К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 27 ноя 2020, 12:59

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 53 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
Сообщение №31  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:03 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
«Какое действие произвела банановая диета на вашу жену?»

«Ну, она нисколько не худеет, но видели бы вы, как она лазает по деревьям!»

Мастер-красильщик

В: Что это за планирование, которое могут осуществлять суфии, и с которым в рамках современной культуры люди не знакомы?

О: Рассмотрим пример:

КОРОЛЬ И СУФИЙ

Жил некогда король. В своем королевстве он не нашел человека, достаточно мудрого или выдающегося, чтобы тот стал его преемником. Поэтому он провел немало лет в расспросах и изучении, пока не определил местонахождение возможного преемника по имени Ариф эль-Арифин. Озадаченный теперь тем, как ввести этого мудрого человека при неминуемых косности, ревности и предвкушениях, процветавшим без постоянного присутствия и признания мудрых людей, король попросил Арифа самому разработать план.

«Кто в вашем королевстве наиболее славится своей завистливостью и негибкостью?» – спросил Ариф.

«Красильщики шерсти и тканей, – сказал король. – Каждый из них думает, что он мастер, и что его методы и познания наилучшие. Эти люди очень редко кооперируются друг с другом, и, как правило, только для того, чтобы противостоять случайному пришельцу или младшему красильщику, пытающемуся продвинуться в этой профессии».

«Хорошо, – сказал Ариф. – Прикажите оповестить красильщиков о том, что величайший в мире мастер в их ремесле собирается обосноваться в вашей столице».

открыть спойлер
Когда молва об этом, распространившаяся по всему городу, дошла до красильщиков, и им показали образцы великолепной работы Арифа, Мастера красильного ремесла, они сильно разгневались. Их ненависть к неизвестному сопернику была столь велика, что вскоре почти всем стало очевидно, что лишь сильные эмоции, а не справедливость или преданность ремеслу, лежат в основе отвратительных, злобных и часто абсурдных обвинений в адрес пришельца.

Итак, теперь жители этой страны, которых, в общем-то, красильщики не научили отличать хорошие краски и хороших красильщиков от плохих, слышали нападки, видели гнев, наблюдали безумие. В самом деле, почти невозможно было остаться в стороне от этого. И главным эффектом, которого красильщики сумели достичь, хотя они, конечно, добивались не этого, стало то, что имя Арифа Демона было у всех на устах.

Когда, наконец, Ариф поселился в городе, все население стекалось толпами посмотреть на него. Среди людей он жил тихо и с достоинством. Люди не находили вероломства, невежества и пороков, о которых их предупреждали, поэтому они начали приходить к выводу, что обманулись насчет характера Арифа. Соответственно быстро прониклись они расположением к нему и равно преисполнились презрением к красильщикам. Люди не только стали отдавать все в покраску Арифу, но, как во всех лучших сказках, он унаследовал королевство.

Много пустых слов сказано о том, что не следует завидовать другим, и многие люди верят, что они не ревнивы и что они не противопоставляют себя другим. На деле же все наоборот, многое в обычной жизни построено на зависти. Вы возможно вспомните высказывание, что есть три вещи, которые каждый человек приписывает только другим: (1) отсутствие чувства юмора, (2) плохое вождение автомобиля, (3) завистливость.

Планирование, которое осуществляют суфии и которое неизвестно в современных культурах теоретически и, уж подавно, фактически, содержится в высказывании Дхун'нуна Египтянина, приведенном Ходжой Гарибом Навазом:

«Суфии – это те, кто стер в себе человеческую склонность к зависти и вражде».

Все же я не могу удержаться, чтобы не сказать, что есть много вещей, выраженных в рамках современной культуры, очень важных для тех, кто хочет понять суфийский путь. Некоторые из них могут быть показаны людям до того, как они смогут выйти за пределы их нынешнего окружения, что вы, кажется, и хотите сделать. Большинство людей, желающих 'эзотерического знания', не заботится об элементарном экзотерическом разумении, которое приходит первым. В нижеследующей истории, первые два совета мог бы дать возбужденному 'искателю' любой человек, необязательно суфии:

ОШИБОЧНОЕ ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ

Некий 'искатель Истины' ворвался в дом, на который ему было указано как на дом восточного мудреца. Он припал к руке сидевшего на молитвенном коврике и попросил совета.

«Я скажу тебе три вещи, – сказал тот. – Во-первых, ты слишком возбужден, чтобы что-либо понять. Во-вторых, ты стоишь на моей ноге. В-третьих, я – слуга, а мудрец живет в соседнем доме!»

Метод, система и обусловливание

ЕСТЬ четыре фактора, которые, будучи приложенными к людям, 'программируют' их, как машин. Это те факторы, которые используются при внушении и обусловливании. Используя их, намеренно или нет, применительно к себе или к другим, ум человека становится более механистичным и более склонным мыслить по шаблонам.

Бесчисленные эксперименты, современные и древние, полностью подтвердили наличие и действие этих факторов. Они суть: напряжение, чередующееся с расслаблением, использование лозунгов и повторение.

Поскольку большинство людей приучено принимать эти факторы за часть их 'учебного' процесса, то почти все, что предоставляется человеку для изучения, он обычно превращает в материал, который применяет этими способами.

Критерий обучающей системы и ее успеха в следующем:

(1) применяется ли она, намеренно или нет, этими способами;

(2) развивается ли она в систему, применяющую эти способы.

На протяжении последних нескольких лет я был в контакте с различными группами людей, занимающихся обучением такого рода, среди которых фактически никто не избежал этого элемента или этих факторов. В результате один набор лозунгов заменялся другим: и фразы типа 'человек спит', слова типа 'сущность', некоторые литературные материалы, а также определенные упражнения и приемы изучались столь пристально и усердно, что люди преуспели, главным образом, лишь во внушенности. Их инструментальная функция утрачена.

Главным образом, по этой причине в традиции неоднократно повторяется, что формулировка должна изменяться в соответствии с людьми, местом и Работой.

Чрезвычайно легко отличить индивидуумов, которые развили в себе (хотя и не по своей вине) эту ('условно-рефлекторную') реакцию на рабочие термины и другие обучающие стимулы. Такие люди всегда реагируют типичным образом на воздействия на них и в этом отношении не отличаются от людей, которые втянуты в любую статичную линейную систему: политическую, патриотическую, экономическую, религиозную, философскую, где высшее измерение понимания слабо или отсутствует.

Однако, спасение есть. Оно заключается в том, что если мы вернемся в точку, сразу за которой обучение и учение 'укореняются' в умах индивидуумов как обусловливание, мы можем вернуть гибкость, которую требует работа. Используемые для этого методы, однако, не те, что известны большинству людей.

Вам надо быть способным понимать, прежде чем вы сможете проверять.

Люди обычно не проникают внутрь себя достаточно глубоко, чтобы узнать как учиться тому, что суфии называют Реальностью. Они делают преждевременные предположения о том, как учиться, и о том, что притягательное для них должно быть хорошим и тому подобное, – что, в конце концов, срывает их мнимые намерения.

ХРОМАЯ ЛИСА

В Bostan Саади есть рассказ о человеке, который однажды увидел хромую лису и удивился, как она ухитряется быть столь упитанной. Решив проследить за ней, он обнаружил, что она пристроилась там, куда приносил свою добычу лев. После трапезы лев уходил, и лиса поедала остатки. И человек решил дать возможность судьбе послужить ему таким же образом. Он сидел на улице и ждал, но лишь слабел от голода, ибо никто и ничто не проявляло к нему интереса.

Наконец раздался голос: «Почему ты ведешь себя как хромая лиса? Почему бы тебе не быть львом, чтобы другие могли использовать то, что остается после тебя?»

Сама эта история – интересный тест. Иногда считают, что она поощряет людей с желанием учить, считать себя учителями, и дает возможность другим, более скромным, привести в порядок их мысли, так чтобы они могли учиться, несмотря на все их представления относительно способности учить и приносить пользу другим до того, как обретут правильный фокус.

Все, что нужно человеку, есть в мире. Как он использует это? Подумайте над восточной пословицей: «Продукты от Бога, повара – от людей».

Западная культура

В: Почему вы критикуете западную культуру?

О: Дело просто в том, что, на самом деле, я не 'критикую' ее в том смысле, который, полагаю, вы имеете в виду. Когда вы задаете подобный вопрос, то должны держать в уме три вещи или рискуете, что никто и не подумает отвечать на него.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №32  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:04 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
1. Следует иметь какие-то, конкретные или общие, факты либо для подкрепления вопроса, либо для получения продуктивного ответа.

2. Следует понять, что современный мир, в котором мы живем, столь охвачен 'западной культурой', что почти невозможно не задеть ее, когда критикуешь хоть что-нибудь. Это сродни высказыванию: «Зачем вы губите миллионы невинных существ – бактерий – всякий раз, когда вдыхаете?» Одно может быть присуще другому.

3. Этот вопрос задан, и на него отвечают в западной стране, части западной культуры, где бесконечные мучительные самооценки, критицизм и упреки стали из-за этой культуры стандартным поведением на значительный период времени и без которых – если слушать и читать то, что окружает, – жизнь тотчас остановилась бы.

Если и есть стоящая причина для критики 'западной культуры', то такая: следовало бы порицать ее неудачу в подпитывании и поддерживании, но не критицизма, которым она постоянно гордится, а того ясного мышления, которым обладали греки – предположительно западные – и которое следовало бы передать вам, чтобы вы сами могли ответить на данный вопрос, сохраняя тем самым время и силы и используя способность к мышлению для чего-то чуть более продвинутого.

Западные люди, какой бы ни была их идеология, тратят много времени на разработку верования, убеждения, обязательства – они постоянно меняют имя, но процесс от этого не меняется. Я называю его не критическим, а описательным, чтобы выделить это и предложить лекарство – оно в высказывании: «Когда сильно убежден, будь осмотрителен в своей уверенности».

Западная культура, подобно любой другой, вполне могла бы отнести к себе такое древнее восточное высказывание: «Каким бы полезным ни было одеяние, оно не для еды».

Западная традиция

В: Нельзя ли получить истории и иллюстрации из западной традиции, которые пояснили бы или сделали доступным то особое знание, на которое так часто ссылаются на Востоке?

открыть спойлер
О: Вы, конечно, можете получить подобные примеры, но проблема заключается в том, что на Западе понимание такого примера сводится, как правило, к тривиальному: 'дурная кличка накрепко пристает'. В литературе Запада и его фольклоре есть множество шуток и историй, которые могут быть использованы для развития мудрости. Однако было принято либо восхвалять их как короткие рассказы, либо смеяться над их 'забавной стороной'. В результате, у людей вырабатывается иммунитет к тому воздействию, которое могли бы оказать эти материалы на пробуждение более глубокого понимания.

В: Почему этого не случилось с восточной литературой?

О: Потому что идея «жемчужины, скрытой внутри (обычной) раковины» постоянно повторяется и поддерживается живой. Довольно занятно, что на этой идее в западных переводах и воспроизведениях восточных историй довольно часто ставилось ударение, чтобы настоять на сохранении этого элемента как гипотетической возможности. Настойчивое утверждение, что раковина с устрицей может содержать жемчужину вместо, так сказать, молчаливой продажи устриц, открывает западному читателю возможность поиска подобного содержания в историях с восточным колоритом, тогда как в западном рассказе он не допускает наличия такого содержания.

В: Есть ли готовый пример?

МУЖ-ГЕРОЙ

О: Вот история об одной женщине, которая отказалась выйти замуж за некоего человека, потому что «тот не добился успеха в жизни». Она сказала, что хочет выйти замуж за героя. Человек отправился в Африку и вскоре стал исследователем с мировым именем. Когда он вернулся, чтобы вновь просить ее руки, женщина сказала, что за это время вышла замуж. Он захотел узнать, кто тот воплощенный идеал, покоривший ее сердце, чтобы выказать почтение такому человеку. Она призналась: «Он всего лишь профессиональный игрок в гольф клубе, что дальше по дороге».

В искаженном виде эта история была изложена в романе одним западным писателем. Глубина, мудрость и вся сила подобных материалов затемняется присущей Западу привычкой выискивать только развязку, юмор ради юмора, описания характеров, сюжет, моменты кульминации и разрядки, и т. д.

При таком прочтении теряются другие значения истории. Однако, если бы она была представлена в восточном контексте, то даже западная публика могла бы увидеть в ней что-то имеющее большую учебную ценность. И есть десятки примеров такого рода.

Большая часть прежде находившихся в обращении на Западе словесных материалов, хотя и не вся, была, таким образом, присвоена пустословами или оккультистами. Однако кое-что осталось, а восстановить можно гораздо большее.

РАССКАЗ ОБ УХЕ

На Западе довольно часто подобный материал можно обнаружить в неожиданных ситуациях, шутках и историях, в событиях. Однако, там нет умения использовать эти материалы, хотя оно может быть развито.

Одна из основных задач суфия – давать людям возможность видеть самих себя такими, какие они есть в действительности, и рассеивать их иллюзии о том, кем они являются, или о том, чем, как они думают, они занимаются. Вот западный анекдот, который достаточно хорош для суфийской истории-демонстрации:

Один человек пришел на выставку Ван Гога в Нью-Йорке. На выставке собралось столько людей, что он не мог подойти к картинам. Он ушел оттуда, отрезал ухо от засоленной бычьей туши, вставил его в рамку, затем вернулся на выставку и повесил это на стену под названием «Ухо Ван Гога».

Люди столпились около этого предмета, что позволило истинному любителю искусства увидеть картины и показало людям, что сами они здесь только ради сенсации.

В суфийском контексте эта история была бы использована как для указания на различие между эстетическим чувством и эмоцией, так и для того, чтобы участники событий увидели самих себя – кем же они являются в действительности.

На Западе, однако, подобные истории обычно подаются только в качестве шуток, позволяя слушателю развлечься и, вероятно, почувствовать облегчение от того, что его там не было, или же превосходство над другими людьми, которых так ловко 'провели'.

Интересно отметить вот что: западный человек желает знать, есть ли какие-либо традиции в его истории, которые помогли бы ему; тогда как восточный человек склонен выяснять, поможет ли ему данный материал, откуда бы он ни происходил.

Мне вспомнилась старинная поговорка: Ребенок замечает: «Этот ястреб белый», тогда как взрослый спрашивает: «Насколько остры его когти?»

И, я надеюсь, что мы не забываем, поскольку уж говорим об этом, что наиболее ценные традиции на Западе ведут свое происхождение, и мы говорим об этом не без гордости, со Среднего Востока, и, в особенности, с восточного Средиземноморья...

Как учат суфии?

В: Вы часто говорите, что суфии не учат посредством 'стереотипов'. Как учат суфии?

О: Задача суфийского учителя – связать свое послание с действительностью. Он вынужден уменьшать, а не увеличивать, воздействие своей личности, в пользу содержания.

Для проверки пригодности ученика надо выяснить, может ли он отбросить привязанность к приемам, человеку или школе – и открыть себя для восприятия всестороннего учения.

Миссия суфийского учителя – служить тем, кто может учиться. Он здесь не для того, чтобы делать кому-то приятное или неприятное. В его функции не входит соответствовать предвзятым мнениям других относительно внешних признаков, хотя это и не повредит его социальной жизнеспособности, как напоминает нам Ибн Араби.

Он работает в соответствии с перспективами своих учеников и возможностью поддержания жизненности суфийской общины.

Он не предлагает формул и не настаивает на выполнении механических процедур. Напротив, его знание позволяет ему предписывать соответствующие занятия подходящим людям, в указанное время, в должном месте.

Большинство людей, каковы бы ни были их мнения и торжественные заявления, не хотят учиться. Вопреки очевидному, они склонны заниматься деятельностью, которую используют как замену учения. Эту деятельность они называют 'занятия'.

Иногда эта склонность – это то, что было воспитано в них через книги или контакты с людьми, как раз, благонамеренными имитаторами. Это приводит к тому, что предполагается, что определенные поверхностные переживания представляют духовность или трансцендентное или имеют какое-то другое значение, фактически отсутствующее.

Если вы действительно хотите учиться, не удивляйтесь, что кто-то пытается вас учить. И не отвергайте легкомысленно метод. Конечно, люди, не знающие реальных основ учения, вероятно, будут удивлены, когда им откроют его методы.

Это откровение – то, что известно суфиям как знание сердцем.

Дхун'нун говорит:

То, что видят глаза – это знание.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №33  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:05 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
То, что знает сердце – Несомненный Факт.

Ложная уверенность – это одержимость, внушенная или возникшая иначе.

В наше время большинство людей обучено при помощи механического мышления и внутри весьма ограниченных рамок, которые, в свою очередь, позволяют им прикоснуться только к определенным видам опыта. Это образование превосходно, но только для своих собственных целей. Люди, подвергшиеся такой подготовке, используют его обедненные и ограниченные принципы, чтобы 'оценивать' такие вещи, как суфийское обучение. Не удивительно, что результаты столь причудливы!

Руми рассказывает такую историю о суфии и грамматисте, занимавшихся вместе. Грамматист заявил: «Слово должно быть чем-то одним из трех», ссылаясь на грамматическую оценку. Суфии немедленно в бешенстве воскликнул: «Двадцать лет я боролся в надежде, что к слову относится больше этого, и теперь вы лишаете меня надежды!»

Так суфии пытался указать грамматисту, что язык исследования у того слишком узок и, конечно, не может поддерживаться без преамбулы, что «в грамматике это считается истиной»...

В обучении и учении есть другой фактор, представленный в следующем рассказе.

В БИБЛИОТЕКЕ

В библиотеке встретились три дервиша.

Первый сказал: «Я собираюсь прочитать все книги, содержащие суфийскую мудрость. Затем я обдумаю их смысл и посмотрю, как это относится ко мне».

открыть спойлер
Второй сказал: «Я перепишу эти книги своей собственной рукой, чтобы их уроки могли проникнуть в меня. Потом я рассмотрю их в их внутреннем и внешнем значении».

Третий сказал: «Я заработаю столько, чтобы купить все эти книги, и затем прочту их. Потом я опрошу вас обоих, чтобы извлечь пользу из тех частей книг, которые, как покажут ваши слова и поступки, вы не поняли».

«А я, – сказал четвертый дервиш, проходивший мимо и остановившийся послушать их, – изучу третьего, чтобы увидеть, позволила ли ему его самонадеянность увидеть то, что следует увидеть в книгах и в том, что они дали».

Суфий может быть не в состоянии учить напрямую, как это обычно понимается, даже если люди и требуют такого обучения.

Шейх Фаридуддин Аттар рассказывает, что однажды великого Самнуна Мухибба, по возвращении из паломничества, попросили дать наставление.

НАСТАВЛЕНИЕ

Когда суфий говорил, людей это совершенно не трогало.

Тогда шейх обратился к светильникам в мечети – и именно они сами собой закачались и вспыхнули. Так, проведя параллель со своими слушателями, суфий ушел.

Идиотская мудрость

В: Не могли бы вы сказать что-нибудь о вашей книге Мудрость идиотов, как работают эти истории и цитаты?

О: Великое братство суфиев провозглашает:

Суфийское обучение ведет в сферу более высокого просвещения человека.

Как бы ни менялись его внешние формы, суфизм не относится к определенному времени. Можно сказать, что он существовал всегда. Цель суфийского обучения – вызывать переживания, ведущие к более высокому знанию, а не просто снабжать информацией или торговать эмоциональными стимулами.

Суфизм усовершенствовал, среди других приемов, характерный метод обучения, почти неизвестный вне круга посвященных Пути. Этот метод, называемый Схематически Впечатляющие Истории, состоит в особом использовании суфиями устного творчества и литературы.

Хотя на поверхности может казаться, что суфийские истории поставляют моральные принципы или предназначены для развлечения, они не являются литературными формами, как их обычно понимают. Прежде всего, это – учебные материалы, а литературой они являются по случаю. Очень многие классические поэты и писатели Персии – общепризнанные суфии, и их труды содержат такие же внутренние измерения как и те работы, на которые я ссылаюсь.

Таким образом, суфийская сказка и определенные суфийские цитаты иного рода равно предназначены для того, чтобы быть оцененными культурными людьми, передавать информацию, инструктировать и снабжать ум ученика тем, что называется «структурой для получения просветления».

Эта книга спланирована с намерением сохранить на английском языке не только форму, но также и суфийское назначение истории.

Специфической чертой суфийской истории является то, что ее построение позволяет представить уму замысел или серии взаимосвязей. Когда ум читателя знаком с этой структурой, он может понять идеи и переживания, имеющие подобную структуру, но действующие на более высоком уровне восприятия. Это можно было бы назвать связью между чертежом аппарата и готовым изделием.

Согласно суфийскому учению, этот метод может дать озарение человеку в соответствии с его способностью понимать. Он может также составлять существенную часть подготовительных упражнений ученика.

Процесс включает в себя проникновение за внешнюю сторону истории без подавления способности ученика понимать и наслаждаться ее юмором или другими внешними характеристиками.

В суфийских кругах для учеников является обычным погружаться в истории, предлагаемые для изучения, чтобы им стали доступны многие смыслы этих историй тогда, когда это будет полезно для их развития. На этой последней указанной стадии время от времени может требоваться помощь обучающего мастера, чтобы определить время и место такого развития.

Именно по этим причинам говорят языком старого стиля, что в суфийских историях 'заключен бесценный секрет', который 'освобождается силой обучающего мастера'.

Анализ этих специальных историй лишает их инструментальной ценности: так же, как молоток, разобранный на части – это уже не молоток. С незапамятных времен истории использовались как носители знания и инструменты понимания. Но их следует правильно переживать. Вот одна из немногих, которая поможет в этом переживании, и более ничего не может быть об этом сказано:

ПУТЕШЕСТВИЕ

Один человек путешествовал с суфийским учителем. Как-то раз, когда уже спустилась ночь, и оба устали и были голодны, мастер попросил еды в одном скромном доме, и его хозяин, бедный человек, отдал им все, что у него было.

Утром суфий сказал: «Благословение тебе и твоему дому», – и путешественники тронулись в путь.

Когда они отошли на несколько шагов, ученик сказал:

«Мы наверно не отблагодарили этого человека за его щедрость. Не могли бы вы дать ему больше, чем просто благословение?»

«Он получил достаточно. Больше не будет лучше», – ответил мастер.

Но мягкосердечный ученик наклонил голову и с величайшей вежливостью, на которую он был способен, настаивал на том, что «все обязаны делать все, что могут, для других...»

«Хорошо, – сказал суфий. – Я покажу тебе, что произойдет».

Он вернулся назад, позвал хозяина и сказал ему:

«В твоем саду под той яблоней зарыто сокровище. Вырой его и процветай».

Путешественники снова отправились в путь, и странствовали целый год. Случилось так, что они проходили опять той же дорогой, голодные и усталые, и увидели, что того дома больше нет. На его месте стоял дворец. Прежний добрый хозяин стал теперь богатым господином, и все вокруг страдали от его тирании.

«Теперь что ты скажешь?» – спросил учитель.

«Я понимаю, что произошло, – ответил ученик. – Но если вы знали, что это произойдет, почему вы сделали так, как я просил: фактически явившись причиной того, что этот человек стал угнетателем?»

Мастер взмахнул рукой, и ученик увидел, что они вернулись на год назад. Тиран бесследно исчез, они смотрели на улыбающееся лицо скромного крестьянина, машущего им вслед. В тот же момент ученик осознал, что суфийский учитель исчез. С тех пор он его не встречал; а было это много лет назад.

Борясь с огнем

В: В статье одного литературного журнала говорилось, что нападки на ученых-филологов – ваш конек. Правда ли это, и если нет, то что вы делаете?

О: Вас интересует не только то, что делаю я, но и то, что делают другие люди (в одном или двух литературных журналах). Я не знаток этих людей, но после того, как некто при случае попытался разнести меня в пух и прах, известный ученый-филолог, весьма страдающий от такого циркачества, прислал мне вот эту 'молитву ничтожества':

О Господи, пошли мне такую удачу,

чтоб подвергаться нападкам!

А если нельзя, оставь меня таким неудачливым,

чтобы по-прежнему наслаждаться, нападая на других!

Если вы видите пожарного, бросившегося тушить огонь, и кричите: «Глядите на этого парня! Он опять на своем коньке – бьется с огнем!» – то это, к счастью, ни его не остановит, ни другим людям не помешает понять, что, возможно, это с вами что-то неладно. Вы могли бы заметить, если бы захотели, что в самом ученом мире мою деятельность, оказывается, хорошо знают и понимают. Следует смотреть не только на того, кто подвергся нападкам, но и на нападающую сторону и формировать собственное мнение наилучшим для вас способом. Ученых, как среди передовых так и среди уважаемых, понимающих и поддерживающих наш традиционный метод 'нападок' как полезный и оправданный, сейчас предостаточно, хотя на это и потребовалось полтора десятилетия. Можно ли сказать то же самое о тех немногих, кого вы цитируете?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №34  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Я критиковал только недостойных и поверхностных ученых. То, что некоторые академические ученые, видимо, думают, что я имею в виду лично их, должно интерпретироваться психологом, а не мной.

Если вы посмотрите на вещь, взятую отдельно, то конечно получите искаженную картину. Ученые наслаждаются, нападая друг на друга; и вернейший способ утвердиться в определенной области – это подвергнуться нападкам как 'не ученому', что является жаргонным словом, употребляемым учеными по отношению друг к другу.

Настоящие ученые обладают чувством юмора, которое отсутствует у их поверхностных коллег. Я никогда не забуду случай, когда видный литературный деятель был представлен собранию словами: «Я с удовольствием представляю вам доктора Блоггса, на которого почти двадцать лет нападали едва ли не в каждом серьезном периодическом журнале в его области!»

Раздались оглушительные аплодисменты.

Руми, как и многие другие суфийские писатели, часто указывал, что быть экспертом – не обязательно наилучший способ получения пользы от чего-либо.

СТРАДАЮЩИЙ СИЛАЧ

В истории, рассказанной Саади (The Orchard: На приеме), врач посетил корчившегося от боли силача. Заключение его было таковым: так как этот человек наелся виноградных листьев, то будет удивительно, если он протянет до утра. «Но, – продолжает Саади, – в ту ночь умер сам врач, и хотя прошло сорок лет, атлет до сих пор жив!»

открыть спойлер
Проблема ученых и специалистов в том, что на их мышление может влиять субъективность. Подобно врачу, они сами могут страдать от отсутствия знания: ибо кажется невероятным, что, будучи столь уверенным в смерти пациента, лекарь подозревал о том, что его собственная смерть так близка.

Сообщают, что пророк Мухаммад сказал, что чернила ученого более святы, чем кровь мученика. Несмотря на это, суфии в течение многих столетий не уклонялись от нападок на поверхностных ученых и тех, кто в действительности является псевдоученым, где бы они не встречались. Если поступать так означает быть на своем коньке, то я удостоен считаться тем, кто следует столь благородному примеру.

Однако, в любом случае, вы несколько отстали от времени. Сражение бушует, не затрагивая меня. Одни ученые напали на меня, затем другие меня защищали. Первая группа назвала вторую поверхностной, и теперь они разрешают спор между собой. Я не принимаю участия в этом споре, так как он происходит между третьими сторонами.

Мост и его использование

КАЖЕТСЯ неправдоподобным, но не будет преувеличением сказать, что люди игнорируют, ничего не знают или даже насмехаются над материалами, которые могли бы быть их единственной надеждой на освобождение от замкнутого мышления.

Я научился большему у людей, материалов и идей, которых многие считали не относящимися к делу, незначительными или даже нестоящими, чем у значительно шире разрекламированных и кричаще представленных материалов.

Люди, которые не могут или не будут иметь дело с этими источниками знания, смогут принять их, если материалы будут поданы им тем способом, к которому они подготовлены. Это указывает на серьезное ограничение в учении, наложенное распространенным среди людей отказом смотреть на то, что кажется им неподходящим, что в свою очередь, основывается на внешней оценке.

Но это лишь первая часть процесса. Материалы можно 'популяризировать' или делать приятными, однако в некоторой точке внимание должно быть направлено на исходный предмет.

Если нам приходится действовать в качестве моста, мы должны выполнять функцию моста, которая заключается в соединении одной стороны чего-то с его другой стороной.

РАЗМЕРЫ НОГИ

Я вспоминаю случай, когда один человек был в состоянии это понять и поэтому стал чувствительным к существованию и деятельности одной суфийской школы, не воспринимаемой другими, благодаря тому, что усвоил такое утверждение Руми, из Fihi ma Fihi:

«Я – башмачник, кожи много у меня, но крою и вырезаю точно по ноге».

Вырождение учебы

В: Как вырождается учеба?

О: Люди ищут новые учения или раскрытия скрытых древних учений, тогда как, на самом деле, их проблема вероятно в том, что они не могут видеть присутствие учения в древних и современных материалах, доступных им в изобилии.

Они не могут видеть эти учения, потому что предпочитают быть слепыми по отношению к идее обучения-приему. Они 'лишили глубины' полученные в наследство материалы. Вот один пример:

Многих людей поражает то, что если они смотрят на предмет в течение полминуты, они обнаруживают, что их внимание блуждает. Вместо того, чтобы принять это, как факт, законченный сам по себе, они совершают два ненужных поверхностных действия:

1. Стараются смотреть на предметы длительные промежутки времени в надежде, что смогут развить внимание. Однако, действуя таким образом, они никогда не добьются этого, потому что описание недостатка, конечно же, не содержит технических приемов.

2. Немедленно предполагают, что человек, который привлек их внимание к отсутствию у них внимания, способен дать им метод или систему, с чьей помощью они смогут исправить ситуацию. Они, кажется, редко представляют себе, что если человек говорит: «Эта дверь треснула», – то он не обязательно знает как ее починить.

Эти люди утратили многогранность мышления, которая была отличительным признаком древнего учения. Они сделали из идей 'идолов', приписывая всеведение иллюстрации. Но именно так и поступает тотемист. Однако, современный человек не признает себя тотемистом, вероятно потому, что не живет в тропических джунглях.

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЕДНЫЕ

Великий шейх Абдуллах Ансар из Герата сказал, что действительно бедные – те, кто не является независимым от бедности, те, кто действительно озабочен – беден он или нет. Подобным образом, привязанность ко вторичным концепциям является причиной вырождения учебы, – ибо когда это является правилом, сосуд принимается за содержимое. Никогда не было недостатка в людях, которые полагают, что физическое отсутствие чего-либо – это бедность, и что владение материальными предметами – это богатство. Вопрос отношения отсутствует.

Вы спрашиваете, как вырождается учеба. Одна из причин – это явное численное преобладание людей, заблуждающихся или поверхностных, которые требуют 'серьезной учебы' или 'духовного знания'. Они создают ситуацию спроса-и-предложения, которая может вызвать столь много имитаций учения и обучения, что именно имитация будет приниматься за настоящее.

НЕ ДЛЯ ИНДИЙЦЕВ

В Индии в ходу такая история: в Соединенных Штатах один студент из Индии прослышал, что его соотечественник обучает индусской духовности людей с Запада и хорошо зарекомендовал себя там, хотя большую часть года живет недалеко от Дели. Когда студент приехал домой на каникулы, он разыскал великого гуру и почтительно обратился с просьбой принять его в ученики.

«Извините, – ответил главный помощник гуру в ашраме, – но здесь мы не принимаем индийцев – только европейцев или американцев».

Молодой индус был ошеломлен. «Я думал, что дни колониальной дискриминации давно прошли! – произнес он, задыхаясь. – Вы хотите сказать, что не примите меня в ученики здесь, в моей стране?»

«Милый юноша, – сказал сам великий гуру, подойдя к воротам ашрама, – на самом деле все наоборот: вы когда-нибудь видели кого-либо из этих ужасных людей, которые хотят испить индийской духовности? Я стараюсь оградить от них моих соотечественников».

Община и развитие человека

В: Как происходит развитие человека в общине, и каковы опасности работы в случайно собранной группе?

О: Возьмите некоторые виды организации и те убеждения относительно них, которых обычно придерживаются. Затем, чтобы чему-то научиться, рассмотрите другую позицию по отношению

к ним.

Одно общество называется 'вольные каменщики' (масоны). Оно ритуалистическое, названо по профессии, считается, что оно имеет 'тайны'. Люди полагают, что масонство возникло на основе товарищеских отношений каменщиков и их желания монополизировать определенное строительное знание и даже регулировать поставку рабочей силы.

Теперь взгляните на обучение ремеслу в Европе, Африке и Азии, применяемое в целом ряде ремесленных цехов. Там также есть посвящение и прочие церемонии. Между мастером и учеником существует определенная связь, включающая некоторое соглашение.

Теперь воскресите в памяти особый ритуализм и родство, содержащиеся в институте монархии, а также слухи и верования относительно особых событий или связующей силы между членами семей, кланов и других собраний людей.

Общее во всем этом – убеждение, что определенные сверхъестественные восприятия могут быть развиты средствами определенного вида объединения людей (назовите его алхимиком с помощниками, братством изготовителей ковров или как-то еще), независимо от того, осознается или нет сначала этот особый элемент индивидуумом, вступающим в объединение. Иными словами, словесная форма обучения, даже введения в высшее (или внутреннее) учение – это единственный возможный подход.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №35  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:07 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Однако наличия собрания людей, стремящихся работать в согласии или достичь какой-то цели, недостаточно, хотя без этого предприятие абсурдно.

Стремления и желания недостаточно, и руководители должны понимать это.

МУЛЛА И ЗАСУХА

Эта идея поясняется такой Насреддиновской историей:

Однажды мулла Насреддин увидел, как школьный учитель ведет группу учеников к мечети.

Мулла спросил:

«Какова цель этого действия, о ученейший?»

«Стоит засуха, – сказал учитель, – и мы надеемся, что мольбы невинных растрогают Небеса».

«Без знания, – сказал Насреддин, – мольбы – невинных или виноватых – такого результата не дадут».

«Как вы обоснуете столь опасное утверждение?» – запинаясь, спросил оскорбленный педагог.

«Просто, – сказал Насреддин, – ибо если бы достаточно было мольбы, пожеланий, вызванных кажущейся необходимостью, – на земле не осталось бы школьных учителей. Дети жаждут их исчезновения».

«Итак, даже если бы чаяния детских душ могли вызвать ваше изгнание, молитвы только людей знания, понимающих вашу функцию, по-прежнему удерживали бы вас среди нас».

открыть спойлер
Помимо наличия предприятия, необходим правильный отбор конкретной группы. Этот отбор должен быть произведен учителем. Но, как только эти условия выполнены, более не требуется ни единого слова из словарей метафизики или философии, эзотеризма, какими мы их знаем.

Именно по этим причинам духовные учителя традиционно занимаются мирской деятельностью, являются управляющими или мастерами во многих ремеслах: они обучают с помощью множества методов. Однако, лишь те их наставления, которые выражены в словах, упражнениях или молитвах, распознаются внешними мыслителями как учение высшего порядка. В результате, большая часть из того, что делается ими, не записывается или считается посторонним и не имеющим отношения к делу.

Точно так же, как случайные объединения людей и напряжение, тревога, награда и наказание, и использование догм и застывших приемов порождают обусловленных людей и жесткие или механистичные институты, так – в 'органичной' области того, что мы называем эволюционной философией – община с правильными элементами (например, людьми, местом и временем) становится живой сущностью и развивается особым образом, какой и во сне не приснится высокопарному формальному мыслителю и необузданному эмоционалисту.

Вышесказанное объясняет, если на миг призадуматься, как метафизические учителя управляют системами, которые, не только не сводятся к простым приемам и доктринам, но непременно являются восхитительно всеобъемлющим замыслом.

Лишь части этого замысла упорно сохраняются в обычной передаче. Подобно обломкам кораблекрушения, их постоянно выбрасывает на берег, или их используют вновь и вновь, спустя длительное время после того, как их настоящее использование (как частей исходного корабля) прекратилось.

Таким образом, парадоксальность (хотя только потому, что люди подходят к вещам с неизменно наивной точки зрения) становится явной – многие существенные части высшего знания никогда не распознаются как таковые теми, кто склонен считать себя учащимся метафизике.

«Моложавый, мешковатый, молчаливый мастер-медник, методично мастерящий медную масленку» точно так же может оказаться духовным учителем, как и святой с нимбом, нарисованным некоторыми набожными, но духовно не обновленными, индивидуумами.

Несомненно, что, скорее, именно он имеет нечто достойное для передачи, чем метафизик, который считает его всего лишь медником, потому что тот не знаком с терминологией того или иного ритуала.

Пока этот урок, тем или иным способом – а у него много форм – не выучен, то и учеба и практика, формальные или иные, несостоятельны, кроме как для цели удержания людей занятыми, что бы там они ни думали, что бы ни говорилось о том, что они делают.

Интересно отметить, как традиционные предупреждения против случайных группирований оказываются подтвержденными, если за этим понаблюдать. Саади в известном отрывке сказал, что одна собака может осквернить целый бассейн с розовой водой. Но самое точное, что можно сказать про то, что происходит в случайно собранных учебных группах, – это то, что различия в требованиях участников и самой группы препятствуют ее членам – индивидуально и коллективно – в понимании и концентрации на важных и весьма тонких идеях, что требует много внимания и мало отвлечений.

Хусри, цитируемый Худжвири, говорит: «Существование суфия лишено не-существования, и его не-существование не имеет существования». Такая идея требует концентрации. Даже одному человеку трудно удержать ее в голове, главным образом потому, что сам он переполнен мыслями и идеями. С группой это еще трудней.

ОСОБАЯ ГАРМОНИЯ

Группа должна быть способной развить восприятие смысла следующего состояния, опять из Худжвири: «Следует, чтобы состояние смертности суфия было в неопределенности, и исчезли его ощущения, и прекратилась его связь со всем, чтобы тайна его существования могла проявиться и его отдельные части стали единым с его сущностью, его реальным Я, чтобы он пребывал в бытии».

На практике, не говоря о теории, группы людей обычно не заинтересованы в достижении таких состояний, хотя они могут даже воображать себя мистиками или эзотеристами.

Вокруг много людей – сегодня их легко найти – которые пытаются жить в случайно собранных группах и терпят неудачу. Затем они ищут другие группы или пытаются продолжать духовное или психологическое развитие некоторым другим путем.

Однако, легко видеть, почему они терпят неудачу: они не подготовлены готовиться к такому опыту. Они либо чувствовали, что готовы к опыту, либо, что членство в такой группе даст им то, что нужно.

Такая позиция вполне понятна и присутствует всякий раз, когда не хватает информации, каким бы сильным ни было рвение. Возможно, забывается вторая строка пословицы:

Лишь когда печь горяча, сажай в нее тесто:

Но убедись сперва, что это действительно тесто.

Ценность занятий в форме вопросов и ответов

В: Что вы скажете об особой потребности во 'времени, месте и людях', а также о ценности и ограничениях занятий в форме вопросов-и-ответов?

О: Если вы возлагаете большие надежды на технику групповых собраний с периодическим использованием вопросов-и-ответов, то продвинуться вы сможете, но в определенной точке прогресс прекратится.

Так происходит потому, что любое обучение, которое не использует в должной пропорции все виды занятий (упражнения, учебные задания, теорию и практику и т. д.) неизбежно достигнет точки, где некоторые люди уже получили от каждого вида занятий кто сколько может, в соответствии со своей способностью, и с этого момента, в отношении своего развития, 'покатятся вниз'.

Вопрос о должной пропорции не может быть понят людьми (ни учителями, ни учениками), не находящимися на более высоком стабильном уровне сознания. Если только нет специальной настройки, то ни интуиция, ни апелляция к авторитету, ни усердное исследование, ни старшинство возраста, ни другие факторы не смогут заменить знания о том, какой вид занятий применить, с кем, каким способом.

Ведение дела с пренебрежением к этому факту порождает группирование на социальной или имитационно-академической основе. Эти группы могут называть себя как им вздумается:

прогрессировать они будут разве что в социальном плане.

То же самое справедливо для групп людей, остановившихся на исполнении ритуала, мемориальных действиях или стереотипной фразеологии, даже и освященных традицией.

Существование столь многих организаций для обучения, во стольких культурах и эпохах, с таким разнообразием внешних форм – это проявление подлинных групп, которые были приспособлены к обществу в данном месте, в данное время, с данным учителем.

Из всех видов человеческой деятельности тот, который включает обучение по ту сторону обычных восприятий, должен, прежде всего, быть спроектирован в согласии с местом, временем и людьми: последнее включает направление усилия, что хорошо проиллюстрировано следующей историей:

ЕСЛИ У ВАС ЗАНЯТЫ РУКИ

Однажды темной ночью, мулла Насреддин, ужасно испуганный, путешествовал с мечом в одной руке и кинжалом в другой. Он слышал, что это надежные средства защиты.

В пути ему встретился разбойник, который забрал осла и седельные сумки, полные ценных книг.

На следующий день, когда Насреддин оплакивал свою судьбу в чайхане, кто-то спросил:

«Но что ж вы дали ему уйти с вашим имуществом, мулла? Разве у вас не было средств отпугнуть его?»

«ЕСЛИ БЫ руки у меня не были заняты, – ответил мулла, – это была бы другая история».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №36  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:07 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
История, конечно, используется чтобы указать, что у людей может быть некая переданная формула («оружие – это защита»), но не быть способности понять как ее применять.

Подобно Насреддину, они просто таскают инструменты...

Необыкновенное упорство в повторении только формы, а не действенного содержания, наблюдаемое в религиозной передаче, является свидетельством установки, свойственной человеку.

Как социальные образцы, древние Китайская, Вавилонская и Египетская цивилизации, например, просуществовали в течение тысячелетий не потому, что они были особенно хорошими, правильными и необходимыми: но потому, что они распространялись и поддерживались людьми установки и, к тому же, в них была некоторая инерция, предохранявшая от похвальных изменений. Они не развились далее определенной стадии.

Люди ценят форму и дорожат формой, и, следовательно, не оценивают поначалу реальность суфиев, хотя думают, что оценивают, ошибочно принимая некоторые внешние формы за реальность суфиев. Именно по этой причине великий старейшина среди суфиев, Сахл сын Абдуллаха из Тустара, говорил:

«Сначала вы можете не оценить суфизм, но как только оцените, будете ценить его до конца ваших дней».

БЕССИЛИЕ ОЖИДАНИЙ

Форма как раз может включать ожидание, так как во всем мире люди всех типов склонны высоко оценивать переживание ожидания и, особенно, желание награды. Форма подразумевает принятие автоматических или обусловленных ожиданий, и поэтому суфии своими условиями обучения пренебрегают этим. Вот что по этому поводу сказал более тысячи лет назад Яхья сын Мааза из Балха: «Аскеты отрекаются от этого мира, но суфии отрекаются также от ожиданий последующего. Аскеты ищут удовольствий Рая, но суфий – чужестранец даже в Раю».

открыть спойлер
Его современник Сари ал-Сакати (умер в 867 году н.э.), подчеркивая насколько переплетены привязанность к форме и к самому себе, говорит: «Истинная мудрость есть отсутствие привязанности к себе и преданность Истине». И суфизм по традиции называется «Истиной без формы».

Что касается ограничений на занятия в форме вопросов-и-ответов, ответственность (ограничивать их до полезного содержания и продолжительности) лежит на учителе.

В своих Застольных беседах великий мастер Джалалуддин Руми сказал:

Ночь прошла, а разговор наш не окончен:

В чем виновна ночь была?

Разговор был слишком длинен.

И не забывайте о случающемся высвечивании того, что скрывается в некоторых, по общему мнению, духовных людях и что может выскользнуть наружу в атмосфере вопросов-и-ответов. Внезапно увидев свои собственные несоответствия, фальшивые гуру могут научиться быть настоящими, в Индии этому есть довод, традиционно облеченный в шутливую форму. Вот история:

«Гуруджи, почему вы не принимаете своего сына в Учение?» «Потому что учить сынков богатеев даром – против моих принципов!»

Посвящение, служение, искренность

В: Есть ли в чувстве искренности, вызывающем сомнения, что-то от реальной искренности?

О: Понимать, что кто-то занят чем-то для собственного развлечения, но убежден при этом, что делает что-то для других, – это один из тех аспектов знания, который наиболее сильно смущает обладающего им.

Подобное знание заставляет испытывать чувство стыда за такого человека, и меня поражает ущербность культуры, которая приучает этого несчастного индивидуума воображать, что он служит кому-то или чему-то, тогда как, вместо этого, он стремится к личному удовлетворению.

Нет никакой надежды ни в настоящее время, ни, вероятно, в ближайшем будущем, что большинству таких людей можно показать, что они делают – для себя и для других.

Не менее печально и то, что пока человек гонится за самоудовлетворением, полагая, что это нечто иное, он и не получает настоящего удовлетворения и никогда ничего не делает ни для кого-либо другого, ни для дела, ни для своего истинного 'я'.

Вместо того, чтобы рассматривать эту проблему, человек предпочитает гордиться собой и по-детски восклицать: «Посмотрите, чего я достиг с тех пор, как слез с дерева».

Не лучше ли оставаться на дереве?

Это важнейшая техническая проблема. Что касается некоторых людей, ее, конечно, можно решить. Но сначала ее надо заметить. Сегодня ни одна культура не предоставляет сколько-нибудь пригодного теоретического или практического метода привлечения внимания к данной проблеме, не говоря уж о том, чтобы что-либо с ней сделать. А между тем, для развития человечества эта проблема остается одним из главных камней преткновения.

Вместо показа того, что завуалированный поиск удовлетворения является маскарадом и таким же препятствием, как и любое другое действие 'понарошку' (пока вы вовлечены в притворство, вы не можете делать ничего другого), многие культуры освящают и используют этот порок. Вместо слов: «Вы развлекаетесь, занимаясь той или иной игрой – национальной, культурной, религиозной, духовной», – говорится, возможно: «Это не игра: это серьезно. На самом деле это путь на небеса». Из-за отсутствия достаточно высокого уровня понимания властители умов действуют слишком поверхностно.

Это произошло потому, что в некий момент в прошлом, из-за нехватки специалистов, знающих, что же происходит в действительности, места большей части мудрых людей оказались занятыми значительным числом невежд.

Если давать людям задачи или позволять им самим выбирать их, то это часто либо приучает их к таким задачам, либо может побуждать получать садистское или мазохистское удовольствие от тех действий, которые влекут за собой служение, посвящение, страдание и т.д.: без углубленного проникновения.

Единственная надежда, что появится кто-то, кто время от времени будет предписывать человеку что следует и чего не следует делать, укреплять его истинные усилия, препятствовать ему становиться попугаем или машиной, или не давать ханжеству брать верх.

Говорить человеку, что кто-то может лучше, чем он сам, знать в каком направлении ему идти, непопулярно.

Да, непопулярно. Однако нельзя надеяться, что все правильное всегда будет популярным. Людям, бредящим тем, что они 'должны жертвовать', в последнюю очередь, ради них самих, может быть позволено жертвовать. Но что происходит? Каждая известная вам организация ищет именно таких людей, чтобы их пожертвованиями поддерживать свое существование.

Понимание этого мы и называем видением себя и видением других.

Вам могут помочь, давая вам дела, чтобы вовлечь вас в то, что не льстит вам и не эксплуатирует вас. Но, знаете, вам также придется сделать шаг навстречу. И это не означает стать принимающим, отрицающим или оставаться сомневающимся.

Ваше дело – изучать эту теорию и наблюдать ее на практике, и быть открытым к работе и учебе, действовать и жить, не формируя ненужный сверхупрощенный шаблон, как это делает большинство людей.

ПЕЩЕРА СОКРОВИЩ

В; Говорят, что преждевременная способность к проникновению за пределы обычного понимания, – хуже, чем ничего: поскольку ее нельзя использовать, или быть используемым ею. Говорят также, что из-за жадности человек может все потерять и все же принести пользу другим. Что все это значит? Нельзя ли облечь это в более понятную форму?

О; Жадность – причина потери и невозможности извлекать пользу из несомненной прибыли. В метафизике это так же верно, как и в обычной жизни. Однако жадность одного может принести пользу другим, хотя результат к нему не относится и ничего ему не дает.

Древняя история, актуальная и сегодня, облекает все это в более запоминающуюся форму:

ИСТОРИЯ ОБ ОДНОМ КРЕСТЬЯНИНЕ

Жил-был Храбрый крестьянин, не преодолевший свои привязанности к несущественному. Однажды он проезжал на своем осле мимо волшебной пещеры как раз в тот момент, когда она в очередной раз явила себя человечеству. Крестьянин бесстрашно вошел в пещеру и обнаружил там груды сокровищ. Он стал выносить их и запихивать в седельные сумки. Когда осел был полностью нагружен, человек вспомнил, что оставил в пещере свою палку и бросился за ней. Но подошло время пещере исчезнуть. И как только он вбежал в нее, пещера исчезла вместе с ним.

Больше этого человека не видели, а его осел вернулся обратно в деревню. Люди, прождав некоторое время его возвращения, продали осла и поклажу и разбогатели...

Суфии и ученые-филологи

В: Что лежит в основе традиционного неодобрения суфиями определенных типов ученых , академических педантов как вы их называете?

О: Этих ученых, возможно, часто считают украшением общества и людьми полезными. Однако, в силу принципа, что всегда возникают неправильное понимание и искажения, когда не определено то, что может быть определено, следует ясно ощущать их декоративную и полезную стороны.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №37  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Частенько они желают внимания и делают все возможное, чтобы получить его. Они не столько стремятся распространять свои идеи, сколько требуют, чтобы их считали учеными. Ко мне постоянно обращаются видные ученые, которые просят цитировать их труды, потому что цитирование означает значительность. Эта деятельность – часть их желания быть замеченными, выставление себя напоказ. К тому же, некоторые из них ревниво относятся к особой одежде и другим принадлежностям и всевозможным ритуалам, вносящим свой вклад в их респектабельность. Эта характерная черта наблюдается также в других человеческих группах, у некоторых животных и птиц и ее, саму по себе, не надо рассматривать как нежелательную, даже хотя бы только потому, что мы получаем некоторое удовольствие от таких показов.

Подобно сосудам, а также переместителям, накопителям и анализаторам разного рода, такие ученые, по большей части, способны удерживать, сохранять, даже передавать материалы, с которыми имеют дело, – но не производить какое-либо реальное изменение в них. Например, ограниченный ученый, переводящий книгу, может, подобно кувшину с водой, которая в конечном счете будет выпита другими, передавать ее содержание кому-то, кто в состоянии впитать его.

Недалекие ученые, будучи, однако, людьми, а не животными или объектами неживой природы, иногда склонны путать свои собственные желания со своим реальным воздействием и возможными функциями. И это лишь потому, что у них, возможно, есть образ себя, взлелеянный, но неизученный. Как недавно один из них сказал нам вот в этой комнате: «Мы просто ничего не можем с этим поделать!» Возможно, это не изучается, но это замечено. Ведь в Оксфорде, а не у суфиев, возникла такая шутка:

«Я – глава Баллиол колледжа, и чего не знаю я, знанием быть не может!»

Ученым нелегко изучать других ученых, так как в силу своей вовлеченности они вряд ли способны достичь достаточной объективности.

Однако, ученых могут изучать суфии. Не счесть суфиев, бывших когда-то учеными, но нет, наверное, за всю историю, ни одного известного нам суфия, который впоследствии стал ученым. Поэтому ученость можно рассматривать как стадию, после которой можно стать суфием.

Суфии никогда не следовали за учеными, хотя часто были равны или превосходили ученых в учености.

открыть спойлер
Для суфиев это возможно, потому что они считают ученость не конечной целью, а чем-то полезным, с преимуществами и ограничениями, соответствующими этой функции. Довольно часто ученые не проявляют признаков понимания того, что существует нечто за пределами учености, и следовательно, они неспособны – до тех пор, пока пребывают на этой стадии, – возыметь более высокую цель. Чтобы двигаться вверх, даже в своей области, всегда нужно иметь стремление к более высокому состоянию, чем то, что есть.

Такие ученые не могут выйти за границы своего понимания учености, и это вынуждает их вести себя следующим образом:

1. Они склонны уверять себя, что ученость – это нечто наивысшей природы и что ученые – это высокий и даже особый продукт со своего рода свойством интереса к истине или даже специфической, возможно уникальной, способностью к ее восприятию. Исторические свидетельства об ученых в отношении этого, не говоря уже об их личном опыте, когда события опровергают это, ученых не обескураживают.

2. Поскольку внутренне они знают, что не верна их позиция, они-то и вынуждены обращаться в соответствующей области к изучению работ их оппонентов (суфиев). Вот почему, как справедливо заметил один суфии, ученые изучают работы суфиев, но суфиям нет нужды изучать работы ученых.

Эта тенденция низшего – пытаться выполнять функции высшего, несмотря на ограничения, делающие его неспособным к этому, проявляется в поведении детей, животных и других менее развитых или слабых индивидуумов. Маленькие мальчики притворяются взрослыми или же учатся тому, что, как они воображают, делают или говорят взрослые. При этом они довольно естественно воздерживаются от возможности отметить утверждение взрослых, что мальчики – это всего лишь мальчики.

Здесь уместно подчеркнуть, что тогда как ребенок может вырасти, то мужчина не станет опять незрелым мальчиком. Для любого суфия ученый того типа, что мы описываем здесь, слишком наивен (если не в спорах, то в знании), чтобы стать таким ученым. Эту стадию суфии уже прошел, если ему было нужно ее пройти.

Если ребенок не растет должным образом, он станет либо несформированным, инфантильным человеком, либо умрет. Вот две альтернативы прогрессу. То, что человек воображает о себе, или то, что он сумел внушить о себе другим, не оказывает влияния на реальность ситуации, хотя может повлиять на мнения относительно природы реальности. Мало кто будет спорить, что есть различие между реальностью, наблюдаемым событием, и предполагаемыми событиями, которые созданы мнениями и поддерживаются постоянным повторением.

Любое внимательное изучение работы академического плана покажет, как удивительно часто не осознается, например, различие между полемическим и информационным сообщением.

Оппозиция суфиев ученым никоим образом не есть оппозиция к учености. Это оппозиция к тому, чтобы считать ученость тем, чем она не является. Если бы, например, люди верили, что хлеб и молоко – единственно правильные и ценные виды пищи, это означало бы, что те, кто ест хлеб и молоко, могут воображать, что ощутили это и имеют дело с самым лучшим питанием. С другой стороны, там, где доступны другие виды пищи, превосходящие в некоторых или же во многих отношениях те, что только считаются единственными или наилучшими, есть основания для критики.

Другое возражение, традиционно выдвигаемое суфиями, более всего в интересах ученого и его последователей. Широко известно, что ложное представление индивидуума о себе, и, в частности, фантазия, что он важнее, чем есть на самом деле, может оказать неприятное и разрушительное воздействие на него и на тех, кто, возможно, на него полагается. Игнорировать такие схоластические представления, будучи в состоянии благотворно критиковать их, равноценно тому, чтобы позволять человеку причинять вред себе и другим, происходит ли этот вред от невежества или злого умысла. Практически все общества в своих социальных требованиях одинаково запрещают оставлять без внимания подобную ситуацию, если уж она замечена.

Если нет средств удержать одних людей от этого безответственного курса (или эти средства невозможно применить), то роль суфия – сделать доступной информацию, на базе которой другие могли бы уберечься от распространения этой порчи. Или он мог бы иным образом содействовать исправлению указанного несоответствия.

Защита и руководство – это функция суфия, превосходящая любую психотерапевтическую роль. Тем не менее, легче суфию делать свое дело, чем страдающему увидеть свою собственную ситуацию, так как жертва может укреплять и сохранять свою болезнь всего лишь посредством догматической деятельности и постоянного напряжения, пропагандой и т.д. Страдающий продолжает подпитывать свое собственное патологическое состояние, потому что утратил ощущение того, что нездоровье в действительности вовсе не является частью его самого. Поэтому он боится потерять его, так как теперь воображает, что такая потеря означала бы потерю самого себя или части того, что он принимает за себя.

Когда недомогание к тому же связано с желанием поддерживать общественный или иной престиж или сохранить свой хлеб с маслом, неадекватная позиция ученого действительно трагична.

Такое состояние описано древними авторами на особом языке, когда они рассказывают о людях, одолеваемых демонами и воображающих, что демоны – это они сами.

Оппозиция суфиев и ученых, как и оппозиция буквалистов и эмпириков, в человеческом обществе во все времена имеет также и другую сторону, чрезвычайно интересную.

Много – возможно большинство – ученых, первоначально выступавших против наших книг по традиционной психологии, стали горячими сторонниками идеи высших измерений в обучении, и многих из них я считаю моими друзьями. За прошедшие десять лет появилось несколько книг и многочисленные работы, в которых ученые показали эту перемену в убеждениях. Как происходит эта перемена?

Обратите внимание на широко известный в социологии факт, что лучшими друзьями становятся совсем не те, кто с самого начала привлекал друг друга или кто пленился идеями другого. Напротив, было установлено, что человек, противостоящий вам, вероятно, станет более верным другом, чем тот, кто становится другом сразу же. Это может показаться странным, но, как я сейчас покажу, этот факт был, безусловно, известен мыслителям и эмпирикам на протяжении веков.

В отличие от поверхностного уровня, на уровне восприятия существует связь, ведущая к гармонии между номинально противостоящими людьми или позициями. Будь это не так, согласие никогда бы не последовало за несогласием. Но есть более веское указание, чем это.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №38  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Первая иллюстрация, которую мы можем использовать, чтобы представить это явление в терминах, до некоторой степени, знакомых нашей нынешней аудитории, – это высказывание Джалалуддина Руми о том, что «если явно одно противостоит другому, то, в действительности, они, возможно, работают совместно». Причина, по которой люди обычно не связывают это с присущей противоположностям гармонией, в том, что для оценки высказывания они используют только свое вторичное я, Поскольку они не воспринимают это взаимодействие противоположностей, когда оно возникает, то полагают, что ощущаемая ими оппозиция есть главный фактор.

Во-вторых, если обратиться к Новому Завету, где Иисусу приписывается высказывание «любите врагов ваших», вы увидите, что и с этой точки зрения так же можно быть в гармонии с тем, кто противостоит вам, поскольку эта оппозиция, вполне вероятно, – начало дружбы, как бы это ни выглядело внешне. Поэтому к высказыванию «любите врагов ваших» следует относиться не как к благородному чувству, которое, главным образом, сделает вас лучше, а как к предписанию, которое, на самом деле, описывает более глубокие измерения, уже присутствующие во взаимоотношениях.

С этим параллелизмом между парадоксальными поучениями и существенным фактом сталкиваешься в условиях более глубокого понимания, хотя проиллюстрировать это для тех, кто не имел соответствующего опыта, сложно. Трудно иллюстрируемый в личных отношениях, особенно там, где затронуты индивидуальные разногласия, он может быть выявлен в социальных ситуациях, где не действует внешнее 'я'. Примирение, знакомое всем нам в личных и общественных отношениях, – это не столько объединение противоположностей, сколько раскрытие сути ситуации, скрытой субъективностью.

Кажется, что суфии и ученые находятся в оппозиции. Но когда они узнают подходы и знание друг друга, эта 'оппозиция' исчезает.

МЕТКИЕ УЧЕНЫЕ

Сами ученые очень хорошо знают о главном пороке своей профессии, а именно, сверхспециализации и зашоренном догматизме. Вот история обо всем этом, рассказанная мне ученым, который, в отличие от многих своих коллег, признался, что знает, что похож на героев этой истории, но полагает, что ничего не может с этим поделать:

открыть спойлер
Случилось так, что во время войны небольшая группа ученых была призвана в пехоту. После обучения все они оказались великолепными стрелками, попадающими в 'яблочко' гораздо чаще других новобранцев.

И вот пришло время участвовать в сражении. Враг наступал, и был отдан приказ стрелять. Никто не пошевелился. «Бога ради! – вскричал офицер – почему вы не стреляете?»

«Не можем, болван! – заорал в ответ один из ученых. – Ведь нас не учили стрелять в людей!»

Предприятие оценивается по замыслу, а не по внешней форме

В: Прокомментируйте, пожалуйста, утверждение: «Успех предприятия оценивается по замыслу, а не по его внешней форме»?

О: Это утверждение проще, чем кажется, хотя скрывает определенные недоразумения, имевшие место в прошлом.

Допустим, кто-то пытается выкопать яму, и его цель – выкопать яму. Успех копания ямы определится тем, будет она выкопана или нет. Но внешне это может выглядеть так, будто человек пытается найти золото. Если наблюдатель подумает, что цель в том, чтобы найти золото, он назовет яму 'неудачей'.

Аналогично и с учениями, институтами, теориями и т.д. Многие были успешными, хотя казались неудачными. Многие неудачные казались успешными, потому что цели, стоявшие перед ними, не были широко известны.

Такая ситуация таит в себе двоякую опасность:

1. Самозваные наблюдатели могут превратно понимать цели.

2. Люди, намеревавшиеся первоначально добиться успеха в одной области, могут поддаться искушению сделать то, что легко может быть названо 'успехом' в некоторой другой области.

Существует психологический механизм, посредством которого индивидуум может убедить себя в том, что он пытался сделать нечто иное, чем на самом деле задумывал, и, таким образом, может пожать плоды 'успеха'; в равной степени это верно и для общества.

Прогресс человека замедляется или прекращается, когда нацеливаются на очевидный успех (то, что людям легко описать как успех) и теряют импульс, необходимый для достижения цели.

Пример. 'Ложный успех':

Мулла Насреддин, упав с осла, говорит осмеявшим его школьникам: «А я и собирался упасть».

Пример. 'Истинный успех':

Группа врачей успешно провела вакцинацию всего населения от эндемического заболевания, тогда как местные жители могли подумать, что они выполняли некий магический ритуал.

Пример. 'Возможные, но несущественные составляющие успеха':

Некоторые, или даже все, из привитых людей узнают о цели прививки и о том, что лежит в ее основе.

Суфийские организации

В: Не могли бы вы что-нибудь сказать о суфийских организациях, в прошлом и настоящем?

О: Суфийские организации возникают время от времени. В их цели входит привлечение, концентрация и передача определенных восприятий.

Эти организации могут иметь, а могут и не иметь то, что в обычном обществе обыкновенно принимают по виду за духовное или 'эзотерическое'.

Этот поверхностный аспект не так важен.

Основная цель суфийской деятельности иногда выражается как способствование процессу трансформации человека.

Этот процесс может иметь место лишь в том случае, если организация, видимая, распознаваемая или нет, адекватно настроена на человека.

Сама эта настроенность может придавать организации 'невероятную' внешнюю форму.

Все подобные образования являются временными формами. Когда их эффективная жизнь завершается, на их место приходят другие.

Внешняя форма, или оболочка, может, тем не менее, продолжать существовать и ухитряться выполнять социальные и иные сравнительно менее значимые функции. Те, кто унаследовал эти формы, редко, если вообще когда-либо, понимают, что само образование 'органически мертво'.

Вот почему в самую последнюю очередь искать продолжение той передачи, что обсуждается здесь, следует в очевидно хорошо утвердившихся традиционалистских организациях. Последние более эффективно можно описать как археологические реликты, легко распознаваемые как таковые теми, кто знает их первоначальные пределы, цели и жизненность.

Они развивают некий вид квази-приспособляемости или, наоборот, жесткости – или же их комбинацию, что заставляет их либо прибегать к новым формулировкам, либо пытаться бороться с ними. Тем не менее, им всегда не хватает настоящей приспособляемости, согласующейся с современными нуждами.

Эта особенность появляется, когда имеется озабоченность сохранением архаичных, анахроничных форм. В противоположность этому, эффективное высшее учение всегда стремится использовать любую форму, в рамках которой оно может исполнить свою миссию.

ПРИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ

Для понимания суфийских организаций необходимо познание того, что лежит за внешним. Как говорит Руми в Fihi ma Fihi, 'В ней то, что в Ней':

Если движется рукав, то движет им рука. Но если движется рука, рукаву двигаться необязательно. Так, если вы смотрите на следствие и не знаете причины, вы вообразите, что 'рукав' – это нечто со своей собственной жизнью!

Даже короли не обладают иммунитетом против привычки делать поспешные поверхностные выводы. Вот какому случаю стала причиной техника на научно-ориентированном Западе:

Английский король Эдуард VII увидел пыхтящий трясущийся предмет, направляющийся к нему. «Что за черт?» – воскликнул он, и затем едва вымолвил:

«Боже милостивый! Это же Дьявол!»

Но это был автомобиль...

8

Суфийская учеба

Собираться вместе

В: Что такое гармонизация общины методом, который называется 'Собираться вместе'?

О: Ядром видимого аспекта, называемого 'суфизмом', является группа людей: все ее участники собираются вместе для занятий, предписанных им их учителем.

Это необходимо для реализации, приходящей от бытия суфия. Эта группа может называться общиной, объединением, собранием. Неважно как она называется, важно увидеть, как каждая форма человеческих исканий, которая впоследствии становится системой, 'религией', или предприятием какого-либо рода, исходно основывается на этом собирании вместе. Часто ее называют словом Jam – собираться вместе, произносится же оно как бы в рифму со словом 'гам'.

Собрания для богослужения, всевозможная совместная работа, учение в группах – все они производные от этого основного фактора и, обычно, в выхолощенном виде.

Именно суфии, настоящие суфии, – хранители исходных средств для работы в Jam. С течением времени, в обычных общинах, где нет специальных хранителей, действие такого собирания вместе становится все менее эффективным, все более и более формализованным или весьма общим, пока Jam и вовсе не исчезает. То, что приходит на его место, является либо социальной 'объединенностью', либо эмоциональным энтузиазмом, либо обусловленным рефлексом быть в коллективе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №39  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Никакие более высокие достижения невозможны для человека до тех пор, пока обстоятельства этого собирания вместе не будут правильными: пока оно не станет объединением, включающим подходящих людей, в правильное время и в правильном месте. Нетерпение, невежество, сентиментальность, интеллектуализм заставляют людей преобразовывать истинную 'Jam' ситуацию до тех пор, пока она не становится чем-то иным.

Это важное знание всегда существовало, и продолжает существовать, в человечестве. Однако, пока люди способны видеть лишь бесчисленные формы вырожденного 'Jam' – которые они принимают или отвергают в соответствии с тем, кажутся ли они им привлекательными, заслуживающими доверия или 'истинными', – поверхностное и, вообще, популяризированное мышление затмевает реальное действие такого собирания вместе.

Часто бывает невозможным реформировать деградировавшую общину собирающихся вместе. Только разрушив старые привычные шаблоны и заново объединив тех, кто реально может быть сгармонизирован, возможно ее возродить. Это может породить совершенно иную внешнюю форму цельного усилия, возможно, неприемлемую, для тех, кто привык к ложной ситуации. Отбор участников на основе их способностей, а не их предполагаемой важности, всегда вызывает недовольство у утративших способность к адаптации. Такая потеря гибкости, в свою очередь, является неотъемлемой характерной чертой людей и групп, действующих по автоматическим шаблонам и нуждающихся в возрождении.

Установлено, что правильные общины и организации 'стопорятся' и у них развиваются специфические черты, отличные от тех, что были в начале. Такое возможно либо из-за господства нежелательных характерных черт у участников, либо из-за существования широко распространенной среди людей и групп тенденции: пытаться стабилизироваться, используя ближайшую доступную организацию, независимо от того, дает ли такой вид стабилизации выгод больше, чем потерь.

открыть спойлер
Это главная постоянная причина для периодического проявления живущих учителей. Только они одни могут восстановить гармонию и равновесие в кругах и индивидуумах, которые пожертвовали этим в поиске непрерывности и обретения уверенности в надежде на стабилизацию.

Если бы можно было достичь цели систематизированным способом, то средства для этого были бы давным-давно сформулированы и записаны: подобно тому, как записаны и применяются в физике и прикладных науках законы обычной материальной устойчивости и взаимодействия.

Реакция публики на усилия реального учителя восстановить равновесие организации всегда предсказуема. Это будут: отчаяние, смятение, желание стимулов, страх того, что что-то может быть отобрано, непринятие, и желание принять для того, чтобы извлечь выгоду из 'новой фазы'.

КОРАБЛЬ ВО ВРЕМЯ ШТОРМА

Мулла Насреддин возразил капитану корабля, приказавшему срочно убрать паруса, сказав: «Вы что, не видите, ведь опасность на уровне моря!»

Учитель, как бы он ни сожалел об этом, не может избежать необходимости говорить, что он – тот, кто обладает техническим знанием, кто решает чему уделить внимание, корпусу или парусам.

Если он успокоит 'муллу', обвязав корпус канатом, то корабль, возможно, никогда не достигнет порта: то есть мулла может погибнуть во время шторма в состоянии полнейшего спокойствия, уверенный, что все его желания исполнены.

Есть два вида общин: к первому относятся те общины, что созданы и поддерживаются, говоря современным языком, идеологической обработкой; ко второму – те, что собраны и сгармонизированы тем, что начали работать с правильными материалами и правильным знанием.

Что касается понимания более тонких возможностей группы и более тонкой ее настройки, то имеется аналогия этой ситуации в пояснении Руми различия между разными уровнями восприятия религии. В Fihi ma Fihi он говорит:

Некоторые совсем еще дети на Пути, они пьют молоко Корана, его буквальный смысл. Достигшие зрелости обладают особым восприятием и другим пониманием относительно того, что является внутренним смыслом Корана.

Сокрытие недостатков

В: В английском переводе AWARIF EL MAARIF, суфийского учебного руководства, я встретил утверждение о том, что ученику следует скрывать недостатки его учителя. Как может человек быть учителем, если у него есть недостатки?

О: Вопрос можно было бы поставить почти наоборот: как учитель может быть человеком, если у него нет недостатков? Однако, отвечая на ваш вопрос, более правильно и, вероятно, полезнее будет указать на тот факт, что, если некто – ученик, то это означает, что он, возможно, считает некоторые непонятные ему действия его учителя недостатками. Это вопрос понимания.

Если ученик воображает, что что-то сказанное или сделанное его учителем – неправильно, тогда как на самом деле это не так, и публично настаивает на том, что его учитель имеет недостатки, последствия будут нежелательны для каждого.

Известно, что как-то Марк Твен рассказал, что в юности считал своего отца невеждой. Каково же было его удивление, когда повзрослев, он обнаружил, сколь многому сумел научиться старый человек всего за несколько лет. Предположим теперь, что в промежутке между этими двумя наблюдениями, он огласил бы тот 'факт', что его отец – невежда, каковы были бы последствия?

Однако, прежде всего, это утверждение является напоминанием, что первостепенна необходимость понимания.

Кроме того, вам следует знать, что суфии всегда утверждали:

что бы ни пришло в эту 'обитель распада' – наш мир – оно должно нести на себе печать его несовершенства.

Газали, один из величайших суфиев, сказал в 12-м столетии:

«Учащемуся следует знать, что из ошибок своего учителя, даже если тот делает ошибки, он получает больше, чем из своей правоты, даже если он прав». Каждому, интересующемуся суфизмом, следует серьезно поразмыслить над этим утверждением.

Святые и герои

В: Вы говорите о 'героях' и 'святых'. Как используются эти термины?

О: Герой это тот, кто готов пожертвовать всем ради ценностей, признанных его общиной жизненно важными. Они считаются жизненно важными при любых обстоятельствах, потому что за ними закрепилась определенная форма оценки, и определенная форма принятия 'утвердила' их в менталитете людей общины. Короче, они вовсе не обязательно являются истинами, но определенно – договорными принципами.

С другой стороны, святой это тот, кто старается ради того, что должно быть сделано, а не того, что, как предполагается, должно быть сделано. Его источник знания о том, что должно быть сделано, фактический (реальное знание, не предположение).

Те религиозные люди, которые жертвуют собой в силу их эмоционально обусловленной приверженности какой-то доктрине, возможно, герои, но не святые. Те герои, которые жертвуют собой в силу реального знания, хотя оно может выглядеть логическим или интеллектуальным знанием, на самом деле, святые в том смысле, как используют это слово суфии.

Люди склонны подражать 'героическим' чертам героев, а также тех, кого они признают святыми, просто потому, что публика, будучи склонной к обусловливанию и эмоциональному возбуждению, может распознать 'социальную жертву' из области героизма, но, в общем случае, – не 'сущностную жертву', относящуюся к сфере святости. Слово святость, в суфийском употреблении, обозначает объективное знание, а не чудеса или репутацию святости.

Скажем так: если человек погибает, потому что таким образом он сохранит жизни других людей, и ситуация очевидна (враг на пороге), его назовут героем, даже святым, а может и тем и другим. Но если он погибает или не погибает, принося жертву, которую не всегда понимают его собратья, так как они недостаточно внимательны для восприятия, он, возможно, святой. Они могут канонизировать его или не канонизировать, что зависит не от их восприятия его святости, а от их мнения о его святости и героизме, что совершенно иное дело.

Наш мулла Насреддин в одном из своих похождений совершенно ясно показывает, как люди стремятся действовать 'героически' и... ничему не учатся – давая, однако, разумные пояснения ситуации так, чтобы удовлетворить свое желание оставаться на высоте положения. Для непредвзятого наблюдателя результат смешон, тогда как он может оставаться 'логичным' для всякого, кто принимает предположения, якобы вызвавшие само действие.

Как-то Насреддина пригласили к одному вельможе и там предложили прокатиться на лошади.

ЛОШАДИ И УЛОВКИ

Как только лошадь подвели к Насреддину, он вставил правую ногу в левое стремя, взлетел в седло и... оказался лицом к ее хвосту.

«Может быть вам непривычна посадка джентльмена», – фыркнул аристократ.

«Отнюдь, – сказал Насреддин. – Я, со своей стороны, предпочитаю думать, что прекрасно вижу уловки людей, пытающихся подсунуть мне лошадь задом наперед».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №40  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:09 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Уровни служения

В: Я слышал о «трех уровнях состояния служения». Что это означает? Как это согласуется с мудростью, и как раскаяние согласуется с мудростью и служением?

О: 1. Структурный уровень: человек работает, получает деньги, его работодатель извлекает выгоду, продавая продукты его труда.

2. Психологический уровень: 'А' служит, служение делает его счастливым. 'В' и/или организация получают пользу от материального или эмоционального продукта служения 'А'.

3. Более высокий уровень: 'А' служит, добивается заслуг, избегает потреблять их в форме самоудовлетворения или требования внимания. 'В' (или организация) получает пользу от его прогресса и возвращает обратно эту прибыль в свое учение.

В: Но как человек может достичь такого баланса, чтобы получать ровно столько – и не более – самоудовлетворения от стадии служения, чтобы иметь 'накопления' от конструктивного служения, которые в будущем были бы ему полезны?

О: Есть пять необходимых условий, которые делают это возможным:

1. Человек должен быть в состоянии допустить, что вышеприведенный анализ правильный.

2. Он должен ознакомиться с этим доводом, памятуя, что в его голове уже укоренились весьма поверхностные представления об анализе ситуаций и природе служения.

открыть спойлер
3. Он должен осознать, что просто предположение, что он понимает предшествующее, является прелюдией к тому, чтобы его забыть.

4. Ему необходимо пройти через специальные упражнения, что даст ему возможность думать новым способом столь же последовательно как и тем, обычным, который сейчас привычен для него.

5. Ему придется проверять себя на предмет, не ждет ли он от своих занятий или от жизни слишком многого, в смысле немедленной отдачи, и, следовательно, не поглощает ли ценный материал переживаний в качестве эмоциональных стимулов для смягчения напряжений, вызываемых беспорядочными ожиданиями.

Что касается мудрости и раскаяния, важно заметить, что теологическое мышление предполагает, что религиозные люди раскаиваются для того, чтобы поиметь Божественную мудрость или одобрение.

Но если вы осознаете, что многочисленные суфийские авторитеты доказали вечность суфизма, то увидите, что есть стадия и помимо современных религиозных рамок. Другими словами, суфии утверждают, что еще до религии к человеку должны придти здравый смысл и понимание. Все иное будет механическим или эмоциональным с недостаточной глубиной понимания.

Имеется большое количество материалов, где это доказано, так что мы просто приведем здесь один значительный пример. Абу-Наср Сарадж, в его важной работе Kitab al-Luma, сказав, что суфизм происходит от эры, предшествующей современной эре, эре ислама, объясняет, что, частично, мудрость приходит из раскаяния. Раскаяние для Избранных, мистиков, – это раскаяние в том, что они забывают о Боге. Но для учеников, учащихся, через их раскаяние в недостатках приходит мудрость. До начала религиозной жизни и прихода понимания, должна быть проработана масса психологических блоков, являющихся причиной недостатков. Состояние служения, о котором вы спрашиваете, включает действия, разрушающие эти блоки, большая часть из которых касается самофиксации.

Вопрос о допустимой мере личных стимулов обсуждается в шестой книге Bostan Саади в незабываемом отрывке, благодаря которому это можно удерживать в уме. Однажды одному просветленному человеку королем Хотана был пожалован шелковый шарф. От удовольствия человек расцвел подобно цветку, но сказал, поцеловав руку королю: «Какое благо уважение шаха Хотана – однако, сколь лучше собственная (суфийская) мантия!»

Я нахожу этот пример интересным, ибо он показывает право на необходимую степень эмоциональных стимулов во время поддержания относительной важности другой стороны жизни. Этот принцип редко отмечается в теологической литературе, где все вещи этого мира довольно часто отвергаются безотносительно необходимости определенных стимулов со стороны окружения.

Ритуалы и практика

В: Мне рассказывали, что вы сказали, что не всегда стоит обсуждать со спрашивающими статус и ценность культовых ритуалов и процедур. Почему?

О: Эти вопросы имеет смысл обсуждать лишь с теми, кто обладает необходимой базовой информацией о культовом поведении и человеческих группах. Она, конечно, имеется даже в популярных изданиях социологических и психологических материалов.

Время тратится впустую, если приходится объяснять элементарные идеи людям, которые пришли за более сложными идеями.

Полезные материалы возможно передавать лишь тому, кто уже взял на себя труд ознакомиться с тем, что известно, скажем, в вопросе о социальном характере культовых объединений.

Так как людей, действительно взявших на себя этот труд, довольно много, и они желают более глубокой информации и обсуждений, было бы несправедливо за их счет решать задачу элементарного образования, которое легко получить из имеющейся в массовом обращении литературы.

Леность и никчемность – приходить за подобной информацией к людям, пытающимся делать более глубокие вещи. Для людей, пытающихся учить, абсурдное невежество воображать, что они могут обучать любого и убеждать других верить в это.

Если кандидат в ученики не выучил первые шаги, а это он мог легко сделать по имеющимся готовым материалам о формировании культов, где описываются недостатки и воображения, связанные с культами, есть ли основание предполагать, что он будет в состоянии – или согласен – учиться последующим шагам? Такие отношения не работают ни в какой другой сфере, и мне неизвестно ни одного доказательства, указывающего на то, что они работают в нашей сфере.

Люди, которые охотно изучают самостоятельно то, что они могут изучать на более низком уровне, тем самым дают доказательство своей готовности учиться большему. Если бы мы имели доказательство обратного, ну не глупцами были бы мы, пытаясь их учить?

ЦЕНА ПЕРВОГО УРОКА

Стоит вспомнить ту историю о Насреддине, где он захотел научиться играть на музыкальном инструменте. Плата была такова: за первый урок – пять серебряных монет, за второй и последующие по три. «Прекрасно, – сказал мулла. – Начнем со второго урока».

Люди говорят и думают до бесконечности о том, что ритуалы и практики дают им или чего они не дают им. Но имеют ли они квалификацию, чтобы оценивать такие предметы?

В Fihi ma Fihi Руми приводит нам впечатляющий отрывок, где напоминает о том, как некто готов был в темноте обнять колонну, спутав ее с предметом своей любви. Он думал, в тот момент, что это любовные переживания. Но чем это было в действительности?

Человек, продолжает он, во сне может иметь много ярких переживаний, которые приносят ему огромное горе. Когда же он просыпается и понимает, что это был сон, то тут же забывает о всех своих горестях, хотя за несколько мгновений до того, они были весьма реальны для него. Впоследствии у него опять может быть аналогичный сон с возвратом всех тягостных переживаний. В спящем состоянии он не помнит, что это был сон, поэтому, временно, сон становится для него 'реальностью'.

Присутствовать

ЕСЛИ ВЫ ПОЛАГАЕТЕ, что механическая регулярность в занятиях или физическое присутствие являются основой для более высокого знания, вы путаете их с чем-то иным. И это иное есть либо отголосок школьных дней, когда вы учились посредством повторения, либо бездумное предположение, основанное на вашем личном имитаторском опыте.

Осознайте это и удовлетворяйте ваши аппетиты внимание-требования и поиска комфортного состояния отдельно от ваших занятий, либо примите все, что может предложить вам Учение.

В последнем случае вам придется следовать курсу, продиктованному его обстоятельствами и формируемому не сентиментальностью, а эффективностью.

Это является истинным отличительным знаком между развлечением и подлинным стремлением, которое, как правило, предшествует проявлению способности учиться.

Физическое присутствие не всегда является реальным присутствием.

Механическое выполнение действий и опора на мантры-лозунги и объекты тотемического характера – вот что фактически делают многие, воображая при этом, что следуют учению, – суть формы привязанности к объектам или к тому, что им равнозначно. Конечно, поддерживать подлинное стремление трудно, и причиной скатывания людей ('птиц' в классическом произведении Фаридуддина Аттара Mantic al-Tair, 'Совет Птиц') на обочину является их жажда привязанности.

Даже разум, как напоминает нам Атгар в этой книге, не может помочь – помогает только то, что суфии называют Любовью; но она, сама по себе, является любовью к чему-то, к чему нельзя привязаться тем же образом, что и к человеку или к привычному понятию. Многие суфийские техники, выполняемые в соответствии с правильными указаниями, направлены на устранение этой механической склонности и пробуждению способности привязываться к Реальному.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №41  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:09 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Присутствовать физически, искать систему и определенную знакомую регулярность в учебе – это происходит от автоматизированного мышления. Требовать этого, потому что к этому имеется пристрастие, вряд ли конструктивно.

В: Однако (сказал кто-то), во всех известных мне формах учебы есть регулярность и организованность, некая система, которой твердо придерживаются. И неудивительно, что люди ищут систему и, вполне естественно, если ее не находят, то прекращают интересоваться.

О: Позвольте мне, перед тем, как ответить, задать вопрос вам, что поможет мне прояснить ситуацию. Вопрос такой: «Если существует формула подхода к учебе, записанная, скажем, семьсот лет назад и обнаруживаемая в книгах, непрерывно публикуемых с тех пор и практикуемая миллионами, то посчитаете ли вы нерадивым себя, если не знаете о ней и задаете вопросы о том, как найти такую формулу, или же сочтете более ответственными за это людей, связанных с этой учебой?»

(Спросивший ответил): Если ответ на заданный мною вопрос имеется сейчас на моем родном языке и находится в обычной книге на эту тему (ибо полагаю, что прочитал все книги из этой области), то признаю ответственным себя, а не вас или других, подобных вам.

О: (Продолжает). Прекрасно. Итак, вы читали выполненный профессором Арберри в 1961 г. перевод книги Руми Fihi ma Fihi, написанной в тринадцатом столетии, с издания профессора Фурузанфара 1952 г., опубликованный в Англии? (Спрашивающий): Да.

О; (Продолжает). Что ж, давайте откроем эту книгу. На шестидесятой странице Руми сравнивает путешествия по морю и по суше и устанавливает разницу между ними, не так ли? Он поясняет, что тогда как ориентиры – я назову их знакомой системой – идущему по суше видимы, эквивалентные стадии путешествующему морем не видимы тем же способом, не помечены. Они известны капитану. Капитан корабля знает их, но ходокам по суше о них не рассказано, ибо они не в состоянии понимать. Можно ли в таком случае сказать, что там нет системы, или что она не проводится в жизнь? Конечно, нет. Теперь вы видите, что просите рецепт приготовления джема по методу, которым выращивают пшеницу?

открыть спойлер
(Спрашивающий): Да, действительно. Я могу лишь сказать, что не привык думать таким образом, не привык к подобному подходу... Очевидно, мне необходимо овладеть более гибкой точкой зрения на эти материалы.

Путь в суфизм

В: Нельзя ли сделать несколько замечаний о современном характере восприимчивости человека к суфийским идеям, как это видится с точки зрения суфиев?

О: Метафизики в не меньшей степени, чем специалисты по маркетингу, отслеживают состояние и восприимчивость ума тех, с кем они пытаются общаться.

Главное отличие между деятельностью, скажем, социологов и таких же специалистов из сферы духовного состоит в том, что результаты работы последних широко не публикуются, не рекламируются и не используются в научных трудах. Их используют для обеспечения подтверждающим материалом учащихся, которые в ином случае сочли бы невозможным доверять фактам относительно человечества.

Каким фактам? Вот несколько примеров:

Вы можете иметь чему обучать и все же быть не в состоянии обучать, потому что те люди, кто «жаждет учиться этому», эффективно препятствуют себе в учебе и в то же самое время заявляют, что они «жаждут учиться этому» или «не могут понимать». Неосознанно такие люди полагают, что если они так заявляют, вы будете уделять им внимание. Таким способом они получают ваше внимание (или надеются получить). В любом другом случае они могли бы его потерять.

Конечно, если вы попытаетесь указать им на это, то увидите, что ответом – опять-таки препятствующим развитию – будет «этот человек оправдывается» или «он ошибается».

По этой причине, традиционно принято ограничивать обучение небольшими группами, состоящими из тех, кто действительно подготовлен учиться.

Если вы скажете или напишете в таком же духе, то определенная часть претендующих быть избранными обвинит вас в нечувствительности или даже в том, что вы вовсе не обучаете метафизике. И это потому, что они приучены верить в то, что настоящее обучение является чем-то таким, что они сами мгновенно распознают.

В настоящих эзотерических группах почти ежедневно можно видеть подтверждение тому, как легко утвердиться в качестве 'истинного метафизика' в глазах самозваных учеников высшему мышлению. Что для этого надо делать? Заставлять их чувствовать эмоциональное возбуждение, ни больше ни меньше. Все, что для этого надо – убедиться, что вы используете 'духовную', по их мнению, терминологию.

Но скажите это или опубликуйте, и вас, по всей вероятности, мгновенно обвинят в поверхностности, в непонимании 'реальных ценностей' и т. д.

Неудивительно, что многие здравомыслящие люди вообще не будут иметь дела с людьми, известными своей 'духовностью'.

Немногие организованные общины и движения доктринального характера понимают, что они обитают в гетто, и этот факт никогда не был широко известен. Имеется жесткая избирательность в идеях, которая чересчур часто присуща 'систематическому' подходу к высшему развитию человека и которая делает невозможным помочь человеку возвыситься. В течение тысячелетий изобретались и применялись методы, чтобы выскользнуть из этой ситуации. Внешне эти методы столь отличны от знакомой атмосферы, фразеологии, ритуалов и форм 'метафизики', что ни один из двадцати самозваных искателей истины не распознает их.

Но скажите это, напишите или попытайтесь передать, и вас часто будут осмеивать, обвинять в раздувании тайны или в избегании 'существенной тайны' – во всем, что приходит в голову несостоявшемуся человеку.

Если вы попытаетесь засвидетельствовать это прямо, описав барьеры, ловушки, непонимания и ограничивающие факторы, вас кругом будут считать, по меньшей мере, нытиком.

Вот некоторые характерные черты сегодняшней ситуации, говорящие о чрезвычайной затрудненности прогресса.

Отчасти, дефект находится в культурной инфраструктуре. Имеет место обширная нехватка настоящего высшего опыта, отличного от воображаемого опыта, а также серьезная нехватка подходящей информации об областях высшей учебы, которые и обычно не известны, и не воспроизводятся в книгах. Как следствие этого, любой современный учитель обнаружит, что подобен профессору университета, пришедшему в аудиторию читать лекцию по ядерной физике и увидевшему, что его студенты еще не умеют решать линейные уравнения.

Упомяните об этом и, будьте уверены, вас обвинят в манерности.

Попытайтесь исправить эту репутацию, и у вас наступят тяжелые времена.

Возможно, вам придется общаться с людьми буквально годы, прежде чем в их умы проникнет тот факт, что вы не монстр, не махатма, а человек, пытающийся прежде всего обучить их основным приемам их собственного возможного учебного процесса, которыми им следовало овладеть годами раньше. Именно эти приемы должны передаваться учителем 'средней ступени', который подводит к традиционному учению.

Возьмем другой пример. Примитивное мышление твердо рассчитывает на регулярность, ритм и подбадривание. В наше время это закрепилось как атавизм, поддерживающий в людях веру, что их должно обучать в определенное время (предпочтительно, в одно и то же время дня или недели) в одной и той же обстановке, одним и тем же способом. Скажите им, что это уровень детей и, возможно, они примут это некоторым образом, но, на деле, будут склонны к замешательству и отказу принять это другим образом.

Но сделайте наоборот: дайте им авторитеты, канонические книги, иерархию, символы, песнопения и одеяния, и они будут служить вам и верить, что вы на 'верном пути', так это или нет, состряпали ли вы культ буквально за день до того или нет.

И это настоящие учителя также вынуждены демонстрировать на конкретных примерах, прежде чем люди поверят в это.

Если вы не сможете разумным образом связать то, чему вы их учите, с тем, что они уже знают, трудностей вам не миновать. Вы будете похожи на человека, который рассказывает ребенку сказку на ночь, а тот отказывается верить, что, на самом деле, волк в конце концов не съел бабушку Красной Шапочки.

Вы будете разрушать примитивные тотемы с риском для себя. Ирония здесь в том, что если вы позволите себе быть дискредитированным в глазах учащегося, вы также причините вред ему: ибо, чаще всего, у него нет иного выхода, как примкнуть к какой-то другой системе – той, что будет придавать ему уверенности, одновременно подавляя его прогресс.

Есть и другая категория людей. Это те, кто слушает или читает все объяснения, подобные вышесказанному, и чувствует, что они правильные люди. Это чувство приводит таких людей к предположению, что они, должно быть, действительно первоклассный материал. Реальный факт таков – люди, могущие достичь высшего знания это те, кто может правильным образом его чувствовать, а не те, кто лишь решает, что они – 'правильные люди'.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №42  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:10 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
В современном цивилизованном мире вряд ли всерьез задумываются о такой возможности: те люди, кто чувствует нечто сильно, возможно, (исключая иллюзорные ситуации) чувствуют ошибочным и неконструктивным образом, не говоря уж о том, чтобы описать различные состояния, когда можно почувствовать обусловленную совесть.

Печальная истина такова: если бы надо было открыть и поддерживать метафизический путь, то людей, в основном, пришлось бы набирать из тех, кто, возможно, никогда в своей жизни не слышал ни о 'высшем сознании', ни о 'самореализации'. И это потому, что ассоциативный механизм, столь вредный для человека, давным-давно стал господствовать над частью мыслительного процесса, так сказать, просвещенных людей. Спасти их могут те, кого они склонны не принимать в расчет и даже презирают. Зачастую это люди более молодые и менее опытные.

Эзотерическая учеба сегодня, как она видится со стороны, представляет собой мир стариков со всеми горестями и глупостями закосневшей старости. Печальная мысль? Лишь в том случае, если вы сами печальны. Если вы можете видеть чуть объективнее, эти замечания являются констатацией факта, и поэтому обладают конструктивным потенциалом.

Изумляет то, что люди столь легко отбрасывают перспективу целой жизни ради того, что Руми называл «орешки, конфетки и игрушки» поверхностных удовольствий.

Не удивительно, что зрелые умы, прослышав об эзотерической учебе, смеются и игнорируют ее.

Не виновны ли вы в болтовне, рационалистических объяснениях, удовлетворении более низким, объявлении потакания своим желаниям 'высшей деятельностью', притеснении других во имя предполагаемого старшинства, мгновений мелкой власти, подавлении своих собственных предчувствий и притворстве?

открыть спойлер
Вынужден сказать, с риском употребления немодной терминологии, что за все эти и многие другие способы думать, чувствовать и поступать, в свое время придется заплатить.

Проблема восприимчивости людей к суфийским идеям не изменилась с тех времен, когда, 1000 лет тому назад, Худжвири в Revelation of the Veiled привел небольшой рассказ, показывающий, что невозможно воспринимать, если ум блокирован грубыми устремлениями.

МИЛОСТЬ И РАБЫ

Встретились как-то дервиш и король. Король, следуя восточному обычаю при встрече правителя с его подданным, сказал: «Проси меня о милости».

Дервиш сказал: «Я не прошу милости у своих рабов». Король спросил, почему тот видит его своим рабом. Дервиш ответил: «У меня есть два раба: жадность и ожидание, – для вас же они повелители».

Восприимчивость к суфийским идеям, о которой вы спрашиваете, иногда затуманена требованием 'дать' нечто. Говорю затуманена, потому что, на самом деле, есть три обстоятельства, которые надо видеть. Первое – это возможности человека, дар, который он уже имеет; второе – это воздействие функции обучения; и, последнее – это усилие, которое предпринимает индивидуум, для принятия обучения и сохранения дара.

О последнем пункте люди, кажется, имеют наименьшее представление. Возможности человека это дар: он может быть сохранен, обогащен, а также растрачен.

Итак, помимо приобретения, как насчет некоторого внимания к тому, чтобы не потерять? Хотя я признаю, что эту проблему легче понять, понаблюдав за тем, как люди растрачивают свое, в этом смысле, достояние, но, по крайней мере, она, в столь немногих словах, может быть сформулирована.

БЕЗДУМНОСТЬ

Об этом есть притча, приписываемая Иисусу, но не вошедшая в канонические евангелия, хотя это нисколько не делает саму аналогию менее истинной. Она находится в апокрифическом Евангелии от Фомы, обнаруженном в Египте в 1945 г.

В этой истории рассказывается о женщине, несущей издалека котомку с мукой и не знающей, что мука понемногу сыплется позади. «Да она и не знала, как действовать». Придя домой, она сняла со спины котомку и увидела, что та пуста. В этой притче намек на 'Царство Отца Небесного', и она вполне приложима к нашему утверждению о неощутимой потере возможностей из-за некоторой формы бездумности (называемой суфиями 'невнимательностью').

ПРОДАЖА ПОЛОВИНЫ ДОМА

О давании и получении: как-то Насреддин посетил агента по продаже домов: «Я хочу продать половину дома, в котором живу» – сказал он.

«Но, мулла, я знаю ваш дом – вы владеете только одной половиной».

«Так оно и есть. Я хочу продать мою половину, чтобы на вырученные деньги купить другую половину».

Давать милостыню

В: Не могли бы вы сделать несколько замечаний о том, как дают милостыню суфии?

О: Одним из руководящих принципов всех суфиев, обязательным для них, является тайная милостыня. Милостыня принимает многие формы. Что касается денежной милостыни, то:

Если деньги даны с чувством удовольствия, то это удовольствие является 'платой* за милостыню, и добро, приходящее к дающему, ограничивается этой эмоцией. Хотя этот вид давания хорошо знаком большинству людей, тем не менее, он остается низшей формой милостыни. Вторая часть низшей формы милостыни состоит в давании с тем, чтобы человек смог помочь себе сам. Так, некто мог бы купить инструменты для плотника, чтобы тот смог зарабатывать себе на жизнь. Такая милостыня может не быть эмоциональной, но все же быть 'рассчитанной'. Эти ограничения делают ее меньшей, чем истинная милостыня.

Деньги или ценности даются суфиями или теми, кто желает быть причисленным к ним, в соответствии с принципом: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая».

Суфий

дает до того, как попросят;

дает все, что имеет, не считая;

дает, когда просят;

не дает эмоциональной или рассчитанной милостыни,

если не может дать истинную милостыню.

Есть заслуга в том, чтобы давать деньги суфию, чтобы он распределял их. Он раздает их, большие или малые суммы, достойным, не обязательно в соответствии с их внешней нуждой. Нищий или бедняк могут получить тысячу золотых монет, а не просто медный грош.

Милостыня, как вы знаете, это не всегда деньги. Милостыню не только дают, как вы это называете. Ее творят и исполняют, что означает 'быть и действовать'.

Как говорит в Gulistan великий дервиш Саади:

«Тот, кого не трогают страдания других, не имеет право называться человеком». Милостыня возведена в величайшую добродетель только из-за низкого уровня человеческой порядочности.

Если вы все еще думаете, что милостыня не необходимость, а высшая добродетель, вы не знаете даже, что ваши современники, представители вашей цивилизации обнаружили по этому вопросу и опубликовали в средствах массовой информации. Вот пример милостыни животных:

МИЛОСТЫНЯ КРЫС

Доктор Дж. Т. Грин из университета в Джорджии взял десять белых крыс и обучил получать съестные шарики нажатием одного из двух рычагов, имевшихся в клетке. Один рычаг нажимать было трудно, и еды получалось немного. Вскоре, обнаружив это, крысы перестали его трогать, сосредоточившись на другом. Далее экспериментатор подвел к рычагу, легко дающему пищу, электричество так, что, когда его нажимали, крыса в соседней клетке испытывала электрошок.

И как же поступили ищущие еду крысы? Сначала они обнаружили, что их действия причиняют боль соседу, затем восемь из десяти переключились на другой рычаг, хотя нажимать его было труднее, и сосредоточились на нем, предохраняя своих братьев от дальнейших страданий.

Сколько раз читать книгу

В: Я понимаю, что изучение книг очень важно. Скажите что-нибудь о том, как суфии относятся к чтению, и сколько раз следует читать книгу?

О: Обычным способом суфийскую книгу надо читать несколько раз. Если ум читателя не подготовлен правильно, читатель будет отвергать эту книгу, читать ее выборочно, или даже внушать себе ее содержание. Все это нежелательно.

Вышеприведенные факты, тем не менее, объясняют воздействие литературы на умы разных людей. Ум человека является таким организмом, что впитанное им будет для одного человека пищей, для другого ядом. Этот эффект в значительно большей степени присущ уму читателя, чем книге.

И все же, люди упорствуют, полагая, что возможное действие книг на людей всегда одно и то же. Эта глупость является одной из наименее притягательных сторон наследия механического схоластицизма, который, действительно, обычно требует стандартизованного ума при чтении всякой книги.

Многие гордятся тем, как много раз они прочитали книгу. И в качестве доказательства своего усердия указывают на замусоленность книги. Действительно, в некоторых кругах «зачитанная до дыр библия» все еще служит доказательством благочестия.

И все же, вряд ли кто-нибудь знает, что условия, в которых находилась книга, то, как с ней обращался читатель, оставят на ней следы, которые, точно так же, как и напечатанное содержание, будут оказывать воздействие еще долго после того, как на книгу был наложен отпечаток. Взятые почитать книги несут на себе отпечаток. Книги, читанные слишком много раз, несут на себе этот отпечаток, этот, используя персидское выражение, 'дух неверия', от одного прочтения к другому.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №43  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:10 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Именно по этой причине людей часто просят читать много раз различные экземпляры одной и той же книги, даже если это означает покупку нового экземпляра после каждого второго прочтения. Это, возможно, малоизвестно, но, тем не менее, эффективно. Современный утонченный невежда в подобной процедуре может заподозрить лишь способ продать ему побольше экземпляров одной книги!

Из предыдущего материала можно заметить, что наши учебные методы в одинаковой степени касаются как малоизвестных фактов, так и психологических факторов, которые люди знают, но не применяют. Вот почему курс обучения Школы требует всеохватывающего внимания к нуждам обучения, материалам, ученикам и учителю.

Руми говорит об использовании книг в (The Divan of Shams-i-Tabriz), в которой отрицает, что книги – источник мудрости. Они, как и та книга, которую он в тот момент писал, являются инструментами:

Божий человек мудр от Истины,

Божий человек не законовед от книги...

Для того, чтобы литературные отрывки, инструменты обучения, оказали свое правильное потенциальное воздействие на человека, ему, возможно, понадобится значительное время и разнообразный опыт. В Ruh al-Quds (Дух Святости) Ибн Араби рассказывает о том, как его обучали при помощи цитаты из Корана, данной ему Абу-Абдуллахом из Ронды, Испания. Этот великий суфий, обладавший многими экстрасенсорными способностями, выбрал отрывок и спросил у Ибн Араби, что он означает. Ибн Араби не смог ответить, но когда смысл отрывка пришел к нему, он нашел Абу-Абдуллаха и дал ответ. Это произошло спустя четыре года. Следовательно, говоря обычным языком, один этот урок занял четыре года. С тех пор, как мы начали публиковать книги с суфийскими историями и случаями из жизни суфиев, такой род реакции исходит от читателей этих книг все чаще: от тех, кто не настолько нетерпелив, что прекращает учебу тут же, если она не приносит немедленных результатов того рода, что он требует от нее.

открыть спойлер
И, как говорит в своей книге Taaruf Калабадхи:

Терпение – терпеть терпеливо.

В: Не следует ли нам ознакомиться со всеми работами Руми, раз уж значительная часть его произведений переведена сейчас на английский и другие западные языки?

О: Следует заметить, что Руми обращается к конкретной аудитории. Как вы узнаете, что из сказанного им относится к ВАМ? В тех случаях, когда разговор идет о выдержках из Корана, которые он использует столь широко, можно заметить, что использует он их как 'данное', как вы использовали бы, скажем, математические формулы. То есть, он обращался к общине, которая принимала эти выдержки, как истинные, буквально и фигурально. Это позволяло ему подчеркивать одни определенные моменты и внедрять в сознание другие. В современной аудитории, которая либо отвергает эти отрывки, либо оспаривает их, либо желает их анализировать, мы не можем использовать их как наше 'данное'. Вместо этого нам приходится ссылаться на психологические данные, признаваемые нашей клиентурой, и именно это мы и делаем. Поступая иначе, мы исказили бы в целом ценность работы Руми. Он, в свою очередь, делал то же самое с теми материалами, которые встраивал в свои писания.

Падение религиозного влияния

В: Читая писания суфийских классических авторов, можно заметить, что есть ясно проводимое различие между религией и одержимостью. Не является ли неудача увидеть это различие причиной современного религиозного упадка?

О: Упадок религиозного влияния происходит, в основном, не из-за самой религии, а благодаря поверхностности многих верующих. Люди, подвергшиеся идеологической обработке и принимающие насажденную одержимость за веру, сами разрушают ту вещь, которую, как они воображают, призваны защищать.

В действительности, конечно, никем они не призваны, а их способность защищать что-либо, отличное от воображаемого ими, делает ситуацию еще более комической.

То, что многие люди называют религией (то, пока не выявлено различие между внушенным верованием и чем-то еще, что может быть названо настоящей верой, содержит изрядную долю самообмана), остается на примитивном уровне существования; и нельзя реально ожидать какого-либо серьезного отношения к такой религии со стороны людей, привыкших размышлять в терминах, лежащих вне ее: терминах, которые давным-давно очистились от более грубых элементов. Запомните, утонченные аргументы и способность к игре словами приводят не к более продвинутым формам мысли, а лишь к более хитроумным.

Посвятившие себя религии люди, с которыми мы обычно сталкиваемся, конечно, не более религиозны, чем атеисты. Они грубые эмоционалисты и, так уж случилось, что они выбрали религию полем своей деятельности. Религия является средой для их действий и самовыражения, а не основой для их поведения.

В этом отношении они более всего напоминают политических, экономических или других культ-энтузиастов, которые суть явления не религиозной, а психологической и социальной природы.

Всякий, кто знает больше и обсуждает 'религию' с такими людьми, подобен астроному, обсуждающему астрологию с людьми, поклоняющимися звездам.

По этой причине, возрождение религии приходило от людей, которые далеко не всегда ассоциируются с 'религией', как мы ее знаем.

Этот принцип хорошо известен в других областях: например, великие изобретения совершали люди без систематической технической подготовки, так как профессиональные ученые и инженеры поглощены сферой своей деятельности и 'забиты' ее догмами. Вчерашние догмы – это завтрашние невозможности.

В традиционных терминах, это такое состояние, когда за куколкой не видят бабочку, а также всю линию развития: яйцо – личинка – куколка – бабочка.

Я предполагаю, – определенно надеюсь, – что когда говорят, как это делают многие, что «христианство не потерпело неудачу: его просто никогда и не пробовали», подразумевают, что испробовались лишь одержимость или схоластицизм. А если его еще не пробовали, позвольте поинтересоваться: «Когда же начнем?»

Запомните, что говорится в первой персидской книге по суфизму, написанной Худжвири:

«Наихудший человек – тот, кто воображает, что служит Богу, а на самом деле, это не так; достойнейший – тот, кто воображает, что не предан Богу, а в действительности, предан ему».

Причина религиозного упадка состоит в том, что весьма немногие люди имеют благоприятную возможность увидеть альтернативу к насажденной одержимости, – очень ненадежной вещи – альтернативу, представленную верой, приходящей из опыта. Суфий Мухаммад ибн Хафиф сказал: «Вера есть верование сердцем в то знание, которое приходит от Невидимого». Он не сказал, что она есть верование во что-то сказанное, или вдолбленное, или принятое в моменты возбуждения и, следовательно, ставшее навязчивой идеей.

ПОЧЕМУ ОН ЕЩЕ НОРМАЛЬНЫЙ

На Востоке есть горькая шутка, предназначенная подчеркнуть, как упадок религии происходит из-за неспособности и, иногда, худшего, что есть в последователях, особенно на более высоком, по общему мнению, уровне активности. Подобно карикатуре, шутка намеренно утрирована, чтобы подчеркнуть идею:

Некий духовный учитель говорит:

«Мой первый ученик был так слаб, что упражнения убили его. Мой второй ученик довел себя до сумасшествия, чересчур упорствуя в своих медитациях. Мой третий ученик отупел от размышлений. Но четвертый до сих пор совершенно нормальный».

Кто-то спросил: «Почему же?»

«Может быть, потому, – сказал гуру, – что он отказывается выполнять упражнения...»

Почему нет Британской каракулевой овцы?

КАРАКУЛЬ, иногда известный как персидский барашек, это мех овцы, издавна разводимой в Центральной Азии, особенно в Афганистане. В наше время были предприняты попытки вывести каракулевую овцу в Юго-Западной Африке, и шкура такой овцы известна на рынке как «Юго-Западный Африканский каракуль».

Из-за факторов питания и климата эти два типа шкуры различаются.

Эксперты и некоторые другие люди могут описать это различие.

В Британии, по многим причинам, нельзя вырастить каракулевую овцу, несмотря на то, что есть спрос на ее шкуру.

Однако, тот факт, что шкуры привозят в страну извне, не уменьшает этот спрос. Наоборот, это, вероятно, увеличивает его и, определенно, увеличивает цену.

Предыдущие замечания были бы, вероятно, ответом эксперта на вопрос: «Почему нет Британского каракуля?».

Предположим, что мы используем этот пример, чтобы проиллюстрировать, конечно, частично, мои замечания относительно того, что не следует что-то, принадлежащее – в метафизической сфере – одной культуре переносить в другую. Не импортирую ли я что-то из другой культуры или даже ряда культур?

Сразу надо отметить, что относящимся к делу фактором является следующее: принадлежит ли импортируемое только той культуре, из которой оно импортируется, или нет.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №44  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:10 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Если я импортирую такой обычай, как ношение сандалий, из Греции, где жарко, в Гренландию, где холодно, то я поступаю неправильно. Если же, с другой стороны, я импортирую что-то полезное, вроде шерсти, из места, где ее выращивают, в место, где она может быть использована, вероятно, я делаю полезное дело.

Печально, но в этом вопросе примитивное состояние мышления проявляется в том, что люди пытаются сохранить свои способы существования, исключая вещи, которые полезны, и включая вещи» которые бесполезны.

Для обычного человека знать, что – полезно, а что --просто вторичный культурный материал – трудность, которая происходит частично от его нетерпения и жадности – он хочет всего, что могло бы быть полезным (или является притягательным), частично из-за того, что никто не рассказал ему о том элементарном факте, что определенные вещи не только полезны, но и обязательно импортируются, и отчасти из-за страха, что нечто, привнесенное в его жизнь или мышление из другого источника, может не подойти ему.

В метафизике, с этой точки зрения, вы увидите, что он находится на очень низком уровне достижения, который, в технологической сфере простого общества, не мог бы сохраняться долго после того, как оно столкнулось с более развитым обществом.

Конечно, существуют проверенные временем способы введения в общество того, в чем оно нуждается, но не желает принимать. Многие из них используются до сих пор. Королю Абдул-Азизу ибн Сауду, для того, чтобы 'доказать', что радио не является дьявольской штукой, пришлось передавать по радио стихи из Корана, чтобы клирики могли засвидетельствовать, что оно – вещь хорошая, ибо предполагалось, что дьявол не может цитировать Коран.

Был также случай со св. Франциском, который, согласно известной истории, поведал Папе о том, что его идеи и организация, в действительности, были весьма древними и принадлежали Церкви, но здесь ими пренебрегали и их развивали в других местах, а теперь они заняли свое настоящее место.

В ряде мест все еще привычно пилюлю, выписанную по всем правилам современной медицины, отдать местному колдуну, чтобы тот посредством заклинаний сделал ее 'действительно сильнодействующей'.

открыть спойлер
Даже в окрестности нашего поля деятельности можно наблюдать почти магическое 'рационализирующее' действие объяснения, которое позволяет слушателю реорганизовать его предвзятые мнения кажущимся упорядоченным образом. Можно сказать ему: «Я говорю вам то же, что проповедывалось тем-то и тем-то, и здесь есть соответствие идей». И он будет чувствовать себя много лучше. Он изначально не хочет правды, а хочет заверений, системы, безопасности.

Или это можно сделать по-другому. Можно сказать ему – и это работает – «Хотя это ни на что не похоже, но оно творит чудеса». Это может стимулировать его жадность, позволить ему преодолеть предвзятые мнения ради 'высшего интереса' в чем-то, невозможном для него.

Зачем я описываю эти механизмы и почему не одобряю их применения?

По той лишь причине, что это – легкий, поверхностный способ. Можно сказать: «То, что я говорю вам, – то же, что вы учили у такого-то» и сказать при этом правду. Эта правда может быть важной, и ее правильное осознание может оказать очень важное воздействие. Но стоит только сказать эту правду, и можно ожидать, что слушатель использует эту важную правду с целью рационализации. Вместо того, чтобы позволить этой основной правде проникнуть в его сознание, он истощит ее энергию для себя, используя ее для того, чтобы для поверхностного мышления сделать приемлемыми вещи, относительно которых у него были сомнения.

Это примитивное и пустое использование важного факта является, говоря метафизически, признаком незрелого человека.

Это важный момент, здесь мы в одной компании с обычным психологом. Последний далек от того, чтобы выражать недовольство этим 'механизмом рационализации', и склонен считать его полезным (например, в целях интеграции) за исключением тех моментов, когда этот механизм вызывает состояние ума, приводящее к конфликту с социальными нормами, в частности, его собственными.

Но психологи, как мы их сегодня знаем, как правило имеют дело с тем, что мы называем ложной личностью человека: поверхностной (хотя и необходимой) интеллектуально-эмоциональной системой, с которой они работают. Мы же пытаемся контактировать и информировать более глубокую индивидуальность человека.

Как это связано с нашей каракулевой овцой? Очень просто. Те люди, которые думают, что мы импортируем нечто, – даже хотя мы предпочитаем говорить, что мы вводим это заново, – если они 'удовлетворены' нашими объяснениями и, таким образом, рационализируют их из жадности или по каким-то другим причинам, так же недоступны для того, что мы, на самом деле, говорим и делаем, как и те, кто пренебрегает всем, что мы говорим и делаем.

ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ДНА

Действительно, в более разработанной форме, их реакция такая же, как и муллы Насреддина вот в такой шутке:

«Это очень опасное озеро, мулла, – сказал местный рыбак. – Людей, плававших в нем, всегда находили на дне мертвыми».

«Спасибо, друг, – сказал Насреддин. – Буду держаться подальше от дна...»

Действительно, когда учение выражено, как это и есть на самом деле, другим, не метафизическим способом, те люди, которые отвергают то, что мы говорим метафизическим языком, часто показывают явную способность к пониманию. Учтите при этом, что только поверхностный мыслитель предполагает, что ограничения так называемого 'метафизического' словаря не связывают наше учение, если оно истинное. Можно обучать любым способом. Однако обучать так называемых метафизиков можно только на этом жаргоне, или на каком-то его эквиваленте, к которому они уже приучены.

Эти замечания следует усвоить из-за, к сожалению, неприемлемо узкой точки зрения, приобретенной многими людьми, пытающимися понять психологические, религиозные, философские и метафизические идеи.

Абдулкарим Джили, автор важной суфийской работы Insan-i-Kamil, 'Совершенный Человек', умерший в пятнадцатом веке от Р.Х., подчеркивает, что Человек – мысль, а внешний аспект Человека – этот мир. Суфийская доктрина утверждает, что, конечно, через разнообразие воспринимаемых идей и объектов может быть воспринято реальное бытие. Это – доктрина «Феноменальное – мост в Реальное», но функция ее инструментальна. Это означает, что в вещах этого мира, ведущих к высшему восприятию, мало смысла, но много потенциальной пользы. Люди ищут смысл и не ведают о пользе. Поэтому они ценят второстепенные мирские идеи, вместо того, чтобы пользоваться ими как инструментами.

Методы обучения и предварительные условия

В; Есть ли, согласно суфиям, какое-то знание о различии между обучением и обусловливанием; и знают ли люди, намеревающиеся учиться, чего они хотят?

О: Люди обусловливаются не только преднамеренным внушением, но и системами, апологеты которых сами не осведомлены о необходимости принимать меры для предохранения от обусловливания. Людей так же обусловливает совокупность опыта. В большинстве человеческих обществ единодушие достигается посредством некоторого нераспознанного процесса обусловливания, причем фактически все общественные институты могут быть ветвями этого процесса.

В этой информации нет ничего ни нового, ни непременно возбуждающего. Но она существенна. Новое в этом то, что она была четко и эффективно раскрыта в научных работах на Западе, особенно в период с конца Корейской войны. Если вы не знали вышесказанного или не верите в это, то вам или надо принять это в качестве рабочей гипотезы, или отложить все попытки заниматься другими вопросами до тех пор, пока не усвоите информацию по данному вопросу из общедоступных источников. В последнем случае ваша базовая информация неполна, и ваша перспектива прогресса в высших областях так же ограничена, как если бы вы пытались стать ученым, оставаясь при этом неграмотным.

Определенные традиционные системы обучения непрерывно сохраняют знание о факторе «обусловливания через окружающую среду». Сутью этих систем является:

(1) подчеркивание факта обусловливания для того, чтобы восстановить равновесие, нарушенное им;

(2) обеспечение такими формами занятий и таким группированием людей, в котором обусловливание не может действовать легко.

Ни одна из этих систем не отрицает ценности обусловливания для определенных целей, однако сами они его не используют. Они не пытаются разрушить механизм обусловливания, на котором, на самом деле, так многое в жизни держится.

Вот первый урок: люди, которым впервые показывают, как их взгляды являются продуктом обусловливания, склонны полагать, весьма грубым образом, что кто бы ни говорил им об этом, сам выступает против обусловливания или предлагает что-то с ним сделать. Что, однако, делает любая законная система – это указывает на то, что обусловливание есть часть социального окружения и что его путают с 'высшими' вещами только тогда, когда учение выродилось и ему приходится заниматься 'дрессировкой' учащихся.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №45  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 12:11 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Второй урок заключается в том, что большинство людей в любой группе может быть обусловлено, если группа фактически произвольная: несклонные к обусловленности группы могут быть созданы только посредством отбора людей, которые сочетаются таким образом, что помогают разрушению этой тенденции.

Услышав это, люди склонны автоматически предполагать, что это – доктрина элиты. Но такое предположение принимается ими только потому, что они ничего не знают об этом процессе и его основах. Основная цель – объединить людей, которые могут избежать обусловливания, с тем, чтобы в их среде могло иметь место развитие, которое затем может охватить более широкий круг людей. Оно никогда не может охватить большое число людей непосредственно.

Многие люди, впервые услышав, что обусловливание есть мощное, нераспознанное и духовно неэффективное развитие, реагируют другим, равно бесполезным образом. Они полагают, что поскольку обусловливание присутствует во всех известных им институтах (в том числе тех, которые они высоко ценят), то оно всегда должно быть существенной частью. Это происходит только потому, что они не желают смотреть в лицо тому факту, что любой институт может быть поражен опасной для него тенденцией. Это не то же самое, что сказать, что институт основан на ней.

Когда люди собраны вместе, чтобы подвергнуться воздействию материалов, которые создают непреодолимые трудности для обусловливания или не задействуют его, они всегда будут склонны испытывать неудобство. Это происходит потому, что они не получают из этих материалов стимулов, к которым привыкли как люди обусловленные. А поскольку у них обычно отсутствует полное восприятие того, что есть в этих материалах, (и поскольку как раз характерной чертой обусловливающих материалов является то, что они могут маскироваться под независимо добытые факты), такие люди не знают, что делать. Решением этой проблемы, которое они будут склонны принять, будет некоторого рода рационализирование. Если они не получают привычных стимулов эмоционального рода, они будут рассматривать новые или тщательно отобранные материалы как 'пресные'.

открыть спойлер
Это следующий урок. Каждому следует ясно понять, что порочный круг должен быть где-то как-то разорван. Иногда заменять одно обусловливание на другое нелепо. Обеспечивать людей того рода стимулами, к которым они привыкли, может быть неким общественным или социальным делом, но никак не обучающей деятельностью высшего порядка.

К сожалению, люди воспитаны так, что в их представлении настоящее упражнение – это то, что, грубо говоря, трудно понять или сделать. В результате, они часто выражают готовность пожертвовать деньгами, физическими усилиями, временем, комфортом. Но если их попросить, скажем, не встречаться, или пожертвовать вниманием учителя, то они найдут почти невозможным вынести это, просто потому, что их воспитание было таким, что они ведут себя как наркоманы. Они, может быть, хотят приносить жертвы или прилагать усилия, но только такие, какие были приучены считать жертвой или усилием. Однако, 'стилизованное усилие' – это не усилие вовсе.

К глубочайшему сожалению, они не знают, что та система, к которой они были приучены, при всех обстоятельствах (если они пристрастились к ней так, как мы только что описали) уже выполнила свою оптимально возможную развивающую функцию задолго до того, как мы, вероятно, встретимся с ними. Она стала теперь пороком, обрядом или обычаем, которые они не могут распознать как таковые.

Необходимым предварительным условием продвинутой формы обучения является то, что участники должны быть подготовлены подвергнуться его воздействию, а не только воздействию какой-то пародии, дающей им пищу низкого уровня, к которой они привыкли.

По сути это более высокая ступень, чем любое заучивание наизусть, или натаскивание, или переиначивание слов, упражнений или теорий. И, в своем роде, это вызов. Смогут ли участники действительно войти в область, где не потворствуют их фактически более грубым желаниям и автоматическим реакциям, или нет?

Если не смогут, то они исключат себя из Учения.

Для того чтобы стать подходящим, претендующему на звание ученика нужно самому «разобраться в себе». Претендующим нужно изучить себя и понять, не используют ли они свою учебу просто для того, чтобы удовлетворить свои социальные желания, или личные психологические цели, или обусловить себя. Им также следует сообщить тот простой факт, что, например, если кричать «Я должен пробудиться!» достаточно часто, то это усыпляет. Если их чувство силы подпитывается, например, предположением, что они занимаются чем-то таким, чего другие не знают, они далеко не продвинутся. Если они получают какое-то личное удовольствие или извлекают какую-то выгоду, 'обучая' других, они не научатся больше ничему. Если они рассчитывают только на их учебное сообщество или, главным образом, на своих друзей, или на какое-то место, куда приходят раз или два в неделю или месяц, они далеко не продвинутся.

Часто обучение путают с социальной или мирской функцией. Помогать или развлекать – это обязанность социальная, а не эзотерическая. Как человек, вы всегда имеете социальные и гуманистические обязанности. Но вы не обязаны заниматься врачеванием; в самом деле, вы, может быть, гораздо меньше подходите для этого, чем почти любой обычный профессиональный врач.

Проведя некоторое время в фактически любой религиозной, философской или эзотеристской группе, или даже почитав ее литературу, невозможно не увидеть, что, из-за игнорирования этих проблем, большое число вовлеченных в нее, возможно и не по своей вине, людей использует эти формы в узко ограниченных социологических или психологических целях. Неверно, что их духовная жизнь в этих группах правильна. Их социальная жизнь неадекватна – вот это верно.

«Как наверху, так и внизу». Как в обычных житейских делах может быть неэффективность или путаница в том, что касается целей, точно также они возможны и в подходах к высшему знанию. Может быть поначалу вы сумеете двинуться к высшим целям при помощи приемов и теорий более низкого уровня, но вы не сможете идти к ним, потворствуя сиюминутным личным интересам.

Вы должны удовлетворять ваши личностные интересы где-нибудь в другом месте. В развитых обществах более чем достаточно институтов, предоставляющих отдушины такого рода. Убедитесь, что ваши профессиональные, коммерческие, социальные, психологические и семейные потребности удовлетворены в обществе, к которому вы принадлежите. То, что у вас осталось – вот та часть, с которой можно общаться посредством специализированных методов, доступных тем, кто владеет всесторонним и законным традиционным знанием, и кто обладает средствами для сохранения его.

Это то, чем вам надо заняться прежде всего. Большинство людей пытается выполнить что-то другое, и не имеет значения их представление о том, что они делают. К счастью, это нетрудно распознать, приложив достаточно искреннее усилие.

В обычной жизни, если вы думаете, что ваша семья – это в большей степени некое коммерческое предприятие, люди укажут вам, что вы заблуждаетесь. Если вы думаете, что главное в вашей профессии – это социальные цели, люди вскоре вас поправят. Пора, чтобы и в этой области вас правильно проинформировали. Вы должны знать, или узнать, различие между встречами для того, чтобы научиться чему-то и познать что-то на опыте, и встречами для того, чтобы получить эмоциональные стимулы, или испытать свой интеллект, или получить социальное ободрение.

Нет ничего вредного в социальной составляющей человеческих отношений, отнюдь. Но когда нарушается равновесие, и человеческие контакты становятся предлогом для социального контакта, вы не намерены учиться, и не имеет значения, с какими материалами вы работаете. «Должная пропорция» – это скрытое искусство учителя.

Повторяющийся в разные эпохи, в разных культурах бурный рост внешне различных школ высшего обучения обязан в большой степени необходимости избавления истинных традиционных учений от автоматизма и социально-психологическо-развлекательных функций, которые регулярно и глубоко вторгаются в них и, большей частью, в конце концов овладевают ими.

К примеру, определенные физические и умственные упражнения, имеют чрезвычайную важность для продвижения высших функций человека. Если они практикуются людьми, использующими их в эмоциональных, социальных или гимнастических целях, то для таких людей они не будут действовать на более высоком уровне. Они становятся просто средством для избавления от излишней энергии или успокаивания чувства разочарования и безысходности. Практикующие, однако, сплошь и радом принимают свои субъективные переживания за 'нечто высшее'.

Именно по этой причине законные традиционные высшие учения бережно относятся к своим материалам и упражнениям. Никто, выполняя задание, просто не сможет (если он знает о своем задании) сделать так, что это не принесет пользу людям на требуемом уровне.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 53 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.

Текущее время: 27 ноя 2020, 12:59

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron