К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 26 ноя 2020, 14:52

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 73 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Автор Сообщение
Сообщение №61  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:22 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ЧУДЕСА И МАГИЯ

Ритуалы того, кто видел Шаха (Истину),

выше гнева и доброты, неверия и религии.

(Маснави, IV)

Писец по имени Абдул-Хади записал 6 веков назад, что его отец как-то сказал ему: "Ты появился на свет благодаря молитве великого Бахауддина Накшбанда из Бухары, чудеса которого неисчислимы". Услышав эти слова, Абдул-Хади возымел такое горячее желание повидаться с суфийским мастером, что как только он сумел освободиться от своих дел, он отправился из Сирии в Центральную Азию. Он нашел главу Ордена Накшбанди Бахауддина (ум. в 1389 г.) сидящим в окружении своих учеников и сказал, что прибыл к нему, так как заинтересовался его чудесами.

В ответ Бахауддин сказал: "Есть пища, которая отличается от обычной. Я говорю о пище впечатлений (накш-ха), непрерывно проникающей в сознание человека из многих областей окружающей его среды. Только избранные знают, какими являются эти впечатления, и могут управлять ими. Понимаете ли вы меня?"

Абдул-Хади не смог связать воедино слова Бахауддина и промолчал.

"Смысл этого является одной из суфийских тайн. Мастер готовит пищу, которая является "особым" питанием, доступным для скателя, и это способствует его развитию. Это не укладывается в рамки обычных представлений. А теперь о том, что вы назвали чудесами. Каждый из присутствующих здесь видел чудеса, но важной в данном случае является их функция. Чудеса могут совершаться для того, чтобы приготовить для человека определенную часть высшей формы питания, они могут особым образом воздействовать на ум и даже на тело. Когда это случается, переживания, связанные с чудесами, будут воздействовать на ум должным образом. Если чудо воздействует только на воображение, что характерно для грубых людей, оно может стать причиной некритического отношения, или эмоционального возбуждения, или стремления увидеть новые чудеса, или желания понять их, или односторонней привязанности и даже страха перед человеком, которого считают чудотворцем".

открыть спойлер
Далее он сказал, что это не позволяет человеку найти приемлемое объяснение чуда, ибо оно у каждого вызывает много различных мыслей и на каждого воздействует по-разному.

Никто, кроме опытного суфия, не может правильно истолковать чудо. Это породило убеждение в необъяснимости чуда. В гораздо большей степени это относится к происходящим чудесам, которых мы Не замечаем. Были периоды, когда чудеса совершались непрерывно, но люди не воспринимали их с помощью чувств, так как они не были драматизированы. Примером может служить процесс, когда вопреки всем ожиданиям человек часто теряет или приобретает моральные качества или материальные вещи. Иногда это называют совпадениями. Фактически все чудеса были совпадениями в том смысле, что каждое чудо представляло собой последовательность событий, находящихся в определенной взаимосвязи друг с другом.

"Чудеса обладают определенной функцией, - сказал Накшбанд, - и они выполняют эти функции независимо от того, понимает их человек или нет. Чудеса обладают также истинной (объективной) функцией, поэтому у одних людей они вызывают замешательство, у других - скептицизм, у третьих - страх, у четвертых - восторг и т.д. Функция чуда в том и заключается, чтобы вызывать реакции и снабжать людей питанием особого рода, которое будет изменяться в зависимости от конкретного человека, на которого это чудо воздействует. Во всех случаях чудеса одновременно являются инструментами воздействия оценки тех людей, на которых они воздействуют".

Суфии считают, что все чудеса могут оказывать на людей столь разнообразное воздействие, что: а) совершать их можно только в случае крайней необходимости, по возможности придавая им вид случайных событий; б) их невозможно понять или определить из-за их сложности. Суть чуда нельзя отделять от его воздействия, потому что оно потеряет всякий смысл, если с ним никак не будет связан человек.

Одно из типичных описаний чуда, обусловленного тем, что можно назвать требованием данного момента, содержится в обширном сборнике материалов, имеющих отношение к Абд-аль-Кадиру Джи-лани, основателю суфийского Ордена Кадири.

Шейх Умру Осман Сайрафинн и шейх Абдул-Хак Харини свидетельствуют:

"В третий день месяца сафар 555г. мы находились в присутствии нашего мастера (Сейида 'Абд-аль-Кадира) в его школе. Он встал, надел деревянные сандалии и совершил омовение. Затем он совершил два раката намаза, издал громкий крик и бросил одну сандалию в воздух так, что нам показалось, что она исчезла. Крикнув еще раз, мастер бросил в воздух вторую сандалию, которая также скрылась из виду. Никто из присутствующих не осмелился обратиться к нему за разъяснениями.

Через 30 дней в Багдад прибыл караван с Востока. Путешественники заявили, что привезли мастеру подарки. Мы посоветовались с Сейидом, и он позволил нам принять их. Эти люди передали нам несколько одежд из шелка и других материй, а также те самые сандалии, которые мастер бросил в воздух месяц назад. Вот что они рассказали:

"В воскресенье, в третий день месяца сафар, наш караван находился в пути, как вдруг на нас напали арабы под предводительством двух главарей. Разбойники убили некоторых наших товарищей и ограбили караван. После этого они сразу же удалились в близлежащий лес, чтобы разделить добычу. Оставшиеся в живых купцы собрались на краю этого леса. Нам пришло в голову, что мы можем попросить Сейида помочь нам в нашей беде, так как грабители лишили нас возможности продолжать путешествие. Мы решили подарить ему что-нибудь в знак благодарности, если сумеем благополучно добраться до Багдада, хотя в сложившейся ситуации это представлялось нам весьма сомнительным.

Не успели мы принять это решение, как все мы были встревожены двумя громкими криками, раздавшимися на поляне. Мы подумали, что на этих арабов напала другая шайка и сейчас между ними идет бой. Вскоре после этого к нам подъехала группа грабителей. Они сказали, что случилась беда, и попросили нас принять наше имущество обратно. Мы подошли к тому месту, где лежали наши товары, собранные арабами, и обнаружили их предводителей мертвыми, причем у головы каждого из них лежала деревянная сандалия".

Нам кажется несомненным, что мастер, узнавший о несчастье купцов и движимый желанием помочь им, мог закинуть свои сандалии так далеко, что главные виновники несчастья были убиты.

Записано нами как достоверный факт в присутствии Всемогущего Бога, Различающего и Вознаграждающего и за правду и за ложь".

Касаясь подобных событий, традиция Ордена Накшбанди гласит, что "когда Друг узнает о том, что необходимо исправить неправильное, он начинает с помощью размышлений искать указаний о методах исправления и его допустимости, он старается узнать, следует ли оказывать немедленное и непрерывное воздействие или же с вмешательством следует подождать".

Афгани пишет: "Чудеса могут заставить вас составить определенное мнение о той или иной веши. Можете быть уверены, что независимо от того, что вы чувствуете в результате их влияний, это еще нельзя считать ни подлинной их функцией, ни пределом силы их воздействия!"

Такое отношение к чудесам даже для постороннего наблюдателя указывает на более глубокие возможности необъяснимых событий. Если начать с самого низкого уровня воздействия чудес, можно увидеть, что действие или событие, являющееся знакомым и вполне объяснимым для нас, может выглядеть сложным и даже чудесным для более невежественного человека. Так, например, дикарь, увидевший, как добывают огонь с помощью химических средств, может посчитать это сверхъестественным. На его стадии развития такое событие может внушить ему благоговейный религиозный страх, который заставит его почитать "чудотворца" или исполнять его приказания. В любом случае подобное событие окажет на него ментальное и психическое воздействие. На более высоком уровне события, которые невозможно объяснить с помощью современной физики, будут воздействовать даже на более искушенных современных людей. Когда совершаются невидимые чудеса, о которых говорил Накшбанд, действует тот же принцип. Длинная цепь совпадений и благоприятных (или неблагоприятных) событий, происходящих с человеком, определенно окажет на него ментальное и физическое воздействие; даже если последнее будет проявляться в том, что вследствие каких-то благоприятных для него событий не сможет позволить себе есть больше обычного.

Эта теория гораздо глубже обычных представлений о чудесах, она отличается от них тем, что через нее красной нитью проходит мысль о том, что нет ничего по-настоящему случайного или изолированного.

Суфийские ученые подчеркивают, что "следствие гораздо важнее причины, ибо следствия могут быть самыми разными, в то время как причина в конечном итоге только одна". С этим утверждением согласился бы самый закоренелый материалист, если бы оно было выражено в привычных для него терминах, например, так:

"В конечном счете каждое действие является физическим, а различные проявления его воздействия зависят от конкретных объектов воздействия". С этими словами согласился бы любой суфий. Тем более он согласился бы с заявлением о том, что чистый материалист способен только к ограниченному подходу к вопросу причин и следствий и что косность его взглядов позволяет ему рассматривать этот вопрос только на одном или на двух уровнях.

Чудеса связаны с проблемой причинности, а причинность, по мнению суфиев, связана с проблемами пространства и времени. Многие события считаются чудесами только вследствие того, что людям кажется, будто они не подвластны законам времени или пространства или того и другого вместе. Для людей, проникших в область высших измерений, необъяснимых чудес больше не существует. Но поскольку чудеса оказывают физическое воздействие, как указывают суфии, это воздействие может быть частью пиши, не являющейся обычной пищей, которая может иметь большое значение. Попытки исследовать чудеса свидетельствуют о грубости "исследователей".

Следовательно, суфии относятся к чудесам спокойно, считая их следствием работы определенного механизма, который будет оказывать влияние на человека в той мере, в какой он будет находиться в гармонии с ним. Неуравновешенный дикарь, желающий полностью отдаться всепоглощающим эмоциям, порождаемым кажущейся сверхъестественностью события, вряд ли добьется многого в смысле духовного развития, хотя его переживания могут сделать его преуспевающим и законопослушным членом обычной религиозной общины.

Мой собственный учитель, отвечая на вопрос о чудесах, как-то раз сказал следующее: "Поразмышляй о фразе "На что похож голос лука?" Этим он хотел сказать, что некоторые вопросы не могут задаваться теми, кто не способен правильно формулировать их, а следовательно, и не имеет возможности понимания реального ответа.

Суфии считают, что внешнее чудо, о котором говорит внешняя религия, является неоднозначным по своей ценности. Можно сказать, что человеку, стоящему на определенной стадии развития, оно может помочь получить определенное впечатление, а более продвинутому - определенную форму пищи.

Можно еще более сузить тему. Проф. Селигмен был удивлен, обнаружив, что надрезы, которые делают на теле дервиши определенных орденов, очень быстро останавливают кровотечение. Другие наблюдатели отмечали, что дервиши Рифа'и могут наносить раны, заживающие с необыкновенной быстротой и не оставляющие после себя никаких следов, рубцов или шрамов. До того, как в 1931 г. доктор Хапт показал фильм об индийских дервишах Рифа'и, делающих подобные вещи, к сообщениям об этом относились скептически или же относили все это за счет гипнотизма. Есть сообщения о том, что дервиши Кадири ходят по воде, а о членах Ордена Азамийа свидетельствуют, что подобно древним дервишам они появляются в различных местах одновременно. Почему происходят такие веши, или почему нам кажется, что они происходят?

Отношение дервиша к ним полностью отличается от отношения обычного человека, независимо от того, является ли он доверчивым простаком или современным ученым. Следует помнить об утверждениях суфиев о том, что веши не являются такими, какими они кажутся. Суфий доказывает свою точку зрения по данному вопросу, демонстрируя способность делать веши, которые другие делать не могут и которые внешне противоречат знакомым каждому физическим законам. Это столь же действенный метод самовыражения, как и любая другая форма литературного творчества, и даже более эффективный, чем большинство из них. Тот факт, что этот способ доказательства поносили, неправильно понимали и просто подделывали, не лишает действенности его основу.

Сталкиваясь с этой проблемой, посторонний наблюдатель встречается с большими трудностями, особенно если он относится к той категории людей, которых считают объективными или образованными. Больше всего ему хочется объяснить явление в доступных ему терминах. Он не чувствует необходимости добиться гармонии своих восприятий с тем явлением, которое они исследуют. Дервиши считают, что такой человек получает от чуда ровно столько питания, сколько он позволяет себе получить. Если ребенок боится привидений, он должен либо сам найти удовлетворительное объяснение, либо получить их от другого человека. Если невосприимчивый человек видит необъяснимые явления, зная о том, что "должно существовать логическое объяснение этому", он получит такое объяснение - я не стану говорить, каким образом и с чьей помощью.

В суфизме тайна защищает себя. Суфийский опыт свидетельствует о том, что так называемые галлюцинации действуют двумя способами. Человек может думать, что он видит нечто такое, чего в действительности нет. Он может также видеть что-либо не так, как оно выглядит в действительности. Как он увидит это и что он увидит, будет зависеть от его собственной способности к пониманию. Я не имею в виду сознательный обман или фокусы. Обычный опыт не считает нелепыми представления о том, что если что-нибудь можно объяснить в рациональных терминах, значит это единственно возможное объяснение. Однако человек, достигший уровня, где он видит, что в действительности можно дать несколько различных объяснений в зависимости от способности воспринимающего получать от них пользу, понимает, что это неправильно. Современная наука еще не достигла нужной степени специализации, поэтому ее средства непригодны для таких целей.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №62  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:23 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Традиционный суфийский метод, применяемый в таких ситуациях, заключается в использовании аналогий. Суфии (также традиционно) используют аналогии, знакомые тем людям, для которых они предназначены. Всем западным читателям этой книги знакома история, рассказанная Г.Х. Андерсеном, которую обычно называют "Сказкой о гадком утенке". Утенок думал, что он безобразен. Так оно и было с точки зрения уток. Все кончилось хорошо, так как выяснилось, что гадкий утенок был лебедем. Основу этой истории следует искать в "Маснави" Джалалуддина Руми, где автор выделяет один момент, исчезнувший в датской версии, предназначенной для другой аудитории. Обращаясь к своим читателям, Руми говорит, что они "утки, воспитанные курами". Они должны понять, что их предназначение заключается в том, чтобы плавать, а не в том, чтобы стараться быть цыплятами.

До тех пор, пока утенок будет относиться к магии и чудесам с позиции цыпленка, его мнения будут, мягко говоря, неточными.

Скандинавский сказочник придал этой истории новый, ободряющий оттенок. Утенок превратился в лебедя в результате неизбежного процесса роста. Руми, который всегда выступал с позиций эволюционной теории, указывает, что цыпленок должен осознать, что его предназначение состоит в том, чтобы стать уткой.

Здесь чудеса рассматриваются как составная часть развития человека. Такое отношение выводит их из сферы компетенции теолога, стремящегося объяснить их на более низком уровне, а также скептика, пытающегося толковать их в терминах научных теорий. Чудеса обладают особыми важными функциями. Таким образом, чудеса продолжают действовать и в тех обществах, которые считают, что "эпоха чудес уже канула в Лету". Можно сказать, что хотя вулканы больше уже не являются огнедышащими драконами, они все же продолжают оставаться вулканами.

Сохраняя нашу метафору, мы можем теперь почувствовать, как действует этот процесс в физических явлениях, хотя в этом случае символы могут измениться. На Кипре действовала тайная турецкая организация, целью которой было объединение и проекция динамической силы общества для содействия его развитию. Эта организация называлась "Волкан" (вулкан). Такое название точно передавало ощущение внутренней или скрытой силы, перенесенной из внешне независимой естественной среды в человеческое общество.

открыть спойлер
Подобный подход к чудесам означает, что какими бы привлекательными ни казались рассказы о совершенных кем-либо чудесах, они никогда не смогут оказать такого же воздействия, как и те события, о которых они повествуют. Этим объясняется суфийский принцип "Пусть чудо действует", нашедший частичное отражение в испанской поговорке "Пусть свершится чудо, даже если его совершит Мухаммад".

Принцип "Цель оправдывает средства" является дегенерированной формой этой теории.

Однако суфии не забывают и о существующем мнении о том, что если кажущееся чудо является важным для развития группы (в данном случае суфийской), то наиболее вероятно, что его совершат в прогрессирующей группе для того, чтобы сделать этот прогресс более устойчивым или ускорить его. "Чудо, - пишет Камалуддин, - является предвкушением силы группы, занятой развитием органов, способных к восприятию чудес. Люди достигают одновременно двух вещей - правильного отношения к чудесам и состояния гармонии Искателя с фактором чуда". Снова рассматривая этот вопрос в свете эволюционной теории, можно сказать, что человек, испытывающий грубый восторг при виде автомобиля, т. е. чуда, связанного с вещью, не скоро сумеет понять его истинную функцию, состоящую в том, чтобы как-нибудь использовать автомобиль или ездить на нем.

Тормозящее воздействие чувства изумления объясняет позицию суфийских учителей, выступающих против потворствования экстатическим переживаниям, которые являются всего лишь одной из стадий развития суфия. Суфийский Искатель, охваченный благоговейным страхом, задерживается на одном месте, в то время как ему необходимо двигаться вперед, к высшей реализации. Именно поэтому стремление к временным (или даже постоянным) мистическим переживаниям называют "преградой".

Как отмечает Калабаджи из Бухары в своей книге "Китаб ат-Та'руф", истинная реальность выше экстаза. Джунайд (один из первых классических авторов, живший в Багдаде и умерший в 910 г.) говорит, что во время экстаза человек охвачен восторгом, но когда приходит истина, она занимает место экстаза. Он упоминает о классическом суфийском состоянии экстаза, которое сменяется полной неосведомленностью об экстатических состояниях.

"Один человек настойчиво просил учителя Нуриддина рассказать о магических силах, о способности к исцелению и внутреннем удовлетворении, которое приносит человеку Суфийский Путь.

Нуриддин сказал: "Ты ходишь вокруг нашего лагерного костра, брат. Откажись от волчьей алчности и поужинай с нами, но не нами. У тебя сложились неверные представления. Сначала нужно добиться одного, а потом придет и другое".

Посетитель сказал: "Тогда расскажи мне что-нибудь о себе и о своих друзьях, чтобы я мог решить, стоит ли мне присоединяться к вам". Учитель сказал: "Оценивать нас, подавляя свои нынешние идеи, все равно что смотреть на солнце через закопченное стекло. Такой подход заставит тебя связывать нас с этими идеями и с идеями твоих друзей или врагов. Если ты станешь собирать отрывочную информацию о нас, такой подбор будет определяться методами, отличными от методов составления наших букетов. Наш букет может выглядеть хорошо, но он будет лишен того запаха, в котором вы нуждаетесь, что помешает достижению конечной цели".

Хотя нет никакой необходимости считать честных учеников волками, рыскающими вокруг бивачного костра суфиев, непонимание, неотделимое от попыток изучения внутренних изменений с помощью внешних методов, все же сохраняется и часто проявляется, когда люди задают подобные вопросы: "Кем были адепты, которым он (Газали) передавал эти волнующие тайны?.. Было ли в действительности что-либо, что можно было передавать? Если да, то что?" (Гарднер. Предисловие к "Нише света").

"(Тропинка) напоминает о раскаянии, которое испытывал новообращенный мусульманин, вынужденный отказаться от этих религиозных упражнений. Интересно отметить, что этот замечательный человек рассказывал, что, будучи дервишем, он развил в себе необыкновенные телепатические способности, благодаря которым он мог узнавать, что происходит в других местах, и даже слышать, о чем там говорят. В суфийской литературе упоминания об обладании такими способностями встречаются чрезвычайно часто. Несомненно, что рассказы безукоризненно честных людей свидетельствуют о существовании таких замечательных способностей независимо от того, что бы о них ни говорили" (проф. теологии А. Гийом. "Ислам". Лондон, 1954, стр.152).

Рассказывая о предшественнике Франциска Ассизского Наджмуддине Кубра (ум. в 1227г.), преп. Джон Субхан упоминает о необычайных способностях суфийских шейхов: "Влияние основателя Великого братства (Ихван-и-Кубравийа) распространялось не только на людей, но также на птиц и животных. Явления такого же характера можно наблюдать и сегодня... Взгляд человека, стоявшего у дверей своей ханаки, упал на пробегавшего мимо пса. Состояние животного сразу же изменилось, и его поведение стало напоминать поведение человека, забывшего о себе (в мистическом смысле). Куда бы ни пошел этот пес впоследствии, другие собаки собирались вокруг него, скребли его лапы своими (в знак повиновения), а потом окружали его, отойдя на почтительное расстояние" ("Суфизм: источники и гробницы". Лакхнау, 1938, стр. 182 - 183).

В развитии магических представлений и литературы с древнейших времен до средних веков и со времен средневековья до наших дней можно выделить некоторые аспекты магической практики, обладающие значением с суфийской точки зрения. Магия окружает восточный символизм, но посторонние люди еще не понимают, каким именно образом, а то, как это понимают в суфийских группах, обычно не выхолит за пределы этих групп.

Известно, что алхимией занимались как в переносном, так и в буквальном смысле. В магической литературе содержится очень много суфийских материалов. Как именно используется этот материал и что скрыто за аллегориями, невозможно объяснить удовлетворительно. По ортодоксальному мусульманскому определению ("сихр") и "сихр-уль-халал" (дозволенная магия) охватывает суфийские материалы, часть которых невозможно передать в письменной форме. Религиозно-магические фрагменты, имеющие отношение к этому, можно найти в книге "Джавахир-и-Хамса" ("Пять драгоценных камней"). Здесь магия рассматривается как средство для передачи аллегорического учения. Для передачи суфийских материалов суфии использовали дозволенную магическую терминологию (алхимическую, философскую, научную). Запад уже очень давно был ознакомлен с техникой использования терминов одной дисциплины для передачи идей другой. Как отмечает проф. Гийом, просветленный суфий Ибн Масарра из Кордовы, например, "впервые стал употреблять на Западе общеизвестные, но допускающие двоякое истолкование слова. Примеру Ибн Масарры последовало большинство позднейших эзотерических авторов" ("Суфизм: источники и гробницы". Лакхнау, 1938, стр. 266).

Сама книга "Пять драгоценных камней" испытала на себе некоторое влияние магических трудов Аль-Буни, западного мага арабского происхождения, а на европейскую магическую традицию в целом оказали сильное влияние переводы книг арабо-испанских школ, среди которых были и труды по магии. Одной из причин использования магического контекста была способность магических текстов сохраняться, так как ни одно слово в них изменить было нельзя. Как выяснилось в результате моих исследований, можно считать, что большинство суфийских материалов, которые были бы неприемлемыми в виде теологических произведений, передавалось под видом магических трудов.

Магия в такой же мере является системой подготовки, как и многие другие. В ее основе может лежать опыт, традиция о ее небесном или ином происхождении, или религия.

Магия не только допускает, что средствами определенной техники можно оказывать определенное воздействие, но и обучает человека этой технике. В том виде, как мы знаем ее сегодня, магия может быть объектом любой формы логического осмысления. Если рассмотреть все имеющие к магии отношение материалы, можно увидеть, что она включает в себя такие второстепенные аспекты, как простую технику гипноза и представления, на основе которых предпринимаются попытки дублирования естественных явлений. В то время как суфизм нельзя раздробить, чтобы увидеть, из каких частей он состоит, магическая традиция допускает подобное дробление, так как она в действительности является составной дисциплиной. Мы рассматриваем только ту часть (очень небольшую часть) магии, которая связана с усилиями, направленными на создание новых восприятий и новых органов развития человека.

В этом смысле большая часть наследия, связанного с магической практикой (часто включающего в себя и религиозную практику), представляется связанной с подобными поисками. Магия основывается не столько на предположении, что можно совершать определенные вещи, противоречащие представлениям о нормальных возможностях человека, сколько на интуитивном ощущении, что, если угодно, "вера может двигать горы". Магическая техника, предназначенная для передачи мыслей или идей на расстояние, предвидения будущего или установления связи с источником высшего знания, носит на себе отпечаток смутного осознания людьми того факта, что человек может принимать сознательное участие в работе, связанной с эволюцией, а также ощущения существования активного, развивающегося органа восприятий, скрытого за теми чувствами, наличие которых официально признает современная наука.

Таким образом, суфии считают, что магию следует оценивать с суфийских позиций. Играет ли она какую-нибудь роль в развитии человека? Если да, то как она относится к основному суфийскому направлению? С суфийской точки зрения, магия в целом является своего рода искажением суфийской системы. Она продолжает сохранять методологию и авторитет этой системы, но внутренняя связь с ее назначением уже утеряна. Маг, желающий развить в себе определенные способности для того, чтобы использовать в своих интересах некие сверхъестественные силы, является последователем всего лишь одного из фрагментов системы.

Вследствие этого предупреждения об ужасных опасностях, связанных с поверхностным увлечением магией или одержимостью ею, становятся частым и практически постоянными. Слишком часто считают, что люди, овладевшие магией практически, запрещали случайные занятия магией только потому, что хотели сохранить за собой монополию в этой области. Если рассматривать этот вопрос в ретроспективном плане, станет ясно, что эти люди сами обладали несовершенным знанием о том явлении, отдельные аспекты которого они использовали. "Ужасные опасности" электричества вовсе не существуют для тех, кто постоянно с ним работает и имеет хорошие технические знания.

Занятия магией связаны с интенсификацией работы эмоционального центра. Магические явления не могут происходить в холодной атмосфере лаборатории. Когда работа эмоционального центра интенсифицируется до определенного предела, появляется искра, и человек становится свидетелем и участником того, что кажется сверхъестественным событием. В пример можно привести знакомые всем рассказы о привидениях. Призраки появляются только там, где есть молодые (и не только молодые) люди, относительно долго находившиеся в состоянии нервного (эмоционального) напряжения. Эти приведения бросают камни, игнорируют законы гравитации или передвигают невообразимо тяжелые предметы. Если маг, скажем, пытается перенести человека или какой-нибудь предмет или воздействовать на ум определенным образом, он должен пройти через определенную процедуру (более или менее сложную и длинную) для того, чтобы пробудить и сконцентрировать эмоциональную энергию. Ввиду того, что определенные эмоции пробуждаются легче, чем остальные, магия чаще всего концентрируется вокруг личного могущества, любви и ненависти. Именно эти чувства снабжают неразвитого человека самым лучшим горючим, эмоциями или "электричеством", необходимым для того, чтобы вызвать искру, которая станет частицей более постоянного тока. Говоря об обходе круга с целью пробуждения "конуса силы", современные последователи традиции колдунов в Европе следуют именно этой части магической традиции.

Однако и провидец, вводящий себя в определенное состояние преодоления барьеров времени, и маг, проходящий определенную подготовку для достижения особой цели, отличаются от суфия. Задачей суфия является самоподготовка с целью создания условий для полноправной работы органа восприятия и деятельности, которая будет оказывать продолжительное действие. Провидцы и маги, подобно многим христианским мистикам, не могут полностью переродиться или перестроиться под влиянием этого процесса. Йог изменяется, но жизнь его не становится более осмысленной от этого. Буддийский созерцатель может добиться своей цели, но это не будет обладать добавочным оттенком полезности или динамизма деятельности, в особенности по отношению к обществу.

Многим известна книга миссис Андерхилл "Мистицизм", и почти все, кто интересуется мистицизмом, читали ее. Автор указывает на сходство религиозного и магического образа мышления мистика и мага. Для суфия это сходство в конечном итоге сводится к концепции "движения вперед". Это является причиной стремления человека к цивилизации, прогрессу, большему знанию и многим другим вещам. Миссис Андерхилл считает, что мистик стремится к "бытию", а маг - к "знанию". Суфии, несомненно, стремятся к "бытию", но, в отличие от знакомого типа мистика, используют также и "знание". Они проводят четкую грань между обычной информацией о тех или иных фактах и внутренним познанием реальности. Деятельность суфия связывает между собой и уравновешивает все эти факторы - понимание, бытие и познание.

Суфийские методы также преобразовывают эмоциональную энергию, от которой маг старается избавиться, превращая ее в особого рода горючее, с помощью которого действуют органы бытия и познания.

В этом отношении и высшие формы магии, и обычный мистицизм представляют собой для суфия всего лишь борьбу фрагментарной методологии за существование, которая способна только на то, чтобы повторять самое себя. Если она не сможет развиться настолько, чтобы превзойти то, что досталось ей по наследству, и если она не будет расширять свои рамки и не будет обладать достаточной для этого силой, она превратится в вопиющий анахронизм. В лучшем случае это уведет от цели и отдельного человека, и все общество в целом.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №63  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:23 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Являются ли магические ритуалы частью подлинной суфийской традиции? Нет. Определенные символы обладают для суфия определенными ассоциативными и динамическими функциями. Он будет интуитивно использовать их или позволять им оказывать на себя воздействие. Развитый суфий не станет использовать этот ритуал для развитых суфиев, но он все же может осуществляться, так как концентрация мышления включает в себя упражнения по эмоциональной "привязанности" и может достигаться без соответствующих упражнений по разделению. Зрелище и ритуалы, не связанные с суфизмом (различные процессы, регалии, символические действия), рассматриваются суфиями как нежелательные, потому что они привлекают внимание к определенным вещам, но никак не способствуют возникновению уравновешивающего фактора, о котором большинство людей, любящих традиционные зрелища, никогда и не слышали и едва ли что-нибудь поняли, если бы им просто рассказали о нем.

Суфийская психология говорит о внутреннем механизме, который автоматически пытается уравновесить влияния, вызывающие те или иные эмоции. Его действие проявляется в сопротивлении людей тому, что им говорят, или тому, что общество или какая-нибудь отдельная группа пытается внушить им. На современном Западе это привело к возникновению литературного метода, который иногда называют "разоблачением". Разоблачитель не может не разоблачать, ибо этот процесс отражает его собственную потребность в достижении завершенности с помощью равновесия. Читатели воспринимают такие произведения с благодарностью, потому что они утоляют их голод, вызванный эмоциональностью, лишенной должного направления. Интеллект совершенно не уравновешивает эмоции, так как их в данном случае можно представить в виде балласта, который необходимо правильно распределить, или ноши, которую необходимо правильно поместить, или же энергии, которой следует правильно распорядиться. Их невозможно подавлять или обходить с помощью интеллекта, так же как невозможно препятствовать их проявлению с помощью процесса мышления. Их невозможно даже перенацелить с помощью эмоционального взрыва и попыток начать все заново. Применение западными психологами, например, катарсиса для того, чтобы уничтожить эмоции или дать им выход, может окончиться явной неудачей. Если они даже и добиваются внешних результатов, единственная их помощь больному заключается в том, что они делают его более социально приемлемым. Человек становится просто менее беспокойным, чем раньше. Это может быть вполне пригодным для нынешней стадии развития общества, но это недостаточно для суфия, считающего, что человек "куда-то идет", а не является привязанным и не движется вспять к некоему образцу, считающемуся нормой с точки зрения чистой логики или определенных, главным образом практических, соображений.

открыть спойлер
Все это не значит, что суфии не являются психологами. Напротив, их психосоматические методы лечения столь важны для обычного мира, что в некоторых местах "быть суфием" означает "быть врачом". Вследствие этого их, конечно, считают магами и мистиками. Но прежде всего суфий стремится к определенной цели, он не является профессиональным исцелителем хромых и увечных. Естественно, что психологические и целительные (восстановительные) способности суфий приобретает после достижения своей главной цели. Его знание о несовершенствах внешне здоровых людей позволяет ему помогать больным людям. Даже в "публичном", обычном, традиционном мистицизме святые не становились святыми только потому, что они были исцелителями; наоборот, даже величайшие из них становились целителями только потому, что были святыми. Это возвращает нас к вопросу о развитой интуиции:

"Когда лев болеет, он ест листья определенных кустов, и так лечит себя. Он делает это потому, что его болезнь находится в определенной связи с тем или иным видом растения или с его сущностью. Болезнь всегда знает средство своего лечения. Предоставьте этому знанию свободу, и вы будете знать больше, чем врач, который может только припомнить что-нибудь из своей практики, что покажется ему подходящим в данном случае. Между полными надежд предположениями и позитивным знанием есть разница. В каждом отдельном случае болезни мало чем отличаются друг от друга" ("Тибб-аль-Ариф" /"Медицина познавшего"/, Са-лик Абдул-Вали).

Ихван ас-Сафа ("Преданные друзья", которых по-английски обычно называют "Братством искренности") являлись тайной группой, приобретшей известность благодаря 52 трактатам, опубликованным в Барсе около 980 г. Цель этой школы заключалась в том, чтобы сделать доступными для людей все современные знания. В своих произведениях они отразили философские, религиозные, научные и все другие виды знания. Их обвиняли в том, что они занимались магией. Подобно европейским розенкрейцерам, на которых они, возможно, оказали влияние, их считали хранителями внутреннего знания. Первым шагом на пути к реализации этого они считали создание условий для распространения обычного знания. Личности этих авторов не были установлены, но их связь с суфиями не вызывает никаких сомнений. Название этой группы "Сафа" созвучно одному из толкований слова "суфий", а концепция преданности дружбе также является суфийской. Похоже на то, что это название заимствовано от названия группы животных из сборника аллегорических рассказов "Калила и Димна", которые спасались от охотника благодаря своей стойкости.

В "Возрождении богословских наук" великий учитель Газали признает свой долг перед ними; есть сведения о том, что кроме других суфийских учителей их собрания посещал предшественник Омара Хайама Аль-Маари. Благодаря мадридскому астроному Аль-Маджрити или его ученику Аль-Кармани из Кордовы, а также Аверроэсу, эти теории появились на Западе. Среди них были и музыкальные теории, оказавшие столь большое влияние на музыку, а также духовная философия, которую суфии связывали с озарением.

Великий Руми советует стремиться к гармонии с Братством Чистоты (Искренности), указывая на суфийский характер деятельности этих таинственных энциклопедистов:

"Хорошо думай о Братьях Чистоты,

Даже если они и проявляют суровость к тебе;

Ведь когда недобрые подозрения овладевают тобой,

Они отделяют тебя от сотни друзей.

Если искренний друг грубо обращается с тобой,

чтобы испытать тебя,

Было бы глупо перестать доверять ему".

(Перевод Винфилда, "Маснави", книга У, рассказ X, Лондон, 1887)

Этот отрывок имеет отношение к суфийскому обучающему методу, когда учителю необходимо испытать стойкость своего ученика или использовать внешне грубые приемы для того, чтобы создать основу для приобретения суфийского опыта.

Аль-Маджрити (Мадридец) из Кордовы или его ученик Аль-Кармани привез "Энциклопедию" Братства с Ближнего Востока в Испанию до 1066 г. Научные труды Аль-Маджрити были переведены Аделяром из Бата, первым арабистом Англии и величайшим из английских ученых, живших до Роджера Бэкона (проф. Хитти Ф. К. "История арабов", Лондон, 1960, стр. 573 и далее). Аделяр занимает особо важное место в западной науке, ибо он установил один из первых каналов передачи суфийских идей во времена классического периода. Получая образование в Испании и Сирии, он обязательно должен был вступить в обеих странах в контакт с суфийскими центрами, которые занимались распространением книжного знания и внутреннего учения.

За свои взгляды Аделяр считался платоником, но с точки зрения суфиев, платонизм является разновидностью течения, позднее названного суфизмом. Один из современных историков средневековья (Гордон Лефф. "Средневековая мысль", Лондон, 1958, стр. 116 и далее) показывает, что частью его большого вклада в деятельность "центра по изучению платонизма и человека" школы в Шартре было рассмотрение суфийских взглядов:

"Взгляды Аделяра сводились к тому, чтобы сделать индивидуальное равным всеобъемлющему. Чувства мешают этому, концентрируя внимание наших умов на индивидуальном... Он был первым мыслителем этого периода, проследившим непосредственную связь между божественными идеями и реальным бытием. Во многом это произошло благодаря тому, что он был знаком с греческой и арабской наукой".

Однако влияние Братства на другие формы мистицизма и трансцендентального мышления Запада было еще более сильным.

Начиная с XI в. некоторые великие умы Востока и Запада восхищались системой, которую называли Каббалой. Она представляла собой иудейскую мистическую концепцию микрокосма и макрокосма и ее теоретические и практические ответвления. С помощью Каббалы человек мог постичь самого себя, добиться великого могущества, творить чудеса, он мог делать все, что угодно и стать кем угодно. Каббалу, которую усердно изучали и иудеи и христиане, считали выражением самой сути древнего иудейского учения, истинного и древнего учения, которое в действительности представляло собой внутреннюю и тайную доктрину. На Западе не существует ни одной оккультной школы, ни одного мага и ни одного мистика, на которых в той или иной степени не повлияла бы Каббала. Само это слово дышит какой-то тайной и могуществом. Где же следует искать истоки Каббалы?

Характерной чертой иудейской учености было то, что с поисками истины сочетались беспристрастие и честность. Поэтому неудивительно, что "Еврейская энциклопедия" подчеркивает определенную роль Братьев Чистоты в создании могущественной каббалистической системы: "Преданные Братья из Басры установили восемь элементов, из которых состоит Бог; иудейский философ середины XI в. превратил эти 8 элементов в 10. (Подобное изменение основы Каббалы лишило западное проявление этой системы очень большой доли ее смысла и полезности. Таким образом, и христианские, и иудейские литературные каббалистические произведения, созданные позже XII в., лишились части своего значения. Это относится ко всем аспектам Каббалы, состоящей из 10 элементов, в отличие от Каббалы "восьми элементов").

Из района деятельности "Братьев Чистоты" Каббала стала распространяться в двух местах - в Италии и Испании. Каббалистический способ обращения со словами можно считать производным от параллельного и древнего иудейского учения, но он основан на арабской грамматике. В данном случае наблюдается очень интересная связь между суфийским учением и иудеями, которая заставляла суфийских учителей указывать на общую основу обоих направлений. Вот некоторые факты, свидетельствующие о связи суфиев с иудейско-христианскими мистиками:

Ибн Массара из Испании был предшественником Соломона ибн Гебироля (Авипеброна или Авениеброля), распространявшего его идеи. "Еврейская энциклопедия" говорит, что эти суфийские принципы "повлияли на развитие Каббалы больше, чем любая другая философская система". Иудейский последователь арабского суфия Ибн Гебироль, несомненно, оказал огромное и общепризнанное влияние на западное мышление. Иудейский учитель Азриель в своей каббалистической системе называет Бога "Эн Соф" (абсолютной беспредельностью). Именно он взял на себя объяснение Каббалы философам после того, как она появилась в Европе. Нет никакого сомнения в том, что изучение арабской грамматики и значений слов является основой использования слова в Каббале для мистических целей. Арабская грамматика послужила образцом для грамматики иврита. Первая грамматика иврита была составлена иудеем Саади (ум. в 942 г.). Как и все более ранние книги, она была написана на арабском языке и называлась "Китаб ал-Луга". Она "была написана на арабском языке и под влиянием арабской филологии" ("Еврейская Энциклопедия", т. 6, стр. 69). Иудеи начали изучать свою грамматику на иврите только с середины XII в.

Суфии и "Братья Чистоты" выработали то, что они считали самым древним учением, тайным знанием завершенности и могущества, и передали это арабизированным евреям. Иудейские каббалисты приспособили это учение к современному им иудейскому мышлению, и Каббала арабов стала иудейской, а впоследствии и христианской Каббалой. Однако мистические школы суфизма, никогда не считавшие книжное знание действенным источником, продолжали связывать практику суфийских ритуалов с сутью древнего каббалистического учения, и именно в такой форме, а не через иудейскую Каббалу, суфии влияли на иудейский мистицизм.

Придавая особое значение суфийской традиции, "Еврейская Энциклопедия" говорит: "Вероятно, именно распространением суфизма в VIII в. объяснялось возрождение иудейского мистицизма в мусульманских странах этого периода времени. Под непосредственным влиянием суфиев возникла иудейская секта, членов которой называли юдганитами" (т. XI, стр. 579). Влияние суфийской системы на мистических иудейских рыцарей Меркавы было столь сильным, что некоторые мистические явления, связанные с ними (например, переход от цвета к бесцветности), идентичны суфийским. Хасидизм (практика мистического благочестия), возникший в Польше в ХУШв., представляет собой не только подлинное продолжение Каббалы; нет почти никаких сомнений в том, что в основе его лежит суфизм или та часть Каббалы, которая идентична суфизму. Этот же источник отмечает "поразительное сходство" практики обеих систем, в также "много общих моментов суфизма" в деятельности хасидов, включая сюда и отношения между учителем и учеником. Самая первая книга, появившаяся в иудейско-арабский период и посвященная этическим проблемам, была написана по суфийскому образцу. Следовательно, "суфизм имеет особое право на внимание со стороны иудейских ученых, имея в виду его влияние на этические и мистические произведения иудейско-арабского периода".

Вряд ли стоит говорить о том, что слова "арабский" и "иудейский" мало что означают для суфиев. Это было одной из причин такого согласия между испанскими последователями софийского Пути, которые столь много о нем поведали христианскому Западу.

Нет сомнений в том, что Каббала являлась внешней структурой, использовавшейся для достижения определенных целей. Подобно большинству других систем такого же типа (следует отметить, что структура суфийских орденов отличается от их структуры), после того как прошло время ее исчезновения и реадаптации, Каббала сохраняет только внешние аспекты своей деятельности.

Для суфия магия и чудеса обладают сходными, активными функциями, связанными с конкретным временем, местом и другими обстоятельствами. Так как и чудеса и магия являются продуктом времени и средствами развития, их следует считать ограниченными в одном аспекте и непрерывными - в другом. До тех пор, пока люди не прекратят попыток их исследования, исходя из других критериев они будут оставаться для них не более чем эксцентрическими и бесполезными явлениями.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №64  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:24 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
УЧИТЕЛЬ, УЧЕНИК, УЧЕНИЕ

Сам ты ничего не сможешь сделать - ищи Друга.

Если тебе удастся ощутить хоть слабый привкус твоей безвкусности,

ты почувствуешь отвращение к ней.

(Низами. "Сокровищница тайн")

Часто говорят, что люди Востока обладают таким складом ума, что с готовностью подчиняются руководству учителя, исполняя его приказания с редкой для Запада покорностью. Для тех, кто хоть в какой-то мере реально знает Восток, подобное мнение является столь же ошибочным, как и другое западное обобщение, смысл которого сводится к тому, что все восточные страны более или менее однотипны. Самое большее, что можно сказать о восточном отношении к учителям, это то, что на Востоке их больше и что там можно найти больше свидетельств их благотворной деятельности.

В процессе воспитания почти все люди приобретают некоторую долю уверенности в собственных силах, которая впоследствии становится привычкой мышления. Вследствие вполне естественного недостатка способности к истинно логическому мышлению, идея руководства смешивается с потерей свободы. Как на Востоке, так и на Западе большинство людей не понимает, что подчинение контролю специалиста вовсе не означает потерю собственной значимости. Такие люди проявляют свою непоследовательность, позволяя хирургу удалять у себя аппендикс и в то же время ставя под сомнение высшее знание или опыт учителя, имеющие отношение к той области, в которой они столь же невежественны, как и в хирургии.

Поскольку суфии не проповедуют свое учение и не пытаются привлекать последователей, единственно доступным материалом о подходе к учителю являются высказывания развитых суфиев, которые, как правило, сами учителями не являются. Один из таких суфиев пишет: "Вы ходите к священнику по привычке или по убеждению, а также потому, что он утверждает определенные веши. Вы идете к врачу, потому что вам рекомендовали его, или потому что вами овладело чувство отчаяния, или потому что вы чувствуете необходимость что-то предпринять. Вы часто посещаете компанию магов из-за внутренней слабости, оружейника из-за внешней силы, сапожника - так как вы видели образцы его работы и хотите приобрести его обувь. Не приходите к суфию, если вы не хотите получить пользу от его визита, ибо он отошлет вас обратно, когда вы начнете спорить с ним".

открыть спойлер
Суфии считают, что влечение, которое испытывает человек к суфийскому учителю, возникает вследствие интуиции, а причины, которыми объясняет это будущий суфии, являются второстепенными. Один суфии рассказывал: "Я знал, что мастер был великим и добрым человеком еще до того, как встретил его, но только после того, как он помог мне добиться озарения, я осознал, что его величие и доброта были гораздо выше моей первоначальной способности к пониманию".

Ощущение свободы или зависимости у обычного человека чаще всего является субъективным. Один суфии писал: "Мой учитель освободил меня от рабства, в котором я жил, от того рабства, которое я считал свободой и которое в действительности было для меня заколдованным кругом".

Некритический перенос ощущения уверенности в собственных силах в те области, где оно фактически не может принести никакой пользы, проиллюстрирован в отрывке из автобиографии одного суфия: "Я решил, что могу один идти по мистическому пути, и пытался делать это, пока внутренний голос не сказал мне: "Иди к знающему человеку, который покажет тебе дорогу через пустыню. Неужели ты предпочитаешь искать свой собственный путь и разрушить себя в процессе поисков". (См. прим. "Нерассудочная заинтересованность".)

Хотя некоторые суфийские способности могут развиваться самопроизвольно, личность суфия не может достичь зрелости самостоятельно, потому что искатель не знает точно, каким путем он идет и в какой последовательности будут приходить к нему переживания. В самом начале он слишком подвержен собственным слабостям, которые воздействуют на него и от которых учитель "защищает" его. По этому поводу шейх Абу-ль-Хасан Салиба сказал:

"Лучше поместить ученика под контроль кошки, чем под его собственный контроль. Порывы будущего суфия на ранней стадии столь же изменчивы и неуправляемы, сколь изменчивы и неуправляемы порывы и влечения кошки".

В суфийском учении часто подчеркивается, что неразвитый человек в большинстве своих проявлений является животным, наделенным способностями, которые он не может правильно использовать: "Чем больше животного в человеке, тем меньше понимает он суть деятельности учителя. Руководитель может казаться ему охотником, заманивающим его в пещеру. Таким был и я, - пишет Али-Пир. - Нетренированный сокол думает, что если его поймают, как он это называет, он будет порабощен. Он не понимает, что сокольничий сделает его жизнь более полнокровной и он будет сидеть на руке короля, забыв о страхе и вечных заботах о пропитании. В данном случае единственное различие между животным и человеком заключается в том, что животное боится всех и каждого, а человек заявляет, что он оценивает надежность учителя. В действительности же он подавляет свою интуицию, свое стремление отдать себя под контроль человека, знающего Путь".

Между учителем и учеником существует определенное взаимодействие, которое едва ли могло бы существовать, если бы не было учителя. Для того чтобы слова, действия и сотрудничество стали истинно суфийскими, требуется наличие трех вещей: учителя, ученика и общества или школы. Именно об этом говорит Руми в следующих строках:

Ильм - омузи тарикиш кавли аст Харфа - омузи тарикиш фа'ли аст Факр - омузи аз сухбат каим аст.

"Науку познаешь с помощью слов,

искусство - с помощью практики,

а отчужденность познается в компании".

Поскольку сам метод изучения необходимо изучить, Руми в другом месте говорит: "То, что обычному человеку кажется камнем, для знающего является жемчужиной".

Функция учителя заключается в том, чтобы подготовить ум искателя к осознанию своего предназначения. Для того чтобы добиться этого, человек должен понять, в какой степени его обычное мышление сковано различными предположениями. Пока кандидат не добьется этого, он не сможет достичь истинного понимания и будет годен только для участия в деятельности более обычных организаций, которые учат его мыслить в соответствии с определенными образцами: "Открой двери своего разума, когда придет понимание, ибо ты беден, а оно богато" (Руми).

В определенном смысле суфизм можно рассматривать как борьбу против использования слов для установления определенных образцов мышления, которые удерживают человека на некой стадии неспособности или же заставляют его служить организациям, не представляющим собой в конечном итоге никакой эволюционной ценности.

Одного суфия как-то спросили, почему суфии используют слова в особом смысле, по возможности, наиболее удаленном от их привычного значения. Он ответил: "Подумайте лучше о том, почему обычный человек страдает от тирании слов, которые привычка делает неподвижными до тех пор, пока они служат только в качестве инструментов".

Связь между учителем и учеником в суфизме невозможно понять в отрыве от самого учения. Один из аспектов этого учения находится вне времени и пространства. Он соответствует определенным элементам учителя и ученика, которые обладают равным статусом. Еще одна часть этого учения заключается во всех многочисленных аспектах, на которые обычно сознание человека разделяет опыт, жизнь и мир форм. Взаимодействие особого рода приводит к трансформации. Таким образом, это взаимодействие в конечном смысле намного превосходит обычные рамки обучения и изучения. Суфийский учитель выше человека, передающего формальное знание, он выше человека, находящегося в гармонии с учеником, он выше механизма, передающего определенный запас информации, накопленной им. Он обучает большему, чем методам мышления или определенному отношению к жизни, он обучает лаже большему, чем потенциальной возможности к саморазвитию.

В предисловии к книге, которая быстро стала классической в середине XX в., чешский профессор Эрих Хеллер касается вопроса изучения литературы и в особенности ее преподавания. Он говорит, что учитель "выполняет задачу, которая кажется неосуществимой, если применять научные лабораторные методы, он обучает тому, чему, строго говоря, обучить невозможно. Это можно только "схватить" подобно страсти, пороку или добродетели" ("Ум, лишенный наследства", Лондон, 1952.)

Однако функция суфийского учителя еще более сложна.

В отличие от учителя литературы, он не имеет никакой задачи в обычном смысле этого слова. Его задача состоит в том, чтобы быть и быть самим собой, и если его бытие функционирует правильно, оно поможет ему выполнить свою миссию. Именно поэтому не существует никакого различия между общественными и частными функциями суфийского учителя. Тот, кто по-разному ведет себя в классной комнате и дома, кто имеет профессиональное отношение или применяет так называемый особый подход, не является суфием. Суфийский учитель обладает внутренним постоянством. Может казаться, что его внешнее поведение изменяется, но внутренняя его индивидуальность остается единой.

Актер, который "входит в роль", не может быть суфийским учителем. Мужчина (или женщина), который столь увлечен своей официальной ролью, что забывает обо всем под влиянием временных проявлений своей личности, не может быть суфийским учителем. Не обязательно быть столь же продвинутым, как Уолтер Митти (образ, созданный Джеймсом Тарбером), чтобы прочувствовать "сложность". Это состояние доступно лишь тем, кто уже достиг одной из низших ступеней суфийского знания. Человек, который может изменяться под влиянием временных проявлений своего характера, не может быть учителем.

Привычка к изменениям личности так глубоко укоренилась в обычных людях, что "исполнение роли" стало уже социально приемлемой вещью. Для большинства стадий этого привычного социального процесса характерно влияние синтетической или изменяющейся личности. Само по себе это не считается злом, но с суфийской точки зрения такая личность является верным признаком незрелости.

Внутреннее единство личности, которое проявляется разными способами, означает, что суфийский учитель не имеет ничего общего с поверхностной, идеализированной личностью буквалиста. Спокойная, никогда не изменяющаяся личность, равнодушный мастер или человек, внушающий только благоговейный страх, человек, который "никогда не меняется", не может быть суфийским мастером. Аскет, достигший отрешенности от вещей этого мира и являющийся поэтому поверхностным воплощением того, что кажется поверхностному человеку образцом отрешенности, не является суфийским мастером. Объяснение этому не надо долго искать. Статичное бесполезно для органической жизни. Человека, который всегда спокоен и собран, насколько об этом можно судить, подготовили к исполнению этой функции, функции отрешенности. Он "никогда не проявляет волнения", следовательно, лишая себя одной из функций органической, а также ментальной жизни, он тем самым сужает круг своей деятельности. Перетренированный человек превращается в гору мышц.

Для суфия отрешенность (разделение) является всего лишь одним из аспектов динамического взаимообмена. В своей деятельности суфий использует чередование. Интеллектуальная отрешенность полезна только в том случае, если она помогает человеку что-нибудь сделать в конечном итоге. Она не может быть конечной целью ни одной из систем, занимающихся проблемами самореализации человека.

Естественно, что в нежизнеспособных или фрагментарных метафизических системах средства становятся целью. Достижение отрешенности, неподвижности или доброты (каждое из этих состояний является одним из аспектов развития любого человека) считается столь необычным, желательным самим по себе и столь редко достижимым, что последователь подобной системы так и "останавливается" на этих состояниях.

Следующая стадия этого процесса выражается в поисках объяснений, цель которых состоит в том, чтобы доказать, что достижение стадии отрешенности, аскетизма или любой отдельной стадии развития обладает некоторым высшим или абсолютным значением. "Такой-то достиг полной отрешенности и потому стал озаренным", - подобные и многие другие вещи становятся легендами. В данном случае одно, конечно же, не является следствием другого, но людям кажется, что это именно так. В Западной Европе от вполне разумных в других отношениях людей можно услышать такие вещи:

"Такой-то - удивительный человек, он может управлять работой сердца. Я всегда советуюсь с ним о своих проблемах". Если тому же человеку сказать: "Такой-то - удивительный человек, он может печатать до 800 слов в минуту. Посоветуйтесь с ним о своих проблемах", - ответом будет немедленное негодование.

Если он говорит вам, что, стоя на голове, можно достичь какой-либо мистической цели, он должен сначала убедить вас, что эта цель уже действительно была достигнута благодаря подобной методике. Это можно назвать позитивным утверждением, которое можно принять или отвергнуть. Суфийский метод обучения охватывает более широкую область. Заостряя внимание ученика на необычных темах и практикуя целый комплекс видов деятельности, коллективно именуемых суфизмом, учитель старается сделать доступными для него те материалы, которые помогут развитию его сознания. Как отмечает сэр Ричард Бартон, его методы даже могут показаться разрушительными, но в действительности они являются "истинно восстанавливающими". Именно это имеет в виду Руми, когда говорит, что для того, чтобы найти сокровище, нужно разрушить дом. Человеку не хочется разрушать свой дом, даже если сокровище намного полезнее для него, чем это сооружение, к которому (мы можем допустить это для большей наглядности) он не питает особой привязанности. Руми говорит, что сокровище "будет наградой за разрушение дома". В данном случае никто не говорит о том, что яйца следует разбивать еще до того, как из них можно приготовить яичницу, нет, речь идет о ситуации, когда яйца сами разбивают себя, чтобы обрести способность к стремлению стать яичницей.

Таким образом, суфийский учитель, который является "руководителем, философом и другом", занимается деятельностью, которую можно считать многофункциональной. Как руководитель, он указывает Путь, но идти по нему искатель должен самостоятельно. Как философ он любит мудрость в истинном смысле этого слова. Однако любовь для него означает деятельность, а не просто наслаждения или огорчения, которые приносит неразделенная любовь. Как друг он является товарищем и советчиком, он подбадривает искателя и помогает ему сформировать свою точку зрения. Учитель оказывает влияние на формирование взглядов искателя благодаря своей способности узнавать о потребностях другого.

Суфийский учитель является связующим звеном между учеником и его целью. Он олицетворяет собой саму "работу", продуктом которой он является, а также неразрывность этой системы, "цепь передачи". Подобно тому, как армейский офицер для практических задач символизирует для отдельного солдата Государство и его цели, Суфий является символом тарики, целостности суфийского организма.

Суфийский учитель не может быть сверхчеловеком, привлекающим миллионы последователей, слава которого достигает самых отдаленных уголков земли. Степень его достижений может быть очевидна только для озаренных. Подобно радиоприемнику, человек может распознавать только те физические и метафизические качества других людей, которые доступны ему самому. Таким образом, значение человека, которого впечатляет и поражает личность учителя, является недостаточным для восприятия и использования влияния. Предохранитель может и не перегореть, но прибор раскаляется до недопустимых пределов и теряет способность работать. "Травинкой невозможно проткнуть гору. Если бы солнце, освещающее мир, приблизилось бы к нему, мир был бы уничтожен" (Руми, "Маснави", кн. 1, перевод Винфилда.) Развивающийся человек может иметь только отдаленное представление о качествах, появляющихся на более высокой стадии развития. Большинство людей не может даже составить себе представление о реальных качествах мудреца (человека, достигшего четвертой стадии суфийского развития), если сами они находятся на первой или второй стадии.

Суфии говорят, что для летучей мыши будет полезен слабый свет. Блеск солнца ничего не даст ей, разве что ослепит ее.

Так называемый свободный или рациональный ум, сталкиваясь с проблемами, связанными с деятельностью учителя, может приходить к самым неожиданным выводам. Человек, который заявляет, что последует за тем, кто убедит его в том, что он действительно является учителем, едва ли отличается от дикаря, который говорит:

"Если мне покажется, что человек обладает необычными способностями или он сумеет как-нибудь иначе воздействовать на мое мнение, я буду готов повиноваться ему". Такой человек может быть полезен колдуну из джунглей, недавно получившему "волшебные вспышки" магния из Германии, но он приносит мало пользы самому себе. Еще менее полезным является такой человек для суфизма, потому что он не подготовлен к восприятию истины, хотя он может быть прекрасно подготовлен к изумлению. Человек должен обладать интуитивной способностью распознавать истины.

Когда я находился у суфийского учителя Либнани, к нему пришел какой-то человек, и я стал свидетелем такого разговора:

Человек: "Я хочу учиться, не можете ли вы обучать меня?" Либнани: "Я чувствую, что вы не знаете, как учиться". Человек "Можете ли вы научить меня, как учиться?" Либнани: "А можете ли вы научиться, как позволить мне учить вас?"

Для суфизма характерно огромное множество учителей. Отчасти это обусловлено тем, что они считают себя частью некоего органического процесса. Это означает, что они могут оказывать влияние на людей, даже если последние и не осознают, что между ними существует определенная связь. В средние века, например, суфий мог путешествовать в заплатанной одежде и обучать с помощью знаков, сохраняя при этом молчание или произнося таинственные слова. Такие суфии не были основателями формальных школ, но они выполняли функцию передачи суфийского послания людям тех стран, через которые они проходили. Есть сведения о том, что эти странные люди занимались своей деятельностью в Испании и во всей Европе. Между прочим, такого учителя, проделывающего странные движения, называли по-арабски "аглик" (множественное число "аглякин"; в просторечии "г" заменялось на "р", а арабское "к" - на европейское, и слово произносилось как "арлакин" или "арлекин"). Это арабская игра слов, означающих в переводе "большая дверь" и "спутанная речь". Вряд ли стоит сомневаться в том, что для непосвященных людей вид такого учителя навсегда соединился с образом Арлекина.

Суфийский адепт может носить и заплатанную и обычную одежду, он может быть молодым или старым. Худжвири упоминает о встрече с молодым учителем такого типа. Он пишет, что один человек, желавший познакомиться с суфизмом, увидел юношу в одежде адепта, но с бутылкой чернил у пояса. Он посчитал это необычным, так как суфии, как правило, не были писцами. Он подошел к этому "шарлатану", которого он принял за писца, использующего в своих целях авторитет заплатанной одежды, и спросил его, что такое суфизм. Юноша ответил:

"Суфизм заключается не в том, чтобы думать, что человек не является суфием только потому, что он носит чернильницу".

В то время как суфий может достичь озарения в течение более или менее долгого времени, он не может стать настоящим учителем, пока не получит Мантию Позволения (набирать учеников) от своего собственного наставника. Далеко не все суфии могут быть учителями. Эзотерическая интерпретация известной шутки выражает эту мысль следующим образом:

"Ним - хаким хатраи джан Ним - мулла хатраи иман".

"Полуврач - угроза жизни, Полусвященник - угроза вере".

В этом смысле полусуфием можно назвать такого человека, которому уже не нужно быть учеником, но который должен идти по Пути к конечной цели. Он не может учить, будучи занятым своим собственным развитием.

Учителя называют Мудрым ('ариф). Руководителем (муршид), Старшим (пир) или Шейхом (лидером, главой). Употребляется также очень много других слов, обладающих различными оттенками значений, подчеркивающими особенности взаимоотношений между членами группы и их учителем.

Есть три дороги, которые учитель может указать кандидату. В большинстве суфийских систем начинающий проходит период послушничества сроком 1001 день. За это время оценивается и увеличивается способность кандидата воспринимать указания. Если он не сумеет дождаться окончания этого срока (который может быть условным и состоять из другого количества дней), ему придется покинуть школу (медресе). Во втором случае учитель принимает кандидата сразу же, не заставляя его посещать общие собрания группы или круга (халка или дайра), и дает ему специальные упражнения, которые он выполняет вместе с учителем и самостоятельно. В третьем случае, оценив способности ученика, учитель формально принимает его, но посылает к другому учителю, специализирующемуся на тех упражнениях, которые в данный момент принесут ему больше пользы. Все виды упражнений используют только учителя определенных школ, которые в основном действуют в Центральной Азии. Особенно это относится к одной из ветвей Ордена Накшбанди, школе Азамийа, применяющей многочисленные методы обучения, частично совпадающие друг с другом.

В пределах своего внутреннего круга, получившего техническое обозначение "марказ" (центрифуга, центр круга, главное управление), такие учителя используют также комбинированный метод. Собрание суфиев, занятых исполнением этих упражнений, называется "маркиз", если же во время встречи упражнения не исполняются, их могут называть "маджлис" (собрание).

Так как все суфийские учения многозначны (эта многозначность определяется еще тем, в какой степени и на каком уровне человек может воспринимать их), литературные произведения, которые подчас переводились буквально, породили множество неправильных представлении о роли учителя. В качестве примера можно привести слова Руми:

"Мастер скрыт в своей мастерской". Обычно считают, что это имеет отношение к внутренним качествам Бога. С точки зрения теологии, это совершенно правильно. Считается, что, как и все суфийские учения, эти слова передают объективную истину. Это означает, что они верны в любом допустимом толковании. Однако по отношению к деятельности учителя это означает, что суфийский руководитель является частью "работы" в такой же мере, как и учителем суфиев, а в целом учитель, учение и ученик представляют собой единое явление.

Подразумевающийся вывод о том, что невозможно научиться быть суфийским учителем в одиночку, является центральным фактором очень большого внутреннего значения. Предполагаемый ученик суфиев может быть неспособен или нерасположен к пониманию этого, но если этого не понимает суфий, он не может быть суфием вообще. По этой причине всегда допускается, что понимание функций и особенностей суфийского учения может приходить постепенно, благодаря использованию материалов, о которых говорилось выше, и практической суфийской деятельности.

Проф. А.Дж.Арберри из Кембриджа, научный подход которого к суфизму всегда отличался благожелательностью, говорит о трудностях, неизбежно возникающих перед поверхностным наблюдателем или интеллектуалом и заключающихся в "неясности учения, основанного большей частью на переживаниях, которые по своей природе таковы, что их почти невозможно передать" (Арберри. "Рассказы из "Маснави", Лондон, 1961, стр. 19.)

Однажды на Ближнем Востоке я стал свидетелем того, как один иностранный оккультист настойчиво расспрашивал суфийского шейха, страстно желая узнать, как он мог бы отличить суфийского учителя от обычных людей, и есть ли у суфиев какие-либо мессианские легенды, предвещающие возможность появления Руководителя, который сумел бы вернуть людей к метафизическому знанию. Шейх сказал: "Вам самому уготовано стать таким руководителем, и восточные мистики сыграют важную роль в вашей жизни. Не теряйте веру". Позднее он повернулся к своим ученикам и сказал: "Он только за этим и приходил. Разве можно отказать ребенку в конфетке или доказывать лунатику, что он ненормален? В наши функции не входит воспитание невоспитуемых. Если человек спрашивает: "Как вам нравится мой новый пиджак?" - вы не должны отвечать, что он выглядит ужасно, если не можете подарить ему более хорошую вещь или привить хороший вкус в выборе одежды. Некоторых людей невозможно обучать".

Руми говорил: "Вы не можете обучать с помощью разногласий".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №65  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:25 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

Желая узнать, что такое вода,

рыбы отправились за советом к мудрой рыбе.

Она сказала им, что вода вокруг них,

но они все же продолжали воображать, что их мучает жажда.

(Насафи)

Суфизм оказал столь огромное влияние на мистическую жизнь Индии, что некоторые школы, считавшиеся наследием древнего индуизма, как выяснили ученые, в действительности сформировались под воздействием суфийских учений. Для суфиев этот исторический факт не столь важен, как то обстоятельство, что мистическое течение (и его источник) является внутренне единым. Отличие внешних аспектов мистицизма Дальнего Востока обычно заставляет людей считать, что эти культуры представляют собой независимые продукты той культуры, в условиях которой они возникли. Подобные взгляды на жизнь неприемлемы для тех, кто верит, что существует только одна истина и что те, кто постиг ее, должны общаться и не могут оставаться в полной изоляции.

Более 1000 лет назад в Индии были посеяны семена, которые должны были дать всходы в различных созерцательных школах индуистского происхождения, В пример можно привести любовный мистицизм типа бхакти, о котором доктор Тара Гханд в "Истории культуры Индии" пишет следующее:

"Некоторые другие особенности южно-индийской мысли, начиная с девятого века и позднее, ясно свидетельствуют о влиянии ислама. Имеется в виду возрастающая склонность к монотеизму, эмоциональное поклонение, подчинение себя воле другого человека (парпатги) и почитание учителя (гуру бхакти), а также пренебрежение к застывшей кастовой системе и безразличие к обычным ритуалам, ...погруженность в Бога через любовь к учителю... Средневековый индуизм заимствовал суфийскую концепцию обожествленного учителя".

открыть спойлер
Несмотря на то, что д-р Гханд является выдающимся ученым, ему не удалось заметить, что классификация и смысл тех важных пунктов, которые он перечисляет, являются скорее суфийскими, чем чисто мусульманскими в том смысле, как их понимает мусульманское духовенство. В большинстве индийских культов роль обожествляемого учителя утратила свой первоначальный суфийский смысл, претерпев изменения, которые придали более поздним индуистским школам несуфийскую окраску. Именно эти культы восхищают чаше всего западных искателей, стремящихся найти практическую духовную деятельность на Востоке и зачастую связывающих себя с обычными ответвлениями суфийских школ, использующими внешние привлекательные стороны индуизма.

Именно суфийские учителя главным образом способствовали возникновению того, что впоследствии стали называть великими индуистскими школами мистицизма, хотя эти школы имели, несомненно, и свою собственную основу. В своей книге "Религия Индии" Август Барт отмечает связь между географическими и хронологическими рамками деятельности суфиев в Индии и возникновением того, что позднее стали считать древнейшими индийскими школами мистиков:

"Именно в этот период (IX - XII вв.) возникают великие религиозные движения, связанные с именами Шанкары (Веданта возникла в результате истолкования Шанкарой (788 - 820) древних индуистских священных писаний. Эта система (Веданта означает "завершение Вед") затрагивает круг вопросов, которые рассматривали Газали, Ибн аль-Араби и Руми, следовавшие традициям древних суфийских учителей. Философия Канта напоминает Веданту вследствие влияния суфийского философского направления. См книгу турецкого ученого Расиха Гювена "Оправдание Шанкарачарьи после сравнения его с философской школой Мауланы Джалалуддина Руми", Праджна, часть 1, 1958, стр. 93-100), Рамануджи, Анады Тиртхи и Басавы, под влиянием которых сформировалось большинство сект. В иудаизме еще долго не наблюдалось ничего подобного".

Одно обстоятельство помешало исследователям проверить утверждение о большой древности индуистских мистических течений. Речь идет о том, хотя это может показаться весьма странным читателю, что впервые индуистские религиозные произведения были записаны только на рубеже XVIII - XIX вв. по настоятельным просьбам таких английских ученых, как сэр Вильям Джонс (проф. С. Пиготт. "Доисторическая Индия", Лондон, 1961, стр. 235). "Древних документов почти не сохранилось. Старейшей индийской рукописью считается буддийский фрагмент из Таксилы, записанный на березовой коре и датируемый концом V в. н. э. Рукопись из Бахшали, записанная на таком же материале, является, пожалуй, второй по возрасту, хотя и относится только к XII в." (проф. Пиготт, там же, стр. 252.) Бхакти и реформистское движение в индуизме, с которыми связаны имена таких гигантов, как Мадхва, Рамананда и Кабир, во многом основываются на суфийской теории и практике, получившей распространение в Индии после мусульманских завоеваний. Кабир "долгое время провел с мусульманскими суфиями", Дяду "проявлял может быть даже больше познания в суфизме, чем его предшественники... не исключено, что это объяснялось тем, что суфии Западной Индии оказали большое влияние на мусульманских и индуистских искателей Бога, чем суфии Востока Страны", - пишет Тара Гханд, который сам суфием не является.

Историческим фактом является то, что основатель сикхизма Гуру Нанак находился под влиянием суфизма. Сам Гуру Нанак открыто говорил о том, что многим обязан суфизму. В "Истории культуры" о нем сказано следующее:

"Совершенно очевидно, что он обладал глубокими познаниями в области суфизма. Гораздо труднее установить, в какой мере он использовал индуистские священные писания. Редкие ссылки на эти писания наводят на мысль, что Нанак был только поверхностно знаком с ведической и пуранической литературой".

"Сикх" означает "искатель". Именно так обычно называли странствующих суфиев.

Отец Рабиндраната Тагора Махарши Дебенлранат Тагор (1815 - 1895) два гола провел в Гималаях. Как сообщает другой известный индийский ученый проф. Ханумантха Рао, в этот период он изучал не индуистские священные писания, а одну из поэм суфийского мастера Хафиза, и был вознагражден за это видениями райского блаженства.

Более поздние суфийские учителя Индии, многие из которых пришли вслед за тюркскими, афганскими и персидскими завоевателями, оказали на эту страну огромное, ни с чем не сравнимое влияние. Одним из последствий их появления было то, что индусы заимствовали арабское слово "факир" (посвященный суфий) и стали применять его по отношению к себе.

Описанию удивительных дел и чудес, приписываемых этим людям, посвящены целые книги. До сих пор миллионы людей всех вероисповеданий, считающих их святыми, собираются для того, чтобы поклониться им или попросить у них помощи.

В середине XII в. основатель Ордена Чишти в Индии Мухинеддин Чишти был послан в Аджмир. Он должен был познакомить индусов со своим учением. Сообщается, что раджа Притхви Радж, возмущенный его приездом, собрал солдат и магов, чтобы воспрепятствовать его появлению в городе. Все солдаты были ослеплены, когда этот святой, следуя примеру Пророка, бросил в них горсть мелких камешков. Для того чтобы 3000 йогов и пандитов лишились дара речи и стали его учениками, понадобился лишь один взгляд Мухинеддина. Однако еще более впечатляющим является рассказ о необыкновенном поединке между известным индуистским магом Джайпалом Йоги и этим суфийским факиром.

Легенда Ордена Чишти гласит, что Джайпал привел с собой несколько тысяч учеников, которых он обучал йоге, и перекрыл воде доступ в озеро Ансагар. Один из новых учеников Чишти, повинуясь его приказу, зачерпнул пригоршню воды из озера, после чего пересохли все ручьи и источники в округе.

Для того чтобы уничтожить Чишти и его последователей, Джайпал посылал сотни призраков, среди которых были львы и тигры, но все они исчезали, как только прикасались к магическому кругу, который Мухинеддин начертил для защиты. После целого ряда подобных столкновений Джайпал покорился и стал одним из самых знаменитых учеников Чишти, которого называли Абдаллахом из Пустыни, так как считалось, что он вечно странствует поблизости от великой гробницы в Аджмире.

Можно довольно ясно различить три уровня контактов между суфиями и индуистскими и сикхийскими мистиками. Непонимание этого привело к большой неразберихе. В историческом, культурном и подлинно метафизическом аспекте все эти течения объединяет общность целей по отношению к роли мистицизма в развитии человека. Они также являются едиными по своему внутреннему звучанию. Существенные различия проявляются лишь в области традиционных и повторяющихся ритуалов, застывших догм и преклонения перед личностями.

Ограниченный мусульманин-формалист, поверхностно занимающийся суфизмом, почти неизбежно вступит в противоречия со своей противоположностью - профессиональным индуистским аскетизмом, неразрывно связанным с искаженной традицией.

Поскольку именно такие люди поднимают больше всего шума, посторонние слишком часто принимают их за истинных представителей индийского мистицизма. Их отрепетированный аскетизм и не слишком богатые дарования почти всегда больше поражают и привлекают намного больше внимания, чем школы настоящих мистиков. Кроме того, они стараются пролезть в печать, обеспечить материалом фотографов, набрать учеников из-за границы, одним словом, распространить свое учение как можно шире. Многие восточные культы, появляющиеся на Западе, в действительности представляют собой не что иное, как филиалы этих бродячих зверинцев, перенявших ритуалы и внешние проявления подлинной традиции.

Чаше всего их деятельность полностью расходится с советом великого учителя шейха Абдаллаха Ансари, высказывание которого было удачно переведено выдающимся сикхом сардаром сэром Йогендрой Сингхом:

"Пост - это не более чем экономия хлеба. Обычные молитвы больше всего подходят для стариков и старух. Паломничество - это мирское развлечение. Овладей сердцем - только господство над ним можно назвать настоящим завоеванием. Суфийский Закон Жизни требует:

Доброты к юным,

Щедрости к бедным,

Доброго совета друзьям,

Прощения врагам,

Безразличия к глупцам,

Уважения познавших".

Одним из примеров интересного взаимодействия индуистской мысли и софийского учения являются комментарии к "Школам". Немалая доля индийской народной мудрости заключена в высказываниях, называемых "Шлоками", которые передавались от учителя к ученику. Суфийские комментаторы, такие как Аджами, считают, что "Шлоки", как всем известные высказывания, представляют собой лишь часть системы обучения. Подобно басням Эзопа или рассказам Саади, их можно воспринимать просто как полезные советы, с помощью которых можно воспитывать детей, или же попытаться найти их внутренний смысл.

Вот некоторые шлоки (ш), приводимые вместе с комментариями (к) Аджами, которые индийские суфии используют в качестве упражнений. Номера этих шлок соответствуют нумерации огромного труда аббата Дюбуа "Индийские обычаи, нравы и ритуалы" (Оксфорд, 1906, стр. 474 и далее).

(ш) V. В несчастьях, бедах и страданиях жизни другом можно назвать только того, кто действительно помогает нам.

(к) Подумай, знаешь ли ты, что такое помощь. Грубый может узнать это только с помощью озарения.

(ш) XI. Яд скорпиона в хвосте, яд насекомого в голове, яд змеи в зубах. У злого человека яд разлит по всему телу.

(к) Размышляй о доброте доброго, которая также разлита по всему его телу.

(ш) XVIII. Добродетельного человека можно сравнить с большим зеленым деревом. Само дерево стоит под лучами палящего солнца, но дает прохладу другим, защищая их своей тенью.

(к) Добродетель доброго поможет искреннему, но ослабит праздного. Укрытие - это только временный отдых от работы.

(ш) XII. Бесстыдный человек боится болезней, которые влечет за собой роскошь, уважаемый боится презрения, богатый боится алчности владык; мягкость боится насилия, красота боится старости, грешник боится влияния чувств, тело боится бога смерти Ямы, ничего не боятся только несчастные и завистники.

(к) Будь мудрым, ибо мудрые понимают природу страха, который становится их рабом.

Прежде чем первый западный ученый заинтересовался индийским мистицизмом, история взаимообмена между суфиями и индуистскими мистиками насчитывала уже целое тысячелетие. В XVII в. принц Дара Шикох из династии Великих Моголов досконально изучил ведическую литературу и сделал сравнение между мусульманскими и индуистскими философскими течениями. Как и более ранние суфийские учителя, он пришел к выводу, что индуистские священные писания представляют собой остатки эзотерической традиции, идентичной исламу и точно соответствующей суфизму в своем наиболее скрытом значении.

Он исследовал также священные книги иудеев и христиан, придерживаясь того взгляда, что они могли представлять собой овеществленное выражение неизбежного развития человеческого сознания, которое время от времени концентрируется среди отдельных народов. Его труды, которые сами по себе следуют методологии багдадских ученых времен Харуна ар-Рашида, заложили основы для проведения многих последующих, и даже очень близких к нам по времени, сравнительных исследований в области мистицизма.

Работа Дара Шикоха, которая сама по себе является удивительной, ибо она была написана мусульманским принцем из династии, владеющей землями неверных, является только одним из проявлений тех связей, которые суфии веками поддерживали с Индией. В этом отношении этот процесс можно считать весьма близким к тому, что происходило в средневековой Европе, где наличие сильной авторитарной церкви не смогло помешать возникновению организованных по суфийскому образцу групп, о которых мы писали в предыдущих главах.

Однако не следует считать, что роль суфизма сводится исключительно к распространению результатов сравнительных религиозных исследований и подчеркиванию теософской теории о внутреннем единстве всех религиозных проявлений. Суфии никогда не считали себя свободными от задачи преодоления влияния внешних форм и достижения единства с данными конкретными религиями, т. е. приобретения знаний о религии с помощью средств самой этой религии. Несмотря на то, что с помощью грубых терминов формальной религии было бы трудно объяснить, что опыт, приобретаемый средствами различных систем, является единым, подобное единство, тем не менее, существовало всегда. Единственное, что можно сказать об этом, пользуясь обычными терминами, это то, что суфии и другие мистики суфийского направления исследовали это с помощью психологических, а не академических методов. Если опять воспользоваться доступной нам ограниченной терминологией, можно будет сказать, что цель таких исследований заключалась в том, чтобы объяснить себе внутренние мотивы, которые заставляют человека стремиться к дальнейшему развитию сознания. Таким образом, мистицизм и религия рассматриваются как связующее звено между отдельным человеком или группой и целью человечества, проявляющейся в ментальных побудительных мотивах.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №66  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:26 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Очень интересно отметить сходство между суфийской теорией и практикой и странным, и, как утверждают, типично буддийским культом дзэн, распространенным в Японии. Дзен называет себя тайной передачей, осуществляемой вне канонического буддизма с помощью личного примера и обучения. Исторически дзен еще молод, и даже его последователи не связывают его с какими бы то ни было особыми событиями из жизни Будды.

Самые ранние сообщения о дзен-буддизме относятся к XI в., а первая школа в Японии была основана в 1191 г. под влиянием китайцев.

Возникновение дзен в Японии хронологически соответствует развитию индийских школ под влиянием суфизма. В Южном Китае, где зародился дзен, веками существовали поселения арабов и других мусульман. Сам по себе буддизм появляется в Японии только в 625г., но в основном его проникновение происходило в период между второй половиной VII и началом XI в. Мусульманское и суфийское проникновение и завоевание традиционных святынь буддизма в Центральной Азии как раз соответствует этому периоду. После мусульманского завоевания этот культ был вытеснен из великих буддийских центров Афганистана и проник в Тибет.

Существуют легенды, в которых подчеркивается связь китайского дзен-буддизма с Индией, а суфийская традиция гласит, что суфии классического периода установили духовную связь с последователями "бодды", подобно тому, как они нашли нечто общее с индуистскими мистиками.

Между дзен-буддизмом и суфизмом наблюдается значительное сходство как в области терминологии и используемых рассказов, так и в деятельности мастеров. Суфии считают, что практика дзен, отраженная в популярной литературе, очень сильно напоминает действие определенной части суфийской техники "воздействия" (зарб).

открыть спойлер
Выдающийся представитель дзенской литературы доктор Судзуки, вероятно, близок к истине, считая, что дзен был специально приспособлен для дальневосточного склада ума, но следует отметить, что идеи, примеры и аллегории, использующиеся в суфийском учении, были отлично разработаны за много веков до того, как дзенский учитель Йенго (около 1566 - 1642) написал письмо, в котором отвечал на вопрос: "Что такое дзен?" Тот, кто прочел предыдущие главы нашей книги, сразу же почувствует что-то знакомое в его слоге, если сделает поправку на дальневосточный колорит речи:

"Вас сталкивают с ним лицом к лицу, и в этот момент вы постигаете его в целом. Для понятливого человека достаточно одного слова, чтобы понять его истинность, но даже и тогда возникают ложные представления. Их появляется намного больше, если дзен излагают на бумаге или передают с помощью пространных речей или логических изощрений. Тогда он еще дальше отодвигается от вас. Каждый человек обладает великой истиной дзен. Обрати внимание на себя, не надо искать ее с помощью других. Твой собственный ум выше любых форм; он достаточно свободен, спокоен и силен, чтобы утвердить себя с помощью шести чувств и четырех элементов. Он поглощает свет. Откажись от дуализма субъекта и объекта, забудь и то и другое, переступи границы интеллекта, отдели себя от разума и раствори себя непосредственно в духе Будды - вне этого реальности не существует" (Судзуки. "Введение в Дзен-Буддизм", Лондон, 1959, стр. 46.)

Основываясь на этих удивительных фактах, было бы нетрудно попытаться проследить пути распространения суфизма и установить, что подлинным источником того, что называют дзен, был суфизм. Вместе с тем суфии считают, что основа должна была существовать всегда, действуя в умах людей. Любой контакт с суфиями может просто помочь оживить внутреннее осознание одной и той же истинной реальности.

В речи, произнесенной 10 лет назад в Метафизической Ассоциации Гонконга, китайский суфии мастер Х.Л.Ма показал, что способ передачи идеи может казаться изменявшимся в зависимости от культурного контекста:

"Сохраняя полное уважение ко всем Искателям Истины, я должен сказать, что суфизм передать трудно. Почему? Потому что новые последователи ожидают, что система будет соответствовать привычным для них образцам мышления. Они не понимают, что эти штампы и являются их главным недостатком. Суфизм уже находится в вас самих. Вы чувствуете его, но не знаете, что это такое. Когда у вас появляются определенные чувства - доброты, истины, любви, желания преобразиться - это и есть суфизм. Если вы думаете прежде всего о себе, это не суфизм. Если же у вас возникает сильное влечение к мудрецу, это можно назвать суфизмом... Один мастер, которого спросили, что такое суфизм, ударил спросившего. Он хотел сказать этим:

"Покажи мне боль, и я покажу тебе суфизм". Вы спрашиваете мастера: "Откуда пришел свет?" В ответ он тушит его. Это означает: "Скажи мне, куда он исчезает, и я скажу тебе, откуда он пришел". То, о чем вы спрашиваете с помощью слов, выразить словами невозможно…"

Западному читателю это может показаться выраженным слишком по-восточному, но использованные аналогии (боль и свеча) совсем не характерны для Дальнего Востока. Они заимствованы непосредственно из работ "западного мастера" Руми. Однако интенсивный метод изложения этих идей с использованием метафор кажется чисто китайским. При этом идеи не утрачивают своего суфийского духа.

С другой стороны, методы подполковника Кларка, с помощью которых он передает свои впечатления о суфиях, могут помочь западному уму определить ориентацию этих школ и создают атмосферу, необходимую для западного человека:

"Возвышенная любовная поэзия суфийских святых, чисто практический дух их учений, пыл, сочетающийся с лежащим в основе всего ощущением цели, удовлетворения как физических, так и духовных потребностей, вера в свою деятельность и будущее человечества - вот лишь некоторые из выдающихся вкладов этой замечательной системы, принадлежность к которой создает несомненное и постоянное ощущение принадлежности к древним избранным" (подполковник А. Кларк. "Письма в Англию", Калькутта, 1911, стр. 149.)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №67  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:26 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ПРИЛОЖЕНИЕ

Эзотерическое толкование Корана

Для суфиев классического периода Коран был зашифрованным документом, в котором содержались суфийские учения. Теологи склонны считать, что его можно толковать только в традиционно религиозном духе; историки пытаются обнаружить более ранние литературные или религиозные источники; другие ищут сведения о современных событиях, отраженных на страницах Корана. Для суфия Коран является документом, характеризующимся многими уровнями передачи, смысл каждого из которых соответствует способности читателя к пониманию. Именно такое отношение к этой книге сделало возможным взаимопонимание между людьми, формально являвшимися христианами, язычниками или иудеями, что было непонятно ортодоксально настроенным людям. Следовательно, в определенном смысле Коран представляет собой документ психологического значения.

112 сура Корана является прекрасным примером объединяющей способности этой книги. Это одна из самых коротких глав, которую можно перевести следующим образом:

"О, пророк, скажи людям:

"Аллах - это единство! Вечен Аллах.

Он не рождался и не был рожден -

И не существует подобных Ему!"

Для набожного ортодоксального мусульманина эти слова являются основным символом веры: аллах есть Бог; не существует равных Ему;

Он вечен.

Христианские комментаторы с самого начала считали эти слова прямым выпадом, направленным против учения о божественности Христа, и яростно нападали на них. Это одно из наиболее употребительных мест Корана, и миллионы мусульман повторяют эту главу в своих ежедневных молитвах.

открыть спойлер
Если смотреть с этой точки зрения, может показаться, что "глава Единства" проводит четкую грань между правоверными и всеми остальными людьми. Ортодоксальный мусульманин может использовать ее против христианина, которого он считает еретиком по отношению к монотеистической традиции. Христианин может воспринять ее как оскорбление основным положениям своей веры. Однако подобное положение наблюдается лишь там, где сохраняется определенный психологический климат - разногласия между могущественными группировками, боровшимися за сферы влияния в средние века с помощью средневековых методов.

Если мы примем эти предположения, то окажемся в самой гуще конфликта, который, по мнению суфиев, вообще никогда не существовал, если не считать тех людей, которые сами избрали его в условиях данного психологического климата.

Суфиям всегда было чуждо подобное истолкование 112 суры. Не касаясь утверждения суфиев о том, что они способны к восприятию реального смысла этой главы, мы можем обнаружить связь между обычным мышлением и возможным предназначением этой суры, озна

ПРИМЕЧАНИЯ

Проникновение арабов в Европу

Западная научная традиция является в такой же мере мусульманской, как и любой другой, если мусульманской традицией считать точки сосредоточения многих стимулирующих факторов в Испании, Сицилии и многих других местах, составляющих значительную часть того, что считается порождением греческой и латинской культуры.

"Период, когда первенство в области литературы перешло к Франции, совпадает с возникновением и бурным развитием школы арабистов в Монпелье, испытывавшей влияние со стороны арабизированных евреев из Испании. Благодаря близости Монпелье к Андалусии с одной стороны и к Апеннинскому полуострову с другой, этот город привлекал многочисленных студентов с латинского Запада. Ознакомившись с доступными в то время источниками, испытавшими влияние арабской культуры, эти люди снова рассеивались по Европе, украшая все культурные проявления средневековья блеском арабского знания. Деятельность бывших студентов школы в Монпелье, оказавших огромное влияние на медицинскую литературу материковой Европы и Англии, является одним из выдающихся исторических фактов времен средневековья. Получившие развитие новые жанры романа в совокупности с непрерывным потоком арабских трудов из Южной Испании, большинство из которых переводилось на беспристрастную латынь, оказывали воздействие и на развивающиеся языки и на отрасли науки (включая медицину), особенно восприимчивые к арабским влияниям" (доктор Д.Кемпбелл. "Арабская медицина", том 1, Лондон, 1926, стр. 196-197.)

Восхождение

Существует четыре основных "состояния" человека. Все люди находятся в одном из этих состояний. Каждый должен планировать свое развитие в соответствии с ними. В зависимости от своего состояния и той стадии данного состояния, которой сумел достичь человек, будет изменяться его поведение и решения, а сам он может казаться посторонним другим человеком. Суфийское учение гласит, что не каждый может пройти все стадии всех состояний. Суфии считают, что в данном случае разница между людьми будет зависеть от наличия состояний этого рода, степени их совершенства и их взаимосвязей с человечеством в целом. В "Тайнах Пути Накшбанди" Шах Мухаммед Гватх описывает эти состояния с помощью религиозных терминов:

1. Человечество (насут), обычное состояние.

2. Пребывание на Пути (тарика). Приравнивается к "ангелам" в космическом смысле.

3. Сила, приравниваемая к тому, что называют "могуществом" или реальной способностью.

4. Погруженность (лахут). В иной сфере соответствует "божественному" состоянию.

Отдельный суфий занят переходом от одной стадии этих состояний к другой. Учитель несет ответственность за конкретное осуществление этого с помощью системы подготовки, которую он применяет. Руководитель отвечает за то, чтобы прогресс отдельного человека соответствовал общим потребностям человечества. Бесчисленные технические приемы и виды деятельности суфиев в конечном итоге сводятся к практическому использованию этой концепции.

Барака

Корень и производные (ар.).

БаРК' = стоять прочно, жить где-либо.

БаРК'аля = сидеть.

БаРРаКл = поздравлять (сирийский диалект).

БаРРаК'аля = благословлять.

ТаБаРаК = быть возбужденным.

ТаБаРРаК' = служить хорошим предзнаменованием.

БаРаК-ат = благословение, изобилие.

БиРК-ат = лужа, бак.

БаРИК = счастливый, свежие финики со сливками.

БаРРАК = мельник.

МуБАРаК = благословенный.

БаРРаК = становиться на колени, преклонять колени.

Итальянские карбонарии, которые первоначально представляли собой мистическое братство, использовали сходство между арабским словом "барака" и итальянским "баракка". Последнее означает "укрытие без стен, барак, склад, дело, предприятие". Этим термином карбонарии обозначали Ложу. В июле 1957 года мистер Джон Гамильтон опубликовал в "Журнале Гибберта" статью, в которой он предлагал использовать слово "барака" в английском языке для обозначений определенных качеств людей или предметов, таких, как "благодать, исходящая от Иисуса и других великих целителей". Проф. Роберт Грейвс независимо от него выдвинул эту же идею в одной из важных лекций в Америке. Это слово знакомо многим из тех, кто жил на Востоке, но оно более многозначно, чем это обычно кажется. Заявив, что он "обладает баракой", президент Франции де Голль имел в виду личную неуязвимость, ставшую необходимой вследствие потребности завершить определенную миссию или функцию.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №68  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:27 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Бедиль

Современник индийского императора Аурангзэба Мирза Абд-аль-Кадир Бедиль пользуется огромной любовью как суфийский учитель в Индии и Центральной Азии. Сборник, содержащий 31000 его чрезвычайно оригинально построенных стихотворений, был опубликован комитетом ученых в Афганистане в 1962 г.

Черный и Мудрый

Идиоматическое употребление слова "черный" в Европе для указания на что-либо неприятное заслонило в средние века его особое, техническое значение. Ссылки, которые можно сделать на употребление слова "черное" для обозначения чего-либо оккультного, либо скрытого, могут помочь в восстановлении смысла данной концепции в ее связи с тайной мудростью, а также с идеей руководства. Мекканская Кааба (храм кубической формы. Святая Святых) покрыта черной материей. Эзотерически это понимают как игру слов, построенную на том, что в арабском языке корень ФХМ может означать "черный" или же "мудрость", "понимание". Слово "сейид" (государь, князь, господин) является производным от корня СУД, который также может означать "черный". Знамя Пророка Мухаммада было черным, что символизировало мудрость, власть. Ассоциативная связь этих идей, конечно же, не сохраняется в переводе суфийской фразы: "Путь скрыт в темноте" (Дар тарики тарикат). Считается, что использование черно-белого шахматного порядка (свет /понимание/ появляется из тьмы) было подсказано суфиям в седой древности и символизировало эту двойственность. Во многих отношениях ритуалы суфийских собраний увековечили это чередование света и темноты, черного и белого. Один из подобных обрядов состоит в том, что половину места собрания покрывают черно-белой материей. Другой заключается в попеременном включении и гашении лампы.

Классические учителя

В классический период действовало три "поколения" или "волны" учителей. Все суфии считают, что они воспринимают бараку, накопленную этими учителями, являющимися, следовательно, их духовными предшественниками.

открыть спойлер
К первому поколению относятся Семеро Великих: Абу Бакр, Умар, Али, Билял, Ибн Рийах, Абу Абдаллах, Салман Фарси.

Второе поколение составляют Увайс аль-Карни, Хиран ибн Хайя, Хасан аль-Барси и Четыре Руководителя ("Венца").

Третье поколение - Одиннадцать Старцев Передатчиков: Хабиб Аджами, Малик ибн Динар, имам Абу Ханифа, Дауд Таи, Зу-н-Нун Мисри, Ибрахим бен Адхам, Абу Йазид, Сари ас-Сакти, Абу Хафа, Ма'-Руф Кархи и Джунайд.

Эти мастера сконцентрировали учения и передали их таким образом, чтобы сделать возможным развитие школ, возникших позднее в виде дервишеских орденов.

Слияние

Подобно тому, как исследователи нашей религии отмечали совпадения внешних деталей и учений многих вер, в области мистицизма суфизм постоянно подчеркивает внутреннее единство направлений передачи тайного знания. На Востоке могольский принц Дара Шикох написал книгу "Слияние двух морей", подчеркивая в ней сходство суфизма и раннего индуистского мистицизма. На Западе розенкрейцеры почти полностью восприняли учение просвещенных испанских суфиев о непрерывной цепи передачи тайного учения, в которую они включили "Гермеса". Западные иллюминаты включали Мухаммада в свою цепь передатчиков. В 1617 году граф Михаэль Майер написал книгу "Пожертвования двенадцати народов Золотому Столу", в которой он показал, что суфийская традиция преемственности учителей все еще поддерживается. Среди алхимических учителей были некоторые, которых признают и суфии. В их число входят и европейцы, изучавшие учения мусульман. Такими учителями являются Гермес из Египта, иудейка Мария, Демокрит из Греции, Морненус из Рима, Авиценна (Ибн Сина), Альберт Великий из Германии, Арнольд из Виллановы (Франция), Фома Аквинский из Италии, Раймунд Луллий из Испании, Роджер Бэкон из Англии, Мельхиор Сибенсий из Венгрии и Аноним Сармата (Михаэль Сендивогий) из Польши. Родоначальником всей западной алхимии традиция считает, конечно, суфия Гебера (Джабира Ибн аль-Хайана).

Сознание

Контакт интеллектов, устанавливаемый суфизмом, характеризуется несколькими аспектами. С помощью упражнений "тасарруф", "очищающих" личность, достигается интеллектуальное взаимодействие. Суфии используют это для лечения людей, и именно с помощью этой техники было осуществлено большинство их необъяснимых исцелений, не говоря уже о применении более простых методов. (См. Халладжи. "Гипнотерапевтическая техника в Центральной Азии", "Международный журнал клинического и экспериментального гипноза", октябрь, 1962). Теория Юнга о коллективном бессознательном подробно изложена испанцем Ибн Рушдом (1126 - 1198). О ней часто упоминает Руми, а ее смысл и сила являются объектами суфийской специализации. Руми отмечает, что это явление относится к сфере высшего сознания: "Животное состояние характеризуется разделением в области духа; человеческий же дух имеет одну душу. Обычно это называют "великой душой".

Смерть и возрождение

Характерной чертой многих форм уставов посвященных является идея о том, что человек должен "умереть до своей смерти" или "родиться вновь" в своей настоящей жизни. Однако почти во всех случаях эта идея воспринимается чисто символически или же сводится к исполнению обычной пантомимы или ритуала. Суфии, считающие себя хранителями истинного смысла этого учения, называют три главные стадии посвящения процессом "смерти". При этом кандидату необходимо пройти через определенные специфические переживания (называемые в технической терминологии "смертями"). Обряд посвящения попросту знаменует собой это событие, не являясь обычной символической его драматизацией. Различают три вида "смерти":

1. Белая смерть.

2. Зеленая смерть.

3. Черная смерть.

Духовных переживаний, называемых "смертями", помогают достичь комплексы психологических и иных упражнений, включающих в себя три важнейших фактора:

1. Умеренность и контроль над психологическими функциями.

2. "Нищета", одним из аспектов которой является независимость от материальных вещей.

3. Эмоциональное освобождение с помощью таких упражнений, как преодоление препятствий и "исполнение роли" для наблюдения за реакцией других людей.

Обучение под руководством мастера осуществляется по определенному образцу, когда Искателю предоставляют возможности для развития его сознания в этих трех состояниях. Поскольку суфизм использует обычную структуру "мира" как основу для подготовки, эти три "смерти" всегда подразумевают особую деятельность, осуществляемую в человеческом обществе. Эта деятельность приводит к определенным духовным переживаниям и сопровождается тремя "смертями" и последующим "возрождением" или "трансформацией", которая является их следствием.

Точки

Для суфиев корень НКТ ("точка", "место", иногда "сокращение") играет важную роль в деле передачи учения. В определенном смысле это связано с математическим аспектом суфизма. Арабское слово "Мухандис" означает "геометр" или "архитектор". Это слово состоит из букв М, X, Н, Д и С, которым соответствуют числовые эквиваленты 40,5, 50,4 и 60. В сумме эти числа дают 159. Разложив полученное число на сотни, десятки и единицы, мы получим следующее: 100 К, 50 Н, 9 Т.

Из этих трех согласных можно получить корень НКТ, который означает "точка" или "место". Ввиду этого во время определенных ритуалов слово "точка" используют для того, чтобы указать на тайное слово, от которого оно было образовано. Этим тайным словом является муханадис, или же Главный Строитель. В этой группе чисел есть много других компонентов. Например, первые две буквы этого корня (КН) означают по-арабски "сосредоточенное размышление". Этим словом обозначают суфизм. Третья буква корня НКТ в арабском "оккультном" реестре символизирует "внутреннее знание". В связи с этим в определенных ситуациях используются специальные диалоги. В пример можно привести тот случай, когда человека, недавно ставшего членом Ордена, проверяют на формальное знание принципов действия словесного кода. Может произойти подобный разговор:

Спрашивающий: "Что такое Геометр?"

Кандидат: "Его символом является точка (НКТ)".

С. "Как это произносится?"

К. "Так же, как слово "точка".

С. "Что появляется вслед за размышлением (КН)?"

К. "Внутреннее знание (Т)".

С. "Поведаешь ли ты мне о нем?"

К. "Но у меня только две трети этого знания - НК".

С. "А у меня есть третья треть - Т, символизирующая "тайное".

Элементы суфизма

Десять Элементов суфиев имеют отношение к структуре индивидуального усилия, в результате которого Искатель приобретает возможность пробудиться или ожить в более высоких измерениях, находящихся вне рамок повседневного опыта. Аль-Фариси приводит их в таком порядке:

1. Разделение объединения.

2. Восприятие услышанного.

3. Товарищеские отношения и дружба.

4. Правильный выбор.

5. Отказ от выбора.

6. Быстрое достижение определенного "состояния".

7. Проницательность мысли, самоконтроль.

8. Путешествия и движение.

9. Отказ от приобретения.

10. Отсутствие приобретенного или алчности.

Суфийская подготовка и упражнения основаны на этих Десяти Элементах. В зависимости от потребностей ученика учитель выбирает для него программу обучения и деятельности, которая дает ему возможность развивать функции, отраженные в названиях этих Элементов. Таким образом, эти факторы являются основой подготовки человека к развитию, которого ни в каком другом случае он не смог бы ни осуществить, ни воспринимать, не говоря уже о том, чтобы довести до конца.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №69  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:28 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Хафиз

Ходжа Шамсуддин Хафиз (дословно Мастер Солнце Религии, Хранитель, т. е. человек, знающий Коран наизусть) умер в 1389 г. Хафиз является одним из величайших персидских поэтов, а его произведения называют "Толкователем тайн" и "Языком Невидимого". За чувственными внешне стихами его "Дивана" кроется описание многих суфийских переживаний. "Диван" Хафиза используют как учебное пособие, а простой народ пользуется им как гадательной книгой, открывая его страницы наугад. Сначала его семья жила в Исфахане, но потом перебралась в Шираз. Дата его смерти зашифрована в стихах, высеченных на его гробнице, что само по себе является ключом к пониманию того факта, что эта дата зашифрована с помощью цифрового шифра, используемого суфиями: "Если захочешь узнать, когда он нашел себе пристанище в прахе Мусаллы, поищи дату в прахе Мусаллы". Сумма числовых эквивалентов букв, составляющих слова "прах Мусаллы" (хак-с-Мусалла), равняется 791, что соответствует 1389 году европейского календаря. Хафиз был учителем владык и в то же время любимцем народа. Его творчество до сих пор оказывает ни с чем не сравнимое влияние на персидскую литературу.

Халладж

Хуссейн Ибн Мансур аль-Халладж является великим мучеником суфизма. Подобно многим адептам, он выбрал в качестве псевдонима имя профессии - Халладж (чесальщик шерсти или хлопка), и это заставляло большинство комментаторов думать, что это была профессия Халладжа или их семейное ремесло. Одной из причин подобного выбора была маскировка суфийских групп и их собраний под видом профессиональных организаций. В качестве других примеров можно упомянуть "Ткача" Газали и "Химика" Аттара. Однако суфии всегда выбирали имена профессий, которые могли бы (благодаря двойному значению) служить указанием на их суфийские функции. Имя Халладж было избрано потому, что эта профессия связана с шерстью ("суф"), а также потому, что арабский корень ХЛДж может означать также "ходить медленно" или "метать молнию".

Хотя чаше всего Халладжа называют Мансур, в действительности это было имя его отца, который прежде был Матом. Халладжа казнили в 922 г. за то, что он сказал: "Я - Истина" (Ана-ль-Хакк), - и отказался отречься от своих слов, окончательно убедив своих преследователей в том, что он является богохульником. Как и многих других суфиев, его обвиняли в занятиях алхимией, а сохранившаяся до сих пор враждебная ему литература изображает его ловким обманщиком. Суфии считают Халладжа одним из своих величайших мастеров, а некоторые из самых выдающихся суфиев были его друзьями и современниками.

открыть спойлер
Он устраивал у себя дома тайные встречи и приобрел большое могущество благодаря своему учению и тем чудесам, которые он совершал. Одним словом, он представлял собой некую политическую угрозу. Он учил, что суфизм является внутренней истиной любой подлинной религии, а поскольку он особо это выделял, то фанатики обвинили его в тайной принадлежности к христианской религии. Один из пунктов обвинения против него состоял в том, что у него было несколько богато украшенных и иллюстрированных книг. Заявление Халладжа о том, что обряды паломничества в Мекку можно совершать где угодно - стоит лишь исполнить соответствующие посвящения и приготовления - сочли недопустимо еретическими. Худжвири ("Раскрытие раскрытого") авторитетно защищает Халладжа, исходя из того, что слова или дела суфиев не следует истолковывать на более низком уровне. Он пишет, что попытки выразить Реальность в обычных терминах всегда кончаются неудачей, следовательно, эти попытки бесполезны.

Во вторник 26 марта 922 года Халладж проследовал к месту своей казни под охраной инквизиции Халифа Аль-Муктадира. Он был подвергнут пыткам и четвертован, но не проявил никакого страха. Вот его последняя публичная молитва, которую он произнес, пока мог еще говорить:

"О Господь, дай мне силы быть благодарным за ту бараку, которая была мне дана, когда мне открылось то, чего не знали другие. Благодаря этому божественные тайны, запретные для других, стали дозволенными для меня. Прости рабам Твоим, собравшимся здесь, чтобы убить меня, и будь милосерден к ним, ведь если бы им открылось то, что Ты открыл мне, они не стали бы делать этого".

Ханифы

Суфии считают, что одной из причин, заставлявших столь многих людей в древности заниматься поисками учителя, была потеря суфийского направления многими метафизическими школами, что делало их неспособными помочь своим последователям добиться реальной завершенности. Некоторые товарищи Мухаммада описывали процесс подобных поисков, указывая на то, что они сами занимались ими. Одним из них был Салман Фарси. Он сообщает о том, что устал от обычных ритуалов зороастрийцев и отправился на юг в поисках религии и практики ханифов. Сначала он присоединился к одному христианскому учителю, потом к другому. Когда этот его учитель умирал, он посоветовал Салману отправиться на юг и попробовать найти истолкователя ханифидского наследия. После того, как его взяли в плен и продали в рабство, Салман обнаружил в Медине круг учеников Мухаммада. В чем же заключалась практика ханифов, которую суфии отождествляют с суфизмом?

Суфии убеждены в том, что выбор этого слова, как и многих других слов, которые являются всего лишь попытками передачи различных значений с помощью одного и того же корня, говорит сам за себя. Основное значение корня НХФ - "наклоняться в одну сторону" - является указанием на ритмические движения суфиев. Образованный от этого корня глагол "ТаХаННаф" означает "поступать подобно ханифиту", а форма "та-ханнафи" - "делать что-нибудь аккуратно". Итак, мы получили словесное описание определенных упражнений, выполняемых согласно установленному плану, но, возможно, с "уклоном в одну сторону", что, как указывают суфии, означает, что они выполнялись в эксцентрической или же ритмической манере. Слово "ханиф", также образованное от этого корня, является именем существительным. Оно также передает значение "прямоты, откровенности". Такое изобилие значений может показаться слишком странным, если не понимать, что такие понятия, как "делать что-либо аккуратно" и "наклоняться в одну сторону", можно совместить в пределах определенной (а именно - суфийской) системы. Это, конечно, не означает, что этот корень был специально изобретен суфиями, или же что эти слова не употребляются в обычной речи в их прямом значении. Здесь важно отметить, что суфии считают, что для описания того или иного комплекса идей, соответствующих определенным суфийским идеям и некоторым аспектам их, практически выбираются определенные слова, на основе детального изучения которых можно(составить словесное описание.

Это подобно тому, как если бы мы должны были выбрать какое-нибудь многозначное английское слово и использовать его потому, что среди его значений есть несколько таких, которые в совокупности могут передать какое-либо послание или позволить составить представление о чем-либо важном. Этот метод намного сложнее, чем составление каламбуров или подыскивание простых рифм. Применяя его к слову и его производным, можно сделать определенное значение более многомерным.

Тайные суфии

Суфийское учение указывает на то, что существует несколько типов тайных святых ("друзей"), жизнь которых удовлетворяет всеобщую потребность человечества в осуществлении определенной психической или психологической деятельности во всех слоях общества. Худжвири ("Раскрытие раскрытого", перевод Николсона, стр. 213) пишет:

"Среди них есть 4000 скрытых, которые не знают друг друга и не осведомлены о совершенстве своего состояния. При всех обстоятельствах они остаются скрытыми друг от друга и от всего человечества. Благодаря им возникали традиции, а изречения этих святых делали истину ясной для всех, и я сам, хвала Аллаху, был свидетелем этого".

Э. X. Винфилд ("Маснави", Лондон, 1887, стр. XXVII и далее) излагал эту традицию в более тесной связи с современным представлением о том, кем или чем могут быть такие люди:

"Учение о тайных святых является весьма замечательным.

На земле всегда живут 4000 человек, являющихся святыми, так сказать, и не подозревая об этом. Это люди, наделенные природной добротой, позволяющей им без усилий достигать тех вершин, к которым большинство людей безуспешно стараются приблизиться. Им свойственны Преданность, мягкость, отсутствие эгоизма, природное чувство добра и врожденная склонность следовать ему, стремление к поддержке и утешению тех, кто наслаждается счастьем общения с ними. Когда эти люди умирают, они, возможно, навсегда остаются святыми для одного или двух из тех, кто их любил. Самопроизвольную доброту такого рода не следует сводить к каким-либо рамкам и правилам, ибо ее источником является внутренняя склонность, а не внешние установления. "Закон бессилен против этих людей". Они следуют своим принципам мышления и склонностям, совершенно независимым от похвалы или порицания внешних людей".

Суфийское учение отводит таким людям определенное место во всеобщей эволюционной модели мира.

Джами

Мулла Насреддин Абд-ар-Рахман Джами (дословно Мастер Света Веры, Раб Милосердного из Джама) родился в Хорасане в 1414 г. и умер в Герате в 1492 году. Сам поэт считает, что он был одухотворен взглядом Великого мастера Мухаммада Парса, прошедшего через его родной город, когда он был еще маленьким мальчиком. Джами был учителем Ордена Накшбанди. Его суфийские идеи иногда ярко выражены, а иногда скрыты в его поэтических (и не только поэтических) произведениях. В их числе романтические стихотворения о Саламане и Абсале, эпическая поэма "Юсуф и Зулейка", которые входят в число величайших произведений персидской литературы. "Обиталище весны" Джами содержит важнейший тайный материал. Джами был великим путешественником, теологом, составителем житий святых, грамматиком и знатоком размеров стихосложения, а также музыкальным теоретиком. Сила его интеллекта была столь велика, что вскоре после завершения обучения под руководством мастера Али из Самарканда великий врач Рум признал его превосходство над собой. Обращаясь к многочисленной аудитории, он сказал: "Со времени основания этого города никто, равный юному Джами по уму и способности использовать его, не пересекал Аму-Дарью, направляясь в Самарканд". Джами выбрал название места своего рождения в качестве псевдонима, потому что сумма числовых эквивалентов букв этого слова равна 54, что соответствует арабскому корню НД. Этот корень передает целую группу идей (идол, соперник, бегущий, сложный аромат), каждая из которых представляет одну из суфийских поэтических концепций, имеющих отношение к "состоянию" или "движению" суфия.

Языки

Несмотря на то, что многие адепты суфизма хорошо владели арабским языком, они отказывались пользоваться им, за исключением тех случаев, когда желали употребить его для каких-либо особых целей. Они традиционно придерживаются этой практики даже в тех кругах, где знание арабского языка считается необходимым для культурного человека. Ввиду этого поверхностные наблюдатели иногда называли недостаточно образованными даже некоторых из наиболее великих мастеров. Этому обстоятельству посвящено множество рассказов. Причины, по которым суфии могут отказываться от употребления арабского языка, могут быть следующими: 1)Если в данный момент суфий идет "путем упреков", он может посчитать необходимым вызвать определенные оппозиционные настроения у своих собеседников. С арабами, столь высоко ценящими свой язык, это лучше всего получается, если не говорить с ними по-арабски, что с их точки зрения является серьезным недостатком. 2) Вследствие наличия установившегося мнения об арабском превосходстве суфию необходимо разубедить человека в том, что все великие люди должны говорить по-арабски. 3) Суфий не может позволить вовлечь себя в схоластическую культурную сферу, изобретенную другими, не поставив под угрозу принципы своего учения. 4) Существуют определенные обстоятельства, когда устное общение с помощью методов противопоказано. "Состояние" суфия подсказывает ему, когда наступает такой момент. Для обычного человека подобная тонкость восприятия недостижима, поэтому он бездумно старается обмениваться информацией и идеями, основываясь на распространенном мнении о том, что если люди встречаются, то общность языка является хорошей и необходимой вещью.

Сообщалось, что великий суфий и великий шейх Хорасана Абу Хафс аль-Хаддади совершенно не знал арабского языка и пользовался услугами переводчиков. Когда же он отправился в Багдад, чтобы посетить таких гигантов, как Джунайд, он так ярко и выразительно говорил по-арабски, что найти равных ему было невозможно. Это один из типичных примеров. Суфий, для которого суфизм важнее всего остального, будет использовать такую технику в процессе своего развития, сочетая ее с влиянием, которое он оказывает на других людей. Его целью никогда не будет увеличение собственного авторитета в научных кругах. Те, кто считает суфизм персидским культом, последователи которого испытывали ненависть к арабам и стремились принизить значение арабского языка как одного из аспектов их техники, имеют совершенно неправильное представление о роли языка в суфизме. Есть сведения о том, что эту же технику используют и по отношению к другим языкам.

Латаиф

Активизация особых Органов Восприятия (латаиф) является частью суфийской методологии, аналогичной и часто смешиваемой с йогической системой "чакра". Однако между этими методами существуют значительные различия. Йоги считают, что "чакры" или "падмы" - это особые центры, расположенные в теле и связанные между собой невидимыми нервами или каналами. Обычно йоги не знают о том, что эти центры являются просто точками концентрации, своего рода удобными формулировками, активизация которых является частью некоей теоретической рабочей гипотезы. И суфизм, и эзотерическое христианство располагают подобными теориями, сочетая их с определенными упражнениями. Цветовую гамму, которую наблюдали алхимики, знакомые нам по западным литературным произведениям, можно считать указанием на концентрацию на определенных участках тела, если сравнить эти произведения с суфийскими трудами, посвященными описанию упражнений. Несмотря на то, что на Западе еще никто, вероятно, не заметил подобной связи, ее существование можно удивительно легко доказать. Суфийские латаиф расположены следующим образом:

Сердце (калб), желтый цвет, левая часть тела. Сознание (сирр), белый цвет, солнечное сплетение. Интуиция (хафи), черный цвет, лоб. Глубокое восприятие сознания (ихфа), зеленый цвет, центр груди. В западной алхимии "гамме появляющихся цветов" придается очень большое значение. Христианские алхимики весьма часто упоминают о черно-бело-желто-красной гамме. Здесь следует отметить, что физические суфийские эквиваленты этих цветов образуют знак Креста. Следовательно, целью алхимических упражнений является активизация цветов (определенные участки тела - латаиф), что достигается с помощью крещения. Это является адаптацией суфийского метода, которому соответствует следующий порядок активизации: желто-красный-белый-черный-зеленый. В алхимии эта последовательность бывает и такой: черный (дополнительный серый = частичное развитие черной способности, т. е. лба) - белый (солнечное сплетение, вторая точка знака Креста) - зеленый (одно из суфийских обозначений правой стороны груди) - лимонный (левая сторона груди, "сердце") - красный (правая сторона груди). Иногда, на второй стадии, в сознании возникает образ "павлина" (разнообразные цвета). Этот знак, считающийся алхимиками важным, известен суфиям как особое состояние, которое не является неизменным и возникает, когда сознание затопляют изменяющиеся цвета или цветовые эффекты. Это одна из стадий, предшествующих стабилизации сознания. В определенном смысле это состояние можно сравнить с цветовыми иллюзиями, возникающими в результате употребления галлюциногенов. Суфии носят одежду (или зачастую тюрбаны), цвет которой соответствует уровню их достижений в этой особой системе. Поверхностные исследователи алхимии до сих пор пытаются раскрыть эту тайну, которая является не такой уж сложной, если понимать ее реальное значение.

Стих Света

В Стихе Света из Корана (сура 24, стих 35) говорится о том, что этот стих является аллегорией и что его внутреннее значение следует понимать метафорически.

Под влиянием этого стиха была сформирована концепция озарения, а в суфизме и его ответвлениях стали использовать аналогию Лампы. Одним из аспектов суфийского эзотерического развития является передача смысла аллегории Лампы, так как Лампу необходимо познать на опыте, как только сознание человека будет способно к ее восприятию.

Вот Стих Света:

"Аллах - Свет неба и земли. Его Свет напоминает лампа, стоящая в нише. Подобно светящей звезде, эта лампа находится внутри кристалла. Она зажигается от священного оливкового дерева, а не от Запада и не от Востока; от нее даже масло готово засиять без огня. Свет на Свете!"


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №70  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:29 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Этот мистический отрывок дает представление о сущности суфизма и содержит указания о принципах познания высших измерений человеческого сознания, которые лежат выше интеллекта.

Этот стих из Корана является объектом исследования классического суфийского произведения великого Газали, "Ниша Света".

Мирамолин

В средние века арабский титул "Амир-уль-Муминин" (Повелитель правоверных. Халиф) в Испании и Африке произносили как Мирамолин, что являлось попыткой воспроизвести первоначальное звучание этих слов. Если смотреть на это слово с точки зрения простого испанца, оно звучит так, как будто составлено из двух слов - "смотреть" (мирар) и "мельница" (молино). Перенося концепцию "мельницы" на арабскую почву, мы получим слово "рахи", как объяснил мне это один из потомков испанских арабов, изгнанных из Испании в 90-х годах XV в. Что же еще означает "рахи" по-арабски?

Рахи: мельница; разгар боя; вождь племени; стадо верблюдов. МИРАт означает: "запасы; пшеница".

Мельница, на которую напал Дон-Кихот, была не только мельницей, но означала также (по языковой аналогии и совпадению) "разгар боя; главу племени" и т.д.

Ассоциации в другую языковую сферу перенести невозможно, потому что юмор во многих случаях зависит от совпадения звуков. Поскольку арабский язык в Испании уже мало кто знает, этот аспект испано-арабского литературного взаимообмена больше не может существовать, и ныне с ним знакомо лишь небольшое количество людей в Марокко.

открыть спойлер
Мирамолин Африки, олицетворяющий собой фанатические элементы ислама, был, мягко говоря, непопулярным среди испанских арабов и суфиев.

Таинственные праздники

Таинственные праздники "колдунов" проводились второго февраля, первого мая, первого августа и первого ноября. Большинство комментаторов считает, что они не связаны ни с временами года, ни с точками солнцестояния. Вследствие этого было решено, что они имеют отношение к каким-либо издревле установленным периодам размножения животных. В действительности же эти латы отмечает Аниза и другие арабские племена. Они соответствуют наступлению нового времени гола в районе Персидского залива и точно соответствуют:

Весне (Раби')

Лету(Сайф)

Осени (Хариф)

Зиме (Шита).

"Колдовской ритуал" обхождения круга против часовой стрелки, считающийся злонамеренным извращением обычного религиозного движения по часовой стрелке, подобен мусульманскому ритуалу обхода вокруг Каабы. Суфии, как и все остальные мусульмане, представляют собой единственную религиозную группу, религиозные ритуалы которой осуществляются с помощью движения против солнца.

Накшбанди

Это один из самых широко распространенных суфийских орденов. Свое название Орден Накшбанди (буквально - Художники) получил по аналогии с названием корпораций или гильдий суфиев классического периода, таких, как Строители. Этот Орден обладает внутренними и внешними ответвлениями. Многие персидские поэты употребляют слово "накш" (диаграмма, рисунок, карта И т.д.) для того, чтобы указать на связь между суфиями Накшбанди и общим "планом" развития человечества, которому, как считается, способствует суфизм. Руми использовал корень НКШ задолго до того, как предполагаемый основатель Ордена Накшбанди (Бахаудлин Накшбанд) начал свою деятельность в Бухаре. Руми пишет: "Я гравер (НаККАШ), создающий формы, каждое мгновение я создаю нового идола ("Диван"). Хайам использовал этот образ даже раньше Руми: "Круговорот этого мира подобен кольцу, мы же, несомненно, являемся печатью (НКШ) в гнезде его камня".

Члены Ордена Накшбанди возводят свою духовную родословную к Мухаммаду, включая в нее большинство ранних классических учителей. Члены этого Ордена считают, что его суфийское влияние лишь частично осуществляется с помощью его внешней формы, как дервишеской школы аскетического направления, а главная его функция состоит в том, чтобы способствовать поддержанию чистоты культуры окружающей социальной среды. До установления республиканского строя Орден Накшбанди обладал большим могуществом в Турции и время от времени оказывал решающее влияние на политику Оттоманского и Могольского дворов. В одном из своих произведений Руми указывает на то, что функции суфийских школ изменяются, и это приводит к изменению их формы и проявлений в различных областях: "Я не из воды, не из огня и не из губительного ветра. Я не из раскрашенной (МУНаККиШ) глины: я посмеялся над всем этим" ("Диван").

Неоправданное беспокойство

Человек, выросший в условиях западной культуры, часто оказывается в невыгодном положении, когда сталкивается с проблемой учения, потому что он слишком много внимания уделяет решению вопроса: господствовать или быть подчиненным? Зачастую представления таких людей об этой проблеме являются весьма примитивными ("господствовать или подчиняться"), а их литературная и философская подготовка не позволяет им понять, что суть этой проблемы состоит в допущении того, что не существует более возвышенной альтернативы, чем "бороться или быть объектом противоборства".

Некоторые западные наблюдатели замечали наступление этого важного критического момента. Издатели материалов последнего симпозиума (А. Э. Бидерман и X. Зиммер (издатели). "Управление поведением человека", Нью-Йорк, 1961, стр. 4) упоминают об этой характерной черте в статье под заголовком "Неоправданное беспокойство":

"...неспособность заставить других исполнять свои желания и наоборот - боязнь оказаться под контролем других, вследствие чего утрачивается самостоятельность, которую считают основным фактором в концепции личности. Эти противоположности непомерно раздуты в параноидальном мышлении, которое является одной из самых ментальных свойств западного человека".

НШР

НаШаР = расширять, распространять, показывать.

НаШаР = пилить дрова, разбрасывать.'

НаШаР = зазеленеть после дождя, простираться (о листьях).

НаШаР = возвращаться к жизни, оживлять (мертвого).

НаШиР = рассеиваться к ночи по пастбищу.

НаШР = жизнь; аромат; травы, набирающие силу после дождя.

ЙаУМ-ун-НуШУР = день воскресения.

Ну ШаРа == опилки.

МиНШАР = пила.

Поэтический псевдоним Ибн аль-Араби является производным от того же корня, что и слово "пила". Он был выбран в соответствии с суфийской традицией. Как видно из приведенного списка производных от корня НШР, суфийская миссия Ибн аль-Араби заключалась в распространении суфизма, возрождении знания и освежающем воздействии дождя (бараки) на траву. "Пилка дров" рассматривается также как указание на усилие, вкладываемое в жизнь суфия, и получение чего-то нового (опилок) из обрабатываемого материала (дерева). Эта аллегория является одним из вариантов аналогии трансмутации или "формирования", используемой суфиями. Алхимия имеет дело с химической трансмутацией; корень КЛБ указывает на "образование, придание формы", корень НШР говорит о готовом продукте (опилках). Эта аллегория подразумевает, конечно, изменение человека, но в то время как суфии применяли ее творчески, в других объединениях основное внимание было сосредоточено на одном из ее аспектов (таких, как алхимия и трансмутация), который полностью связывали с ограниченной концепцией алхимизации.

Цели суфизма

Похоже на то, что большинство западных исследователей суфизма (особенно это относится к ученым), ослепленных внешней таинственностью жизни Востока или запутавшихся в сложности литературы, перегруженной теологическими и историческими аллегориями, останавливаются на более ранней стадии познания целей суфизма, чем та, которая могла бы принести им пользу. Один из путешественников, побывавших недавно (в 1962 г.) в Северной Африке, провел некоторое время в обществе суфиев и вернулся из Туниса с ощущением определенной цели, которая могла бы показаться странной обычному ученому:

"Для развития способности к концентрации и размышлению ученики должны были заниматься упражнениями, связанными с пониманием и созерцанием. Остальные, как мне казалось, не прекращали заниматься подготовкой, в которую входили размышления и работа, а также упражнения, подобные "зикру".

Через несколько дней ощущение таинственности и необычности исчезло, и я понял, что какими бы необычными ни казались эти действия посторонним, их исполнители вовсе не считают их чем-то сверхъестественным, как могли бы назвать их мы. Однажды шейх Ариф сказал: "Мы заняты естественным делом, и эта деятельность является результатом поисков и практики, целью которых является будущее развитие человечества. Мы создаем нового человека и делаем это не из корыстных побуждений". Этими словами шейх выразил отношение суфиев к данному вопросу". (О. М. Бурке. "Тунисский караван", журнал "Блэквуд", №291, февраль, 1962, стр. 135).

Перспектива

Поскольку суть суфизма заключается в осознании истины суфиями, его перспективы не могут измениться, хотя его внешние проявления могут стать иными. Методы обучения изменяются в зависимости от конкретного культурного контекста. В других системах изменения претерпевают именно перспективы философской школы. Это "имеет огромное значение, если рассматривать другие истоки суфийского Пути. Мы увидим, что в процессе исторического развития перспективы других философских учений изменялись в соответствии с изменением социальных условий, в то время как суфийские идеалы оставались неизменными и неразрывно связанными с всеобъемлющим и ничем не ограниченным пониманием" (Сирдар Икбал 'Али Шах. "Исламский суфизм", Лондон, 1933, стр.10).

Привычка относиться к философии как ко временному средству, слепому поиску истины, изменяющемуся в зависимости от приобретения обычной информации, привела к тому, что сегодня нашлось бы немного людей, которые смогли бы просто понять, что существует некая конечная истина, которая является истинным мерилом всего и которая доступна человеку.

Культ Ангела Павлина

Йезиды Ирака, которых считают поклоняющимися дьяволу, являются последователями тайного культа, символы которого - павлин и черная змея - веками ставили исследователей в тупик. Однако все эти трудности исчезают, если человек знает о том, что этот культ был основан одним из известных суфиев, и если разбираться в суфийских поэтических аналогиях. Подобно суфийским Строителям, путешественникам и угольщикам, Йезиды первоначально представляли собой суфийскую организацию, а их ритуалы основаны на использовании общепринятых и знакомых суфиям символов.

"Маляк Тайус" по-арабски означает Ангел Павлин. Расшифровать эту фразу не так уж трудно: "МаЛаК" является омонимом слова МаЛиК ("Король", традиционное слово для обозначения суфия), а "Тайус" ("Павлин") в данном случае используется как омофон слова "Тайус" (Зеленая, незрелая. Земля). Если заметить, что слово "Маляк" (Ангел) в данном случае используется в свете идей Газали о том, что "ангелы олицетворяют собой высшие способности человека", можно понять, что предполагаемый идол йезидов является просто аллегорией двух суфийских лозунгов - развития "земли" (ума) с помощью высших способностей. Оба эти слова используются суфиями независимо от культа йезидов. Среди йезидов существует определенная система степеней, которая пользуется такими суфийскими титулами посвященных, как "пир" (старший), Факир (бедняк) и Баба (глава).

Леди Дровер, изучавшая жизнь йезидов Ирака, пишет об основателе этого культа шейхе Ади Ибн Мусафире (Сын Путешественника, суфийское прозвище) следующее: "Все, что известно о нем, свидетельствует об ортодоксальности шейха, и тем не менее он был суфием, а тайные учения суфиев всегда подозревались в склонности к пантеизму, суфийские же секты обвинялись в приверженности к древним религиям" ("Ангел Павлин", Лондон, 1941, стр. 152).

Кроме павлина, Йезиды используют также символический образ змеи, который они покрывают сажей. Этот образ символизирует собой слово "уголь". Сама же змея вовсе не является символом зла или древнего учения о возрождении после сбрасывания старой кожи, как могли бы подумать некоторые. Этот символ был избран по тем же причинам, что и павлин. По-арабски змея называется "ХаЙЙат". По звучанию это слово очень близко напоминает слово "ХаЙЙАт" (жизнь) и пишется с помощью тех же самых арабских букв. Таким образом, значение символа черной змеи является "Мудрость Жизни".

Подобно другим суфийским организациям, система йезидов распространилась очень далеко за пределы своего культурного региона и в некоторых местах превратилась в обычную пантомиму. В 1962 г. появилось сообщение о том, что одно из процветающих ответвлений этого культа, последователи которого в действительности поклоняются "ангельскому павлину", существует в Лондоне (А.Дарауль. "Тайные общества", Лондон, 1962).

Подобное вырождение искусства применения символов характерно для деятельности многих странных обществ на Западе. Реальное стремление к развитию было подчинено внешней форме, которую, в свою очередь, стали использовать для возбуждения массовых эмоций, заменивших собой внутренние переживания.

Калб

Слово "КаЛБ" (сердце) является не единственным, но одним из наиболее часто употребляемых производных арабского корня КЛБ. Суфии считают важным для себя следующие значения корня КЛБ, каждое из которых является обычным производным от этой трехбуквенной основы:

КаЛаБ = переворачивать что-либо вверх ногами. Является указанием на суфийское изречение: "Мир перевернут вверх дном".

КаЛаБ = выжимать масло из пальмового дерева. Как уже было отмечено, "пальма" является суфийским термином для обозначения бараки и магического квадрата пятнадцати, который содержит суфийский схематический и математический материал. Под "маслом" подразумевается сущность, жизненно важный элемент.

КаЛаБ = краснеть. Применяется по отношению к финикам, которые приносит пальма. Это аллегория суфийского процесса, который впоследствии стали связывать с алхимической идеей "красного эликсира".

АКЛаБ = запекаться с одной стороны. Имеется в виду хлеб; в особом суфийском смысле является указанием на определенный аспект процесса трансформации, связанного с развитием и приравниваемого к превращению одного продукта (теста) в то, что кажется совершенно иным (хлеб).

ТакаЛЛаБ = быть беспокойным. Подразумевается беспокойно спящий человек. Является суфийским техническим термином для обозначения чувства неопределенности, характерного для обыкновенного человека, которого суфии традиционно называют "спящим".

КаЛБ = переворачивание; перестановка; обратная сторона. Это также ассоциируется с "отливкой" и "матрицей" (КАЛиБ), т. е. формирующим аппаратом.

КаЛБ = сердце, разум, душа; сокровенная мысль; ядро, суть; лучшая часть. Это слово является также частью фразы "калб-уль-мукаддас" (буквально "Священное сердце"), которая употребляется для обозначения той части человечества, которая познает суть божественного.

Сумма числовых эквивалентов букв, из которых состоит корень КЛБ (так же, как и сумма эквивалентов - букв, из которых состоит имя Мухаммад: М+Х+М+М+Д), равняется 132, что является Логосом и сущностью Мухаммада. Тридцать два плюс одна сотня (к) составляют одну треть всех атрибутов божества (девяноста девяти прекрасных имен).

Кутуб

Кутуб считается тайным главой всех суфиев. В буквальном переводе это слово означает "Магнитный Полюс, Центр, Полярная Звезда, Глава". Сумма числовых эквивалентов этого слова равняется 111, что является указанием на высшую степень единства, триединство, троекратное утверждение истины, которой является единство. Число 111 можно представить в виде 100+10+1. Эти цифры соответствуют буквам К, ЙАЙ и Алиф. Глагол КЙАА, образованный от этих букв, означает "быть свободным, пустым". Барака проникает только в пустой, свободный и чистый "дом" ("человеческое сознание").

Я очень признателен мистеру Роберту Пинг-Миллу из Оксфорда за дословную цитату из книги Луллия, в которой он утверждает, что заимствовал оригинальную методологию у "суфиев", как он называет религиозных людей среди мусульман. В этом сборнике, опубликованном 26 июня 1962 года, используются цитаты из книги Луллия.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №71  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:30 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Поминание

Слово "зикр" (в неарабских странах междузубное з в начале этого слова произносится как обычное) обозначает определенные упражнения, выполняемые с самого начала дервишеского пути. Основное значение этого слова - "память", но в данном случае подразумевается воспоминание; поминание; обращение (к Богу). Таким образом, "поминание" является также основным термином для описания религиозной деятельности дервишей. Первой стадией является самовоспоминание, после чего усилия человека направляются на достижение гармонии с высшими формами познания. Ученик должен воспринимать или осознавать себя различными способами только на самой ранней стадии, иначе это упражнение в такой его форме станет "нежелательным случаем". Некоторые подражатели суфизма переняли эту технику, наблюдая за суфийскими собраниями. Великий Хаким Санаи предостерегает против слишком сильного увлечения поминанием, указывая на то, что "зикр" следует применять лишь на ранней стадии:

Зикр джуз дар рахи муджахид нист;

Зикр дар маджлиси мушахид нист.

"Поминанием занимаются только на пути борьбы;

Не следует искать поминания

и повторения в собрании опытных".

("Окруженный стеной Сад Истины")

Роза; Розенкрейцер; Четки

открыть спойлер
Христиане заимствовали четки у мусульман. При этом вместо слова "аль-вардия" (буквально - декламирующий вслух) они перевели сходное по звучанию слово, означающее "розарий". Полностью четки по-арабски называются "аль-мисбат аль-вирдийят" (Восхваляющий Декламирующего или Приближающего). Этот термин, образованный от корня УРД, является специальным техническим обозначением особых упражнений суфиев или дервишей. Подобный католический перевод на латынь является не столько неправильной передачей, сколько заимствованием суфийского поэтического (или же почти геральдического) метода использования сходных слов для создания определенного представления о чем-либо. Именно поэтому слово "уирд" (дервишеское упражнение) в суфийской поэзии превратилось в "УаРД" (роза). Примерно то же самое произошло с термином "Розенкрейцер". Этот термин появился в результате буквального перевода одного из значений корня УРД и слова "Крест", которое в арабском языке образовано от корня СДБ. В первоначальном смысле эта фраза передавала значение корня УРД (упражнение) и слова СЛБ (извлекать сущность). Следовательно, значение корня СЛБ (который обозначает также и крест) нашло свое отражение в слове "Розенкрейцер" в результате случайности. Используя это совпадение или поэтическое сопоставление, суфии говорят:

"Мы обладаем сущностью креста, а Христиане всего лишь распятием", - и употребляют также другие подобные фразы, которые утрачивают свой смысл в переводе. Деятельность целого дервишеского Ордена (основанного 'Абд-ль-Кадиром аль-Джилани) сосредоточена вокруг первоначального смысла идеи Розы, а основателя этого Ордена называют Розой Багдада. Незнанием этого объясняются в большинстве своем бессмысленные предположения о деятельности таких объединений, как организация Розенкрейцеров, которые попросту неоднократно заявляли, что обладают древним учением. Это учение содержится в другом течении, называемом алхимией; о нем же говорит и монах Бэкон, которого называли и розенкрейцером, и алхимиком, и просвещенным. Суфийское происхождение всех этих организаций является ответом на вопрос, к какой же из них принадлежал Бэкон и что собой в действительности представляло это тайное учение. Суфийскими являются также и многие другие символы Розенкрейцеров. Мартин Лютер включил в свой герб Розу, Крест и Круг (суфийская группа халака). Скорее всего, эту идею подсказал ему посвященный суфий.

Священный язык

Классический арабский язык представляет собой тот вариант арабского языка, которым пользовалось племя Курейш. Члены этого племени, к которому относился и Мухаммад, были потомственными хранителями Мекканского Храма. Задолго до того, как арабский язык стал считаться священным, как язык Корана, им пользовались древние племена, религиозная история которых по преданию начинается со времен Адама и Евы. Существуют указания на то, что арабский язык, являющийся наиболее ясным и простым из семитских языков, был создан искусственно. Он создавался с помощью математических принципов, что несвойственно ни одному другому языку. Суфийский анализ основных концептуальных группировок показывает, что тайные и религиозные (а также психологические) идеи нашли свое выражение в словах, концентрирующихся вокруг определенного основного направления. Логический и продуманный порядок расположения этих слов едва ли мог быть просто случайностью. Арабский язык наиболее близок к семитскому праязыку, поскольку с филологической точки зрения он намного более архаичен, чем, например, иврит. По этой причине грамматика иврита строилась на основании данных, полученных в результате изучения арабского языка, благодаря чему еврейские ученые сумели восстановить первоначальный смысл некоторых слов древнееврейского языка, который был искажен в результате долгого использования в литературе.

Святой Августин

Большинство апологетов христианства обычно представляло религию (и особенно то религиозное течение, к которому относились они сами) как явление, связанное с определенным временем и относящееся к определенному историческому факту - воплощению Христа на Земле. Другие варианты истории христианства объявляются ересями. Св. Августин, которого обвиняют в приверженности к нехристианской (т. е. нетрадиционной философии), писал: "То, что называют христианской религией, существовало среди древних и никогда не переставало существовать со времени сотворения человека". Отклонение христианства от остальных религий, несомненно, было результатом сознательного действия - решения рассматривать события, связанные с жизнью и смертью Христа, как единственные в своем роде, а не являющиеся частью некоего единого процесса. Следует ясно понять, что те направления христианства, которые доступны обычному искателю, являются преобладающими благодаря счастливому стечению обстоятельств, а не потому, что они наиболее точны в историческом или ином смысле.

Саки

Литературные критики обычно считают Кравчего, которому посвящено столь много суфийских стихов, воображаемой фигурой. Однако в суфийской практике поэмы, посвященные Саки, или же произведения, в которых он фигурирует, могут относиться к определенному человеку, играющему некую иллюстративную роль, потому что иногда стихотворение может выполнять свои функции не при всех обстоятельствах. Если оно должно способствовать исполнению определенной задачи, может появиться настоящий Саки.

Существует очень мало указаний на присутствие Саки вне суфийской деятельности. Передавая разговор Саки с суфийским мастером (Лай-Ху-ром), Сиражуддин Али подразумевает суфийскую встречу подобного рода:

"В Газне (Афганистан) жил безумец по имени Лай-Хур, часто говоривший самые возмутительные веши, что является суфийским методом привлечения внимания к чему-либо для выделения определенных моментов. Однажды (это было в середине XII в.) поэт Санаи направлялся ко двору бича индусов султана Ибрахима для того, чтобы преподнести ему хвалебную поэму, посвященную очередному походу против языческой Индии.

Вдруг Санаи услышал пение, доносящееся из сада. Прислушавшись, Санаи разобрал, что безумец просит Саки принести вина для того, чтобы произнести тост за ослепление султана Ибрахима. Саки стал возражать против этого. Разве Ибрахим не является великим монархом? "Он слеп, - сказал безумец - ибо покидает этот великолепный город ради столь бесполезной цели, в особенности, когда он нужен здесь".

Следующий тост был за подслушивающего Санаи и за его "слепоту". Саки опять сказал, что это было бы неверным, потому что Санаи великолепный поэт и ученый человек. "Санаи не имеет ни малейшего представления о том, для чего он создан, - сказал безумец. - Когда от него требуют действий, он в ответ разражается лишь похвалами владыкам. Вот и все, что он сделал за свою жизнь".

Этот рассказ об обращении Санаи к суфизму является, конечно, передачей разговора суфийского характера, представленного в формальном виде. Поскольку слова Саки никогда не включаются в текст стихотворений, мы не располагаем записями разговоров, происходящих во время подобных встреч, следовательно, для обычных любителей литературы они не существуют вообще.

Контакты между мусульманами и Западом

Взаимообмен между монахами и различными группами мусульман был весьма интенсивным в течение всего периода номинальной войны между двумя этими могущественными силами. Герой христианского мира Шарлеман был союзником одного из мусульманских властителей. Испанский халиф Абдурахман II (821 - 852) назначил Яхью Газали послом при дворе короля норманнов. Сообщается, что Ричард Львиное Сердце (по-арабски это звучит "калб-ун-нимр", причем оба слова связаны с суфийским посвящением) предлагал свою сестру в жены брату Саладина. Сама она была вдовой короля Сицилии, властители которой использовали суфийские фразы в своих девизах. Брат Ричарда Джон, отлученный от церкви в 1209 г., отправил из Англии посольство к повелителю правоверных (халифу) Испании и Марокко, выражая готовность принять ислам. Сам Ричард в 1191 г. женился на Беренгарии Наваррской, брат которой, Санчо Сильный, был верным союзником испанских арабов. В 1211 г. Джон готовился оказать военную помощь альбигойцам, бесспорно, испытавшим сильнейшее влияние суфийской культуры. Изабелла Кастильская была замужем за Эдмундом Йоркским и происходила от Мухаммада II из Севильи. Под воздействием суфийских влияний, распространявшихся в то время из Испании, сложились шуточные народные танцы (танец Моррис). Джон Гентский, который, по всей вероятности, привез с собой людей, исполнявших этот танец, был покровителем Чосера, использовавшего суфийские материалы. Возможно, что жена Чосера Филиппа была третьей женой Джона Гентского, на которой он женился в 1396 г. Владыки Арагона были прямыми потомками мусульманских повелителей Гренады. Сообщается, что сейчас в Англии насчитывается около 50 000 потомков племени Бану Омейя по линии Педро Жестокого. Есть сведения о том, что мать канцлера и архиепископа Кентерберийского Томаса Беккета (1119 - 1170), поступки и смерть которого связаны с предположениями о его духовной миссии и породили множество теорий, была мусульманкой (Хитти, указ. соч., стр., 652, прим. 7). Одну из английских или шотландских принцесс, которая была замужем за правителем Марокко Абу-ль-Хасаном (1330 - 1380) Миринидом, арабы называли Шамс ад-Доха; гробницы Абу-ль-Хасана и его жены находятся в развалинах Шиллы, близ Рабата. Греческий император Иоанн Кантакузенус отдал свою дочь в жены турецкому султану Орхану в 1346 г. Орхан был основателем института янычаров, привилегированной военной организации, члены которой выражали преданность суфийскому учителю Хаджи Бекташу. В соответствии с установлениями ислама, мусульманка не может быть отдана замуж за неверного, и то, что такие браки все же были или обсуждались, является подтверждением восточной традиции, гласящей, что в то время существовало внутреннее взаимопонимание между мусульманами и людьми, формально исповедовавшими христианство, с которыми их благодаря этому связывали тесные союзнические отношения. Современное благоразумие и последующая религиозная пропаганда уничтожили следы публичного признания этого.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №72  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:30 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Семеро человек

Суфийское развитие требует от Искателя прохождения семи стадий подготовки, прежде чем личность будет полностью готова к исполнению своих функций. Эти стадии, называемые иногда "людьми", представляют собой ступени трансмутации сознания, которое обозначается техническим термином "нафс" (дыхание). Вкратце эти стадии развития, каждая из которых представляет новые возможности обогащения сущности под руководством опытного учителя, можно перечислить следующим образом:

1. Нафс-и-аммара (испорченное, командующее нафс).

2. Нафс-и-лаввама (обвиняющее нафс).

3. Нафс-и-мулхама (вдохновленное нафс).

4. Нафс-и-мутмаинна (спокойное нафс).

5. Нафс-и-радийа (удовлетворенное нафс).

6. Нафс-и-магдийа (удовлетворяющее нафс).

7. Нафс-и-сафийа ва камила (чистое и совершенное нафс).

открыть спойлер
Считается, что нафс проходит через определенные стадии развития, называемые "смертью и возрождением". Первая стадия, или же Белая смерть соответствует посвящению ученика, когда он начинает перестраивать автоматическое и эмоциональное нафс с тем, чтобы оно, в свою очередь, подготовило определенные условия для работы по активизации сознания, второго нафс. Прилагательные "спокойное, удовлетворяющее" и т.д. описывают воздействие на человека, а также на группу людей и общество в целом и функции, наиболее ярко выраженные на каждой стадии.

В число важных явлений, сопутствующих этим семи стадиям, наблюдаемым во время суфийских упражнений, входят следующие:

1. Человек, не занимающийся самоконтролем и считающий себя цельной личностью, начинает понимать, что он, как и все неразвитые люди, обладает раздробленной и непостоянной личностью.

2. Проблески самосознания и "обвинения", когда автоматическое мышление предстает перед ним в своем истинном свете.

3. Начало подлинной интеграции ума, когда он приобретает способность работать на более высоком, уже не поверхностном (как было раньше) уровне.

4. Спокойная уравновешенность, устойчивость личности.

5. Способность к удовлетворенности, достижение новых ступеней опыта, которые можно описать только с помощью приблизительных аналогий.

6. Новая деятельность и функции, включающие высшие измерения личности.

7. Завершение воссоздания, возможность учить других, способность к объективному пониманию.

Симург

Симург (30 птиц) - это кодовая фраза, обозначающая развитие ума через "Китай". "Китай" же и в персидском и в арабском языках передает тайную концепцию медитации и суфийской методологии. Великий Аттар выразил это учение в аллегорической форме ("Парламент птиц", глава II):

"Однажды, прилетев из темноты, Симург появился в Китае. Одно из его перьев упало на землю. С него был сделан рисунок, который до сих пор хранится в китайской галерее. Вот почему было сказано; "Ищи знание, даже если придется отправиться в Китай". Если бы в Китае не увидели этого пера Симурга, в мире тайного не было бы никакой радости. Этот маленький знак его реальности является знаком его славы. В любой душе можно найти образ этого пера. Описание его не имеет ни начала, ни конца. Итак, Люди Пути, выбирайте этот путь и начинайте свое путешествие".

Вот как расшифровываются эти слова: "Ум человека обладает определенными потенциальными возможностями. Одна из форм глубокой концентрации послужила толчком для его активизации, что послужило примером для остальных. Без этого не существует никакой возможности развития. Каждый человек обладает этой способностью, находящейся в зачаточном состоянии. Это связано с вечностью. Вставайте, отправляйтесь в Путь".

Дух и сущность

Суфии считают, что то, что в религиозной терминологии обычно называют Духом (ар-рух), представляет собой некую субстанцию, наделенную определенными физическими характеристиками, другими словами - тело тонкой структуры (джисм-и-латиф). Эту субстанцию не считают вечной. Она существовала до телесного воплощения человека (Худжвири, Раскрытие раскрытого"). После физической смерти этот материальный лух продолжает существовать в одной из десяти форм, каждая из которых соответствует тому, что было достигнуто им во время обычной жизни. В этом смысле и различают десять стадий. Первая из них соответствует "чистоте", а десятая - состоянию суфия, который добился преображения своей сущности во время земного развития. Иногда дух является видимым.

Суфийский учитель

В людях скрыто "сокровище", которое можно обнаружить, только если искать его. Это сокровище находится внутри дома (застывшие образцы мышления), и для того, чтобы найти его, необходимо разрушить этот дом. В своем рассказе о доме, в котором находился "слон в темноте", Руми пишет, что "если бы в доме был свет", стало бы ясно, что множественность в действительности является единством. Человек видит только фрагменты вещей, потому что его ум подготовлен именно к такой форме восприятия.

Функция учителя состоит в разъяснении этого факта ученику. Руми сделал это предметом своей поэмы ("Маснави", книга IV, перевод Винфилда):

"Разрушь свой дом и с помощью скрытого

в нем сокровища

Ты сможешь построить тысячи домов.

Под ним лежит сокровище, и другого способа нет;

Разрушь же дом без колебаний, не медли!

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Это будет наградой за разрушение дома".

. . . . . . . . . . . . . . . . .

"Ничто не достанется человеку без труда.

Потом ты будешь кусать пальцы, говоря: "Увы! Эта яркая луна была скрыта за тучей.

Я не сделал того, что мне советовали

ради моего же блага;

А теперь нет уже ни дома, ни сокровища,

и я остался ни с чем".

Тарика

Суфийский странник относится к одному из тарика (ТаРИКа), что означает более чем Путь или Дорога.

Тарика: направление; жизненный принцип; черта (характера); линия; вождь племени; средства; дервишеский орден. Наиболее точно смысл этого слова передает слово "путь" - способ делать что-либо, путь, по которому идет путешественник, путь как человек ("Я есть Путь" в мистическом смысле).

Как и в другие арабские трехбуквенные корни, корень ТКР и его производные содержат в себе элементы, связанные с суфизмом и эзотерической традицией:

ТаРК = звук музыкального инструмента.

ТаТаТТаК Ли = стремиться, желать, приближаться.

АТРаК = пребывать в молчании с потупленным взором.

ТаРРаКЛи = открыть дорогу к чему-либо.

ТаРаК = приходить к чему-либо ночью.

ТуРКаТ = путь, дорога; метод, привычка.

ТаРИКаТ = высокое пальмовое дерево.

Использование этого слова дервиши объясняют следующим образом: "Тарика - это Путь, а также руководство группой, в которой осуществляется передача. Это жизненный принцип, тонкая линия, скрытая внутри обычной жизни, поддерживаемая иногда определенной музыкальной нотой и визуально выраженная пальмовым деревом. Тарика сама открывает Путь, она связана с медитацией, безмолвным размышлением, напоминающим безмолвную молитву человека в темноте. Она является одновременно и целью, и средством" (Нишам-намэ /Книга символов/ суфийских братств, написанная Эмир-эд-Дином Шазили - "страстным").


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №73  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:31 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Таро

Карты Таро, от которых произошли европейские игральные карты, появились на Западе в 1379 году. Фелициано Бузи цитирует слова одного из летописцев: "В 1379 году в Витебро была завезена игра в карты. В сарацинских землях, откуда она появилась, ее называют Наиб". До сих пор еще сохранились материалы, послужившие основой карты Таро, а слово Наиб означает по-арабски "заместитель". Имеется в виду "заместитель", или заменяющий материал, представляющий собой аллегорию учений суфийского мастера об определенных космических влияниях на человечество. Этот материал делится на четыре части, называемые турук (четыре Пути). Несомненно, что слово Таро образовано именно от этого названия. Также не вызывает сомнений, что слово "карта" на испанском языке образовано от арабского "наиб". На известную ныне на Западе систему Таро оказали влияние иудаизм и Каббала (предполагалось привести ее в соответствие с определенными учениями, не нашедшими непосредственного отражения в первоисточниках). Поверхностные попытки связать эти карты с теми, которыми пользуются в Китае и Персии, не увенчались успехом, потому что до сих пор лишь суфиям известен основной элемент шифра, содержащийся в мастях и козырях. Знакомая нам карточная колода является правильной только частично, потому что раньше наблюдались изменения значений некоторых символических карт колоды. Эта ошибка была следствием неправильного перевода некоторых арабских слов, которые были формально перенесены в другую культурную среду. Другой причиной могла быть замена одних рисунков другими. Я не могу быть более откровенным на эту тему. Воздержание неправильно изображается и толкуется; то же самое можно сказать о 15-м козыре; значение 16-го козыря представляет собой классический случай неправильного понимания слова; 20-му необоснованно придают особое значение. Многим из этого все еще пользуются суфии, хотя на Западе уже забыли о связи Таро с суфийскими текстами.

Тамплиеры

В пользу того, что тамплиеры мыслили суфийскими категориями, а Соломон, Храм в Иерусалиме и его постройка играли второстепенную роль, свидетельствует одно очень важное обстоятельство. Церкви, которые они строили по образцу "храма" (как, например, одна из Церквей в Лондоне), воспроизводили храм в том виде, в котором его увидели крестоносцы, а не более его ранний вариант. Этот Храм был ни чем иным, как восьмиугольным Куполом Скалы, построенным в VII в. по суфийским математическим расчетам и восстановленным в 913 г. Суфийская легенда о построении этого храма соответствует упоминавшейся ранее масонской версии. В качестве примера можно отметить, что "Соломон" из легенды является не библейским царем Соломоном, а суфийским "царем" Маруфом Кархи (ум. в 815 г.) Маруф был учеником Давида (Дауда Таи, умершего в 781 г.), считавшимся по ассоциации сыном Давида. Втайне его называли Соломоном, который действительно был сыном Давида. Великий мученик, почитаемый Строителями, не идентичен человеку, считавшемуся убитым в соответствии с масонской традицией. Мучеником Строителей является Мансур аль-Халладж (858-922 гг.) Юридической основой для его обвинения послужила суфийская тайна, которую он высказал таким образом, что его невозможно было понять. Вследствие этого Халладж был четвертован как еретик. И, говоря о столпах Храма, имеют в виду не настоящие колонны, но следуют арабскому обычаю назвать столпом человека (старшего). Одним из суфийских столпов является Абу-ль-Файз, которого иногда называют Абуазз. Он является великим дедом (третьим в цепи передачи) "Давида" (Маруфа Кархи). Это не кто иной, как Саубан Абу-ль-Файз Зу-н-Нун Мисри, основатель суфийского Ордена Маламати, сходство которого с масонством отмечалось неоднократно. Он умер в 860 г. Зун-н-Н-на называли Царем и хранителем египетских тайн.

открыть спойлер
Транслитерация

Единой европейской или американской системы транслитерации арабского или персидского языка не существует. Многочисленные попытки воспроизвести произношение с помощью латинских букв потерпели неудачу. Результатом приспособления к латинскому алфавиту было то, что люди, уже знавшие арабское письмо, должны были сверяться с модифицированными латинскими буквами для того, чтобы написать что-нибудь по-арабски. Не в лучшем положении оказались и те, кто не умел писать по-арабски, поскольку модифицированный алфавит не способствовал улучшению их произношения. Знание различий между буквами не давало им никаких преимуществ, если они не могли написать или прочитать их. Невозможно также применять какие-либо фонетические правила к арабскому языку, потому что определенные звуки воспринимаются только на слух и овладеть их произношением можно лишь благодаря практическому навыку. Для целей нашей книги приближения в произношении, использованные в латинизированных слогах, полезны для обычного читателя не более, чем любая иная искусственная система. Арабы, персы и люди, владеющие урду, могут узнать, какую букву следует употреблять при написании слова, благодаря своему знанию языка и его орфографии. Востоковеды других национальностей долгие годы пытались заменить это знание громоздкими системами транслитераций, основной функцией которых в данном случае было заставить их полагаться на латинизацию больше, чем на собственную память. Все это не согласуется с практическим овладением теми языками, с которыми им приходится иметь дело. Любой грамотный ребенок в странах, где пользуются арабским письмом, знает, как произнести слово "абдус-самад". Подобной же компетенции мы вправе ожидать и от иностранного ученого. Если он не обладает этим умением, его вполне устроит приближение с помощью обычных латинских букв. Третьего пути не существует, хотя его все еще ищут.



http://www.sunhome.ru/books/b.sufii/1


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 73 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5

Текущее время: 26 ноя 2020, 14:52

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron