К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 27 сен 2020, 15:23

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 38 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
Сообщение №1  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:26 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Древняя русская история

1010578.jpg

М.К.ЛЮБАВСКИЙ

Рекомендовано в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по историческим специальностям

В книгу Матвея Кузьмича Любавского (1860-1936), одного из крупнейших русских историков, ученика В. О. Ключевского, вошли очерки по истории Киевской и Северо-Восточной (т. е. Суздальско-Московской) Руси, которые мыслились ученым как курс лекций. В этой классической работе объединены плоды исследований как самого ученого, так и его учителя, В. О. Ключевского, чей «Курс русской истории» в значительной мере явился базовым для «Лекций».
Работа М. К. Любавского выполнена в русле академических традиций русской науки и отличается тщательным изучением исторических документов.
Издание предназначено для студентов и преподавателей вузов и всех интересующихся русской историей и развитием научной исторической мысли.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №2  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:36 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Оглавление

Русский историк Матвей Кузьмич Любавский
М. К. ЛЮБАВСКИЙ (1860-1936)
ПРЕДИСЛОВИЕ

ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ. ДОИСТОРИЧЕСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И ЕГО КУЛЬТУРА
Ледниковый период в восточной Европе и первые следы человека
Палеолит. Культура палеолитической эпохи
Неолит. Культура неолитической эпохи
Трипольская культура
Начатки металлической культуры; медь и бронза
Железная культура

ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ. СКИФЫ И САРМАТЫ И ВОПРОС ОБ ИХ НАРОДНОСТИ
Греческие колонии
Известия Геродота о Скифии
Скифы и славяне. Иранские элементы в Скифии
Сарматы в Скифии, сарматские племена
Сарматы и славяне
Народность сарматов

открыть спойлер
ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ. СКИФО-САРМАТСКАЯ КУЛЬТУРА И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ В ИСТОРИИ РОССИИ; СОСЕДИ СКИФОВ И САРМАТОВ
Кульобская могила
Чертомлыцкая могила
Быт скифов и сарматов
Греческое влияние на быт скифов и сарматов
Обратное влияние скифов и сарматов на быт греческих колоний
Славянская прародина
Местожительство литвы
Область распространения финнов. Иранское влияние

ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ. ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ И СЛАВЯНСКОЕ РАССЕЛЕНИЕ
Гунны. Нашествие гуннов и вытеснение населения степей
Известия современников о наружности и быте гуннов
Аттила и его стан
Распадение державы Аттилы; болгары и авары в южных степях восточной Европы.
Начало расселения славян
Вопрос о народности гуннов; мнение Д. И. Иловайского. Разбор мнения Д. И. Иловайского.
Хазары и подчинение им славян
Район славянской оседлости в восточной Европе, по летописи.

ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ. МАТЕРИАЛЬНАЯ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА СЛАВЯН В ЭПОХУ ИХ РАССЕЛЕНИЯ В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ
Материальный быт славян в эпоху их совместной жизни
Иранское и готское влияние на быт славян до их расселения.
Материальный быт славян по расселении в восточной Европе.
Торговля восточных славян
Религия славян
Славянские языческие праздники
Нравы славян
Финское влияние. Финские племена чудь, весь, меря, мурома
Родоплеменной быт

ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ. ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН НАКАНУНЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ ИХ ПОД ВЛАСТЬЮ КИЕВСКОГО КНЯЗЯ
Теория родового быта.
Теория общинного быта у славянофилов
Теория племенного быта
Теория Сергеевича относительно образования земель.
Теория задружно-общинного быта
Теория торгового происхождения городовых волостей.
Односторонность всех теорий
Остатки родового быта
Остатки племенных организаций
Городовые волости и варяжские княжения
Общие выводы

ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ. ОБЪЕДИНЕНИЕ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН ПОД ВЛАСТЬЮ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ РУССКОГО. ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ФОРМАЦИЯ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
Первые достоверные известия об объединении восточных славян
Владычество хазар
Прорыв кочевников в южные степи восточной Европы в IX веке
Последствия этого вторжения для славян
Объединение восточных славян под властью киевских князей
Вопрос о варягах-руси
Мнение о славяно-балтийском происхождении варягов и руси.
Теория туземного происхождения руси
Теория готского происхождения руси
Данные источников о скандинавском происхождении варягов-руси.
Научные заслуги антинорманистов.
Роль варяжских князей в объединении восточных славян.
Внешняя деятельность первых князей.
Внутренняя деятельность первых князей
Слабость государственного объединения восточных славян.
Начало объединения национального

ЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ. ИЗМЕНЕНИЯ В СОЦИАЛЬНОМ СТРОЕ И КУЛЬТУРЕ ВОСТОЧНОГО СЛАВЯНСТВА В ЭПОХУ ОБРАЗОВАНИЯ И УТВЕРЖДЕНИЯ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА РУССКОГО
Слияние варягов и славянских купцов; «русь» как общественный класс.
Выделение княжеской дружины; старшая и младшая дружины.
Начало княжеского землевладения; княжеские холопы
Княжеское общество; смерды
Христианство у восточных славян и причины его распространения.
Церковь и ее задачи; воздействие на княжескую власть.
Начатки просвещения
Культурное влияние Византии; церковное искусство

ЛЕКЦИЯ ДЕВЯТАЯ. МЕЖДУКНЯЖЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В XI И XII ВЕКАХ И УСТАНОВЛЕНИЕ НА РУСИ ОБЛАСТНОГО СТРОЯ
Общий характер политического объединения восточных славян; единовластие великого князя до половины XI века
Родовое владение Русской землей
Разложение родового порядка княжеского владения
Власть великого князя над родичами и ее упадок
Новое географическое размещение русского населения.
Политическое и экономическое разобщение разных частей Руси.
Обособление областей и возвышение веч главных городов
Общие итоги политического формирования Руси к концу XII века

ЛЕКЦИЯ ДЕСЯТАЯ. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ КИЕВСКОЙ РУСИ В ЭПОХУ ГОСПОДСТВА В СТЕПЯХ ПОЛОВЦЕВ
Расстройство внешней торговли
Зарождение боярского и церковного хозяйства и землевладения
Зарождение и укрепление идеи частной собственности на землю
Развитие института рабства.
Закупы и изгои
Оседание княжеской дружины в областях и превращение ее в высший земский класс
Роль оседлого боярства в установлении областного строя.

ЛЕКЦИЯ ОДИННАДЦАТАЯ. УПРАВЛЕНИЕ РУССКИХ КНЯЖЕСТВ В ЭПОХУ ОБЛАСТНОГО СТРОЯ
Вече, его состав и функции
Функции князя
Княжеские доходы с населения
Должностные лица по центральному управлению; княжеская дума
Должностные лица по местному управлению; начало кормления.
Древнерусский суд; его формализм

ЛЕКЦИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ. КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ РУССКОГО ОБЩЕСТВА С ПОЛОВИНЫ XI ВЕКА И ДО НАШЕСТВИЯ ТАТАР
Дальнейшее распространение христианства и его организация на Руси.
Церковное зодчество, живопись и скульптура.
Чеканное и ювелирное дело
Образованность князей и их заботы о просвещении.
Переводная церковная и светская литература.
Самостоятельная церковная и светская литература.
Христианские идеалы, национальное самосознание и действительность

ЛЕКЦИЯ ТРИНАДЦАТАЯ. ТАТАРСКОЕ НАШЕСТВИЕ И ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РАСПАДЕНИЕ РУСИ. УСТАНОВЛЕНИЕ УДЕЛЬНОГО ПОРЯДКА В СВЯЗИ С ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И СОЦИАЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИЕЙ
Батыев погром
Окончательное разъединение северо-восточной и юго-западной Руси
Ослабление западной и юго-западной Руси
Новый, удельный порядок княжеского владения.
Экономическая жизнь северо-восточной Руси с прибытием татар
Образование класса перехожих крестьян и дальнейшее развитие княжеского землевладения и хозяйства
Развитие боярского землевладения
Развитие церковного землевладения
Иммунитеты церковных и боярских имений; сближение их с княжествами

ЛЕКЦИЯ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ В УДЕЛЬНУЮ ЭПОХУ
Прекращение деятельности городских веч.
Зависимость князей от татарского хана; порядок княжеского владения.
Власть великого князя Владимирского до конца XIV века.
Эмансипация Рязани и Твери от подчинения великому князю Московскому и Владимирскому.
Подчинение великим князьям Московскому, Тверскому и Рязанскому удельных князей
Внутренняя самостоятельность уделов
Сближение княжеств с частными вотчинами
Элементы государственности в удельном порядке
Черты феодализма в удельном строе северо-восточной Руси XIII-XV веков; раздробление государственной власти
Происхождение феодальных отношений на Руси.
Закладничество и патронат
Переходы бояр и слуг; жалования и кормления
Черты феодализма в воззрениях, языке и быте удельной эпохи.

ЛЕКЦИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ, ОБЩЕСТВЕННЫЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ НОВГОРОДА И ПСКОВА
Заселение и устроение Новгородской земли силами общества.
Экономические связи Новгорода со своей землей; значение внешней торговли
Состав новгородского общества.
Возвышение веча и умаление княжеской власти в Новгороде
Договоры Новгорода с князьями
Положение князя в Новгороде; кормленые князья
Вече в Новгороде и Пскове, как орган верховной власти.
Правительственные советы в Новгороде и Пскове.
Должностные лица в Новгороде и Пскове
Органы местного управления в Новгороде и Пскове.
Органы областного и колониального управления
Внутренняя политическая рознь и борьба в Новгородской и Псковской республиках

ЛЕКЦИЯ ШЕСТНАДЦАТАЯ. КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ В УДЕЛЬНУЮ ЭПОХУ
Зодчество в удельную эпоху
Древнерусская живопись
Образованность в Древней Руси
Прилив греческих и славянских книг в XIV и начале XV века
Литература удельной эпохи
Общий уровень духовного развития русского общества в удельную эпоху
Ересь стригольников
Распространение научных званий руководства по естествознанию

ЛЕКЦИЯ СЕМНАДЦАТАЯ. ВОЗВЫШЕНИЕ МОСКВЫ И ОБЪЕДИНЕНИЕ ВОКРУГ НЕЕ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ
Подготовка нового государственного порядка
Собирательная деятельность московских князей
Причины возвышения Москвы. Прилив населения в бассейн реки Москвы.
Содействие ханов Золотой орды и общественных сил.
Слабое противодействие Москве со стороны других княжеств.

ЛЕКЦИЯ ВОСЕМНАДЦАТАЯ. УСТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНОДЕРЖАВИЯ В МОСКОВСКОЙ РУСИ ВОЗВЫШЕНИЕ ЗНАЧЕНИЯ ВЕЛИКОКНЯЖЕСКОЙ ВЛАСТИ
Общий характер собирательной деятельности московских князей.
Излишек на старейший путь
Иван III и установление единодержавия
Отстройка резиденции великого князя
Новые титулы великого князя и венчание на великое княжение
Содействие духовенства возвеличению Московского государя.
Новые взгляды на власть Московского государя
Успех новых идей в московском обществе

ЛЕКЦИЯ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. БОРЬБА С ПЕРЕЖИТКАМИ УДЕЛЬНОЙ ЭПОХИ ПРИ ИВАНЕ III И ВАСИЛИИ III И УСТАНОВЛЕНИЕ МОНАРХИЧЕСКОГО АБСОЛЮТИЗМА
Уничтожение права отъезда бояр и вольных слуг
Установление обязательной службы с вотчин
Государственные права княжат и их уменьшение
Изменение значения великокняжеской думы
Общественная среда как благоприятное условие для развития московского абсолютизма
Политическое бессилие московского боярства; местничество.
Общая политика московских государей в отношении боярства

ЕКЦИЯ ДВАДЦАТАЯ. МОНАРХИЧЕСКИЙ АБСОЛЮТИЗМ И МОСКОВСКОЕ БОЯРСТВО В ЦАРСТВОВАНИЕ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА ГРОЗНОГО. РАЗГРОМ БОЯРСТВА И УПАДОК ЕГО ОБЩЕСТВЕННОГО И ПОЛИТИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ
Произвол и насилия в малолетство Ивана Грозного.
Воспитание Ивана Васильевича Грозного.
Первые проявления тирании
Пожар 1547 года и перемена в настроении и поведении царя.
Избранная рада
Первый Земский собор и издание нового Судебника
Разрыв царя с избранной радой
Опалы и казни
Учреждение опричнины и ее эволюция
Новые опалы и казни
Перетасовка землевладения княжат и последствия этого факта
Объединение боярства

ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. ОРГАНИЗАЦИЯ ВОЕННО-СЛУЖИЛОГО КЛАССА МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА
Военные потребности Московского государства.
Набор военно-служилого класса и общественные элементы, пошедшие на его образование.
Разделение военно-служилого класса на чины
Денежное жалование и поместья
Обязательная служба с вотчин и поместий и ее наследственность
Успехи церковного землевладения
Литературная полемика по вопросу о церковных имуществах.
Соборные определения о церковных имуществах
Изменение положения крестьян в связи с развитием военно-служилого землевладения.

ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. ОРГАНИЗАЦИИ ТЯГЛОГО НАСЕЛЕНИЯ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В XVI ВЕКЕ
Сосредоточение торговли на посадах
Посадские люди и их разряды
Начало прикрепления посадских к своему тяглу.
Крестьяне-старожильцы и порядчики
Прикрепление к тяглу крестьян-старожильцев.
Прикрепление крестьян перехожих
Указ 1597 года и его смысл
Значение писцовых книг в деле прикрепления крестьян.
Крестьянская вечность
Развитие кабального холопства

ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. УСТРОЙСТВО УПРАВЛЕНИЯ В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ XVI ВЕКА
Возникновение приказов; перечень главнейших из них
Увеличение и усложнение состава думы.
Система кормлений в местном управлении как наследие удельной старины.
Таксация кормов и установление порядка суда и управления в областях
Губные учреждения
Земские учреждения Ивана Грозного
Земские соборы
Успехи в развитии государственного начала

ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ МОСКОВСКОЙ РУСИ XVI ВЕКА
Подъем потребностей государя и государства
Иноземный ввоз и иноземные мастера в Москве
Зодчество
Живопись
Образованность
Подъем национального чувства
Общерусские летописные своды и хронографы
Идея святой Руси и ее критика, рационалистическая и ученая; ересь жидовствующих
Канонизация русских святых
Великие Четьи Минеи митрополита Макария.
Влияние протестантизма; ереси Матвея Башкина и Феодосия Косого.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №3  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:40 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
К ЧИТАТЕЛЯМ

Мой отец, Матвей Кузьмич Любавский, родился за год до отмены крепостного права в 1860 г. на Рязанщине, в семье сельского дьячка. Отец его Козьма Иванович был не особо силен в грамоте, а мать Матрена Федотовна и вовсе была неграмотна. Семья, принадлежавшая к низшему слою сельского духовенства, в которой было трое детей, жила бедно.
Отец, старший ребенок в семье, с раннего возраста проявил большие способности к грамоте, которой его сначала учил дед, а затем дядя — священник соседнего села.
После окончания духовного училища в г. Сапожке отец в 14 лет был отправлен учиться в Духовную Рязанскую семинарию. Уже с этого момента он начал подрабатывать себе на жизнь, давая уроки отстающим ученикам. Учился он весьма хорошо, а помощи от родителей получать не мог, так как в это время у них случилась беда — сгорел дом. В 1878 г., возымев горячее желание посвятить себя изучению истории, сдал экстерном курс в семинарии и поехал поступать на историко-филологический факультет в Московский университет. Помог ему дядя, который приобрел ему сапоги и пальто и дал денег на дорогу.
Поступив в Московский университет, несмотря на очень тяжелое материальное положение, полностью окунулся в учебу у своих великих учителей — В. И. Герье, Н. А. Панова, В. О. Ключевского, Ф. И. Буслаева и других.
Кандидатскую работу написал основательно, был удостоен за нее золотой медали и после этого был оставлен в университете для приготовления к профессорскому званию, где прошел все ступени службы вплоть до ректора.
открыть спойлер
С этого момента начинается подвижнический, блестящий путь служения науке в области русской истории, который совмещен с обширной преподавательской деятельностью, занятиями во многих научных обществах, архивном деле.
«Никакое совершенствование жизни, никакой прогресс невозможен для страны и племени, если все живые и творческие силы его будут уходить на сторону, не будут работать дома, на местах, если всегда будут смотреть в сторону, стремиться туда, где живется веселее и радостнее, чем в тихой, серой, заплаканной Родине», — так считал Матвей Кузьмич. Он остался дома до смертного часа.
Я буду бесконечно счастлива, если наше молодое поколение сможет пользоваться трудами моего отца, так как до сей поры его имя и его труды, к сожалению, были знакомы довольно узкому кругу специалистов.
Позвольте мне напоследок привести слова о моем отце президента Академии наук СССР академика М. В. Келдыша, которые он написал в письме, адресованном мне, от 15 марта 1968 г.:
«Сохранение творческого наследия Вашего отца является не только признанием его больших заслуг перед отечественной наукой, но имеет серьезное значение для дальнейшего глубокого изучения проблем истории России, чему посвятил свою жизнь крупный ученый страны — академик Матвей Кузьмич Любавский».

В. М. ЛИВАНОВА-ЛЮБАВСКАЯ


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №4  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:41 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
М. К. ЛЮБАВСКИЙ (1860-1936)


В конце XIX-первой трети XX в. Матвей Кузьмин Любавский являлся одной из крупнейших фигур в русской исторической науке. Он принадлежал к кругу русских историков, поднявших отечественную историографию до общеевропейского научного уровня. Будучи автором фундаментальных монографий, ведущим специалистом по ряду исторических проблем, М. К. Любавский также занимался активной преподавательской деятельностью, был талантливым организатором науки.
В 1929 г. М. К. Любавский стал академиком АН СССР, но в 1930 г. был арестован, сослан и... забыт. Как и его труды, которые в отличие от работ его коллег-историков (С. Ф. Платонова, А. Е. Преснякова, П. Г. Любомирова), его учителя — В. О. Ключевского, переизданных в конце 30-х гг., — больше не издавались. Не последнее значение в их «забытости» имели идеологические и политические факторы, с ними связано и умолчание имени М. К. Любавского, известного в научных кругах, но мало известного широкому кругу всех интересующихся русской историей.
Предлагаемые курсы университетских лекций по русской истории являются третьей публикацией трудов М. К. Любавского за почти 70 последних лет1: лишь недавно вышла его работа (с 20-х гг. хранившаяся в архиве) «Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до XX века» (М., 1996) и буквально только что курс лекций «Историческая география России в связи с колонизацией» (СПб., 2000).

открыть спойлер
* * *

Матвей Кузьмич Любавский родился 1(14) августа 1860 г. в селе Большие Можары Сапожковского уезда Рязанской губернии в семье дьячка. Учился в духовном училище и семинарии, а в 1878 г. поступил на историко-филологический факультет Московского университета.2 К этому времени Московский университет, наряду с Санкт-Петербургским, становится центром быстро развивающейся исторической науки, достижения которой неотъемлемы от общего культурного расцвета «серебряного века». Поступив в университет, М. К. Любавский попал в поле сложившейся и складывающейся традиции, которую он был призван в будущем развивать и продолжать. В это время на историко-филологическом факультете преподавали такие знаменитые ученые старшего поколения, как В. И. Герье, И. В. Цветаев, Ф. И. Буслаев, Н. А. Попов, в 1879 г. преподавателем кафедры русской истории становится В. О. Ключевский, который был избран на это место по смерти своего знаменитого учителя С. М. Соловьева.
В свою очередь, под руководством В. О. Ключевского выросла целая плеяда видных
русских историков, труды которых, по мнению историографов, «объединяет ряд общих качеств: широта постановки вопроса, значительный хронологический охват, отчетливая проблемность».3 Учениками В. О. Ключевского были П. Н. Милюков, Н. А. Рожков, А. А. Кизеветтер, М. М. Богословский, М. К. Любавский.
По представлению В. О. Ключевского и декана факультета Н. А. Попова М. К. Любавский после окончания университета в 1882 г. и блестящей защиты кандидатского сочинения (оно было удостоено премии и золотой медали) был оставлен для приготовления к профессорскому званию по кафедре русской истории.4 Но прошло долгих двенадцать лет, прежде чем он защитил магистерскую диссертацию «Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого Литовского статута» (М., 1892). Ко времени создания труда разработка вопросов истории Западной и Юго-Западной Руси становится актуальной — «достижения в области изучения литовско-русской истории и издание огромного археографического материала позволили перейти к обобщениям, выполнявшимся уже на новом, более высоком уровне, чем это было в предшествующий период»
Самостоятельная источниковедческая работа с «Литовской метрикой» позволила детально разработать проблемы социально-политической структуры такого сложного объединения как Литовско-Русское государство. Этот фундаментальный труд «составил эпоху в изучении Западной Руси и проложил дорогу для следующих работ самого Любавского, а равно и других исследователей».
С 1894 г. начинается преподавательская деятельность М. К. Любавского на историко-филологическом факультете Московского университета,7 где он проработает более тридцати лет и пройдет путь от приват-доцента до ректора. Помимо лекций по истории Западной Руси и семинаров, тематически связанных с собственными научными исследованиями, М. К. Любавский начинает читать курс «Историческая география России в связи с колонизацией» (1897-1899 гг.), а также «История западных славян» (1899 г.).8 Таким образом, уже на раннем этапе творчества ученого определяется основной круг его научных интересов.
В начале XX в. в Москве и Петербурге было издано несколько учебных пособий по русской исторической географии, становившейся в то время самостоятельной научной и учебной (в университетах) дисциплиной. Были выработаны специфические приемы и методы историко-географических исследований, определена проблематика, выявлена источниковая база. За относительно короткое время (примерно с 50-х гг. XIX в.) было опубликовано большое количество историко-географических исследований, охватывающих разные периоды истории России самые широкие географические области страны. Спецификой этих исследований изначально являлся синтетический, комплексный подход к поиску и освоению материала, широкое использование данных археологии, этнографии, лингвистики, географии. Главная задача исторической географии формулировалась как изучение взаимного влияния общества и природной среды. (Как видим, уже в начале века научные поиски на стыке естественнонаучных и гуманитарных дисциплин специалистами различных отраслей научного знания признавались перспективными.)
В изложении курса «Исторической географии» М. К. Любавский развивает и доказывает идею о важной роли «влияния внешних природных условий на склад и ход русской народной жизни». Тезис о решающем значении географических условий России для ее исторического развития и связанное с этим положение о колонизации страны населением как его характернейшей черты был впервые выдвинут в «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева. Ученик С. М. Соловьева В. О. Ключевский поддерживает эту концепцию и видит в факторе непрерывной русской колонизации национальное своеобразие ее исторического пути. В. О. Ключевский утверждает, что «история России есть история страны, которая колонизуется», и предлагает в связи с этим новую периодизацию истории страны, соответственно этапам колонизации. Теоретическая схема В. О. Ключевского и легла в основу курса М. К. Любавского. Историк ставит задачу проследить направления, этапы и условия русской колонизации, объяснить причины широчайшего охвата колонизационным движением огромных территорий страны. Наряду с большим опытом скрупулезной работы с самыми разнообразными источниками, М. К. Любавскому был присущ блестящий талант обобщения. Вокруг основной идеи курса группируется огромное количество фактов, наблюдений, выводов, создается монументальное историческое полотно.
Вместе с тем, центральной в его творчестве продолжает оставаться история Великого княжества Литовского. Исследуя эволюцию государственного организма Литовско-Русского государства М. К. Любавский обращается к истории литовско-русского сейма. В 1902 г. ученый защищае т докторскую диссертацию «Литовско-русский сейм» и удостаивается степени доктора русской истории. Благодаря высокой оценке труда в научных кругах, автор получил широкую известность и солидную научную репутацию. В этом же году М. К. Любавский по рекомендации В. О. Ключевского занимает его место заведующего кафедрой русской истории.9 Вместе с получением этого чрезвычайно важного поста (быть преемником В. О. Ключевского на кафедре было особенно почетно) увеличивается преподавательская нагрузка, вырастает количество административных обязанностей. М. К. Любавский читает лекции по «Древней русской истории», ведет источниковедческие семинары, читает курсы по исторической географии и истории западных славян.
Кризис власти в стране в 1905-1907 гг. и подъем социально-политического движения затронул и научное сообщество России. Сложившаяся к началу XX в. профессиональная корпорация ученых находилась в целом на либеральных позициях и свою роль в политическом процессе оценивала, исходя из общих задач науки в преобразовании России. Конкретные действия московской профессуры, поддержанные другими учебными центрами страны, были направлены на достижение автономии высшей школы и реформу высшего образования. Результатом движения стало введение в августе 1905 г. «Временных правил», по которым университеты получали права ограниченной автономии. Преподавательский состав в лице Совета университета получил право самому избирать ректора, и первым избранным ректором Московского университета стал С. Н. Трубецкой.
О политических взглядах М. К. Любавского можно судить по ряду высказываний в письмах и статьях в «Голосе Москвы». Ученый отмежевывается от партий как правого, так и левого толка, политика которых, по его мнению, губительна для государства. Думается, что опыт историка-исследователя, привыкшего к взвешенным оценкам социально-политических процессов заставлял придерживаться М. К. Любавского достаточно консервативных позиций. Отрицательно относился ученый и к массовому революционному студенческому движению, которое делало университет ареной непрерывных столкновений с полицией и призывал «вернуть его к прямому назначению служения науке».
По драматическому стечению обстоятельств именно М. К. Любавскому суждено было возглавить Московский университет в кризисное для московской науки время. В 1911 г. в результате деятельности министра народного просвещения Л. А. Кассо, направленной на ущемление университетской автономии, ректор А. А. Мануйлов и ряд виднейших профессоров и преподавателей подали в отставку и вышли из университета.12 В эти дни М. К. Любавский обращается к Совету университета с призывом «отстоять во что бы то ни стало нашу alma mater, спасти все, что только можно».13 М. К. Любавский отстаивает, прежде всего, интересы университета как крупнейшего научного и культурного центра страны, разрушение которого недопустимо. Советом университета историк был избран ректором (до этого с 1908 г. он являлся деканом историко-филологического факультета; ректором он останется до весны 1917 г.).
Помимо огромной ответственности, налагаемой высокой административной должностью, непрерывной преподавательской деятельностью, ученый участвует в деятельности Московского общества истории и древностей российских. Будучи долгое время (с 1907 по 1917 гг.) секретарем ОИДР и редактором его печатного органа — «Чтений», М. К. Любавский в 1917 г. становится председателем Общества. Ученый стремится стать достойным наследником своего учителя В. О. Ключевского, чья деятельность на этом посту способствовала широкой живой научной работе Общества, сделала его настоящим центром исторической науки. Научный труд и подвижничество М. К. Любавского получили заслуженное признание и уважение научного сообщества. Об этом свидетельствует адрес и сборник статей в его честь, приуроченный к 30-летию научной деятельности ученого. В адресе от лица петербургских коллег С. Ф. Платонов писал: «Ваша учебно-общественная деятельность питает в нас чувство глубокого уважения и внутренней приязни к Вам, как к человеку, в котором целостно сочетались глубокая научность, мягкая гуманность и драгоценное чутье народности».14 В юбилейном сборнике участвовало 42 исследователя, среди них Д. И. Багалей, С. В. Бахрушин, М. М. Богословский, С. Б. Веселовский, Ю. В. Готье, И. И. Лаппо, С. Ф. Платонов, С. В. Рождественский. Сборник объединил ученых Москвы и Петрограда без деления на школы — русская историческая наука была едина и чествовала своего достойного представителя сообща. В посвящении М. К. Любавскому говорилось: «В Вашем лице мы чтим крупного русского ученого, своими трудами в науке русской истории создавшего новую область, открывшего для научного исследования богатые источники истории Западной Руси и ставшего главой исследователей в этой области».15 Юбилейный сборник (единственный экземпляр, попавший в Москву) был поднесен коллегами М. К. Любавскому только в марте 1918 г.
Крушение монархии, поражения русской армии на фронтах, развал всех основ государственной жизни переживались историком — искренним патриотом России — трагически.
Судить об отношении М. К. Любавского к событиям революционного времени в определенной степени можно благодаря дневнику его коллеги Ю. В. Готье16, с которым он находился в дружеских отношениях. Ю. В. Готье неоднократно пишет о М. К. Любавском как о наиболее «государственно мыслящем» человеке17 своего круга, с уважением подчеркивая его глубокий патриотизм. Первая мировая война для судьбы России, по мнению М. К. Любавского, есть «борьба на жизнь и на смерть» за государственную целостность и независимость. Историк призывает оставить перед лицом опасности политические распри и амбиции, личные «алчные аппетиты».
Тяжелые изменения в личной судьбе ученый пережил уже в феврале 1917 г., когда в Московский университет вернулись вышедшие в 1911 г. профессора. Ректор был причислен к «бывшим» и подвергся злобным нападкам. В письме к петербургскому коллеге-историку С. Ф. Платонову, с которым М. К. Любавского связывали тесные душевные отношения, ученый пишет, скрывая за иронией глубокую обиду: «Ни в какое „начальство" теперь не приходиться идти, да и не возьмут как „слугу старого режима", хотя мое отношение к старому режиму, как Вы знаете, было аналогичным отношению к Орде Александра Невского, а не Московских князей». В такой обстановке М. К. Любавский не стал выдвигать свою кандидатуру на новый срок.
Октябрьская революция явилась переломным этапом для судеб русской науки. Новая власть провозглашала новую радикальную политику в формировании науки и научных кадров. Отношение к научным работникам определялось их классовой чуждостью и колебалось от подозрительности до открытой враждебности. Революционная терминология подобрала им жутковатое название— «спецы». Одни ученые в такой обстановке не имели средств к существованию и жестоко бедствовали, другие уезжали из страны.
Для М. К. Любавского Октябрьская революция стала наступлением того «якобинского деспотизма», которым, по его мысли, была чревата политическая ситуация в стране в начале века.20 Оценивая ее как катастрофу, ученый считает, «что все происходящее — есть кара Божия нашей буржуазии и интеллигенции, буржуазии — за то, что временем войны воспользовалась для наживы, интеллигенции — за ее легкомыслие, с которым она растаптывала институт монархии, смешивая ее с личностью монарха».21 Практическая же позиция историка была сходна с позицией большинства ученых академической и университетской среды, которые принимали неизбежность контактов и сотрудничества с Советской властью. В июле 1918 г. М. К. Любавский, вместе с коллегами из Санкт-Петербургского университета, по приглашению Наркомпроса принимает участие в совещании по реформе высшей школы и обсуждении проекта положения об университетах. Известно, что М. К. Любавский был против проекта реформы и возражал П. К. Штернбергу и М. Н. Покровскому, отстаивая академические традиции высшей школы.
Тотальная политизация и идеологизация затрагивала, прежде всего, общественные, гуманитарные дисциплины. В этих условиях старой «буржуазной» исторической науке противопоставлялась новая, «которая строилась в основном на двух идеологических и методологических „китах": интернационализме (ибо, согласно большевистской идее, российская революция вскоре должна была перейти в мировую, и, следовательно, в изучении национальной истории не было необходимости) и учении о классовой борьбе — ядре марксизма — как движущей силе исторического процесса».23 Под ударом оказывалось, прежде всего, преподавание общественных дисциплин, в первую очередь - истории (особенно русской). В марте 1919 г. Наркомпрос принимает решение о реорганизации историко-филологических факультетов университетов в факультеты общественных наук (ФОНы) в которых активно насаждается марксистская идеология.
В этот период, помимо преподавания на реорганизованном факультете, М. К. Любавский много сил и времени отдает архивному строительству, где его высокий профессионализм историка и археографа был особенно полезен. С 1918 г. М. К. Любавский является председателем Московского отделения ГУАД, проделывает огромную работу по спасению архивов и фондов учреждений и частных лиц. Ученый был инициатором создания Архивных курсов и с 1918 по 1930 гг. преподавал на них. Помимо этого М. К. Любавский выступает с проектом создания в Москве и Петрограде первых в России Архивно-археографических институтов, участвует в научно-издательской деятельности.24 В 1929 г. историк избирается действительным членом АН СССР по отделению общественных наук.
К началу 30-х гг. становится очевидным, что параллельное сосуществование «буржуазной», основанной на прочных академических традициях науки, и «пролетарской», вооруженной марксистской идеологией, невозможно. Разворачивается грандиозная кампания, направленная против элиты русской исторической науки. Историки-марксисты во главе с М. Н. Покровским обвиняют русскую историографию в «национализме» и «великодержавном шовинизме», ставя под сомнение существование самого предмета «русская история». Травле в печати и публичных выступлениях подвергаются С. Ф. Платонов, М. К. Любавский, С. В. Бахрушин, Д. К. Зеленин, пострадала даже целая научная отрасль — краеведение.
Окончательному разгрому национальная историческая школа подверглась в 1930 г. По сфабрикованному ОГПУ делу об организации контрреволюционного «Всенародного союза борьбы за возрождение свободной России» был арестован сначала ряд ленинградских ученых во главе с С. Ф. Платоновым, а позже и московских. 9 августа 1930 г. был арестован М. К. Любавский. В ходе следствия 70-летний историк был обвинен в принадлежности к «руководящему ядру» «союза» и осужден к «высылке в отдаленные места СССР сроком на 5 лет».
М. К. Любавский был выслан в Башкирию, в Уфу, где с 1932 по 1935 гг. работал сотрудником Института национальной культуры. Здесь М. К. Любавский продолжает заниматься историческими исследованиями. Темой их становятся проблемы истории башкирского землевладения, русская колонизация в Башкирии. Ученый скончался 22 ноября 1936 г. в Уфе. Полная гражданская реабилитация ученых, репрессированных в 1929-1931 гг. состоялась в 1966-1967 гг.27 М. К. Любавский был реабилитирован в августе 1967 г., а в сентябре Президиум АН СССР восстановил его «в списках действительных членов АН СССР».

Ю.В. КРИВОШЕЕВ, Т. П. РИСИНСКАЯ


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №5  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:41 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
ПРЕДИСЛОВИЕ


В 1910 году мной был издан, преимущественно в учебных целях, «Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно», составленный из лекций, читанных в Московском университете. В тех же, главным образом, целях издаются и настоящие «Лекции по древней русской истории», читанные в университете и на Высших женских курсах в Москве. Эти «Лекции», содержащие очерки по истории Киевской и Северо-Восточной, т. е. Суздальско-Московской Руси, связаны с прежним «Очерком» и внешне, и внутренне. «Очерк» является собственно дополнением к ним, и если он издан раньше, то только потому, что издание его представлялось автору как более настоятельная потребность в учебном обиходе. Но в своей научной концепции он связан с представлениями автора о ходе истории Киевской Руси, по отношению к которой Русь Литовская была как бы прямым продолжением, непосредственной преемницей, и о ходе истории Суздальско-Московской Руси как противоположном течении, хотя и вышедшем из одного с литовско-русской историей русла. Эта внешняя и внутренняя связь исторических перспектив и склонила меня к решению напечатать также и лекции по истории Киевской и Суздальско-Московской Руси и таким образом дать общее построение русской истории во всех ее главных течениях, до конца XVI века, т. е. до того великого перелома, с которого ныне принято начинать уже новую русскую историю.
В объяснение эскизности и неравномерности изложения считаю должным указать, что это изложение велось в расчете на обязательное изучение слушателями классического «Курса русской истории» В. О. Ключевского. Мой собственный курс был в некоторых случаях расширением и дополнением этого курса, а с другой стороны, кратко касался того, что у Ключевского изложено с особой полнотой и обстоятельностью. Само собой разумеется, что помимо этих отличий состав и содержание моего курса определились в зависимости от разных точек зрения на некоторые стороны русского исторического процесса.
При печатании я счел полезным в учебных целях снабдить каждую лекцию указаниями на литературу, по которой можно ближайшим образом расширить изучение вопроса, прежде чем погружаться в специальное изучение его.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №6  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:44 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ. ДОИСТОРИЧЕСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И ЕГО КУЛЬТУРА

Ледниковый период в восточной Европе и первые следы человека

Территория восточной Европы, на которой родился и вырос русский народ, является давнишним жилищем людей. Наши предки — славяне — расселялись по земле, содержащей в недрах своих человеческие останки и предметы быта многих тысячелетий.
Древнейшие следы пребывания человека в восточной Европе найдены в так называемых диллювиальных пластах, образовавшихся в отдаленную от нашего времени и современных климатических условий геологическую эпоху. В эту эпоху громадные ледники покрывали среднюю и восточную Европу и, двигаясь к морям, отрывали и перетирали залегавшие под ними каменные породы и, подтаивая, образовывали мощные потоки, которые сносили к морям и перемывали продукты разрушения камней — лёсс, глину, песок, валуны и т. д. Глубокие и широкие речные долины нынешней Европейской России — следы этих мощных потоков, устремлявшихся к морям. Человек жил в это время к югу от ледников, в окружении исчезнувших теперь и отчасти существующих животных, на которых он охотился, — мамонтов, носорогов, пещерных медведей, львов, гиен, волка-собаки, северных оленей. Кости этих животных вместе с костями человека, грубо обтесанными каменными орудиями, костяными поделками и кусочками угля найдены в некоторых местностях южной России. Эти местонахождения считаются археологами стоянками первобытных людей. Самая замечательная из них Кирилловская стоянка в Киеве. Она залегает под толстым наносом лесса, в слое песка, на глубине 13-20 метров под поверхностью и является древнейшим свидетельством человеческой жизни в восточной Европе. Остатки человеческой жизни занимают здесь значительное пространство (около десятины) и содержатся в большом количестве; видно, что они накоплялись здесь в течение продолжительного времени.

открыть спойлер
Моложе этой стоянки по времени — Мизинская стоянка (около села Мизыня) над Десной в Черниговской губернии. Она открыта была под довольно толстым слоем лёсса, но не таким все-таки, как Кирилловская стоянка, в слое выветрившегося ледникового щебня, который лежит над слоем лёсса толщиной в метр. Такое местонахождение указывает на значительно позднейшее ее происхождение, по сравнению с Кирилловской стоянкой. На это указывает также и нахождение здесь наряду с остатками мамонта и носорога костей лося и северного оленя. Еще более молодой является стоянка Гонецкая, близ села Гонцов на р. Удае в Полтавской губернии. Эта стоянка расположена уже выше слоя лёсса, следовательно относится уже к послеледниковому периоду. Кроме указанных трех стоянок подобные же следы первобытного человека найдены и в других местах южной России — в Киевской, Черниговской, Волынской, Подольской, Екатеринославской (близ Кривого Рога) губерниях, в пещерах Крыма, на Висле близ Пулав (Новая Александрия), в селе Костенках Воронежской губернии, близ села Карачарова на р. Оке в Муромском уезде. Вероятно, с течением времени найдены будут и другие такие же стоянки.

Палеолит. Культура палеолитической эпохи


Предметы, найденные в этих стоянках, т. е. грубо обтесанные каменные орудия — скребки, ножи, наконечники, молоты, и костяные поделки (орнаментированные бивни мамонта), имеют большое сходство с такими же вещами первобытного человека, найденными в той же обстановке и в западной Европе. Значит, эта эпоха первобытной культуры была когда-то общая для всей Европы. Эпоху эту по преобладанию грубо обтесанных каменных орудий принято называть палеолитической, или древнекаменной. Археологами она делится на несколько периодов, на несколько последовательных культур, причем восточноевропейская палеолитическая культура относится к культурам типа Солютре и Маделен, т. е. средней и поздней палеолитической эпохи.
Соображая по находимым остаткам, о быте человека в эту эпоху можно заключать, что он был зверолов и рыболов. Небольших животных он поражал кремневым копьем или стрелой и молотом; на крупных — мамонтов, носорогов, оленей — он устраивал, вероятно, облаву, старался загнать их в яму, болото, озеро и здесь убивал. Домашних животных, если не считать волка-собаки, у первобытного человека рассматриваемой эпохи еще не было. Пищей для него служило мясо убиваемых на охоте животных и рыба. Мясо он потреблял в сыром виде, соскабливая его с костей скребками и разрезая каменными резцами. Впрочем, попадающиеся обожженные кости свидетельствуют, что первобытный человек палеолитической эпохи умел уже пользоваться и огнем — этим великим культурным приобретением человечества. Одеждой человека в это время служили, по всей вероятности, шкуры убиваемых им животных. Кроме того, от холода и непогоды он укрывался в естественных углублениях и пещерах, где они были, например в Поднестровье и Крыму. В некоторых из них найдены были очаги, каменные орудия, расколотые кости — весь аксессуар палеолитической культуры. Каменные орудия приготовлялись из кремня, который при своей крепости и прочности легко поддавался обработке при помощи ряда ловких ударов. Но в общем орудия эти еще очень примитивны, сделаны при помощи простого отбивания, несколькими ударами, без мелкой обивки, без сверленых отверстий. При помощи этих орудий палеолитический человек обрабатывал дерево и кости, и в раскопках на Десне и Удае найдены костяные стрелы и шила. Глиняной посуды в эту эпоху человек еще не умел делать. При всей дикости человеку палеолитической эпохи присуще было, однако, чувство изящного, стремление к украшению своего тела и обстановки. Для целей украшения служили привески из просверленных зубов пещерных медведей, костяные бусы в виде столбиков и т. п. Больших, сравнительно, успехов достиг палеолитический человек в резьбе по кости. В Кирилловской стоянке найден большой бивень мамонта, украшенный линейным рисунком, впрочем очень грубым; в Мизынской стоянке найдено много предметов, вырезанных из мамонтовой кости и орнаментированных. Некоторые изображения, особенно животных, прямо поражают своей художественностью. Но при наличии эстетического чувства у первобытного человека не заметно еще чувства и сознания религиозного. Нет никаких признаков того, чтобы в палеолитическую эпоху были какие-либо погребальные обряды: умершего человека, по-видимому, постигала та же самая участь, как и умершее животное.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №7  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:44 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Неолит. Культура неолитической эпохи


Наряду с описанными древнейшими остатками человеческой жизни на территории Европейской России, частью в диллювиальных слоях, а частью в аллювиальных, найдены были остатки, характеризующие дальнейшее развитие этой жизни, — переход к более совершенным формам быта. В 1876 году профессором Антоновичем были открыты в лёссе около Кирилловского монастыря и затем в других местах по течению Днепра вниз от Киева искусственные пещеры, представляющие собой длинные, сводообразные коридоры в метр шириной и в два метра высотой. На дне этих пещер были найдены остатки пищи в виде раковин речных улиток и костей животных и рыб. Животные эти были уже те самые, которые ныне являются домашними: лошади, коровы, свиньи. Прогресс быта обнаруживается и в найденных здесь каменных орудиях, которые по отделке являются более совершенными, чем палеолиты, и в осколках глиняной посуды, правда, сделанной от руки и плохо обожженной. В 1878-1882 годах при устройстве Сясьского канала на побережье Ладожского озера профессором Иностранцевым обнаружены были также следы человека, характеризующие переход от палеолитической культуры к новой, более совершенной. В торфяном слое были найдены кости человека и животных — тюленя, северного оленя, лося, кабана, зубра, медведя и домашней собаки, и каменные орудия — скребки, наконечники стрел, долота, рубила, точила частью отбивные, а частью уже отшлифованные, найдено также громадное количество костяных и роговых изделий — кости с различными заострениями с одной или обеих сторон, ножи, скребки, иглы, шила, дротики, гарпуны, крючки для ловли рыбы, лопаты и т. п.; затем — осколки больших глиняных сосудов, плохо обожженных, украшенных точечным орнаментом. Шлифованные каменные орудия приготовлены из более мягких, чем кремень, пород (большей частью из сланцев), сверление в них слабо развито, и отверстия сделаны путем долбления кремнем; заметны следы пиления камней. На некоторых костяных предметах видны изображения тюленя и собаки.
открыть спойлер
Культура, вырисовывающаяся по этим находкам, является преддверием к более высокой культуре так называемой неолитической эпохи, характеризующейся преобладанием шлифованных каменных орудий. Следы этой культуры сохранились в остатках поселений, мастерских и могильников, рассеянных уже по всей Европейской
России, но более всего на юге. Раскопки обнаружили, что в эту эпоху человек перестал уже удовлетворяться естественными убежищами, а устраивал себе искусственные жилища — пещеры и землянки, или так называемый культурные ямы, крытые сверху. В этих ямах, по всей видимости, человек жил зимой, проживая летом в шалашах или хижинах. В настоящее время эти ямы, конечно, засыпаны землей, пеплом и завалены кухонными отбросами; иногда в них попадаются человеческие кости и даже целые скелеты. В некоторых местах были открыты группы таких жилищ, которые образовывали поселки неолитической эпохи, причем некоторые окружены валом из земли и камней, являясь таким образом остатками городов этой эпохи — городищами. Из городищ неолитической эпохи можно указать на Дьяковское близ подмосковного села Коломенского; наибольшее число городищ с остатками неолитической культуры сосредоточено в южной Волыни. По находимым в этих жилищах костям животных видно, что прежние крупные животные палеолитической эпохи: мамонты, носороги, пещерные медведи, львы — исчезли и оставались только северные олени, зубры и туры. Видно затем, что охота за дикими животными все более и более заменялась скотоводством, разведением прирученных животных — собак, овец, коз, быков и свиней. Кости этих животных в большом количестве содержатся в кухонных остатках неолитической эпохи. Зернотерки, т. е. углубленные камни с другим круглым камнем для растирания зерен, — прототипы ручных жерновов, находимые в неолитических поселениях Поднепровья и Поднестровья, свидетельствуют о начавшемся сборе и разведении хлебных зерен. По некоторым признакам можно заключать о начавшемся употреблении и, быть может, разведении волокнистых веществ. На некоторых глиняных сосудах орнаменты сделаны путем наложения на их сырые стенки нитей, плетений и тканей; среди каменных вещей находятся глиняные пряслицы.
Великие успехи были достигнуты в эту эпоху в обработке камня, кости и глины. Отбитое хорошо рассчитанным ударом каменное орудие обтесывается затем легкими ударами, и ему придается уже более правильная и целесообразная форма. Некоторые орудия — молоты, топоры, долота, клинья — искусно полируются и получают изящную, иногда прямо художественную форму. В топорах, молотах, булавах для насаживания на ручку продалбливаются или просверливаются правильные отверстия. Некоторые орудия украшены особыми изваяниями. Самые орудия становятся более разнообразными; появляются новые формы их, которые не знала палеолитическая эпоха, — булавы, кинжалы, длинные копья, долота, мотыги, зернотерки. Большое и разнообразное применение находят также изделия из рога и кости — узкие и широкие полированные топоры, долота, спицы, шила и т. п. Что касается обработки глины, то здесь на первый план выдвигается производство глиняной посуды — корчаг, горшков, чаш, тарелок, кружек, бездонных сосудов и т. д. Вся эта посуда приготовлялась еще без гончарного станка, от руки, но в общем довольно искусно. Для нанесения орнамента служили нити, веревочки, тесьмы, рогожки, сетки, заостренные кости. Посуда обжигалась в особых горнах, выкопанных в земле, обтыканных палочками и обмазанных глиной. Кроме сосудов из глины приготовлялись пряслица и ткацкие грузики, свистки и различные статуэтки людей и животных, указывающие на начало ваяния.
Раскопки обнаружили возникновение в неолитическую эпоху погребального обряда, что в свою очередь указывает на зачатки верований, на проблески религиозного сознания. Древнейшим обрядом является погребение покойника в яме с поджатыми ногами и с прижатыми к лицу руками; впрочем нередки случаи похорон покойника и в выпрямленном положении. Яма иногда имеет следы деревянного сруба или выложена камнями; следовательно для покойника готовили своего рода дом. В яме встречаются каменные орудия и глиняная посуда; следовательно покойник снабжался нужными предметами для загробной жизни. Над могилой насыпался курган, иногда довольно высокий. В Галиции и Волыни открыты были погребения в каменных ящиках (кистах), сложенных из тщательно притесанных каменных плит; вместе с костяками в этих кистах найдена была глиняная посуда и каменные орудия. В некоторых каменных ящиках вместо костяков найдены урны с пеплом и полированные каменные топоры; значит, появился уже обряд сожжения покойников. Найдены были и другие вариации погребения. Так, близ села Волосова Муромского уезда графом Уваровым раскопаны пять человеческих скелетов, положенных в направлении с севера на юг, с рукой, подложенной под голову. Над головами скелетов в слое угля найдены сосуды с пеплом, костями зверей и кремневым наконечником изящной отделки. Наконец, в курганах степной полосы найдены были костяки, выкрашенные красной краской (охрой). По-видимому, трупы при положении их в могилу посыпались или обмазывались красной краской, которая потом с распадением тела оседала на костях. Интересно, что такие же окрашенные костяки встречаются и в других странах — в Италии, северной Африке, Америке и Океании. Встречается и такой вариант погребений: покойника клали на дно могилы, подсыпая ему под голову свежей глины; сделанные из этой же глины валики клались на труп; кроме того, с покойником закапывались каменные орудия и глиняные сосуды.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №8  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:47 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Неолит. Трипольская культура

Высшего развития своего культура неолитической эпохи достигла в культуре глиняных мазанок и раскрашенной посуды, открытой впервые покойным В. В. Хвойко в бассейне р. Стугны и Красной, в окрестностях села Триполья и названной поэтому трипольской культурой. Культура эта имела обширное распространение. Следы ее находят в области Десны в Черниговской губернии, в области Днепра в Киевской и в смежных частях Херсонской губернии, в Подольской, в Галиции, Бессарабии, Румынии и далее в славянских землях Балканского полуострова. Раскопки обнаружили, что в это время люди жили в землянках, надстроенных сверху деревом, от 3 до 5 метров в длину и ширину. Стены этих жилищ устраивались из плетня или частокола и обмазывались глиной с примесью соломы или зерновой шелухи. В середине землянок находилась яма, в которой устраивался очаг. Эти ямы кроме золы наполнены теперь остатками пищи в виде растворчатых раковин, костей оленя, дикой козы, свиньи, коровы, овцы, лошади, рыб и птиц, обуглившихся зерен пшеницы, проса, ячменя и конопли, а также черепками битой посуды и обломками орудий из камня, кости и рога. Рядом с этими землянками открываются сооружения особого рода — глиняные площадки. Они так же, как и землянки, обведены были стенками из кольев, бревен и прутьев, обмазанными глиной и иногда окрашенными. Но здесь нет центральных ям и очагов, нет и кухонных остатков. На полу, обмазанном глиной, стоят пирамидально сложенные камни, глиняные столбы, в виде усеченного конуса, чашеобразные каменные плиты и огромное количество сосудов, наполненных пережженными человеческими костями: черепа и скелеты лежат и прямо на полу. По-видимому, таким образом, эти глиняные площадки не что иное, как дома мертвых. Находимые в них сосуды самой разнообразной формы: двойные биноклеобразные, украшенные бороздчатым орнаментом, шарообразные, плошкообразные, покрытые коричневой краской, грушевидные с небольшим отверстием наверху, украшенные спиральным орнаментом. Оригинальной особенностью трипольской культуры являются глиняные статуэтки, свидетельствующие о больших успехах художественного вкуса и техники. Одна из этих статуэток из темно-красной глины изображает, например, женщину, с лицом, очень похожим на совиное, другая, покрытая коричневой краской, — женщину в сидячем положении с вытянутыми горизонтально ногами и сложенными руками и т. д.

открыть спойлер
Интересны глиняные площадки, открытые профессором фон Штерном в местечке Петренах, Бессарабской губернии. Здесь кроме урн с человеческими костями находились маленькие сосуды с золой, костями животных или просом; вокруг на земле попадались каменные молотки и топоры, ножи, пилы из кремня и другие предметы. Среди найденных здесь сосудов большая часть расписана красной, черной или фиолетово-коричневой краской, реже — двумя красками — черной и красной. На некоторых сосудах на местах, оставшихся свободными от геометрического орнамента, изображены люди (невполне удачно) и животные — лошади, ослы, козы, собаки. Наряду с памятниками живописи здесь находятся и памятники глиняной пластики в виде человеческих фигур и быков с длинными расходящимися рогами. Судя по большому совершенству изделий, найденных в Петренах, археологи склонны видеть в пет-ренской культуре более поздний фазис развития той же самой трипольской культуры.
По вопросу о происхождения этой трипольской культуры высказывалось мнение, что в ней следует видеть отражение микенской культуры, распространенной на берегах и островах Эгейского моря и предшествовавшей эллинской культуре. Эта культура, распространившись среди варваров, населявших восточную Европу, понизилась качественно, подобно тому как произошло это впоследствии с эллинской культурой, распространившейся среди скифов и сарматов. Однако то обстоятельство, что население, строившее вышеописанные землянки и площадки, не знало еще бронзы, известной носителям и творцам микенской культуры, и все орудия приготовляли из камня и кости, заставляет видеть в трипольской культуре самостоятельную культуру, предшествовавшую эгейской. По мнению проф. фон Штерна, индоевропейское население, создавшее трипольскую культуру, добровольно или под напором других племен, покинуло свое первоначальное местожительство, подалось на юг и заселило берега малой Азии, Эгейских островов и Греции. Здесь оно продолжало развивать свою культуру, которая и достигла пышного расцвета в критско-микенской (эгейской) культуре. Этим переселением объясняется тот факт, что в переходную от каменных орудий к металлическим эпоху исчезла в нашей стране художественная керамика не существовала в бронзовом веке и вновь возродилась уже на греческой почве нашего юга, куда она перешла вместе с населением, ее создававшим.
К неолитической эпохе относятся еще так называемые мегалитические сооружения, хорошо известные в Западной Европе под именем менгиров, кромлехов и долменов. Менгиры — это большие глыбы камней, водруженные в виде обелисков в вертикальном положении. Сооружения из камней, расположенных в виде круга, называются кромлехами. Долмены представляют собой искусственные камеры из грубо обтесанных каменных плит. Менгиры находятся у нас в Волынской, Подольской и Херсонской губерниях; долмены — на Кавказе, в Крыму и кое-где в Польше. По-видимому, это гигантские вариации тех же глиняных столбов и сосудов, которые находятся на глиняных площадках.

Начатки металлической культуры; медь и бронза

Неолитическая культура в восточной Европе так же, как и в западной, исподволь перешла в металлическую. На это указывает нахождение в обстановке неолитической культуры изделий из чистой меди и бронзы. Так, в некоторых глиняных мазанках в окрестностях Триполья найдены при урнах медные топорики; в курганах Воронежской и Подольской губерний рядом с каменными фигурируют также и медные предметы; то же самое встречается и в курганах с окрашенными скелетами в Харьковской губернии. Самые формы этих медных предметов сильно напоминают каменные орудия. Медные изделия явились раньше всех других металлических, потому что медь самый доступный, самый легкий для примитивной обработки металл. Возможно, что начало этой обработки положено было на стороне, например на Урале. Медные вещи, грубо сделанные, — боевые и рабочие топоры, кирки, мотыги, долота, серпы, наконечники стрел и копий — во множестве найдены в так называемых «чудских» курганах Приуралья и западной Сибири. Медь для них добывалась в «чудских» копях южного Урала и Алтая и тут же превращалась в изделия, о чем свидетельствует нахождение в этих копях глиняных форм, плавильных горшков для отливки предметов. Но впоследствии медь разрабатывалась и в Европейской России. Следы древней разработки и плавления меди найдены также в Бахмутском и Славяносербском уездах Екатеринославской губернии. Что касается бронзовых изделий, то они, несомненно, стали приготовляться и вошли в употребление гораздо позднее медных, ибо для выработки их необходимо знакомство уже с двумя металлами — медью и оловом — и их свойствами. Бронзовые изделия найдены в курганах Прикарпатья, Херсонской и Екатеринославской губерний, на Подонье, в Вятской губернии (Ананьевский могильник близ Елабуги) и на северном Кавказе (Кобанский могильник), в общем — в незначительном, впрочем, количестве. Эти бронзовые изделия — кельты, наконечники копий и стрел, серпы, ножи, кинжалы, мечи, топоры, фибулы и разные другие украшения имеют более совершенные, более изящные формы, чем медные. Топоры, рукоятки мечей украшены геометрическим орнаментом или изображениями оленей, лошадей, барсов, рыб и т. п. Фибулы, или застежки, имеют форму лука с натянутой тетивой и также обычно украшены геометрическим орнаментом. Нахождение форм для отлития бронзовых вещей и кусков бронзового сплава указывает на то, что бронзовые изделия готовились и в нашей стране. Но есть признаки, указывающие и на привоз этих вещей со стороны: некоторые из них носят на себе заметные следы греческого влияния. Медные и бронзовые изделия не заменяли собой полностью изделий из камня и кости. Эти последние сохраняли свое значение в житейском обиходе долгое время после появления медных и бронзовых изделий, а в некоторых местах каменные орудия дождались железных. Такое явление наблюдается в курганах сел Гатного и Янкович около Киева, где железные изделия оказались при покойниках наряду с каменными орудиями и примитивной посудой.

Железная культура

Последняя стадия доисторической культуры в нашей стране характеризуется железными изделиями, найденными при раскопках полей погребения на юге России. Поля погребения — это обширные могильники без насыпей, расположенные на возвышенных плато или на склонах. На них, на известной глубине находятся костяки или урны с пережженными костями, а вокруг разбросаны стеклянные бусы, подвески из морских раковин с продетыми бронзовыми кольцами бронзовые фибулы, пряжки, пластинки, шила, кольца, железные ножи и серпы, глиняные, а иногда и стеклянные сосуды, серебряные и золотые украшения. По своему типу эти вещи напоминают иногда вещи ранней железной культуры Запада (так называемой Гальштадской). Но наряду с этим много находок этой культуры, относящихся к более поздним, историческим временам, которые подлежат изучению на основании письменных памятников. Железная культура соединяет, таким образом, доисторические времена с историческими.
Вопрос об этнографической принадлежности доисторических культур восточной Европы.
Итак в нашей стране, как и в других странах, происходила в доисторические времена последовательная смена культур. Естественно возникает вопрос: была ли эта смена результатом эволюции жизни одного и того же населения, или же она стояла в связи со сменой самого населения? Антропологи указали, что палеолитическая и неолитическая культуры принадлежат населению, преимущественно длинноголовому, тогда как погребения, относящиеся ко времени металлической культуры, открывают перед нами существование в нашей стране нового короткоголового типа наряду с прежним длинноголовым. На этом основании ученые сначала склонны были предполагать, что каменная культура принадлежала особой, теперь исчезнувшей первобытной расе, тогда как металлическая культура принадлежала короткоголовым арийцам, прибывшим позднее в восточную Европу и оттеснившим прежнюю первобытную расу. Но в настоящее время против этого предположения выдвинуты разные соображения. Во-первых, короткоголовость не является устойчивым антропологическим признаком арийцев. Народы индоевропейской семьи имеют смешанный тип, и это смешение встречается у одного и того же народа; так, например, северные германцы — длинноголовые; южные — короткоголовые; южные итальянцы — длинноголовые, северные — короткоголовые; такие же различия наблюдаются и среди славян. Ученые думают поэтому, что индоевропейские народы еще перед расселением на своей прародине не представляли чистого типа, однородной антропологической расы, что этнический тип индоевропейца уже до расселения мог быть результатом смешения, метизации рас. С другой стороны, и теория переселения в Европу арийцев из Азии в настоящее время уже не встречает признания со стороны ученых, а наоборот — все более и более выдвигается теория, помещающая индоевропейскую прародину именно в Европе. Точно так же не встречает признания и мнение, что индоевропейцы расселялись в Европе с уже развитой металлической культурой. Новейшие исследователи, опираясь на данные сравнительного языкознания и археологии, считают возможным утверждать, что индоевропейцы до расселения знакомы были лишь с медью, но употребляли ее мало, так что во времена своего расселения они находились собственно на стадии неолитической культуры и уже после расселения переходили к металлической культуре. Затем, до расселения своего индоевропейцы были народом преимущественно пастушеским, кочевым и, хотя и были знакомы с начатками земледелия, но все же преимущественное значение оно получило в их быту уже после их расселения. Все эти соображения, разрушая прежние аргументы о смене культур в зависимости от смены населения, однако не дают возможности установить, что смена культур восточной Европы была только эволюцией жизни одного и того же населения. Дело в том, что как только проясняется мрак времен, доисторические времена сменяются историческими, восточная Европа оказывается населенной народами все-таки разных рас. При таких условиях приходится пока отказываться от этнографических приурочений доисторических культур, от установления последовательной связи между доисторическими культурами и позднейшими историческими. В рамки исторического изложения пока еще нельзя вдвинуть и расположить на своих местах те данные, которые получены доисторической археологией. Историческое изложение приходится все-таки начинать с определенных свидетельств о народностях, населявших восточную Европу и об их житье-бытье.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №9  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:48 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ. СКИФЫ И САРМАТЫ И ВОПРОС ОБ ИХ НАРОДНОСТИ

Скифы и сарматы. Греческие колонии

Задолго до Р. X. ионийцы из Милета, дорийцы из Гераклеи Понтийской и некоторые другие греки, увлекаемые торговой предприимчивостью, основали целый ряд колоний по северным берегам Понта Эвксинского и Меотиды, т. е. Черного и Азовского морей. Наиболее значительными из этих колоний были Тира на Днестровском лимане, где ныне Аккерман, Оливия на лимане Гинаписа, т. е. Буга, Херсонес на южном берегу Таврического полуострова. Пантикапея (ныне Керчь) на западном берегу Босфора Киммерийского, Танаис на низовьях Дона, Фанагория (позднее византийская Таматарха, русская Тмутаракань) на восточном берегу Босфора Киммерийского. Поселившиеся в этих колониях греки завязали оживленную торговлю с соседними степными варварами, покупая у них скот, кожу, шерсть, хлеб, меха, воск, мед и рабов и сбывая им ткани, вино, оливковое масло и различные предметы искусства и роскоши (между прочим раскрашенную глиняную посуду) из Греции и Эгейских островов. Кроме торговли, ловля рыбы и заготовление ее в прок разными способами составляли один из важнейших промыслов этих греков. Торговые сношения сблизили греков с варварами, которые не только временно приезжали в греческие города, но даже оставались здесь на житье, научались греческому языку и усваивали греческие обычаи. Вследствие всего этого греки должны были хорошо знать этих варваров и их житье-бытье. В V веке до Р. X. одну из греческих черноморских колоний, именно Ольвию, посетил «отец истории» Геродот, прожил в ней довольно долгое время и, наслышавшись здесь рассказов о варварах, припомнив то, что писалось раньше его об этих краях (например, поэтом VII века Аристеем), составил этнографическое описание нашей страны, помещенное им в IV книге «Истории».

открыть спойлер
Известия Геродота о Скифии

Все пространство земель к северу от Понта Эвксинского от Истра (Дуная) и до Танаиса (Дона) и на двадцать дней пути к северу Геродот называет страной скифов. Страна эта прежде была занята киммерийцами, которые оставили свои следы в названиях Босфора Киммерийского, Киммерийских бродов. Киммерийских стен. Киммерийской могилы на Тирасе (Днестре). Скифы, жившие ранее в Азии, теснимые массагетами, перешли Аксарт (Сыр-Дарью), вторглись в землю киммерийцев, которые ушли в Малую Азию. «Земля скифов, — говорит Геродот, — представляя собой равнину, изобилует травой и хорошо орошена; на ней протекают реки: пятиустный Истр (Дунай), за ним Тирас (Днестр), Гипанис (Буг); Борисфен (Днепр), Пантикап, Ипакирь, Герр, Танаис (Дон). Река Борисфен самая прибыльная: доставляет стадам прекраснейшие и очень питательные пастбища, превосходные луга, рыбу в огромном количестве; вода ее очень приятна на вкус и отличается чистотой среди мутных рек Скифии; вдоль ее тянется превосходная пахотная земля, или растет очень высокая трава, там, где почва не засевается; в устье ее сама собой залегает соль; в ней ловятся для соления большие рыбы без позвоночника, называемые осетрами»... Страна скифов производит, по словам Геродота, хлеб, чечевицу, лук, чеснок, лен и коноплю; из животных водятся в ней лошади, быки, ослы, кабаны, олени, зайцы, козы, а также пчелы. В общем, таким образом, Геродотова Скифия охватывала степную и отчасти лесостепную область бассейнов Днестра, Буга, Днепра и Дона. «Численности скифов, — пишет Геродот, — я не мог узнать с точностью, но слышал два разных суждения: по одному, их очень много, по другому, скифов собственно мало, а кроме них живут и другие народы». Сообразно с этим Геродот называет скифами то все племена, живущие в Скифии, то один только народ, который господствовал над всеми другими. И характеристика образа жизни скифов выходит у Геродота разная. С одной стороны, он говорит о бедности и бездомовности скифов, о том, что у них нет ни городов, ни укреплений, что они со своими семействами передвигаются на телегах, что все они — конные стрелки из лука, и пропитание получают от скотоводства, а не от землепашества. Но, с другой стороны, он же говорит о скифах-пахарях, которые живут плодами своего земледелия и торгуют хлебом. В частности, Геродот сообщает о населении Скифии следующее.
Ближайшие к Ольвии местности по Гипанису (Бугу) занимали каллипиды, а севернее их алазоны — народы оседлые и земледельческие, в остальном сходные с другими скифами, а еще севернее до самого истока Гипаниса — скифы-пахари (άροτήρες). Каллипидов Геродот называет эллинами-скифами, отмечая этим культурное влияние греков на скифов и, быть может, этнографическое слияние (позже их звали — Μιξέλληυες). По берегам Борисфена, выше лесистой местности Гилей (на низовьях Борисфена), доходя до р. Пантикапа на востоке, жили земледельцы (γεωργοί), которых греки называли борисфенитами. За р. Пантикапом начинались земли кочевых скифов-пастухов, не сеющих и не пашущих, на пространстве в 14 дней пути от запада к востоку до р. Герра. Далее за Герром жили царские скифы (βασιλείοι), храбрейший и многолюднейший из скифских народов, который считал всех прочих своими рабами. Их земля простиралась до Танаиса, за которым на востоке жили савроматы, и до Таврической земли. Савроматы занимали пространство на 16 дней пути к северу; во всей их земле нет ни диких, ни плодовых деревьев. Севернее же их живут будины, занимающие местность, сплошь покрытую разнородным лесом.
Все эти племена говорили на разных языках, вследствие чего для сношения с крайним восточным народом — агриппаями — скифы и эллины пользовались семью переводчиками и столькими же языками.
Таковы данные Геродота о населении Скифии. Из этих данных выносится впечатление, что имя Скифии уже во времена Геродота было чисто географическим термином, и что Скифия была населена в сущности разными народами, различной культуры, которые все назывались скифами, как обитатели Скифии. Это впечатление подтверждается разноречивыми данными о наружности скифов и их быте. Современник Геродота Гиппократ в своей книге «О воздухе, водах и местностях», говорит о скифах так, что в скифах можно видеть народ монгольской расы: «Скифы походят только на самих себя: цвет кожи их желтый; тело тучное и мясистое, они безбороды, что уподобляет их мужчин женщинам». Те же разноречия приходится встречать и в описании быта скифов. Геродот называет скифов единоженцами; Гиппократ говорит о полигамии скифов; по одним известиям, скифы употребляли такую пищу, какая свойственна кочевникам: мясо, кобылье молоко, масло, творог и особый напиток вроде кумыса; по другим известиям, скифы питались растительной пищей и т. д. Очевидно, что все эти разноречия происходят оттого, что писатели получали сведения о различных народах, разного происхождения, стоявших на разных степенях культур, но объединенных одним именем «скифов».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №10  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:49 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Скифы и славяне. Иранские элементы в Скифии

Здесь сам собой ставится вопрос: не было ли среди этих народов наших предков — славян? На этот вопрос ряд русских ученых отвечал утвердительно, основываясь на толковании речных названий и личных имен Геродотовой Скифии и на чертах быта, как он описывается Геродотом. Так, по мнению Забелина, некоторые имена скифских рек звучат совершенно по-славянски. Таковы — Борисфен (Днепр), Истр (Дунай), Тирас (Днестр), Пората (Прут). Борисфен, по догадке Забелина, испорченное греками имя Березины, как, вероятно, назывался в старину Днепр (теперь это название удержалось только за его верхним притоком, принимавшимся прежде за его верхнее течение); Тирас — очевидно, испорченное греками «Старый», как и называется теперь один из верхних притоков Днестра; Истр и Пората — несомненно, славянские имена. Забелин усматривает славянство и в самоназвании скифов, приводимом Геродотом: сколоты — то же, что позднейшие «склавы», греко-римских писателей; саклаб, секалиб, сиклаб — арабов. Аналогия быта скифов с бытом позднейшего приднепровского славянства также склоняет Забелина к мысли о тождестве скифских племен с славянами: то же занятие земледелием в среднем Приднепровье, та же торговля с Грецией, те же морские набеги на берега Малой Азии. Легко видеть, как шатка вся эта аргументация, основанная на рискованных филологических сближениях имен, на аналогиях быта, которые могли проистекать вовсе и не из родства племен, а из одинаковых условий жизни нашего юга. Между прочим в гипотезе Забелина не объясняется, почему же при постоянном славянском населении нашего юга исчезли старые якобы славянские имена рек «Борисфен», «Тирас», «Истр» и заменились новыми «Днепр», «Днестр» и «Дунай».
открыть спойлер
Самоквасов в своих «Исследованиях по истории русского права» пошел еще дальше Забелина и признал тождество скифов вообще с славянами. За это тождество, по его словам, говорит прежде всего литературная традиция греко-римских писателей, которые обычно называют нашу страну Скифией, а русских славян — скифами. Иорнанд, например, делит варварскую Европу на две части: Германию и Скифию, разделяемые р. Вислой; в Скифии он помещает «давний и многолюдный народ Винидский, по различию племен и поселений называемый различными именами, но преимущественно склавинами и антами». Византийские писатели, говорящие о нападении руссов на Царь-Град — патриарх Фотий, Георгий Амартол и др. — совсем даже не упоминают имени славян: определяя народность неприятеля, осадившего Царь-Град, они называют его россами, народом «скифского» происхождения. В то же время землеписец Равенский (около 886 года), перечисляя европейские страны, называет Скифией прародиной славян: Sexta ut hora noctis scytharum est patria, unde sclavinorum est prosapia. Лев Диакон в своем описании войны Святослава с болгарами и греческим царем Иоанном Цимисхием совсем не пользуется именами «славяне» и «анты». Русская земля называется у него Скифией; русские воины — скифами; лодки, одежда, вооружение и оружие руссов, русские верования и русский язык называются скифскими; сам Святослав Игоревич именуется скифом. Даже в нашей летописи, по словам Самоквасова, есть данные, свидетельствующие о тождестве славян и скифов. Начальная летопись, перечисляя славянские племена, жившие в восточной Европе, говорит между прочим: «улучи, тиверци, седяху по Днестру, по Бугу и по Днепру оли до моря; суть грады их и до сего дне; да то ся зваху от грек Великая Скуф». Но что следует из всех приведенных данных? Только то, что имя Скифии в приложении к нашей стране в литературной, книжной традиции греков и римлян пережило бытие самого племени скифов в нашей стране, что скифами они называли по книжной традиции всех обывателей нашего юга, независимо от их происхождения и только. Что касается известия нашей летописи, то оно, очевидно, заимствовано у греков. Само по себе это свидетельство таково, что из него нельзя в сущности вывести заключение о тождестве славян и скифов. Здесь констатируется только то, что страна, занятая известными славянскими племенами, называлась раньше у греков «Великой Скифией».
Не ограничиваясь приведенными доказательствами, Самоквасов пытался найти подтверждение своей гипотезы о тождестве скифов и славян в остатках скифского языка, сохранившихся в собственных именах скифов. Но уже Шафарик в своих «Славянских древностях» пришел к иному выводу относительно этих остатков скифского языка. «Удивительно, — говорит он, — что даже при поверхностном знании языков зендского, мидийского и персидского замечается ясное и разительное сходство скифских слов с языками зендским и мидийским». Шафарик указывал на окончание xais в приводимых Геродотом личных именах, которые равняются зендскому kšies, новоперсидскому šah, в греческой передаче ξης; на окончание πειτης в тех же именах, которое равняется зендскому paitis, и т. д. Позднейшие исследования К. Цейса, К. Мюлленгофа, В. Томашека и В. Ф. Миллера над именами скифских царей и божеств вполне подтвердили эти первоначальные наблюдения и приводят к выводу, что скифы, если не все, то по крайней мере господствующие племена, были иранского происхождения. С этими выводами филологов вполне совпадают и некоторые известия о родстве скифов с иранцами, идущие от древних писателей. Сам Геродот роднит скифов с савроматами, жившими за Доном, позднейшими сарматами. Но сарматов Диодор Сицилийский называет выходцами из Мидии; Плиний считает их также ветвью мидян. Аммиан Марцеллин самих скифов считает единоплеменниками персов. Так падают вышеизложенные аргументы Самоквасова о тождестве скифов и славян.
Но центр тяжести в аргументации Самоквасова покоится на сопоставлении быта скифов и славяноруссов. Геродотовы скифы, — говорит он, — и славяноруссы последних столетий язычества одинаково поклонялись огню, небу, земле, солнцу, луне и богам борьбы с природой и людьми. Скифы и славяноруссы не имели храмов, поклонялись своим богам только посредством жертвоприношений, и особенно почитали бога войны, не имели специальных служителей богам — класса жрецов, но имели многочисленных гадателей, знахарей-волхвов, кудесников и т. д. И в разных подробностях верований и культа скифов и славян встречаем черты разительного сходства. Скифы, встречавшие труп царя, проделывали приблизительно то же самое, что и славяне на похоронах своих покойников, по туземным свидетельствам (житие Константина Муромского) и иноземным (Ибн-Даста), — отрезывали себе часть уха, обрезывали волосы, делали порезы на руках, царапали лоб и нос, прокалывали левую руку стрелами и т. д.; в могилу царя скифы клали одну из его жен, предварительно задушивши ее, а также виночерпия, конюха, вестовщика, т. е. делали то же самое, что позже делали русские, погребавшие вместе со своими государями их жен, рабов, рабынь и близких людей — секретаря, визиря, лекаря и любимца, как рассказывают арабы. Над могилой умершего царя скифы делали земляную насыпь, на которой по истечении года справляли поминки, принося в жертву 50 всадников, подобно тому как справляли тризну на могильном холме и родственники умершего у славян.
Но все это сходство верований и обрядов скифских и славянских вовсе еще не есть доказательство непременного тождества скифов и славян. Ведь с подобными же верованиями и обычаями, какие констатированы Геродотом у скифов, приходится встречаться и у других народов, а не у одних славян. Подобные же верования и обычаи можно констатировать и у германцев; отдельные черты можно заметить и в культе египтян и финнов и т. д. Очевидно, что в религиозной эволюции, через которую проходят разные народы, как в эволюции общечеловеческой психики встречаются сходные моменты.
То же самое в сущности приходится сказать и о сходстве юридических обычаев скифов и славян, на которые также ссылается Самоквасов в доказательство тождества славян и скифов. Скифские цари, по рассказу Геродота, вместе с преступником казнили и его детей мужского пола. Самоквасову этот обычай напоминает постановление Русской Правды, в силу которого разбойник осуждался на поток и разграбление с женой и детьми, и он не прочь видеть здесь одно из доказательств тождества скифов и славян. Но несомненно, что здесь проявляется не тождество племен, а общий всем первобытным народам инстинкт общественного самосохранения — желание уничтожить врагов общества со всем их отродьем. Точно так же у разных народов на известной ступени их политического развития существовал обычай решать свои тяжбы убийством и кровью — око за око, зуб за зуб, на что также указывает Самоквасов как на доказательство тождества скифов и славян.
Итак, в распоряжении исторической науки нет данных, которые бы давали право с уверенностью говорить не только о тождестве скифов и славян, но и нахождении среди скифов славян, о распространении первоначальной славянской оседлости в южных степях России. Лингвистические данные обнаруживают иранство скифов или, по меньшей мере, присутствие среди них иранских племен.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №11  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:51 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Сарматы в Скифии, сарматские племена

Господство скифов в степных пространствах нашего юга заменилось с течением времени господством сарматов, вследствие чего и наша страна получила у греков и римлян имя Сарматия, которое держалось в книжной традиции столь же долго, как и имя Скифия.
Сарматы, во времена Геродота кочевавшие где-то за Доном, в IV веке до Р. X., по свидетельству Скилакса, продвинулись на запад и жили уже по обеим сторонам Дона. В конце I века до Р. X. и в начале I века по Р. X., в известиях Страбона, Овидия, Диона Хризостома, сарматы выступают уже как главная орда на всем протяжении от Мэотиды (Азовского моря) до Истра, а Диодор Сицилийский поясняет, что «сарматы выведенные скифами из Мидии со временем размножились, опустошили и обратили в пустыню большую часть Скифии и прогнали ее население». Но как видно из показаний Страбона и других писателей того же времени, древнейшее «скифское» население наших степей не исчезло под сарматским натиском, но стало жить вперемежку с сарматами.
Новые племена, нахлынувшие в наши южные степи по словам Страбона, в большинстве были кочевниками и только кое-где, около Истра и Мэотиды, занимались земледелием. Они жили в войлочных кибитках, перевозимых на возах, и переходили со своими стадами с места на место. Народ этот был воинственный, славившийся уменьем вести войну на конях. Их всадники имели шлемы и панцири — кожаные и металлические; в битве употребляли копья, луки и мечи. Изображения сарматов-языгов на римских барельефах колонны Марка Аврелия и на керченских фресках вполне подтверждают эти сообщения: варварские всадники здесь имеют на себе или короткие кирассы, или длинные, ниже колен, халаты с нашитыми на них твердыми пластинками. По словам Павсания (II век по Р. X.), сарматы, за недостатком железа, очень искусно выделывали свои панцири из пластинок, нарезанных из конских копыт (такие панцири действительно находятся в раскопках). Говоря о наружности сарматов, античные писатели отмечают, что сарматы отличались длинными рыжеватыми (flavus) волосами, вид имели суровый и дикий; одежда их имела полное сходство с персидской.

открыть спойлер
В половине I века по Р. X. господствовавшая на правом берегу Днепра сарматская орда языгов передвинулась далее на запад и заняла земли между Дунаем и Тиссой. После ухода языгов господствующим племенем в наших степях стало другое сарматское племя — роксоланы,, т. е. белые аланы. Во II веке за кочевниками наших степей утверждается имя алан, которое вытесняет собой из употребления прежнее имя сарматов. В конце II и начале III века на Черноморье проникают с севера германские племена готов и герулов. Готы заняли земли по Днепру и далее на запад до Дуная и предгорий Карпат, разделившись на восточных — остроготов, иначе грейтунгов и западных — визиготов, иначе тервингов; герулы расположились восточнее — над Мэотидой и частью в Крыму, аланы оттеснены были в Придонские и Прикавказские степи. Кроме того, по-видимому, часть их была покорена готами и вошла в состав Готской державы.
К какой же ветви народов относили сарматов древние писатели? Плиний говорит, что по слухам сарматы родственны с мидянами. Диодор Сицилийский прямо утверждает, что сарматы были выведены скифами из Мидии. Как же можно отнестись к этим утверждениям древних писателей? «Трудно думать, — говорит В. Ф. Миллер, — что такое убеждение древних писателей о родстве сарматов с мидянами не имеет никакого основания. Мидяне и персы были хорошо известны грекам и римлянам, и едва ли без основательной причины могла какому-нибудь древнему географу явиться мысль сближать между собой по происхождению два такие друг от друга отдаленные народа, как сарматы и мидяне. Мы можем не придавать значения утверждению Диодора Сицилийского, что сарматы были выведены скифами из Мидии, но должны допустить, что это утверждение было вызвано желанием объяснить положительный факт, представлявшийся странным, именно этническую близость сарматов с мидянами, состоявшую, конечно, в том, что оба народа говорят близкими друг к другу простыми языками. Родство сарматского языка с мидо-персидским должно было быть известно грекам, из которых многие, вследствие известных отношений к персам, имели случай хорошо изучить персидский язык» (Осетинские этюды III, 85, 86).


Сарматы и славяне

Не все, однако, историки умозаключали таким образом. По мнению Забелина, те народы, которые греко-римские писатели называют сарматами, были на самом деле не сарматы, а славяне. Сарматами греко-римские писатели называли наших славян ради высокого стиля, избегая простонародных имен и прибегая к книжным. Ранее таким книжным именем было имя скифов. Но после поражения скифов Митридатом Понтийским во II веке по Р. X. слава этого имени померкла, и греко-римские писатели взяли другое имя — «сарматы». Имя сарматов прочно утвердилось у них за славянами в отличие от германцев, а Сарматией римские писатели стали называть именно область славянских поселений.
Что так называемые сарматы были собственно славяне, это, по мнению Забелина, видно из их племенных имен, как они передаются у Страбона († 45 год) и Птолемея (II век по Р. X.). Страбон около Днестра помещает тирегетов, а за ними далее на восток языгов, на север бастарнов, между Днепром и Доном роксолан, на низовьях Дуная певкинов, а на западном побережье Каспия — витиев. По Забелину все эти племена не кто иной, как тиверцы нашей летописи, жившие по Днестру, языки, быстряне, русь, буковины, вятичи. Таким образом здесь открываются не только исторически известные племена восточных славян, но и еще новые — языки, быстряне, буковины. Другие племена восточных славян Забелин открывает у Птолемея. В ставанах Птолемея он видит словен нашей летописи и путем разных догадок открывает их местожительство как раз около озера Ильменя; в саварах Птолемея — наших северян; в стурнах — обитателей бассейна Припяти, в которую де впадает р. Стырь, неподалеку от которой находится Тур-озеро, Туриск город. Турья река и Туров город: стурны — это туровцы нашей летописи; в идрах Птолемея Забелин усматривает дреговичей, а в хунах — кыян нашей летописи. Воображение Забелина уносится так далеко, что он открывает позднейшие русские города в городах, о которых упоминает Птолемей: Азагарион — это Чигирин (кстати сказать, построенный заведомо во второй половине XVI века), Лейнон — Волынь, Сарвакон — Червень и т. д. Так как ни у Страбона, ни у Птолемея нет собственно определенных показаний о местожительстве этих племен и расположении городов, то Забелин свободно производит все свои сближения и толкования. Но при этом он наталкивается на одно серьезное препятствие: сарматы в известиях римских и греческих писателей являются кочевниками, между тем как славяне изображаются у них народом оседлым, земледельческим. Забелин старается обойти это препятствие таким образом. По его мнению, римские и греческие писатели изображали быт сарматов не по действительным наблюдениям, а по установившимся представлениям о Скифии и ее обитателях. Скифия по древним понятиям означала степь; кто жил в скифии, тот необходимо был кочевником. Так поступил, между прочим, и Аммиан Марцеллин, давший наиболее подробное, но чисто фантастическое изображение быта этих мнимых сарматов.
Нельзя, однако, не видеть искусственности и натянутости этого последнего соображения. Трудно допустить, чтобы римляне не знали хорошо сарматов, с которыми у них было так много дел в I, II и III веках по Р. X., и оседлых земледельцев представляли только по традиции кочевниками. С роксоланами они воевали в 69 году по Р. X. по случаю вторжения их в Мизию. Тацит, рассказывая об этом, изображает роксолан кочевниками: по его словам, они вовсе неспособны к пешим сражениям; когда же поотрядно пускаются в бой на конях, то едва ли какая рать может устоять против них. Чтобы избавиться от их нападений, римляне должны были посылать им ежегодные подарки. При Марке Аврелии сарматские племена — языги, роксоланы, аланы и др. — воевали с римлянами в союзе с маркоманнами. Но особенно ожесточенную борьбу с сарматами империя вела в последние три десятилетия III века при императорах Аврелиане и Пробе, которые получили даже титул «Сарматский». Борьба эта продолжалась и при их преемниках до Константина Великого включительно. Все это дает полное основание предполагать, что в римское общество должны были проникать более или менее верные сведения о сарматах. Поэтому нет основания не доверять известиям современных римских писателей, изображающих сарматов кочевниками. А если так, то нельзя видеть в них славян, о которых с самого начала греко-римские писатели говорят как об оседлом, земледельческом народе.


Народность сарматов

Что касается сближения имен, то оно является также натянутым и несостоятельным. Наблюдения новейших исследователей над остатками языка сарматов, сохранившимися в их собственных именах, приводят к заключению, что сарматы были иранцы, и таким образом вполне подтверждают заявления древних писателей о родстве сарматов с мидянами и персами. Покойный В. Ф. Миллер указывает, что имя царя языгов, приводимое Дионом Кассием, — Βαυάδασπος находит себе этимологическое объяснение в иранских корнях van — побеждать и aspa — конь (укротитель коней); другое имя Ζαντικός сводится к иранскому глагольному корню zan — рождать; воинственный сарматский крик marha, упоминаемый Аммианом Марцеллином; сопоставляется с авестийским marha — смерть, новоперсидским marg — смерть; имя одного из сарматских племен Ρωξολανοί, объясняется из иранского корня rohs — светлый и значит «светлые аланы»; имя языгов объясняется из корня yazu — большой, высокий и т. д. Иранство сарматов Миллер доказывает и другими косвенными уликами. Одним из самых видных сарматских племен являются аланы. В средние века имя «алан» прилагается к кавказскому народцу, именуемому у грузин ос, у нас в старину ясы, теперь осетины. Исследование же языка осетин совершенно определенно указывает на его принадлежность к иранской семье. По историческим свидетельствам и данным лингвистическим, нынешние осетины являются только остатками крупного племени, которое кочевало когда-то на равнинах Предкавказья до самого Дона и даже по Дону. Но роксоланы, кочевавшие от Днепра до Дона, были теми же аланами (светлые аланы). Значит, по всему протяжению наших степей до конца IV века господствовал иранский элемент. Этим объясняются названия крупнейших рек нашего юга — Дон, Днепр, Днестр, в которых слышатся корни, родственные осетинскому дон, что значит река. Этим же объясняется, вероятно, существование многих имен в греческих надписях Ольвии, Пантикапеи и особенно Танаиды, которые выводятся из иранских корней; этим же объясняются и иранские названия некоторых городов нашего юга, как, например, Ардабда (Феодосия), т. е. семисторонний город, Сугдая (Судак) — святой, чистый.
Итак, на памяти истории степи нашего юга в течение продолжительного периода, почти в тысячу лет, были обиталищем преимущественно иранских племен. Как скифы, так и сарматы поддерживали деятельные сношения, с одной стороны, с греческими колониями, раскиданными по берегам Черного и Азовского морей, с другой стороны, с восточными соплеменниками — иранцами, которые присылали их князькам оружие, драгоценные ткани и т. д. Таким образом, скифы и сарматы подвергались двойному влиянию эллинской и иранской культур, и под этим влиянием сложился у них своеобразный быт, своя собственная скифо-сарматская культура, памятники которой в огромном количестве остались на юге нашей страны и в настоящее время усердно изучаются нашими археологами.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №12  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:54 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ. СКИФО-САРМАТСКАЯ КУЛЬТУРА И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ В ИСТОРИИ РОССИИ; СОСЕДИ СКИФОВ И САРМАТОВ

Кульобская могила

Раньше других царских могил, в 1831 году, была раскопана и обследована могила Кульобская в 6 верстах от г. Керчи. Гробница ее имела квадратную форму с крышей и состояла из каменных плит. В ней стоял кипарисовый саркофаг царя, а рядом такой же другой саркофаг, очевидно, царской супруги (он, впрочем, истлел, и от него сохранились только ручки и ножки). Саркофаг царя разделялся на две части: в одной было положено тело царя, а в другой его оружие; между прочим здесь найден был меч с рукояткой, обложенной золотом, с надписью. Царь был погребен с различными драгоценностями. На стенах гробницы висели дорогие платья, которые, конечно, истлели; от них остались только металлические украшения в виде золотых и электроновых (из смеси золота и серебра) бляшек. На голове царя уцелела войлочная шапка в виде башлыка, унизанная различного рода драгоценностями. Среди других предметов здесь найдены были четыре амфоры греческого типа и знаменитая Кульобская ваза, хранящаяся ныне в Императорском Эрмитаже в Петрограде. В углу гробницы найден скелет коня, а рядом головой к нему лежал скелет, вероятно, раба-конюха. Посредине гробницы на земле найден скелет царицы. Царица имела на голове электроновую диадему, на шее золотое сканное монисто с привесками и золотую гривну, на руках золотые браслеты с изображением охоты грифов на оленей.

Чертомлыцкая могила

Вторая замечательная «скифская» могила —Чертомлыцкая (верстах в 20 от города Никополя Екатеринославской губернии) была раскопана И. Е. Забелиным в 1862 году. Могила представляет обширный курган высотою до 26 саженей по откосу и в окружности до 165 саженей, обложенный при подошве сажен на 7 камнем. Когда этот курган раскопан был на 1,5-2,5 аршина сверху, стали попадаться черепки разбитых амфор и разные вещицы, составлявшие конский убор: железные удила, бронзовые баранчики, пуговицы» запоны разные в виде птичьей головы, бронзовые, золотые и серебряные бляхи разной величины и формы, колокольчики, соединенные с бляхами железной цепочкой, бронзовые стрелки и т. д.

открыть спойлер
Под ними найдены были бронзовый прорезной шар с трубкой для надевания на древко, бронзовые изображения львов, драконов и птиц; также с трубками для надевания на древко. Когда в насыпи прорыт был известный участок до глиняного материка, обнаружилась четырехугольная продолговатая яма, засыпанная черноземом, и в стороне от нее еще пять ям, две небольшие овальной формы, а три побольше — квадратные. В одной могиле овальной формы был найден остов человека, лежавшего лицом к главной гробнице. На шее у него был серебряный, покрытый листовым золотом обруч, около правого уха золотая серьга греческой работы, на среднем пальце правой руки — золотое, свитое спиралью из проволоки, кольцо; рядом со скелетом справа лежали железное копье и такая же стрела или дротик, причем древки их уже совершенно истлели; у тазовой кости — кучка бронзовых стрелок с ясными следами истлевшего кожаного колчана. В другой овальной могиле лежал в том же положении другой скелет, у которого на шее был золотой витой массивный обруч (около 0,5 фунта весом), у головы справа — кучка бронзовых стрел с остатками древец, которые были расписаны киноварью поясками; подле кисти левой руки найдено еще несколько таких же стрелок. В квадратных могилах было найдено 11 конских скелетов, из них 5 с серебряными уздечными нарядами, а 6 с золотыми уздечными и седельными. Уздечные наряды состояли из массивного наносника, изображавшего бюст какого-то животного, из 2 больших блях с изображением птиц, из 2 небольших массивных пуговиц, из 6 больших пуговиц или блях с ушками. Седельный наряд каждого коня заключал: 4 пластины, украшавшие седло, 4 большие пуговицы или бляхи с ушками, железную пряжку и серебряное кольцо, вероятно, от подпруги. На двух конях, кроме того, находились шейные бронзовые уборы из больших и малых блях в виде полумесяца с привешенными колокольчиками. Главная могила оказалась расхищенной; на дне ее, после того как вынут был чернозем, оказались отпечатки красок голубой и карминной, по-видимому от стенок гроба, остатки истлевшего дерева и тростника, железные скобы и гвозди. Это расхищение произведено было через особую подземную лазейку, выкопанную сбоку кургана. Но похититель не все успел вынести — лазейка обвалилась и засыпала его землей, а часть набранных им в могиле вещей оказалась в подземном коридоре и пещерках, выкопанных в виде ниш из этого коридора. Тут найдены: две большие медные вазы, одна с шестью ручками в виде козлов, бронзовый светильник о шести рожках, 5 колчанов бронзовых стрел, 7 ножей, меч с рукояткой, обложенной золотом, бронзовое ведерцо, куча золотых блях (около 700 штук) со множеством золотых пуговок, служивших украшением какой-либо одежды или покрывала, остатки коего лежали под этими вещами. На четырехугольных бляшках изображена в профиль сидящая женская фигура с зеркалом в левой руке, а перед ней стоящая фигура скифа, пьющая из рога; на других бляшках изображены женские головы, розетки, медузина голова; больше всего бляшек треугольных горошчатых. Тут же были найдены два золотых перстня, один с резным изображением собаки, другой с изображением быка, золотое массивное кольцо, золотой наконечник от ножен меча, золотая чеканная доска, служившая покрышкой для лука, другая с ножен меча — обе с изображением сцен из греческой мифологии, 5 мечей с рукоятками, покрытыми чеканным золотом, причем на четырех изображены грифоны и олени, а на пятом превосходно вычеканено изображение охоты и вверху две бычьи головы без рогов, много пластинок от железных и бронзовых наборных поясов и т. д.
Но хищники, к счастью, не попали в побочные четыре гробницы, которые выкопаны были по углам главной гробницы на два аршина ниже ее уровня и сообщались с ней покатыми спусками. В этих могилах найдены мужские скелеты и женский, по-видимому царицы. Мужские скелеты имели бронзовые или золотые обручи на шее, с изображениями львов на концах, на руках золотые браслеты, на пальцах золотые кольца, у пояса, с левой стороны, ножи с костяным черенком и мечи с рукоятью, покрытой золотом с грубыми изображениями грифонов и оленей, на чреслах пояса, состоявшие из бронзовых пластинок, подле — колчаны с бронзовыми стрелками, копья и стрелы с железными наконечниками; у одного остова в головах лежала бронзовая чашка с серебряными ручками и серебряный кувшинчик, у других лежали глиняные амфоры. У женского остова на шее был найден золотой массивный гладкий обруч около 1 фунта весом с изображением по концам львов; около ушей две серьги, состоящие из колец с семью подвесками каждое; на лбу золотой чеканный травами венчик с бляшками в виде цветков и розеток; около головы и всего корпуса лежали рядом 57 четырехугольных бляшек с изображением прямо сидящей женщины и стоящего справа от нее мальчика — с зеркалом в руке (бляшки эти служили каймой какого-либо покрова); на кистях рук были широкие гладкие золотые браслеты и стеклянные бусы, на девяти пальцах гладкие золотые перстни, а на одном с изображением летящей степной птицы вроде драхвы и т. д. Кроме скелетов и украшений, с которыми были положены в могилы трупы, в одном из этих подземелий найдена была целая куча золотых украшений в виде пластинок с изображениями драконов, львов, оленей, трав, цветов, плодов; драконов, терзающих оленей; драконов, борющихся со сфинксами; в виде бляшек круглых, четырехугольных, треугольных с изображениями медузиной головы. Геркулеса со львом, льва, терзающего оленя, грифа, зайца, тельца и пр.; в виде пуговиц разной величины и формы, бус, украшенных сканью, запон в виде сфинксов и т. п. Всего найдено около 2500 предметов. По-видимому, все эти украшения нанизаны были на одежды, которые повешены были в этом подземелье и затем истлели (остались крючки, на которых они висели, и перетлевшие ткани). В другом подземелье найдена была знаменитая серебряная ваза вышиной в аршин и в диаметре до девяти вершков с изображениями сцен из скифской жизни; подле нее — большая плоская чаша на поддоне, украшенная желобками и травным узором, с двумя ручками, под коими изображены рельефно женские фигуры; на ней — большая серебряная ложка с рукоятью, украшенной в конце кабаньей головой. Наконец, в этих же подземельях найдено было несколько глиняных амфор греческой работы.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №13  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:55 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Быт скифов и сарматов

Подобные же вещи найдены были и в других могилах того же типа в Екатеринославской. Таврической, Киевской, Полтавской и Харьковской губерниях и в области Кубанской. Все эти предметы, найденные археологами, подтверждают и дополняют те известия о быте скифов и сарматов, которые мы имеем от древних писателей.

Мы видели, что Геродот восточных скифов называет не сеющими и не пашущими. Современник Геродота Гиппократ дает яркое изображение этого быта. «Называются они кочевниками, — пишет он, — потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесные, а другие шестиколесные; они кругом закрыты войлоками и устроены подобно домам, одни с двумя, другие с тремя отделениями. Они непроницаемы ни для воды, ни для снега, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях; за ними следуют их стада овец и коров, и табуны лошадей. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда ее не хватит, переходят в другую местность. Сами они едят мясо, пьют кобылье молоко и едят иппаку (сыр из кобыльего молока)». С этим описанием сходны и описания быта сарматов, даваемые Страбоном и другими греко-римскими писателями. Археология вполне подтверждает эти данные. Почти все изображения, найденные в могилах Скифии и Сарматии, рисуют нам быт степных кочевников: на Чертомлыцкой вазе изображены сцены приручения коней; на бляшках мы видим скифов, охотящихся в степях за зайцами; в другом месте 3 всадника преследуют оленей и т. д. Конь является лучшим товарищем и другом скифа, и скиф не расстается с ним и по смерти, кладя его с, собой в могилу, иногда в богатом золотом и серебряном уборе. Изображения скифов на вазах и бляшках и найденные в могилах вещи дают возможность восстановить одежду скифов: это одежда лихих наездников. Скифы носили рубахи, не доходившие до колен, с узкими рукавами и кожаные узкие или матерчатые широкие штаны. Поверх надевали или безрукавки, или короткие кафтаны с узкими рукавами и косыми полами, более длинными спереди, чем сзади; некоторые были опушены мехом. Существенной частью скифской одежды был кожаный пояс с прорезами и пряжкой, на котором они носили колчан со стрелами, лук и меч. Обувью у скифов служили кожаные полусапожки, перевязанные двумя ремнями. На голове скифы носили башлыки из кожи или верблюжьей шерсти, состоявшие из нескольких кусков, причем один из них закрывал затылок и спускался на спину. Цари носили повязки (диадемы) и дорогие шапки из материи, кожи и металла, опушенные мехом.

открыть спойлер
Женщины носили длинные одежды с длинными узкими рукавами и головной убор вроде кокошника. Как мужская, так и женская одежда украшалась нашитыми на нее бляшками круглой, овальной, четырехугольной формы, количество которых, а равно и материал зависели от знатности лица. На одежде Кульобского царя были повешены 266 золотых бляшек весом до 2,5 фунтов в общей сложности, а на платье царицы золотых бляшек было на 3,5 фунтов (474 штуки). Кроме бляшек украшением одежды служили металлические и стеклянные бусы, трубочки с каемками, пуговки, привески и бубенчики. Скифы носили также украшение в ушах в виде серег (мужчины в одном правом ухе), шейные обручи, кольца и браслеты на руках. Вооружение скифов, по данным археологических раскопок, состояло из копий, мечей, топоров, луков со стрелами, щитов и лат, железных или бронзовых.

Греческое влияние на быт скифов и сарматов

Украшения, находимые в скифо-сарматских могилах, и различные предметы быта свидетельствуют о значительном греческом влиянии на быт наших степных варваров. Греки, очевидно, работали на варваров, сбывали им продукты своего производства. Среди глиняных сосудов в могилах попадается очень много расписных ваз с греческим клеймом; попадаются бронзовые, иногда позолоченные зеркала, костяные пластинки с изображениями сцен из эллинской жизни и мифологии (бег колесницы, суд Париса). Особенно замечательна золотая пластинка из Чертомлыцкого кургана с рельефными изображениями национальной греческой жизни. Эта пластинка изображает как бы два этажа. В нижнем этаже на левой стороне группа женщин сидит внутри дома и прислушивается к тому, что происходит в соседнем помещении, которое представляет уже открытый дворик. Здесь группа из трех беседующих мужчин. Средняя из женщин изображена с сильным волнением на лице, между тем как изображение крайнего мужчины полно равнодушия и спокойствия. Впереди мужчин изображена женщина с ребенком, лицо ее печально. В верхнем этаже пластинки на правой стороне три фигуры, из которых одна изображает юношу в греческом одеянии, который с кинжалом в руке бросается на женщину, от него убегающую, а две другие фигуры удерживают юношу от покушения. На левой стороне изображен мужчина, который обучает натягивать лук маленького мальчика.

Греки делали для варваров вещи и с изображениями их собственной варварской жизни или же сцен столкновения варваров и греков. Сцены из варварского быта изображены на Чертомлыцкой и Кульобской вазах. Чертомлыцкая серебряная ваза имеет форму амфоры и была предназначена, вероятно, для вина: внутри ее шейки приделано мелкое ситечко, а в нижней части три носика; один в виде окрыленной лошадиной головки, а два в виде львиных головок. Подножие, шейка, ручки и все украшения густо вызолочены. Корпус вазы покрыт условными, стилизованными изображениями травянистой растительности вперемежку с совершенно реальными изображениями диких голубей и журавлей. Фриз занят сценами степной жизни. На первом плане изображены две спокойно пасущиеся лошади. Направо молодой скиф, припав на одно колено, арканом старается удержать бегущую от него лошадь; налево то же самое делает пожилой скиф, откинувшись назад и присев на корточки. В верхней части фриза два скифа спереди и один сзади обуздывают коня; рядом справа спокойно стоящий скиф вынимает что-то из мешка; за ним скиф стреноживает усталого коня; на левой стороне скиф, держа за узду коня одной рукой, другой поднимает ему ногу для осмотра. Над этими сценами изображены два грифона, терзающие оленя. Все фигуры — из литого серебра, прикреплены к полю фриза (в настоящее время не сохранились нити, изображавшие арканы и уздечки); изображение сделаны художественно, вычерчены отчетливо все детали. На Кульобской вазе (11-1 века до Р. X.) изображены сцены из военной жизни. Царь в золотой диадеме с усталым лицом, опершись на копье, сидит на возвышении и выслушивает вестника, стоящего пред ним на коленях, опершись на щит; рядом сидящий скиф натягивает на лук соскочившую тетиву; затем изображен скиф, который запустил другому в рот пальцы и исследует челюсть, причиняя больному большие страдания; далее один скиф перевязывает другому узкой тесьмой раненую ногу. Сцены из борьбы скифов и греков изображены на золотой пластинке ножен меча из Чертомлыцкого кургана. Предводитель греков зовет вперед своих отставших воинов; в это время предводитель скифов пытается нанести греку удар мечом. Следующая сцена — скиф хочет проткнуть копьем раненого молодого грека, которого пытается унести другой грек. В следующей группе грек мечом поражает уже раненого скифа, который отбивается от него топором; на помощь скифу несется всадник с копьем, но лошадь его споткнулась. За этой группой изображена сцена перевязки ноги у раненого грека, на лице которого изображено большое страдание. В конце изображена убегающая лошадь, сбросившая с себя воина, который лежит ничком на земле. Украшая вещи реальными сценами из скифского быта, греческие художники наряду с этим угождали вкусу варваров и условными орнаментами, вроде, например, вышеупомянутых грифонов, растений и т. п. Этот орнамент, имеющий много общего с искусством средней Азии, по-видимому, приходил к скифам с востока от их единоплеменников, с которыми они имели сношения. Восточный вкус сказался также и в пестрой орнаментации золотых и бронзовых изделий драгоценными камнями и цветными стеклами.

Есть данные думать, что не все вещи, находимые в скифо-сарматских могилах, были привозного происхождения. На одной металлической пластинке с изображением льва и пяти других животных стоит греческая надпись Ποράχο. По-видимому, это— имя мастера, который делал пластинку, и хотя оно изображено греческими буквами, но несомненно варварское (аналогично Фарнак). На одном сосуде прямо подписано по-гречески: ξηβανοχονταρούλας έπίει, т. е. Ксебанокутарулас сработал. Имя это также варварское, а не греческое. Очевидно, скифы и сарматы, проживая в греческих колониях, научались там мастерствам разного рода. Возможно, что у них были и свои собственные технические знания, развившиеся в общении с восточными соплеменниками. К туземным скифским произведениям относятся, по-видимому, бронзовые и медные сосуды на довольно высоких ножках, иногда украшенные сверху рельефными фигурами барана, овцы, а иногда просто орнаментом. Это, быть может, были те самые котлы, в которых, по сообщению Геродота, скифы варили мясо жертвенных животных.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №14  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 10:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
Обратное влияние скифов и сарматов на быт греческих колоний

Скифы и сарматы не только воспринимали культурное влияние греков, но и в свою очередь оказывали известное влияние на уклад греческой жизни на берегах Понта Эвксинского. Культурный синкретизм можно заметить не только в жизни скифов и сарматов, но и в жизни самих греков. Этот синкретизм происходил от племенного сближения греков и варваров. Уже Геродот отмечал это племенное сближение, указывая на эллинов-скифов, обитавших вблизи Ольвии, на дворец скифского царя в Ольвии. Но явственнее всего этот факт проявлялся в так называемом Боспорском царстве.

Ядром этого царства была греческая колония Пантикапея. К ней еще в V веке присоединился город Нимфея, входивший в состав Делосского союза, а в IV веке Феодосия, вследствие чего архонты Пантикапеи превратились в архонтов Боспора и Феодосии. Эти архонты покорили целый ряд варварских племен, живших по соседству, и сделались таким путем архонтами и царями. Вследствие объединения под одной властью греков (к комплексу Пантикапея, Нимфея и Феодосия присоединились еще Фанагория и Горгиппия, ныне Анапа) и варваров изменился совершенно внутренний жизненный строй в Боспоре Киммерийском. Вместо обычной греческой городской республики здесь установилась с течением времени монархия восточного типа. Вещественные памятники Боспорского царства обнаруживают сильную варварскую стихию в его жизни. В керченских катакомбах римской эпохи мы видим изображение не греков-горожан, а степных помещиков-коневодов и землевладельцев, отстаивающих свое достояние своими войсками, дружинами и отрядами. Эти люди не чистые греки. Анализ имен, сохранившихся на некоторых надгробных плитах, свидетельствует об их иранском, т. е. скифо-сарматском происхождении. Уборы богатых покойников, находимые в катакомбах; все эти шапки, диадемы, обилие золотых украшений — говорят также о варварстве обитателей Пантикапеи. Греков и варваров сблизило не столько подчинение одной власти, сколько общая экономическая деятельность. Боспорское царство было крупным производителем и экспортером хлеба и рыбы. Ежегодно вывозилось отсюда в Афины около 400 тысяч медимнов хлеба. Хлеб этот производился окрестными варварами — таврами, скифами и сарматами, покупался и перепродавался греками. Это экономическое общение тесно сближало греков и варваров и приводило к их племенному слиянию. Племенной и культурный синкретизм открывается и в других греческих колониях нашего юга. В этом отношении особенно поучительным является рассказ Диона Хризостома, посетившего Ольвию в 100 году по Р. X. По его словам, жители Ольвии уже нечисто говорили по-гречески, живя среди варваров, хотя и не утратили племенного чувства и знали почти всю Илиаду наизусть, боготворя ее героев, больше всего Ахилла.

открыть спойлер
Одевались они уже по-скифски, нося шаровары и плащи черного цвета. Непрерывно вели они борьбу с варварами, которые затопляли и разоряли их города, но вместе с тем приезжали к ним торговать и т. д. Таким образом, на юге нашей страны совершался тот же самый процесс эллинизации варваров и варваризации эллинов, который происходил и в странах передней Азии и Египта, особенно со времен походов Александра Великого и широкого рассеяния греков в пределах бывшего Персидского царства. На юге нашей страны вырабатывалась особая разновидность так называемой эллинистической культуры.
Эта культура, несмотря на то что была сметена приливом в наши степи новых варваров тюркского племени, не осталась без значения и влияния и для жизни русского народа. Ее семена от обитателей наших степей заносились далеко на север, в лесные области, к тем племенам, которые поглотила впоследствии русская народность. Таким путем эллино-скифо-сарматский мир принимал известное участие в культурной доисторической подготовке нашей народности.

Славянская прародина

Ученые, определяя по данным географической номенклатуры и могильным раскопкам, по данным сравнительного языковедения исконное местожительство славян в Европе, склонны в настоящее время думать, что эта «славянская прародина» захватывала бассейн Вислы, Карпатскую горную страну, бассейн Припяти, среднего Днепра с низовьями Березины и Десны включительно и верховья Днестра и Южного Буга. На севере славянские поселения смыкались и мешались с поселениями Литвы, на востоке с поселениями литвы и финнов, а на юге оканчивались приблизительно на границе леса и степи. В самое последнее время некоторыми филологами (академиком Шахматовым) выдвинуто мнение, что славяне передвинулись в очерченную территорию с бассейна нижнего Немана и Западной Двины, поменявшись местами с жившими южнее их финнами и литовцами. Но это мнение, опирающееся главным образом на филологические соображения, пока еще остается в стадии гипотезы, нуждающейся в дальнейших разъяснениях.

Местожительство литвы

Что касается литовской народности, то в XI-XIII веках областью ее распространения является бассейн Немана. Но есть основания думать, что первоначальная территория Литвы была шире, захватывала левые притоки Припяти, течение Березины, бассейн Западной Двины, верхнего Днепра и отчасти верхнеокский бассейн. Исследователями обращено было внимание на тот факт, что реки, протекающие на территории наших дреговичей, кривичей и частью вятичей, имеют большей частью неславянские названия, данные им, очевидно, прежними насельниками. Анализируя эти названия, исследователи открывают во многих из них литовские корни; между прочим, имя Упы прямо выводится из литовского нарицательного имени ире, что значит река. Но так как на этой же территории находятся реки с финскими кличками на ва, га, за, ма, ра, са, ша, (например, Зельва, Русса — системы Немана, Дрисса и Обша — системы Западной Двины, Вязьма — системы Днепра), отсюда вытекает предположение, что литовцы жили в этих местностях вперемежку с финнами. В пользу этого предположения говорит и тот факт, что в языке финнов не только западной группы (эстонцев и финнов), но и восточной (мордвы) существует немало слов, заимствованных из литовского языка. Значит было время, когда и восточные финны были в общении с Литвой. Часть литовцев, быть может, продвинулась и дальше на восток. В бассейне Цны, близ Тамбова, найден могильник с такими же вещами, которые находятся в могильниках области латышей.

Финны. Область распространения финнов. Иранское влияние

Эта область была также гораздо шире в скифо-сарматскую эпоху чем впоследствии. Если финны были известны римлянам и грекам, надо думать, что они не были тогда заброшены в северных областях, но жили гораздо южнее, соприкасаясь с населением степей. Финское имя Волги — «Ра» у Птолемея — говорит в пользу этого предположения. К тому же самому ведет и современная гидрографическая номенклатура восточной Европы.
В лесной области Европейской России мы находим множество рек с окончаниями на ва, га, за, ма, ра, са, ша. Имена всех этих рек звучать не по-славянски и не могли быть даны славянами. Славяне, очевидно, получили их уже в готовности от народов, которые здесь жили до и во время расселения славян. Какие же это могли быть народы? Уже географы сделали наблюдение, что реки с названиями на вышеприведенные окончания распространены преимущественно в областях, занятых финнами. Филологи (Шегрен, Веске и др.) указали, что такие названия могли быть даны финнами. Но реки с подобными названиями мы встречаем и в тех областях, где застаем славянские племена радимичей, северян и вятичей. Таковы: Вехра (приток Сожа), Нерусса с Севой (притоки Сейма) — системы Днепра; Крома, Зуша, Угра, Жиздра — системы Оки и т. д. Самая Ока значит по-фински река (Йоки). Все это указывает, что финны до расселения славян жили гораздо южнее, чем позже, в начальные времена нашей истории. При этом, несомненно, они соприкасались непосредственно с иранскими народностями, жившими во время оно на юге нашей страны. Этим и объясняется тот факт, что в финских языках встречаются корни и даже целые слова иранского происхождения. По этим заимствованным словам исследователи заключают о сильном иранском влиянии на быт и культуру финнов. При посредстве иранцев финны ознакомились с металлами — прежде всего медью, а затем золотом (зарни), серебром (вотяцкое — взвесь, зырянское — езис; венгерское — ezüst, осетинское — äзвист) и др. Иранцы ознакомили финнов с начатками земледелия и домашними животными — коровами и овцами. Заимствованный термин для обозначения владыки — князя, хозяина (öksej) дает основание думать, что, по крайней мере, часть финнов пережила период некоторой зависимости от иранцев. Если так, то возможно, что и в том конгломерате народностей, который Геродот обозначал одним именем «скифы», были также и финские племена.
Итак, рассмотренные нами исторические свидетельства и лингвистические аргументы приводят к утверждению, что до конца IV века по Р. X. славян не было в южных степных областях нынешней Европейской России, что они держались в западной части лесной области, занимая бассейны Вислы, верхнего Днестра и правых притоков Припяти, нижней Березины и Десны, на пограничье, вероятно, мешаясь с соседями: на севере и востоке с литвой и финнами, на юге — с сарматами и частью с германцами (готами), стремясь, вероятно, расширить на их счет свою оседлость. Великие народные передвижения, происходившие в конце IV, в V и VI веках, дали простор этому стремлению, и территория славянской оседлости в восточной Европе за это время и непосредственно затем, в VII-IX веках увеличилась до громадных размеров.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №15  СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 11:28 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 16 ноя 2012, 00:33
Сообщения: 557
Пол: мужской
Город: Одесса
ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ. ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ И СЛАВЯНСКОЕ РАССЕЛЕНИЕ

Гунны. Нашествие гуннов и вытеснение населения степей

В последней четверти IV века по Р. X. в наши степи нахлынул с востока новый народный поток — пришли гунны. Китайцам эти гунны известны были задолго до Рождества Христова как кочевые обитатели Монголии. Постоянные нападения этих Hiungnu и заставили китайское правительство создать те исполинские укрепления, которые все в совокупности составили известную великую стену. В последующие века часть этих гуннов передвигалась на запад. По известию одного географа II века (Дионисия Периэгета), гунны уже пребывали на западном берегу Каспийского моря; армянские писатели знают их под именем унк; знал их, по-видимому, и Птолемей. Затем они появляются уже недалеко от Дона, к северо-востоку и востоку от него. Около 370 года гунны разгромили аланов, живших около Мэотиды и на левом берегу Дона, массу их перебили, остальных увлекли за собой и с увеличенными силами набросились на остготов, живших в Приднепровье.
По словам готского историка Иорнанда, подвластные готам роксаланы отделились от них при приближении гуннов и соединились с этими варварами. Остготы сами попали под власть гуннов, хотя сохранили своих королей, но до самой смерти Аттилы (453 год) должны были ходить в гуннских полчищах даже против своих соплеменников вестготов. Последние, преследуемые гуннами, которые истребляли их со страшной жестокостью, в количестве 200 тысяч человек переправились на южный берег р. Дуная и выпросили у императора Валента позволение поселиться в Фракии (в 376 году). Позже и остготы передвинулись из черноморских степей в придунайские области. На Черноморье удержались только небольшие остатки готов — в Крыму и около Керченского пролива (готы-тетракситы). За готами передвинулись в среднедунайские степи и гунны, увлекая за собой аланов и другие племена, ранее обитавшие в наших южных степях. В V веке уже застаем гуннскую орду на территории между Дунаем и Тиссой, где перед этим жили языги.

открыть спойлер
Гунны. Известия современников о наружности и быте гуннов

Гунны сделались, таким образом, соседями восточной Римской империи. Римляне поспешили войти с ними в дружественные отношения и пользовались их помощью против других варваров и во внутренних усобицах. Римляне и греки имели, таким образом, возможность хорошо ознакомиться с этими варварами, и потому сведения, сообщаемые о гуннах римскими и греческими писателями, являются особенно ценными. Больше других сообщает о гуннах Аммиан Марцеллин. «Когда родятся у них дети мужеского пола, — пишет он, — они изрезывают им щеки, чтобы уничтожить всякий зародыш волос. Поэтому все гунны растут и стареют безбородыми, отвратительные и безобразные на вид, как евнухи. Однако у всех них коренастый стан, члены сильные, шея толстая, голова огромная; спина так сутуловата, что придает строению их тела что-то сверхъестественное. Я сказал бы скорее, что это двуногие животные, а не люди, или каменные столбы, грубо вытесанные в образ человека, которые выставляются на мостах. Этой отвратительной внешности соответствуют их повадки, свойственные скоту: пищу они едят не вареную и ничем не приправленную; взамен обыкновенных съестных припасов они довольствуются дикими кореньями и мясом первого попавшегося животного, которое кладут себе под сиденье на лошади и так размягчают. У них нет домов, хотя бы тростниковых шалашей, и никакая кровля их не укрывает. Они живут, кочуя среди лесов и гор, закаленные от холода и голода. Они носят одежду в роде туники из холста или меха и, раз продевши в нее голову, не спускают ее с плеч, пока сама не свалится лохмотьями. Голову покрывают меховыми шапками с опушкой и свои волосатые ноги обертывают козлиной шкурой. Такая обувь, конечно, затрудняет ходьбу, от чего они вообще неспособны сражаться на ногах, пешими. Зато на своих лошадях, нескладных, но крепких, они точно прикованы; исправляют на их спинах всякого рода дела, иногда сидя по-женски. День и ночь они живут на лошади, на ней продают и покупают; так и спят, прилегши только к сухопарой шее своего коня, и грезят там преспокойно. На лошадях же они рассуждают сообща о всяких своих делах. Царской власти они не знают, но подчиняются избранным вождям». Рассказав о стремительности их нападения, о меткости их стрельбы и о ловкости в накидывании арканов, Аммиан Марцеллин продолжает: «хлебопашеством гунны не занимаются и никто из них не дотрагивается до плуга. Все они, без крова, без отчизны, без всякой привычки к оседлому быту, блуждают в пространстве, как будто все бегут дальше, перевозя за собой свои повозки, где их жены работают им одежду, родят и воспитывают их детей... Непостоянные и вероломные в договорах, гунны тотчас же переменяют свой образ действий, как скоро почуют, где прибыль: они не больше зверей понимают, что честно и что бесчестно. Самый разговор они ведут двусмысленно и загадочно. Никакая религия не связывает их ничем. Они ни во что не верят и поклоняются только одному золоту. Нравы их так непостоянны и сварливы, что в один и тот же день они без всякого повода и ссорятся, и мирятся».

Аттила и его стан

Римляне платили им ежегодную дань, чтобы они не нападали на пределы империи. Но это, однако, не всегда гарантировало от нападений варваров. Нападения эти участились в особенности с той поры, когда вождем гуннов стал Аттила. Он несколько раз из-за Дуная навещал со своими полчищами области восточной империи и страшно опустошал их. Между прочим грозил он этим областям войной и в 448 году. Чтобы предотвратить беду византийский двор снарядил к Аттиле посольство с богатыми дарами и с просьбой о мире. В составе этого посольства был Приск, который и составил чрезвычайно любопытное описание своего путешествия в стан Аттилы и сообщил некоторые данные о гуннах.
Аттила встретил посольство недалеко от Дуная, на левом берегу его. Послы последовали за ним далее на север в его резиденцию. На пути им пришлось переправляться через несколько значительных рек. Их перевозили береговые жители на лодках однодеревках и на плотах. В селениях отпускали им в пищу вместо пшеницы — просо, вместо вина так называемый у туземцев медос. Служители послов получали то же просо и питье, добываемое из ячменя, которое варвары называют камос. «Переехав через некоторые реки, — продолжает Приск, — мы прибыли в одно огромное селение, в котором был дворец Аттилы. Этот дворец, как уверяли нас, был великолепнее всех дворцов, какие имел Аттила в других местах. Он был построен из бревен и досок, искусно вытесанных, и обнесен деревянной оградой, более служащей к украшению, нежели к защите... Внутри ограды было много домов; одни выстроены из досок, красиво соединенных, с резной работой, другие из тесанных и выровненных бревен, вставленных в брусья, образующие круг». «Аттила, — по словам Приска, — был мал ростом, грудь у него была широкая, голова большая, маленькие глазки, борода редкая, волосы с проседью; был он черен и курнос, как и вся его порода».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 38 ]  На страницу 1, 2, 3  След.

Текущее время: 27 сен 2020, 15:23

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron