К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 25 ноя 2020, 18:27

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 49 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
Автор Сообщение
Сообщение №46  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 11:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
И все же в действительности в основополагающей информа-ции о суфийских идеях нет недостатка. Информация имеется, но большая часть ее не изучается и не принимается теми, кто мог бы это делать. В связи с этим можно отметить еще одну характер-ную проблему, вызванную тем, где конкретно такие материалы появляются.

Большинство материалов по суфизму и суфиям, и среди них результаты превосходных наблюдений, исследований и полевой работы в Азии, Африке и Европе, появляются время от времени в обычной прессе. Но поскольку работы эти не всегда исходят от «признанных авторитетов» и появляются на свет в печатных органах, не считающихся авторитетными в данной «области», они могут остаться незамеченными.

ФОРМЫ СУФИЙСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Чему еще учат суфии, как они это делают, и какие специальные проблемы это изучение ставит перед теми, кто желал бы изучать их идеи из достоверного источника?

Суфии утверждают, что имеется такая форма знания, доступная человеку, которая по сравнению со схоластической ученостью занимает такое же положение, как зрелость по отношению к младенчеству. Приведем, для примера, аль-Газали: «Ребенок не имеет действительного представления о достижениях взрослого. Рядовой взрослый не в силах понять достижения ученого мужа. Точно так же ученый не способен понять практику озаренных святых или суфиев». Это, для начала, вовсе не является концепцией, которая немедленно вызовет к себе расположение ученого. Эта проблема не нова. В одиннадцатом веке Мухаммад аль-Газали (АлГазел), который спас мусульманских богословов, истолковав исламские тексты таким образом, что это позволило им успешно отразить натиск греческой философии, поставил схоластов перед фактом, что природа их знания уступает знанию, достигаемому путем суфийской практики. Они сделали его своим героем, и их преемники до сих пор учатся его толкованиям как ортодоксальному исламу, несмотря на его утверждение, что академический подход является недостаточным и низшим по сравнению с истинным знанием.

открыть спойлер
Можно вспомнить и Руми, выдающегося мистика и поэта, который говорил своим слушателям, что, как и подобает хорошему хозяину, он потчевал их стихами, поскольку они требовали их, – подавая то, что они спрашивали. «Но, продолжал он, стихи – это ничто по сравнению с определенной высокой степенью развития индивидуума.» Такого рода замечание не утеряло своей остроты и по прошествии почти семисот лет. Не так давно это место вызва-ло у одного обозревателя влиятельной британской газеты такое негодование, что он заявил: «Руми может считать, что поэзия – это ничто. Я же считаю, что его поэзия – ничто в этом переводе».

Но суфийские идеи, излагаемые подобным образом, никогда не предназначались для того, чтобы бросить человеку вызов, но были призваны лишь указать ему более высокую цель, поддержать его представление, что в сознании могут быть заключены такие силы, которые создают, например, суфийских гигантов. Любители спорить неизбежно обрушиваются на эту идею. Именно преобладание подобной реакции и дает суфиям основание утверждать, что люди в действительности не хотят того знания, которым суфизм способен наделить их: в сущности, они ищут лишь удовлетворения своих собственных желаний в рамках своей собственной системы мышления. Но суфии настаивают на том, что, говоря словами Руми: «короткое время в присутствии Друзей (суфиев) лучше, нежели сто лет ревностного поклонения».

Суфизм также утверждает, что человеку по силам стать объективным, и что объективность позволяет индивидууму постигать «более высокие» факты. Поэтому человеку предлагается попытаться дать толчок своей эволюции вверх, по направлению к тому, что в суфизме иногда называется «истинным умом».

Суфии заявляют, что это знание нельзя найти в книгах, и большая часть его передается лично в процессе взаимодействия учителя и изучающего. «Слишком большое внимание, уделяемое писанным текстам – настаивают они, – может оказаться даже вредным.» Это представляет собой еще одну проблему, ибо явно противостоит пониманию ученого, равно как и члена огромного современного образованного общества, который полагает, пусть даже временами только подсознательно, что все знание несомненно записано в книгах.

Все же суфии долго и напряженно трудились над тем, чтобы приспособить писанное слово для передачи определенных частей того, чему они учат. Это привело к использованию переделанных и зашифрованных материалов – созданных не с целью специально или навсегда сокрыть истинное значение, но предназначенных показать, после расшифровки, что то, что внешне представлялось завершенной поэмой, мифом, трактатом и так далее, допускает также и другое толкование: явление такого же порядка, как в калейдоскопе. И когда суфии для подобных целей рисуют схемы, подражатели стремятся просто-напросто скопировать их и пользуются ими затем в соответствии со своим собственным уровнем понимания.

Другой суфийский прием порождает еще одну проблему. Многие суфийские отрывки, даже целые книги или последова-тельность утверждений предназначены, чтобы стимулировать мышление, иногда даже путем вызывания здравой критики. Такие тексты, однако, слишком часто воспринимаются читателями, склонными все понимать буквально, как достоверное изложение убеждений, исповедуемых автором.

На Западе в целом имеется необъятное море переводов. В подавляющем большинстве это буквальный пересказ только одной грани многогранных текстов. В принципе западным изучающим известно, что такие грани существуют, но пока что они никак не прилагали это знание в своей работе. Справедли-вости ради следует сказать, что некоторые из них признали, что такое им не по силам.

Еще одна идея суфиев, порождающая проблему, которую многие нашли невозможным вместить в своем сознании, – это утверждение суфиев, что суфизм может преподаваться под многими обликами. Иначе говоря, суфии не привязаны ни к каким условностям. Некоторые весьма успешно пользуются религиозной формой, другие – романтической поэзией, некоторые обращаются к анекдотам, сказкам и притчам, другие опираются на художественные формы и плоды ремесел. Суфий по опыту может сказать, что все эти формы законны. Но посторонний, воспринимающий все буквально, каким бы искренним он ни был, нередко будет в раздражении требовать ясного ответа, являются ли эти суфии алхимиками, членами каких-либо организаций, религиозными фанатиками, скоморохами, учеными – или кем-то еще. Эта проблема, хотя она особенно приложима суфизму, отнюдь не нова. Власти приговаривали суфиев к смерти, изгоняли из дома или сжигали их книги – за то, что те пользовались нерелигиозными или неприемлемыми в данной местности формулировками. Некоторые из величайших суфийских классиков обвинялись в ереси, вероотступничестве, даже в политических преступлениях. Да и сегодня на них обрушивается огонь со стороны представителей всевозможных кругов, и не только религиозных.

Даже поверхностное исследование предполагаемых истоков суфизма обнаружит, что, несмотря на заявление суфиев о том, что суфизм является эзотерическим учением внутри ислама, с которым, как вследствие этого считается, он полностью согласуется, он также лежит в основе таких формулировок, которые многие считают совершенно отличными друг от друга. Поэтому, несмотря на то, что «цепь передачи» приводимых учителей восходит к самому пророку Мухаммаду в той или другой линии преемственности, используемой какой-либо школой или учителем, она также может рассматриваться

– теми же авторитетами – как исходящая, например, от Увайса аль-Карни, который в своей жизни вообще не встречался с Мухаммадом. Такой авторитет, как Сухраварди, так же как и розенкрейцеры и другие, определенно утверждает, что это – форма мудрости, которая была известна и практиковалась преемственным рядом мудрецов, включая таинственного древнего Гермеса из Египта. Другое свидетельство – человека, обладающего не менее высокой репутацией, ибн аль-Фарида (1181 – 1235 г.г.), – гласит, что суфизм лежит в основе систематизации и предшествует ей; что «наше вино существовало ранее того, что вы называете виноградом и вином (под виноградом и вином подразумеваются школа и система)»:

Мы пили в честь Друга, Пьянея, даже до сотворения вина.

Нет сомнения, что дервиши, мечтавшие стать суфиями, традиционно собирали воедино для изучения все остатки этого учения, которые им удавалось найти, ожидая того момента, когда среди них, быть может, появится толкователь и вдохнет жизнь в принципы и практику, действенный смысл которых был для них утерян. Эту теорию можно обнаружить и на Западе – конечно же, в масонстве с его понятием «утерянной тайны». Такая практика вполне подтверждается, например, в учебном руководстве «Авариф-аль-Маариф», и интересующиеся подобными деталями рассматривают это как проявление мессианских ожиданий, характерных для суфизма. Чем бы это ни было, а оно относится лишь к «подготовительной ступени», но не к собственно суфизму, имеются свидетельства, что время от времени людей в Европе и на Ближнем Востоке, независимо от их психологических представлений или веры, находили и вдохновляли на путь суфийского учения приходившие к ним учителя, иногда таинственного происхождения. На протяжении веков в таких людях видели Вселенских, или Совершенных, Людей («Инсан-и-Камил»). Так было и в случае Руми и Шамса из Тебриза; Бахааддина Накшбанда из Бухары; ибн аль-Араби, который в своем учении использовал термины религии, образы древности и любовную поэзию; и многих других, менее известных в западной литературе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №47  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 11:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Проблема для изучающего здесь может заключаться не в том, имела ли место такая «иррациональная» форма деятельности или обновления традиции или нет, но скорее в психологической трудности признания этих людей как действительно имевших особое назначение – «воссоединить ртутные шарики» или «восстановить, пробудить внутренний поток в человеке».

Но мы даже еще не приступили к перечислению тех областей, в которых суфии или учения, по общему признанию разработанные ими, причем последние составляют меньшую часть действительного количества, поскольку суфизм есть действие, осуществляли социальную, философскую и другие формы деятельности на протяжении последнего тысячелетия. Такие внешне различные по характеру личности, как прямолинейный Руми, праведный Чишти, «Богом опьяненный» Халладж, государственные мужи Муджаддидов, веками трудились, прилагая свои силы для действительного воссоединения общин, внешне необратимо разъединенных.

За свои страдания, оцениваемые по несоизмеримым и зачастую ошибочным меркам своих толкователей, эти люди заклеймены как тайные приверженцы христианства, иудаизма, индуизма, как вероотступники и солнцепоклонники. Раз орден Бекташийа пользовался числом двенадцать и отводил, подобно Араби и Руми, христианским мифам почетное место в своих учениях, то было решено, и так считается до сих пор, что они наживаются за счет множества христиан, живущих в данной местности и не имеющих реального руководства. Правомерность этого обвинения определится после проверки суфийского ответа, что христианские, равно как и многочисленные другие формулировки, содержат весьма ценные прозрения, которые, при подходящих обстоятельствах, могут быть приложимы к человеку.

Последователи ходжи Бекташа считались и до сих пор считаются в некоторых местах людьми безнравственными, просто потому, что они допускают в свои собрания женщин. Никто не мог или не желал понять их, когда они говорили, что необходимо восстановить социальное равновесие в обществе, покоящемся на мужском господстве. «Восстановление социального положения женщин» воспринималось просто как предлог для оргий, пока не стало в наше время «благородной» целью.

открыть спойлер
Есть еще одна важная особенность суфиев, которая приводит в негодование

– и даже бешенство – определенного сорта людей, но которую тем не менее невозможно обойти. Это – утверждение, что когда суфийская деятельность сосредотачивается в одном месте или одной общине в очень активной и «реальной» (не подражательной) форме, это делается лишь на ограниченное время и в определенных целях. Такое заявление непереносимо для подобного сорта людей, которые говорят: «Хочу это здесь и сейчас, или вообще не нужно». Иначе говоря, идея заключается в том, что ни одно общество не является совершенным, а его нужды не бывают в точности те же, что у других обществ. Ни один суфий не вводит установлений, рассчитанных на долговечность. Внешняя форма, которой он пользуется для передачи своих идей, представляет собой преходящий проводник, предназначенный для местного применения. «То, что вечно, – говорит он, – находится в другой сфере».

ТРУДНОСТИ В ПОНИМАНИИ СУФИЙСКИХ МАТЕРИАЛОВ

В наш век расползающегося процесса появления все новых и новых установлений, разрешить эту проблему по меньшей мере настолько же трудно, как и в прежние времена. Однако уже тысячу лет тому назад странствующий дервиш Ниффари из Египта в своем и сегодня изучаемом классическом произведении «Мувакиф» («Стоянки») активно подчеркивал опасность ошибочного принятия средства за цель.

По пятам за этой проблемой идет проблема руководства или учительства. Суфийский Учитель является руководителем, наставником, а не богом. Культ личности в суфизме запрещен. Так, Руми говорит: «Не смотри на мой внешний вид, но бери то, что в моей руке»; и Гургани: «Мое смирение, о котором вы упоминаете, вызвано отнюдь не стремлением поразить вас. Оно имеет свою особую причину». Все же притягательность личности для обычного человека настолько велика, что преемники суфийских учителей, вместо того чтобы способствовать жизненному приложению преподанных принципов, были более склонны создавать жизнеописания святых и причудливые и несовершен-ные системы. Тема преходящей природы «кокона» удобно забыта. Отсюда постоянная необходимость в новых образцах для подражания.

Следующей проблемой для изучающего, не ведающего о вышеизложенном обстоятельстве, является существование так называемых «иллюстративных биографий». Они содержат материал, предназначенный для изучения и имеющий целью вызвать определенные последствия, как это происходит и с мифами, которые могут содержать драматизированные факты. С течением времени польза от них исчерпывается, и после этого они уже воспринимаются как ложь или как буквальная истина. Где тот историк, который добровольно откажется от такого материала в качестве источника? Отсюда, например, поскольку в биографии мевляныны Джалалуддина Руми утверждается, что он часами просиживал в своей турецкой бане, искатели высшего сознания и мнимые озаренные, как достоверно известно, истолковали это сообщение так, что предались строительству и посещению своих собственных парных. У них, в свою очередь, также имеются подражатели…

Те, кто не забыл стишки своих детских лет, может быть, смогут понять один аспект суфийского изучения, вспомнив несчастного Шалтая-Болтая. Подобно Шалтаю, суфийские идеи пережили сильное падение – когда они понимались на своем самом низком уровне. Вследствие этого они попали в самые что ни на есть странные места. Глядя на обломки Шалтая, мы можем назвать эмоционалистов и традиционных ученых «королевской конницей» и «королевской ратью» из этого стишка. Как у тех, так и в случае этих налицо неизбежная беспомощность попыток разрешить стоящую перед ними проблему. Человек и конь

– или любое их количество – принадлежащие королю или нет, пригодны для выполнения какого-то количества заданий, и не более. Чего-то не хватает, как в этом детском стишке; и до тех пор, пока они не станут суфиями или не применят суфийские методы, они не смогут «Шалтая-Болтая собрать». У них есть конница, у них есть рать; но у них отсутствует транспортное средство – знание.

Раз суфийские идеи, как они излагаются в книгах и среди подготовительных или «осиротелых» общин и в виде, какой они приобретают в конкретных учениях и в живом примере отдельных лиц, на самом деле рассчитаны на то, чтобы привести к форме сознания более ценной, нежели механическая мысль, изучающий мог бы заявить о своем праве узнать что-то о конечном результате. Он может ожидать, что суфии неизменно принимают значительное или решающее участие в человеческих делах. Хотя суфий никогда не согласится, что он стремится к общественному признанию (большинство из них избегает его), имеются серьезные свидетельства об огромном суфийском наследии. Еще более поразительным – для тех, кто стремится ограничить суфизм просто рамками того или иного культа и нацепить на него соответствующий ярлык, – является широта и разнообразие суфийского влияния, даже если оставить в стороне утверждение суфиев, что их самые великие деятели почти всегда остаются неизвестными.

Во время периодов преимущественно монархического правления за последнее тысячелетие на Востоке, суфии были царями или находились рядом с ними в качестве советников. В то же самое время, при других обстоятельствах, суфии выступали против самого установления монархической власти или труди-лись, чтобы смягчить ее злоупотребления. Имена многих из этих мужчин и женщин известны. Могол Дера Шико из Индии стремился создать эзотерический мост между индусами, мусульманами и другими своими подданными. Суфии-патриоты боролись против чужеземных тиранов, точно так же, как суфии-солдаты сражались, защищая существующий режим – иногда в самом крупном масштабе: вспомним янычаров Турции, вдохновляемых суфиями, или вождя сопротивления Шамиля на Кавказе, или Сенусси в Ливии, или дервишей Судана. Почти вся литература Персии классического периода является суфийской, и таковы же бесчисленные научные, психологические и исторические работы.

Только что приведенные ссылки – это исторически засвидетельствованные факты, и они могут быть многократно умножены как по широте охвата, так и количественно.

Хотя фрагментарные исследования ученых, посвятивших себя этому делу, которые я часто упоминал в этой статье, имеют неоценимое значение в смысле сохранения фактов, но чтобы собрать воедино и сопоставить масштабы и значение суфийской деятельности в человеческом обществе необходим совершенно новый дух в области познания. Таким путем мы можем сохранить достижения и уменьшить потери.

Таким изучающим – и здесь перед нами еще одна проблема – помимо меньшей предрасположенности к навязыванию идей, чем у их предшественников, придется учитывать и точку зрения самих суфиев, которые говорят: «изучение суфизма требует определенного настроя ума, определенных условий, определенного метода».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №48  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 11:59 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Многие люди, слишком часто и необдуманно, восставали против этой формулы. Но разве она, в конце концов, так уж сильно отличается от такой формулировки: «Изучение экономики требует определенного настроя ума (желания понять), определенных условий (схоластического обучения и надлежащей литературы), определенного метода (следования курсу обучения, составленному людьми, сведущими в этом предмете)»?

Приблизиться к изучению суфизма невозможно, например, если опираться исключительно на ту точку зрения, что это мистическая система, предназначенная для достижения экстаза и основанная на богословских догмах. Как гласит суфийское стихотворение Омара Хайама:

В келье и монастыре, в церкви и синагоге – Одни страшатся ада, другие грезят раем.

Но человек, действительно познавший тайны своего Бога, Никогда не посеет такие семена в своем сердце.

Непохоже, что возможен какой-либо прогресс в направлении более широкого понимания суфийских идей, пока большее число ученых не начнет применять суфийские методы толкования. Если этого не произойдет, они будут продолжать растрачивать свои усилия на второстепенные явления. Это, в свою очередь, создает особую проблему для самого суфия. Как выразился ибн аль-Араби: «Суфий должен действовать и говорить, учитывая понимание, ограничения и господствующие скрытые предубеждения своих слушателей».

Правильное изучение суфийских идей зависит от наличия литературы и правильного пользования ею, а также от контакта с суфийским наставником.

Что касается наличия литературы, то со временем здесь все может прийти в должный порядок, хотя два недавних случая указывают, что и здесь возможны серьезные потери.

Некий известный ученый и специалист по вопросам суфизма Ближнего Востока подверг критике одну из моих книг на том основании, что герой многочисленных анекдотов Мулла Насреддин, дескать, вовсе не является персонажем, используемым суфиями в учебных целях. Тогда он не знал, да и теперь вряд ли знает, что именно в то самое время один европеец-исследователь действительно жил в дервишской общине в Пакистане, в которой именно Мулла Насреддин, и никто иной, использовался в качестве учебного материала. Отчет об этих исследованиях был недавно напечатан в английском журнале, посвященном вопросам религии.

открыть спойлер
Но простого накопления информации по вопросам суфизма еще недостаточно. Не так давно, когда я, ничего не подозревая, спросил одного западного интеллектуала, с которым столкнулся на греческом острове, о его планах на время отпуска, он опрокинул на мою голову целый ушат оскорблений. Размахивая экземпляром одной из моих книг, он кричал: «Вы сами бессмысленно тратите свое время, размышляя о каком-то пустяке, и еще пытаетесь отнять время у человека, который читает эту книгу, что куда важней всех ваших отпусков!»

Мы не должны смешивать тех, кто считает, что интересуется суфизмом или является суфиями, с теми, кто действительно способен изучать суфизм и извлечь из этого пользу. Суфизм всегда представлял собой нечто такое, о чем нельзя судить по тем, кто провозглашает себя его друзьями.

Для действительного изучения суфизма в наши дни, и в первую очередь на Западе, где интерес к нему столь заметно вырос, от начинающего требуется:

1. Понимание того, что большая часть доступных переводов непригодна – и в первую очередь потому, что первоначально книги эти предназначались для конкретных общин и культурной среды, которые более не существуют в прежней форме.

2. Поиск заслуживающих доверия письменных и устных материалов и практических действий, предназначенных суфиями для приложения изучающим в его собственной культуре, в данное время и данных условиях.

3. Осознание того, что все объединения, за исключением подлинно суфийских организаций, всегда являются условными инструментами, осознается это или нет.

4. Быть готовым отказаться от заранее составленных представлений о том, что такое «изучение». Готовность изучать предметы и материалы, которые могут казаться не «эзотерическими».

5. Ясное распознавание того, не является ли его искание скрытым поиском социального общения, проявлением чистого любопытства, стремлением к источнику эмоционального возбуждения или удовлетворения.

6. Допущение, хотя бы в качестве рабочей гипотезы, возможности того, что существует сознательный, действенный и планомерный источник законного суфийского учения на Западе.

ОБ АВТОPЕ

Идрис Шаха называют «самым выдающимся современным летописцем человеческих верований». Его работы охватывают ритуалы и практику египетской, вавилонской, тибетской, индийской, персидской, китайской и японской традиций. Он встречался и беседовал с дервишскими учителями, с махади Судана, правителем Саудовской Аравии, факиром Ипи, королем Иордании, суданскими чародеями, сирийским колдуном, с самозванным имамом мусульман.

Основная его работа по суфизму – «Суфии», в которой показана связь между средневековым христианством, мистическим направлением иудаизма, дервишами и классической персидской литературой, стала сейчас программным пособием для студентов Оксфорда. Ему принадлежит книга «Тайное наследие магии», представляющая собой солидную коллекцию текстов, переведенных с древнееврейского, арабского, латинского, французского и других языков. Она считается превосходным документом и часто цитируется в академических исследованиях.

* ПРИЛОЖЕНИЕ *

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ СПИСОК АВТОРОВ И УЧИТЕЛЕЙ, УПОМИНАЕМЫХ В КНИГЕ

(приводятся даты смерти согласно христианского летоисчисления)

VII век

634 г. Абу Бакр аль-Шадик, спутник пророка и первый халиф. 657 г. Хадрат Увайс аль-Карни, глава суфийского братства Увайсийа, современник Мухаммада.

680 г. Сейид Хуссейн, сын Хадрата Али, погиб мученической смертью.

VIII век

728 г. Хасан из Басры, родился в Медине, оратор и суфийский старец.

790 г. Джабир, сын аль-Хайана, ученик Джафара, «Гебер-алхимик» в европейской литературе.

IX век

803 г. Фудайл, сын Айада, «разбойник», умер в Мекке. Обучал халифа Гарун аль-Рашида. 828 г. Абу аль-Атахийя из Аниза, основатель братства бражников, поэт. 860 г. Дун-Нун Египетский, «Повелитель Рыб», применял египетские иероглифы. 885 г. Байазид (Абу Йазид) из Бистама, «глава ученых».

875 г. Абу Али из Синда, учитель Байазида, фор

мального познания ислама не имел, но передавал ученикам суфийский опыт.

Х век

922 г. Мансур аль-Халадж, «Чесальщик шерсти», казнен как еретик.

934 г. Абу Али, сын аль-Касима аль-Рудбари.

Около 965 г. Аль-Мутанаби, классический арабский поэт.

. . . Абу Исхак из Туркестана.

XI век.

1038 г. Ибн Сина (Авиценна на Западе), философ. 1072 г. Али аль-Худжвири, святой, автор книги «Раскрытие скрытого за завесой». 1078 г. Ходжа Али Фармади, десятый шейх и обу– чающий мастер братства Хаджаганийа («Мастера»).

1089 г. Ходжа Абдуллах Ансар, классический поэт

и мистик, погребен в Газаргахе, восточный Афганистан.

XII век

1111 г. Имам аль-Газали из Персии («Столп Ислама»), учитель и автор классических работ на арабском и персидском языках. 1140 г. Мастер Юсуф Хамадани. 1150 г. Хаким Санаи из Ганзы, Афганистан. Автор многих классических произведений, включая и «Окру– женный стеной сад истины» (1130 год) 1166 г. Хадрат Абдул Кадир из Гилана, основатель ордена Кадирийа. Его гробница находится в Багдаде. . . . Зийа ад-дин Джахим Сухраварди, последователь

Джунайда. Основал орден Сухра вардийа.

1174 г. Ахмед аль-Рифаи, основатель дервишского братства Рифаийа («Завывающие»).

XIII век

1221 г. Хаджи ад-дин Кубра (получил на ученых дебатах прозвище «Величайший Бич). Основатель ордена Кубравийа («Величайшее братство»), погиб в сражении. 1230 г. Шейх Фарид ад-дин Аттар, вдохновитель Руми, автор суфийских классических произведений. 1234 г. Шейх Шахаб ад-дин Омар Сухраварди, ученик  Абдул Кадира из Гилана, автор работы «Дары глубокого знания». 1273 г. Мауляна Джалалуддин «Руми» из Балха (Афганистан) Обучался в Руме (Кония). Автор «Месневи» и других произведений. 1276 г. Шейх Ахмед аль-Бедави, основатель ордена Бедавийа в Египте. 1294 г. Меджнун Каландар («Безумный странник»).

Учил, как говорят, только телепатически.

. . . Юсуф Каландар из Андалузии, глава стран ствующих дервишей.

XIV век

1306 г. Ходжа Али Рафитани из Туркестана, учитель ордена Хаджаганийа («Мастера»). 1311 г. Тимур-ага из Турции. 1325 г. Низами ад-дин Авлиа, великий святой из Индии. 1337 г. Бахтияр Баба. Около Мауляна Хадрат Бахааддин Накшбанд 1339 г. («Шах»), учитель братства Хаджаганийа («Мастера») позднее ставшего орденом Накшбан– дийа. Захоронен неподалеку от Бухары в местности Касир-и-Ариф (Крепость познавших»). 1354 г. Ходжа Мухаммад Баба Самаси, учитель ордена Хаджаганийа. 1371 г. Ходжа Амир-сейид Кулал Сокхари, учитель ордена Накшбандийа.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №49  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:00 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
1397 г. Хадрат Омар Килвати, основатель братства Килватийа («Затворники»).

XV век

1429 г. Амир Султан, шейх из Бухары. 1492 г. Хаким Нара ад-дин Абдурахман Джами, классический персидский автор.

XVI век

1553 г. Шах Мухаммад Гватх Шатари, основатель ордена Шатарийа («Быстрые). 1563 г. Искандер Шах из ордена Кадирийа. 1563 г. Шах Мухаммад Гватх Шатари. Гробница находится в Гвалиоре – важнейшем месте суфийского паломничества.

1575 г. Шейх Хамза Маламати Мактул. Казнен по обвинению в христианстве.

XVII век

1605 г. Амил-Баба («Рабочий»). 1615 г. Шейх Ахмед Фарики из Афганистана.

1623 г. Шейх Пир Шатари. Умер в Индии. Гробница

расположена в Меруте.

1670 г. Юнус, сын Адама.

XVIII век

открыть спойлер
1719 г. Мурад Шами, руководитель Мурадисов. 1750 г. Шейх Мухаммад Джамал ад-дин из Андрианополя, основатель ордена Джамалийа («Прекрасный»).

1765 г. Сейлим Абдали.

1790 г. Пир-и-Ду-Сара из Сармунского братства.

Захоронен в Мирза-и-Шариф в Туркестане.

XIX век

1809 г. Хасид рабби Элимелех. 1813 г. Шейх Мухаммад Асгар. Его гробница на ходится в Дели. 1818 г. Сейид Сабир Али Шах, святой из ордена Чиштийа. 1832 г. Шейх Каландар Шах из ордена Сухравардийа. Захоронен в Лахоре на территории Пакистана. 1846 г. Шейх Насир аль-дин Шах(«Светоч Дели»). Его гробница расположена в Дели. 1854 г. Сейид Шах из ордена Кадирийа. 1860 г. Сейид Имам Али Шах. 1864 г. Саид Мухаммад Шах (Джан-Фишан Хан).

1870 г. Авад Афифи Тунисский.

1881 г. Сейид Кхаус Али Шах, святой из ордена Кадирийа. Захоронен в Панипате.

XX век

1965 г. Шейх Дауд из Кандагара.

Хидаят Инаят Хан



ПУТЬ СУФИЕВ
Идрис Шах

http://www.sunhome.ru/books/b.put_sufiev/1


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 49 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4

Текущее время: 25 ноя 2020, 18:27

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron