на ступеньку.
Яна послушно села.
— Меня зовут Космос, а это Еж. — ловким ударом об перила Космос сбил пробку с бутылки.
— Яна.
— А чо, клички нет? Просто Яна?
— Просто Яна...
— Ну нормально. На, пей.
Яна взяла бутылку, запрокинула голову и влила в себя сразу половину бутыли. В животе появилось приятное тепло и стало расползаться по всему телу.
— Ух, молодец. — одобрил Космос и сам приложился к бутылке.
Вдруг на площадке открылась одна дверь и высунулась старушка. Космос тут же отвернулся и поспешно спрятал бутылку под куртку. Старушка хищно поводила носом:
— Чо опять расселись?
— Мы тут первый раз. — искренне удивился Еж.
— Не ты, так другой — каждый день тут всякие сидят, пьют, того и гляди дом подпалят. Сволочи!
— Бабка, вали отсюда по хорошему. — прошипел Еж.
— Милиции на вас нету! — бабка хлопнула дверью.
Еж и Космос громко заржали.
— Ну так что с тобой случилось-то, подруга? — снова стал серьезным Космос.
Яна помолчала. И вдруг стала рассказывать — про школу, про гараж, про расческу, про то, как она приехала в Москву и как оказалась на лавке у подъезда... Космос и Еж слушали, не перебивая.
— Понятно... — вздохнул Космос когда Яна закончила рассказ. — Ну и вот что я тебе скажу. По нашему, по-панковски, — запомни, все в мире дерьмо. И твой Олег — дерьмо. И ты дерьмо. И я дерьмо. И вон Еж тоже дерьмо.
— Ты давай меня не припахивай, я не панк, я хиппи. — обиделся Еж, оторвавшись от бутылки.
— Да все равно дерьмо. И грузиться по этому поводу...
— Чего делать? — переспросила Яна.
— Ну канючить, страдать. Короче грузиться что мир дерьмо — это дерьмом булькать. Понятно?
Яна кивнула. Космос театральным жестом провел рукой по воздуху:
— Вот смотри сама. — Разве мы не в дерьме?
Яна оглядела закопченные лестничные пролеты, пыльные серые ступени, бычки на полу... То ли аргумент был убедительный, то ли подействовал портвейн, но Яна стала успокаиваться.
— Да, мы в дерьме. — вздохнула она, и вдруг действительно почувствовала облегчение от этих слов, будто все сразу встало на свои места и все законы жизни стали полностью объяснены.
Неожиданно внизу хлопнула дверь и на лестнице послышались громовые шаги — кто-то поднимался, здоровый и внушительный. Космос на всякий случай спрятал пустую бутылку под куртку.
— Эй, вы, козлы! — раздался громовой голос и в густой темноте появился милиционер. — А ну ко мне, быстро!
— Вот попали. — шепнул Еж, — Это бабка вызвала. Сейчас в отделение поведут.
— За что? — удивилась Яна.
— За ухо. — мрачно прошептал Космос. — Куда бы бутылку спрятать?
— Эй, долго вас ждать? Или мне самому подняться? — заухало внизу.
Яна встала со ступеньки и начала спускаться первой. Милиционер был рослый, немолодой. Лицо его было неразличимо в полумраке, и казалось просто квадратным пятном. Яна приблизилась к нему.
— А, маленькая сучка, трахаться негде? Ничего, в обезьяннике трахнут. Распустила вас перестройка, подонков. — он грубо схватил Яну за плечо, стащил с лестницы и швырнул за спину, влево, в короткий тупик перед двумя чьими-то дверями. Яна ударилась щекой о крашенную дверь.
— Следующий давай, сколько вас там? — заорал милиционер снова.
Яна с детства была воспитана в почтении к армии и милиции, но очевидно портвейн и душевная травма, пережитая несколько часов назад, что-то изменили в ней. Яна стиснула зубы и бросилась вперед. Милиционер краем глаза увидел стремительное движение и наверно подумал, что девчонка хочет сбежать. Он резво повернулся к ней, чуть присел и расставил в воздухе широкие ручищи. Яна отметила, что противник открылся полностью и привычно взмахнула ногой — прямой удар носком башмака в подбородок отбросил милиционера назад. Он отлетел на несколько шагов, мотнул головой и зарычал. Яна отметила, что почти полностью вес тела у него сейчас на правой ноге, и прыгнула еще раз, хватая его за рукав и с размаху опуская обе ноги слева на его колено. Нога милиционера послушно подвернулась и он, лишенный опоры, стал заваливаться на пол. Яна изогнулась всем телом, в падении схватила его затылок и с силой впечатала носом в стену у самого пола. Милиционер взвыл и дернулся.
— Быстрее отсюда! — скомандовала Яна, отметив, что язык почему-то плохо ее слушается.
Космос и Еж рванули за ней, перепрыгнув стонущего милиционера, и все трое выскочили на улицу. Яна не знала теперь куда бежать, но Космос свернул в какую-то арку, они пронеслись какими-то дворами, пересекли шоссе и заскочили в трамвай, который словно их и ждал. Вагон-прицеп был пуст, и они устроились все втроем на заднем сидении, громко дыша.
— Ты с ума сошла! — восторженно сказал Космос. — Ты представляешь что бы могло быть с нами со всеми? Это же тюрьма! — добавил он шепотом.
— Я чуть не обоссался. — признался Еж.
Космос вытащил из-за пазухи пустую бутылку и сунул ее под переднее сиденье, почему-то оглянувшись.
Яна хотела сказать, что никому не позволит разговаривать таким тоном с собой и своими друзьями, а Ежа и Космоса она уже считает друзьями, хотела сказать, что милиционеру этот урок пойдет на пользу — в следующий раз не будет хамить, но после драки и бега по всему телу разливалось приятное тепло, язык не слушался, и хотелось спать. Яна закрыла глаза.
— Слушай, а тебе вообще куда? Ты где живешь? — Космос потряс ее за плечо.
— Нигде. — сказала Яна.
— Так не бывает. — вмешался Еж.
— С сегодняшнего дня нигде. — повторила Яна, — В Ярославль я не вернусь. Я буду поступать в театральное.
— То есть тебе нужна вписка?
— Чего?
— Ну вписка, место где можно вписаться. — путанно объяснил Еж.
— Наверно. — Яна снова закрыла глаза.
Очень хотелось спать, сквозь сон Яна слышала как парни вполголоса переговариваются.
— У меня полон дом шнурков. — говорил Космос.
— И у меня тоже предки. — отвечал Еж. — У кого бы ее вписать? Может ее к Весне отвезти?
— Да ты что, до Весны далеко, уже наверно электрички не ходят. Можно Жуку позвонить.
— А Жук сейчас вписывает?
— Ну попросим — впишет.
— А может к Мыши?
— А чо — идея. Янка! — Космос потряс Яну за плечо, — Мы тебя впишем у Мыши. Ты не пугайся и не удивляйся — там большая тусовка, отвязный народ, тебе там понравится.
— Спасибо, ребята. — сказала Яна.
— Только ты там не бей никого. — строго и серьезно предупредил Космос. — Ишь, Жан Клод Ван-Даммка нашлась...
— Дамка! — громко сказал Еж.
— Чего?
— Теперь ее будем звать Дамка.
— Точно! — Космос кивнул.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №9  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:27 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

Яна проснулась и ощутила, что лежит в одежде на чем-то мягком. Она открыла глаза — это была комната, большая и светлая, только находящаяся в жутком состоянии — стены были исписаны и изрисованы, остатки обоев свешивались клочьями, мебели не было вообще, кроме стула без ножки, стоящего в углу и огромного черного чемодана, старого-старого, валяющегося распахнутым у батареи — очевидно, его использовали как шкаф. Повсюду были разбросаны какие-то шмотки, мешки, одеяла, весь пол наполовину был завален матрасами, а на веревках, протянутых под потолком, — огромные пучки какой-то травы, от которой в комнате приятно пахло свежескошенным сеном.
Сама Яна лежала в углу на матрасе, заботливо прикрытая рваным серым пледом. Вчерашнее помнилось смутно, во рту пересохло и очень хотелось пить. Яна стала вспоминать — как же она здесь оказалась? И тут, как заноза, в сердце всплыло воспоминание о предательстве Олега, только уже не такое сокрушительное как вчера, немного потускневшее, но все равно окрашивающее мир в черные цвета. «Весь мир — дерьмо!» — вспомнила Яна, и на душе немного полегчало от этого заклинания. Затем она вспомнила подъезд, милиционера и сморщилась — и что это на нее нашло вчера? Затем был трамвай... Затем... Что же было затем? Они куда-то шли, ребята поддерживали Яну... Потом дверь, слова: «это Дамка, она из Ярославля, ей нужна вписка»... Потом кто-то протягивает чашку горячего чая, потом Яну заботливо кладут в угол и укрывают одеялом. Какой кошмар, надо же было так напиться? Всего-то полбутылки портвейна, правда на голодный желудок...
Яна скинула одеяло и встала. Мир немного гудел и покачивался, но сохранял поразительную четкость и резкость — краски были яркими, воздух прозрачным, короче жить было можно.
Яна подошла к двери и выглянула в коридор — коридор был длиннющим, заваленным досками и еще каким-то мусором. В глубине раздавались голоса. Яна пошла на шум и вышла на кухню. Тут сидело несколько человек, среди которых Яна узнала Ежа.
— О, Дамка пробудилась, — обрадовался Еж.
К Яне подошла небольшого роста хрупкая девушка со взрослым лицом. На ее руке висело несколько плетеных браслетиков из разноцветных ниток.
— Меня зовут Мышь. — сказала она, — Ты как сегодня, нормально?
— А что? — спросила Яна.
— Говорят вчера тебе было плохо.
— Было. — вздохнула Яна.
— Ну ты в крейзу не падай, все будет хорошо. Ты из Ярика?
— Откуда?
открыть спойлер
— Из Ярославля?
— Ну да, из военного городка.
— Тьфу-тьфу-тьфу, не к весне будь сказано. — Еж постучал по столешнице и все засмеялись.
— Чай в чайнике, а гречку уже всю схавали. — сказала Мышь. — Еж, налей Дамке чаю.
Еж полез искать пустую кружку. Яна сказала что сейчас придет, и отправилась на поиски туалета. Туалет находился в самом конце разгромленной квартиры и был тоже весьма плох. Из мутного зеркала на Яну глянула оплывшая, немного печальная физиономия, Яна кое-как умылась и вернулась на кухню. Ей вручили чашку чая и она села на пол в уголок, на матрас — матрасы были разбросаны и на кухне. Рядом села Мышь.
— Мышь, а что у тебя в квартире такой разгром? — спросила Яна.
— Не грузись, просто дом старый, а мы на последнем этаже.
— Ты здесь живешь?
— Ну вроде как. Вообще это нежилое помещение, но у нас как бы художественная мастерская.
— Ты художница? — удивилась Яна.
— Да. — кивнула Мышь. — Алена Меньшова, может слышала?
Яна призадумалась. Нет, конечно художников она не знала и вообще не интересовалась этим, но зато подумала, что Мыши определенно намного больше лет, чем могло показаться сначала.
— Тут нас трое художников — я, Кельвин и Вуглускр. — продолжала Мышь.
— Кто-кто?
— Ну ты их не знаешь, они вечером придут. Тебе у меня нравится?
— Нравится. — искренне улыбнулась Яна.
— Ну живи. — улыбнулась в ответ Мышь, — Только у нас с хавчиком проблемы.
— С чем?
— Ну с едой. Цивильная ты какая-то, не системная.
— Чего? Какая?
Мышь вместо ответа засмеялась. Смех у нее был звонкий, но смотрела она при этом куда-то в пространство, вверх, и это было странно.
— Слушай, Мышь, а ты не знаешь что нужно чтобы в театральное училище поступить?
— О, — Мышь поглядела на Яну с уважением, — Это тебе надо у Кельвина спросить вечером, он поступал когда-то.
— И чего, не поступил?
— Поступил, поучился и ушел.
— А почему?
— Каждому свое. — Мышь пожала плечами.
Они помолчали. Яна оглядывала просторную кухню — действительно, в углу стояла картина без рамы, на ней было что-то непонятное — какие-то закручивающиеся спирали, узоры. Под картиной сидел малыш лет двух, не больше. Он тихо перебрасывал в руке старую ободранную деревянную ложку и весело поглядывал на сидящих в кухне.
— А это кто? — спросила Яна.
— Бэбик? Это Мелкий. Мой бэбик.
— Твой? А отец где?
— Рольф? Его нет. — сказала Мышь.
— Сбежал, сволочь? — неожиданно вырвалось у Яны.
— Не, умер от передоза.
— Извини... — прошептала Яна. — От наркотиков?
— От черняшки — ханкой ширялся. — ответила Мышь.
Яна помолчала.
— А ты?
— А что я? Мне не привыкать, я так уже трех своих похоронила. Хорошо хоть Вуглускр у меня в этом смысле лапочка, кришнаит.
— Нет, в смысле, ты сама — не того?
— Черняшкой двигаться? Нет, я еще пожить хочу. — Мышь вдруг быстро взглянула на Яну, — И кстати учти, на этой вписке закон — опиюшников выписывают пинками, так что не вздумай сюда приносить чего.
— Да ты что? — обиделась Яна, — Я не наркоманка и не забулдыга какая-нибудь.
Она вдруг вспомнила в каком состоянии ее вчера привели сюда и осеклась.
— Нет, Дамка, я на всякий случай предупредить — тут все знают. Вайн всегда на ура, ганжа курим, колеса только если по праздникам, винтовых не приветствуем, а опиюшников, которые черным, медленным двигаются — вышвыриваем с лестницы.
— Я ничего не поняла.
— Ой, боже! Перевожу для цивилов — выпивку носить можно и нужно, марихуану курить можно, таблетками не закидывайся особо, первитин не вари, или потихоньку, чтобы массового винтилова не устраивать, а если что-нибудь маковое принесешь — ханку там или героин, то можешь забыть этот адрес, помирай где-нибудь на других вписках, хватит на мой век трупов.
Яна помолчала.
— Да ты не грузись, все нормально, это я так, профилактическую работу веду. — сказала Мышь.
В углу напротив сидели Еж и какой-то наголо бритый парень. У Ежа в руках откуда-то появилась гитара, и он медленно дергал струны.
— Спой «яйца»! — попросили вдруг две девицы, сидевшие за столом и нанизывающие бисеринки на нитку.
— Как вы задолбали со своими яйцами. — вздохнула Мышь, — откуда у меня на вписке берутся панки?
— Я не панк, я хиппи! — запротестовал Еж, — Это Космос панк.
— Да все вы хороши. — Мышь встала и вышла из комнаты.
Еж еще раз перебрал струны и хитро спросил:
— Значит «яйца»?
— «Яйца!» — хором закричали девчушки за столом и к ним присоединились еще двое парней, и даже кажется бэбик что-то гугукнул.
Еж ухмыльнулся, с важным видом перебрал струны и начал отбивать жесткий ритм — раз, два, три, четыре...
О, стыд и срам — я ходил по дворам,
Переулкам славы, аллеям гордости,
Одинокий мент попросил документ
И повесился от безысходности —
Бум! Бум! Бум! Все мы яйца в инкубаторе!
Бум! Бум! Бум! Все мы яйца в инкубаторе!
Бум! Все мы яйца-а-а-а!
Припев повторяли хором, подключилась даже Яна, а бэбик радостно колотил ложкой по своем матрасу. Но дальше вышла заминка — Еж забыл слова, да и никто тоже не смог вспомнить, поэтому припев повторили еще раза три, с каждым разом все громче и громче, пока наконец не вернулась Мышь.
— Эй, вы, децибелы, вы прекратите наконец? — она повернулась к Яне, — Понимаешь, вчера принесли эти гаврики новую песню, всю ночь орали. Космос под утро все-таки слинял, а песня осталась.
— Так это его песня? — догадалась Яна.
— Агы! — радостно хихикнул Еж. — Он же у нас поэт-песенник, блин!
— А что он еще написал? — спросила Яна.
— Да много чего. Песни у него панковские, стихи.
— Ну спой еще что-нибудь! — попросила Яна.
— А чего спеть-то? — растерялся Еж.
— Про Ленина спой. — усмехнулась Мышь.
— А, точно! — обрадовался Еж и громко объявил, — Исполняется революционный факстрот-кадриль про тусового чувака Ленина!
Еж подергал струны, словно проверяя, хорошо ли они держатся, и запел:
Семнадцатый год, некайфовое время,
Голимый и тухлый бардак
Но вышел братушка с кликухою Ленин —
Тусовый, отвязный чувак.
Он встал на поребрик и двинул телегу,
Что царь — обломист и урод
Буржуи ваще задолбали и нефиг
Динамить свободный народ.
Семнадцатый год, некайфовое время
Облом и гнилая пурга.
Да здравствует Ленин! Да здравствует Ленин!
Тусовку повел на врага!
Все захлопали, а Яна даже закашлялась от смеха.
— Ой, чего я вспомнила! — закричала она, — Еж, а... один там короче написал стих про параноика!
— Лес дремучий снегами покрыт? — откликнулся Еж.
— Да, а ты откуда знаешь? — опешила Яна.
— Ну это же тоже Космос. — пожал плечами Еж. — Старое-старое.
— Еж, ты врешь! — возмутилась Яна, — Это Олег написал, ну... про которого я вам вчера рассказывала... — закончила она совсем тихо.
— Это он тебе так сказал?
— Ну да...
— Видишь ли, — Еж задумчиво перебирал струны гитары, — Этот козел живет с Космосом в одном доме, а мы частенько там на лестнице орали, курили вместе...

=== далее текст соответствует изданию ===

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №10  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:27 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

— Дамка, у меня к тебе просьба. — Мышь была серьезна и в ее глазах бегали искорки настороженности, — надо отвезти в одно место одну вещь.
— Да, конечно, а куда?
— Это я тебе сейчас расскажу. Тебе за эту вещь дадут денег. Много денег. Хотя почти все придется отдать, но нам хватит на хавчик очень надолго.
— А что это?
— Это пять килограмм анаши.
— Наркотики? Мышь, а почему сразу я?
— Потому что у тебя вид самый цивильный.
— Но я никогда наркотики...
— Да какие же это наркотики, это анаша!
— Но на нее ведь садятся и потом умирают?
— Кто тебе сказал такую глупость? На нее не садятся. Ну бывает иногда что человек без нее тоскует, как без кофе. Но никто от нее не умер сроду, по крайней мере я такого не слышала.
— А что от нее бывает?
Мышь поразмыслила.
— Глупеют от нее постепенно. Там клетки кое-какие особые в мозгу гибнут, по горсточке после каждой раскурки, только это не заметно так сразу, потому что гибнет горсточка, а их там миллиарды. Но как посмотришь на тех, кто несколько лет каждый день раскуривается — сразу поймешь.
— Ну вот видишь!
— А чего? А водку если пить каждый день — что, лучше будет?
— Не знаю...
— Ну лучше конечно, но не намного.
— Ну вот! А нервные клетки не восстанавливаются!
— Они еще иногда гибнут когда нервничаешь. — сообщила Мышь. — Я нервничаю.
— А чего ты нервничаешь?
— А что нам жрать нечего, а ты тут живешь уже неделю, а такую простую просьбу выполнить не можешь.
Яна вздохнула. Действительно, отказываться было неудобно.
— Ну ладно. Куда везти?
открыть спойлер
— Значит так, — оживилась Мышь, — Главное смотри чтобы ментов вокруг не было. Значит на Курском вокзале, у расписания, будет стоять человек... — Мышь подробно рассказала как и что.
— А если меня поймают?
— Тебя не поймают.
— А если?
— А если сейчас сюда придет милиция и всех поймают? Здесь знаешь сколько анаши? Осенью было пятьдесят килограмм, сейчас пятнадцать осталось.
— А ты не боишься?
— Ну знаешь, всего бояться — значит не жить вообще. А мы на этом живем. Летом бригадой едем на сборы в Чуйскую долину, где дикая конопля растет — собираем, сушим, привозим, продаем.
— Как, так просто едете и собираете? А если вас в поезде поймают?
— Конечно поймают если траву мешками в поезде возить! Ты думаешь что говоришь? Там не все так просто. Официально это как бы комсомольский стройотряд в летний стоительный лагерь едет. Так вот, туда и обратно якобы на автобусе, с комсомольскими песнями и стенгазетами. На самом деле только туда на автобусе, а обратно он едет весь забитый тюками, представляешь сколько там?
— А водитель не знает?
— Ага, не знает! Все он знает прекрасно. Ему знаешь сколько за этот рейс выходит? Ты не поверишь. Но больше всех комсорги получают, которые этот стройотряд организуют и там у себя по всем райкомовским документам прикрывают. Точнее ничего не скажу — не могу подставлять людей. Вот такие дела, это мы уже третий год так делаем, да и раньше наверно так было.
— А как сборщики обратно едут?
— Известно как. Взявшись за руки по двое. Абсолютно налегке — ни одного конопляного листика, если поймают менты — все чисто, не придерешься. Они тоже не дураки — знаешь как шмонают каждого, кто из Чуйской долины едет, особенно по трассе?
— Как это — по трассе?
— О, господи Иисусе! Ну автостопом, на попутках.
— Ого! На машинах? Это же сколько денег стоит?
— Дамка, ты меня убиваешь своей дикостью. Это поезд денег стоит, а тут бесплатно, на попутках.
— Ну кто же это повезет бесплатно?
— Да ты с ума сошла! Так вся молодежь во всем мире едет, особенно в Европе! Это еще у нас страна дикая, еще только перестраивается. Ты фишку не просекаешь — я же не нанимаю шофера специально меня везти куда-то как в такси. Он едет сам, по своим делам, а я поднимаю руку, голосую, улыбаюсь, объясняю что еду в Москву автостопом. Если человек хороший — он меня берет с собой. Что ему, места в машине жалко?
— А какой ему смысл?
— А ты что думаешь, хороших людей нет на свете? Пятьдесят проедут, один остановится и подвезет. Да и ему тоже хорошо — может ему скучно одному, или он засыпает от усталости и того и гляди съедет на встречную полосу, а так — новые люди, поговорить есть с кем, анекдотами обменяться, а то даже и на жизнь пожаловаться.
— Тебе?
— А кому пожаловаться? Жене? Теще? Начальнику на работе? Он меня встречает в первый и последний раз, почему бы не пожаловаться? Он же видит что перед ним тоже хороший человек, который и выслушает, и посочувствует. Ты вот мне на жизнь жаловалась, про своего Олега рассказывала? Разве тебе не легче после этого стало?
— Легче... Слушай, а если машина не в Москву едет?
— Конечно не в Москву. Она до ближайшего города едет или просто километров сорок до поворота. А там ты дальше стоишь, голосуешь. И так до Москвы.
— А шофер не боится незнакомых людей с собой брать?
— Ну он же не слепой — видит кто голосует. Если пятеро зэков в татуировках и с ножами — тогда только скорости прибавит, да еще по встречной полосе объедет. А если парень с девушкой — туристы с рюкзаками, то видно же сразу кто такие... Это, наоборот, тебе надо начеку быть, особенно когда одна едешь. Хорошие люди — хорошими людьми, а все бывает, могут и приставать начать. Короче смотри внимательно к кому садишься, смотри на лицо — на нем все написано.
— Да... — Яна была потрясена таким обилием свалившейся на нее новой информации. — А куда потом этот автобус девается?
— А вот это как раз самая проблема — сбыта нет. Не будешь же по спичечному коробочку продавать? Надо килограммами. Распихивается по таким вот квартирам-складам как у меня.
— А если найдут?
— А меньше болтать надо. — Мышь внимательно взглянула на Яну, — Надеюсь ты понимаешь, что все это никто не должен знать? Даже большинство из тех, кто здесь бывает, этого не знают. Ты знаешь почему я это все тебе рассказываю? Потому что вижу, что ты хороший человек и никогда меня не выдашь. У каждого человека на лице написано кто он такой, надо только уметь читать, а Мышь никогда не ошибается. А насчет того что опасно — ну да, опасно. Но мы находим большого покупателя и продаем не меньше пяти килограмм. Даже знакомым банкующим не продаем.
— Как это — банкующим?
— О, дикость и серость! Объясняю — есть такая работа у студентов в общежитиях и прочих безденежных людей. Покупается стакан травки, а потом своим продается по кораблю — по коробочку спичечному. В стакане десять кораблей, ну и обычно еще чуть-чуть. И на этом банкующий какие-то деньги зарабатывает от стипендии до стипендии. Но мы банкующим не продаем — их выцепят, и выйдут на нашу квартиру. Только по пять-десять кило. В прошлом месяце Кельвин во Владимир отвозил десять кило.
— А если поймают?
— А как поймают? Едет типа студент из Москвы во Владимир на электричке, с рюкзаком здоровым, мы ему даже удочку к рюкзаку дали для такого дела. Кто проверит?
— В прошлом месяце еще снег был, какая удочка?
Мышь поморщилась.
— Правильно мыслишь, Дамка. Это мы конечно стормозили. Кельвин нам высказал что он о нас думает — его и туда и обратно в электричке все спрашивали куда это он с летней удочкой едет. Хотя сам тормоз — мог бы и догадаться первый. Но ничего страшного не произошло, просто съездил как дурак.
Яна помолчала.
— А не опасно так возить одному? Ведь могут кокнуть, труп в речку, деньги в бочку...
— Опять правильно мыслишь. Мы тоже поначалу толпой ходили, даже пару раз нам присылали специально вот такой высоты демонов для охраны. Но за три года нас никто не тронул, да и кому это нужно? Деньги для серьезной мафии не такие большие чтобы руки пачкать, может нашу квартирку по осени они бы и грабанули если бы знали где, а из-за пяти килограмм — никто пачкаться не будет. А для мелкой урлы — для мелкой выгоднее с нами торговать, а не воевать, тут ведь такое дело, милиция пока сильна, что бы там газеты перестроечные не писали, а навести ее на кого-нибудь из мести — никогда не поздно, так что тут все на доверии делается, шаг влево, шаг вправо — сама понимаешь. К тому же, не забывай, дело-то комсомольское, и организовали его оттуда, — Мышь кивнула головой вверх, — и они тоже следят чтобы ни одну из ихних бригад не обижали, так что мы под комсомольской крышей пока что ходим. Правда у них там сейчас все разваливается, но экспедиции летом все равно будут — они просто переберутся под другую вывеску, и все.
— А что, кроме вас много таких бригад?
— Когда мы на это дело подписались четыре года назад с Рольфом... ну одним моим другом... — ну который меня с винта снимал, а потом сам от передоза черняшки умер, ну я тебе рассказывала... — Мышь вздохнула, — Ну не важно короче. Вот когда мы на это дело подписались сборщиками, там уже ездило три «комсомольских лагеря» по два рейса за лето каждый. А потом, когда я иллюстрировала альманах "70 лет комсомола», получила гран-при Союза...
— Ты иллюстрировала альманах "70 лет комсомола»? — изумилась Яна.
Она вспомнила невероятных размеров праздничную книгу, размером с картину средних размеров, с обложкой, обтянутой алым бархатом и золотой бахромой. Книга стояла в школьной библиотеке на самом видном месте, школа гордилась этой книгой — далеко не каждой школьной библиотеке полагалось иметь этот юбилейный экземпляр, альманах рассылали только по крупным районным библиотекам страны.
— Ну не всю конечно, там с полсотни художников работало...
— А как ты туда попала?
— Ну я в общем-то художник, училище закончила в Новосибирске. — скромно, но с ударением произнесла Мышь.
— Да, но в книгу... Ты разве комсомолка?
— А ты знаешь сколько мне лет?
— Нет, я уже давно об этом... стеснялась спросить.
— Двадцать восемь.
— Ох, ни фига себе! А так на вид — девятнадцать, не больше!
— Я знаю... Так вот, в мое время все были комсомольцы. А в книгу — вот как раз эти комсорги из райкома меня и предложили в команду.
— А-а-а... — разочарованно протянула Яна.
— Чего «а»? — обиделась Мышь, — Туда все художники по блату попали, по рекомендации. А союзное гран-при мне, между прочим, уже сами по себе дали.
Яна смутилась.
— Прости, я не это имела в виду... А какие именно твои иллюстрации?
Мышь хмыкнула.
— Ну у меня тут на квартире нет его, там такие приколы, если конечно знать, куда смотреть. Там у меня и конопля цветет на заднем фоне, и бисерные фенечки на руках у комсомольцев-героев и вообще... Да, так вот, мне после этого союзного гран-при выдали мастерскую, и мы устроили здесь базу, и теперь ездим не как простые сборщики, а уже как базовики. Там эти комсорги с каждым годом расширяются, у них сейчас большая структура, в последний год ездило уже бригад двенадцать наверно, из разных городов. А сейчас, — Мышь заговорила шепотом, — сейчас они по слухам стали еще что-то мудрить с продажей цветных металлов, это сейчас вообще колоссальные деньги, так что может через пару лет вообще этот конопляный бизнес забросят или продадут кому-нибудь — чего им, пачкаться-то лишний раз. Но пока бизнес процветает. Я это к тому, что если хочешь, могу тебя устроить к нам в летнюю бригаду...
— Ой, ну я как-то...
— Ладно, до лета еще далеко, но имей в виду.
— Слушай, а если в доме обыск?
— Обыск в художественной мастерской? Запросто. Но у нас еще не было никогда — тьфу, тьфу, тьфу. Да и спрятано все хорошо — знаешь, в старых домах такие тайники... Это только с собакой надо приходить, а у нас по всем углам красный перец рассыпан, даже на лестнице...
— А вот то, что в комнате висит — не найдут что ли?
Мышь фыркнула:
— Ну ты даешь! Ты коноплю что, ни разу не видела? Это же пятилистник. А в комнате чебрец висит, полынь и еще какая-то зелень — у Вуглускра всякие заморочки — курить табак ему Кришна не велит, он эту дрянь в трубку забивает и курит. А сам он вообще наркотиков не употребляет никаких — даже травки не курит и не пьет ни спиртного, ни кофе, ни чаю — говорит, что это тоже наркотики.
— А чего же он ими торгует?
— А жить надо? Да и не смертью же он торгует, мы же не героином, не кокаином, не винтом, а травка — она не смертельна, ее даже в некоторых странах разрешили. Вуглускр — он вообще сам когда-то винтился...
— Чего делал?
— Винтом ширялся.
— А это вредно?
— Конечно вредно по вене разную гадость пускать, я когда-то тоже была винтовая, чудом слезла перед тем, как окончательно коньки отбросить. Если бы не помогал мне тогда Рольф — конец мне, совсем уже до ручки дошла — винт же все силы из организма вынимает на приход.
— А какой от него приход?
— Ну какой... Как тебе объяснить если ты не винтилась? Энергия переполняет, бегать хочется, прыгать, трахаться...
— Ну это же хорошо?
— Чего, трахаться хорошо? Да видишь ли, Дамка, в чем дело — те девчонки, которые под винтом трахаются, те напрочь разучаются оргазм без винта получать. А у винтовых мужков стоять перестает без винта.
— Значит Вуглускр...
— Не, Вуглускр уже два года как слез, и все у него нормально. Не веришь — проверь сама.
— В каком смысле? — смутилась Яна. — Вуглускр же твой парень?
— Ну и что? И Кельвин тоже мой. У нас же Семья Солнца, фрилав.
— Чего?
— Свободная любовь. Дамка, ты прямо дикая какая-то. Может ты вообще девственница?
— Нет.
— Ну слава Кришне. — Мышь глянула на будильник, висящий на стене на толстой бельевой веревке. — Все, времени уже много, в общем поезжай.
— Ладно. — Яна вздохнула, — Чего везти?
— А вот же...
Тут только Яна заметила, что в углу стоит огромный пакет из белого пластика. Из пакета торчали ветки вербы.
— А верба зачем? — удивилась Яна.
— Ну ты даешь! А еще в военном городке жила! Для маскировки конечно, военная хитрость. Ну и для того, чтобы тебя нашли — девочка с белым пакетом, из которого торчит верба.
— Все, счастливо! — сказала Мышь. — Денег они сами знают сколько, не вздумай там пересчитывать у всех на виду, спрячь и быстрее иди к метро, я не думаю чтобы там был непорядок с деньгами — им очень выгодно и дальше у нас покупать, по такой цене они нигде не найдут. Мы им уже второй раз продаем, прошлый раз платили правильно. Еще: посмотри чтобы за тобой хвоста не было, сумеешь?
— Постараюсь.
— Будут задавать вопросы, особенно мой адрес выспрашивать — ни одного лишнего слова. Встретились-разбежались. Понятно?
— Понятно. Мышь, а насколько это опасно?
— Дамка, это знает только Кришна. Но я тебе так скажу — есть такая фишка, что в наркобандах молодых и неопытных подставляют как раз под провальные операции, сдают ментам. Менты сажают эту мелочь, ставят у себя галочку и отстают надолго. Как ты понимаешь, у нас не так. У нас не наркобанда, а большая дружная семья — Семья Солнца, видела надпись на входной двери? Вот, и я бы тебя никогда не отправила на опасное дело, лучше бы сама сходила. Но тут как раз все нормально, просто нужен цивильный человек, причем не засвеченный еще нигде. Понятно?
— Понятно.
— Ну тогда все. И смотри на хвосты, погуляй где-нибудь на обратном пути, поезди в метро, пройдись по парку, идет?
— Идет.
Яна взяла пакет и вышла.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №11  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:28 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

На Курском вокзале толпился народ — с сумками, лопатами, саженцами. «Весна», — вздохнула Яна и сразу узнала встречающего по приметам, описанным Мышью. У расписания, как и полагалось, стоял молодой человек в серой штормовке с синим опознавательным рюкзаком из которого как антенна торчала сложенная в трубку газета. Лицо у него было напряженное, и он постоянно озирался. «Тоже новичок», — решила Яна. Увидев издалека сумку Яны, с торчащей из нее вербой, парень стал озираться еще больше. Яна не спешила подходить — игра была ей в новинку, и хотелось сделать все по всем шпионским правилам — когда-то в детстве Яна мечтала стать разведчицей. Она осторожно огляделась. Конечно трудно в такой толпе понять — наблюдает кто-нибудь за тобой или нет, но вроде все было спокойно.
Яна подошла к парню. Тот глянул на сумку, засуетился и вытащил из-за пазухи сверток.
— Давно так работаешь? — спросила Яна.
— Т-с-с! — испугался парень и перешел на шепот, — Приходится работать. Вот деньги.
Угол его рта подергивался, а зрачки были расширены до предела. «Обкурился», — решила Яна. Она вынула из белой сумки небольшую дамскую сумочку, которую ей специально дала Мышь и переложила туда сверток с деньгами. «Ого!, — подумала она, — Тут наверно тысяча рублей, а то и две — не меньше!» Ей в жизни не приходилось держать в руках такие большие деньги, даже зарплата отца до последнего времени была всего сто сорок рублей.
— Мне показалось, что за мной следили всю дорогу! — прошептал парень.
Яна пожала плечами, парень явно был не в себе. Она развернулась и пошла обратно к метро. Выйдя в метро, и уже подходя к турникетам, она услышала за спиной голос и резко обернулась.
— Девушка! Простите пожалуйста, я инженер-строитель, сам из Донецка, попал в затруднительное положение — у меня есть новая авторучка, но нет пятачка на метро.
— Вы мне уже это говорили один раз! — удивилась Яна.
— Да? — мужичок смутился. — Может быть...
Яна поразмыслила — вроде неудобно сказать что нет денег когда с собой такое состояние. Но это ведь чужие, с собой было копеек сорок — но тоже как бы чужие, это Мышь дала Яне на метро и попросила заодно купить два батона хлеба. Яна вынула пятачок, но не спешила его отдавать. Если купить батон по тринадцать и еще половину круглого черного? Тогда может и хватить. Или нет?
— Я бы вам дала пятачок, но тогда мне самой не хватит на метро.
— А вы не умеете проходить бесплатно? Я вас научу. Это очень просто — в такой толпе выбираете самый дальний турникет, подальше от вахтерши — вон она у будки маячит, видите? И быстро проходите, незаметно зажимая руками вон те щели — турникеты слабые, они не выскочат, а что дернутся за вашей спиной — так это никто не обратит внимания, они часто дергаются.

открыть спойлер
Как будто в подтверждение его слов один из турникетов действительно хлопнул вслед какой-то женщине, зажав ее авоську. Та негромко выматерилась, с остервенением выдернула авоську и гордо зашагала дальше. Мужичок выхватил из Яниной руки пять копеек и подмигнул: «Смотрите как надо!». Он ловко нырнул в толпу, прошел через турникет и оказался по ту сторону.
Яна неуверенно пошла за ним, зажала руками щели турникета и тоже оказалась в метро.
— Идите быстрее. — прошептал мужичок, — Никогда нельзя останавливаться после турникета. И в следующий раз не идите как танк — делайте вид, что опустили пятачок. Ну до свидания, вы меня очень выручили, спасибо вам.
— А вы? — спросила Яна, но мужичок уже смешался с толпой, идущей на выход из метро.
Очень странный мужичок. Может, именно его имел в виду тот парень? Яна спустилась по эскалатору и села в поезд. Делать было решительно нечего, и она поехала искать театральное училище по адресу, который ей написал Кельвин. Вопреки ожиданиям Яны, Кельвин ничего толкового ей не рассказал про училище. Чтобы там учиться надо подать документы, сдать экзамены, учиться. Сложно сдать экзамены? Сложно. Большой конкурс? Очень большой. А что еще рассказывать?
Все-таки Москва — жутко запутанный и непонятный город. А людей на улице спросишь — так они, как правило, ничего не знают, непонятно — как сами здесь живут? Мыслимое ли дело, чтобы кто-нибудь в военном городке не знал, где что расположено? В конце концов Яна нашла училище. Приемная комиссия не работала, но ей удалось поговорить с какой-то секретаршей. Яна узнала, что экзамены в июле, но узнала она и жуткую новость — оказывается, училище только называлось училищем, а на самом деле поступать в него надо было как в институт — с аттестатом об окончании одиннадцати классов, а не восьми, как думала Яна. «Боже мой, вторую неделю меня нет в школе! — думала она, — Выпускной класс, экзамены скоро, меня вообще могли уже выгнать за это время!» Она решила завтра же вернуться домой. «Хватит, загостилась в столице.» Тут она заметила, что проехала нужную остановку, и поезд метро завез ее совершенно не туда — он выполз из-под тоннеля на свет, как электричка, и наконец остановился на очередной станции — с одной стороны был город, а с другой — что-то вроде парка. Яна вышла на платформу. «А погуляю-ка я часок по парку!» — подумала она. Всю последнюю неделю она не выходила из дома Мыши — все еще была в депрессии, переживая предательство Олега. У Мыши же всегда было много интересного народа, люди приходили, уходили, пели, плясали, варили нехитрую еду — в общем, с ними Яна оживала. Когда она заранее обдумывала свой побег в Москву, она планировала исходить ее вдоль и поперек, погулять вволю, походить по интересным местам — с Олегом, разумеется... Ничего этого не получилось, а уже завтра надо было возвращаться обратно, и поэтому Яне захотелось пройтись хотя бы по этому московскому парку. «Мне же не сказали чтобы сразу вернуться? — размышляла она, — Хотя на всякий случай позвоню-ка я Мыши.»
Яна направилась к телефону, шаря глазами по пыльному асфальту, и наконец нашла подходящую вещь — пустой стержень от шариковой ручки. Она чуть приплюснула его в пальцах и воткнула в щель автомата. К соседнему автомату подошел какой-то парень в кожанке и стал набирать свой номер, из любопытства искоса поглядывая на Яну. В школе в Выборге висел бесплатный телефон и возле него постоянно толпилась куча народу. Среди девчонок существовало поверье — нельзя показывать какой номер набираешь, а то семь лет замуж не выйти. В ближайшие семь лет Яна замуж не собиралась, но все-таки по привычке набирала номер так, чтобы понять куда она звонит было никак невозможно — первые две цифры набрала, как бы случайно мотнув головой и прикрывшись своими рыжими волосами, а две последние набрала другие, не те, что были нужны, но незаметно довела диск не до конца — вместо четверки телефон набрал нужную двойку, а вместо нуля — семерку. В трубке раздался взволнованный голос Мыши:
— Ало! Ало!
Яна изо всех сил сдавила стержень, вгоняя его в прорезь для монет — вниз и влево.
— Ало, это я! — сказала она. — Ты меня слышишь?
— Дамка? Что с тобой, ты где? — Мышь на том конце провода была вне себя от волнения.
— Да я на какую-то станцию лесную заехала, а кстати, — она глянула на вывеску, — «Измайловская» называется, скоро буду.
— А что с тобой случилось? Ты уже час назад должна была вернуться!
— Да ничего, я просто по дороге заехала в театральное училище — ты представляешь, туда после восьми классов не берут!
— Дамка, ты с ума сошла, ты ходишь с этим... тебе пакет дали?
— Да, все в порядке. Я конечно не считала...
— Немедленно домой! Тебя встретить?
— Да нет, не надо, я еду. — Яна непременно решила все-таки погулять по парку.
— Немедленно! — приказала Мышь, Яна кивнула и повесила трубку.
Она огляделась. Парень в кожанке наверно никак не мог дозвониться — все это время он нажимал рычаг и набирал номер снова, причем каждый раз разный — Яна даже удивилась, она думала, что в Москве все номера из семи цифр, но у парня выходило то восемь, то девять, то шесть.
— Сколько времени? — спросила Яна.
Парень глянул на часы.
— Без пяти четыре.
— Спасибо! — Яна повернулась и зашагала по асфальтовой дорожке вглубь парка.
Она решила погулять ровно двадцать минут.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №12  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:28 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

Парк был замусоренный, под каждым кустом вокруг асфальтовой дорожки валялись бутылки, пакеты и еще какой-то мусор. Но вместе с тем парк был по-весеннему свежий и живой, и в прозрачном воздухе над головой что-то весело носились и чирикали воробьи. Прохожих было немного — прошли две молодые мамы с колясками, да какой-то дед в белой панаме выгуливал своего спаниеля.
Дорожка повернула, и Яна увидела деревянную лавку. Она внимательно ее осмотрела — не испачкать бы джинсы — но лавка была чистая. Яна села, заложила ногу на ногу и погрузилась в свои мысли. Черт с ним, с Олегом. Зато теперь у нее есть столько замечательных друзей, вот например Мышь. И Ежик с Космосом. А театральное училище — никуда оно от Яны не денется, только бы после зачисления не попасть в одну группу с этой сволочью... Значит завтра — в Ярославль, а в июле надо будет приехать в Москву снова — подавать документы... Как там сейчас родители?
Дорожка была безлюдная, только с другой стороны откуда-то из-за кустов появился парень в кожанке, который звонил по телефону. «Странно, — подумала Яна, — наверно дорожки тут петляют, как он мог выйти с другой стороны?»
Следом за ним из леса вышел еще один — бритоголовый, они вдвоем направились прямо к скамейке Яны. Ей стало немного не по себе — она вспомнила взволнованный голос Мыши. «Действительно, поеду-ка я, засиделась что-то... Хулиганы сейчас приставать начнут.» — Яна поспешно встала и направилась к метро. Но с той стороны из-за поворота ей навстречу вышел еще один рослый парень, он сунул руку за пазуху и вынул пистолет. Яна остолбенела и остановилась. Конечно пистолет она видела не в первый раз — более того, очень неплохо стреляла. Если бы она была уверена, что у тех двоих, сзади, пистолета нет, она бы могла постараться его обезоружить — отец ей дал прекрасную подготовку... Но только если бы это был пистолет Макарова или какой-нибудь ТТ. Но парень уверенно держал в руке наган.
Яна вспомнила рассказы отца. Револьвер системы «Наган» сейчас не стоял на вооружении ни в одной стране мира — это оружие ковбоев и чекистов было старомодно и неудобно в боевой ситуации — слишком сложно было перезаряжать его, вручную запихивая каждый патрон в барабан. Но наган оставался излюбленным оружием профессионалов, заказных профессионалов-киллеров. Наган был безотказен в работе и прицельно бил на двести метров, в отличие от штатного милицейского пистолета, который бьет всего метров на двадцать пять, да и то его куцая пуля кувыркается в воздухе и летит куда придется. И, самое главное, — наган не разбрасывал по сторонам отработанных гильз, а это свойство, совершенно никчемное для солдата или оперативника, было крайне важно для киллера. И Яна поняла — она попала в очень серьезную переделку.
— Девка, вякнешь — прибью на месте. — сказал кто-то сзади, и Яна узнала голос парня в кожанке. — Я задолбался весь день за тобой гоняться по всей Москве.
— Быстро с дороги. — хмуро сказал за спиной третий, и Яну грубо толкнули плечом в сторону какой-то малозаметной тропинки, уходящей в лес.
открыть спойлер
Шли они недолго, впереди шла Яна, ее изредка подталкивал в спину бритоголовый, остальные двое шли за ним. Вскоре и без того редкие деревья поредели и Яна увидела полянку, со стоящей на ней черной «Волгой». Бритоголовый снова толкнул ее, затем вышел из-за ее спины, открыл дверцу и сел за руль. На заднее сиденье уселся парень в кожанке, следом за ним впихнули Яну, последним сел парень с наганом и захлопнул дверцу — нагана у него в руках уже не было, наверно, он его засунул за пазуху.
«Волга» тронулась и медленно раскачиваясь выкатилась на какую-то грунтовку, затем на какую-то асфальтовую аллею и сразу оказалась на городской улице. Парни молчали всю дорогу. Минут пятнадцать машина мягко неслась по улицам, еле притормаживая у светофоров. Яна прикидывала — можно ли позвать на помощь, как-нибудь обратить внимание гаишника на перекрестке, или дернуться и вывернуть руль, чтобы машина врезалась куда-нибудь? Но пришла к выводу, что это гиблая затея — ее просто мигом придушат эти двое качков. Затем машина выехала на какое-то крупное шоссе, и через некоторое время Яна поняла, что они выезжают из Москвы. Но вскоре они куда-то свернули, вокруг замелькали какие-то пятиэтажки, через минуту мелькнули какие-то поселки, машина съехала на грунтовку и остановилась перед высоким забором, за которым возвышался большой кирпичный дом. Больше всего это напоминало генеральскую дачу — Яна пару раз бывала на таких.
Ее грубо вытолкнули из машины и провели по дорожке в дом. Внутри дом был отделан свежим деревом, где-то на втором этаже раздавались чьи-то голоса. Яну провели вглубь дома, в маленькую комнату без окон, стены которой были сложены из белого кирпича. Скорее всего это было какое-то подсобное помещение, в углу валялись рулоны рубероида. Яна оглядела комнату и замерла — на полу, прислонившись спиной к штабелю рубероида, сидел тот самый парень, с которым она встречалась у расписания. Вид у него был совсем печальный — он сидел, обхватив живот руками и чуть вздрагивал от каждого резкого звука. Лицо было землисто-серое.
Следом за Яной вошел бритоголовый и рослый парень с наганом. Дверь закрылась.
— Тебя как зовут? — спросил бритоголовый.
Яна повернулась.
— Наташа. — сказала она.
Бритоголовый помолчал, а затем резко и размашисто ударил ее ладонью по лицу. В голове затрещало, Яна отлетела в сторону и упала на пол. Приземистый шагнул к ней и поставил ее на ноги. Яна встала — комната чуть покачнулась, но вернулась на место. Во рту появился вкус крови из разбитой губы. Теперь Яна уже не сомневалась, что это именно бандиты, а не милицейские оперативники. И скорее всего они знают многое, раз им даже известно, что Наташа — не ее имя.
— Так вот, Наташа, — произнес бритоголовый, — если ты хочешь выйти отсюда хоть немного живой... Ты нам сейчас скажешь кто тебя послал на стрелку.
— Куда послал?
Бритоголовый снова ее ударил, на это раз Яна успела отклониться и чуть откинуть его руку, удар пришелся по кончику носа, еле задев его.
— Ну-ка завяжи ей клешни. — приказал бритоголовый.
Яну грубо схватили и стянули за спиной руки жесткой веревкой, неизвестно откуда вдруг появившейся.
— И его заодно. — добавил бритоголовый.
Краем глаза Яна увидела, как рослый подошел к парню, пнул его ногой и стал заматывать ему руки. Яна испугалась не на шутку, в такие переделки ей никогда не доводилось попадать. Единственное что было хорошо — похоже тут действительно не знали как ее зовут, а значит не все так плохо. Но ситуация была очень неприятная, на миг ей даже захотелось зареветь в голос, и Яна решила, что это как раз будет очень уместно — тогда ее по крайней мере может и бить перестанут, и поверят что она пай-девочка. На глаза навернулись слезы и Яна стала тихонько всхлипывать.
— Хорошо. — одобрительно заметил бритоголовый, словно этого и ждал, щека его дважды дернулась. — Теперь, я думаю, тебе понятно куда ты попала? Правила такие: говорю здесь только я, ты слушаешь и никогда не перебиваешь. Когда я тебе задаю вопрос, ты на него отвечаешь — честно и без паузы. За паузу я бью, понятно?
Яна кивнула и еще раз всхлипнула.
— Молодчина, — одобрил бритоголовый, — Все понимаешь. Значит дело обстоит так — нам нужен адрес твоей базы, с которой тебе выдали товар. Все бы было проще, если бы ты не поехала с деньгами кружить по Москве, а вернулась бы сразу к тем, кому ты их должна отдать. Ты кажется не собиралась к ним возвращаться? Отвечай — ты хотела спереть деньги?
— Нет.
— А чего ты не поехала сразу на вашу хату? Хвосты пыталась сбить?
— Нет. — Тут только Яна поняла, что за ней следили с самого вокзала, но как она этого не заметила?
— А чего ты в парк поперлась? С кем у тебя тут была стрелка?
— Не знаю, прогуляться пошла, дура... — всхлипнула Яна совершенно искренне.
— Просто так села в метро и поехала прогуляться на другой конец города?
— Да-а... — в голосе Яны была такая искренность, что бритоголовый поверил.
— Ладно, верю что дура. А теперь будь умницей, где хата?
Мысли замелькали в голове Яны. Сначала она решила сказать, что на самой хате никогда не была, а товар ей дали друзья в метро, но ведь тут же пойдут вопросы где эти друзья и откуда они? Или лучше сказать, что встретила старую подругу, и та ее попросила просто отвезти сумку, сказала что у самой времени нет? Обещала за это... двадцать рублей, скажем. А где живет подруга — Яна не знает, встретила ее случайно. Должна была получить в ответ сверток, встретиться снова с подругой в метро — скажем, час назад на... черт, какие бывают станции? На «Южной»! А дальше скажем так: Яна узнала что в свертке деньги и решила украсть их — Яна ведь не знает где подруга, а подруга, ясное дело, тоже не знает где Яна? Логично. Только вряд ли они купятся на такую брехню. Брехня ведь откровенная, все шито белыми нитками, кто же это малознакомой подруге доверит такое дело и такие деньги? Вдруг Яну посетила злорадная мысль — метро «Южная»... Может дать адрес Олега? Но она тут же отбросила эту мысль — все-таки ничего такого бесчеловечного ей Олег не сделал, а подставлять человека из личной неприязни... Нет. Мир взорвался, и Яна оказалась на полу.
— Наташа, я же сказал тебе — отвечать без пауз. Встать быстро! — рявкнул бритоголовый.
Встать сразу Яне было сложно — руки ее были связаны, а голова кружилась. Но ее снова поставил на ноги парень с наганом.
— Повторяю вопрос: быстро адрес!
— Я не знаю почтового адреса, я знаю, как идти, — выкрикнула Яна.
— Быстро, как идти? Улица? Метро? Или ты туда на тачке катаешься? — бритоголовый усмехнулся и в руках его мгновенно появился блокнот и ручка.
— Метро «Южная»...
— «Южная»? — недоверчиво переспросил бритоголовый.
— Ну да, серая линия по схеме, в самом низу.
— Так. Дальше?
— Там из первого вагона выход и наверх. Стоит киоск «Союзпечать».
— Дальше.
— Мимо него, прямо...
— Прямо. Дальше?
Яна попыталась вспомнить, в каком подъезде он пили тогда портвейн, но не вспомнила. Там же вокруг были какие-то дома? Она шла вдоль... вдоль белой длинной многоэтажки!
— Там стоит длинный белый дом, прямо вдоль улицы. Подъезды с другой стороны. Вот это в нем.
— Столько этажей?
— Не знаю, я там редко бываю. Подъезд первый, этаж четвертый, квартира... квартира сразу справа от лестницы, направо, самая крайняя правая, — Яна не знала какие могут быть номера в таких домах, чтобы сразу не проколоться.
— От лестницы? Там что, лифта нет?
— Есть, — поспешно сказала Яна. — А дверь — зеленым таким обтянута, прожженная в двух местах, кнопка звонка красная, под ней табличка — «Скворцов».
— Скворцов? — недоверчиво переспросил бритоголовый.
— Да, медная такая. Только не говорите, что это я выдала! — добавила Яна.
— Там видно будет. — бритоголовый захлопнул блокнот, — Значит, ты пока сидишь здесь, а мы скатаемся на разведку. Сколько там человек обычно?
— Человека три..
— Стволы есть? — быстро спросил бритоголовый.
— Что такое стволы?
— Дебилка. Оружие есть?
— Не знаю, меня дальше кухни не пускали, даже сколько комнат не знаю...
— Ладно, — щека бритоголового снова дернулась дважды, это был какой-то нервный тик, — Значит, мы скоро вернемся. Если ты наврала — ты, надеюсь, понимаешь, что с тобой будет?
Яна поспешно кивнула.
— Или все-таки не понимаешь? Или ты думала, мы тебя сразу отпустим? Ничего не хочешь добавить, поправиться, адрес назвать правильный, вместо той чуши, что ты сейчас наплела?
Бритоголовый прищурился и внимательно поглядел Яне в глаза. Шека его снова дернулась. «На испуг берет.» — смекнула Яна.
— Я все сказала. Что мне — жизнь терять охота из-за этих гавриков? Я все понимаю, пусть сами расхлебывают. Я только товар отвозила.
— Отлично, — бритоголовый кивнул рослому, — На выход.
Рослый покосился на сумку, которая скатилась с плеча Яны и теперь болталась на своем ремешке где-то у самого пола. Ремешок дамской сумочки проходил под рукой Яны, и снять сумку можно было только разрезав его или развязав Яне руки.
— Это не твоя доля, — сказал ему бритоголовый, — Твою ты получишь отдельно, а пальчики на этой капусте пусть менты изучают.
— Мы им немного оставим...
— Не мелочись, Сухарь, у нас большая игра. Жадность фраера сгубила. — бритоголовый повернулся и вышел из комнаты.
Сухарь схватил Яну за плечо и швырнул ее к штабелю рубероида. Затем еще раз оглядел комнату, проверяя, все ли в порядке, и вышел вслед за бритоголовым. Дверь захлопнулась и в замке два раза со скрежетом повернулся ключ.
— Пусть за ними Лось приглядывает. Лось, держи ключ, будет что-то подозрительное — разберись там, — донесся из-за двери приглушенный голос бритоголового, — Чтобы не трахались там, — добавил он и сам засмеялся своей шутке, и чей-то звучный хохот поддержал его.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №13  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:29 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
* * *

Яна вздохнула. Руки начинали потихоньку затекать, дорожки слез, выкатившиеся из глаз во время разговора, засохли и чуть стягивали кожу. Голова немного гудела, но работала хорошо. Яна прикинула расстояние — если сюда ехали минут тридцать, то до «Южной» значит где-то час, уж точно не меньше... И час обратно. Есть два часа. Но что можно сделать за эти два часа? Даже если вызвать как-нибудь этого Лося, и постараться забить одними ногами... Можно ли Лося забить ногами? Вряд ли. Хотя главное чтобы не было этого Сухаря с наганом, вот уж явно профессионал высокого класса, это сквозит в каждом его движении. А Лось? Если это был его хохот за дверью — тоже вряд ли с ним можно легко справиться. Если только он не будет ожидать удара и как-нибудь так повернется, чтобы сразу вырубить удалось... Например наклонится, подставит горло... Нет, полная безнадега. Да и как выбраться, и куда бежать с завязанными руками? Впрочем есть еще два часа, за это время можно попробовать перетереть веревку. Только обо что? Об рубероид? Яна оглядела рулоны — это был обычный рубероид, просто просмоленная картонка — вот если бы это был рубероид, присыпанный мелким гравием, как наждачная бумага... Кирпичи. Белые кирпичи, они почти без зазубрин, и уложены плотно. Яна с трудом встала и, неслышно ступая, прошлась вдоль стен. Яркая лампочка, висевшая под потолком, отбрасывала вокруг резкие короткие тени. Яна обошла комнатку и наконец остановилась снова около штабеля рубероида — ей показалось, что раствор в одном месте сильно выпирает из стены. Яна прислонилась спиной к стене и стала перетирать веревку.
— Ты что? Убьют ведь? — спросил парень вяло.
— А ты сиди, молчи, урод. — огрызнулась Яна, — Подставил меня, да?
— Дура ты, меня самого подставили. Это вообще не те, на кого я работаю.
— А на кого ты работаешь?
Парень помолчал.
— Я тебя сейчас зашибу. Одними ногами. — пригрозила Яна.
— Научилась у подонков, блядь... — прошипел парень, но как-то вяло.
— Поматерись мне! — Яна оторвалась от стены и подошла к сидящему парню, внимательно следя, чтобы он ее не подсек ногами.
Но у парня явно и в мыслях не было ничего подобного — он лишь сжался и втянул голову в плечи, подрагивая:
— Ну ты что, подруга, ты что?
открыть спойлер
— Ладно, сиди, чмошник. — Яна снова вернулась к стенке и с остервенением провела связанными руками по бугорку выступающего раствора. Бугорок раскололся и с тихим шелестом осыпался на пол. Яна выругалась и пошарила глазами — рядом была еще одна капля раствора, поменьше.
— А ну-ка повернись спиной и покажи узел! — приказала Яна парню.
Тот послушно повернулся. Проклятье, веревка была нейлоновая, толстая, и обмотана несколько раз — такую так просто не перетрешь. А узлы такие, что зубами не раскрутить. Яна снова встала спиной к стене и продолжила тереть веревку. Если ничего не получится, можно заставить этого парнишку грызть веревку зубами.
— Так на кого ты работаешь? — строго спросила она.
— Да не работаю я, служу. — откликнулся он.
— В армии что ли служишь? — съехидничала Яна.
— Нет, за дозу...
— Понятно. Ну и сколько тебе из этого мешка перепадет?
— Глупая ты... — вздохнул парень, — Зачем мне ваша трава гнусная, я черняшкой двигаюсь.
— Ага. — Яна узнала знакомое слово. — Опиюшник.
— Ну да. А наши боссы вообще зеленой дурью не занимаются, они из Казахстана возят опиум. А траву им редко заказывают, и они тогда покупают где-нибудь, вот например у вас, и тут же перепродают. А в этот раз заказывали как раз вот эти подонки.
— Кто-кто? Я ничего не поняла.
— Ну вот этот бритый явился к нашему боссу и спрашивал где купить несколько кило травы. Босс стал ему втюхивать про опиум, но бритоголовый сказал, что ему нужна только трава. Ну босс не дурак выдавать завязки, сказал что сам для него достанет, только это будет стоить хорошо, потому что товар не по нашему профилю. Короче они долго торговались в офисе, я все слышал из-за двери, наконец бритоголовый согласился, босс через пару дней наверно по своим каналам назначил стрелку с вашими и послал меня...
— А дальше?
— А дальше как я вышел из офиса, меня по дороге эти орлы сразу скрутили, усадили в машину и сказали, чтобы я взял траву и отдал сразу им, потому что им нужна срочно, а бабки боссу они уже отслюнявили. Что-то они конечно отслюнявили, наш босс без аванса не работает никогда, но наверно не все, просто решили кинуть босса. Ну что мне было делать — я и поперся на вокзал. А они пошли меня пасти.
— Ах ты мразь, подонок, ты значит меня им сдал?! — Яна еле удержалась чтобы не подойти и не двинуть ногой ему по роже.
— Да я-то откуда знал, что им твоя база нужна? Я думал, они моего босса кинуть хотят. Ну и я же тебя предупредил на вокзале...
Значит за ней следили всю дорогу. Но кто?
— Слушай, а такой мужик представительный, но помятый — это не из ихних? — Яна как могла описала инженера из Донецка.
— А, Толик-то? Нет, это бомжик, он ко всем подходит, и ко мне сто раз подходил.
— Понятно. А сам давно ты тут? — Яна только сейчас заметила, что у парня свежая ссадина под глазом.
— Давно... Мне с утра надо было двинуться, меня ломает всего, если я до вечера не двинусь, я вообще тут копыта отброшу.
— А зачем ты им нужен?
— Да они меня трясли, спрашивали где ваша хата с травой, но я же не знаю. Теперь знаю — на «Южной». Только считай больше ее нету, это очень серьезные ребята. Да и нас с тобой, считай, нету...
— Это мы посмотрим. — сказала Яна сквозь зубы и еще крепче навалилась веревкой на кирпичную кладку.
— Я им две другие точки назвал, которые знал...
— Зачем? — ахнула Яна и сама себе удивилась, ведь еще неделю назад она бы без разговоров сама с радостью сдала склады наркоманов хоть бандитам, хоть милиции, хоть кому угодно.
— Угрожали. — пожал плечами парень.
— Ну и подлец же ты!
— Да ты меня не суди, — добавил парень, — это ты сейчас честная да бойкая, а ты черняшкой повмазывайся с полгодика, посмотрим что сама будешь творить. На самом деле там уже все до фени делается — мир весь серый, и гори оно все огнем, хоть хата, хоть друг, хоть мать родная, только об одном и думаешь — где бы дозу взять проставиться...
— Доходяга. — прошипела Яна. — Абзац тебе теперь, ну и мне заодно. — Она оторвалась от стены. — Ну-ка глянь, перетерлось там чего-нибудь?
— Не-а. Да брось ты, гиблое это дело. Может они сами отпустят, на фиг мы им нужны, лишние трупы? У них там свои игры.
— А у меня такое впечатление, что они нас в ментовку сдать собираются. — сказала Яна. — Наверно кого-то подставить им нужно, слыхал что они про сумку с деньгами говорили?
— Думаешь? Плохо... Это лет пять-восемь светит... Производство и сбыт наркотиков в особо крупных размерах...
— Ишь, грамотей нашелся. Юрист что-ли?
— Да нет... — парень вздохнул, — В электромеханическом институте я учился. Когда-то.
— Ладно, заткнись, Кулибин недоделанный. Надо что-то придумать.
Яна села и задумалась. Время шло, и хотя часов у Яны не было, она буквально чувствовала как тикают и уходят в никуда незримые секунды, минуты... Яна вспомнила отца. Отец всегда повторял ей: «Помни, не бывает безвыходной ситуации, из любой ситуации есть правильный выход, и не один. Надо только думать головой и искать.» Она стала размышлять. Черт, времени прошло уже часа полтора, а может и два, бандиты вот-вот будут здесь. Яна представила себе эту картину — вот они подъехали к «Южной», нашли выход из метро — наверно по киоску «Союзпечать» и нашли... Тяжелый ком воспоминаний сидел в голове, неприятно было вспоминать и «Южную» и эту улицу, и киоск... Киоск? Ножик! Как она раньше о нем не вспомнила? Ножик до сих пор лежал в кармане джинсов, и сейчас Яна его явственно ощутила бедром. Вот только как его достать?
— Эй ты, доходяга!
— Да тише ты ори, за дверью услышат... — откликнулся парень. — Славой меня звать...
— Да хоть славой, хоть вечной памятью. — Яна подошла и села рядом. — Поворачивайся спиной, у меня в этом кармане ножик, ты его сейчас достанешь. Понял?
Через пять минут возни ножик был извлечен на свет.
— Визука тебе, а меня обыскали. — вздохнул парень. — Да у меня и не было ничего, только баян.
— Что-о-о? — удивилась Яна.
— Ну не тот конечно баян, который гармонь, а шприц стеклянный. Отобрали. Но он пустой все равно...
Яна его уже не слушала — с трудом ворочая за спиной онемевшими пальцами, она открыла ножик и теперь сосредоточенно пилила веревку. Через пару минут с веревкой было покончено. Яна отложила ножик на пол, встала и теперь разминала онемевшие руки.
— Ну что, Слава, со мной пойдешь или будешь братков дожидаться?
— Да ты сдурела, мы же заперты! Или ты их тут будешь караулить и всех вот этой ковырялкой почикаешь?
— Это я беру на себя. — властно сказала Яна, — Впрочем я тебя могу здесь оставить, если ты хочешь. Ну, что ты решил?
— Рукам больно... — вздохнул Слава.
Яна перерезала его веревку.
— Не стой как пень, растирай руки, чтобы через пять минут был готов.
— Да я драться не умею... Эти быки меня убьют просто одним пальцем.
— С быками я сама разберусь, и пальцы им пообрываю. Ты мне вот что скажи — сколько их здесь?
— Не знаю...
— А Лося ты видел?
— Не знаю...
— А где мы хоть находимся, в Москве?
— Да не знаю я ничего...
Да, на парня рассчитывать явно не приходилось. В любом случае надо действовать сейчас, пока эти трое не вернулись. Или четверо? Наверно на такую сложную операцию они поехали вчетвером. Или даже впятером. Склад взять — это вам не школьницу в парке поймать. Хотя... Яна вспомнила квартиру Мыши — смотря какой склад, Мышь с компанией пожалуй мог бы взять любой из этой банды, причем голыми руками. Значит здесь остался Лось и еще кто-то? Кто? А если придется драться серьезно? Даже убить? Яна готова к этому? Готова. Это же бандиты. А этот Сухарь — ну точно убийца. Яна машинально потрогала щеку — прошло почти два часа, а щека все еще горела и кажется распухла. Готова убить. Чтобы спасти свою жизнь. Ведь это не люди.
Яна удивилась своей решимости, но вспомнила, как отец рассказывал о том, что в американской армии нет женских батальонов, и именно по той причине, что женщины намного более жестоки, чем мужчины... Слабые всегда более жестоки, чем сильные. Яна вспомнила историю, о которой полгода говорил весь Выборг — старичок-пенсионер, ветеран, зверски избил своей палкой, изуродовал на всю жизнь лицо какой-то наглой девушки, потому что та отказалась ему уступить место в автобусе. Рассказывали, что он бил ее так ожесточенно, что его насилу оттащили двое дюжих мужиков, а когда привели в милицию, он заявил, что ему семьдесят лет, он воевал и имеет право бороться с подобной мразью. Дело потом замяли, старичка отправили в дурдом — действительно оказалось, что он психически не здоров, но сам факт...
Яна встряхнулась. Все. Надо действовать. Как бы подманить сюда Лося? Кричать, проситься в туалет? Что там сказал бритоголовый, в каком случае войти в комнату? Если будет что-то подозрительное. А! Чтобы не трахались! Яна усмехнулась. Она однажды слышала историю о том, что где-то в Италии или ФРГ была выставка охранных сигнализаций и победила та, где громко включалась запись характерных женских стонов — на эти звуки оборачивались все до одного.
— Значит так, Славик, сейчас мы будем трахаться. — объявила Яна.
— Что? — у Славика был такой растерянный и испуганный вид, что Яна расхохоталась.
— Ну-ка иди вон туда, в тот угол, за кучу рубероида и садись на корточки, на четвереньки — так чтобы только спина вытарчивала. Быстро, я сказала! Вот так, нет немного выше, на руки там обопрись. Вот, и теперь раскачивайся. Вверх-вниз. Ну двигайся, двигайся, я кому сказала.
— У меня руки все болят и дрожат...
— Потерпишь, а то я тебя сейчас стукну. Так, еще раз порепетируем — энергичней, раз-два, раз-два. — Яна подошла к самой двери, — да, годится. Можешь пока передохнуть. А потом — делай все так, как я скажу. Да, и вот еще, — Яна сняла с плеча сумку и отнесла ее в угол к Славику, — держи сумку, не вздумай ее потерять когда побежим.
— Нас убьют... — вяло сказал Славик.
— Если ты меня ослушаешься — тебя убью я. Мне свою шкуру спасти охота, заодно спасу и твою. Приготовились! Как дверь откроется — начнешь раскачиваться.
Яна оглядела дверь — дверь открывалась наружу.
Яна приложила ухо и прислушалась — в коридоре было тихо. Если Лось куда-нибудь ушел, то все вообще сорвется. Хотя можно попробовать вышибить дверь? Нет, дверь сделана на совесть, такую не вышибешь. Яна приготовилась, встала около двери, глубоко вздохнула и начала постанывать. В коридоре было тихо. Яна сложила ладони рупором, присела и стала громко стонать в замочную скважину.
— А! О! А-а-а! О! Еще-о-о! Еще-о-о! А-а-а! — гулко разносилось по коридору.
Через минуту послышался скрип ступеней лестницы, торопливые шаги и чьи-то голоса. «Проклятье! — подумала Яна, — их там много.» Она чуть уменьшила силу голоса, отошла от замочной скважины и встала сбоку от двери, прижимаясь спиной к стене. Сложив ладони, она направляла звук вглубь комнаты.
— Эй! — в дверь стукнули кулаком. — Вы чего там делаете?
В замке завертелся ключ и дверь распахнулась. Яна кивнула Славику и он начал испуганно приседать за кучей рубероида.
— Ах вы твари! — взревел кто-то в проеме двери и шагнул в комнату.
Яна стояла вжавшись в стенку сбоку от двери и крепко сжимала в руке свой крохотный ножик. Как только человек появился в комнате, Яна сделала небольшой шажок вперед, а затем кинула дальнюю ногу по дуге, с поворотом всего корпуса. Лось действительно был назван так не зря — это был детина огромного размера, отчасти из-за мышц, отчасти из-за обилия жира. Он был немолод, с пышными усами, на руке его была татуировка в виде солнца, но больше ничего Яна разглядеть не успела. Уже разворачиваясь, она раздумала бить в горло и носок ботинка врубился детине в пах — с размаху, снизу вверх. Тот явно не ожидал удара и рефлекторно согнулся. Этого только Яне и было надо — она молниеносно опустила ногу на пол, но тут же оттолкнулась ею и подпрыгнула, вскинув вверх колено другой ноги, а когда тело, подскочив, приобрело необходимый импульс и на секунду застыло в воздухе перед тем, как опуститься вниз, Яна снова выбросила вперед все ту же ногу. Носок ботинка с треском врезался в горло Лося и тот, широко раскинув в воздухе руками, вылетел обратно в коридор, сбив с ног того, кто стоял в коридоре за его спиной. Яна выскочила в коридор следом за ним — так и есть, Лось упал на какого-то мужика в тренировочном костюме, и тот пытался встать на ноги. Раздумывать было некогда, Яна вскинула вверх руку и рубанула его по шее. Этим ударом она без труда разбивала кирпич. Яна знала как бить — ребром ладони надо целиться не в сам кирпич, а как бы в точку, которая расположена под ним — и тогда рука без труда проходит сквозь него. Хотя разбить кирпич на самом деле намного проще чем это может показаться...

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №14  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:30 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Яна прислушалась — в доме было тихо. Спрятавшись за штабель рубероида, испуганно таращился Славик.
— Эй, ну чего там? — раздался сверху чей-то голос.
Ответом была тишина. Наверху послышались шаги, а затем чуть слышно лязгнул пистолет. «Ага, а вот это уже пистолет Макарова», — безошибочно определила Яна. Она поглядела на ножик, лежащий на ладони — куцее лезвие, пластиковая рукоятка и еще одно лезвие-открывалка, скрывающееся внутри. Нет, этим ножиком ничего сделать нельзя — его и кидать-то практически невозможно — ручка будет перевешивать. Она оглядела тушу Лося — на его шее висела невиданной толщины золотая цепь. «А вот это, пожалуй, пойдет!» — решила Яна и аккуратно сдернула цепь, опасаясь, как бы Лось не пришел в сознание. Цепь имела массивную золотую застежку — Яна расстегнула ее — расправленная цепь была длиной сантиметров восемьдесят. Покрутив ее в руке, Яна бесшумно пошла к лестнице. Наверху слышались шаги — там кто-то осторожно спускался со второго этажа.
Яна нервно оглянулась — коридор был узкий и короткий, спрятаться негде. Разве что под лестницей? И она юркнула в тесную нишу. Над головой заскрипели, прогибаясь, ступеньки, посыпалась пыль и мелкие песчинки.
— Эй! — еще раз оглушительно раздалось над головой Яны, — Что у вас там такое?
В комнате что-то шевельнулось — наверно Славик пытался спрятаться в штабеле рубероида. Снова прогнулись ступеньки и человек зашагал вниз. Яна приготовилась и выглянула из-под лестницы — человек спустился и медленно двигался в комнату, сжимая в руке пистолет. Яне была видна только его спина в белой футболке с надписью «Чикаго». Она выскользнула из-под лестницы, отводя руку с цепью. Единственное, что может помочь в неравном бою — это неожиданность. Человек стремительно обернулся — даже стремительней, чем думала Яна, но она успела выкинуть руку вперед, массивная цепь со свистом рассекла воздух и с размаху опустилась на кисть его руки, сжимающую пистолет. Кисть разжалась, и пистолет бесшумно упал на ковровую дорожку. Яна рванулась вперед и пнула пистолет ногой — он откатился дальше по коридору. И в этот момент она увидела подошву ботинка, стремительно летящую в лицо. Блокироваться было поздно, Яна изо всех сил рванулась головой назад, но все равно получила ослепительный удар прямо в глаз и полетела обратно под лестницу. «Вот и все.» — мелькнуло в голове Яны, она перевернулась в воздухе и прямо перед собой увидела зеленую ковровую дорожку и лакированные перила лестницы, а затем сознание потухло.
открыть спойлер
Скорее всего, без сознания она была лишь несколько секунд. Когда она пришла в себя, то увидела прямо перед собой коридор и человека в футболке, стоящего посередине — он снова сжимал в руке пистолет и направлял его на Яну. «Он не будет сейчас стрелять, им не нужны трупы в доме!» — как заклинание, как молитва произнеслось в голове Яны. Человек в майке поднял пистолет и прицелился. Или будет? Прямо за ним поперек коридора валяются две туши — Лося и еще какого-то типа, он может мстить, а может просто бояться меня. Яна с ужасом увидела, как палец, лежащий на спусковом крючке, напрягся и двинулся. И в тот же миг что-то вылетело из распахнутой двери комнату и врезалось в голову человеку с пистолетом, он пошатнулся и выстрелил. От оглушительного грохота на миг заложило уши и зазвенели где-то стекла. Взвизгнула пуля и сверху посыпались щепки — она угодила в потолочную балку. Где-то во дворе раздался яростный рев собаки. Яна окончательно пришла в себя и поняла, что сидит на полу, уткнувшись спиной в ступеньки лестницы, а в левой руке все еще зажат маленький ножик. Она еще не успела ничего подумать, как тело само наклонилось вперед, а рука, шелестнув по воздуху, автоматически вскинулась вверх, выпуская крохотную железку. И еще даже не успев окончательно выпустить ножик из руки, Яна поняла что попала. Такое ощущение возникало у нее всегда, когда она кидала нож, уже в момент броска было ясно пойдет он в цель или нет. И ножик пошел в цель, и пошел наилучшим образом — описав плавную дугу, по рукоятку вошел в шею человека — сбоку и чуть ниже подбородка. «Каротидный синус» — вспомнила Яна название этой точки. Человек дернулся и упал лицом вниз, выронив пистолет. Яна вскочила, но тут же села обратно — закружилась голова. Она оперлась на ступеньку и медленно встала — коридор покачивался и чуть расплывался, но ходить было можно. Она пробежала пару шагов и схватила пистолет. Рядом на полу коридора валялась золотая цепь, а чуть дальше дамская сумка, раздувшаяся от свертка с деньгами. Из комнатки испугано высунулся Славик.
— Спасибо, ты мне спас жизнь. — улыбнулась Яна и тут же поморщилась — улыбка отдалась в левый глаз и запульсировала там острой болью. — Ты в очень нужный момент кинул в него сумкой.
— Ну, вот... — Славик только развел руками.
— А теперь отсюда надо быстро сматываться, вот-вот приедет бритоголовый с ребятами. А мне очень не хочется встречаться с ихним Сухарем и остальными.
Яна перекинула сумку через плечо и прислушалась. В доме стояла тишина, скорее всего дом был пуст, только под ногами шумно заворочался и застонал Лось. Славик хищно нагнулся и поднял с пола золотую цепь.
— Мародерствуешь? — спросила Яна. — Это теперь будет похоже на убийство с целью ограбления.
— Я на память... — пробурчал Славик и спрятал цепь за пазуху.
Держа в руке пистолет, Яна тихо пошла мимо лестницы, туда, где была входная дверь, как она помнила. Славик пошел следом. Входная дверь была не заперта. Яна осторожно распахнула ее и в тот же миг огромная туша кинулась на нее и свалила с ног. Но прежде чем упасть, Яна судорожно сжала курок и в воздухе прогремели подряд два выстрела — на Яну упала туша мертвого черного дога, заливая кровью кофту и джинсы. Тихо вскрикнул Славик сзади.
С трудом отпихнув дергающуюся в последних конвульсиях тушу, Яна встала на ноги и оглядела себя — вся одежда была в крови.
— О, боже, у нас такой вид будто мы убили кого-то. — сказала Яна и вдруг осознала что так и есть на самом деле.
— Вон смотри, вешалка. — Славик кивнул головой.
Действительно, около двери стояла вешалка. На ней висел яркий пиджак малинового цвета и длинный черный плащ, посеревший и выцветший от времени. Яна плюнула, но раздумывать было нельзя. Она схватила малиновый пиджак и как могла постаралась оттереть кровь с одежды, затем надела плащ — он укутывал ее с головы до пят. Яна осторожно выглянула во двор — двор был пустынный, но вдалеке виднелось несколько коттеджей, наверняка там слышали выстрелы. Яна и Славик выбежали за железные ворота и огляделись — прямо, чуть в отдалении, шла грунтовая дорога, по которой их привезли. Вдалеке по обеим ее сторонам располагались дома и садовые участки, — бежать мимо них совершенно не хотелось. Яна оглянулась назад — сразу за домом начинался лес. Вдалеке послышался шум машины и сомнения исчезли — Яна и Славик не сговариваясь кинулись к лесу.
Бежали они изо всех сил — сначала по извивающейся тропинке, затем тропинка пропала, и они еще некоторое время неслись напролом через чащу. Бежали молча. Яна мысленно считала «раз, два, три четыре — раз, два, три, четыре» — на первые четыре счета она делала вдох в четыре плавных рывка, на вторые четыре счета — столько же плавных выдохов. Одежда, пропитанная кровью, липла к телу, каждый шаг отдавался пульсирующей болью в глазу и во всей щеке. Позади сначала слышался рокот машины, затем несколько раз донеслись крики, а затем вроде все затихло. Вскоре Славик стал задыхаться, а потом и вовсе побелел и остановился, схватившись за шершавый ствол березы, судорожно глотая ртом воздух. Яна тоже остановилась и прислушалась. В лесу было тихо, лес был светлый, редкий, и далеко просматривался. Яна закрыла глаза и погрузилась в тишину, пытаясь найти в ней какие-нибудь звуки. Ничего не было слышно, только громко сопел Славик — он уже мог дышать носом.
— Замри! — приказала Яна, и Славик послушно снова открыл рот и стал дышать практически бесшумно.
Постепенно лесная тишина оживала — со всех сторон шуршали какие-то букашки, что-то потрескивало, вдали заливалась сойка. Яна постаралась расслабится и погрузиться в эти шорохи с головой, и тогда открылись и другие звуки — впереди, далеко-далеко, несколько человек бежали по лесу, приближаясь, еле различимый топот раздавался сзади, а впереди, но чуть правее, раздавался почти неслышный отсюда шум машин — очевидно там проходила шоссейка. Лая собак не было слышно. Яна открыла глаза и прикинула расстояние — минут через пять здесь появятся преследователи, очевидно несколько из них каким-то образом, скорее всего на машине, обогнули лес, и теперь они со всех сторон смыкали круг облавы. Яна вынула обойму из пистолета — там оставалось два патрона и один еще был загнан в патронник. Да, патронов оставалось разве что «для своих». Яна мысленно обругала себя за то, что не осмотрела Лося и его так нелепо придавленного друга в тренировочном костюме — наверняка у них было при себе оружие. Она поставила обойму на место и оглянулась.
— Ты по деревьям лазить умеешь?
— Зачем? — удивился Славик.
— Затем что нам крышка — они устроили облаву и приближаются со всех сторон. Хорошо хоть без собак, хотя кто их знает?
Яна поглядела на землю вокруг — особо отчетливых следов не осталось, лес как лес. Рядом росла большая раскидистая сосна и под ней — небольшая елка. Сосна уходила толстенным стволом вверх, ветвилась на множество иссохших сучков и вполне подходила для укрытия, если конечно не считать того, что вся она просматривалась со всех сторон, если кому-нибудь пришло бы вдруг в голову взглянуть вверх.
— Быстро за мной, нельзя терять ни секунды. — Яна подошла к елке, раздвинула ветви и поставила ногу на самую крепкую из них. Ветка прогнулась и ель закачалась, но Яна уже ухватилась за короткий смолистый сучок, самый нижний из длинной вереницы сучков, которыми была утыкана сосна до самой макушки. Дальше дело пошло быстрее — по сучкам, как по лестнице, Яна поднялась на пару метров и глянула вниз — Славик стоял в нерешительности.
— Чего ты застыл? А ну лезь сюда!
Славик поежился и осторожно встал на ветку ели — ель закачалась и он чуть не упал.
— О боже, давай руку!
Яна спустилась и протянула Славику руку. Даже с помощью Яны Славик не сразу забрался на ель — долго соскальзывал, беспомощно елозил ногами по стволу, и в результате и он сам и Яна вымазались в смоле и сосновых чешуйках. Но наконец Славик почувствовал под ногами опору и теперь стоял на первом сучке, обхватив сосну руками.
— Ну, лезь дальше! — скомандовала Яна.
— Я... Я не умею лазить по деревьям. Я только в детстве лазил...
— Тьфу, дурак. Я же спрашивала тебя! Ну придется учиться. Запомни главное правило в скалолазании — три точки.
— Что-о-о? — глаза у Славика полезли на лоб от удивления.
— Не поняла. Что я такого сказала странного?
— Ну это из нашего жаргона...
— Какого такого — вашего?
— Ну у наркоманов выражение «точки» означает...
— Идиот! Дебил! Ты хочешь чтобы нас сейчас убили? Заткнись и слушай меня внимательно. Три точки — это значит что всегда должно быть три опоры. Ты можешь опираться руками, ногами, а если есть мастерство, то хоть головой, коленом и вообще чем угодно. Но главное — чтобы было не меньше трех точек опоры. Вот ты сейчас стоишь на двух ногах и держишься двумя руками. Итого — четыре опоры. Одна рука или нога у тебя лишняя — подумай какая и переставь ее на сучок выше.
— Но...
— Без «но», немедленно!
Наконец с большим трудом Славику удалось добраться вслед за Яной до приличной высоты. Земля отсюда казалась далекой и все просматривалось на сотню метров в разные стороны.
— Теперь устройся поудобнее и замри. Видишь их? — спросила Яна шепотом.
— Где?
— Вон трое, бритоголовый и еще два. А сейчас посмотрим где остальные — Яна огляделась. — Ага, вон еще двое. Откуда их столько? Причем с пистолетами наперевес... Видишь?
— У меня зрение плохое...
— У тебя все плохое. Все, теперь замри. И не вздумай пошевелиться — достаточно одной чешуйке упасть вниз, как это привлечет внимание. Понял?
— Понял...
— И вот еще что — закрой глаза. Не смотри на них. Взгляд человека всегда притягивает к себе взгляд, каждый человек всегда чувствует когда на него смотрят.
— Почему?
— Не знаю почему, наука это не может пока объяснить, но это так. Даже спящие обычно просыпаются если на них пристально смотреть.
Между тем погоня приближалась. Бритоголовый что-то говорил вполголоса своим спутникам, озираясь по сторонам, навстречу ему выходили еще двое, и встретились как раз недалеко от сосны. Яна вынула из-за пазухи пистолет и сжала его в руке — три патрона это тоже немало. Жалко, конечно, отдать жизнь вот так просто, в шестнадцать лет. А вот отдать ее взамен на жизнь троих бандитов? Не считая тех, что остались в доме — там точно не меньше одного трупа. Как это оно выходит, отдать жизнь за четверых бандитов? Нет, все равно обидно — отдаешь-то свою, а что там взамен выходит — какая тогда разница?
Бандиты внизу встретились и остановились. Разговаривали они вполголоса, да и расстояние было приличное, поэтому Яне пришлось закрыть глаза и напрячь весь свой чуткий слух.
— Ну что, никого? — спрашивал бритоголовый.
— Никого пока.
— Они не могли далеко уйти, они где-то здесь.
— Кто — они? Кого мы вообще ищем? Этих детей?
— Да, детей. И не задавай лишних вопросов, ара.
— Ты веришь что школьница и этот наркаш-отморозок вдвоем замочили Лося, Серого, Шпиля, да еще и Рекса вдобавок? Забили Лося голыми руками? Шуллер, побойся бога — мы попали в хорошую переделку, здесь поработали крутые ребята, а эта школьница была подсадной уткой — она меня как последнего лоха водила весь день по Москве, а в парке у нее явно была с кем-то стрелка.
— Ара, меня не интересуют твои базары, Сухарь видел из машины как эти двое убежали в лес — одни, больше с ними никого не было.
— Шуллер, ты веришь что наркаш и школьница могли все это проделать?
— Я ни во что не верю.
— Ну так одумайся, это же чушь собачья, фантастика!
— Сухарь их видел убегающими.
— Значит их выпустили те, кто разгромил наш дом пока мы катались по этому липовому адресу. Или вообще Сухарь мог ошибаться.
— Сухарь никогда не ошибается, у него такое зрение, какое тебе и не снилось, ты свои глаза уже давно пропил.
— Шуллер, ты можешь конечно меня в натуре послать в задницу и делать что хочешь, но я уверен, что это ловушка, надо возвращаться на базу. А лучше всего — кинуть дом и делать ноги, пока не поздно. Это уже не наша игра, все выходит из-под контроля. Такие вещи не бывают случайны, нас кто-то пасет.
— Ты идиот, ара, и паникер, — бритоголовый помолчал, — Ладно, иногда ты говоришь здраво. Действительно, если наркаш с девчонкой бегают по лесу, мы их возьмем с Сухарем, а вы возвращайтесь к машине и отправляйтесь домой. Если там похозяйничал кто-то... Короче, действуйте по обстоятельствам. Если там засада — чтобы тут же был от вас хоть один выстрел. Сигнал. Понятно?
— Подставить хочешь? Сухим выбраться и свою шкуру спасти, Шуллер?
Сквозь редкие ветки было видно, как бритоголовый приблизился вплотную к говорившему. Кстати, в говорившем Яна узнала парня в кожаной куртке, который следил за ней — только сейчас он был в черном плаще. Бритоголовый зашипел ему в лицо:
— Послушай, ублюдок, ты не заговаривайся, понял? Ты что, забыл свое место, шестерка поганая? Все, я сказал — ты слышал. Мы с Сухарем остаемся, все остальные возвращаются в дом. Живо, суки!
Бритоголовый по кличке Шуллер остался с Сухарем стоять на месте, остальные покорно удалились. Шуллер повернулся к Сухарю:
— Ну, а ты что думаешь?
Сухарь помолчал.
— Я тебя спрашиваю или нет?
— Не ори, Шуллер. Надо сегодня же вечером брать те две хаты, которые мы уже вычислили и валить горком, пока нас не опередили — лишний день, это провал в игре. А мы тут бегаем по лесу за какими-то детьми.
— Эти дети, между прочим, изуродовали половину наших людей! — рявкнул Шуллер.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №15  СообщениеДобавлено: 05 фев 2014, 12:30 
Супермодератор
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 14 окт 2012, 23:14
Сообщения: 3951
Имя: Януш
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Одесса
Сухарь пожал плечами.
— Я тебе давно говорил, что этих вечно пьяных ублюдков надо гнать. И предлагал вместо них привести своих людей — ты же не согласился? Так чего ты теперь хочешь?
— Это мы сейчас не обсуждаем. А что ты скажешь про то, что случилось час назад?
— Мне сразу не понравилась эта девчонка.
— Чем?
— Она не та, за кого себя выдает. Я это чувствую. Это профессионалка — ты видел, как она откинула твою руку, когда ты ее второй раз по морде съездил?
— Ну и что? Ты, наверно, тоже отбрыкиваешься, когда тебя по морде бьют.
— Так ведь в том-то все и дело... — сказал Сухарь и замолчал.
— Ладно, пошли еще побродим по лесу, они должны быть где-то здесь. А вечером надо ехать и брать те точки, которые нам назвал этот шкет.
— Он мог наврать так же как и девчонка.
— Он не наврал — одну из этих точек вычислил Серго со своими ребятами, так что все сходится. Если мы не свалим горком завтра — то горком свалит нас.
Шуллер и Сухарь удалились. Яна подождала еще минут пять, а затем наклонилась и пихнула ногой в бок Славика, который сидел на нижних ветках.
— Ну чего, слышал?
— Не.
— Ну я тебе потом расскажу. Черт, надо осмотреться, где тут проходит шоссейка? Если мы доберемся до шоссейки, то есть шанс выбраться.
— Я больше не могу бежать... — проныл Славик.
— А что с тобой такое?
открыть спойлер
— Мне надо дозу. У меня все тело болит, руки дрожат, ноги дрожат.
— Ничего, подрожишь немного. Давай слезай!
Они спустились с дерева и Яна еще раз прислушалась — шагов Шуллера и Сухаря не было слышно, а вдалеке действительно проехала машина.
— Так, ну-ка тихонько пошли в ту сторону. И не шуми!
Славик поплелся за Яной.
— Слушай, Наташка, а где ты научилась так драться?
— Как ты меня назвал? — удивилась Яна, — А, ну да, Наташка... Нет, меня зовут... ну, скажем, Дамкой.
— Дамкой? А по настоящему как?
— Дамка и все. Сам же говоришь, что хоть мать родную заложишь.
— Да, мне лучше лишего не знать. — Славик вздохнул. — А все-таки?
— Драться-то? Отец научил.
— Он у тебя мент что-ли?
— Сам ты мент! Он у меня инструктор.
— А... — Славик замолчал.
Яна остановилась и еще раз прислушалась — где-то далеко-далеко, на грани сознания раздавались шаги, и кажется они приближались.
— По-моему этот Шуллер с Сухарем ходят кругами. — встревоженно сказала Яна.
— Слушай, как ты думаешь, нас поймают? — спросил Славик.
— Ты что, дурачок?
— Да не, я к тому, что если поймают, ты меня бросай и беги — я все равно убежать не смогу, а еще ты пропадешь.
— Ну вот еще глупости, вместе убежим.
— Да нет, мне не убежать, я уже свою смерть чувствую. — Славик вздохнул.
— Да это ты недостаток дозы чувствуешь. — рассердилась Яна, — И вообще ускорь шаг.
— Ты знаешь чего... — Славик думал о чем-то своем, — Если меня убьют, ты... Нет, родителям не надо сообщать... Знаешь чего — ты позвони моему другу, Витьке Кольцову — скажи, что мол так и так... И знаешь еще — извинись за меня что я у него десятку спер — мне на дозу надо было, я думал отдам потом... Но не получилось. — Славик назвал телефон.
— Прекрати панику, идиот. — возмутилась Яна, но телефон машинально запомнила. — Ты мужик или нет? Ты вообще в армии служил?
— Не, я студент.
— Ну вот оно и видно. Стоп, смотри, вон просвет за деревьями — видишь, видишь, машина проехала?
Вдруг далеко за спиной раздался окрик. Яна резко обернулась — вдали, за частоколом сосновых стволов маячили две тени, и они бежали сюда.
— Быстро ноги! — заорала Яна, рванулась вперед и изо всех сил дернула Славика за собой — тот еле-еле не упал.
Впоследствии Яна еще долго вспоминала этот бег — в ушах свистел ветер, впереди махали ветвями и хлестали по лицу колючие ветви елей, мелькали сосновые стволы, под ногами трещали какие-то мелкие кустики, через которые приходилось проламываться. Бежали не разбирая дороги, только вперед, к просвету между деревьями. Яна все время ожидала выстрела в спину, хоть расстояние до преследователей было приличное, она знала, что наган без особого труда достанет их, а вот ПМ, который она сжимала в руке, абсолютно бесполезен. Славик бежал рядом, почти не отставая — его гнал вперед страх, выжимая последние силы и даруя второе дыхание. Теперь уже за спиной все явственнее слышался топот — преследователи их нагоняли. Уже видна была просека, по которой тянулась шоссейка, и Яна поняла, почему Сухарь не стреляет — это была не большая трасса, а проселочная асфальтовая дорожка, по которой машина проезжает раз в пять-десять минут, не более. Сейчас она была совершенно пуста. Зачем лишний раз стрелять? Сейчас их возьмут голыми руками.
Перед просекой рос густой кустарник, ветви его были по-весеннему голые и прозрачные, но все равно за ним можно было спрятаться хоть на пару минут. Яна нырнула в гущу кустарника, потянув за собой Славика, затем выскочила на шоссе, спрятав в карман пистолет и запахнув полы плаща. В памяти всплывали рассказы Мыши про автостоп, и Яна сейчас повторяла мысленно: «только бы проехала машина, только бы проехала машина!» И машина проехала — это была серая «Волга», и в первый момент Яна похолодела, подумав, что это как раз едут остальные бандиты, но затем вспомнила, что у тех машина была черная, да и в этой сидел всего один человек.
Яна мотнула головой, раскидав по плечам рыжие волосы, и решительно вскинула руку. И машина затормозила! За рулем сидел немолодой мужик с тяжелым подбородком и строгим взглядом, одетый в серый штатский пиджак.
— Добрый день, вы не подкинете нас куда-нибудь, а то мы заблудились в лесу? — Яна постаралась улыбнуться как можно приветливей, и при этом уже открывала дверь и садилась на переднее сиденье.
Мужик мрачно хмыкнул и распахнул заднюю дверь для Славика.
— Только быстрее, а то я спешу. — кивнул он строго.
«А уж мы как спешим!» — подумала Яна, но ничего не сказала. За кустами послышался топот, но машина уже тронулась.
— Вон еще одни заблудившиеся! — кивнул мужик, глядя в зеркало заднего вида.
— Это не наши. — быстро сказала Яна.
Мужик подозрительно оглядел ее.
— И где это вы так извалялись и изодрались?
— Ну так... Я же говорю — по лесу гуляли, заблудились.
— А чего у тебя синяк под глазом?
— Да? — Яна повернула голову и глянула в зеркальце — действительно щека была красная, а под глазом расплывался отчетливый синяк.
— Это я с дерева упала. Понимаете, мы заблудились, я полезла на дерево поглядеть не видно ли дороги и упала...
— Бывает.
— Да, вы уж извините, у нас денег нет. — Яна на миг похолодела, вспомнив о сумке, но почувствовала, что сумка здесь, где-то под боком.
— У меня есть пять рублей! — вдруг сказал Славик.
— Да ладно, хмыкнул мужик, что я вам — такси что ли? Подброшу раз по дороге. Вам куда надо-то?
— А это что за место было? — спросила Яна.
— Известно что — поселок Балашиха.
— Балашиха... А это значит до Москвы далеко?
— Так вам в Москву? Я как раз туда и еду, это совсем рядом.
Машина как раз вырулила на оживленное шоссе.
— И чего, ты горазда по деревьям лазить? — продолжил мужик.
— Ну так, умею немного.
— Высоко забралась?
— Ну метров на двадцать... — Яна вспомнила на какой высоте они сидели со Славиком.
— Молодец, девчонка. — по-отечески похвалил мужик. — И прямо оттуда упала, с двадцати метров?
— Да нет, — смутилась Яна, — это когда я обратно спускалась...
— А чего же твой кавалер послал тебя на дерево?
— А он лазить не умеет. — усмехнулась Яна.
— Во дает молодежь! Бабы по деревьям скачут, а мужики внизу сидят. Может ты за него и в армию пойдешь служить?
— Нет, в армию я никогда служить не пойду. — твердо и серьезно сказала Яна.
— А чего так? — обернулся мужик.
— Не люблю армию. — скривилась Яна.
— Вот сейчас я вас высажу за такие слова. — полушутя пригрозил мужик, — Я сам полковник, двадцать пять лет прослужил.
— Простите, я не знала... — смутилась Яна. — Да у меня и у самой отец майор. — поспешно добавила она.
Мужик одобрительно кивнул и продолжил:
— Бойкие нынче девчонки пошли, мы тут недавно случай разбирали — как на этой неделе девчонка избила милиционера-оперативника.
— Да ну? — удивилась Яна.
— А ты что думала? И такое бывает. Вызвала бабка милицию — подростки пьют на лестнице, хулиганят. Ну приехал здоровенный такой оперативник, а тут выбегает маленька такая девчонка — бах, бах, — и он лежит на полу. Подростки убежали, а он с сотрясением мозга три дня в больнице пролежал.
— Вот это да! — Яна прикусила язык. — А... Это... Поймали подростков-то?
— Да где их сейчас поймаешь? Развалил милицию Горбачев своей перестройкой. — мужик горестно вздохнул, — Хотя и раньше бы не поймали — улик никаких, лица он не разглядел... Как еще признаться-то духу хватило? Наврал бы что напали семеро амбалов, а то — девчонка. Хотя наверно потому и признался, что мужик здоровенный и подвиги его на задержаниях всему отделению известны. А был бы хилый милиционер — ни за что бы не признался, наврал бы про банду зеков.
— Так он наверно сам виноват — матерился небось, угрожал по-хамски. — сумрачно произнесла Яна.
— Ишь ты какая, угрожал! А что оперативник на «вы» должен разговаривать? И почем тебе знать, как он там разговаривал?
— Как же она его так, девчонка? — спросила Яна чтобы увести разговор в сторону.
— А вот это все теперь пошло карате, кун-фу, мы в молодости таких вещей и не знали, боевое самбо — и все дела.
— Ну наверно там без кун-фу обошлось, — сказала Яна, — Откуда девчонке знать кун-фу, ее наверно какой-нибудь инструктор-десантник приемам обучал.
— А тебе почем знать? — снова хмыкнул мужик, — Вот все горазды рассуждать по пустому. Я говорю — это все к нам с запада идет, все эти фильмы ужасов, карате всякое...
Тут замелькали высотные дома и вскоре машина притормозила у метро.
— Ладно, счастливо вам. — мужик серьезно пожал руку Яне, а затем Славику, — Бывайте!
— Спасибо большое, вы нас очень выручили! — улыбнулась Яна.
Мужик приветливо помахал рукой и уехал. Яна повернулась к Славику.
— Ну вот и все, прощай, Славик.
— Спасибо тебе, Наташка!
— Да не за что. И вот еще — дай-ка мне пятачок на метро, ты говорил у тебя деньги есть? А то я в таком стремном виде не хочу ломиться через турникеты.
— У меня пять тысяч и золотая цепь. — признался Славик. Затем помолчал и произнес: — Вообще-то цепь я должен тебе отдать, я тебе жизнью обязан.
— Да на фиг она мне сдалась, возьми ее себе, мародер.
— Спасибо! — Славик протянул ей пятачок.
— Ну, не болей! — Яна махнула рукой и убежала вниз по ступенькам метро.

_________________
Не ждите чуда извне.
Чудо рождайте в себе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 59 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.

Текущее время: 04 авг 2020, 19:19

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: