К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 27 ноя 2020, 12:50

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 73 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
Сообщение №46  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:05 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ТАЙНЫЙ ЯЗЫК

1. Углекопы

Как может Сущность, не нашедшая еще источник Бытия,

стать этим источником?

(Джами)

Переводы различных образцов суфийской литературы так же, как и произведения многих восточных поэтов, невозможно хорошо понять без знания тайного языка ("скрытого языка"), используемого для передачи определенных идей и понятий. Буквальный перевод суфийских слов или закодированных терминов привел к невероятной путанице на Западе, особенно в деле передачи "тайного знания". В литературе эта проблема возникла еще в XII в., когда стали появляться переводы аллегорических трудов по алхимии. Такое положение почти полностью сохраняется и сейчас, т. к. до сих пор появляются переводы суфийских книг, где поэтические тонкости, доступные только пониманию суфия, передаются буквально.

Невозможно перечислить все системы тайного языка, используемые суфиями, но мы можем привести несколько примеров, которые сделают эту мысль более ясной и помогут разобраться в некоторых вопросах, все еще не решенных на Западе.

Прежде всего, необходимо несколько углубиться в суть дела. Известный поэт Низами был одним из многих, кто использовал в своих произведениях суфийскую тайнопись ("Сокровищница тайн"), которая является одной из форм общения просветленных. С ее помощью можно установить связь грубого мышления с высшими измерениями, или же с "потусторонним миром", от которого отрезаны обычные люди. Формы тайного языка могут меняться в зависимости от времени и культуры, в условиях которой они применяются, но сущность и действие его остаются неизменными.

В период классического суфизма этот язык основывается на использовании арабского алфавита и языка, но можно найти примеры употребления этой системы и в доисламские времена.

Вот что говорит Низами об этом языке в одной из своих поэм:

"Придет время и наш узор будет выбит на

новых монетах.

открыть спойлер
(Речь суфия) невозможно передать ни одним из

известных языков.

Под языком поэта лежит ключ к Сокровищнице.

Пророк и поэт - это ядро, все остальное -

скорлупа ".

Воздействие тайного языка является чрезвычайно сложным потому, что он представляет собой не только шифр, препятствующий пониманию непосвященными тех вещей, с которыми они не смогут достичь гармонии. Считается также, что он связывает человека с высшей реальностью. Его изучают в кругах суфийских учителей, а понимание техники его применения делает ясным, по крайней мере, один из аспектов его воздействия. Взглянув на приведенный отрывок Низами, мы увидим, как можно использовать двоякое значение, чтобы читатель не понял истинного смысла. Слова "Наш узор будет выбит на новых монетах" можно понимать как будущую жизнь или даже намек на возможность перевоплощения, но это еще не значит, что здесь имеется в виду такая механическая ассоциация. Помня о том, что ключ к разгадке содержится в этом отрывке, и разбирая персидский текст произведения, мы можем обнаружить, что "ключ к сокровищнице" это и есть название нашей книги ("Сокровищница тайн").

Второстепенным значением этого можно было бы считать сокровищницу знаний, но наш поэт более специфичен.

Хотя тайный язык имеет определенную форму выражения в знакомом нам мире, считается, что он особым образом связан с высшим миром. Следовательно, в его литературном выражении художественные элементы сочетаются с указаниями пути к тем сферам, где нет ни одного "знакомого языка".

На ранней стадии истории кодирования в основном употреблялась система Абджад - очень простой шифр, зачастую дополняемый аллегоризацией при расшифровке. Эта система широко используется в литературных произведениях. Многие люди, в особенности писатели и поэты, читают такие произведения, не считая их ничем из ряда вон выходящим. В иврите и в арабском языке используются сходные цифровые эквиваленты для семитских букв, которые сейчас применяются и во многих других языках. Вот эти буквы и их эквиваленты:

В то время как арабские буквы имеют числовые эквиваленты вплоть до 1000, цифровые эквиваленты европейского алфавита доходят только до 400 включительно. Для того, чтобы лучше запомнить порядок этих букв, их записывают определенным образом - в виде нескольких ничего не значащих слов с добавлением диакритических знаков для правильного произношения: Абдрад Хавах Ххути Калман Сафас Куршат Сахз Дазаг.

В персидском урду и др. несемитских языках буквы иногда произносятся несколько иначе, но это не влияет на употребление этих букв, т. к. их цифровые эквиваленты остаются неизменными.

Пользуясь этой системой, можно часто узнавать различные даты, годы рождения или смерти, или получать слова, которые будут служить указанием на качества или устремления человека. Невежественное повторение бессмысленных слов системы Абджад создает иногда убеждение, что они несут в себе бараку, т. е. обладают особыми функциями, но это относится к области повторяющих себя магических обрядов и поэтому не имеет никакого значения.

Приведем пример использования системы. Предположим, что нам необходимо дать название книге, указав при этом, что в ней есть определенное скрытое содержание, например, описание тайных процессов. Мы могли бы назвать такую книгу "Источником описаний" (по-арабски "Умм аль-Кисса"). Рассмотрим значение слов, которые мы выбрали:

Умм-матъ, форма, источник, принцип, прототип. аль - указывает на принадлежность. Кисса - описание, история, сказка.

Т. о., "Умм аль-Кисса" примерно можно перевести как "Мать описаний", "Источник истории" или "Прототип сказок". Если все эти варианты устраивают нас, мы должны зашифровать буквы, из которых состоят эти слова, подставив вместо них цифровые эквиваленты по системе Абджад. Затем необходимо сложить их. В сумме получится число 267.

Теперь нужно подобрать новое, в должной мере поэтическое или описательное название для нашей книги, которое было бы составлено из трех букв, сумма эквивалентов которых будет равна также 267.

В результате такого подбора может получиться фраза "Альф ляйля ва ляйля", что означает "1001 ночь". Название книги или имя автора часто являются очень важными указаниями на те моменты книги, которые требуют особого внимания, и на то, что можно из них извлечь. Человек, назвавший книгу "1001 ночь" именно так, хотел сообщить, что в этом сборнике можно найти некоторые весьма важные истории. Изучение самих историй и расшифровка их по правилам тайного языка раскроет перед нами замысел автора или же их скрытое значение, а также покажет, как следует их использовать. Многие из этих сказок являются суфийскими обучающими историями, описаниями психологических процессов или различными зашифрованными учениями.

Каким бы сложным все это ни казалось, но такие исследования необходимы и не столь уж трудны для тех, кто имеет дело с этими материалами. Большинство из тех, кто занимается этим, было обучено методам исследования своими учителями. Это можно назвать частью суфийской литературной подготовки, когда литература становится источником куда более сложных переживаний, чем те, которые возникают при обычном подходе к литературному материалу.

Теперь мы можем рассмотреть таинственное слово "суфий", само по себе вызывающее вопросы и недоумение. Расшифровка этого слова по известной нам схеме дает нам следующее:

С = 90, Вау = 6, Ф = 80, Йай = 10.

Эти согласные произносятся при чтении слова. Сумма их эквивалентов равна 186. Для того, чтобы расшифровать слово, необходимо разложить сумму эквивалентов его букв на сотни, десятки и единицы. 186 = 100+80+6. Эти цифры следует заменить соответствующими им буквами:

100 = К, 80 = Ф, 6 = Вау.

Из этих букв можно составить несколько трехбуквенных арабских корней, каждый из которых будет служить указанием на один из аспектов суфизма. Самым главным из них является корень Ф У К, передающий значение "вышестоящего, трансцендентального". Следовательно, суфизм можно характеризовать как трансцендентальную философию.

Имена суфийских авторов и учителей подбирались с величайшей тщательностью. Они представляют собой особенности, формулировки или основные идеи, которые необходимо искать в их работах или, по крайней мере, в тех трудах, где они появлялись.

По этой причине суфийский подход к именам учителей не является чисто внешним, например, по признаку их места жительства (Бухара, Аравия И т.д.) или занятий (Химик, Художник, Ткач). Их имена нужно прежде всего расшифровать.

Аттар, к примеру, в переводе означает Химик или Продавец Благовоний. На уровне обычной поэзии такое имя является в достаточной мере наглядным. Расшифровывая его, чтобы понять его скрытый смысл, мы получим число 280, или же 200 + 80, 200 = Ра, 80 = Фа. Таким образом, слово, выражающее сущность этого имени по-арабски, можно передать с помощью корня РФ, что передает значение "взмах крыльев птицы". Название шедевра Аттара "Парламент птиц" служит указанием на это. Более того, он выбрал корень РФ и для того, чтобы передать другие его значения - "мигать" (о свете), "мерцать", "блестящий" (о цвете), "сотрясаться от ветра".

Мерцание указывает на интуицию, блеск - на проекцию учения и использование суфиями различных цветов. Сотрясение растения от ветра означает движения дервиша, выполняющего упражнения. Аттар использовал аллегорию растения также и потому, что суфии считают суфизм развивающимся, способным к приспособлению, органичным и жизнеспособным. Ветер, сотрясающий растение, есть божественный ветер, та неосязаемая сила, которая распознается по его воздействию (на растение), а также и по другим признакам.

Шамс Табризи, вдохновитель Руми и в то же время его друг, является таинственной фигурой для поверхностного исследователя. В литературе он известен под прозвищем "зардуз", что по-персидски означает "вышивающий золотой нитью", поэтому считают, что его мирским занятием было золотошвейное ремесло. Его полное имя - Шамсуддин-и-Табриз. Расшифровав его, мы увидим, что это был его поэтический псевдоним, тщательно подобранный с помощью системы Абджад. Его настоящее имя произносится как "Хэйт" ("нить, шнурок"), оно связано с паутиной и мельчайшими частицами, которые кажутся танцующими в лучах солнца. Поскольку "Шамс" в буквальном переводе тоже означает "солнце", игра слов становится очевидной. Другие его имена, такие как "паранде" ("птица, летающий"), после расшифровки также приобретают новые, полные смысла значения.

Использование системы Абджад в присущем ей языковом контексте раскрывает даже более глубокие значения, знакомые любому практическому суфию. Ни один человек не может быть суфийским учителем, если он не прошел через целый ряд важных переживаний. Человек, обладающий таким опытом, полностью изменился, и обычным человеком он продолжает оставаться только внешне. Теперь у него другие функции - он стал "пастухом". Что же сделало его таким? Это знание, которое называют "уверенностью" и которого достигает озаренный суфий ("достигший" или же "целостный"), и этим он отличается от обычного человека, являющегося жертвой собственной нестабильности. Все эти идеи выражены в производных от корня, передающего значение уверенности.

Уверенность подразумевает надежное руководство и называется по-арабски йакина (от корня И К Н). Сумма эквивалентов этих трех букв равна 160 (100 + 60), что можно преобразовать в корень КС. Этот корень по-арабски означает "извлекать мозг из кости" и может означать "быть пастухом" или "становиться священником". Следовательно, суфии считают, что суть уверенности и ее проявление заключается в "поисках самой сути", руководстве (пастух) другими и использовании своего могущества и дарований в роли тех, кого в механической религии называют священниками. Можно отметить, что суфий может быть полезен человеку только в той мере, в какой этот человек верит в его возможности. Как пастух суфий может следить за внешними потребностями стада, как священник он располагает внутренними качествами, которые могут помочь внутреннему развитию его паствы. По мнению суфиев, в этом и заключается предназначение священника - так, он должен обладать определенного рода уверенностью, позволяющей ему поддерживать связь с высшим измерением. Священников не должны механически избирать на должность в силу очередности или образования. Священник - это результат определенного развития, но в обычных религиях таких священников нет.

В условиях организации система Абджад находит себе гораздо более широкое применение, чем в отдельных случаях. Для того, чтобы ввести непосвященных в заблуждение относительно символики или ритуала, в суфийских кругах используют стихи или омонимы. Некоторые тайные общества на Западе являются ответвлениями суфийских кругов, и их путь можно проследить, зная принципы суфийской организации, историческую возможность или же факт использования тайного языка. Одной из таких организаций являются Строители, другой - Угольщики.

В арабском языке, а отсюда и в персидском, слово ФеХМ от семитского корня Ф Х М передает значение "понимания, восприятия". От этого же корня образованы такие слова, как "заставлять человека понимать" И т.д.

Суфийская организация, известная под названием "Фахмийа" (Воспринимающие), ведет свою философскую родословную от Бай-азида Бистами. В арабском языке есть три буквы "X". Слово, в котором пишется одна из этих "X", произносится почти так же, как ФоХМ, но означает "углекоп" или "кочегар".

Для того, чтобы выделить это, члены этой организации действительно кладут уголь себе на лицо во время ритуалов. В некоторых арабских словарях масонов называют "угольщиками" или "углекопами".

Тайное итальянское общество, первоначально имевшее целью делать добро и оказывать поддержку друг другу, было названо "Карбонари", т. е. "Угольщики". Исторические, географические и лингвистические данные не оставляют никаких сомнений в том, что это общество представляет собой искаженную копию "Воспринимающих". Суфийская традиция говорит о том, что когда учитель покидает организацию, она становится повторяющейся и теряет свою внутреннюю ценность. Как бы там ни было, но "Карбонари" является примером.

Легенда об основании "Карбонари" гласит, что король Франции Франциск I (ум. в 1313), будучи на охоте, заблудился в Шотландии, граничившей с его владениями. Его нашли угольщики и оказали ему помощь. Однако это были не простые люди, а группа мистиков, которой руководил древний мудрец. Франциск присоединился к ним и стал их покровителем. Если мы поймем, что страной, с которой граничила Франция, была Испания, а не Шотландия, причем Испания, где было много суфиев. (Последнее большое изгнание мусульман из Испании произошло в 1609 году, когда было выслано около 1000 000 не пожелавших обратиться в христианство мавров. Во времена Франциска I представления о суфиях, обитающих в лесах и обучаемых "старцами", были вполне естественны), мы можем увидеть еще одну линию связи с суфийскими угольщиками. Очевидно, "Шотландия" является не ошибкой, как считалось, а закодированным наименованием Испании. Это подтверждается тем фактом, что масоны также утверждают, что их первые ложи были основаны в "Шотландии" и говорят о "Шотландских обрядах".

Начав с мистики, "Карбонари" затем склонились к этике, а потом превратились в политическую организацию. К ним присоединялись многие масоны. (Т. о., можно считать, что тайные значения ритуалов и идей, распространившихся из Испании, во многих современных системах продолжают существовать "во взвешенном состоянии" или в застывшей форме, но их первоначальный смысл уже утерян.) Интересно отметить, что даже в современной Испании некоторые из этих значений могут быть яснее для простого крестьянина, чем для неискушенного в арабистике эрудита в Северной Европе. Известный востоковед Э. Дж. Броун сообщает о том, что в начале нашего века испанские крестьяне все еще употребляли искаженную арабскую письменность в своих любовных посланиях. - Э. Дж. Броун. "Литературная история Персии", изд. Кембриджского Университета, 1956, т. 1, стр.9). Есть много других факторов, говорящих о связи суфийской организации с этим итальянским обществом. Рисунки, запечатлевшие встречи общества "Карбонари", говорят о том, что его члены размещались так же, как размешаются на своих собраниях суфии. Первичное, самое маленькое звено организации называлось "баракка", т. е. "хижина".

Но среди суфиев Угольщиков "баракой" называли встречу и первоначально это слово использовали как сигнал к созыву собрания. Не менее интересен тот факт, что в сельской местности суфии Угольщики считались способными наделять невест баракой (счастьем). В Англии и по сей день невесты часто просят трубочистов с испачканными сажей лицами поцеловать их сразу же после брачной церемонии. В описаниях колдовских (некатолических) обрядов, сохранившихся во многих странах Европы, Аль-Асвад (Черный человек) характеризуется как одна из важных и таинственных фигур и в испано-арабских, и североевропейских документах. (Есть сведения о том, что при Людовике XVIII и Карле Х более 12 000 масонов в Париже были также членами общества "Карбонари".)

О скрытых суфийских значениях можно было бы написать очень много. Некоторые из них содержатся в фразах, не обладающих глубоким смыслом на первый взгляд, но повторяемых с таким усердием, что это поражает непосвященных. Вот одна из таких фраз: "Ищи знание, даже если придется отправиться в Китай".

Эти слова, которые повторяют все суфии, обладают не только буквальным и переносным смыслом. Подлинное их значение станет ясным, если исследовать слово "Китай" по правилам тайного языка.

"Китай" - это кодовое слово для обозначения концентрации ума, являющейся одним из аспектов суфийской деятельности и необходимым условием суфийского развития. Этой фразе придают большое значение отчасти потому, что ее одинаково можно толковать и в арабском, и в персидском языках. Эти языки не похожи Друг на друга, и тот факт, что несмотря на различное написание и произношение этого слова, смысл фразы в обоих случаях сводится к одному и тому же, приобретает особое значение для суфия.

Вот так расшифровывается это слово:

КИТАЙ. По-арабски Син (буквы Сад, Йай и Нуп). Числовые эквиваленты этих букв соответственно 90, 10 и 50, что в сумме составляет 150, или же 100 + 50. 100 = Каф, 50 = Нун. Итак, мы получили новый корень КН. Слово КаНН (производное от этого корня) означает по-арабски "наблюдение, рассматривание" и поэтому используется как символ концентрации, сосредоточения. Теперь эту фразу можно прочитать так "Ищи знание, даже если тебе придется заняться концентрацией (ума)".

КИТАЙ. По-персидски Чин (буквы Ч, Йай и Нун). Числовое значение букв соответственно 3, 10, 50. В арабском языке буквы Ч нет, поэтому она заменяется ближайшим к ней эквивалентом (буквой "Джим") с числовым значением 3. Сумма числовых значений равна 63, или 60 + 3, 60 = Син, 3 = Джим. Мы получили корень СДж. Слово СаДжж (производное от этого корня) означает "заделывать" или "замазывать", как замазывают глиной. Изменив порядок букв (что является одной из немногочисленных перестановок, допустимых правилами), мы получим корень Д - С. Слово ДжаСС (производное) означает "наводить справки о чем-либо, рассматривать (скрытые веши), собирать новости". От этого корня образовано также слово "шпионат", поэтому суфиев называют Шпионами Сердца. Для суфия рассматривание с целью сбора скрытых сведений является поэтическим эквивалентом концентрации ума.

В своих официальных документах, а также в обращении друг к другу "Карбонари" всегда употребляли термин "Дорогие родственники". Это интересный пример перевода с арабского и переноса семитских корней из одного языка в другой (в данном случае итальянский) с помощью аллитерации. "Дорогими родственниками" в Коране называют древних суфиев. По-арабски это звучит как "мукарибин" и переводится как "близкие, близкие родственники". Семитский корень К Р В, от которого образовано это слово, ясно различается в первом слоге итальянского слова "Карбонари" (КРБ). Можно привести еще многие другие примеры подобного сходства, но большинство из них должно оставаться скрытым от посторонних, т. к. они до сих пор используются в тайных обществах.

Суфии

ТАЙНЫЙ ЯЗЫК - Строители

ТАЙНЫЙ ЯЗЫК - Философский камень


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №47  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ТАЙНЫЙ ЯЗЫК

2. Строители

Отдались от застывших идей и предвзятых мнений

и обратись лицом к тому, что должно стать твоей судьбой.

(Шейх Абу Сайд ибн Аби-Хайр)

Сэр Ричард Бартон сказал, что "суфизм был восточным отцом масонства" (Ф. Хитчмен, "Бартон", т. 1, стр. 286). Неизвестно, был ли сам Бартон масоном, но нет никакого сомнения в том, что он был суфием.

Масонов поддерживали известные люди во многих странах, их подвергали гонениям и оскорблениям, они были связаны с политической деятельностью, масонство называли относительно бесцеремонными забавами солидных бизнесменов, на него оказали сильное влияние розенкрейцеры, а нацисты обрушились на масонство, объявляя его еврейским надувательством. Масону не подобает заниматься публичным толкованием символов ремесла или представлений масонов, наоборот, более чем вероятно, что масоны обязуются хранить все аспекты деятельности братства втайне от непосвященных. Таким образом, материалы, доступные посторонним и называющие себя масонскими, являются слишком тенденциозными - это тайные масонские материалы, опубликованные отступниками или даже врагами братства.

При изучении всей доступной литературы, имеющей целью описание масонских тайн, четко вырисовываются некоторые основные моменты, о которых можно с уверенностью сказать, что они содержат довольно большое количество истинной информации (по принципу "нет дыма без огня"). Как бы там ни было, для суфия будет представлять интерес то обстоятельство, что помимо материалов, считающихся частично или полностью масонскими, есть много такого, что совпадает с повседневной суфийской практикой. Итак, либо масонство сформировалось под влиянием суфиев, как заявлял Бартон, либо многочисленные и частые проявления, которые могут быть вовсе и не масонскими, в действительности являются проявлениями суфийского культа, отличного от масонства. Мы располагаем только одним методом исследования этой интереснейшей проблемы. Следует искать параллели между тем, что определенно относится к суфийским школам.

открыть спойлер
Изучение терминологии является одним из лучших методов, позволяющих проследить арабо-суфийские влияния на Запад. Если какое-либо слово обладает эзотерическим смыслом, всегда стоит изучить его и заняться поисками соответствий между двумя системами. Самое употребительное основное слово, встречающееся в масонских произведениях (символах), состоит из трех букв А, Б и Л. Если записать это слово буквами арабского алфавита, получится пароль суфийского общества, называющегося Строители (по-арабски Аль-Банна). Слово Аль-Банна означает в арабском языке также и масон, и на этом совпадения только начинаются.

Подобно трубадурам (ТРБ - арабский корень), Строители (первое упоминание об этом относится к IX веку) выбирали определенный трехбуквенный корень с большой тщательностью, пытаясь найти термин, который бы охватил собой как можно больше аспектов деятельности их организации. Изменяя полученный арабский корень обычным способом, мы получим следующие характеристики этой школы:

АБЛ = монах, пономарь и т.д., жречество.

АЛБ = собирать людей вместе; группировка.

ЛаБА = останавливаться, замирать на месте.

БаЛА = давать что-либо, быть благотворным.

БАЛ = сердце, ум; внимание; состояние; уверенность; благоденствие.

Даже основываясь только на этой информации, мы можем с помощью анализа этого тайного слова кое-что узнать об организации и целях этой суфийской школы. Первое слово подразумевает собой посвящение, второе - религиозное братство, третье - стадии Пути Суфия, четвертое - проявление (любви и милосердия), которое было их способом выражения, пятое - различные аспекты их деятельности и подготовки. Почему же слово было написано на древнееврейском языке, а не на арабском? Дело в том, что первоначальные, чисто арабские атрибуты масонов были впоследствии изменены, чтобы сделать их более приемлемыми для людей с иудейско-христианскими традициями. Опираясь на опубликованные материалы, можно смело предположить, что все это было сделано именно для такого общества, каким мы знаем современное масонство на Западе.

Для суфиев Строителей эти три буквы символизировали три позы для медитации. Куфическая буква "алиф" была символом медитации на коленях. Считается, что такой способ размышления был предложен одним из величайших суфийских учителей Зу-н-Нуном Мисри. Он был очень распространен в Турции XVI столетия. Закладные авторы отмечают, что "этот способ удивительно напоминает медитацию масонов", которую символизировал собой квадрат - один из самых простых масонских символов. По-арабски квадрат обозначается словом, образованным от корня РБ'Айн, который очень хорошо описывает медитацию через свое второе значение - "ожидание, сдержанность". Очертания второй буквы (арабское Ба) напоминает собой лодку с точкой внизу. Она представляет собой сноску-диаграмму своего же символа - уровня, который также используется масонами. Эта буква символизирует "распростертое положение и концентрацию". Последняя буква "Лам" уподобляется веревке и своими очертаниями напоминает кусок веревки, загнутой с одного конца. Для Строителей она символизирует собой "веревку, связывающую все в одно целое".

Суфии считают, что существует 99 божественных имен или атрибутов. Совершенный человек формируется под воздействием всех этих имен. Сотое имя является тайным и становится известным .Искателю только после того, как он проникнется духом остальных имен. Строители используют число 33, чтобы указать на завершение одной трети всей системы подготовки, после чего наступает первая стадия просветления. Если пользоваться числовой системой арабского алфавита, где каждой букве соответствует определенное число, то число 33 получится из буквы Л (30) и буквы Дж (3). Это - единственный способ, которым это число можно разложить по системе Абджад. Если считать эти две буквы словом, то оно будет шифром или же тайным обозначением первой трети суфийского озарения. Но есть ли в арабском языке корень ЛДж или ДжЛ? Да, конечно, в арабском языке есть оба эти корня. Корень ЛДж означает "гореть" и символизирует для суфия озарение, горячее стремление к любви. Корень ДжД может означать "известный, сверкающий". Пылающий меч, являющийся символом масонов, используется Строителями как указание на это значение - 33 имени.

Что же можно сказать о сотом имени? Хотя это может показаться странным, но похоже на то, что оно первоначально выражалось необычным (ныне искаженным) символом, напоминающим букву Дж и расположенным в масонской звезде среди остальных регалий. В культе Строителей эта Дж заменяется арабской буквой Каф, которую она очень напоминает. (1)

Эта тенденция особенно ярко проявляется в тех странах, язык которых лишен задненебного звука Каф, но сохраняет арабские слова.) Буква Каф символизирует собой тайну, конечный элемент. По системе Абджад букве Каф соответствует числовой эквивалент 100.

Метод заключения кода внутрь кола и использования букв и цифр для передачи определенных целей, понятных только посвященным, характерен для дервишеских поэтов, а поскольку он сохраняется в слишком многих частностях, чтобы быть простым совпадением, масонское и суфийское использование его можно считать идентичным. Пойдем далее. Если добавить букву Каф (скрытую силу) к трехбуквенному корню АЛБ, опустив при этом букву А, получится несколько новых арабский корней, отражающих следующие скрытые значения:

КаБЛ = заранее, первый, приор (сан архиепископа в культе).

КаЛб = сердце (суфийский символ размышления и тайного метафизического контакта) (См. прим. "КАЛБ").

ЛаКБ = титул; почетный (знак отличия в культе).

Неизвестно, случайно или нет, но сумма числовых эквивалентов букв К, Л и Б равняется 132. Это число можно представить и в таком виде: 132 = 32 + 1 = 33. Строители считают, что это служит указанием на тайное учение, переданное в обстановке большой секретности человеком, имя которого, разложенное с помощью этого метода, тоже сводится к числу 33. Вот как это имя пишется по-арабски:

Прочитав эти буквы по правилам арабской орфографии, мы Получим имя Мухаммад. Теперь мы знаем, как Строители сообщают о том, что суфизм, который они практикуют, был частью тайного учения самого Мухаммада.

Число 33, или же букву Каф, суфии Строители пишут внутри пентаграммы, а иногда внутри звезды, составленной из двух треугольников. Другие эзотерические традиции считают эти два совмещенных треугольника символом женского и мужского начал - воздуха и огня и т.д. Для Строителей нижний треугольник представляет собой арабскую цифру 7, а верхний - 8. Шесть сторон этих двух треугольников дают еще одну цифру - 6. Итак, эта фигура является для Строителей числом 786, которое представляет собой сумму числовых эквивалентов букв религиозной формулы "Бис-миллах ар-Рахман, ар-Рахим". Смысл фразы соответствует тексту на суфийском распятии, найденном в Ирландии и относящемся к IX в. - "Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного".

Мекканская Кааба (храм кубической формы) была построена в 608 году, когда Мухаммаду было 35 лет. Это произошло за 5 лет до того, как он начал проповедовать свое учение. Стены храма состоят из 31 ряда кладки камня и дерева. В своем труде "Ранняя мусульманская архитектура" (Лондон, 1958, стр. 1) Вистенфельд цитирует Азраки: "В соответствии с суфийским символизмом двумя другими рядами являются, конечно, земля и небо"). Суфии говорят: "...с землей и небом будет 33".

Было бы неверным излагать здесь и далее материалы, которыми располагают и масоны, и организованные дервишеские братства, считающие их чрезвычайно важными и полными смысла, (Об одной из таинственных перестановок см. прим. "Точки"). Однако можно упомянуть о некоторых побочных фактах, представляющих собой определенный интерес. Некоторые историки масонства утверждают, что оно появилось в Англии во времена саксонского короля Ательстана (894 - 939), установившего более тесную связь между Англией и другими странами Европы. Он жил почти одновременно со знаменитым испанским суфием Ибн Масаррой (883 - 931), школа которого оказала сильное и продолжительное влияние на западную мысль В этом же столетии жил и учил суфий Зу-н-Нун-Мисри, которого считают основателем дервишеского ордена Строителей. Считается, что Зу-н-Нун, почитаемый всеми суфиями, был родом из Нубии (т. е. был "черным"). В связи с этим дервишеская школа Угольщиков, которую мы связываем с "Карбонари", использовала такие слова, как (фехм) "черный" и "знание, понимание" (фехм). Из-за цвета почвы Египет по-другому также называли "черным". Многие считают, что "Черная Магия" - это не что иное, как "Египетская Магия", или "Искусство понимания". Рассуждая подобным образом, средневековое название "Черные девственницы" можно было перевести как "Мудрые девственницы". Средневековая литература изобилует примерами того, как смешивались понятия Черной Магии, алхимии и египетских тайн. Это непонимание продолжает сохраняться только потому, что иностранцы не знают о сходстве арабских слов "черный" и "мудрый".

Связь между Черной Магией, алхимией и Розенкрейцерами озадачивала многих исследователей, большинство из которых считало, что европейцы средневековья изучали эти вещи только по Причине общего легковерия и желания узнать тайны и найти скрытое учение.

Связь между Храмовниками и масонами многим наблюдателям казалась немыслимой или же надуманной. Храмовник должен быть масоном. Общепризнанно, что их ритуалы основаны на мифах и ритуалах, связанных со Священным Храмом в Мекке. Иногда спрашивают, мыслима ли связь между мусульманским храмом в Мекке и Храмом Соломона и его постройкой? Оказывается, что связь между ними может быть очень тесной. Прежде всего нужно отметить, что обвинения, выдвигаемые против древних суфиев, включали и голословное утверждение о том, что они считают, что ритуалы, исполняемые паломниками в Мекке, можно исполнять в любом другом месте, и это можно будет считать равноценным настоящему паломничеству. Во-вторых, следует помнить о том, что великого суфийского учителя Ма'руфа Кархи (ум. в 815) называли сыном Давида, а также "царем", что вообще распространено среди суфиев. Сыном Давида (библейского) был Соломон, а Соломон перестроил храм. Почему же именно сын Давида? Потому что Кархи был учеником известного суфийского учителя Дауд ат-Гаи, а Дауд - это арабская форма имени Давид. Дауд ат-Гаи умер в 781г.

Менее чем за сто лет до его смерти, около 691г., мусульмане перестроили храм Соломона в том месте, которое сейчас называют Куполом Скалы. Тамплиеры, которых обвиняли в связях с мусульманами, были служителями именно этого, а не более раннего храма, и не случайно, что после упразднения ордена Тамплиеров наследниками их традиций стали масоны.

Не надо также забывать и о том, что Кааба (что в буквальном переводе означает "куб") представляет собой квадратный храм в Мекке. Мекканский "черный камень" находится в одном из внешних углов Каабы. Таким образом, его совершенно правильно называют камнем Каабы (куба), что можно легко перевести на другой язык как Кубический камень. По-арабски его также называют "хад-жар аль-асвад" (черный камень). Как уже было отмечено, "черный" соответствует "углю", а "черный камень" звучит почти так же, как "хаджар аль-фехм", т. е. "камень мудрости", в переводе все это может превратиться в "камень мудрого". После Каабы самым священным местом для всех мусульман является Храм Соломона в Палестине.

Суфийская традиция гласит, что одна из групп древних классических суфиев состояла из нескольких человек, собравшихся в мекканском храме и посвятивших себя служению ему. Когда Иерусалим был захвачен арабами, они в первую очередь занялись переделкой храма, желая приспособить его для нужд Ислама. Тот факт, что позднее внутренний интерьер храма был украшен суфийскими символическими узорами, говорит о том, что Купол Скалы сыграл свою роль в деле продолжения суфийской традиции.

Церкви Тамплиеров и некоторые другие признаки говорят о влиянии именно мусульманского варианта Храма Соломона.

Это учение проникало на Запад двумя путями - сначала через мусульманскую Испанию в чистом виде или через произведения иудейских мыслителей, поддерживавших активное взаимодействие с арабскими каббалистами, а затем через крестоносцев - ведь последователи культа Строителей вполне могли обнаружить подобные ритуалы среди дервишей Ближнего Востока.

Наконец, тема - чередования тьмы и света, считающаяся чисто масонской, так напоминает собой дервишескую, что одно это может вызвать удивление. Дервиши считают свет истиной, озарением. Как мы уже отмечали, темное связано с мудростью (в арабском языке эти два слова являются омонимами); белое также передает концепцию понимания. Основным моментом дервишеской практики является познание истинного смысла мудрости и света, добра и зла, реальной тьмы невежества. В этом отношении суфии в конечном итоге опираются на стих Света из Корана (Сура 24, стих 35), который гласит: "Дела отвергающих подобны тьме: тьма покрывает тьму. Не имеющий света Аллаха не имеет вообще никакого света". Эту тему самым подробным образом разработал Газали, повлиявший, как известно, на всю схоластическую науку Запада. Ей целиком посвящена книга Газали "Ниша Света".

Дервиши развивали тему света и тьмы в литературе и в дальнейшем. В книге Шабистари "Тайный сад", написанной в 1319 г., можно найти яркое подтверждение этому:

"Путь дервиша темен в обоих мирах, но несмотря на мрак, на краю пустыни путник радуется и говорит о том, что шатры уже близко... Остался еще один день пути во тьме, за которым покажется свет".

Переводы материалов масонов или Строителей Джонсона-Паши ("Беседа с Гулыпан-и-Раз", Каир, 1903) не остались незамеченными в английской литературе. Папа римский, например (Днейад, книга IV), возможно, использовал суфийскую аллегорию, когда писал:

"of darkness visible, so march be lent:

As help to show, help veil, the deep intent".

Зная обычаи дервишей, мы сумеем истолковать таинственное послание, заключающееся в странном масонском знаке, который часто встречается на стенах средневековых зданий. Этот знак напоминает собой цифру 4. Если средневековые масоны были связаны с дервишескими орденами на Западе, подобно Строителям на Востоке, значит этот знак является тайным посланием.

Суфийская диаграмма, известная как Магический квадрат пятнадцати, имеет следующий вид:

4 9 2

3 5 7

8 1 6

Любые три цифры этого квадрата, расположенные на одной прямой, в сумме дают 15. В Каббале этот квадрат используют как код для передачи определенных посланий. Это можно сделать, если соединить линиями те цифры, которым придают особое значение. Масонский знак, о котором мы говорили, выглядит примерно так:

Если наложить эту фигуру на квадрат, можно узнать, какие цифры выделяются в послании. Линии этого знака пересекут все клетки квадрата за исключением одной, занятой цифрой 8:

Восьмерка символизирует собой совершенство выразительности, восьмиугольник, и олицетворяет собой, кроме всего прочего, куб. Этот знак также покрывает 8 из 9 клеток. Итак, в послании заключена следующая мысль: "8 (равновесие) есть путь к 9". Цифра 9 является числовым эквивалентом Тт, скрытым значением которой является "тайное знание".

Этот знак обретает новый смысл, если заметить, что 4, которой касается прямая (иногда кривая) линия, напоминает собой арабское слово "Хуу" - литургическое, слово дервишей, произносимое нараспев с целью достижения экстатических состояний.

Уже один только этот знак говорит о связи масонства с алхимией. Доказательством этого могут служить последние работы исследователей, занятых изучением алхимии, которые установили, что магическим квадратом пользовались и в Китае, что позволило им говорить о связи этого знака и с символической алхимией, и с даосской традицией. Если этого мало, можно вспомнить, что таким же квадратом пользовался отец восточной и западной алхимии Гебер и (как отмечает проф. Холмъярд) суфийское общество, членом которого он был.

Будучи в равной степени далекими от беспорядочного и непоследовательного накопления тайного знания, алхимики, масоны, розенкрейцеры, "Карбонари" и другие были почти определенно связаны между собой, ибо первоначальная или ранняя цель этих организаций, состоявшая в развитии человеческого сознания, включала в себя использование элементов суфийской символики.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №48  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:07 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ТАЙНЫЙ ЯЗЫК

3. Философский камень

В глубинах моря скрыты бесценные сокровища,

но если ты боишься опасности, оставайся на берегу.

(Саади. "Гулистан")

В 1144 г. англичанин Роберт Честерский, обучавшийся в мусульманской Испании, написал книгу, которая познакомила средневековый христианский мир с алхимией. Это был перевод одной из арабских книг, где, как отмечает проф. Холмъярд ("Алхимия", Лондон, стр. 103), Роберт Честерский категорически заявляет, что в эти времена эта наука была неизвестна "латинскому миру".

Уже тогда мнения об этом "Искусстве" резко разделились. Следовало ли понимать ее буквально или же алхимия представляет собой духовную или интеллектуальную систему развития? Многие исследователи почти всегда упускали из виду то обстоятельство, что алхимия решала не только химические, но и духовные проблемы. В результате одни стали называть алхимию предшественницей химии, считая, что ее цель состоит исключительно в поисках философского камня, другие утверждали, что алхимия родилась из первых попыток покрывать металлы золотом или серебром и выдавать их за настоящее золото или серебро, третьи же говорили о том, что алхимия является тонким искусством, предметом которого являются исключительно потенциальные возможности человеческого сознания.

В действительности все обстоит гораздо проще, чем это казалось людям, не связывавшим суфийскую аллегорию с тем, что часто является только производной литературой. Прежде всего, нужно помнить о том, что люди, которых без разбору причисляли к алхимикам и деятельность которых воспринималась как одно целое, в действительности представляли собой несколько групп, работавших в различных или одних и тех же направлениях.

открыть спойлер
Рецепты древних ювелиров еще не доказывают того, что мистики не использовали алхимическую терминологию; если считалось, что два разных человека сумели получить эликсир, вполне вероятно, что один из них был шарлатаном, а другой - мистическим учителем. Средневековая литература изобилует примерами, свидетельствующими о постоянных усилиях, целью которых была одна из форм интеллектуального развития, выраженного в терминах алхимии.

Эта ошибка не была исправлена и после того, как французский химик Бертело в 1888 и 1893 гг. исследовал большое количество самых разнообразных алхимических документов. Тщательный анализ Бертело показал, что самым старым из этих документов около 2000 лет. Он также обнаружил книги, содержавшие металлургические рецепты по обработке и окраске металлов и представляющие собой своеобразные наставления мастеров, тексты которых в определенной степени являются духовными. Еще до того, как большинство читателей этой книги появилось на свет, было сделано заключение о том, что алхимия представляет собой некое заблуждение, дегенерировавшую форму металлургии и одну из древнейших форм химии, которой занимались греки в Египте.

При изучении этого материала упустили из виду, что алхимия была системой терминов, использовавшейся одной из обучающих школ с целью передачи своего аллегорического послания, не имевшего ничего общего с металлургией.

Целые жизни уходили на то, чтобы охватить всю алхимическую литературу, считавшуюся однородной. Однако она включает и более или менее правдоподобные подделки на греческом, латинском, арабском и более современных западных языках. Подчас эти произведения бессвязны и перенасыщены символами и аллегориями, а буйная фантазия авторов смешала на их страницах драконов, изменяющиеся цвета, сверкающие мечи, металлы и планеты.

Предположение о том, что поиски трансмутации обусловлены неправильным пониманием произведений мастеров, никак не может объяснить того, что алхимики постоянно использовали их терминологию. Рассматривая арабские слова, к которым переводчики подбирали латинские эквиваленты, и исходя из того, как эти термины употреблялись, мы можем судить, действительно ли западные алхимики пытались добиться трансмутации металлов или их цель была иной. Другими словами, мы сможем отличить химиков от спиритуалистов. В этом заключается один из методов, позволяющих подойти к пониманию средневековой алхимии.

Следует начать с раннего этапа, связанного с деятельностью отца известной нам алхимии Джабира Ибн аль-Хайана. Уже в VIII в. и арабы и европейцы признавали его патроном этого искусства. С тех пор все известные нам алхимические трактаты излагают учение о трех элементах - соли, сере, ртути. Для получения философского камня их необходимо смешать в правильной пропорции. Многие, если не все, алхимики подчеркивают, что эти элементы отличаются от известных нам соли, серы и ртути. Далее проф. Холмъярд отмечает, что Гебер, как называли Джабира на Западе, разработал учение о сере и ртути, которое, "по-видимому, было неизвестно древним".

Начиная с VIII в. вся алхимия носила на себе отпечаток деятельности Джабира Ибн аль-Хайана. Кем он был и что имел в виду, говоря о сере и ртути? И арабские и латинские книги говорят о том, что его называли "Ас-Суфи", т. е. суфием. (В средние века алхимию называли софистикой).

В своих трудах он называет имама Джафара Садыка (700 - 765) своим учителем, употребляя по отношению к нему самые почтительные слова. Джафар Садык был одним из великих суфийских учителей, имя которого можно встретить почти в каждой цепи передачи суфийского учения, называемого алхимией, такими авторитетами, как Руми и Газали. Одну из своих наиболее важных книг Газали даже называл "алхимией счастья". Ибн аль-Араби говорит о том, что "великие имена называют золотом и серебром".

Что же такое Софистский или Философский камень, который может превращать так называемые простые металлы в благородные? Мы поймем, о чем говорил Джабир, если переведем несколько слов обратно на арабский язык и рассмотрим, какую роль они играли в технической терминологии суфиев.

Суфии считают, что предназначение людей состоит в обновлении важнейшей части их существа. Причина дисгармонии и незавершенности человека заключается в том, что он отделен от своей сущности. Его цель - очищение шлака и активизация золота. Средства для этой цели скрыты в самом человеке - это и есть философский камень. Арабское слово, обозначающее "камень", ассоциируется со словом, обозначающим "скрытое, запретное". Таким образом, камень был избран в качестве символа на основе звуковой ассоциации, что практикуется суфиями очень часто.

Столь могущественный камень, нечто скрытое, на Западе называют также азотом. Востоковедами было установлено, что слово "азот" происходит от одного из двух арабских слов - либо от слова "аз-зат", означающего "сущность" или "внутреннюю реальность", либо от слова "зибак", что означает "ртуть". Суфии считают, что камень это и есть "зат", т. е. сущность, которая является столь могущественной, что может преобразовать все, что соприкасается с ней. Речь идет о сущности человека, являющейся частью того, что люди называют божественным. Это "свет солнца", который может поднять человека на новую ступень.

Об этом можно рассказать еще очень многое. Три элемента образуют "зат" только после того, как с ними будет проделана определенная работа (перевод арабского слова "амаль"). В число этих элементов входит сера (по-арабски "кибрит", что является омонимом слова "кебират", означающего "величие, благородство"), соль ("мильх", омоним слова "мильх", которое означает "доброту, ученость") и ртуть ("зибак", корень, от которого образовано это слово, может означать также "открывать замок, ломать"). (Парацельс (1493 - 1541) отмечает: "Ртуть - это дух, сера - душа, а соль - тело").

Мы не сможем разобраться в алхимии, если не будем знать, как использовались определенные слова и чему именно они служили эквивалентами. Ибн аль-Араби поясняет два значения, говоря о том, что сера олицетворяет божественное, а ртуть - сущность. Взаимодействие определенных частей этих элементов создает Азот, облагороженную сущность. В переводах на латынь исчезают созвучия, которые используются в суфийских произведениях, но их толкования (к пользе неарабов) содержатся и в книгах, написанных на персидском языке, таких, как "Алхимия счастья" Газали.

Считается, что передачей алхимических знаний занимались древние мастера. Восточные и западные авторы включают в число этих мастеров Гермеса, которого арабы называют Идрисом. Западные авторы и последователи различных культов считают Гермеса вполне реальным лицом и поэтому часто называют алхимию Наукой Гермеса. Это название появилось как раз в те времена, когда Запад заимствовал алхимию у арабов.

Арабо-испанский историк Сайд из Толедо (ум. в 1069 г.) приводит такое предание о Тоте, или же Гермесе:

"Мудрецы утверждают, что все древние науки пошли от Гермеса, жившего в Сайде в Верхнем Египте. Евреи называют его Енохом, а мусульмане - Идрисом. Гермес был первым, кто говорил о веществе высшего мира и движении планет. Он строил храмы для поклонения Богу... и занимался медициной и поэзией... Еще до Потопа (он) предупреждал о наводнении и огненной катастрофе... После Потопа науками, включая алхимию и магию, стали заниматься в Мемфисе под руководством более известного Гермеса Второго" (сравни: Асин Паласиос. "Ибн Масарра"), Гермес Триждывеличайший (вполне возможно, что под этим именем действовали три разных учителя) считается не только отцом алхимии. Он был одним из древних учителей того, что называют сейчас Путем суфиев. Иначе говоря, и суфии, и алхимики считают его одним из своих посвященных. Так и восточные и западные алхимики называют суфия Джафара Садыка, суфия Джабира и считающегося суфием Гермеса своими учителями.

Методы концентрации, очищения, развития и смешивания, выраженные в химических терминах, есть не что иное, как попытки организации ума и тела с целью оказать влияние на человека, а не на химические элементы. Впрочем, никто не сомневается в том, что были и подражатели, пытавшиеся добиться чего-либо и настоящими химическими опытами. Но в равной степени верным является то, что вплоть до самого недавнего времени находились люди (а кое-где они есть и сейчас), верившие, что духовные явления имеют определенные физические эквиваленты.

Кем был Джафар Садык, мастер Джабира и его учитель? Не кем иным, как Шестым Имамом (руководителем) и потомком Мухаммада по линии Фатимы, которого многие считают одним из хранителей и передатчиков тайного учения ислама, шедшего от самого Мухаммада и называемого суфизмом.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №49  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ

Джабир Ибн аль-Хайам долгое время поддерживал близкие отношения с Бармахидами, визирями Харуна ар-Рашида, которые вели свое происхождение от жрецов буддийских храмов Афганистана и считались адептами древнего учения, которое было передано им из этого района. Сам Харун ар-Рашид постоянно общался с суфиями, и есть свидетельства о том, что он предпринимал специальные путешествия для встреч с суфийскими мастерами.

Предположение о том, что алхимическая традиция пришла из Египта и начало ей положили именно труды Тота, а также другие подобные предположения не имеют никакого отношения к этому тезису. Суфийская традиция гласит, что это знание было передано через Зу-н-Нуна Мисри, Короля или Господина Рыбы, одного из самых знаменитых суфийских классических учителей.

Кем был Гермес, вернее, что о нем обычно думали?

Гермес был богом, отводившим души умерших в подземный мир и разносившим послания богов. Он был связующим звеном между сверхъестественным и земным. Подобно своему аналогу Меркурию, Гермес мог передвигаться с огромной скоростью вне времени и пространства (что характерно и для внутреннего опыта). Гермес - это атлет, развитый человек, поэтому считается, что своим внешним видом он олицетворяет "совершенного человека" суфиев. В самых древних статуях он предстает перед нами зрелым и мудрым человеком, являясь, по мысли создателей этих произведений, результатом правильного развития. Он изобрел лиру и с помощью музыки мог изменять состояние своих слушателей, как это делают суфии и другие. Звуками своей флейты Гермес усыпил гиганта, что рассматривается как указание на гипнотические свойства Гермеса как суфийского типа. Связь гипнотизма с мистицизмом и медициной не требует доказательств.

Сохранение и передача древнего знания хорошо вяжутся с образом Гермеса. У него есть и женская ипостась - Сешета, которая считалась покровительницей строящихся храмов и хранительницей книг, содержавших древнюю мудрость. Подобно ищущему человеку суфиев, а также суфийской Мистике (симург), Гермеса изображают в виде птицы. Иногда у него появляется голова ибиса, указывающая на стремления или достижения ума, заключенного в нем.

Мир был сотворен по слову Тота - один произнесенный им звук создал восемь первоэлементов (половину из них символизировали боги, а другую половину - богини). Восьмичленный характер суфийского учения символизируется восьмиугольником, олицетворяющим суфийское слово "хуу".

открыть спойлер
Какие бы другие божества или элементы не смешивались с Гермесом, Меркурием и Тотом, они сохраняют основные элементы посредничества между человеком и божеством, мудростью и музыкой, письмом и медициной.

В тройственном образе (египетском, греческом и римском) подобное приравнивалось подобному. Он продолжает ассоциироваться с формой мудрости, передававшейся человеку свыше. Все это, несомненно, было гораздо более всеобъемлющим, чем те алхимические рамки, в которые позднее был заключен Гермес. Людей веками сбивало с толку учение, приписываемое Гермесу Трисмегисту и изложенное в Изумрудной Скрижали, которую арабы называли великим тайным принципом Великой Работы. Она была главным руководством алхимиков и может быть сформулирована так:

"Истина, уверенность, наивернейшее, лишенное лжи. Что вверху, то и внизу. Что внизу, то и наверху. Необходимо добиться чуда единства. Все было создано созерцанием единства, все порождается единством, претерпев определенные изменения. Водителями являются Луна и Солнце. Оно было перенесено ветром и вскормлено Землей. Всякое чудо вызывается им, могущество его беспредельно. Брось его на землю, а он отделится от огня. Неосязаемое отделилось от грубого. С помощью мудрости оно медленно поднимается из мира к небесам. Затем оно снова снизойдет в мир, соединив в себе могущество высшего и низшего. Так ты постигнешь мир, а тьма исчезнет. Это самая могучая сила - она превосходит тонкое и проникает в грубое. С его помощью был создан мир, а в будущем будут сотворены удивительные превращения, ибо оно может сделать это. Я - Гермес, Триединый Мудрец, меня называют так потому, что я соединил в себе три элемента высшей мудрости. Так кончается откровение о работе Солнца".

В предисловии к "Восприятию" Джафара Садыка мы находим те же мысли. "Человек - это микрокосм, а вселенная - макрокосм, единство. Все порождается Единым. Всего можно достичь могуществом созерцания. Сначала эту сущность нужно отделить от тела, а потом соединить с ним. Это - Работа. Ты начинаешь с себя, а кончаешь всем. Преображение - прежде человека, превыше его".

Следовательно, комментаторы упустили из виду еще одно обстоятельство, суть которого заключается в том, что наряду с металлургией, напоминавшей собой алхимию, существовала духовная алхимия, не имевшая ничего общего с химическими опытами. Джабир (или его последователи, в число которых, несомненно, входили и суфии) действительно занимался химическими исследованиями. Эти люди сделали открытия, ставшие по общему признанию основой современной химии. Для современного человека это означает, что они пытались получить философский камень, т. е. добиться превращения металлов. Могли бы они годами заниматься экспериментами и терпеливо сносить неудачи, которые являются уделом всех алхимиков, если бы не были убеждены в теоретической возможности успеха?

Разве стали бы они делать столь серьезные опыты вслепую в условиях отрицательного отношения к индивидуальной религиозной деятельности, действительно пытаясь добиться трансмутации только в цепях наилучшей маскировки?

Истинное положение вещей мешают понять два изъяна современного мышления. Во-первых, наши современники пытаются судить о людях прошлого по себе. Во-вторых, обычная трудность, с которой сталкиваются поверхностные теоретики, заключается в том, что они никогда не пытались понять суфизм изнутри. Суфийская традиция имеет многовековую историю. Ее можно охарактеризовать как "делание". С точки зрения современных стандартов, суфийское дело может показаться ненаучным, но тем не менее оно имеет широкое применение. Искателю предлагают завершить какую-нибудь работу. Она может иметь отношение к алхимии или являться заданием добиться успеха в теоретически невозможном. Для достижения определенного прогресса в своем развитии искатель должен относиться к порученному заданию с полной верой. В процессе его разработки и исполнения он приобретает определенный духовный опыт. Задания, имеющие отношение к алхимии или другим вещам, могут быть невыполнимыми, но они являются теми рамками, в пределах которых совершенствуются его постоянство и прилежание, интеллектуальные и духовные качества. В этом смысле само задание становится второстепенным, но его нельзя считать второстепенным, если человек занимается, скажем, всю жизнь, так как в этом случае оно становится постоянным кругом его полномочий. Это чем-то напоминает дух соперничества, свойственный спорту, альпинизму или даже физкультуре, распространенным в других обществах. Гора или развитие мускулатуры являются фиксированными намерениями, но подлинной трансформации их благодаря усилиям добиться невозможно: это средство, а не цель. В целом эта концепция может показаться странной, но она все же обладает своей логикой. С помощью усилий можно изменить не внешнее, а самого человека. Значение имеет только развитие человека и ничто иное.

Когда суфийская концепция сознательной эволюции уже освоена, человек начинает постигать другие элементы учения. Точно так же, быть может, в некоторых школах изучают латынь с целью развития определенной части ума. Поверхностный наблюдатель мог бы сказать, что изучение латыни - это одно из самых бесполезных занятий, но все зависит от того, что он считает "полезным". Недавно я слышал, как кто-то назвал курильщика "механизмом по переработке табака". Это действительно так, но только с одной стороны, ведь автомобиль тоже можно рассматривать как приспособление для сжигания бензина. Другие функции автомобиля остались неотмеченными в этом определении, хотя в определенном узком контексте оно остается верным.

Существует суфийская аллегория, касающаяся алхимии, интересная своей связью с западной мыслью. "У одного человека было несколько ленивых сыновей. Умирая, он сказал им, что на своем поле он спрятал сокровище, и они могут найти его там. Они перекопали все поле, но ничего не нашли. Тогда они засеяли поле пшеницей, которая дала богатый урожай. Так продолжалось несколько лет. Они не нашли золота, но, тем не менее, разбогатели и привыкли к полезному труду. В конце концов они стали настоящими хозяевами и забыли о поисках золота".

Таким образом, попытки получить золото с помощью химических методов приводят к результатам, не имеющим ничего общего с буквальной целью этих попыток. Эта история была, безусловно, известна и Западу, так как ее приводят и Бэкон, и химик XVII в. Борхав, которые подчеркивали, что сама работа важнее ее предполагаемой цели. В своей работе Бэкон пишет: "Алхимия подобна человеку, сказавшему своим сыновьям, что он спрятал золото на винограднике. Перекопав землю, они не нашли золота, но зато подготовили землю для винограда и получили богатый урожай".

Одна из книг, относящаяся к XIII в. и приписываемая Бэкону, дает представление об эволюционной теории алхимии: "Я должен сказать вам, что природа всегда стремится к совершенству золота, но многие побочные обстоятельства изменяют металлы".

Многие суфийские комментаторы эволюционной поэзии Руми ("Сначала человек появился в царстве минералов") отмечают, что "необходимо очищать и развивать человеческий металл".

Функции Философского камня как универсального медицинского средства и источника долголетия освещают еще один аспект духовной алхимии, который точно совпадает с суфийскими методами. Интересно отметить, что в суфийской традиции камень или эликсир обозначают определенное состояние ума, на котором концентрируется врач, передавая его затем пациенту и используя для этого его ум. Если связать это с некоторыми западными описаниями излечения больных с помощью камня, нетрудно будет догадаться, о каком камне идет речь. Результатом определенных методов концентрации и трансформации ума (соединение соли, серы и ртути) будет камень - определенная сила. Этот камень передается больному, и он выздоравливает.

Тайный (в силу того, что он скрыт в уме) камень (сила) является источником и сущностью самой жизни.

Последние исторические исследования показали, что алхимия, использовавшая подобные идеи и символы, практиковалась в Китае уже в V в. до н. э. Китайские, японские и западные ученые считают, что первоначально китайская алхимия была духовной, а металлургический аспект ее появился позднее. Возможно, что металлурги восприняли основную идею у даосских мудрецов, а не наоборот, как это может показаться с первого взгляда. Многие, если не все, идеи духовной алхимии нашли свое отражение в учении родоначальника даосизма мудреца Лао Цзы, родившегося, вероятно, около 604 г. до н. э.

Теория эликсира, являющегося подготовкой к бессмертию или методом его достижения, содержится в произведениях китайских философов, связанных с алхимией, а также в индуистской "Атхарва-Веле", созданной еще во II тыс. до н. э. Проф. Рид указывает на то, что китайские философы особо подчеркивали тот факт, что существуют три алхимии. Первая обеспечивает долголетие с помощью жидкого золота, вторая должна дать красную серу, с помощью которой осуществляется трансмутация, а третья должна превращать другие металлы в золото (д-р Джон Рид. "Введение в химию", Лондон, 1936).

В работе О.С.Джонсона "Изучение китайской алхимии", написанной в Калифорнийском университете, автор подробно излагает некоторые важные китайские материалы, касающиеся древности этого искусства и отождествляющие алхимию с поисками бессмертия через усилия человека, связанного с саморазвитием.

Китайский алхимик Лю Цзу (его цитирует Уильям А.П. Мартин в книге "Наследие Китая", 1901, стр. 59) приводит материалы, которые отдельные авторы считают намеренно запутанным описанием "химического процесса" трансмутации. В свете того, что уже было сказано по этому вопросу, можно смело утверждать, что его труд представляет собой описание потенциального развития сущности человека. Оно становится запутанным, если искать в нем лабораторных инструкций: "Я должен прилежно обрабатывать свое поле. На этом поле есть духовный росток, который может прожить 1000 лет. Цветок этот подобен желтому золоту. Бутон этого цветка не так уж велик, но семена его круглы и подобны чистым драгоценным камням. Его рост зависит от почвы главного дворца, но орошать его должна вода из более высокого источника. После 9 лет обработки корень и ветвь можно пересадить на более высокое небо".

Если перевести это на язык суфийских терминов, мы прочтем следующее: "Человек должен развиваться с помощью собственных усилий, стремясь добиться роста эволюционной сущности и стабилизации сознания. Внутри него скрыта сущность, сначала очень маленькая, сверкающая и драгоценная. Развитие зависит от самого человека, но дать ему толчок должен учитель. Если ум развивается правильно, сознание поднимается на более высокий уровень".

Для тех, кто интересуется хронологией, все предыдущее может служить указанием на то, что суфийское учение, как утверждают суфии, стоит вне времени и его можно отнести лишь к самому отдаленному прошлому. В арийских гимнах, относящихся примерно к 2000г. до н. э., есть указание на формирование учений, которые сейчас принято считать суфийскими в смысле осуществления определенной деятельности, целью которой является очищение и развитие. В этих гимнах есть упоминания и о создании металлов.

То, что алхимики Запада стремились именно к внутренней цели, подтверждается и их собственными словами и бесчисленными тайными пояснениями, содержащимися в их работах. Алхимические аллегории совсем нетрудно понять, если знать суфийскую символику. В XVII в., т. е. 1000 лет спустя после смерти создателя алхимии Гебера, родившегося около 721 г., европейские алхимики располагали хронологическими списками мастеров, напоминавшими суфийскую "духовную генеалогию". Одним из интереснейших моментов, связанных с этим обстоятельством, является то, что эти цепи преемственности имеют отношение к людям, связанным между собой только суфийской и мусульманской традициями и не имеющим других внешних точек соприкосновения. В этих записях есть имена Мухаммада, Гебера, Гермеса, Данте и Роджера Бэкона.

Недавние исследования показали, что источниками блестящей "Божественной комедии" Данте послужили суфийские материалы, но о связи Данте с суфиями алхимикам было известно всегда. На мистика с Майорки Раймунда Луллия постоянно ссылаются, как на адепта алхимии, однако в своих трудах он пишет о том, что обряды были заимствованы им у суфиев, которых он так и называет.

Арабские и иудейские просветленные суфии включают в цепь передачи имена Гермеса (символизирующего древнейшую мудрость внеземного происхождения), Мухаммада (а также некоторых членов его семьи и друзей), Джабира или одного из его партнеров и так далее, вплоть до учителей современных орденов. Латинские западные алхимики прослеживают свое учение от Гермеса, Гебера и последующих просвещенных. Одним из них был Бэкон, другим - Луллий, так же, как и многие другие западные деятели.

В алхимическом учении снова и снова встречается суфийская концепция создания единства из множественности, которое объединяет ум, а затем и внутреннее осознание с помощью учителя. Для того, чтобы достичь "света" (как говорят просвещенные), учитель должен приготовить ключ (Нортон, XV в. сформулировал принцип, по которому тайны "святой алхимии" отмеченный Богом учитель может передать только устно избранному неофиту, причем из миллиона едва ли трое будут годны и для этого" (Дж. Рид, цит. по соч., стр. 178), правильно использовав те веши, омонимами которых являются соль, ртуть и сера.

Только то, что алхимия была выражена в химических терминах, ограждало ее от нападок как на самостоятельную попытку развития вне церкви. Подпись под алхимической диаграммой, символизирующей Работу, из большого сборника, опубликованного в 1624 г., является типичным примером:

"Действие философии в целом. То, что ранее заключалось во многих формах, стало ныне единой формой. Толчок дает Учитель (дословно - "старший"), который приносит ключ. Сера, Соль и Ртуть принесут богатство".

Это зашифрованное послание было символическим и относилось к тайному учению о самосовершенствовании и алхимизации человека, что доказывается последними его строками, когда автор предостерегает от буквального понимания алхимии:

"Если ты ничего не увидишь здесь, то не сможешь искать дальше. Ты останешься слепым, даже если будешь окружен светом".

Самое интересное заключается в том, что и для Востока и для Запада алхимия не была бесплодной, повторяющейся традицией, полагающейся только на древнее знание. Она постоянно обновлялась идеями тех, кто был связан с суфийским учением. Об этом говорит постоянная преемственность новых людей, о многих из которых можно с уверенностью сказать, что они были связаны с суфиями, суфийскими школами или с теми, кто использовал суфийскую терминологию. Бэкон, например, не только читал труды, приписываемые Геберу. Он отправился в Испанию и нашел источник этого учения, о чем мы узнаем по его цитатам, из произведений просвещенных суфиев XII в. Луллий не только изучал суфизм практически, занимаясь определенными упражнениями, но и передал это знание дальше, благодаря чему его имя упоминалось более поздними алхимиками. В том же направлении проходила деятельность Парацельса и других.

Парацельс, который путешествовал по Востоку и прошел суфийскую подготовку в Турции, ввел несколько суфийских терминов в западное мышление. Его "азот" идентичен суфийскому "аз-зат" (что в персидских, а значит и в большинстве суфийских стихотворных произведений произносится как "аз-заут"). "Парагранум" есть всего-навсего латинский перевод названия науки о внутренней природе вещей.

Парацельс, живший во времена Реформации, должен был быть крайне осторожным в выборе средств самовыражения, ибо психологическая система, о которой он говорил, не была ни католической, ни протестантской. В одном месте он пишет: "Читай сердцем до тех пор, пока когда-нибудь в будущем не появится подлинная религия". Он также использовал суфийскую аналогию "вина", говоря о внутреннем знании. В результате его стали обвинять в пьянстве. Нижеследующий отрывок из его трудов можно воспринять только с суфийских позиций:

"Давайте откажемся от всех церемоний, заклинаний, посвящений и всех других подобных иллюзий и поместим на правильное основание только наше сердце, волю и уверенность... Если мы откажемся от эгоизма, двери для нас распахнутся и тайное станет явным" ("Оккультная философия").

Он даже приводит высказывания суфиев:

"Спасения не достичь ни постом, ни ношением особой одежды, ни самобичеванием. Все это суеверие и притворство. Бог все создал чистым и святым, и человеку нет нужды освящать его..." (Там же).

Несмотря на это, многие оккультисты все еще пытаются следовать алхимическим и каббалистическим идеям, приписываемым Парацельсу.

Генрих Корнелиус Агриппа, родившийся в 1486 г., является еще одним примером того, что суфии называют "предшественниками" или "разведчиками" (рох-бин). Его считали алхимиком и магом, и даже сегодня еще встречаются люди, которые пытаются достичь истины с помощью магической системы, приписываемой ему. Он писал о методах Раймунда Луллия, читал лекции о Гермесе и, несомненно, знал о суфийском толковании алхимии.

И его последователям, и тем, кто считает его мошенником, было бы полезно переосмыслить его слова в свете суфийских идей. Агриппа так говорил об алхимии: "Это истинная и оккультная философия чудес природы. Ключом к ней является понимание, ибо чем выше наше знание, тем значительнее наши достижения, и с тем большей легкостью мы делаем "великие дела". Камень алхимиков, понимавших это "искусство" буквально, был "пустотой и выдумкой" до тех пор, пока они не понимали своей ошибки, ибо "в нас есть внутренний дух, который прекрасно может выполнить то, что могут делать величайшие математики, искусные колдуны, удивительные алхимики и выдающиеся чародеи".

Поскольку такие вещи может делать любой суфий, особенно если он живет среди людей, желающих верить в грубые формы сверхъестественного, и поскольку ортодоксальная религия, естественно, была заинтересована в поддержании именно таких верований, неудивительно, что люди, подобные Агриппе, считались обманщиками, магами или сумасшедшими.

_____________

1. В разговорном арабском языке звук Каф может произноситься как Дж (особенно неарабами).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №50  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:09 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ТАЙНЫ НА ЗАПАДЕ

1. Странные обряды

Постарайся сразу же стать вне времени и пространства.

Забудь о мире и стань миром в самом себе.

(Шабистари. "Тайный сад")

Субботние вечера специально посвящены ритуалу, внушающему благоговейное почтение и непременно посещаемому последователями определенного культа.

Две группы людей из 12 человек, одетых в разноцветные костюмы, проделывают сложные движения в пределах ограниченного Пространства. Иногда они реагируют на звуки примитивного инструмента, находящегося в руках человека, который, по-видимому, обладает авторитетом и контролирует их деятельность с несколькими помощниками. Окружив со всех сторон место, отведенное для этого ритуала, собравшиеся реагируют на происходящее. Иногда они поют, иногда кричат, а иногда молчат. Некоторые держат в руках инструменты, издающие странные звуки.

Очевидно, что много внимания было уделено геометрически правильно размеченной площадке. Вокруг нее расположены разноцветные знаки, флаги и различные декорации, предназначенные, вероятно, для того, чтобы поднимать настроение и отдельным людям и целым группам. Обстановка внушает суеверный страх из-за частой и неожиданной смены построений. Реакция присутствующих на происходящее столь сильна, что остается только удивляться, почему они еще не ринулись на священное пространство. Последователи культа проявляют и радость, и печаль.

Мы присутствуем на футбольном матче. От внимания наблюдателя ускользает, что в действительности происходит и зачем. Если бы мы знали это, мы смогли бы узнать игроков, толпу, судью и вспомнить о назначении белых линий. Если же мы еще не узнали, то продолжим. Вот человек корчится на земле, другой гримасничает, лицо его покрыто потом. Одни наносят удары себе, другие нападают на соседей. Тотем поднимается в воздух, приветствуемый восторженным ревом толпы... Потом мы видим, как льется кровь.

открыть спойлер
Люди, не имеющие определенной подготовки, относятся к другим формам обрядов таким же образом. Очень многие, более важные ритуалы того или иного рода претерпевали в течение веков различные изменения, в результате чего их первоначальный смысл или сила были утрачены. Когда это случается, первоначальный смысл чисто механически или ассоциативно заменяют другими факторами. Суть ритуала искажена, хотя для поддержки любого из его аспектов можно найти много поверхностных обоснований. Такое превращение можно назвать нарушением качеств культа. Мы приводим описание дервишеского ритуала, составленное поверхностным наблюдателем, которое отражает только точку зрения их автора. Оно было составлено преп. Джоном Субханом, принадлежащим к методистской епископальной церкви, который был свидетелем этого события в Индии:

"Наступил вечер четверга, являющегося особо священным для суфия. Давайте же посетим некоторые обители и своими глазами увидим, какие странные религиозные обряды практикуются почти у самых наших дверей.

Мы входим в тускло освещенную комнату, где уже находится несколько человек. Одновременно с нашим появлением человек, являющийся, очевидно, руководителем собрания, дает сигнал, и двери закрываются. Двенадцать человек в полной тишине выстраиваются в две параллельные линии посреди комнаты. Тусклый свет единственного фонаря падает на темные лица, где кажутся живыми только глаза. Все остальные расположились вдоль стен комнаты. Сейчас начнется зикр.

Резко хлопнув в ладоши, руководитель начинает раскачиваться из стороны в сторону. Сначала он делает это очень медленно, и люди постепенно входят в ритм его раскачивания. Каждый наклон влево сопровождается выкриком "Ху!", который они повторяют хором: "Ху... Ху... Ху" (Джон А. Субхан. "Суфизм, святые и обители", Лакхнау, 1938, стр. 1). Дервишеский ритуал не имеет ничего общего с футболом и, поскольку он является не просто символическим, но имеет прямое отношение к внутренней жизни, пользы в подобных оторванных от контекста описаниях немного.

Атмосфера суфийской деятельности помогает самому суфию стать более проницательным, оставляет определенный след, который он может узнать. Однако бесполезно говорить, что один только факт существования того или иного культа, оторванного от своей основы, может создать у человека "ощущение", что некогда этот культ был суфийским. Материал должен принять такую форму, в которой он хоть до некоторой степени будет близок читателю.

По этой причине необходимо, прежде всего, внутренне почувствовать, что некоторые реалии западной жизни возникли под влиянием суфизма, а потом уже заняться поисками относительно доступного формального материала, с помощью которого можно было бы это доказать. Для этого существует два метода (основных).

Первый метод заключается в том, чтобы обнаружить сходные явления на Востоке, если они вообще существуют. Суть второго в том, чтобы попытаться установить происхождение технических терминов и скрытых значений. Мы используем оба этих метода для того, чтобы осветить хотя бы один из аспектов того, что в Западной Европе стали называть культом ведьм.

Как мы уже знаем, "ведьма", или "колдун" означает попросту "мудрый". Это слово могло появиться где угодно и не обязательно является переводом с арабского или какого-нибудь другого языка. Термин "мудрый" используется в дервишеских культах, его применяют также последователи других более или менее истинных традиций.

По-испански "колдун" называется "бруша". Именно в Испании сохранились самые ранние и наиболее полные упоминания о верованиях и обрядах обитателей Западной Европы, принимавших участие в подобных праздниках, которых церковь считала слугами дьявола.

Теперь мы можем понять, почему дервиши масхара используют арабское слово, образованное от корня БРШ, хотя в настоящее время их можно встретить в основном в Центральной Азии и отчасти в Индии.

Дервишей масхара ("бражники", "гуляки") называют также "мабруш", что означает "пестрые" или, возможно, "опьяненные дурманом". Испанское слово "маха" заимствовано из латыни, в то время как слово "бруша" появилось в мусульманской Испании для обозначения этих людей. Если предположить, что слово "бруша" было описательным термином, использовавшимся Бражниками, то с помощью арабского поэтического метода можно попытаться расшифровать всю группу родственных описательных терминов. Что же означает сам корень БРШ и его производное? Разбор слова "суфий" с помощью метода поэтической дешифровки уже показал нам, что каждое из производных определенных корней считается указанием на один из аспектов того или иного культа.

В словаре приводятся значения некоторых производных от корня БРШ, которые включают галлюциногенное вещество, некий символ и ритуальный знак:

БРШ = дурман вонючий (произносится БаРШ). Это созвучно другому слову:

ЙБРУХ = корень мандрагоры (заимствовано из древнесирийского языка, произносится как ЙаБРУУХХ. Оба эти растения содержат алкалоиды. Считалось, что они употреблялись ведьмами для того, чтобы вызывать видения, ощущения полета, а также в ритуальных целях.

Что в первую очередь ассоциируется с ведьмами? - Метла:

М-БРШа = щетка, метла, скребок (сирийский диалект. Во времена мусульманского господства в Испании было очень много сирийцев. Самые ранние контакты между норманнами и сирийцами могли иметь место в 844 г., когда была разграблена Севилья), произносится как МиБРШа. Таким образом, опираясь на эту группу слов, мы можем охарактеризовать общество людей, связывающих себя со следующими значениями: "Связанные с мандрагорой (дурманом); использующие метлу в качестве символа, различаемые по знакам на коже, носящие разноцветную или шутовскую одежду". Наиболее точно на арабском, а также на староиспанском языках этих людей можно описать словом "брухо" (мужской род) или "бруха" (женский род), что в те времена произносилось соответственно как "брушо" или "бруша". Если считать установленной связь этих слов с Бражниками, можно пойти дальше. Употребление ими мандрагоры дает нам еще один омоним - народное слово мабруш (мабруша), что означает "взбешенный" и является указанием на их танцы. Традиционный танец ведьм уподобляли или, по крайнем мере, сравнивали с двумя танцами, известными в Европе, - с заимствованным у мусульман вальсом (который, как считается, пришел из Азии через Балканы) и дабкой, круговым танцем Среднего Востока, распространенным от Средиземного моря до Персидского залива.

К этому можно добавить много других известных о ведьмах фактов. Аркон Дарауль приводит цитаты из арабских источников, в которых говорится о "танцах двурогих" и приводится объяснение значений "варварских слов", использующихся колдунами и непонятных членам этого братства даже сейчас. Вот некоторые из этих слов и их арабских эквивалентов:

"Ритуальный нож с таинственным названием "Асам", которое произошло от арабского слова "аз-зам" - "человек, пускающий кровь". "Асам" довольно точно передает звучание арабского слова. Слово "шабаш", которое из-за одинакового звучания путают с древнееврейским словом, в действительности происходит от "Аз-Забат" - "благоприятный (случай)", на что указывает арабский текст о двурогих людях; Французское слово "Folatrer" ("резвиться") является довольно странной вехой, позволяющей проследить дальнейшую этимологию этого слова. Подобным же образом слово "Робин" или "Робинет" очень напоминает собой семитское Рабба (Господь). Оно переводится как "хозяин" и обозначает неуловимого и таинственного хозяина или функционера шабаша. Фраза "Раб-бува! (О, Господь наш!) является частью мусульманской молитвы, повторяемой вслух пять раз в день".

Само слово "шабаш" (по-английски "ковен") в конечном итоге стало передавать идею созыва или сбора. Один из бывших последователей этого древнего испано-семитского культа, описывая его ритуал, указывает, что слово "кафан" обозначало "саван", которым покрывали головы танцующих Бражников (это описание содержится в скандинавских материалах, имеющих отношение к ведьмам). Возможно, что впоследствии этим словом стали называть встречу или самих последователей этого культа, но первоначально "кафан" определенно обозначал саван.

Теперь мы можем двинуться дальше и попробовать установить, из каких компонентов составлялись колдовские мази. С какой целью применялись эти мази первоначально? Производные от арабского корня РХМ могут означать "мазь, притирание", а также "кровное родство". Мазь вручалась колдуну или ведьме после посвящения и после того, как их метили особым способом. Мархам ("мазь") втиралась в кожу и служила символом установления кровного родства. Таким образом, "помазание" (если иметь в виду значения семитских корней) мазью (РХМ) применялось для того, чтобы помочь создать обстановку кровного родства (РХМ). В будущем она должна была помогать колдуну добираться до своего родственника (РХМ). Таким образом, между двумя значениями корня РХМ устанавливалась ментальная и фармакологическая связь.

Входили ли алкалоиды или другие подобные им компоненты в состав колдовской мази? Безусловно, да. Следует помнить, что ведьмы делали варево из тел или отдельных частей тела некрещеных детей, а также, что корень мандрагоры по форме напоминает человеческое тело. Эти корни традиционно считались маленькими подобиями человеческого тела. Маленький человек - это ребенок. Поскольку мандрагора является растением, едва ли кому-нибудь придет в голову его крестить. Вот и получается, что ведьмы делали свою мазь из некрещеных.

Исследователи пытались доказать, что аналогичные явления наблюдались в деятельности колдунов христианского периода и дохристианских языческих культах. Если вы прочитаете труды о деятельности колдунов в Европе, вы, очевидно, заметите, что большинство из авторов игнорируют тот факт, что мусульмане веками господствовали в Испании, и целые поколения европейцев испытывали на себе влияние самых разнообразных аспектов восточной культуры. Даже это название (Мудрые) могло быть прямым переводом слова "арифин". Так на Востоке называли себя люди, верившие в возможность непосредственного контакта со сверхъестественным.

Похоже на то, что современные колдуны не знают, почему их круг имеет именно 9 футов в диаметре и мало знакомы со старой наукой о магических числах, а между тем дальние указания на это можно найти в других источниках. В связи с этим их собственная традиция говорит о том, что они явились из "страны лета", которая для современных последователей культа означает Восток. Их черный человек (мавр) и рогатый фетиш (дьявол), которого путают с луной, совсем недавно были в употреблении ("работе"), ибо недавно предпринимались попытки логически объяснить их культ, связывая его происхождение с сезонными и другими праздниками и с влиянием экстатических культов, использующих арабскую кодовую систему для описания своих ритуалов.

Как появились ведьмы на Западе? Средневековые источники, являющиеся для нас основным источником информации, свидетельствуют о том, что культ ведьм был занесен в Европу племенем Аниза. Итак, нам предстоит отправиться в пустыни Аравии.

В арабской литературе отмечено мужество членов могущественного бедуинского клана Аниза, располагавшего наибольшим числом бойцов и самыми большими стадами породистых верблюдов. Бедуинские войны способствовали появлению рыцарского кодекса чести, а также любовных и рыцарских эпических произведений. Мы уже не будем упоминать о *та цедабка и ноже для кровопускания. После распространения ислама на север, восток и запад бедуинской поэзии суждено было оказать влияние на литературу многих народов.

Образ жизни бедуинов сложился в доисламскую эпоху и был отражен в произведении "Дни арабов". Каждый из этих "Дней" представляет собой эпическое описание того или иного сражения. Само сравнение может быть уже забыто, но его воздействие на культуру (стихи, определенная этика поведения, военная тактика) стало частью наследия бедуинов.

В литературных произведениях бедуин предстает перед нами неустрашимым воином, мягкость которого по отношению к женщинам и детям вошла в пословицы. Такой человек может не щадя жизни сражаться за пальмовое дерево или глоток грязной воды и в то же время отдает гостю последний кусок хлеба.

Один из самых ранних и кровопролитных дней описывает длившуюся 40 лет войну между двумя родами племени Аниза, которая происходила в конце V века. Война началась из-за угона больной верблюдицы, принадлежавшей одной старой женщине, а кончилась благодаря посредничеству третьих лиц, как это часто бывает в "Днях". Эта война описывается в известнейшем героическом романе, который называется "Повесть об Аз-Зире". Это произведение воплотило в себе характерные черты мусульманской романтической литературы и оказало влияние на всю западную литературу.

Судьба занесла это племя в Европу, а вместе с ним и многий его культурные традиции. Один из членов этого племени был дервишеским учителем, прочно связанным с музыкальными, романтическими и родовыми традициями Аниза.

Все бедуинские поэты считают, что племя Аниза было некогда частью рода Факир ("смиренный духом"). Это слово стали употреблять дервиши. Некоторые люди, неправильно понимающие смысл этого слова, называют факирами подражателей индийских йогов, которые могут не чувствовать боли и без всякой видимой цели спят на гвоздях (впрочем, может быть, их цель состоит в том, чтобы у невежественных наблюдателей появилась надежда, что они смогут подражать им сами).

Племя Факир и сейчас живет на северо-западе Аравии, поблизости от своего древнего центра Хайбара, который во времена Мухаммада был крепостью. У племени Аниза есть много легенд, и одна из них говорит о необходимости внешнего распространения этого племени. В ней рассказывается о том, как родоначальник всего племени Аниза Ваиль родом из племени Факир молился в одну из "Ночей Могущества" (вероятно, в 27-ю ночь месяца рамадана). Одну руку он положил на себя, а другую - на свою великолепную верблюдицу и попросил многочисленного потомства и для нее и для себя. И действительно, сейчас многочисленное племя, насчитывающее около 37 000 человек, обладает целым миллионом верблюдов, причем его благосостояние постоянно возрастает. Традиции племени проникли и в те культы, последователями которых являются его члены.

Сегодня представителей племени Аниза очень много в Сирийской пустыне. Они более двух веков с оружием в руках отстаивали право на жизнь в этих местах и окончательно утвердились там около 1600 г. Однако связанный с ними культ Бражников берет свое начало по крайней мере со времен Абу-ль-Атахии (748-ок. 828). Целью его развлекательной и умозрительной поэзии было установление более прочного равновесия между великолепием Багдада времен великого Харун ар-Рашида и развитием внутренних способностей человека. Он говорил об этом и с самим Ар-Рашидом, который ежегодно выдавал ему 50 000 дирхемов.

Абу-ль-Атахия оставил сборник мистических стихов, который "создал ему славу отца арабской духовной поэзии".

Круг его учеников (Мудрые) разными способами поддерживал память о своем учителе после его смерти. Для указания на племя Абу-ль-Атахии они использовали слово "козел", созвучное названию племени (Анз, Аниза).

Просвет между рогами козла, превратившегося позднее в Испании в дьявола, символизировал для них свет озарения, порождаемый интеллектом (головой) "козла", т. е. учителя из племени Ани-за. Его "васм" (т. е. племенной знак) очень напоминал собой широкую стрелу, называвшуюся также лапой орла. Племя Аниза называли также по имени одной из птиц. Этот знак, который ведьмы называли гусиной лапой, стал означать места их встреч. Некоторым последователям Абу-ль-Атахии, в особенности молодым девушкам, делали небольшую татуировку или наносили другие знаки в соответствии с обычаями бедуинов. Традиция гласит, что после смерти Абу-ль-Атахии (до 850 г.) группа его учеников переселилась в Испанию, которая к тому времени уже более века находилась под властью мусульман.

Они продолжали использовать символы и обычаи, связанные с этим племенем, что полностью соответствовало дервишеской практике. Каждый учитель вносит что-то свое в деятельность своей школы, которая изменяется с появлением нового учителя. Целью этого является поддержание сознания группы. (Примитивные племенные ритуалы Аниза подавили суфийский элемент в культе колдунов. Постоянное привлечение бедуинов к участию в этом культе было причиной того, что он неизменно склонялся к чисто племенным традициям).

Однако мы не хотим сказать этим, что раньше в Европе не существовало более или менее сходных культов. Скорее всего, два эти течения, соединившись в одно, напугали средневековую церковь и навсегда остались пикантной тайной людей.

Даже учение колдунов о женщине иногда столь близко напоминает средневековую суфийскую любовную поэзию (в особенности стихи испанца Ибн аль-Араби), что больше по этому вопросу сказать практически нечего.

Племя Курейши считается самым благородным из аравийских племен, а Хашимиты являются главным родом этого племени. Этот род можно считать вообще чем-то особым, потому что он подарил миру Пророка и многих царей. Вторым по значению является могущественное племя Аниза. К этому племени относятся три современных правителя - король Саудовской Аравии, шейх Кувейта и владыка Бахрейна.

Приведенный материал предоставляет нам три возможности или способа оценки и описания шабашей ведьм на Западе. Во-первых, можно считать этот культ пережитком старой (дохристианской) религии, во-вторых, можно усматривать в нем заимствование мусульманского культа и, в-третьих, можно отнестись к нему как к некоему антихристианскому явлению. Естественно, что каждый из этих вариантов может включать в себя и посторонние элементы.

Сторонники теории "старой религии" используют все, чтобы доказать свою правоту. Рога они считают символом охоты или изобилия, танец для них символизирует одно, маски животных - другое. Духовенство называло их праздники богохульными таинствами, "помазание" - издевательством над крещением и т.д.

Как и в случае различного отношения к футболу, понимание этого культа зависит от знания того, что происходит в действительности, а не от наших предположений о том, что если что-нибудь произошло в определенном месте и в определенное время, значит это должно точно соответствовать нашим теориям или догадкам. "Дьявол, рога, сваренные младенцы" - это одна версия. "Бог и богиня, танец изобилия, таинство для поддержания старой религии" - другая. "Символ племени Аниза, его учитель, галлюциногены" - третья.

Термин "старая религия", которым колдуны и другие пользуется как указанием на доисторическое происхождение своего культа, есть не что иное, как часто употребляемая суфийская фраза ("старая вера", "древняя", "древняя традиция"). Испанский суфий Ибн аль-Араби указывает на это в своих любовных стихах.

Если древняя традиция и существовала в Европе до VIII в., когда мусульмане захватили ее главные центры, то она, несомненно, полностью впитала в себя поэтическую кодовую систему, суфийскую терминологию и символизм арабских племен, которым очень трудно найти равную по глубине и силе влияния аналогию.

О чем еще может рассказать нам фраза "старая вера" или "древняя традиция"? Рассматривая арабский корень КДМ (сравните Асрар аль-Кадим ва-ль-Кадам (суфийские тайны прошлого и будущего), одно из производных которого означает "древний", "старый", мы получаем нужное поэтическое значение:

КДМ = концепция предшествования.

Вот некоторые основные производные от этого корня, которые приводятся в любом арабском словаре:

Кидам (КиДМ) = предшествование, вечность.

Кидман (КиДМан) = старый, старые времена.

Кадам (КаДаМ) = высокое положение, мужество.

Кадам (КаДаМ) = ступня, шаг, стадия движения.

Кадум (КаДуМ) = топор.

Кадим (КАДиМ) = будущее.

Аль-Кадим (АЛЬ-КаДиМ) = Предвечный (Бог).

Каддам (КаДДаМ) = глава, руководитель.

Это необычное слово передает концепцию вечности в том смысле, что оно показывает вечность времени. Эквивалентом этого корня может служить слово "предшествование", так как оно одновременно передает значение предшествования (т. е. чего-то, имевшего место в прошлом) и устремленности вперед (т. е. в будущее). Топор странствующего дервиша называется "кадум". Слово "древний" может обозначать Старца (шейх, пир) суфиев и Предвечного (божество). Возможность существования двух видов древних (старцев), одного в образе человека (лидер группы) и другого - божества, используется для передачи весьма тонкой идеи. Суфиев часто обвиняли в том, что они верили в божественность своих руководителей. Особый, поэтический смысл, который они вкладывают в это слово, говорит о том, что Древний может проявлять себя двояко. ("Еще одной особенностью этого языка является удивительная многозначность его слов. Арабские слова для суфия поражают выразительностью. Арабское слово может передать то, что в других языках потребовало бы целые страницы объяснений. Именно поэтому они являются наиболее подходящими для передачи оккультных концепций" (Шейх-уль-Малшейх. "Тасаввуф аль-Ислами", Лондон, 1933; "Исламский суфий". И. А. Шах, стр. 39). Во-первых, это учитель, обладающий определенными качествами высшего порядка, настолько близкими к божественным, насколько это возможно для человека. И суфии и колдуны применяют церемониальный прихрамывающий шаг для передачи значения арабского слова "кадам" (шаг), но между восточным и западным обрядами есть одно существенное различие. На Востоке слово "кадам" (шаг, стадия) служит для передачи тайного смысла. Суфий делает шаг в сторону и притопывает на месте для того, чтобы выразить основное значение этого корня. Когда он делает определенный шаг, обозначающий определенную стадию осознания или являющийся частью церемонии, он делает это с целью поддержания непрерывной передачи значений трехбуквенного корня КДМ. Использовав слово в церемониях, создатели ритуала или системы паролей обеспечили ему долгую жизнь, по крайней мере, среди тех, кто хоть в какой-то мере знает арабский язык.

Когда меня самого обучали подавать сигналы с помощью шагов, мне было приказано изучить все составные элементы слова "шаг". Такое изучение ясно показывает, что эта система есть "древняя вера", что она разделяется на шаги или стадии, что она действует постепенно и что она принадлежит будущему и в то же время относится к седой древности.

Совершенно ясно, что при передаче внешних аспектов в неарабских странах такой адаптации не происходит. Если бы концепцию древней веры, устремленной в будущее, попытались передать колдуны, им следовало бы выбирать для этого слова "быть преемником", "наследовать". "Наследовать" значит "приходить после", но это слово одновременно перелает значение того, что должно случиться в будущем, того, что можно достичь. Следовательно, с точки зрения описываемого процесса, древнее знание на Западе должны были бы назвать "наследованием". (Шведские колдуны из Мохри правильно поняли эту идею, назвав своего лидера "Предшественником".)

Эволюционная теория суфиев не допускает возможности перевода с одного языка на другой с сохранением всех возможных первоначальных значений. Академическое изучение суфизма является очень трудным именно вследствие несовершенства перевода. В большинстве случаев доступными оказываются лишь отмирающие и лишенные динамичности варианты.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №51  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:12 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Приведенный материал предоставляет нам три возможности или способа оценки и описания шабашей ведьм на Западе. Во-первых, можно считать этот культ пережитком старой (дохристианской) религии, во-вторых, можно усматривать в нем заимствование мусульманского культа и, в-третьих, можно отнестись к нему как к некоему антихристианскому явлению. Естественно, что каждый из этих вариантов может включать в себя и посторонние элементы.

Сторонники теории "старой религии" используют все, чтобы доказать свою правоту. Рога они считают символом охоты или изобилия, танец для них символизирует одно, маски животных - другое. Духовенство называло их праздники богохульными таинствами, "помазание" - издевательством над крещением и т.д.

Как и в случае различного отношения к футболу, понимание этого культа зависит от знания того, что происходит в действительности, а не от наших предположений о том, что если что-нибудь произошло в определенном месте и в определенное время, значит это должно точно соответствовать нашим теориям или догадкам. "Дьявол, рога, сваренные младенцы" - это одна версия. "Бог и богиня, танец изобилия, таинство для поддержания старой религии" - другая. "Символ племени Аниза, его учитель, галлюциногены" - третья.

Термин "старая религия", которым колдуны и другие пользуется как указанием на доисторическое происхождение своего культа, есть не что иное, как часто употребляемая суфийская фраза ("старая вера", "древняя", "древняя традиция"). Испанский суфий Ибн аль-Араби указывает на это в своих любовных стихах.

Если древняя традиция и существовала в Европе до VIII в., когда мусульмане захватили ее главные центры, то она, несомненно, полностью впитала в себя поэтическую кодовую систему, суфийскую терминологию и символизм арабских племен, которым очень трудно найти равную по глубине и силе влияния аналогию.

О чем еще может рассказать нам фраза "старая вера" или "древняя традиция"? Рассматривая арабский корень КДМ (сравните Асрар аль-Кадим ва-ль-Кадам (суфийские тайны прошлого и будущего), одно из производных которого означает "древний", "старый", мы получаем нужное поэтическое значение:

КДМ = концепция предшествования.

Вот некоторые основные производные от этого корня, которые приводятся в любом арабском словаре:

открыть спойлер
Кидам (КиДМ) = предшествование, вечность.

Кидман (КиДМан) = старый, старые времена.

Кадам (КаДаМ) = высокое положение, мужество.

Кадам (КаДаМ) = ступня, шаг, стадия движения.

Кадум (КаДуМ) = топор.

Кадим (КАДиМ) = будущее.

Аль-Кадим (АЛЬ-КаДиМ) = Предвечный (Бог).

Каддам (КаДДаМ) = глава, руководитель.

Это необычное слово передает концепцию вечности в том смысле, что оно показывает вечность времени. Эквивалентом этого корня может служить слово "предшествование", так как оно одновременно передает значение предшествования (т. е. чего-то, имевшего место в прошлом) и устремленности вперед (т. е. в будущее). Топор странствующего дервиша называется "кадум". Слово "древний" может обозначать Старца (шейх, пир) суфиев и Предвечного (божество). Возможность существования двух видов древних (старцев), одного в образе человека (лидер группы) и другого - божества, используется для передачи весьма тонкой идеи. Суфиев часто обвиняли в том, что они верили в божественность своих руководителей. Особый, поэтический смысл, который они вкладывают в это слово, говорит о том, что Древний может проявлять себя двояко. ("Еще одной особенностью этого языка является удивительная многозначность его слов. Арабские слова для суфия поражают выразительностью. Арабское слово может передать то, что в других языках потребовало бы целые страницы объяснений. Именно поэтому они являются наиболее подходящими для передачи оккультных концепций" (Шейх-уль-Малшейх. "Тасаввуф аль-Ислами", Лондон, 1933; "Исламский суфий". И. А. Шах, стр. 39). Во-первых, это учитель, обладающий определенными качествами высшего порядка, настолько близкими к божественным, насколько это возможно для человека. И суфии и колдуны применяют церемониальный прихрамывающий шаг для передачи значения арабского слова "кадам" (шаг), но между восточным и западным обрядами есть одно существенное различие. На Востоке слово "кадам" (шаг, стадия) служит для передачи тайного смысла. Суфий делает шаг в сторону и притопывает на месте для того, чтобы выразить основное значение этого корня. Когда он делает определенный шаг, обозначающий определенную стадию осознания или являющийся частью церемонии, он делает это с целью поддержания непрерывной передачи значений трехбуквенного корня КДМ. Использовав слово в церемониях, создатели ритуала или системы паролей обеспечили ему долгую жизнь, по крайней мере, среди тех, кто хоть в какой-то мере знает арабский язык.

Когда меня самого обучали подавать сигналы с помощью шагов, мне было приказано изучить все составные элементы слова "шаг". Такое изучение ясно показывает, что эта система есть "древняя вера", что она разделяется на шаги или стадии, что она действует постепенно и что она принадлежит будущему и в то же время относится к седой древности.

Совершенно ясно, что при передаче внешних аспектов в неарабских странах такой адаптации не происходит. Если бы концепцию древней веры, устремленной в будущее, попытались передать колдуны, им следовало бы выбирать для этого слова "быть преемником", "наследовать". "Наследовать" значит "приходить после", но это слово одновременно перелает значение того, что должно случиться в будущем, того, что можно достичь. Следовательно, с точки зрения описываемого процесса, древнее знание на Западе должны были бы назвать "наследованием". (Шведские колдуны из Мохри правильно поняли эту идею, назвав своего лидера "Предшественником".)

Эволюционная теория суфиев не допускает возможности перевода с одного языка на другой с сохранением всех возможных первоначальных значений. Академическое изучение суфизма является очень трудным именно вследствие несовершенства перевода. В большинстве случаев доступными оказываются лишь отмирающие и лишенные динамичности варианты.

Халки этого направления всегда состоят из 13 человек. 13 человек образуют единое целое.

Считается, что впервые такая форма организации возникла в 1200 г.

Примерно полтора века спустя (точно этого не знает никто) в Англии возникла таинственная организация. Ее вдохновителем был сам король. Члены этой организации были разделены на две группы по 13 человек - одной из них руководил король Эдуард III, а другой - Черный Принц. Цветами организации были желтый и голубой, ее члены носили шерстяные плащи с капюшонами, внешне она была чисто рыцарской организацией. Ее покровителем был Святой Георгий, которого в Сирии, где зародился его культ, отождествляли с таинственным Хидром суфиев. Фактически ее назвали Орденом Святого Георгия, что, выражаясь языком суфийских терминов, будет выглядеть как Тарика-и-Хадрат-и-Хидр (Орден Святого Хидра). Этот орден стали называть Орденом Подвязки. В арабском языке одно и то же слово служит для обозначения "подвязки" и суфийского мистического обязательства или долга. Это же слово обозначает "религиозный или монашеский аскетизм". Слово, обозначающее основную суфийскую группу (халка), суфии иногда заменяют корнем, от которого образовано слово "подвязка".

Самые ранние документы, относящиеся к ордену Подвязки, утеряны, но их частично заменяет размышление о происхождении и образовании этого ордена. Хотя некоторые историки и не принимают во внимание забавную историю о том, что Орден был учрежден из-за чьих-то насмешек над настоящей подвязкой, она, тем не менее, может иметь весьма интересную и реальную основу. Следует напомнить, что этот случай произошел якобы во время танца. Если взглянуть на факты с исторической точки зрения суфиев, можно задать вопрос, который пришел бы в голову не всякому. А что это был за танец? В целом этот случай выглядит попыткой поверхностного объяснения некоего танцевального ритуала, который был прерван и нуждался в объяснениях. Похоже на то, что до нас дошла искаженная версия этого события. Зачем, к примеру, надо было показывать во время танца всем какую-то подвязку, если все происшествие было связано именно с ней? Одно из двух - либо подвязку избрали в качестве символа "обязательства" Ордена, либо она действительно упала с ноги какой-то дамы.

Какой девиз у Ордена Подвязки и связан ли он хоть как-то с Орденом Хидра? Внешне нет никакой связи между "Бесчестен тот, кто думает об этом плохо" и тайной фразой, в которой упоминается "кравчий". Если подходить к делу с помощью обычных методов, мы никогда и не увидим никакой связи, но если больше обращать внимание на звучание этих слов, чем на их смысл, можно заметить довольно странную вещь. Дело в том, что если произнести эту фразу по-французски, она будет звучать почти так же, как и арабский или персидский ее перевод.

Люди, знакомые хотя бы с переводами суфийской персидской поэзии, в которой кравчий выступает как средство озарения суфия, смогут увидеть определенную связь.

Способ, с помощью которого иностранные слова или фразы утверждаются в другом языке, можно считать прочно установившимся и в литературе и в просторечии, что подтверждается многими примерами, а в словарях эта система даже получила название - "Хобсон-Джобсон". В английском языке бесконечные религиозные восклицания индийцев "Йа Хасан, йа Хусейн" (О, Хасан! О, Хусейн!) превратились в "Хобсон-Джобсон" потому, что именно так произносили их английские солдаты, пытаясь повторить эти восклицания. Классический индийский словарь англоиндийских терминов, изобилующий подобными примерами, был так и назван "Хобсон-Джобсон". В Западной Африке англичане превратили арабское слово "альгатта" (волынка) в аллигатор. Каждый житель Лондона знает кабачок "Элефант энд Кастл" (Слон и Крепость), который первоначально назывался "Инфанта де Кастил" (Кастильская принцесса).

Совсем недавно один из моих друзей, приехавший со Среднего Востока, дал шиллинг изумленному сборщику металлолома, шедшему с тачкой по одной из лондонских улиц. Этот человек беспрестанно выкрикивал печальным голосом бродячего торговца: "Нет ли старого железа?" Эти слова для моего друга ничем не отличались от призыва нищенствующих дервишей "О, имам Реза!", который в определенных районах повторяется ими сотни раз в день и считается благочестивым возгласом.

Фамилию Шекспир в персидском языке иногда воспроизводят как Шейх-Пир, что означает "древний мудрец".

Общество, использующее тайные фразы или столкнувшееся с какими-то препятствиями во время своего ритуала, должно было объяснить смысл непонятной фразы и причины, в силу которых была поднята подвязка. Есть еще очень много данных, доказывающих связь этих событий, но большинство из них является тайным и не может быть приведено здесь. Однако можно добавить, что одно из ответвлений Ордена Хидра получило название "Аль-Мудавви-ха" (круглое здание), что связано с большим дворцом Харуна ар-Рашида в Багдаде. Первоначальная застройка Багдада, основанная на определенных геометрических пропорциях окружности, была завершена в 762 году. Традиционные суфийские группы (например, масоны на Западе) связывают свои цели с этим круглым зданием, однако деятельность Ордена Подвязки, связанная с возрождением Круглого Стола, и стремление короля Филиппа Валуа создать новую группу Круглого Стола может быть и простым совпадением с этим фактом.

До времени царствования Эдуарда VI (ум. 1553) Орден Подвязки назывался Орденом Святого Георгия, покровителя Англии, хотя традиционная связь с подвязкой поддерживалась со дня его основания. Вполне вероятно, что 200 лет спустя после основания Ордена смысл слова "подвязка" понимали все еще правильно, что и послужило причиной для переименования Ордена. Последовательные изменения в ритуалах и количестве рыцарей практически ничего не оставили от первоначального сходства с суфийской организацией.

Сегодня Орден Подвязки все еще остается одной из самых значительных и респектабельных организаций Англии. Некоторым не по душе мысль о том, что эта организация могла возникнуть вследствие каких-то иностранных влияний, но так настроены лишь те, кто не может понять, что, независимо от его происхождения, именно в Англии Орден приобрел огромную известность, всегда оставаясь достойным представителем элиты общества.

Люди, искавшие связи ордена с колдунами, были не так далеки от истины, как это могло казаться другим. По меньшей мере одно из ответвлений этого фрагментарного культа в Англии испытало на себе сильное, но искаженное влияние суфийского типа, где вместо бараки появилась неопределенная магическая сила.

Сочетание этой суфийской группой таких элементов, как голубое, желтое, королевский сан, Хидр (Св. Георгий) и защита женщин, строго логически оправдано. Все эти значения могут передаваться производными от одного и того же арабского корня, хотя в деятельности Ордена Подвязки подобной логичности заметить невозможно. Это может натолкнуть на мысль о том, что слово "Подвязка" служит для описания важнейших характеристик группы Ордена Хидра, каждое из которых связано с корнем ХДР.

Производные от этого корня отражают все ритуалы и внешние признаки такой группы:

ХаДиР = быть зеленым (ислам, основа группы).

ХуДДиР ла фи хи = его благословили на это (благословение группы).

ХиДаР, ХиДиР = Св. Георгий, Илья, покровитель суфиев, Хидр.

Аль-ХуДРаТ = море (океан жизни, в котором суфий находит истину, образ суфия, являющегося одной из волн этого моря, широко использовался в поэзии; голубизна, в которой скрывают золото).

АХДаР = подозрительный; прекрасная женщина (рыцари, имеющие отношение к первому мусульманскому рыцарскому ордену, который был основан Мухаммадом, собравшим в VII в. группу мужчин для охраны женщин и караванов).

ХаДРа = глава племени.

Аль-ХаДРа = небо, небесный свод (с которого светит солнце, еще один намек на золото, скрытое в голубизне).

Аль-аХаДиР = золото, мясо и вино (золотой элемент неба или моря - мясо и вино, являющиеся общими составными христианского ритуала. Сам христианский ритуал символизирует единство всего общества и индивидуального развития, поэтому для суфиев таинства церкви являются лишь фрагментом целого, как об этом уже говорилось). Эмблемой такой группы является пальмовое дерево. Это слово в арабском языке образовано от корня "хадар" (пилить пальму). Само дерево, как уже неоднократно отмечалось в этой книге, символизирует бараку и другие важнейшие элементы суфизма. Пальма была избрана гербом таинственной коронационной мантии Гогенш-тауфенов, принадлежавшей королям Сицилии и Священной Римской Империи, известным своими связями с суфиями.

Современники Эдуарда III в Англии, несомненно, были свидетелями распространения мусульманских влияний в Европе. Очевидно, что английский национальный шуточный танец в костюмах героев легенды о Робин Гуде (Моррис) также является результатом этих влияний. Специалист по английским народным танцам Сесили Шарп связывает европейский "Мавританский" танец с предполагаемым временем его появления в Англии:

"Английский Моррис или Мореск, французский Мориск и Мориско, корсиканская Мореска... являются скорее всего результатом мавританских влияний, несмотря на то, что в нашей стране этот танец стал таким же национальным, как и кулачный бой... Как сообщает Энгель, он был известен в Ирландии, вообще подробный анализ может показать, что он был распространен не только по всей Европе, но и за ее пределами. Невозможно точно установить, когда этот танец появился в Англии, но большинство специалистов считает, что это произошло во время правления Эдуарда III. Возможно, что впервые людей, танцующих этот танец, увидели в Англии, когда Джон Гентский вернулся на родину из Испании" (С. Дж. .Шарп и X. С. Маккилвейн. "Книга о танце Моррис", Лондон, 1907,1).

В те времена эти танцы могли быть завезены из мусульманской Испании, но их связь с суфийскими братствами является гораздо более древней. Езда на палочке с лошадиной головой (бакское "за-мальзайн", образованное от арабского "замиль аз-зайн", что означает "праздничная хромая лошадка" /"Наследие Ислама", изд. "Арнольд и Гийом", Оксфорд, стр.372/) является только частью суфийского ритуала. Эти люди не только "определенно напоминают арабских менестрелей", они являются типичными представителями юмористических поэтов. Они одеты в разноцветную одежду, носят длинные волосы, раскрашивают лица и с помощью этих средств передают суфиям отдельные аспекты метафизического учения. Иногда они ездят на палочках, иногда на тростинках, будучи "божьими дурачками" и изображая из себя идиотов. В "Маснави" Руми описывает такого дервиша, скачущего верхом на палочке. Это имеет отношение к наездникам БРШ (бруша = ведьма) из Испании. Первое суфийское описание путешествия в Англию (Джон А. Субхан. "Суфизм: святые и гробницы". Лакхнау, 1938, стр. 311 и далее; возможно, в этой книге приводятся цитаты из сочинения "Китаб-иль-Каландарийа", в котором подробно описано вышеупомянутое путешествие) с целью обучения посвящено поездкам Наджмуддина (Звезды Веры) Гват-ад-Дахара Каландара. Он родился в 1232 г. или раньше. Его сын или преемник (Наджмуддин Баба) "повторил путешествие отца", отправившись в 1338 г. из Индии в Англию, а затем в Китай.

Первый Наджмуддин был учеником знаменитого Низаммуддина Авлийа из Леди, который послал его в Рум (Турцию) для обучения под руководством Хидра Руми. Полное имя Хидра Руми - Сейид Хидр Руми Ханрадари (Кравчий) из Туркестана. Следует помнить, что девизом ордена Хидра (приравниваемого к Ордену Подвязки) служило приветствие Кравчему, чаша которого обладала чудесными качествами.

Легенда говорит о том, что этот дервиш истолковал суфийский знак "Хуу" (напоминающий в стилизованном виде четверку), являющийся также и масонским знаком, который встречается на готических зданиях Запада. Этот знак является не только основой суфийского "волшебного квадрата", но и и используется Каландарами в качестве диаграммы, изображающей три молитвенных позы (стоя, на коленях и лежа), которые могут быть эквивалентами масонских "инструментов".

Учитель Наджмуддина Сейид Хидр был другом суфийского учителя Сухраварди (шедшего путем Розы, иногда отождествляемого с розенкрейцерами), Розы Багдада Абд-аль-Кадира, отца Джалалуддина Руми (который творил как раз во время путешествия Наджмуддина в Англию; некоторые его истории можно встретить у Чосера) и некоторых других очень крупных суфийских учителей, таких, как Фаридуддин Шакргандж и Шах Мадар. Шах Мадар учил о внутреннем единстве всех религий, в особенности эзотерического учения Ислама и христианства. Он был последователем учения Тайфурийа, а также Короля или Владыки Рыбы, Зу-н-Нуна Мисри ("Черного").

Фаридуддин Шакаргандж (Отец Фарид, имеющий отношение к Сладкому Сокровищу) принадлежал к суфийской школе Чишти и был родом из знатной афганской семьи. Он умер в 1265г. в Индии, и его гробница почитается людьми всех вероисповеданий. В круг его функций входили врачевание и музыка. Музыканты школы Чишти путешествовали по всей Азии, собирая вокруг себя людей и рассказывая им суфийские истории. Возможно, что они были связаны с испанскими "чисту" (шутниками), одежда которых удивительно напоминала наряд этих дервишей.

Странствующие суфии, которых называли Каландарами и Чишти, принесли с собой на Запад и другие танцы, а также ритмичные ритуалы, нашедшие частичное отражение в танце Моррис.

Д-р Неттл приводит цитату из "Мировой хроники" Гуго из Рютдинга, написанной в 1349 г., где автор в качестве примера упоминает о песнях "фа-мажор" танцевальных групп, которые "напоминают нам арабские танцы дервишей" (Пол Неттл. "История танцевальной музыки", Нью-Йорк, 1947, стр. 49).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №52  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:13 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ТАЙНЫ НА ЗАПАДЕ

3. Глава Мудрости

И этот день и тот ты проведешь в своем саду...

Ты не обращаешь внимания на соловья, а ворона стала твоим лучшим другом.

Но такое общество должно оставить след в твоей душе:

Неужели ты думаешь, что огонь перестанет жечь или можно будет соединить воду с маслом?

("Диван Бедиля", перевод Джонсона-Паши)

Когда Орден Тамплиеров был разгромлен, его рыцарей обвинили в поклонении голове, которую иногда называли Бафомет. Эту голову считали идолом, связанным, возможно с Мухаммадом (Магометом). Существуют описания этой головы, но не удалось обнаружить ничего, что с уверенностью можно было бы назвать Бафометом.

Недавно западные ученые, основываясь, вероятно, на современных восточных материалах, высказали предположение о том, что "Бафомет" не имеет никакого отношения к Мухаммаду но вполне может быть искажением арабского "абу-Фихамат" (что в мусульманской Испании произносили примерно как "буфихимат"). В переводе это означает "отец напоминания". В арабском языке слово "отец" может означать "источник, глава" и т.д. Суфийский термин "рас-аль-фахмат" (глава знания) обозначает процесс мышления человека, достигшего совершенства, т. е. преображенное сознание.

Следует отметить, что в арабском языке слово "знание, понимание", о котором идет речь, образовано от корня ФХМ. Корень ФХМ и его производные передают значение "знания", а очень похожий на него, но другой корень ФХМ означает "черный уголь-шик" и т.д.

открыть спойлер
Таким образом, Бафомет - это не что иное, как символ совершенного человека. Черная голова, голова негра или турка, которой пользовались в геральдике и рисовали на вывесках постоялых дворов в Англии, является словом-заменителем (жаргонным словом), применявшимся крестоносцами для описания этого вида значения.

Можно вспомнить о том, что на щите Гуго де Пейна, основавшего (совместно с Бизолем де Сент-Омером) Орден Тамплиеров в 1118 г., были изображены три черных человеческих головы - три главы знания.

Использование этого термина (а в особенности темы "чудесной головы") характерно для всего средневековья. Сообщается, что Папа Герберт (Сильвестр II), обучавшийся в мусульманской Испании, изготовил множество "магических" вещей, в том числе и некую медную голову. (Говорят, что именно он в 991 г. познакомил Северную Европу с арабскими цифрами). Альберт Великий потратил 30 пет на изготовление чудесной латунной головы. Фома Аквинский, который во времена Альберта был еще учеником, вдребезги разбил "слишком разговорчивую голову".

Упоминания о голове встречаются постоянно.

Нужно помнить о том, что Тамплиеров и последователей испанских магических школ, помимо подозрений в ереси, обладания магическими силами и принадлежности к тайным организациям, объединяла еще одна вещь. Все они знали арабский язык и пользовались им. С помощью этого языка посвященных они могли общаться друг с другом, передавать зашифрованные послания и оставлять знаки (наподобие "летучей мыши" с Майорки) для пояснения некоторых своих посланий.

Эта искусственная голова делалась не из меди. Она действительно была искусственной в том смысле, что являлась продуктом суфизма и работы. В конечном итоге подразумевается, конечно же, голова самого человека. По крайней мере, один из летописцев близко подходит к этой идее, говоря о том, что эта "голова была из плоти и крови, подобно голове обычного человека". Однако смысловое ударение этой фразы сразу заставляет обычного читателя подумать, что она все же была искусственной, и, подобно хорошему фокусу, отвлекает его внимание от способа изготовления такой головы, о котором можно было бы догадаться, если помнить о том, что "голова" - это кодовое слово, описывающее результаты некоего (еретического) формирующего процесса.

По-арабски "медь" называется СуФР, а корень СФР может означать "желтый". По-арабски "медная голова" произносится точно так же, как и "золотая голова". "Золотая голова" (по-персидски "сар-и-тилат") это суфийская фраза, обозначающая человека, внутреннее сознание которого было "превращено в золото" в результате суфийского обучения и деятельности (суть этих вещей излагать здесь недопустимо).

Три главы черной мудрости изображены на щите основателя Ордена Тамплиеров на золотом поле - "На золоте три мавританских головы чернеют".

Фраза "я делаю голову", используемая дервишами для указания на суфийские цели некоторых видов их деятельности, вполне могла быть использована и Альбертом Великим и Папой Сильвестром, а буквальное ее понимание породило убеждение в том, что они и в самом деле изготовляли искусственные головы.

Альберт Великий, родившийся в 1193 г., хорошо знал мусульманскую и суфийскую литературу и философию. Как отмечает проф. Броун, он нарушил традиции западных ориенталистов, ибо, одетый в арабскую одежду, излагал в Париже учение Аристотеля, основываясь на трудах Аль-Фараби, Ибн Сины (Авиценны) и Газали.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №53  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:13 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ТАЙНЫ НА ЗАПАДЕ

4. Франциск Ассизский

Даже если завязать сто узлов, веревка от этого не изменится.

(Руми)

Почти все знают о том, что некогда Святой Франциск Ассизский был беззаботным итальянским трубадуром, но потом обратился к религии и стал святым, обладавшим сверхъестественным влиянием на животных и птиц. Есть свидетельства о том, что трубадуры испытали на себе непосредственное влияние мусульманских музыкантов и поэтов. Многие соглашаются с тем, что возникновение и развитие средневековых монашеских орденов было во многом обусловлено проникновением на Запад мусульманских дервишеских организаций. Если исследовать деятельность Св. Франциска с этих позиций, можно сделать несколько интересных открытий.

Франциск, родившийся в 1182 г., был сыном торговца Пьетро Бернардоне и его жены Мадонны Пики. Сначала мальчика назвали Джованни, но его отец так любил Францию, где прошла большая часть его коммерческой жизни, что "из любви к стране, которую он только что покинул, он впоследствии дал ему новое имя Франческо".

Хотя Франциск был итальянцем, он говорил на провансальском языке, которым пользовались трубадуры. Нет почти никаких сомнений в том, что дух произведений трубадуров подсказывал ему, что за внешними проявлениями их деятельности кроется нечто более глубокое. Его собственная поэзия иногда так напоминает любовные стихи Руми, что это может побудить читателя заняться поисками каких-либо свидетельств о связи Св. Франциска с суфийским Орденом Мевлеви. Здесь мы сталкиваемся с первым из целого ряда рассказов, считающихся западными биографами необъяснимыми.

открыть спойлер
Вертящиеся Дервиши могут приобретать интуитивное знание отчасти благодаря особой форме вращения, осуществляемой под руководством наставника. Школа Вертящихся Дервишей Руми активно действовала в Малой Азии, а ее основатель был младшим современником Св. Франциска.

Вот одна из непонятных историй, связанных со "вращением":

"Франциск путешествовал по Тоскане вместе со своим учеником, братом Массео. Однажды они подошли к развилке. Одна из трех дорог вела во Флоренцию, другая в Ареццо, а третья в Сиену. Массео спросил, куда они пойдут.

"Куда будет угодно Богу".

"А как узнать об этом?"

"Нам будет дано указание. Ты дал обет послушания и я приказываю тебе кружиться на месте, как это делают дети, пока я не остановлю тебя".

Бедный Массео кружился на месте, пока не упал. Потом он поднялся и умоляюще посмотрел на святого, но Франциск ничего не сказал и Массео, помня об обете послушания, снова начал кружиться и падать изо всех сил. Он продолжал кружиться и падать, пока не начал кружиться так, будто занимался этим всю жизнь.

Наконец он услышал долгожданные слова: "Остановись и скажи мне, куда ты смотришь?"

"В сторону Сиены", - задыхаясь, ответил Массео, в тело которого впивались камни.

"Значит, мы должны идти в Сиену", - сказал Франциск, и они пошли именно туда".

Многое свидетельствует о связях Франциска с суфиями и о том, что он чувствовал, что истоки вдохновения трубадуров следует искать на Востоке. Когда на аудиенции у Папы Франциск добивался официального признания своего Ордена, он рассказал притчу, которая доказывает, что он понимал, что христианство приходит в упадок и нуждается в обновлении. Фразы, которыми он пользуется в притче, пришли из Аравии, а ее терминология (король и его двор, женщина и ее сыновья в пустыне) является не христианской, а мусульманской.

Бонавентура, описавший аудиенцию у Папы Иннокентия, свидетельствует: "Франциск рассказал притчу. Он сказал:

"Один богатый и могущественный король взял в жены бедную, но очень красивую женщину, жившую в пустыне. Он очень любил эту женщину, и она родила ему похожих на него детей. Когда сыновья короля подросли, мать сказала им: "Дети мои, не удивляйтесь, вы - сыновья короля". Затем она послала их ко двору, снабдив на дорогу всем необходимым. Король был восхищен их красотой, и, видя, что они похожи на него самого, спросил у мальчиков, кто их родители. Когда они ответили, что их мать - бедная женщина, живущая в пустыне, обрадованный король сказал:

"Ничего не бойтесь, вы - мои сыновья и если уж я приглашаю к своему столу посторонних, к своим законным детям я отнесусь еще лучше".

Традиция, гласящая, что суфии являются представителями эзотерического христианства, вышедшими из пустыни, и что они - дети бедной женщины (Агари, жены Авраама и прародительницы всех арабов), полностью соответствует возможности того, что Франциск пытался объяснить Папе, что суфизм поддерживал традиции христианства.

Сообщается, что во время первой встречи с Папой Франциск не произвел большого впечатления и был отослан ни с чем. Однако сразу после этого у Папы было странное видение. Он увидел "пальмовое дерево, начавшее расти у его ног и превратившееся в большое дерево. Папе казалось, что он смотрит на него, пытаясь понять, что все это означает, но божественное откровение открыло ему, что это дерево было как раз тем бедняком, которого он недавно отослал".

Пальмовое дерево - это суфийский символ, а видение Папы могло быть следствием того, что Франциск использовал этот символ как аналогию во время аудиенции (Тарикат /пальма/ - это кодовое обозначение суфизма. См. прим. "Тарика").

В начале XIII века Папа Иннокентий III, убежденный в истинности миссии святого, дал разрешение на основание Братства Миноритов (Францисканцев). Считается, что название "Младшее Братство" (минориты) было принято из религиозного смирения, но это может заставить человека задуматься, а не существовал ли Орден, который назывался бы "Старшим Братством"? Если да, то существовала ли между ними какая-нибудь связь?

Во времена Святого Франциска "старшими братьями" называли только членов суфийского Ордена, основанного Наджмуддином Куброй ("величайшим"). Получается интересная взаимосвязь: одной из главных отличительных особенностей было его сверхъестественное влияние на животных. На рисунках он изображается окруженным птицами. Подобно Святому Франциску, укротившему волка, Наджмудиин Кубра одним взглядом приручил свирепого пса. О чудесах Наджмуддина знал весь Восток за 60 лет до появления на свет Святого Франциска.

Сообщается, что когда кто-нибудь восхвалял Святого Франциска, он всегда отвечал такими словами: "Каждый из нас стоит ровно столько, во сколько его оценивает Бог".

Наджмуддину Кубра приписывается такой афоризм:

"Аль-Хакк Фахим ахсан аль-Хакика" (только истина знает, что является истинным).

Около 1224 г. была написана наиболее важная и характерная для творчества Святого Франциска "Песнь Солнца". Джалалуддин Руми, величайший поэт Персии и глава Ордена Мевлеви, написал множество стихов, посвященных солнцу (Солнцу Табриза). Он даже назвал книгу своих стихов "Сборником Солнца из Табриза". В этих стихах слово "солнце" употребляется постоянно.

Если Святой Франциск действительно пытался установить контакт с вдохновителями поэзии трубадуров, было бы логичным предположить, что он был (или пытался побывать) на Востоке. Так же логично было бы предполагать, что мусульмане хорошо приняли бы его, если бы он смог добраться до них. Далее, в результате своих путешествий по Востоку он, очевидно, стал бы писать суфийские стихи. Теперь можно установить, соответствовали ли эти предположения действительности, и если да, то как относились к этому современники Святого Франциска.

В возрасте 30 лет Франциск решил отправиться на Восток, в частности в Сирию, граничившую с Малой Азией, где действовал Орден Мевлеви. В связи с финансовыми трудностями ему пришлось вернуться в Италию. Затем он предпринимает еще одну попытку, но на этот раз его путь лежит в Марокко. Вместе с одним из своих товарищей он прошел все Арагонское королевство, хотя никто не может объяснить, зачем он это сделал, а его биографы находятся в явном замешательстве. В Испании того времени ощущалось сильное влияние суфийских идей и школ.

Из-за болезни ему не удалось добраться до Марокко и весной 1214г. он вернулся обратно.

Затем во время осады Дамиетты он отправляется к крестоносцам. Султан Малик аль-Камиль как раз стоял лагерем на Ниле, и Франциск решил повидаться с ним. Он был хорошо принят, хотя считается, что целью Франциска было обращение султана в христианство. В летописи сказано:

"Султан не только отпустил Франциска с миром, восхищенный удивительными качествами этого человека, но и оказал ему большую милость, снабдив его охранной грамотой, которая позволяла ему путешествовать где угодно, свободно проповедуя свои идеи, а также позволил ему в любое время увидеться с ним".

Биографы считают, что это путешествие было предпринято с целью обращения султана. Однако высказывается и такое мнение, что "два этих бесцельных путешествия странным образом повлияли на его жизнь". Если бы Франциск не был трубадуром, искавшим источник своего вдохновения, эти путешествия действительно можно было бы назвать странными. Желание Франциска посетить Марокко характеризуется следующим образом: "Невозможно сказать, какое именно событие его бессвязной жизни могло внушить эту новую идею Франциску".

Мусульманские армии и дворы мусульманских владык были в то время центрами суфийской деятельности. Едва ли можно сомневаться в том, что именно здесь Франциск нашел то, что искал, Вместо того, чтобы обращать кого-нибудь в христианство, Франциск снова переправился через Нил и сразу же попытался отговорить христиан от нападения на врага. Задним числом историки объясняют это тем, что Франциск имел видение, открывшее ему, что христианским войскам угрожает опасность. "Как и ожидал Франциск, к его предостережениям никто не стал прислушиваться, но они полностью подтвердились, когда крестоносцы с большими потерями были отброшены от стен Дамиетты. Симпатии Франциска при таких обстоятельствах должны были разделиться, ибо он не мог не сохранить определенного личного чувства по отношению к веротерпимому и дружественно настроенному султану, который так хорошо принял его".

"Песнь Солнца", которую считают первым итальянским поэтическим произведением, была написана после путешествия святого на Восток, хотя обычные его биографы, помня о том, что он был трубадуром, не могут согласиться с тем, что это было чем-то новым для его творчества.

"Невозможно себе представить, что за все эти годы (т. е. до 1224 г., когда он написал "Песнь Солнца") Франциск, который в юности был вожаком молодых трубадуров Ассиза и который после своего обращения бродил по полям и лесам, распевая по-французски песни, отличавшиеся, конечно, от юношеских баллад о войне и любви, впервые начал слагать гимны, посвященные Богу, но мы уверены, что эти оригинальные, но неумелые стихи положили начало национальной поэзии Италии".

Атмосфера и уклад францисканского ордена сильно напоминают дервишескую организацию. Наблюдаются совпадения буквально по всем пунктам, не говоря уже о рассказах о Святом Франциске, почти полностью совпадающих с рассказами о суфийских учителях. Особая методология, которую Франциск называл "святой молитвой", говорит о близости к дервишескому "поминанию", в особенности к вращению. Францисканские плащи с капюшонами и широкими рукавами ничем не отличаются от одежды дервишей Марокко и Испании. Подобно суфийскому учителю Аттару, Франциск обменялся своей одеждой с нищим. Он видел шестикрылого серафима, являющегося суфийской аллегорией формулы "бисмил-лах". Он отказался от усеянных шипами крестов, которые носили многие из его монахов с целью умерщвления плоти. Это могло носить символический характер, напоминая символический отказ дервишей со словами: "Вы можете носить крест, а мы носим в себе суть креста", - которым они пользуются и сейчас. Возможно, что этот обряд был основой обычая Тамплиеров, которые, как утверждают очевидцы, "топтали крест ногами".

Франциск отказался стать священнослужителем. Подобно суфиям, он привлекал к своему учению мирян. Опять же подобно суфиям и в отличие от церкви, он старался распространить свое учение среди всех людей, делая их в некотором смысле членами своей организации. "Впервые со времени установления церковной иерархии появляется демократический элемент - христиане, которые уже не были овечками, покорно ждущими пастыря, и душами, которыми можно было помыкать".

Самым удивительным из правил, установленных Франциском, было то, что его последователи не должны были думать прежде всего о собственном спасении, чем он также напоминал суфиев и отличался от обычных христиан. Суфии постоянно подчеркивают именно этот принцип, считая заботы о личном спасении признаком тщеславия.

Франциск всегда начинал свои проповеди с приветствия, которому, по его словам, научил его сам Бог - "Да будет мир божий с вами!" Это, несомненно, арабское приветствие.

Помимо суфийских идей, легенд и обрядов, Франциск поддерживал также многие христианские аспекты Ордена.

В результате такого смешения появилась не успевшая созреть организация. Один из комментаторов XIX в. подводит неизбежные итоги такого развития:

"Зная, что произошло в последующие шесть веков, мы можем оглянуться и увидеть зловещее лицо инквизиции, одетой в одежду испанского духовенства, толпы нищенствующих братьев, представляющих собой привилегированных и бесстыдных попрошаек, заменивших самообладание Франциска своей невоздержанностью, мы можем понять, сколько здесь было зла, смешанного с добром, и насколько хитро враг всякой истины смешал здесь плевелы с пшеницей".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №54  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:15 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ТАЙНЫ НА ЗАПАДЕ

5. Тайное учение

Я спросил ребенка, несущего свечу: "Откуда этот свет?" Он сразу же задул ее и сказал: "Скажи мне, куда он исчез, и я скажу тебе, откуда он появился".

(Хасан басрийский)

Независимо от того, на Востоке мы живем или на Западе, все мы в какой-то мере являемся наследниками достижений и неудач средневековой арабской философии. Одним из недостатков этой системы были попытки применить ее в наиболее подходящей для этого сфере, которой являлось, несомненно, собирание, сравнение, идентификация и толкование традиций Пророка.

Применение этой техники, которая была результатом использования методов христианской греческой теологии мусульманами, и ее традиций, распространялось очень быстро. Овладеть ею было нетрудно, так как суть ее заключалась в сборе фактов и нагромождении их друг на друга с целью получения чего-то законченного.

Наряду с этой системой в мусульманских странах большую роль играл еще один фактор. Имеется в виду наличие обучающих и практических школ особого рода, в которых учитель, учение и ученик по крайней мере в одном смысле представляли собой единое целое. Этот аспект системы был передан в несколько искаженном виде, ибо он не годился для создания каких-либо организаций, которые так быстро развивались на Западе. Даже до изгнания мусульман из Испании на Западе переводились в основном их книги, и это "одностороннее" знание использовалось наряду с теми материалами, которые проникли в Европу из еще более ранних средиземноморских источников. "Ввозились консервированные ананасы, поэтому рецепты касались именно консервированных фруктов. Выращивание и упаковка ананасов относились к другой области, которой в большинстве случаев не уделили должного внимания", - как сказал об этом один современный суфий.

открыть спойлер
Вследствие личного присутствия учителя, обладавшего особыми достижениями, который противодействовал созданию каких-либо устоявшихся организаций, эта идея была упущена. Она продолжала существовать в умах отдельных людей, которых называли оккультистами. Они проповедовали учение, опасное для подобных организаций, несовместимых с потребностью в разносторонне развитом учителе, который знал то, чего не было в книгах.

После падения Константинополя греческое знание, содержавшееся в книгах, обеспечило другие народы еще большим количеством "одностороннего" материала (консервированных ананасов). Ученики, поддерживающие своим существованием монашеские или академические организации, с восхищением и удивлением относились к передовым продуктам этой системы, то есть к великим индивидуальностям. В цели организаций не входила подготовка таких людей, и они появились не благодаря им, а несмотря на их существование. Их считали своими, и это уже входило в функции религиозной организации.

С другой стороны, интеллектуальное движение специализировалось на подготовке большего количества интеллектуалов и достижении более ясного понимания с помощью человеческого разума, который использовался примерно так, как сегодня используют машины. Все это воспринималось почти как священнодействие, главным образом из-за относительной новизны этой деятельности.

Сами мусульмане подчас тоже обучали чисто интеллектуальным методам, но они считали их не целью, а средством.

Мы до сих пор носим на себе отпечаток различных способов мышления и реакций. В результате одни становятся схоластами, другие - набожными священниками, а третьи - сухими педантами. Есть и такие люди, которые столь сильно ненавидят саму идею организации, что начинают восставать против нее и обращаются к неграмотным провидцам древности, считая, что величие человека является исключительно результатом вдохновения. К этому близка психология и другие современные науки, указывающие на несостоятельность всего остального. Во многих случаях это превращается в монотонное повторение, аргументы которого основаны на новых застывших идеях. Оно имеет сходство с религиозным догматизмом и т.п. вещами.

Даже в формалистической арабской философии (которая часто фактически является греческой) было немало ценных аспектов - элементов тайного учения (или же определенных акцентов), на что западные ученые университетского типа, воспринимавшие эту философию, просто не обращали внимания. На востоке же традиция мастера, обучающего учеников, продолжалась, несмотря на засилье чистого схоластицизма.

Общепризнанно, что "интеллектуальное движение, отцом которого был Ибн Рушд (XII в.), оказывало влияние на европейскую мысль до момента появления современной экспериментальной науки" (проф. Филипп Хитти, "История арабов", стр. 584). Начиная с XIII в. арабы изучали греческую философию, приспосабливая ее к своим идеям. Подобно западным ученым более позднего времени, большинство из них имели дело только с книгами, полагая, что книга может охватить собой все учение.

Ибн Рушд отстаивал право философа на интеллектуальный подход ко всему, кроме сверхъестественного. Он был врачом, комментировал Аристотеля и занимался астрономией. Он занимался также изучением музыки и написал о ней трактат, вошедший в его знаменитые комментарии к учению Аристотеля, который изучали в Париже после того, как он прошел церковную цензуру. Этого уроженца Кордовы называли на Западе Аверроэсом; он оказал огромное влияние на иудейских мыслителей. Сообщается, что он, подобно своему учителю Ибн Туфейлю, излагал определенные положения суфийского учения в контексте обычной философии. Ибн Туфейль (которого на Западе называли Абубацер, так как его первое имя Абу Бакр) также был врачом, философом и, наконец, визирем двора в Гранаде. Он написал выдающуюся книгу под названием "История Хай ибн Якзана". По мнению западных исследователей, она была основой "Робинзона Крузо", а имя Александра Селкирка было использовано только для придания актуальности роману Даниэля Дефо. В свою очередь, книга Ибн Туфейля основывалась на истории, приведенной Авиценной из Бухары (980 - 1037), учение которого было почти чисто философским. Авиценна также был врачом, философом и ученым. Он был последователем другого великого философа Аль-Фараби (Альфарабиуса), суфийские идеи которого считались неоплатоническими. Аль-Фараби умер более 1000 лет назад.

Труды этих людей составляют неотъемлемую часть современного философского наследия. Многие считают, что отрицательное отношение к попыткам средневековых мыслителей сформулировать логически последовательную концепцию жизни и творения было для нас едва ли более полезным, чем легковерие. Даже в относительно недавнее время считалось, что пытливый ум ученого, стремящийся к новым открытиям, берет на себя слишком многое. Современные исследователи признают, что ученый, вынужденный сосредоточиваться на раз и навсегда застывшей и узкой области исследования, подвергает себя опасности дисквалификации. Он может либо слишком сосредоточить, либо слишком распылить свое внимание. Его эмоциональная гармоничность подчас приносится в жертву интеллектуальному развитию. Эта опасность всегда была очевидной для суфиев, занимавшихся научной деятельностью.

Один из них, Анвар Фарис, пишет:

"Близкие по духу упражнения по отождествлению и разделению являются ценными для самоподготовки. Слишком сильное отождествление уничтожает способность к разделению. Результатом его часто бывает фанатизм. Человек привязывается к чему-либо, а потом не может освободиться. Когда мудрый Ибн Сина (Авиценна) писал свой труд по минералогии, он исследовал мир минералов и в целом и в частностях. Он концентрировал свое внимание на отдельных примерах, а потом отделялся от этого и погружал себя в целое. Так, с помощью отождествления и разделения он добивался равновесия и в других областях мышления и духа".

Внешним средством для этого был "совершенный человек", которого мавры считали отражением внутреннего совершенного человека. Джозеф Маккей ("Слава Мавританской Испании", Лондон, 1935) описывает внешний облик культурного человека мусульманской Испании:

"...все, за исключением лишь некоторых маньяков-буквалистов, понимают теперь, что в основном прогресс человека определяется тем, в какой степени дух науки влияет на его жизнь. Однако следует твердо помнить, что это было только частью представлений арабов о жизненном идеале. Большинству их мыслителей вопрос, не существует ли некоторой опасности того, что наука может сделать человека грубым, не в меру расчетливым, слишком интеллектуальным, холодным и невосприимчивым к красоте и искусству, показался бы совершенно бессмысленным. Их ученые были в такой же мере поэтами и музыкантами. Мысль о том, что между интеллектуальной и эмоциональной жизнью существуют какие-то противоречия, и что один человек не может заниматься обоими этими видами деятельности, они посчитали бы просто парадоксальной".

Такой образ жизни, который можно считать к суфийским, не получил широкого распространения на получившем новый толчок к развитию Западе. В эпоху Ренессанса предпринимались попытки достижения культурного идеала, но в это понятие не вкладывали идей о внутреннем измерении, гармонии и совершенствовании восприятии. Люди воспринимали фрагменты искусств, наук и теорий, а затем копировали; изучали или даже развивали их. Внутренний смысл был утерян, а там, где он сохранился, его подвергали осмеянию схоласты и "поклонники чистого искусства". Эти материалы изучались и передавались дальше в разобщенном виде, превращаясь в чисто философские, астрономические или медицинские труды. Многие развивающиеся научные школы Северной Европы, находившиеся под жестким контролем духовенства, считали необходимым исключать из этих материалов нехристианские высказывания, что еще более ограничивало их жизнеспособность.

Благодаря немецким "крещеным султанам" из династии Гоген-штауфенов в Северную Европу из Сицилии проникла одна из форм этого знания, несомненно, подвергшегося такой же обработке. Это произошло несмотря на то, что большой дворец Гогенштауфенов возводился в соответствии с принципами суфийской архитектуры, а суфийские символы украшали коронационную мантию короля Роджера I.

Не будет преувеличением сказать, что люди, придерживавшиеся суфийского образа мышления, очень скоро объявлялись оккультистами. Этот ярлык переходил и на их последователей. В результате возникли искаженные и даже патетические представления о мастерстве, понимании и личных достижениях, которые приходят благодаря занятиям оккультизмом. Роджер Бэкон цитирует суфийский труд "Тайные мудрости посвященных" Ибн Сабана, который поддерживал переписку с Фридрихом II фон Югенштауфеном (Хитти, указ. сочинение, стр.587, 610). Бэкону суждено было считаться оккультистом и не потому, что он, как принято считать, проповедовал его идеи, а потому, что он излагал теорию "живой передачи" тем людям, которые отрицательно относились к догматизму и были вследствие этого одинокими в схоластическом окружении. Сегодня их духовные наследники называют себя оккультистами и все еще блуждают, подобно индийским неприкасаемым, считающим, что они находятся вне других каст.

Запад (который чаще всего представляет церковь) взял то, что считал необходимым, но отказался от остального. Сжигались книги, Испания призывала к истинной вере. На другом конце диаметра остались странные люди, веши и идеи. Некоторые из них, в том числе трубадуры, игра в карты, арлекины, некоторые тайные общества, впоследствии вызывали недоумение, но не были странными для суфиев.

В закрытых дверях были трещины, позволявшие очень немногим вещам проникать туда и обратно.

В конце XVIII в. Наполеон завоевал Египет. Один из генералов со своими людьми основал Орден Искателей Истины, который называли также Суфийин (Суфии).

В книге, получившей, возможно, правильное название "Смесь", этот генерал рассказывает, как он обнаружил среди восточных адептов истоки "осиротевшей" тайной мудрости Запада. "Это был источник. Мы же веками плыли по широкой, но мутной реке".

Похоже на то, что "Суфийин", испытавшие в ограниченных масштабах (хотя и не по своей вине) то же самое, что пришлось пережить их предшественникам, в конце концов поняли, в силу чего эта река на Западе постоянно загрязнялась. Они считали, что на Запад следует привезти только учение и методологию, но забыли об учителе.

Всего через шесть лет после образования Ордена они признали свою неудачу в "Заявлении суфиев Франции":

"Нам лучше расстаться, чем бесконечно продолжать заниматься ритуалами и деятельностью, которые из-за отсутствия обучающего мастера не смогут создать совершенного человека. Сложность этого процесса можно преодолеть только с помощью более высокого знания о потребностях человека. Мастер использует известную ему тайну, чтобы вызвать и развить изменения в тех, кто займет его место. Без учителя организация не может добиться реального прогресса, хотя внешний облик ее и может оставаться неизменным".

Но суфийских мастеров невозможно нанять или привезти с собой. Декларация о самороспуске жалобно продолжает: "Кто может привязать к себе посвященного? Он знает о потребностях человека и удовлетворяет их. Нам же остается только мечтать об этом".

"Суфийин", по крайней мере, хоть чему-то научились. Похоже на то, что осколки этой организации кое-где сохранились, так как много лет спустя появилось сообщение о существовании одного из ее ответвлений в Индии.

Сыграли ли закрытые двери положительную роль? Наверное, да. Запад располагал не только развитой наукой, искусством и другими материалами, которые необходимо было усвоить, но и средствами пропаганды. Геополитическая борьба, которую так хорошо описывает проф. Тойнби (А. Дж. Тойнби. "Изучение Истории", т. VIII: Героическая эпоха - Контакты между мировыми цивилизациями, Оксфорд, 1956, стр. 216 и далее: "Мусульманский мир в окружении Запада, Персии и Тибета"), и военный психоз крестовых походов привели к тому, что все мусульманское, "языческое" или арабское стали называть не только еретическим, языческим и неприятным, но и дьявольским и опасным. Запад до сих пор следует этой традиции, которую постоянно укрепляют текущие события. Сначала необходимо было отбросить испанских арабов от границ Франции. Затем наступила очередь язычников, захвативших святую землю. Потом турки стали готовиться к захвату Вены. В представлении западных умов мухаммаданство было некоей непонятной смесью, таившей в себе опасности и зло, которое необходимо было сдержать и контратаковать. Ощущение необходимости последнего умело поддерживалось миссионерскими устремлениями, с помощью которых пытались во славу церкви одерживать верх над исламом. Существование Оттоманской империи лишний раз доказывало, что языческий враг все еще представляет собой угрозу. Во всяком случае, от людей, являвшихся во многих случаях членами зависимых обществ, научиться можно было немногому, вне зависимости от их известности.

Восточной философией интересовались только чудаки, которых можно найти в любом обществе. Следовало ли человеку превращаться в турка или лучше было оставаться таким, каким он был? Было непохоже, что люди, пренебрегавшие правилами гигиены, не принявшие Евангелия, да к тому же еще находившиеся в зависимости от кого-то, могут чему-либо научить. Пусть они, по крайней мере, сначала наведут порядок у себя.

И тем не менее находились люди, сумевшие подняться выше этой временной точки зрения на развитие человека, несмотря на то, что они никогда не поверили бы, что условия, в которых жили они сами, тоже были только временными, как мы сейчас знаем об этом. Этот процесс начался уже давно, раньше, чем можно себе представить. Деятельность суфиев оказывала свое воздействие.

Для того, чтобы обнаружить следы двойной жизни, которую вели мистики того времени, бывшие одновременно христианскими затворниками и суфийскими учителями, необходимо побывать на средневековой Майорке.

Брат Ансельм из Турмеды был средневековым мистиком с Майорки, а впоследствии его причислили к лику христианских святых. Но это еще далеко не все. Для испанских мусульман он был посвященным суфием Абдаллахом аль-Гарджуманом. Чему он учил? Некоторые части его книги "Спор осла с братом Ансельмом" представляют собой буквальный перевод одного из разделов энциклопедии "Братьев Чистоты". В буквальном переводе с суфийского его имя означает "раб божий", "переводчик", поэтому есть все основания полагать, что с помощью перевода он пытался передавать суфийское учение. Один из современных испанских ученых (Анхел Гонсалес Паленсия, Журнал "Испания", № XVIII, 3, октябрь, 1935), говоря о нем, называет его "тупым подражателем". Здесь следует отметить, что в средние века знание не всегда считалось собственностью отдельных лиц, особенно такое, которое распространяло тайное общество или группа неизвестных мудрецов наподобие "Братьев Чистоты". Об авторском праве еще ничего не было известно.

Эту живую связь между арабским учением и христианством подчеркивает еще одна странная личность - священник-ренегат. В 1782 г. Отец Хуан Андрее, изгнанный из Ордена иезуитов, опубликовал замечательную книгу, в которой он пытался доказать, что Европа находится в долгу перед испано-арабской наукой, указывая на ее распространение и признав даже, что Св. Фома тоже пользовался этим источником. Он отмечал, что испанская поэзия складывалась под непосредственным влиянием развития арабской культуры в Испании. То же самое можно сказать о романтической поэзии трубадуров, итальянской лирической поэзии, а также о романах, притчах и музыке Альфонсо Мудрого, который знал арабский язык.

Откуда бывший иезуит мог узнать все это? В то время он не мог еше обладать никакими документами, подтверждающими эти выводы, тем не менее он сумел совершенно необъяснимым образом установить много фактов относительно арабского и частично суфий-ского наследия Запада, которые впоследствии приходилось собирать по крупицам, главным образом из арабо-испанских документов. Даже предполагаемое происхождение иезуитской системы от египетских фатимидских школ (документы приводятся в авторитетном труде Амира Али "Краткая история мусульман") едва ли может объяснить проницательность бывшего иезуита отца Андерса, ибо эта школа не была суфийской. А может быть, существовало тайное учение, являвшееся частью древнего знания, которым сумел воспользоваться бывший иезуит?

Конечно, такое учение существовало. Восточные влияния в средние века воспринимались на нескольких уровнях. Наиболее важными из них были теологический и оккультистский. Раймунд Дул-лий, Франциск Ассизский, Скотт и многие другие занимались передачей теологического аспекта. Для того, чтобы понять суть тайного учения, в какой бы искаженной форме оно не передавалось, нужно обратить внимание на деятельность известных людей, занимавшихся оккультной деятельностью в Европе.

Оккультисты считают Раймунда Луллия алхимиком и членом тайного общества. Для религиозного человека он был христианским миссионером. Собственные труды его говорят о том, что он использовал суфийские труды и упражнения. Другой жрец оккультизма Роджэр Бэкон писал о тайнах суфизма. Парацельс, пытавшийся преобразовать западную медицину, был выразителем суфий-ских идей. Он также является одним из героев "магов" и алхимиков. Алхимик Гебер был одним из самых известных суфиев Ирака. Его считают оккультным учителем. К оккультной традиции причисляют и Альберта Великого, являвшегося и схоластом и магом. Он обучался в арабских школах и был вдохновителем Св. Фомы Аквинского. Многие Папы, считавшиеся магами или передатчиками тайного (скрытого) учения, проходили обучение в арабских школах, наподобие Герберта (Сильвестра II). Считается, что архиепископ Майорки Доуренс воспринял тайное знание от Сильвестра. Этот процесс развивался дальше подобным же образом.

То же самое имело место и с организациями. В результате суфийских влияний возник не только Францисканский Орден, но и организации розенкрейцеров и масонов. Терминология современных ведьм Англии включает (в качестве "неизвестных слов") обычные непереведенные арабские фразы. Приветствие "Будь благословен!" является наименее важной из этих фраз, но оно представляет собой буквальный перевод суфийского приветствия "Мабрук бошад!", выражающего пожелание приобретения бараки отдельному человеку или целому обществу.

Таким образом, большинство доступных нам проявлений тайного учения является не очень сложным для тех, кто обладает терпением или общим представлением о том, что именно находилось по обе стороны двери, в которую стучались все эти века.

В жизни каждого ученого бывают ситуации, когда наряду с драматичностью и восторженностью момента открытия он чувствует близость понимания. Оно может являться результатом неуловимого процесса мышления, терпеливо соединяющего разрозненные обрывки информации и превращающегося в конце концов в ослепительный свет. Это переживание знакомо изобретателям, ученым, историкам и т.д. Хотя известный испанский арабист Мигель Асин Паласиос был ревностным христианином, он тоже ощутил близость этого понимания, когда начал исследовать деятельность суфийских философских школ и понял, что то, что они дали миру, ни в коей мере не уступало высшим достижениям католичества.

В IX в. Ибн Масарра из Кордовы поведал группе избранных учеников о том, что было ему известно о высотах, которых может достичь сознание человека. Это заложило основы деятельности посвященных, которая дала материал для аллегорий Данте, стала основой учения школы средневековых августинианских схоластов, помогла обрести мудрость некоторым из основоположников современной западной философии: Дунсу Скотту и Роджэру Бэкону из Англии, Раймунду Дуллию с Майорки. Основой книги "Источник жизни" еврейского мыслителя Соломона Ибн Гебироля из Малаги послужили труды ибн Масарры. В свою очередь, это произведение вдохновило францисканцев (Хитти. "История арабов", стр. 580 и далее).

Восторг проф. Паласиоса увеличивался по мере того, как он все глубже и глубже постигал смысл древних рукописей, лежавших в Испании практически нетронутыми со времени изгнания мусульман. Эти документы тысячелетней давности, написанные иногда неразборчивым, необычным магрибским почерком испанских суфиев, содержали не только идеи философии просвещенных, но и много дословных цитат из трудов мистиков и философов, имена которых не сходили с уст европейских христиан. Однако Паласиос не был одинок в этом, так как проф. Ривера указывал на утверждения великого мистика с Майорки Луллия о том, что его произведение "Книга о любящем и любимом" было создано по суфийскому образцу.

Все это тем более замечательно, что суфийские посвященные являются представителями наиболее известных и одновременно наиболее тайных суфийских школ. В своих общедоступных произведениях такие интеллектуальные гиганты, как Сухраварди, Ибн аль-Араби из Мурсии и Аль-Газали, настойчиво подчеркивают невозможность передачи важнейшей информации, призванной осуществить подлинное преобразование ума человека и завершить тем самым "алхимию счастья", как называл ее Газали. Кажущееся странным и противоречивым утверждение о том, что на определенной стадии суфийского пути гностицизм и агностицизм сливаются друг с другом, сбивало с толку поверхностных исследователей, пытавшихся постичь опыт этих школ. Оно и до сих пор смущает некоторых людей.

Однако очевидно, что самые тайные стороны суфийской деятельности были связаны с деятельностью мистиков христианского Запала. Философия просвещенных оказала глубокое влияние и на Восток, ибо ее последователями были все персидские, турецкие и афганские мистики. Аркон Дарауль ("История тайных обществ", Нью-Йорк, 1962) показал, что процесс просветления, как и другое тайное знание, скрыто до настоящего времени. Члены тайных обществ Англии, Франции и Германии, "Адюмбрадос" Испании и многие другие тайные организация продолжают передавать учение этих испанских ученых.

Прежде чем рассматривать, что такое иллюминизм, следует упомянуть о том, что говорят о его происхождении его последователи. Здесь мы снова сталкиваемся с теорией тайного учения. В тайной книге "Мудрость озарения" говорится, что эта философия идентична учениям древних греков, персов и египтян. "Мудрость озарения" называет ее наукой Света, глубочайшей истиной, с помощью которой человек может достичь таких высот, о которых он обычно может только мечтать.

Об этом неоднократно говорил Роджер Бэкон, а благодаря ему эта идея была подхвачена во всей Европе, что способствовало образованию многочисленных тайных школ. Некоторые из них были истинными, другие - полностью ложными. Бэкон утверждал, что этим знанием обладали Ной и Авраам, халдейские и египетские учителя, Зороастр и Гермес, такие греческие мыслители, как Пифагор, Анаксагор и Сократ, а также суфии. Как отмечал барон Карра де Во ("Азиатский журнал", XIX, стр. 63), Бэкон упоминал о Сухраварди, который написал свою тайную книгу за сто лет до рождения Бэкона и был казнен за это, или приводил цитаты из его книги.

Среди малоизученных исторических документов можно встретить упоминания о том, что Бэкона называли розенкрейцером, то есть идущим по пути Розового Креста, что является позднейшим неправильным переводом суфийской фразы "Путь Розы".

Совершенно естественно, что религиозные фанатики и другие стали подвергать нападкам тех западных ученых, которые устанавливали, что суфийские ученые были основой той деятельности, которой веками восхищались самые ортодоксальные христиане. Именно этим объясняется резкий ответ проф. Асина ("Избранные труды", 1, Мадрид, 1946) на их высказывания:

"Автор опубликованной недавно докторской диссертации на тему "Характер и истоки идей благословенного Раймунда Луллия" (Тулуза, 1912) мистер Пробост с детским бесстрашием называет Мендеса-и-Пелайо, Риверу и меня лжецами и романтиками за то, что мы считаем, что система Луллия формировалась под арабскими влияниями. Этот неискушенный молодой человек незнаком с моей работой "Психологические концепции Мухиддина ибн Араби", опубликованной в "Материалах XIV конгресса ориенталистов" семь лет назад, где я документально доказал заимствование аллегории Света". Даже в то время, когда Асин еще не завершил своих исследований иллюминизма суфиев, он был готов представить документы, подтверждавшие его точку зрения, и желал этого.

В деятельности таких людей как Паласиос нашел свое отражение тот факт, что положение начинает изменяться и суфийские влияния стали признавать. Но открытия, показавшие, что христианские мыслители использовали суфийские книги, софийские методы и суфийскую терминологию, не могли не вызвать новых объяснений, посыпавшихся из келий современных схоластов. Появились заявления о том, что суфизм может способствовать приобретению подлинного мистического опыта потому, что суфии почитают Христа. Более того, христианство оказало большое влияние на первых суфиев. Смысл этих высказываний в том, что суфийские идеи отбрасывать не следует. Если уж Св. Иоанн Креста и Луллий могли пользоваться ими, значит в них есть что-то ценное. Схоласты проследили часть собственного пути и занялись пересмотром своей истории, чтобы в случае необходимости найти объяснение различным неприятным фактам. Единственная опасность этого в том, что по мере опубликования новых материалов приходится изменять официальную точку зрения. Это - интеллектуальная гимнастика. Люди, не подверженные столь сильно влиянию теологии, заняты поисками "совпадений" суфизма с древними учениями.

Контакты с суфиями, которые на поверку оказались вовсе не людоедами, дали толчок другому интересному направлению западной мысли, которое существует и сейчас. Это направление наиболее точно можно охарактеризовать как узнавание. Осознание сходства суфийской мысли с западной интуицией и идеями заставило многих людей заняться серьезным изучением этой системы. Суфии считают, что это обусловлено двумя факторами - во-первых, потому что основа суфийского пути скрыта в уме каждого человека ("существует только Один Истинный Путь") и, во-вторых, потому, что в любой современной западной системе подготовки ощущается влияние идей суфийских передатчиков из Испании, Сицилии и других стран. Суфийские высказывания Хайама и других авторов, которые почти полностью натурализовались на Западе, представляют собой другой источник распространения этого учения. В этой книге рассматриваются различные аспекты этого распространения, подобранные с целью его пояснения, а не всестороннего описания.

Теории непрерывного существования тайного учения, по отношению к которым философские труды были только фрагментами без ключа к пониманию целого и аргументами, оторванными от практики, передавались на Запад просвещенными суфиями Испании и, возможно, Ближнего Востока. Один из таких каналов нам уже известен - проф. Паласиос и его коллеги проследили путь этих идей из Андалусии к Роджэру Бэкону и Луллию. Другие обнаружили следы этих влияний в трудах Александра Хейлса и Дунса Скотта, отметив их определенное влияние на так называемых августинианских схоластов Запада.

Традиционное объяснение того, как и откуда распространялись эти теории, частично приводится в труде мученика Сухраварди "Мудрость озарения". Он родился в 1154 г. и был казнен в 1191 г. Он пришел с Востока и осел в Алеппо, где и был убит по приказу местного правителя, племянника Саладина, который не мог противостоять давлению ортодоксального духовенства. Впоследствии его стали называть "Убитым Сухраварди". Он является одним из величайших суфийских учителей, а деятельность его школы, как показал Паласиос, была источником идей Данте. "Убитый шейх" не был ни творцом иллюминистической теории, ни первым звеном в цепи передачи учителей, берущей начало в глубокой древности, однако в предисловии к его книге кратко излагаются его воззрения по данному вопросу. Большинство экземпляров его книги было сожжено, но некоторые (особенно на Востоке) все же сохранились.

Как и большинство суфийских книг, "Мудрость озарения", по словам Сухраварди, была написана в ответ на настойчивые просьбы его друзей. Философия существовала всегда, и в мире всегда можно было найти истинного философа. Разница между древними и современными философами заключается в способе доказательств. Аристотель был великим учителем, но на него оказали влияние его предшественники, среди которых были Гермес, Эскулап и многие другие. В зависимости от достижений этих людей их можно было бы разделить на группы, каждая из которых отличается своей степенью равновесия между интеллектом, созерцанием, верой И т.д. Значение философа столь велико, что если удается обнаружить полностью сбалансированного человека из их числа, то его следует считать представителем Бога на земле. Человек, занимающийся тайной философией, всегда выше схоласта. Среди людей всегда можно было найти великого теософа. Философ, занимающийся умозрительными построениями, не имеет право на руководство. Имеется в виду необязательно политическое руководство, но если один и тот же человек наделен и мудростью и внешней властью, наступает период озарения. Однако благодаря своим дарованиям философ может обладать властью над миром, оставаясь при этом неизвестным.

Лучше всего, когда философ совмещает проницательность с внешним опытом; одностороннее развитие приносит меньше пользы. Никто не сможет получить никакой пользы от изучения суфизма, если не освободится от ментальных привычек и власти формалистической философии. Такие неразвитые люди способны лишь на то, чтобы обивать пороги обычных философов. Дальнейшее развитие суфия зависит от совершенствования им определенных восприятий. В определенной степени это эквивалентно схоластическому методу, где приобретение опыта и постижение новых идей зависит от усвоения определенных концепций. Человека нельзя считать реальным философом, если он не следует этому суфийскому методу.

Древние учения Египта и Греции непосредственно связаны с суфизмом, поэтому их изложение, конечно, должно было находиться в правильном отношении и взаимосвязи с опытом, т. е. с развитием суфийских восприятий. Терминология иллюминатов говорит о том, что эта теория охватывает собой древнюю мудрость семитов и персов, доказывая тем самым внутреннее единство "совершенной" философии на теоретическом и практическом уровне.

Конечно, в формальном схоластицизме разница между интеллектом и вдохновением столь велика, что плохо информированному читателю сначала трудно будет понять, что эта школа считает их противопоставлением недопустимым, если человек хочет достичь истины. Именно поэтому суфии считают понимание этой идеи необходимым.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №55  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:16 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ВЫСШИЙ ЗАКОН

Три вещи говорят об истинном благородстве: если не теряешь стойкости, не сопротивляясь трудностям, если восхваляешь, не считая себя при этом благородным, и если даешь прежде, чем тебя просят об этом.

(Ма'руф Кархи)

Одним из наиболее интересных образцов западной суфийской литературы является большая поэма ("Касыда"), написанная 100 пет назад путешественником сэром Ричардом Бартоном, который и сам был суфием, после его возвращения из Мекки. "Поэма о высшем законе" Бартона, изданная малым тиражом, вызвала к себе большой интерес. Даже леди Бартон, не очень симпатизировавшая неортодоксальным убеждениям своего мужа, признавалась, что читала ее много раз и "каждый раз плакала, а сейчас она воздействует на меня даже больше; он прятал ее от меня из-за ее сильного влияния на меня". Несомненно, что поэма является действительно сильным произведением, проникнутым суфийскими идеями.

В предисловии к "Касыде" Бартон называет себя "переводчиком", приписывая авторство некоему Хаджи Абду аль-Йазли. Он резюмирует это следующим образом:

"Поэму назвали "Высший знак", исходя из следующих соображений:

Автор заявляет, что счастье и страдание равномерно распределено в мире.

Не забывая о других людях, он считает самосовершенствование человека единственной подлинной целью его жизни.

Он выдвигает идею о том, что любовь, взаимопонимание и "божественный дар сострадания" могут доставить человеку высшую радость. Он призывает временно отказаться от суждений и с осторожностью относиться к "фактам, являющимися наихудшими из суеверий".

открыть спойлер
Хотя на первый взгляд он кажется разрушителем, в конечном итоге оказывается, что он занимается подлинно восстановительной деятельностью".

"Касыду" мог написать только поклонник Омара Хайама", - заявил Джустин Хантли Маккарти. Однако леди Бартон сообщает, что она была написана за 8 лет до того, как Фитцджеральд познакомил Бартона, Суинберна и Росетти с Хайамом. Объединяет этих двух поэтов, конечно, то, что оба они были суфиями.

Несмотря на то, что было издано всего несколько сот экземпляров, леди Бартон включила "Касыду" ("Звон верблюжьего колокольчика") в биографию "величайшего ориенталиста", который жил в Англии и которым она пренебрегала. В результате это произведение приобрело широкую известность, а его скрытый смысл должен был оказать большое влияние на тех, кто изучал его. Суммируя это, Изабель Бартон показывает, как основные принципы суфийского мышления могут воздействовать даже на убеждения христиан, без всяких симпатий относящихся к идеям автора:

"Необыкновенная сила этой антихристианской, пантеистической поэмы оказывает влияние на сущность и судьбу человека. Немного можно привести примеров того, как богатство восточного учения было передано в таком небольшом произведении".

Задача Бартона заключалась в том, чтобы с суфийских позиций прокомментировать в стихах западные методы мышления, а также современные теории и философские системы. Более того, подобно Хайаму, он задавал вопросы, на которые не давал определенных ответов. Этой техникой пользуются суфийские учителя, задавая вопросы и наблюдая, станут ли его слушатели искать ответы на них. Это суфийское послание предназначалось и для западных мыслителей и было даже признано, что оно являлось смыслом жизни Бартона, о которой один из энтузиастов писал следующее: "..я считаю "Звон верблюжьего колокольчика" смыслом его жизни. Трудно судить о чем-либо, основываясь на первых восторгах, но я думаю, что эту поэму можно поставить рядом с величайшими поэтическими произведениями Востока и даже впереди большинства из них".

Это большое стихотворение занимает 20 страниц печатного текста, а комментарий Бартона о воображаемом Хаджи, которому он приписывает ее авторство, еще длиннее. В своих заметках Бартон пользуется методом суфийских учителей, и это является частью той его работы, которая совершенно ясно показывает, что он прошел курс суфийской подготовки под руководством учителя. Нет почти никаких сомнений в том, что Бартон пытался передать суфийское учение на Запад. В этом смысле его следует считать частью непрерывного процесса - взаимного обмена между Востоком и Западом, который является предметом исследования нашей книги.

В суфизме Бартон видел систему, применимую к ложным убеждениям людей, "которая примирит их противоречия, которая может показать им, что является истинным, а что ложным, она объединит религию прошлого, поможет понять настоящее и обеспечит непрерывное развитие в будущем". Это должно происходить с помощью процесса, который является "вовсе не негативным и разделительным, а наоборот - чрезвычайно конструктивным и позитивным". Как и все суфии, он часто подходит к решению того или иного вопроса с разных точек зрения, а потом переходит к другому, предоставляя читателю самостоятельно искать ответ. Применение этого метода объясняется тем, что суфием можно стать, только пройдя и через подготовку под руководством мастера и занимаясь работой над собой ('амал-и-нафе).

Кроме всего прочего, Бартон, творивший в то время, когда наука и мышление выражали бурный восторг по поводу собственного существования, утверждал, что "существуют вещи, неуловимые для неразвитого человеческого разума или инстинкта, а интеллект во всем прислушивается только к самому себе. Следовательно, мы не обязаны верить (или пытаться поверить) тому, что противоречит или не соответствует интеллекту".

"Касыда" начинается с описания ночной пустыни и каравана паломников, направляющегося в Мекку:

"Час близок, бледная луна

над темной ночью скоро воссияет,

В ее короне - блеск звезды, она -

На троне, сотканном из света, восседает..."

Ночью путешественники испытывают различные чувства, и Бартон покидает караван паломников (сменяющих друг друга неразвитых людей). Он идет по другой дороге - по пути суфиев.

"О, юности друзья, прощайте,

Кто знает, встретимся ли снова?

Знакомых прежних встретить не мечтайте,

Здесь годы делают из одного другого...

Исчезните из жизни, как исчезнет

Вдали звон колокольчика верблюда".

Далее в поэме говорится о бесконечных вопросах, задаваемых людьми, и невероятных страхах, овладевающих ими. Он цитирует суфийского поэта Хафиза ("Певца любви и вина") и Хайама, который

"прогнал бы дряхлый и бесплодный разум

и сделал бы женой позу младую".

Углубляя свои исследования типично суфийским методом, он показывает, что за системой их образов скрыто нечто более глубокое:

"...глупцами были те, кто

всем его словам поверил!"

Он приводит слова одного суфия, заявившего, что каждый, кто Знает, что он имеет душу, имеет право спрашивать о ней, и показывает, что подчас за кажущимся пессимизмом суфия скрыто нечто иное, а именно - обличение бессмысленного эгоизма:

"Ну вот и все, ведь рождены мы,

Чтоб порыдать и умереть!"

Так говорит поэт бездумный,

Привыкший только на себя смотреть".

Суфийский путь приводит Бартона к Иисусу. Он сожалел о наших бедах и нашем грехе; почему человеку хоть краем глаза не позволяют увидеть рай? Почему уши наши ничего не могут услышать о блаженстве Царствия Небесного, а глаза не могут увидеть его? Бартон сопоставляет с Христом суфийского мученика Мансура Халладжа, публично казненного силами тирании, и цитирует его слова:

"Я - истина! Я - истина... Во мне скрыт микрокосм".

Халладж был мудр, но те, кто бросал в него камнями, были мудрее.

Есть, пить и наслаждаться совсем неплохо, но это еще не говорит о какой-либо разнице между человеком и свиньей, так как она может делать то же самое. Аскет, являющийся в сущности фанатиком, отвечает Бартону, обходящему землю, что он уверен, что грядущая жизнь заменит ему эту юдоль печалей. Он мудрее самого Моисея (не думавшего о будущих наградах и наказаниях) и говорит о будущем, не зная прошлого и считая настоящее просто иллюзией. Нашему суфию совсем не нравится этот человек:

"Что ты знаешь о жизни, человек, ведь дано тебе

всего лишь пройти путь от колыбели до могилы.

Ты болтаешь чепуху о грядущей жизни и с радостью

будешь бредить о небесах и преисподней".

Хотя суфии считают, что представления о собственной значимости в некотором смысле могут быть необходимыми, их следует использовать должным образом - иначе человек становится бесполезным, несмотря на то, что другие бесполезные люди не будут считать его таким.

"Мир стар, а искусство твое молодо,

Мир велик, а умеешь ты мало;

О, ничтожная частица, не считай себя началом

и концом всего!"

В тех строках поэмы, которые следуют за этим увещеванием, исследуется противоречивость размышлений человека о жизни и особенно о печали, обычно сопутствующей им. Бартон приводит примеры из индуизма, буддизма и религии древних египтян, где творец рассматривается как огромное человеческое существо, гончар или ткач, имеющий дело с чувствами человека. Привычными терминами невозможно описать способ, с помощью которого божество работает или как бы "планирует" что-либо:

"О, человек, перестань плакать, горевать и стонать,

порадуйся солнечному свету;

Мы танцуем на краю ледяного обрыва смерти, но разве

от этого в нашем танце меньше радости?"

Используя высказывания древних учителей, этот английский суфий показывает, что обычный жизненный опыт ничему не может научить. Приводятся цитаты из Будды и Конфуция, и созданный человеком Бог снова подвергается нападкам. Теперь объектом критики суфийского любителя вина становится скромный аскет, обычный религиозный человек, который просто утверждает, что предпочитает называть "Создателя" Богом. Непостоянное и невечное создание не может измерить безграничные глубины Могущества с помощью "куска веревки". Суфизм довольно сильно напоминает агностицизм, в котором иногда обвиняли суфиев. Истину же следует искать именно здесь, в узком коридоре между верой и неверием.

Детские страхи заблудшего человечества заставляют людей искать некоего надежного Бога, создавать его в своем воображении и, наконец, поклоняться Закону, чтобы потом нарушать его. В той или иной форме мы встречаемся с мрачным брахманом в Индии, халдейским астрологом, зороастрийским дуалистом или иудейским Иеговой - "Адонаем или Элохимом, Богом поражающим, человеком Войны". Не уделяя большого внимания греческим богам, прекрасным, но непостоянным человеческим качествам, он приходит к Одину северных народов. Рассматривая религию как эволюционную человеческую деятельность, Бартон наблюдает за смертью великого Пана; его место занимает Назорей:

"...поклоняющийся таинственному Богу, единичность которого является тройственностью, а тройственность - единичностью". (Слово "тайный" имеет отношение к суфийскому использованию трехбуквенных корней. Слова "тройственность которого является единством" подразумевают собой три буквы АХД, из которых состоит арабское слово "единство"). Затем, безусловно, следует жалкая вера в первородный грех.

После христианства наступает очередь Ислама. Поджарый араб, питающийся ящерицами, покоряет страну Чаши Джамшида, и идиллические традиции персидской старины исчезают. Это удел организованных религий:

"...они возникали, воцарялись, боролись, а потом исчезали, подобно тому, как разрастается и исчезает в мире звук колокольчика верблюда".

Ни добро, ни зло не поддаются обычным способам оценки. Бартон говорит об этом, опуская традиционный суфийский вывод о том, что истинное значение того или иного явления суфий может постичь лишь с помощью своего внутреннего сознания. Попытки выразить это словами создают впечатление о разрушительности этого процесса. Но Бартон пишет, находясь в состоянии суфийского опьянения, и в данном случае обращается только к суфиям. Он указывает на то, что добром человек считает то, что ему нравится, а злом то, что приносит ему вред. Эти понятия изменяются в зависимости от места, времени и людей. Любой порок могли назвать достоинством, любую добродетель - грехом или преступлением.

Добро и Зло переплетаются друг с другом, и только Хидр (совершенный суфий) может знать, где начинается одно и кончается другое.

Резкой критике подвергаются буквалисты, считающие, что идеальными люди были в глубокой древности, причем здесь Бартон использует современную ему науку об эволюции. До появления человека на земле царили муки и страдания. Примитивные животные пожирали друг друга. До этого земля либо пылала от пожара, либо застывала от холода, солнце было вращающейся огненной сферой, а луна представляла собой остатки того, что некогда было миром. Древнего человека можно было назвать как угодно, но только не совершенным:

"Лучшая его одежда - косматая шкура,

самый совершенный

инструмент - кусок камня;

Самый тонкий узор - татуированная кожа и дыры

для подвешивания костей;

Он дрался за женщину как за еду, когда майское солнце

пробуждало в нем желание;

Возделывание стало любовью, когда в его душе

зажегся огонь воображения".

Этот примитивный человек учился строить у бобров и муравьев и, только научившись добывать огонь, превратился из царя зверей в царя людей. "Сознание появилось тогда, когда человек избавился от шерсти, хвоста и торчащих ушей".

Человек все еще не избавился от качеств, присущих животным, и это проявляется в отношении людей друг к другу. Отрицая свою историю, человечество не может принять объяснений, основанных на буквальном понимании сказок и притч.

Но если традиция ложна, то что же истинно? Истина не имеет ничего общего с нашими представлениями о ней, которые зависят от характера человека и являются слишком непостоянными. Бартон поясняет это в своем комментарии к поэме "Хаджи": "Если восприятия человека действуют должным образом, они позволяют ему воспринимать объективную истину, являющуюся всеобъемлющей, в то время как мысли и чувства, а также влияние морального фактора или же "средней доли" френологов позволяют воспринимать лишь субъективную истину, которая всегда является ограниченной и индивидуальной".

Объективная истина является целью суфия, и Бартон подталкивает своих читателей именно к осознанию необходимости ее поисков.

Все примитивные теории и повторяющие друг друга наблюдения не представляют никакой ценности. Бартон обращается к священникам, призывая их крестить мертвых, следуя цитате из послания Павла (1-е послание к коринфянам, XV, 29): "Что же делают крестящиеся для мертвых, если мертвые совсем не воскресают? Зачем же они тогда крестятся для мертвых?"

Истину невозможно найти с помощью тех средств, которые обычно используются для ее поисков:

"Да, Истина может быть Здесь, но ее нет, люди должны

искать и находить ее Там,

Но где это "там", ни ты не знаешь, ни я;

об этом, наверное,

и сама земля ничего не знает".

Настоящая борьба за обретение истины подчас выражается в отказе от всякой борьбы вообще. Это суфийский парадокс, который нашел отражение в следующих строках:

"Довольно думать о существовании Истины,

посидим лучше

среди цветущих роз;

Конечно, он не знает, как узнать того, кто знает,

не знает он и того, как избавиться от знаний".

Суфийский подход к смыслу самой религии кажется обычному человеку слишком странным. Подобно прежним мастерам, Бартон подходит к этому с помощью кажущегося парадокса. Он говорит, что вся религия одновременно является и ложной и истинной. "Истина - это разбитое на мириады кусков зеркало, но каждый считает свой маленький кусочек целым зеркалом". То, что неразвитый человек принимает за истинную веру, часто является столь безжизненным и застывшим, что его идеал ничем не отличается от обусловленности. Эта ложная вера сильна, а почему? Да потому, что человек никак не может расстаться со своими глупыми фантазиями, и это будет продолжаться до тех пор, пока более мудрый человек не покажет, чего стоят его юношеские иллюзии". Эти слова в точности воспроизводят мысль Руми, который спрашивает, когда же слушатель перестанет мечтать о сладостях детства.

Однако вернемся к нашему разговору. После того, как Бартон отвергает привычное учение о душе, фанатик начинает обвинять его в приверженности к материализму, считая, что этот суфий защищает его:

"Тьфу! - сказал Захид (отшельник). -

Нам хорошо знакомо учение этой ненавистной школы,

Которая превращает человека в автомат, разум его -

в секрецию, а душу - в пустые слова".

Бартон уделяет ему мало внимания. Человек становится последователем той или иной веры в зависимости от места рождения, ибо знакомая обычным людям религия формируется под влиянием внешних условий. Автор снова сталкивает между собой представителей разных религий; индиец презирает француза, мусульманин кричит о политеизме, буддист называет конфуцианца собакой, татарин заявляет, что забота о будущих состояниях отвлекает человека от его обязанностей по отношению к миру. Вступает в разговор и суфий:

"Все вы правы и все вы неправы", - o слышим мы слова

беспечного суфия, -

Ибо каждый из нас считает свою тусклую пампу

светом яркого солнца.

Подлинным врагом человека является его неосведомленность о собственном невежестве. Он должен искать истину правильным способом, и сердце его должно радоваться, "...отказавшись от "Почему" и занявшись поисками "Как".

Не находя отклика у современников и поэтому вглядываясь в будущее, Бартон говорит себе, что его послание предназначено для тех дней, когда среди людей поселится мудрость и, "может быть, люди откликнутся на отголосок голоса, который долго заставляли молчать".

"Отправляйся в путь с ясным лицом и не бойся

рассказывать простую историю о том,

Как шумит ветер в пустыне и как звенит

колокольчик на шее у верблюда".

Перевод и адаптация "Даров", осуществленная Вильберфорсом Кларком, по силе суфийского влияния не уступали "Касыде" Бартона, опубликованной 60 лет назад. Работы Кларка и Бартона достаточно ясно показали, что дервишеская философия отличалась от того, что думали о ней на Западе в то время, и подготовили почву для дальнейшего исследования если не суфийской практики, то, по крайней мере, суфийских идей. Установив связь суфийской мысли с современными западными настроениями, Бартон дал возможность мыслящим людям Запада воспринять важнейшие суфийские концепции. Впоследствии Картрайт написал столь же важную книгу в форме псевдовосточного романа, в которой было дано описание некоторых подлинных суфийских переживаний.

Поскольку на Западе теоретико-практическая система суфизма полностью применялась не часто, к тому же вследствие предвзятого отношения к ней или различий в мышлении до недавнего времени казалось маловероятным, что она сможет "прижиться" даже там, где в ней крайне нуждаются. Поэтому надо полагать, что непереводных суфийских произведений на западных языках существует немного. Восточные учебные пособия изобилуют поэтическими и религиозными терминами, но практическую часть учения передает учитель, основная функция которого в том и заключается, чтобы быть учителем и жить среди своих учеников, Картрайт сделал очень полезное дело, описав свои впечатления, полученные в подобной школе.

"Мистическая роза из королевского сада" вышла в свет в 1889г. На первый взгляд она кажется плодом воображения. Ее автором был дипломат сэр Фэйрфакс Л. Картрайт. В 1925 г. эта книга, содержащая два важнейших источника суфийского опыта для тех, кто способен понять ее, была переиздана. Та ее часть, в которой приводятся рассказы, предназначена для того, чтобы мгновенно уничтожить завесу, отделяющую обычное мышление о, внутренних поисков ума. Во второй части содержатся описания внутренних переживаний, число которых ограничено и которые представляют собой различные стадии осознания человеком возможности достижения некоего высшего элемента, которая появляется прежде, чем он сумеет использовать это восприятие.

Как и Бартон, сэр Фэйрфакс посчитал необходимым в предисловии к первому изданию приписать авторство этой книги человеку с Востока - "шейху Хаджи Ибрахиму из Кербелы". Он использовал восточные образы и окружающую обстановку, так как все это годится для проекции суфийских идей через овеществление содержания. Подобно притче, с которой начинается наша книга, такой метод изложения помогает читателю отделиться от ассоциаций и до некоторой степени пережить ту реальность, которую автор пытается донести до его сознания. В действительности он не начинает воображать себя дервишем или восточным правителем. В этом случае он может спокойно рассматривать эти идеи теоретически и даже более того, но он отверг бы их, если бы они были предложены ему в привычной для него форме.

Эта книга не может заменить собой суфийский опыт, но она содержит материал, вполне пригодный для западного ума, пытающегося уловить способ мышления, который в его собственной культурной среде лишен многих важных компонентов. Картрайт отвергает многие привычные представления, в том числе и идею о том, что экстатические переживания это и есть суфизм или же подлинный мистицизм:

"Подавленный человек ищет утешения в опьянении, но опьянение может быть вызвано и хорошим вином и плохим. Хорошее вино помогает ему достичь физического экстаза и заставит забыть о подавленности, а плохое вино еще более усугубит его положение. То же самое можно сказать и о душевном вине: чистое вино помогает ученику достичь ступени подлинного созерцания истины, но если в нем есть примеси, оно отбросит его назад и лишит его даже того, чем он уже владел".

В книге Картрайта по-новому выражена аллегория алхимии, описанная в традиционной суфийской сказке, рассказывающей о великой работе по превращению. В этой книге вообще много аллегорий, а одной из лучших является западный вариант "Сказки пустыни", которая ничего не теряет по сравнению с оригиналом в обработке Картрайта.

"Журчащий ручей достиг пустыни и понял, что не сможет пересечь ее. Вода все быстрее и быстрее исчезала в зыбучих песках. Ручей сказал вслух: "Моя цель в том, чтобы ересечь пустыню, но я не знаю, как это сделать".

Это патетическая ситуация ученика, который нуждается в учителе, но не знает, кому довериться.

Голос пустыни ответил ему на тайном языке природы:

"Ты можешь перебраться через пески так же, как это делает ветер".

"Но каждый раз, когда я пытался это сделать, меня поглощал песок, и даже если я бросался на него, я проходил очень немного".

"Ветер не бросается на песок". "Но ветер может летать, а я не могу". "Ты ничего не понял, ведь пытаться лететь самому бессмысленно. Позволь ветру перенести себя через пески".

"Но как я могу это сделать?" "Позволь ему поглотить тебя".

Ручей возразил пустыне, сказав, что не желает терять свою индивидуальность, согласившись на это. Ведь если это случится, он может совсем исчезнуть.

Пустыня сказала, что его рассуждения подчиняются законам логики, но не имеют ничего общего с реальностью. Ветер, поглотивший влагу, переносит ее через пустыню, а потом позволяет ей выпадать в виде дождя, который, в свою очередь, опять станет ручьем.

Ручей спросил, как можно убедиться в том, что это правда.

"Это действительно так, и ты должен поверить этому, иначе песок засосет тебя, и через несколько лет ты превратишься в болото".

"Но если это так, останусь я таким же ручьем, как и сейчас?"

"Ты в любом случае не сможешь остаться таким же. У тебя нет выбора, это только кажется, что он есть. Ветер перенесет лучшую твою часть - сущность. Когда ты снова станешь ручьем и побежишь по горам, которые находятся за пустыней, люди могут называть тебя другим именем, но сам ты будешь знать, что ты остался тем же. Сейчас ты называешь себя какой-то речкой только потому, что ты и сам не знаешь, какая именно часть тела является твоей сущностью".

Итак, ручей пересек пустыню на плечах доброго ветра, который медленно и осторожно поднял его вверх, а потом мягко опустил на вершине горы в далекой стране. Ручей сказал: "Теперь я познал свою истинную сущность".

Но у ручья остался один вопрос, который он задал вслух, когда снова отправился в путь: "Почему я сам не смог дойти до этого, почему пустыня должна была подсказать мне? Что произошло, если бы я не послушался ее?"

Вдруг к ручью обратился тоненький голос. Он доносился со стороны одной из песчинок: "Об этом знает только пустыня, потому что она уже видела это, более того, она простирается от реки и до гор. Пустыня является связующим звеном между ними и, как все остальное, выполняет свои функции. На песке пустыни записано, как ручей жизни должен продолжить свое путешествие".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №56  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:18 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
КНИГА ДЕРВИШЕЙ

Если тебе еще не знакомы эти состояния, пройди мимо, не присоединяйся к невежественной фальши безбожников... ибо никто из них не знает тайн пути.

(Шабистари. "Тайный сад", перевод Джонсона-Паши)

Если и существует классическое учебное пособие для дервишей, то это, несомненно, книга "Дары (глубокого) знания" (Авариф аль-Ма' ариф), написанная в XIII в. и изучаемая членами всех орденов. Ее автор, шейх Шахабуддин Сухраварди (1145 - 1235), осуществлял контроль за слиянием теории, ритуалов и практики, которое происходило в его время, был основателем обучающих школ, близких к дворам владык Персии и Индии, и шейх-уль-ма-шейхом суфиев Багдада.

Эта книга представляет для нас интерес потому, что она описывает внешние и ранние стадии привлекательности дервишества и содержит важнейший материал, имеющий отношение к идеологии и практической деятельности этих мистиков, а также из-за личности подполковника Вильберфорса Кларка. Он сам был дервишем, являясь, скорее всего, членом Ордена Сухраварди. Он впервые перевел большую часть "Даров" и опубликовал ее в 1891 г. Он был также первым переводчиком на английский язык "Бустана" Саади, "Книги об Александре" Низами и стихов Хафиза и являлся достойным продолжателем традиций таких известных интерпретаторов суфизма, как Раймунд Дуллий.

открыть спойлер
В целом деятельность Кларка считалась попыткой познакомить английского читателя, считавшего дервишей душевнобольными и кровожадными фанатиками, с образом мышления дервишей. Дервишей можно было встретить в Судане. Их считали чуть ли не дикарями. Еще дервиши обитали в Турции, но туда, конечно, было слишком уж далеко добираться. Кларк сделал оригинальный текст более совершенным, снабдив его цитатами из произведений сэра Вильяма Джонса, Малькольма, "Тайного сада" Шабистари, "Дервишей" Брауна и других доступных материалов. Он отмечал, что поэт Эмерсон и другие неправильно переводили их и не поняли великого Хафиза. Он опубликовал отдельные выдержки из произведений Хафиза, доказывающие ошибочность ранних переводов, сделав это в интересах дервишей, а не для того, чтобы укрепить свой научный авторитет.

Кларк достигает большой ясности, перестраивая материалы, с которыми он работает, и снабжая их определенной информацией с тем, чтобы сделать их понятными для английского читателя. Цель его работы - показать суфизм как полуорганизованную деятельность в рамках религиозного контекста ислама. Едва ли это можно сделать лучше, если учесть, что в Англии религиозные материалы почти всегда публикуются с учетом современных течений протестантской религии. Сейчас эту книгу практически невозможно достать.

Как отмечал Кдарк, Ислам не признает монашества. Люди, которых впоследствии стали называть дервишами, поклялись друг другу в дружбе и верности в 623 г. Они стали называть себя суфиями, что может означать шерсть (суф), набожность (суфий) и передает также некоторые другие значения. Сорок пять человек, заключивших такой договор в Мекке, и столько же в Медине, представляли собой ядро мусульманского суфизма.

Деятельность этих людей принимала различные формы. Первый и четвертый халифы (Абу Бакр или Али) создали особые общества, где люди занимались упражнениями. Таким же путем пошел Увайс аль-Карни, основавший в 651 г. первый аскетический орден. В VIII в. в Сирии появляются здания, специально предназначенные для нужд нового движения. Так мусульманский суфизм проявлял себя внешне.

Кларк пишет, что аналогичная суфийская традиция, рассматривающая суфизм как непрерывное явление, использует аллегорию "вина" для того, чтобы показать постепенное развитие этого учения, которое проявляло себя более или менее явно до тех пор, пока снова не ушло в себя в XVII в. Эта аллегория выражена так:

"Семена суфизма

были посеяны во времена Адама,

дали ростки во времена Ноя,

расцвели во времена Авраама,

Начали развиваться во времена Моисея,

Созрели во времена Иисуса,

Дали чистое вино во времена Мухаммада".

Отвергая обвинение в "чувственной распущенности" и в заимствованиях у поверхностных систем, предъявляемое суфиям, Кларк отстаивает внутреннее единство и индивидуальность суфизма. Он пишет о том, что суфизм не привозили из Греции или Индии, и объясняет смысл дервишеской фразы "Мы не боимся ада и не желаем рая", которая звучит весьма странно в устах тех, кого все поверхностные наблюдатели определяют как религиозных людей.

Кларк хорошо знаком с суфийским положением о том, что на каждой стадии развития человек постигает новую тайну, другими словами, изменяется его понимание и восприятие. Он весьма смело для своего времени заявляет:

"Суфийское учение оставило свои следы во всех странах - в теориях Древней Греции, в современных философских системах Европы, в мечтах невежд и образованных людей, в тени легкости и трудностях пустыни".

Однако озарение может прийти только благодаря самому исключительному из людей, независимо от того, как часто обрывочные иллюзии истины будут пробиваться сквозь замешательство искателя. Такой учитель является Совершенным и Превосходным Руководителем: "Найти его невозможно даже тогда, когда он существует". Учитель всегда сам находит ученика. "Ложные учителя и обманутые ученики напрасно преследуют миражи пустыни, в изнеможении возвращаясь назад. Они являются жертвами собственного воображения".

Основная проблема предполагаемого суфия заключается в том, чтобы узнать своего учителя, ибо он еще не столь совершенен, чтобы знать, каким он может быть. "Кто, кроме совершенных, сумеет распознать совершенство? Кто, кроме ювелира, сможет оценить драгоценный камень?" Этим объясняется тот беспорядок, в который приходили некоторые ложные дервишеские системы, как и некоторые другие организации, сложившиеся под влиянием этого учения. Кларк приводит слова Мухаммада: "Набожные глупцы ранили меня в спину".

Желание учителя состоит в том, чтобы исполнилось реальное желание ученика, чтобы его качества стали более совершенными И чтобы он достиг понимания.

Поскольку необходимо использовать определенные методы для нейтрализации нежелательных ментальных состояний, дервиш, описанный Кларком, никогда не должен избегать искушений, прячась от них из страха попасть под их воздействие. Он использует внешние религиозные проявления и пытается постичь религиозное учение, считая, что это поможет ему не сбиться с пути. В то же время он помнит о том, что "рай, ад и все религиозные догмы являются аллегориями, об истинном смысле которых знает только он". Он называет это религией "людей сердца", "духовных людей". Злом для них является небытие. Если же человек полностью овладевает бытием, он тем самым уничтожает для себя саму возможность чего-либо отрицательного, т. е. так называемого зла.

Благодаря божественному озарению человек понимает, что мир это всего лишь иллюзия (в том смысле, что существует высшая реальность, по сравнению с которой мир является чудовищным искажением), поэтому он и называет этот мир злом. В суфийской фразе, приведенной Кларком, он пытается избавиться от небытия.

Суфийскую поэзию невозможно понять, если не знать систему образов и не чувствовать почти невообразимую глубину, скрытую в аллегориях. Далее в книге Кларка приводятся некоторые технические термины, смысл которых объясняется в "Тайном саду" для того, чтобы ими руководствовались предполагаемые искатели. Умело выбирая моменты, которые были бы наиболее трудными для западного читателя, Кларк объясняет аллегорию вина. Например, когда суфии говорят об опьянении, они не обязательно имеют в виду состояния экстаза и восторга. Так как под действием алкоголя интеллект притупляется, становится ясным, что состояние суфия, противоречащее поверхностной логике, является результатом того, что люди считают мышлением. Суфии считают, что автоматические мыслительные процессы (ассоциативные функции) полезны только в тех областях, где они являются эффективными - в схоластицизме и в механическом мышлении.

Кларк избрал своей мишенью самодовольство, которое было одним из наиболее характерных признаков мышления викторианской эпохи, и использовал для его обличения те суфийские материалы, которые, по его мнению, смогли бы оказать свое воздействие в условиях того времени. Подобное сосредоточение на своей личности или на том, что человек считает личностью, есть Преграда Света. Преграда Тьмы - это состояние ума злого человека, знающего о том, что он злой. Человеком, освободившимся от такой личности, является "посетитель кабаков", т. е. дервиш. Он и не верующий и не безбожник в том смысле, как люди обычно понимают или чувствуют это слово.

Этот великолепный критический разбор "Даров" по существу начинается с характеристики шейха - руководителя дервиша. Первый реальный шаг ученика в его новой жизни состоит в том, чтобы найти такого человека. В функции такого человека входит удаление ржавчины (суфийская фраза) с ума ученика, чтобы он смог воспринимать вечный (объективный) фактор. Предвосхищая выводы современной психологии, автор "Даров" подчеркивает, что потребность в Руководителе не должна основываться на субъективных факторах, заставляющих человека стремиться к подчинению, В свою очередь, Руководитель не должен стремиться к высокому положению или желать, чтобы ему подражали. Подлинный руководитель не станет набирать учеников, пока не убедится, что он лишен субъективности такого рода.

Руководитель должен уметь определять способности ученика, ибо его взаимоотношения с ним будут строиться с учетом потенциальных возможностей последнего. Если перспективы будут не очень многообещающими, он может прибегнуть даже к таким суровым средствам, как к предупреждениям. Руководитель может приказывать ученику заняться определенными ментальными упражнениями для того, чтобы помочь ему избавиться от слишком сильного сосредоточения на определенных вещах. Если же шейх не обладает такими возможностями к восприятию, он вообще не может быть руководителем.

Руководитель не должен ни желать, ни владеть ничем из имущества ученика своего. Он может принимать от ученика материальные веши только в тех случаях, когда он вынужден сделать это для общего блага. Если ученик желает подарить свое имущество шейху, дервишеский учитель может и принять его дар, чтобы тем самым обеспечить ученику его спокойствие, в котором он нуждается. Если же ученик еще не может полностью забыть о нем, ему будет позволено израсходовать определенную его часть.

Поощрение искренности ученика, так же как и уничтожение нежелательных склонностей его ума, является одной из важнейших задач учителя. В этом смысле важную роль играет благотворительность и распределение материальных благ. Ученик должен предпочитать бедность богатству, хотя для суфиев бедность ничем не отличается от богатства.

Шейх должен быть источником доброты и сочувствия. Если это не противоречит интересам работы, он становится все менее суровым по отношению к ученику. Слишком строгие ограничения могут помешать ученику вложить всего себя в дервишеские усилия на первой их стадии.

Воздействие слов шейха на ученика является наиболее важным моментом. Оно подобно семени, а хороший урожай может вырасти только из доброго семени. Если у шейха возникнет желание произвести впечатление на слушателя или появится хоть малая доля самодовольства, это приведет только к загрязнению ума ученика. Шейх не разговаривает с учеником, если необходимость такого разговора не обусловлена объективными причинами. "Объективная речь для говорящего всегда означает то же самое, что и для слушателя".

Советы даются ученикам в скрытой, аллегорической форме, особенно если они имеют характер критических замечаний.

Руководитель хранит в тайне сведения о внутреннем развитии ученика. Ожидание каких-либо успехов в развитии нежелательно, и шейх объясняет ученику, что предвкушение достижения определенных состояний закрывает ему путь к ним.

Ученик должен относиться к шейху с глубоким почтением. В то же время шейх не должен ожидать почтения со стороны учеников. Шейх всегда с уважением относится к правам ученика.

Обучающий шейх не проводит много времени с остальными членами общества. Он выделяет время для уединения и деятельности (хилват и джилват). Учитель выполняет особые упражнения. Они подбираются строго индивидуально и для него и для остальных и предназначаются для поддержания преданности своей деятельности. Он должен отделяться от людей как таковых.

Он также участвует в различных (в том числе и религиозных) актах посвящения и благотворительности.

Далее в книге Кларка идет глава, посвященная обязанностям ученика или обучаемого (Ведомого) после того, как шейх уже выполнил свои функции, и представляющая собой вариант первоначального текста. Прежде всего Кларк подчеркивает необходимость ученика иметь учителя. Одобрение учителя наиболее близко подходит к божественному одобрению и олицетворяет его, насколько это возможно. Ученик добивается права на руководство со стороны шейха отчасти благодаря правильному отношению к своему учителю, а шейх имеет право на такое уважение. Ученик должен соблюдать 15 "Правил поведения":

• Он должен полностью доверять своему руководителю в деле наставления, руководства и очищения учеников.

• Он должен быть предельно внимательным по отношению к учителю.

• Он соблюдает покорность шейху.

• Он отказывается от внешнего и внутреннего противодействия ему.

• Он вручает свою волю Ведущему, он с уважением относится к мнению шейха.

• Он рассказывает шейху о своих снах для того, чтобы он дал оценку его мышлению.

• Он ожидает слова учителя.

• Он понижает голос в присутствии учителя.

• Он не допускает слишком сильных проявлений своего эгоизма.

• Он называет учителя "О Сейид" (господин) или "О маула" (учитель).

• Он обращается к своему учителю только в подходящее для этого время.

• Он не должен говорить о чужих состояниях ума и опыте, он также не должен много говорить с учителем о своем собственном состоянии.

• Он должен скрывать те чудеса, которым он может научиться у своего учителя.

• Он должен рассказывать шейху о своих переживаниях.

• Он должен говорить с шейхом так, чтобы тот понимал его.

Кларк суммирует положения пятой части труда Сухраварди, которая знакомит читателя с условиями жизни в дервишеском обществе, в третьей главе своей книги.

Дервиш старается появляться в обители до обеда. Он приветствует это место молитвой и здоровается со всеми присутствующими за руку. Членам общины могут предложить еду. Дервиши разделяются на две группы: одни живут в обители, а другие странствуют. Само дервишество часто рассматривается как определенное условие или фаза жизни суфия, а не обязательно как профессия или постоянное состояние. В этом смысле дервишей нельзя сравнивать с монашескими институтами христианства или буддизма.

Дервиш может быть гостем обители три дня. Он может остаться И на более длительный срок, если сумеет найти в ее стенах подходящее для себя занятие. Люди, занятые непрерывным поклонением, не исполняют никакой физической работы для нужд обители.

Существуют три стадии степени, которыми характеризуются дервиши, живущие в обители. На самой ранней стадии дервиши относятся к так называемым "людям для услуг" (Ахл-и-Хидмат) и обслуживают тех, кто живет в обители постоянно. На этой стадии они еще не могут исполнять внутренние упражнения и занимаются только внешними в сочетании с внутренними "усилиями", которые не обеспечивают реального развития, хотя слуги и могут приписывать им такие свойства. Только с помощью такого служения они становятся истинно полезными в смысле реального служения.

"Люди общения" (Ахм-и-Сухбат) чаше всего еще молоды. Они проводят время в помещениях для встреч, где занимаются совместной деятельностью, целью которой является обеспечение связи (знания), определяющей степень их реальности и способности к "Работе".

"Люди уединения" (Ахл-и-Хилват) обычно более старшего возраста. Большую часть времени они проводят в одиночестве, занимаясь упражнениями, соответствующими их состоянию.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №57  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:19 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Часто бывает так, что подобное собрание дервишей не имеет учителя. Это является помехой для них, и они способны только подготовить себя к общению с мастером. Они воспитывают в себе искренность, терпение и способность к размышлению. Они должны вместе питаться, чтобы достичь и внешней и внутренней близости. Они должны постоянно бороться не только для того, чтобы поддерживать согласие между собой, но и для того, чтобы сохранить полное равенство в отношениях друг с другом. В такой общине недопустимо существование какой бы то ни было иерархической лестницы или лидерства.

Путешествие как в прямом, так и в переносном смысле может быть важной составной частью дервишеской деятельности. Дервиш путешествует по своей земле (внутренне), а также по сельской местности и по чужим странам (внешне). Некоторые шейхи проводят на одном месте не более 40 дней. "Благодаря дублению кожа приобретает чистоту, мягкость и изящество. Точно так же с помощью дубления путешествием и удаления от естественной испорченности и врожденной грубости появляется очищающая мягкость поклонения, и человек отказывается от упорства в делах религии". Но дервиши могут совсем не путешествовать. Те же, кто не имеет учителя, иногда путешествуют почти постоянно.

Применяются детально разработанные программы путешествий и методов, с помощью которых дервиш будет использовать их опыт. Обычно такие программы называют "Двенадцатью правилами путешествия".

"Танец" дервишей, который так часто является объектом неправильного понимания, состоит из прослушивания и движения. Настоящий дервиш не является музыкантом в том смысле, что он не играет ни на каких инструментах. Этим могут заниматься посторонние люди или слуги. Авторитет ислама ("Внешние мудрецы") отрицает дозволенность подобной деятельности, но ее допускают и поощряют в особых условиях и с учетом ее необходимости дервишеские святые и духовные руководители. Использование музыки и движений может принести серьезный вред и даже свести на нет все результаты работы, если человек не подготовлен к внутреннему их восприятию. Особенно разрушительными являются любые движения, совершаемые во время слушания музыки. Дело обстоит иначе в более светской обстановке, когда движения под музыку допустимы.

открыть спойлер
Мантия (хирка) обладает огромным символическим значением для дервиша. Дервиш сам шьет себе плащ, состоящий, как правило, из лоскутков. Вручение мантии символизирует передачу неосязаемой благодати или энергии (бараки) от одного человека к другому. Преемственность учителей осуществляется наследованием мантии. Дервиши, в дополнение к другим сведениям, упоминают о пожаловании Мухаммадом матери Халида мантии, которой никто больше не желал. Это был небольшой черный бедуинский плащ с желтыми и красными полосками. Суфийская мантия темно-голубого или белого цвета.

Избрание преемника происходит следующим образом:

"Если шейх видит в своем ученике проявление святости, считает, что он достиг совершенства и обрел знание, и желает сделать его своим преемником, он надевает на него Плащ Святости и особо отличает его. Это позволяет преемнику основать свой собственный Орден и иметь учеников".

Кроме всего прочего, традиция, связанная с плащами, разделяет дервишей на три группы. Представители первой группы носят ту мантию, которую выбирает для них шейх, представители второй вообще не носят особой одежды, так как находятся в "рабочем" состоянии, а остальные выбирают себе одежду самостоятельно, ибо их выбор стал уже абсолютным, необходимым и совершенным (объективным).

Остальные материалы, приведенные в книге Кларка, наиболее точно можно охарактеризовать как теорию, смешанную с тайным учением. Их сложность увеличивается вследствие тою, что многие из этих стадий и переживаний зависят от нескольких факторов. Суфизм не является статичным, нельзя видеть в нем и некую упрощенную деятельность, пытающуюся увековечить любые стадии, которые позволяют делать определенные общие выводы и в результате приводят к искажениям. По этой причине материалы, о которых идет речь, нужно рассматривать прежде всего как иллюстративные, но вместе с тем не лишенные внутренней динамики.

Как в древности, так и ныне, знание, представленное в дервишеском кодексе, рассматривается как всеобщее знание. Разделы знания и их последовательность являются предметом важной "работы" суфия, потому что каждая стадия путешествия отмечена соответствующей ступенью познания. Суфии не согласны с общим мнением о том, что существует только два вида знания - информация и опыт.

Существует, например, два интеллекта ('акль) - интеллект обычного человека и интеллект религиозного человека. Первый годится для этого мира и его дел, второй - для мира иного. Последний зависит от определенного руководства, которое иногда называют озарением.

Существует также обычное знание, противопоставляемое знанию внутреннему или глубокому. Первое может сочетаться с благочестием, а второе характеризуется способностью к восприятию божественных проявлений. Существует еще и теологические знание, связанное с приказами и запрещениями.

Этими видами знания обладают три вида мудрецов. Божественный мудрец знаком со всеми видами знания. Второй постиг мудрость иного мира. Третий - мудрец этого мира, знакомый только с внешними формами поклонения.

Реальное знание, подобно пище, является одной из форм питания.

Глубокое знание (ма'рифат) включает в себя три более низких формы знания. Первое - это знание механизма действия слов и различных факторов. Вторая - способность к узнаванию каждого отдельного фактора в процессе его работы. Третья - способность к познанию факторов с помощью мышления. Человек, который мгновенно постигает смысл событий и поступков, не прибегая при этом к обычному процессу мышления, является "арифом", Мудрым, "достигшим суфием или Зрелым".

Существует несколько форм осознания и переосознания:

Познание Тайной Мудрости;

Мудрость Познания;

Познание Мудрости Мудрости.

Это простейшие термины, которыми можно описать последовательность совершенствования знания и мудрости.

Предметом следующей главы книги Кларка является так называемое мистическое состояние (хал) и его связь со стадией, достигнутой путешественником.

Мистическое переживание, которое в других системах считается целью и конечным итогом поисков, является для дервишей не более, чем одним из этапов подготовки к достижению подлинной связи с объективной реальностью. Способ, с помощью которого эта реальность воспринимается и с помощью которого осуществляется взаимодействие между реальностью и человеком, воспринимающим ее, будет играть решающую роль в достижении подлинного прогресса.

Это является важнейшей особенностью суфизма, четко отделяющей его от других, так называемых мистических систем, применяющих наркотики или любые другие экстатогенные средства.

"Стадия" (макам) - это достигнутая человеком определенная степень твердого познания истины (объективности). Таким образом, экстаз является или может быть средством упрочения макама.

"Хал - это дар, макам - приобретение".

Хорасанские шейхи учат, что это мистическое состояние "является следствием дел. Оно появляется подобно молнии и исчезает". Его проявление сохраняют в тайне. Оно преобразовывается или же преобразовывает сознание, принося с собой удовлетворение (рида). Джунайд предупреждает о необходимости остерегаться мысли о развитии или хронологической последовательности в этих состояниях. Достигнув одного состояния хал, человек может достичь и более высшего. Это позволяет ему получить определенную информацию, с помощью которой он может улучшить свое первоначальное состояние".

Постоянство каждого состояния делает возможным достижение другого состояния, а также обеспечивает возможность постоянного прогресса. Состояние хал, которое приходит не вследствие применения определенной методологии, является случайным и повторяющимся и, следовательно, - бесполезным.

Затем следует изложение дервишеской концепции Бога, хотя в оригинальном тексте она приводится почти в самом начале.

Суфий не поклоняется никому, кроме Бога, Единственного, Единого.

В то же время суфии считают, что природу божества невозможно описать грубыми словами, которые служат для других целей. Например, обиталище Бога не находится там, где находится сам Бог. Ответом служит слово "Он". Он живет в своем времени. Он делает это подобным и достаточным значением "Он".

Это знание является результатом того, что называют уверенностью (йакина), обладающей своими особыми, отличными от интеллектуальных, способами действий. Таким образом, суфизм располагает своим собственным знанием, с помощью которого он подходит к этому вопросу. Это знание основано на опыте, а не на теоретизировании.

Рассматривая явления, которые обычно называют относящимися к "иному миру", книга подчеркивает опасность предположений о том, что мы можем постичь такую форму бытия с помощью грубых восприятий, которые мы обычно используем для более несовершенных вещей.

Попытки логического осмысления связи между знакомыми нам явлениями и концепцией иного мира кончаются безрезультатно. Когда разум стремится, выйти за пределы своих возможностей, это приводит к ошибочным выводам.

Точно так же существует предел полезности воображения и фантазии. Воображаемая картина, вызываемая именем человека, которого вы недавно видели, может и соответствовать, и не соответствовать действительности.

Люди, лишенные проницательности, выдвигают два основных аргумента против тех, кто ею обладает. В качестве первого выступает Могущественный человек, который убивает, наказывает и причиняет вред. Вторым являются люди Учения, которых называют лжецами, лицемерами и еретиками.

"Твердость" - это технический термин, который связывается с постоянной устойчивостью, обусловленной осознанием присутствия Бога, наблюдающего за человеком.

В этом состоянии к человеку приходит знание о самом себе и своих делах.

В этот период поклоняющийся соблюдает определенные внутренние и внешние правила. Внутреннее знание, являющееся основой этого, называют созерцанием или наблюдением (мукараба).

Те, кто находятся на этой стадии, говорят: "Вчерашний день умер, завтрашний еще не родился, а сегодняшний уже в объятиях смерти".

Люди, сосредоточивающие свое внимание на обрядах, связанных с прошлым или будущим, находятся в стадии разрушения. "Безопасность и опасение людей зависят от того, в какой мере они следуют велениям времени".

Один из особых разделов суфийского знания получил название Знания Состояния ('йлм-и-хал). Использование этого знания может изменяться в зависимости от способности тех, кто его применяет. Это величайшее суфийское знание, так как оно представляет собой методологию, позволяющую наблюдать и практически использовать градации состояния хал.

Это знание включает в себя взаимодействие состояний ума и их связь с физическими событиями окружающего мира.

Познание Уверенности - это раскрытие истины (объективной реальности) с помощью практического познания особых состояний, а не с помощью работы мозга, как мы обычно понимаем ее.

Существуют три стадии Познания (практики и восприятия) Уверенности, аллегорически называемой объективной реальностью Солнца. Первая стадия - это поиск руководства со стороны блеска солнца и ощущение его тепла. На второй стадии приходит видение самого солнца. На третьей стадии свет глаз рассеивается светом самого Солнца.

Есть три стадии "Уверенности", которые Сухраварди определяет так:

Познание Уверенности, когда она познается, проверяется и становится очевидной;

Сущность Уверенности, которая проявилась и стала несомненной;

Истина (Реальность) Уверенности, обоюдное слияние наблюдателя и наблюдаемого.

Описать последующее словами невозможно, поэтому суфиев начинают обвинять в пантеизме и многом другом. Попытки объяснить что-либо рождают лишь слова. "Видящий становится глазом, а глаз - видящим". Искажение смысла, являющееся следствием попыток описать этот процесс с помощью формальных терминов усугубляет читатель, неразвитый интеллект которого неспособен понять реальный смысл фразы.

Учение о сущности и ее связи с личностью и душой является наиболее важной частью дервишеского обучения. Для большей наглядности условно различают два вида сущности:

Первый вид - это сущность вещи, являющаяся внутренней сущностью (зат) и истинной (хакикат) этой вещи. Истина в данном случае означает объективную реальность, внутренний смысл. Люди, которые обычно видят или воспринимают только поверхностные аспекты того или иного предмета, ничего не знают о его скрытых функциях. Лампа, например, служит источником света. Ее можно также использовать в качестве источника тепла или как украшение. Однако другие функции, относящиеся к истинной реальности лампы, недоступны восприятию обычного человека. Если бы с помощью воображения и тонкого научного анализа человек обнаружил, что лампа испускает особого рода лучи, он понял бы, что именно эта ее особенность, возможно, и является проявлением истинной реальности или сущности этой лампы.

Существует также человеческая сущность, которую называют разумной сущностью (человеческий дух), а также яркостью. Это - совокупность благодати (бараки, неосязаемых качеств) человека.

Восприятие действия и самого существования этих элементов доступно только очень тонким людям. Правда, религиозная жизнь является слабым отражением внутреннего познания сущности. Отсюда: "Указания на познание сущности содержатся в отдельных элементах и условиях познания Бога".

Это заявление показывает, что все дервишеское учение основано не на концепции Бога, а на концепции сущности. Существует определенный девиз, который суммирует все это и недвусмысленно указывает на то, что религиозный контекст мышления дервишей является всего лишь средством самореализации: "Познал своего Бога тот, кто познал свою сущность". Познание сущности является первым шагом, без которого невозможно реальное религиозное знание. Суфиев называют язычниками скорее всего потому, что они прежде всего соотносят с этой проблемой самих себя, считая религиозный контекст внешними рамками своей практической деятельности, а не из-за каких-либо указаний с их стороны на конечную и объективную истину.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №58  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:19 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
Методы оценки различных стадий и состояний сущности и ее постепенного очищения сами по себе являются важнейшей частью дервишеской деятельности. Именно этим дервиш отличается от обычного теоретика. Последний заявляет: "Я продумаю это". Дервиш говорит: "Я подготовлю себя к восприятию этого, не пользуясь ограниченным, создающим препятствия мышлением, которое годится только для детей".

"Преграда" или приостановка правильного использования человеческого духа (сущности) вызвана неоправданным потаканием грубым эмоциональным процессам, создающим особую форму заключения (обусловленности), в котором пребывает большинство людей.

Насчитывается десять таких "преград" или "заслуживающих порицания качеств":

1. ЖЕЛАНИЕ. Желания, основанные на незнании того, чему следует быть, и на определенных предложениях относительно того, что является хорошим для человека. Правильно используемый аскетизм является средством против неразумных желаний. На этой стадии "человеку хочется леденцов".

2. РАЗДЕЛЕНИЕ. Одна из разновидностей лицемерия, когда человек использует процесс логического мышления для оправдания тех мыслей и действий, объектом которых является он сам, а не высшая реальность. Противодействием является практика искренности.

3. ЛИЦЕМЕРИЕ. Характеризуется гордостью своими успехами, имуществом, ложным ощущением независимости, склонности к насилию. Лицемерие можно преодолеть только благодаря использованию тех качеств, которые вызовут порицание людей, но заслужат похвалу Бога. Имеется в виду правильно понимаемое смирение, покорность и нищета факира. Эти качества познаются только благодаря правильной оценке истинной ценности их противоположностей .

4. СТРЕМЛЕНИЕ К ВОСХВАЛЕНИЮ И ЛЮБВИ. Самовлюбленность, препятствующая объективной самооценке; недостаток уравновешивающего фактора, который в данном случае будет почти соответствовать самопрезрению.

открыть спойлер
5. ИЛЛЮЗИИ о собственном, чуть ли не божественном назначении. Преодолевается только благодаря восхвалению качеств Бога.

6. АЛЧНОСТЬ И СКУПОСТЬ. Порождают зависть, являющуюся наихудшим качеством. Исчезают только под воздействием силы уверенности (йакина).

7. ЖАДНОСТЬ И СТРЕМЛЕНИЕ К БОЛЬШЕМУ. Представляет собой опасность, так как заставляет человека уподобляться мотыльку, бездумно бросающемуся на пламя свечи. Преодолевается только с помощью аскетизма и благочестия.

8. БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Проявляется в стремлении достижения того, чего желает разум. Это качество всегда находится в движении, подобно вращающемуся глобусу. Его можно преодолеть только благодаря терпению.

9. БЫСТРАЯ УТОМЛЯЕМОСТЬ. Обычно проявляется в отсутствии постоянства цели. Это мешает людям понять, что существует много задач, которые могут заменить собой нынешние грубые цели. "От этой беды может спасти только упорядоченная молитва". Для преодоления этой тенденции применяются также особые упражнения.

10. НЕВНИМАТЕЛЬНОСТЬ. Глубоко укоренившаяся лень, проявляющаяся в непонимании требований ситуации или потребностей человека. Бдительность воспитывается с помощью лекарств, применяемых "Врачами Сущности" (дервишами).

Следует отметить, что обычная современная психотерапия пытается исправить некоторые из этих проявлений, но только для того, чтобы снова ввести ум в какие-либо рамки, которые психологическое учение считает нормальными. Дервиши считают, что обусловленность, которую следует исправлять, является результатом негармоничного состояния ума, вслепую стремящегося к равновесию и развитию. С этой точки зрения, бессмысленно пытаться восстановить хотя бы простое равновесие без динамического движения вперед. Психолог пытается заставить деформированное колесо вращаться равномерно. Дервиш старается заставить колесо вращаться и везти при этом повозку.

Третья часть книги дервишей под названием "Глубокое познание духа" излагается в одиннадцатой главе работы Кларка и включает в себя много теорий. Прочтение этой главы в свете суфийской технической терминологии показывает, как путь человеческого ума к реализации согласовывается с терминами религии. Такие слова, как "ангелы", "Адам и Ева", "благодать", используются здесь таким образом, чтобы показать, как суфийские мыслители интерпретировали религиозное знание, чтобы объяснить, какие именно процессы были описаны в символической форме с помощью того, что считается историческими фактами, легендами или сверхъестественными явлениями.

Независимо от того, что может скрываться за рассказом о сотворении Евы из ребра Адама, дервиш Сухраварди приводит суфийское толкование этого события как непрерывно возобновляющегося мистического процесса.

"Благодаря единению духа и сущности (частично) в каждом человеке возникает другой человек, подобно тому, как Ева возникла из Адама". То, что называют "сердцем", является сочетанием Адама и Евы - души и сущности. Мужской элемент образован из универсальной души, а женский - из универсальной сущности. Именно с этой сущностью человек (Адам) вступает в связь внутри самого себя, что приводит к появлению Евы. Таким образом, Ева, сотворенная из Адама, олицетворяет собой особое, внутреннее осознание истинной (объективной) сущности, которого человек достигает благодаря своим внутренним возможностям.

За подобные психологические толкования, являющиеся результатом практического непрерывного опыта, ортодоксальные теологи считали дервишей вероотступниками, игнорирующими буквальный смысл священного писания. Но современные представления народа о легендах писаний не представляют никакого интереса для дервиша. Он стал выше средств. "Все имена стали известны Адаму".

Все сотворенные вещи являются результатом взаимодействия между двумя принципами, которые называются сущностью и душой:

"Активность и пассивность, сила и слабость порождают атрибуты женского и мужского начал;

в душе... с помощью брака возникают народы, появляясь в видимом мире при участии повитухи - судьбы".

Существуют последовательные степени разрежения истинной реальности, каждый из которых представляется абсолютным для данного уровня восприимчивости. "Дыхание является порождением упорядоченного духа".

Как отмечали другие дервишеские учителя, ангелы - это высшие способности ума. В книге указано, что некоторые из них созданы из красоты (джамал), а другие из величия (джарал).

Учение о "собирании и рассеивании" (джам' и тафрика), излагаемое в этой части, касается взаимодействия между жизнью этого Мира и жизнью других измерений. Познавший (совершенный суфий) живет в миру, но он - человек не от мира сего. Он находится в состоянии истинной гармонии со всем творением, по отношению к которому знакомый мир является всего лишь незначительной частью. Он уравновешен телом и не телом, как они должны быть представлены в обычном толковании. Он постиг такие тонкости, которые стали основой его веры в то, что за всем сотворенным скрыт абсолют, являющийся определяющим фактором творения.

"Освещение и сокрытие" - эти два взаимосвязанных термина, описывающих способность людей к восприятию Бога и отсутствие такой способности у людей. Тучи символизируют собой тот аспект объективной реальности, который скрывает ее от человека.

Для того, чтобы в аллегорической форме показать силу "освещения" и неспособность путешественника (безумца) выдержать его сияние без необходимой для этого подготовки, используется известный роман о Маджнуне (безумие) и Лайле.

Племя безумца умоляло некоторых людей из племени Дайлы, чтобы Маджнуну было позволено озариться "лицезрением красоты Дайлы".

Племя Дайлы ответило, что не видит в этом ничего дурного:

"Но Маджнун не обладает силой, которая позволила бы ему созерцать красоту Дайлы".

Они привели безумца и подняли перед ним угол шатра Дайлы. "Как только он увидел складку одежды Дайлы, сразу же лишился чувств".

Человек не сможет перенести озарения, если не будет должным образом подготовлен к нему. В лучшем случае он впадет в экстатическое состояние, в котором он будет полностью парализован, как это случилось с Маджнуном, и не сможет довести этот контакт до конца. Вот почему, хотя дервишеские поэты и говорят о "безумии от любви", они подчеркивают, что это безумие появляется на предварительной стадии и не является результатом реального переживания. Считается, что реальное переживание должно быть активным, взаимным и осмысленным, а не выражаться в форме бесполезного возбуждения.

Мистиками опьянения являются те, кто, достигая ненадолго этой стадии, пытаются снова вернуться к подобным переживаниям, или стараются описать их, или выразить как-нибудь иначе, пользуясь эмоциональными художественными средствами. На этой стадии большинство подобных мистических экспериментов заканчивается неудачей.

Термины "восторг" (ваджд) и "существование" (вуджуд) описывают два состояния, из которых первое предшествует второму (Джунайд), В состоянии восторга ощущения человека противоположны тому, что он чувствовал и ощущал ранее. Он овладевает новой, непривычной для него формой зрения. Это состояние приходит к человеку, когда он еще связан с чувственными восприятиями и пока недостаточно хорошо понимает, как можно было бы их усовершенствовать.

Существованием называется состояние "приобретения", когда он постигает смысл реального существования, полностью отличающегося от обычного физического.

"Период" и "момент" - это две концепции, связанные с моментом непосредственного восприятия, мгновенного познания, с помощью которого совершенствуются последующие состояния бытия. С этими двумя концепциями связаны также некоторые другие концепции и упражнения. Одно из таких упражнений заключается в прекращении всякого движения и временной остановке обычных ассоциативных процессов. Другое состоит в использовании остановки времени и пространства, что помогает начать действовать конструктивному "времени".

Совершенного суфия можно назвать хозяином времени, то есть хозяином начала и остановки, хозяином изменяющегося знания. Мудрый Шибли называет людей, овладевших этой техникой, освободившимися от власти состояния хал, мистического состояния восторженной, но слишком обобщенной радости.

Моментом называют также "дыхание". Этот термин описывает физические упражнения, связанные с дыханием, и является указанием на то, что суфийское развитие, как и дыхание, есть последовательный процесс, а не статичное состояние иррегулярного движения.

Следовательно: "Момент - это одно из состояний "остановки". Дыхание - это состояние, лишенное "остановок". "Время" - для начинающих. Дыхание - для тех, кто подходит к концу, "завершению".

Дополнительные значения терминов "присутствие" и "отсутствие" описывают суфийские состояния, которые могут быть совершенно недоступными для восприятия обычных людей. Дервиш может присутствовать, если имеется в виду невидимый мир, и в то же время отсутствовать, если подразумевается знакомый нам мир.

Сэр Сейид Ахмад Хан определяет отсутствие такого рода как нечто недоступное нашему зрению (подобно гравитации).

"Как-то Шибли навестил другого великого мудреца, Джунайда. Жена Джунайда из скромности хотела спрятаться за занавеску, но он сказал: "Оставайся на месте - Шибли отсутствует". В этот момент Шибли начал плакать. Джунайд сказал: "Теперь спрячься, ибо Шибли вернулся". Быть отсутствующим или скрытым означает, что дервиш работает в другом измерении и считается отсутствующим.

Это состояние вовсе не равнозначно рассеянности, которая сама по себе не является конструктивным или положительным состоянием. Жена Джунайда не могла видеть отсутствие Шибли, но сам Джунайд должен был заметить его. Обычный человек отрицает самую возможность такого состояния только потому, что он не способен к его восприятию. Это состояние для него отсутствует, оно скрыто подобно тому, как был скрыт сам Шибли.

Присутствие, конечно, является одним из вариантов отсутствия, определение которого зависит от точки зрения:

"Присутствующий для Бога отсутствует для людей". Некоторые дервиши попеременно впадают в эти состояния. Смена состояний иногда происходит медленно, а иногда мгновенно. Когда процесс алхимизации завершается полностью, никакой двойственности уже не остается. Человек постоянно находится в состоянии присутствия и не является скрытым ни от того мира, ни от этого.

Методология дервишей включает в себя использование упражнений, предназначенных для достижения "таджрид" (внешнего отделения) и "тафрид" (внутреннего уединения). Правильная регулировка объединения особых способностей достигается с помощью "внешнего отказа от желаний, связанных с этим миром, и внутреннего отказа от награды и в этом мире, и в мире ином". Это - таджрид.

Тафрид не является необходимым для таджрида, но они связаны между собой или могут быть связаны. Тафрид подразумевает отказ от увеличения числа собственных дел и совершение их в тайне, считая их результатом милости и щедрости Бога".

Этот метод ясно показывает эволюционные недостатки внешней религии, внимание которой сосредоточено на мире ином. Для дервиша это всего лишь начальная стадия, о которой необходимо забыть, когда наступает время настоящей работы ('амаль).

Связанные между собой термины "махв" (уничтожение) и "исбат" (утверждение) подразумевают уничтожение и утверждение существования раба. Обычно люди неправильно понимают это схематическое изображение одного из аспектов бытия дервиша. Любое уничтожение есть в то же время и утверждение - уничтожение нежелательных или отрицательных качеств приводит к активизации соответственно противоположных положительных качеств. Поверхностные предположения сводят эту теорию и сопутствующие ей процессы к отрицанию интеллекта или разума дервиша. Этот ярлык сохраняется еще и потому, что дервиши работают, а не занимаются теориями или толкованиями священных текстов.

Термины "изменение" (тальвин) и "неподвижность" (тамкин) описывают состояния ума и тела, а также другие аспекты внутренней ситуации. "Неподвижность" имеет в виду постоянство проявлений истины. В этом состоянии сердце дервиша находится в постоянном спокойствии, что помогает ему воспринимать истинную реальность или же объективный фактор, который обычно называют Истиной.

"Изменение" - это упражнение, а также одно из условий спокойствия сердца, которое достигается с помощью практики присутствия и отсутствия, как уже было отмечено, и других процессов.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №59  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:20 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
В остальных главах своей книги Кларк очень много уделяет внимания упражнениям, связанным с молитвой, когда дервиш сосредоточивается на особых толкованиях и методах употребления мусульманских религиозных формул. Затем следует толкование аллегорического смысла аскетизма, нищеты и смирения, безбрачия и брака, доверия, удовлетворенности и любви.

Любовь - это одна из основных и общих тем всей суфийской поэзии, а также учений отдельных мастеров. Любовь является необходимым фактором, приводящим человека к достижению различных стадий опыта, которые сами по себе считаются "дарами". Существует две общие формы любви - Обычная любовь и Особая любовь. Искаженное восприятие тех, кто не прошел определенного пути развития в этой области суфизма, постоянно заставляет таких людей смешивать два эти вида любви. К примеру, такие люди допускают серьезные ошибки в оценке отдельных людей, групп и различных ситуаций. Узнав об этом, они обычно тщетно пытаются исправить свои ошибки (процесс логического мышления) и в результате могут показаться совсем нелепыми тем, кто за ними наблюдает, независимо от того, являются эти наблюдатели посвященными или нет. Самообман является признаком такой любви, хоть искренность ее не вызывает сомнений. Качество ее зависит от неустойчивости, недоступной восприятию человека.

Кларк сравнивает Обычную и Особую любовь. Отличительной характеристикой Обычной любви является восприятие бараки (неуловимой красоты, благодати) через форму или внешнее проявление той или иной вещи. Когда Обычная любовь становится глубокой (Особой), человек начинает воспринимать красоту сущности (зат), а не формы. Воздействие любви показывается с помощью противопоставления любви, украшающей существование (Обычная любовь), той любви, которая делает его совершенным (Особая любовь).

Реальная (совершенная) любовь не может быть обобщенной, она специфична. Такая любовь позволяет наблюдать красоту во всех ее проявлениях, но ее внимание сосредоточено на сущности, которая в конечном смысле и является единственно реальной любовью. Человек не любит такой любовью, если его любовь способна отвлекаться на что-либо другое. Это поясняется рассказом:

открыть спойлер
"Один человек как-то встретил прекрасную женщину и признался ей в любви. Она сказала: "Сзади меня идет женщина, обладающая более совершенной красотой. Это моя сестра". Человек обернулся, чтобы посмотреть на красавицу, и тогда женщина сказала: "Хвастун! Когда я увидела тебя издали, ты показался мне мудрым. Когда ты подошел ближе, и подумала, что ты влюблен, но теперь я вижу, что ты не обладаешь ни мудростью, ни любовью".

Дервишеская мудрость описывает одну из характерных особенностей любви, которая столь редко встречается, что люди почти совершенно не понимают, что это такое. Даже слабое упоминание о возлюбленной заставляет любящего думать о ней, но он мало заботится о том, вспоминает ли о нем она. С этой точки зрения, чувства обычной любви могут показаться просто эгоизмом.

В своей книге Кларк приводит множество определений суфийских качеств и состояний, которые нельзя считать обычным их изложением. Следует признать, что 70 лет, прошедших со времени выхода в свет книги Кларка, показали, что для Англии, например, не характерен суфийский метод изменения определений в зависимости от появления новых факторов. Не исключено, что такое положение не изменится, по крайней мере, до тех пор, пока составители словарей будут считать, что все определения могут быть краткими.

"Факир", например, означает "бедняк". Он не обязательно должен быть захидом, т. е. отшельником, который может быть и богатым и бедным. Факир может быть человеком, который определенный период времени занимается аскетизмом, а потом оставляет эту деятельность. Точно так же аскет может и не быть факиром в смысле сознательной интеллектуальной нищеты или смирения. Факир больше не верит в большое значение знакомых ему вещей. В этом смысле он является хорошим или подходящим для Пути. Он может даже отвергать все идеи о стадиях развития, состояниях или поступках. Но он может делать это только тогда, когда это войдет в круг его обязанностей и не будет уже зависеть от его выбора. Суфий выше факира, так как факир сначала желает быть факиром, а суфий не желает ничего. Таким образом, факир может стать суфием, но в этом случае его прежнее состояние предается забвению.

В конечном итоге полная стабилизация суфийской терминологии невозможна, хотя обзор суфийского учения в целом и некоторых способов употребления имен, даваемых суфиям, может дать некоторое представление о том, как действует эта система.

Кто такой дервиш?

В XIX веке преподобный Йозеф Вольфф совершил опасное путешествие по Азии в поисках двух английских офицеров, Стоддарда и Конопли, захваченных эмиром бухарским. Раньше он исповедовал иудаизм, затем стал священником англиканской церкви и отправился в это путешествие по поручению влиятельных людей в Англии. Он мог свободно путешествовать по Центральной Азии только потому, что называл себя "христианским дервишем", используя авторитет этого имени.

Дервиш - это суфий. В Северной Африке "дервиши" - это уважительное обращение, применяемое к человеку, который стоит не намного ниже, чем 'ариф (Познавший, Мудрый), в то время как на суфиев посматривают искоса, считая их людьми, участвующими в каких-то таинственных обрядах. В Англии суфиев считают "мухаммаданскими мистиками пантеистического толка", в то время как дервиш - это уже нечто странное, наподобие того, что в Северной Африке может называться "суфием".

Хотя "факирами" могут называть себя даже короли, это слово кое-где вызывает замешательство. Один известный индийский ученый сказал: "Факиров путают с индийскими фокусниками и даже кое с кем похуже. Я считаю вас не факиром, а человеком Пути".

Можно понять смысл слова, если оно находится в определенном контексте. "Он - дервиш" означает, что это "добрый, простой человек, преданный истине". "Он - факир" означает, что "человек стремится к самоусовершенствованию с помощью смирения". "Он - суфий" означает, что "человек следует суфийскому Пути", а также, что "человек уже добился прогресса на Пути".

Замешательство возникает по разным причинам. Одной из них является тот факт, что сами суфий не пользуются ярлыками для определения фиксированных состояний или стадий, ибо таких вещей в суфизме попросту нет. На фунт масла можно наклеить этикетку "масло", но суфий никогда не будет целиком и полностью дервишем или Познавшим. Его состояние изменяется в соответствии с бесконечным разнообразием градаций истины и объективной реальности.

В суфийской литературе слова "суфий", "дервиш" и "факир" используются более редко, чем "Познавший", "Влюбленный", "последователь", "путешественник".

В суфизме недостатки словарных определений выделяются, возможно, более сильно, чем в других областях. В словаре Чемберса, 1955 г. можно встретить такие определения:

ДЕРВИШ: "Член одного из многочисленных мухаммаданских братств".

СУФИЙ: "Мухаммаданский мистик пантеистического толка".

ФАКИР: "Религиозный (особенно мухаммаданский) нищий аскет..."

На Востоке в такие слова, как "Мухаммад" или даже "мухаммаданский", "братство", "пантеизм", "мистик", "религия", "нищий", "аскет", вкладывается совсем иной смысл (особенно это относится к суфиям), чем в Англии.

Один из персидских словарей приводит поэтичное, хотя на первый взгляд и не очень точное определение: "Кто такой суфий? Суфий - это суфий". (По-персидски это звучит так: "Суфи чист? Суфи суфист".) Это подлинно суфийская фраза. Составитель не верит в успех попыток определить неопределимое. В словаре урду читаем: "Суфий пребывает на одной из многочисленных особых, но последовательно необходимых стадий бытия, которые становятся доступными человеку при определенных обстоятельствах и правильно понимаемых только теми, кто находится в этом состоянии "работы" ('амаль); люди, не способные к восприятию этих стадий, считают их таинственными, недоступными или невидимыми".

Кларк цитирует большинство классических авторов (живших в периоде с 911 по 1670 г.), среди которых были персы, афганцы, уроженцы Туркестана, арабы и индийцы.

Западные источники, которые он использовал, создавались на протяжении почти целого столетия - с 1787 по 1881 гг. Его перевод "Даров" был опубликован Управлением индийской прессы в Калькутте. Эта замечательная работа не теряет своей ценности и вне того культурного контекста, для которого она была предназначена, отчасти потому, что она сама является продуктом школы, которая веками была неотделима от традиционного суфийского потока, когда деятельность дервишей была всем хорошо знакома.

Такое взаимодействие является важным, ибо оно показывает, как отдельные направления суфийского учения встречаются и смешиваются между собой совершенно неожиданным для постороннего наблюдателя образом.

Автором этой книги был шейх Шахабуддин Сухраварди. Он был учеником основателя дервишеского Ордена Сухраварди и являлся членом этого Ордена. Основой этого Ордена послужила обучающая школа Зияуддина Наджиба Сухраварди, умершего в 1167 г. Он написал книгу "Обычаи учеников". О его жизни, как и о жизни многих посвященных учителей, сохранилось немного сведений. Это является результатом сознательной деятельности основателя школы, желавшего сосредоточить внимание учеников на самой школе, а не на отдельных личностях.

Его ученик и автор "Даров" был ведущим суфийским учителем Багдада. В его функции входила концентрация и передача суфийского знания.

Ученики самого Сухраварди много путешествовали, распространяя методологию Ордена. Сейид Нуриддин из Афганистана (Газна) познакомил с этой системой Индию, где занял при султане Ал-тамыше высший духовный пост государства. Другим его учеником был Наджмуддин Кубра, основавший собственный Орден (Убравийя) и прославившийся как святой, умевший творить любые чудеса. Например, он мог показывать необъяснимое влияние на животных, передавая им свои мысли. Благодаря бараке Наджмуддина столь многие его ученики стали мастерами, что его называют "создателем святых". Немногие суфий превосходили этих людей своим могуществом или популярностью. Орден Сухраварли распространен по всему мусульманскому миру от Атлантического до Тихого океана.

Один из бухарских дервишеских учителей Ордена Сухраварди (Шамсуддин Хусейн) имел четыреста тысяч учеников. Он был женат на дочери турецкого султана Баязида I Нилуфар Ханум.

Великий поэт Саади Ширази был учеником Сухраварди (автора "Даров"), который в свою очередь был племянником и преемником основателя Ордена. Орден получил бараку от тех же классических учителей, которые были вдохновителями других орденов и школ. Следовательно, суть этого учения выражена лишь частично в деятельности организаций, известной как путь Сухраварди (На Западе слово "Путь" обычно переводится как "орден"!) К этому же источнику относились суфийские мастера, считавшие, что "Сухравардийа" (арабское название Ордена) должным образом выражала своей деятельностью современное ей состояние суфийского учения. Этим объясняется своеобразный обмен членами различных орденов, который может выглядеть странным. Некоторые известные мастера были сейидами (потомками пророка Мухаммада), другие - прямыми потомками основателей других орденов. Например, Бахауддин Закарийа был внуком основателя Ордена Кадири, Великий шейх Джалалуддин из Табриза обучался в Ордене Сухраварди, а затем, проведя 7 лет с Шахабуддином в Багдаде, присоединился к Ордену Чишти. Суфизм, следовательно, можно рассматривать как способ концентрации и передачи определенного учения с помощью людей, подготавливающих соответствующую почву для его восприятия. И до и после Кларка в Европе с переменным успехом пытались заниматься этим. В большинстве случаев влияние этой деятельности заставило людей искать корни этого учения на Востоке, где оно концентрируется до сих пор. На Западе жило и работало много суфиев, но необходимые условия для натурализации или воссоздания подлинной школы передачи возникли здесь совсем недавно. Нетерпеливость многих предполагаемых учеников очень мало способствует успешному завершению этого дела.

Обязательно следует упомянуть о том, что перевод "Даров" подполковника Кларка является одним из краеугольных камней этой деятельности.

Дервишские ордена (глава отсутствует)

Искатель знания (глава отсутствует)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №60  СообщениеДобавлено: 10 окт 2014, 09:20 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 янв 2014, 12:22
Сообщения: 492
Пол: женский
ВЕРОУЧЕНИЕ ЛЮБВИ

К дверям возлюбленного подошел человек и постучал.

Его спросили: "Кто там?" Он ответил: "Это я".

Ему сказали: "Здесь нет места для Меня и Тебя".

Дверь осталась запертой.

После года уединения и лишений этот человек вернулся и постучал снова.

Его спросили: "Кто там?" Человек сказал: "Это Ты".

Дверь открылась перед ним.

(Джалалуддин Руми)

Суфизм часто называли верой любви. Для всех суфиев, независимо от внешних проявлений их школ, эта тема была объектом пристального внимания. Аналогия человеческой любви как отражения реальной истины, которую часто использовали суфийские поэты, столь же часто истолковывалась буквально людьми, не имевшими отношения к суфизму. Когда Руми говорит: "Где бы ты ни был и в каком бы состоянии ни находился, всегда старайся быть влюбленным", его слова не следует считать указанием на то, что любовь является конечной целью или что человеческая любовь представляет собой вершину потенциальных возможностей сущности человека.

открыть спойлер
Искажение суфийского идеала любви на Западе происходит в результате утраты понимания значений групп слов, использовавшихся суфийскими учителями для того, чтобы показать, что их представления о любви не имели ничего общего с идиллическими фантазиями. Вера любви, распространявшаяся из Испании и южной Франции в Западную Европу, переходила не только через государственные, но и через языковые границы. Это приводило к тому, что утрачивалось ее первоначальное содержание, а вместе с ним и многие ее важнейшие характерные особенности. Для того, чтобы снова показать западному читателю всеобъемлющий характер этой суфийской специализации, мы должны рассмотреть деятельность трубадуров.

Как отмечали историки, одно из направлений любовной поэзии, возникшей в Испании, представители которого воспевали женщину, очень скоро было сведено церковью к идеализации девы Марии. Этот процесс ясно прослеживается в сборнике стихов, заимствованных Альфонсо Мудрым из мусульманских источников. Один из авторитетов по данному вопросу заостряет внимание читателя на этом, рассматривая эти "Cantigas de Santa Maria": "Тема этих стихов - восхваление девы Марии - является логическим продолжением идеализации трубадурами прекрасной дамы, в то время как сами произведения трубадуров... по темам, формам и стилю тесно связаны с арабским идеализмом и арабо-испанской поэзией (Дж. В.Тренд. "Наследие ислама", Оксфорд, 1931,31).

Профессор Хитти и другие целиком и полностью убеждены в арабском происхождении поэзии трубадуров: "Трубадуры... напоминали арабских поэтов не только настроениями и характером, но и своими формами поэзии. Некоторые названия, которые эти провансальские барды давали своим песням, являются дословными переводами арабских названий" (П. Хитти, "История арабов", Нью-Йорк, 1951, стр.600).

Слово "трубадур" не было образовано непосредственно от романского слова, обозначающего "поиск". Они были искателями только в том смысле, что это слово было наиболее приемлемой натурализацией первоначального термина, являвшегося арабским словом и образованного в результате игры слов. Первое из этих слов, использовавшихся суфийскими поэтами, образовано от корня РББ (виола). Как отмечал профессор Николсон, это слово употребляли по отношению к себе Хайам и Руми (Р. А. Николсон, "Избранное из "Дивана Шамса Табризи", стр. XXXVI и далее). Второе является производным от корня ТРБ. Если к корню РББ присоединить еще один звук, то полученное слово - РаББаТ - в буквальном переводе будет означать "дама, госпожа, женский идол".

Как постоянно отмечается в нашей книге, суфийские названия для особых понятий даны с величайшей внимательностью и учетом поэтического соответствия данной ситуации. Следует помнить о том, что вторая часть слова "трубадур" представляет собой просто испанский суффикс, не имеющий никакого отношения к первоначальному смыслу слова.

В словаре можно обнаружить десять основных производных от корней РББ и ТРБ, которые могут служить описанием деятельности группы людей:

1-ТараБаБ = делать благоуханным, воспитывать ребенка.

2.РаББа = собирать, управлять людьми, иметь авторитет.

3. ТаРаББаБ = претендовать на главенство,

4. РаББ = Господь, Бог, Мастер.

5. РаББаТ = дама, госпожа, женский идол.

6. РиБаБ = соглашение, друзья, десятина.

7. МаРаБ = сборщик, жилище, место для собраний.

8. МаРаББаБ == консервы, сладости.

9. МуТриБ = музыкант, последователь суфийского учения, учитель, руководитель (проф. Э. Палмер, "Восточный мистицизм", стр. 80).

10. РаБаБ = виола, эпитет суфийского певца, использовавшийся Руми, Хайамом и другими.

Следовательно, с точки зрения суфийского употребления этих слов, мы имеем дело не с направлением арабской поэзии, а с усилиями группы с учителем, причем тема любви представляла часть этих усилий. Идеализация женщины или игра на виоле представляет собой незначительную, но тем не менее составную часть этой деятельности.

Учения суфийских школ включают в себя все элементы, связанные с особым термином "трубадур". Суфии встречаются в определенных местах для собраний. Некоторые из них живут в монастырях (РаБАТ), упоминание о которых до сих пор сохраняется в названиях таких испанских местностей, как Аррабида, Рабида, Рапита и Ребеда. Они называют себя "влюбленными" и "мастерами" (другие называют их также). Несмотря на то, что они мастера, они являются одновременно, как они сами часто подчеркивают, "рабами любви". Они играют на виоле и пользуются особым паролем, в состав которого входят два аллитерирующих слова ("сладости" и "возлюбленный"), для того чтобы подчеркнуть или напомнить, что название группы имеет несколько различных, но взаимосвязанных значений. Эту фразу можно приблизительно перевести как "быть дорогим" (РБ) или "не обращать внимания на вранье" (РБ). Они говорят о божественном, как о женщине, идоле, госпоже. Испанец Ибн-аль-Араби ("величайший мастер" суфиев) так часто использовал эти образы, что был обвинен в богохульстве.

Трубадуры представляют собой ответвление одного из суфийских направлений, деятельность которого первоначально была связана с его названием, которое и осталось за ними после того, как многие другие стороны их деятельности были забыты. Арабы завоевали Испанию в начале VIII в., а суфийские школы начали бурно распространяться там в IX в. Первые произведения провансальских поэтов датируются концом XII столетия. Несмотря на то, что суфийские влияния в деятельности трубадуров ощущаются уже довольно слабо, связь между настроем их произведений и подлинными суфийскими материалами была замечена даже теми, кто не обладал специальными знаниями об их внутренней взаимосвязи. Эмерсон сравнивает великого суфийского певца любви Хафиза с трубадурами, считая, что в своем творчестве они сумели выразить истинную суть поэзии: "Почитайте Хафиза и трубадуров: все гении считали эти произведения основой и наилучшим средством против пустословия и поэтической фальши".

В "Белой богине" Роберт Грейвс отмечал, что за поверхностным содержанием поэзии трубадуров кроется нечто более глубокое. Работая над книгой в тот период, когда он еще совершенно не был знаком с суфизмом, Грейвс понял, что на поэзию трубадуров оказал влияние некий фактор, изменивший ее первоначальный смысл и направление:

"Воображение играло незначительную роль в развитии греческих, латинских и палестинских мифов, а также мифов кельтов до тех пор, пока норманно-французские трубадуры не превратили их в несерьезные рыцарские романсы. Все они представляют собой описание религиозных обрядов и событий, вполне достоверных с исторической точки зрения, если понимать их язык и сделать скидку на ошибки при переписке, непонятные места или полностью устаревшие ритуалы и сознательные изменения, вносившиеся по моральным и политическим соображениям" (Издательство "Фабер и Фабер", Лондон, 1961, стр. 13).

Для того, чтобы сориентироваться и почувствовать атмосферу тех дней, когда суфийские идеи через поэзию и музыку оказывали непосредственное влияние на формирование западной мысли, не утратившей своей актуальности и до сих пор, мы можем обратиться к книге французского специалиста по истории средневековья Мишле (Жюль Мишле. "Культ сатаны и колдовство", перевод А.Р-.Аллинсона, Лондон, 1960, стр. 71 - 73).

Он пишет: "Несмотря на упадок военной мощи мусульман, мрак схоластического христианства сменяется светом и теплом мусульманского уклада жизни". Картина, которую он рисует, ясно показывает, влияние именно суфийских, а не "арабских" идей. Может сложиться впечатление, что этот отрывок составлен с особой целью. Само существование этого отрывка свидетельствует о том, что Мишле интуитивно ощущал влияние некоего фундаментального процесса, подобно тому, как поэты Эмерсон и Грейвс почувствовали суфийский импульс в поэзии Хафиза и трубадуров.

Мишле сообщает нам, например, что Данте и Св. Фома Аквинский относились к Сатане одним из двух способов - либо чисто по-христиански, "гротескно и грубо, считая, что он остался таким же, как в первые дни, когда Иисус мог заставить его войти в стадо свиней", либо по-иному (по-суфийски), когда они видели дьявола в "искусном резонере, схоласте-теологе или пустослове-юристе".

Мишле подчеркивает также, что под влиянием Ислама Запад по-новому стал относиться к таким вещам, как любовь, материнство, искусство, цвет, талант. Такое же отношение характерно для идей и деятельности суфиев, а не фанатичных схоластов мусульманской Испании, которые в 1106 - 1143гг. публично сжигали книги одного из величайших суфиев Газали:

"Из Азии, которую эти люди считали уничтоженною, поднимается новая заря. Ее сияние ни с чем не сравнимо, ее лучи проникают очень далеко, разгоняя густой туман Запада. Этот мир природы и искусства грубое невежество называло проклятым, но сейчас этот мир начал побеждать своих завоевателей в мирной войне, где оружием его была любовь и материнское обаяние. Никто не может устоять перед его чарами, все околдованы, ни у кого не осталось ничего такого, что можно было бы считать чисто европейским. Восток засыпает нас своими богатствами: ткани и шали, мягчайшие ковры, тонкие расцветки изделий ткачей, специи и блистающая сталь дамасских клинков убеждают нас в нашем собственном варварстве... Найдется хоть один здравомыслящий человек там, где здравый смысл столь редок, достаточно твердый, чтобы воспринимать все без головокружения и возбуждения... Найдется ли один ум, еще не до конца окаменевший и кристаллизовавшийся под влиянием бесплодных догм Фомы Аквинского и все еще свободный настолько, чтобы воспринимать жизнь и живительную силу жизни? Три кудесника (Альберт Великий, Роджэр Бэкон и Арнольд из Виллановы берут на себя трудную задачу и с помощью внутренней силы разума прокладывают себе путь к источнику естества, но обладая смелостью и бесстрашием, их гений не имеет и не может иметь приспособляемости и силы народного духа".

Частично дорога влиянию суфизма была закрыта. Запад перенял у Востока роскошь, любовную поэзию и привычку наслаждения жизнью. Однако некоторые элементы, необходимые для целого, но совершенно немыслимые без живых суфиев, остались почти полностью неизвестными. Образ суфийского Руководителя, представленный на Западе в искаженном виде некой таинственной, близкой к оккультизму фигуры, сохранился в некоторых неожиданных областях. Большинство людей слышало о нем, но никогда не встречало.

Прошли века, и, обращаясь к прошлому в поисках истоков любовного культа, у которого появилось собственное наследие на Западе, не кто иной, как великий ученый проф. Николсон, сам написал суфийские стихи:

"Любовь и только любовь может убить то, что лишь кажется мертвым - Затаившуюся змею страсти. Только любовь. Слезы ее молитв и ее пылающий огонь. Откроет знание, которое никогда не изучали в школах".

(Р. А. Николсон. "Руми: поэт и мистик", Лондон, 1956). Жизненная сила внутренней суфийской темы этой поэзии была столь велика, что послужила основой многих более поздних литературных произведений Запада. Вот что пишет по этому поводу один из авторов: "Без провансальских певцов и трубадуров в нашей современной музыке было бы очень мало ценного. Правда, и без них у нас были бы погребальные и народные песни, но и поэзия и музыка утратили бы, вероятно, странное и настойчивое стремление к чему-то еще, что ожидает нас и что мы, как человеческие существа, должны совершенствовать в себе" (Дж. Батлер. "Руководители странного культа любви", Бристоль, 1910, стр.17).

Каким бы ослабленным не было суфийское воздействие, его все же следует считать основным компонентом современной жизни. Это еще не значит, что сегодня люди понимают его цели, ибо традиция в том виде, в котором она известна Западу, во всех случаях неизбежно является несовершенной. Проф. Филипп Хитти, величайший авторитет по истории арабов, считает, что деятельность провансальцев и трубадуров положила начало новой цивилизации Запада:

"На юге Франции первые провансальские поэты начали активную деятельность в конце XI в., выразив свою бьющую через край любовь в богатстве фантастических образов. Трубадуры (ТаРаБ - музыка, песня), громко заявившие о себе в XII в., подражали своим современникам с юга, певцам, которых называли "заджаль". Как и в арабском мире, на юго-западе Европы внезапно возникает культ дамы. Самый замечательный памятник ранней европейской литературы "Песнь о Роланде", созданный до 1080 г., отмечает собой возникновение новой западноевропейской цивилизации, подобно тому, как поэмы Гомера отмечают собой начало исторического этапа развития Греции. Своим возникновением "Песнь о Роланде" была обязана военным контактам с мусульманской Испанией" (Ф. К. Хитти, "История арабов", 1951, стр. 562).

Связь между любовью и поэзией, между поэтом и музыкантом, а также между всеми этими вещами и магами в широком смысле этого слова характерна для суфизма и для той западной традиции, с которой он, несомненно, поддерживал связь и на которую оказывал влияние. Это можно сравнить со слиянием двух направлений одного и того же древнего учения на уровне, не имеющем ничего общего с холодным рациональным интеллектом. Однако целью поэта - влюбленного мага в суфизме является не только растворение в сиянии истины, которую он постигает. Истина преображает его, и в результате этого он приобретает социальную функцию - указать людям то направление, в котором они нуждаются, чтобы достичь завершенности. В этом и заключается роль опыта "тайного сада", вслед за обретением которого приходит понимание миссии поэта. В комментарии к прекрасной поэме Шабистари "Тайный сад" Флоренсу Ледереру удалось очень точно выразить эту мысль: "Но человек не должен успокаиваться, достигнув слияния с божеством. Ему необходимо вернуться в этот мир нереальности, не забывая во время этого путешествия вниз об обычных законах и представлениях человека" (Ф. Ледерер. "Тайный сад", Лондон, 1920).

Подобно старым магам - поэтам Запада, Анвари подчеркивает, что поэт и влюбленный сливаются друг с другом:

"Если быть знакомым значит быть поэтом, то я поэт, Если быть поэтом значит быть магом, то я маг, Если быть магом значит считаться злым,

я согласен на это,

Если люди этого мира ненавидят злых, я доволен этим. Чаше всего те, кого ненавидят люди,

любят истинную реальность. Я утверждаю, что я Влюбленный!"

Один из суфийских поэтов XVII в. в произведении "Ключ афганцев" пишет:

"Стрела нуждается в стрелке, а поэзия в маге. Он должен всегда помнить о равновесии, отказываясь от слишком короткого и слишком длинного. Истина, восседающая на черном коне и скрытая аллегориями, является его госпожой. Поэт украсит ее пальцы разноцветными драгоценными камнями, окутает ее благоуханным шафраном метафор. Похожие друг на друга звуки зазвенят, как колокольчики, а на груди ее будет храниться тайна скрытого ритма. В соединении с тайнами скрытого смысла (скрывающими все глазами) они делают ее тело совершенством тайны" (перевод Т. К. Плоудена).

Что же именно было утеряно при передаче с Востока на Запад темы любви? Прежде всего знание более глубокого значения любви и точек его соприкосновения с другими элементами жизни, которое можно было передать только в процессе непосредственного общения. С точки зрения человека, установившего связь с источником жизни, те, кто попросту приравнивает любовь к божественному, являются варварами. Во-вторых, исчезла сложность, скрытая глубина произведений, созданных адептами суфизма. Варвар питается тем, что он видит или до чего может дотронуться. Дальтоник все видит белым, серым или черным. Это может соответствовать его желаниям, но суфии считают, что это никоим образом не соответствует его потребностям. Сложность большинства произведений восточного (и не только восточного) искусства нельзя сводить к демонстрации разносторонности или мастерства. Это аналогично бесконечной последовательности значений, которые может содержать в себе одна и та же вещь. Далее, люди, имеющие хоть какое-нибудь представление о суфийском опыте, понимают, что многозначность таких произведений искусства служит для того, чтобы помочь человеку добиться правильного восприятия истинной реальности. Способность к такому восприятию внутренней реальности поможет ему достичь новой ступени развития, которая является целью человека.

Большинство людей посчитает вкладывающиеся друг в друга китайские шкатулки не более чем выдающимся произведением искусства или ремесла. Суфий, нашедший ключ к "вечной последовательности", поймет, что это аналогия, предназначенная не для того, чтобы восхищать или приводить в замешательство варваров. Точно так же суфий относится и к теме любви. Используя аналогию любви и ее литературное воплощение, он может помочь добиться понимания тем, кто находится на более ранней стадии Пути.

Любовь является общим знаменателем для всего человечества. Суфий, постигший ее тайны и прикоснувшийся к истинной реальности, которая лежит в основе всего, возвращается в мир для передачи определенного знания о ступенях Пути. Его не интересуют те, кто не может освободиться от опьянения второстепенным. Тем же, кто желает пойти дальше, необходимо изучать и его и его произведения.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 73 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.

Текущее время: 27 ноя 2020, 12:50

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: