К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 22 сен 2019, 18:12

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 52 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
Сообщение №1  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 21:50 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Женщины-воины: от амазонок до куноити

amaz.jpg

автор: Олег Ивик


Предисловие

О мифическом народе амазонок писало множество древних авторов... В поход на амазонок ходил Геракл… На амазонке был женат Тесей… Войско амазонок осаждало Афины… Амазонки участвовали в Троянской войне... У Александра Македонского был роман с амазонкой… И тем не менее, именно амазонки являются самым, наверное, малоизученным и спорным народом, в самом существовании которого имеются немалые сомнения.

Авторы, пишущие под псевдонимом Олег Ивик, не предлагают своего ответа на вопрос, были ли амазонки на самом деле (хотя им лично хочется верить, что были). Но они постарались по возможности интересно и достоверно изложить все то, что они узнали об амазонках из сообщений древних авторов и современных археологов.

Помимо «настоящих» амазонок, едва ли не каждый народ, когда-либо живший на земле, может похвастать женщинами-воинами; где-то они были традицией, где-то – исключением. О женщинах-воинах разных времен и народов (а не только о мифических амазонках) и написана эта книга.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №2  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 21:52 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Оглавление

Предисловие
Дочери Ареса
Степь
Кавказ
Кельты
Германцы и скандинавы
Славяне
Индия
Китай
Япония
Индейцы
Послесловие
Библиография


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №3  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 21:59 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
1.jpg

От авторов

О мифическом народе амазонок писало множество древних авторов. Их упоминает Гомер, о них сообщают Геродот, Эсхил, Плутарх, Помпей Трог, Стефан Византийский… Известно, что в поход на амазонок ходил Геракл… На амазонке был женат Тесей… Войско амазонок осаждало Афины… Амазонки участвовали в Троянской войне на стороне троянцев, и их царица пала от руки Ахилла… У Александра Македонского был роман с амазонкой… Пожалуй, ни один народ из тех, что жили по краю античной Ойкумены, не удостоился такого пристального внимания греческих и римских историков и литераторов.

И тем не менее именно амазонки являются самым, наверное, малоизученным и спорным народом. Прежде всего мы до сих пор не знаем, существовали ли на самом деле народ и страна амазонок. Археологические раскопки в тех регионах, о которых говорят античные авторы, ничего подобного не обнаруживают. Женщин с оружием археологи, конечно, находят, но мужчин с таким же примерно оружием в этих же местах в это же время было больше. И это достаточно обидно для всех, кому хочется верить в государство женщин-воительниц, — ведь как сказал в свое время по поводу страны джиннов «Джиннистана» Эрнст Теодор Амадей Гофман, «ни для человека, ни для целой страны не может приключиться ничего худшего, как не существовать вовсе». Не исключено, что для страны амазонок именно это «худшее» мы и можем предположить.

Но тогда совершенно непонятно, почему античные авторы с удивительным упорством сообщают об амазонках достаточно непротиворечивые сведения. Более того, если даже амазонок и не существовало, то существовал (и неплохо существовал) в степях Восточной Европы народ савроматов, который, если верить Геродоту, произошел от брака амазонок (выброшенных на берега Азовского моря кораблекрушением) со скифскими юношами. Их женщины, по утверждению многих античных авторов, действительно отличались воинственностью.

открыть спойлер
В течение многих лет историки в той или иной мере пытались отождествлять савроматских женщин с амазонками, хотя амазонки, согласно большинству древних авторов, во-первых, жили значительно раньше, во-вторых, не в европейских степях, а на территории Малой Азии, и, в-третьих, не выходили замуж, скольких бы врагов они ни убили. Археологи находили в степях Южной России множество савроматских захоронений, в которых традиционно женские атрибуты — зеркала и косметические костяные ложечки — соседствовали с боевым вооружением. Эти захоронения считались женскими, пока в конце двадцатого века вопросом их половой принадлежности не занялись антропологи. Выяснилось, что по крайней мере некоторые мужчины-савроматы тоже охотно смотрелись в зеркала, пользовались ложечками (хотя, возможно, и не для косметических целей) и, видимо, собирались делать это и в загробном мире. И археологическая статистика по вооруженным женщинам оказалась под сомнением.

Историки и археологи занимаются «проблемой амазонок» много лет, однако картина не проясняется. Но загадочные женщины-воительницы от этого становятся ничуть не менее, а может быть, даже более интересными в глазах любого, кто познакомится с ними поближе.

Под псевдонимом Олег Ивик пишут два автора: Ольга Колобова и Валерий Иванов. Авторы настоящей книги не предлагают своего ответа на вопрос, были ли амазонки на самом деле (хотя им лично хочется верить, что были). Но они постарались по возможности интересно и достоверно изложить все то, что узнали об амазонках из сообщений древних авторов и современных археологов. Тем более что к теме амазонок они имеют прямое отношение. Одна из авторов этой книги вместе с доктором Джаннин Дэвис-Кимбэлл (США) участвовала в работе над фильмом «Amazon Warrior Women» («Амазонки, женщины-воительницы»), который снимался в археологических экспедициях на юге России и в Монголии. Кроме того, авторам и самим приходилось раскапывать наполненный оружием курган савроматского воителя (воительницы?). Курган оказался кенотафом — могилой без покойника, который, вероятно, остался на чужбине и не мог быть похоронен. Поэтому вопрос о том, был ли хозяин кургана мужчиной или женщиной, остается открытым. Впрочем, с амазонками всегда так: вопросов больше, чем ответов.

Помимо «настоящих» амазонок, о которых писали античные авторы и которым в значительной мере посвящены первые главы этой книги, едва ли не каждый народ, когда-либо живший на земле, может похвастать женщинами-воинами; где-то они были традицией, где-то — исключением. Причем почти в любом обществе мужчины уверяли, что война — не женское дело и что они не любят «амазонок». Кретьен де Труа в двенадцатом веке писал в своем знаменитом романе «Ивэйн, или Рыцарь со львом»:

Сражаться даме не пристало.
Кровопролитный блеск металла
Не для прекрасных женских рук.
Хороший нужен ей супруг…
Но, как ни странно, именно для того, чтобы найти себе хорошего супруга, женщинам порой приходилось брать в руки оружие. Женщины-воительницы всегда были неуловимо притягательны для мужчин (как бы те ни утверждали обратное). Для того чтобы найти достойного мужа, выходили на бой с богатырями поляницы из русских былин. Савроматские девушки, по сообщению античных авторов, не имели права выйти замуж, пока не убьют врага. Кельтские, раджпутские, японские и многие другие женщины в особо опасные времена шли в бой рядом со своими женихами и мужьями…

О женщинах-воинах разных времен и народов (а не только о мифических амазонках) и написана эта книга. Поскольку тема «амазонок» необозрима, авторы выбрали те эпохи и народы, которые им больше знакомы. Кроме того, они постарались по возможности ограничиться обществами, для которых женщины-воины были более или менее характерны, и не стали останавливаться на таких ярких, но исключительных случаях, как, например, Жанна д’Арк или Надежда Дурова.

Книга написана для широкого круга читателей, поэтому авторы иногда намеренно упрощают специальные вопросы. Например, сегодняшняя археология едва ли не каждый день предлагает новые версии о том, как и где могли жить скифы, савроматы, сарматы и их воинственные жены; пересматривается и степень воинственности этих жен. Но такие подробности, пожалуй, выходят за рамки научно-популярной книги. Из тех же соображений при цитировании исторических документов авторы намеренно убрали скобки, которыми отмечены сомнительные или темные для перевода места, — таким образом, текст, без изменения его смысла, стал легче читаться. Авторы надеются, что эти и другие подобные упрощения не вызовут нареканий со стороны серьезных читателей — им авторы рекомендуют обратиться к списку использованной литературы, приведенному в конце книги, и изучить вопрос по более солидным источникам.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №4  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:02 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
2.jpg

Дочери Ареса

Настоящие амазонки — не просто женщины-воительницы, а те самые знаменитые наездницы, дочери Ареса, которые сражались под стенами Афин и Трои, которых Гомер называл «мужеподобными» и которые покоряли, несмотря на это, сердца ахейских героев, — были существами мифическими. Это не значит, конечно, что их не было на самом деле. Это значит лишь, что основные сведения о них донесли до нас античные мифографы. Историки тоже писали об амазонках, но у наиболее совестливых из них эта тема обычно изливалась в стыдливые параграфы о сомнительности приведенных сведений. «Отец географии» Страбон на рубеже эр, подробно излагая историю амазонок, писал тем не менее:

«Со сказанием об амазонках произошло нечто странное. Дело в том, что во всех остальных сказаниях мифические и исторические элементы разграничены. Ведь старина, вымысел и чудесное называются мифами, история же — будь то древняя или новая — требует истины, а чудесному в ней нет места или оно встречается редко. Что же касается амазонок, то о них всегда — и раньше, и теперь — были в ходу одни и те же сказания, сплошь чудесные и невероятные. Кто, например, поверит, что когда-нибудь войско, город или племя могло состоять из одних женщин без мужчин?»

Сомнения знаменитого географа и историка в том, что женщины могут жить без мужчин, достаточно обоснованны. Тем более что примерно в те же времена, когда, по уверениям мифографов, государство амазонок переживало период расцвета, жизнь (или мифология) поставила еще один эксперимент по самостоятельному существованию прекрасного пола. Речь идет об острове Лемнос, где женщины, возмущенные массовой изменой своих мужей, перебили их всех до одного (кроме престарелого царя, которого его дочь, Гипсипила, тайно спасла и отправила прочь по морю). После этого они взяли бразды правления в свои руки и собирались жить независимо и счастливо. Быть может, они так и жили, но когда к острову причалил корабль, на котором оказались пять десятков мужчин, предводительствуемых Ясоном, все население Лемноса кинулось на берег. А когда пристыженные Гераклом аргонавты решили продолжить свое плавание, им пришлось тайно пробираться к своему кораблю и отплывать под вопли все-таки примчавшихся в гавань женщин.

открыть спойлер
Неудивительно, что само допущение о существовании амазонок, которые в аналогичной ситуации могли еще и «делать набеги на чужую землю» и дойти до Ионии и Аттики, вызывает у Страбона справедливые сомнения. Он считает, что «это допущение равносильно тому, если сказать, что тогдашние мужчины были женщинами, а женщины — мужчинами».

Мужчины времен Беллерофонта, Геракла, Тесея и Ахилла (а именно этих героев прежде всего связывают с амазонками) женщинами, конечно, не были, хотя надо отметить, что и Гераклу (в рабстве у Омфалы), и Ахиллу (когда он спасался от воинской повинности) случалось носить женское платье. Но самый лучший аргумент в пользу существования племени амазонок приводит, с точки зрения авторов настоящей книги, римский историк Арриан. Он пишет: «Что вообще не существовало племени этих женщин, этого я не допускаю: столько и таких поэтов их воспевало!»

Поэты действительно воспевали амазонок, чаще всего не особенно задаваясь вопросом об их реальности или мифологичности. И даже Гомер уделил им несколько строк (впрочем, не слишком восторженных). Именно об этих, воспетых поэтами и мифографами амазонках (а не о реальных воительницах, которые спят под курганами евразийских степей) и пойдет речь в настоящей главе.

Первым греком, которому довелось столкнуться с воинственным народом амазонок, был, судя по всему, некто Беллерофонт — внук знаменитого Сизифа. Его деда, который был обречен в загробном мире заниматься «сизифовым трудом» — вечно вкатывать в гору тяжелый камень, неизменно скатывающийся обратно, — знают, наверное, все. Беллерофонт известен чуть меньше, хотя он и свершил немало подвигов. Но первое его деяние было, увы, отнюдь не героическим — юноша нечаянно убил собственного брата. Для того чтобы очиститься от скверны убийства, Беллерофонт отправился к царю Тиринфа — Пройту. Но здесь будущего победителя Химеры ожидали очередные неприятности: в него влюбилась жена Пройта. Поскольку страсть царицы осталась безответной, женщина оклеветала юношу перед мужем, обвинив его в попытке достичь того, от чего он на самом деле категорически отказался. Тогда оскорбленный супруг вручил Беллерофонту письмо, адресованное Иобату, царю Ликии (на южном побережье Малой Азии). В этом письме Пройт предлагал своему тестю убить юношу.

Иобат, который принял Беллерофонта как гостя, счел неудобным лично выполнять столь деликатную просьбу и решил дать внуку Сизифа какие-нибудь опасные и маловыполнимые задания, как то: убить чудовищную Химеру, победить живущий поблизости народ солимов и, наконец, сразиться с амазонками. Беллерофонт блестяще выполнил все три поручения (для чего ему пришлось предварительно поймать и объездить крылатого коня Пегаса) и не только остался жив, но и женился в конце концов на дочери Иобата, унаследовав впоследствии царство тестя. Об этой истории пишут многие античные авторы; упоминает Беллерофонта и Гомер, сообщающий, что «в бою перебил амазонок он мужеподобных».

Мы знаем, что Беллерофонт жил за два поколения до Троянской войны, т. е. примерно в начале тринадцатого века до нашей эры. И это дает основание думать, что в те времена народ воинственных женщин уже существовал, причем именно в Малой Азии. Забегая вперед, скажем, что о том, где жили амазонки, существует множество гипотез. И античные авторы, и современные исследователи размешают их едва ли не по всем окраинам Ойкумены. Особенно часто упоминаются в этой связи Кавказ и берега Танаиса (нынешний Дон). Без сомнения, женщины, владевшие оружием и время от времени пускавшие его в ход, действительно жили по крайней мере в некоторых из этих мест. Но государство «настоящих» амазонок не могло отстоять так далеко от греков.

Беллерофонт жил за одно поколение до того, как первопроходец Ясон с компанией из пятидесяти лучших героев Греции отправился в неведомые земли далекой Колхиды. Фрикс, еще раньше, первым из греков попавший на Кавказское побережье, прилетел туда, как известно, по воздуху — на златорунном баране. Поэтому отправлять Беллерофонта воевать с кем бы то ни было на Кавказе или на берегах Танаиса Иобат, при всей его злокозненности, вряд ли стал бы. Правда, Беллерофонт тоже мог достичь северного побережья Черного моря по воздуху (он был владельцем Пегаса), но у Иобата воздушного транспорта не было, как и у абсолютного большинства тогдашних греков, и живи амазонки на Кавказе или в Предкавказье, а тем более в степях Северного Причерноморья, никто бы о них и слыхом не слыхивал по крайней мере до возвращения аргонавтов. Кроме того, Иобат был, судя по всему, человеком практичным: два другие подвига, на которые он отправил юного Беллерофонта, надлежало совершить непосредственно на территории Ликии или на близлежащих землях. Именно здесь жила Химера, бывшая непосредственной угрозой для подданных Иобата, а быть может, и для него самого. Народ солимов, покорение которого вменили в обязанность герою, тоже жил неподалеку и мог представлять для царя Иобата — мужа хоть и злокозненного, но мыслящего державно, — самый практический интерес. Нет оснований думать, что после этих двух подвигов царь вдруг отправил бы героя на край Ойкумены убивать ни в чем не повинных женщин. А вот амазонки, жившие на территории Малой Азии, действительно могли представлять серьезную угрозу для Ликии.

Кстати, дальнейшая история амазонок тоже говорит о том, что они жили достаточно близко и к Афинам, и к Трое, под стенами которых им довелось воевать в ближайшие сто лет. Трудно поверить в то, что царь Приам, при всем нашем уважении к его дипломатическим талантам, мог иметь союзников, которые пришли к нему на помощь из-за Большого Кавказского хребта, преодолев для этого без малого две тысячи километров. Поэтому авторы настоящей книги принимают за рабочую гипотезу тот факт, что амазонки, по крайней мере во времена их контактов с греческими героями, жили на черноморском побережье Малой Азии. Именно там, у устья реки Термодонт (или Фермодонт; ныне Терме-чай), стоял их город, Фемискира (или Темискира). Правда, некоторые историки, древние и современные, делают попытки привязать название Термодонт к рекам Кавказа и туда же перенести Фемискиру. Но это представляется сомнительным еще и потому, что уже во вполне историческое время город с таким названием существовал на северном побережье Малой Азии. Аппиан в «Митридатовых войнах» упоминает, что его осаждал римский полководец Лукулл.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №5  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:03 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Вслед за многими мифографами историк Диодор Сицилийский, автор «Исторической библиотеки» (I век до н. э.), поместил амазонок в устье Териодонта. Правда, взявшись за описание амазонок, добросовестный историк предупреждает читателя, что рассказ его, «быть может, вследствие своей невероятности, покажется похожим на сказку». Кроме того, он, как и некоторые другие древние авторы, связывает происхождение амазонок со скифами, которых во времена Беллерофонта еще не существовало (хотя можно допустить, что он имеет в виду вообще степняков-кочевников). Но как бы то ни было, Диодор пишет:

«Жил у реки Термодонта народ под управлением женщин, которые наравне с мужчинами занимались военными делами. Говорят, что одна из них, имевшая царскую власть, отличалась мужеством и силой; составив войско из женщин, она стала обучать его военному искусству и покорила кое-кого из соседей. Приобретая все более и более доблести и славы, она постоянно делала набеги на соседние племена и, возгордившись вследствие удач, провозгласила себя дочерью Ареса, а мужчинам предоставила прясть шерсть и домашние женские работы; затем она издала законы, которыми женщин вызывала на воинственные состязания, а мужчинам предоставила смирение и рабство. У детей мужского пола они калечили ноги и руки, чтобы сделать их непригодными к военной службе, а у девочек выжигали правую грудь, чтобы в пору телесной зрелости она не выдавалась и не мешала им; по этой причине племя амазонок и получило это название».

Слово «амазонка» некоторые древние авторы действительно выводили от слова «безгрудая». Согласно другой версии, оно означает «жавшие в поясах», т. е. выходившие на полевые работы вооруженными. Правда, не совсем понятно, зачем было амазонкам таскать на себе оружие, если, согласно тому же Диодору, границы их государства простирались достаточно далеко и мирная амазонка, вышедшая с серпом на свое поле, могла не опасаться вражеского набега. Историк продолжает:

«Отличаясь вообще умом и военными талантами, царица построила большой город при устье реки Териодонта, по имени Фемискиру, выстроила славный дворец и, во время походов обращая большое внимание на дисциплину, сначала покорила всех соседей до реки Танаиса. Совершив эти подвиги, она, как говорят, геройски окончила свою жизнь, мужественно сражаясь в одной битве».

открыть спойлер
Авторам настоящей книги представляется, что Диодор несколько польстил воинственной царице. Царству, простиравшемуся от Териодонта до Танаиса, пришлось бы включить в себя не только малоазийское побережье Черного моря, но и кавказское (побережье современной Грузии), и степи между Кавказом и Доном. Впрочем, согласно Диодору, дочь замечательной царицы покорила еще большие территории, создав империю, сравнимую разве что с державой Александра Македонского. Диодор пишет:

«Дочь ее, унаследовавшая царство, в доблести подражала своей матери и в отдельных подвигах даже превзошла ее: девиц она с самого юного возраста приучала к охоте, каждый день обучала военному искусству и установила пышные жертвоприношения Аресу и Артемиде по прозванию Таврополе. Отправившись войною в страну за рекой Танаисом, она покорила все соседние племена вплоть до Фракии (современная Болгария. — О. И.) и, возвратившись домой с богатой добычей, построила великолепные храмы упомянутым богам и своим кротким управлением снискала себе величайшую любовь своих подданных. Затем она отправилась войной в другую страну, приобрела большую часть Азии и распространила свое владычество до Сирии. После ее кончины родственницы, наследуя царскую власть, властвовали со славою и возвысили силу и славу племени амазонок».

Правда, под Азией во времена Диодора понимали лишь те земли, которые мы сегодня зовем Малая Азия. Тем не менее подвиги воительницы потрясают воображение.

Похожую историю рассказывает о происхождении и нравах женщин-воительниц и римский историк I века н. э. Помпей Трог (труд которого дошел до нас в кратком изложении Юстина). Он тоже, причем напрямую, возводит их род к скифам, которых в те далекие времена, когда амазонки появились на исторической арене, еще не существовало. Но в первой половине второго тысячелетия до новой эры в Грецию и Малую Азию действительно хлынула волна переселенцев. Откуда они пришли, никто толком не знает, и версия о том, что они были выходцами из причерноморских степей (хотя, конечно, и не скифами), во всяком случае, существует не только в рамках мифологии. Так или иначе, согласно Трогу, двое скифов, «двое юношей царского рода, Плин и Сколопит, изгнанные из отечества вследствие происков вельмож, увлекли за собой множество молодых людей и поселились на берегу Каппадокии Понтийской около реки Термодонта, заняв покоренную ими Темискирскую равнину». Переселенцы стали жить грабежом, а поскольку конницы в те времена еще попросту не существовало, а флота бывшие степняки не имели, то грабить им оставалось только соседей. В конце концов местные жители заманили пришельцев в засаду и перебили.

«Когда их жены увидели, что к изгнанию прибавилось еще и вдовство, они взялись за оружие и стали защищать свои владения; сначала они только оборонялись, а потом и сами стали нападать на соседей. От браков с соседями они отказались, говоря, что это будет не брак, а рабство. Осмелившись на то, чему не было примера в веках, они без мужчин, вернее, даже презрев мужчин, стали защищать свое государство».

Поскольку в засаду в свое время угодило большинство пришельцев, но не все, кое-какие мужчины у овдовевших женщин все-таки имелись. Но поделить их, видимо, было трудно, и раздоры ослабляли боеспособность женщин. Поэтому формирующееся племя амазонок приняло поистине мудрое решение: «Чтобы одни из них не казались счастливее других, они убили и тех мужчин, которые оставались дома». А для того, чтобы род их не прекращался, они стали вступать в кратковременные связи с соседями, с которыми в конце концов «оружием добились мира».

«Когда у них рождались мальчики, они их убивали. Девочек они воспитывали по своему примеру, не приучали их ни к безделью, ни к прядению шерсти, а к оружию, к коням, к охоте, еще в младенчестве выжигая им правую грудь, чтобы она не мешала стрелять из лука. Отсюда и произошло название амазонок. Было у них две царицы — Марпезия и Лампето. Они разделили войско на две части и, уже прославившись своей силой, стали по очереди вести войны и защищать границы своих владений, а чтобы своим успехам придать больше значительности, они говорили, что отец их Марс. Покорив большую часть Европы, они завладели также некоторыми азиатскими государствами. Основав там Эфес и многие другие города, они отослали на родину часть своего войска с громадной добычей; другая часть, которая осталась, чтобы сохранить власть над Азией, вместе с царицей Марпезией была перебита объединившимися варварами. Вместо Марпезии вступила на царство дочь ее Синопа. Кроме исключительного знания военного дела, она вызывала всеобщее изумление тем, что в течение всей своей жизни сохранила девство».

Девственность Синопы поразила и воображение Орозия, написавшего в пятом веке «Историю против язычников», хотя, казалось бы, на христианского писателя, жившего в эпоху, когда уже зарождалось монашество, это не должно было произвести такого ошеломляющего впечатления. Он пишет:

«…Она стяжала вечной девственностью исключительную славу. Народы, услышав об этом, были охвачены таким восхищением и страхом, что даже Геркулес, когда по приказу своего господина должен был доставить оружие царицы амазонок, собрал всю славную и знатную молодежь Греции, снарядил девять длинных кораблей и все же, неудовлетворенный испытанием сил, предпочел отправиться неожиданно и застать амазонок врасплох».

Восхищение народов девственностью замечательной амазонки еще можно как-то понять, по поводу же причины страха между авторами данной книги возникли разногласия — считать ли таковой девственность Синопы или же описанные двумя параграфами выше захватнические войны ее матери и тетки. «Всеобщее изумление», о котором пишет Трог, тоже кажется странным, но других источников нет, поэтому остается лишь поверить уважаемым авторам древности. А вот покорение амазонками «большей части Европы» однозначно представляется маловероятным. Причем не с точки зрения реальной истории (о ней мы в этой главе стараемся вспоминать как можно реже), но и с точки зрения логики самого мифа. Царство амазонок, при всей храбрости и воинственности его населения, было все-таки не слишком большим и могущественным. Амазонок, как мы уже знаем, разгромил одиночка Беллерофонт, у которого не могло быть армии и который отправлялся на свои подвиги в лучшем случае со случайно набранной ватагой авантюристов. Да и позднее, как ни обидно это может показаться для феминисток, амазонок били все кому не лень. Античные авторы много и охотно говорят об абстрактных победах амазонок, но как только речь заходит о конкретных боевых действиях, то оказывается, что все сражения, в которых они участвовали, были ими проиграны. Но к этим битвам мы еще вернемся, когда до них дойдет очередь в нашем повествовании, выстроенном в хронологическом порядке.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №6  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:04 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Что касается основания амазонками множества городов, то действительно несколько малоазийских и греческих городов возводили свое начало к женщинам-воительницам. Среди них Марпесса в Троаде, Эфес, Смирна, Синопа… Но города эти находятся в Малой Азии, а отнюдь не распределены по «большей части Европы», и это еще раз говорит о том, что власть амазонок за пределы Малоазийского полуострова не распространялась. Впрочем, и там скорее всего она ограничивалась равниной Термодонта.

Страбон описывал страну амазонок как плодородную равнину, которая «с одной стороны омывается морем, находящимся приблизительно в 60 стадиях (примерно 12 километров. — О. И.) от города». С другой стороны ее ограничивает подошва горной цепи, богатой лесом и пересекаемой реками. «Одна река по имени Фермодонт, наполняясь водами всех этих рек, протекает через эту равнину, другая же, подобная ей река, вытекающая из так называемой Фанареи, течет через ту же равнину и называется Иридой… В силу этого равнина всегда росиста и покрыта травой; она может прокормить стада коров, так же как и табуны лошадей. Земля принимает там в весьма большом или, лучше сказать, в неограниченном количестве посевы проса и сахарного тростника. Ведь обильное орошение преодолевает всякую засуху, поэтому голод никогда не постигает население этих мест. С другой стороны, местность по склону горы дает так много дикорастущих плодов, именно: винограда, груш, яблок и орехов, что в любое время года люди, посещая лес, находят там в изобилии плоды, то висящие еще на деревьях, то уже лежащие сверх или под насыпанными большими грудами опавшей листвы. Здесь благодаря обилию кормов постоянно можно охотиться на всевозможных зверей».

Аполлоний Родосский в своей «Аргонавтике» сообщает, что неподалеку, в море, находится «остров с берегом гладким», заселенный множеством «птиц весьма непристойных».

Здесь перед битвой Аресу каменный храм учредили
Антиопа с Отрирой, амазонок царицы.

Кстати, остров этот и по сей день носит два названия: Гиресун и остров Амазонок (Amazon Adasi). Что касается птиц, то являются ли они и сегодня «весьма непристойными», этого авторы настоящей книги сказать не могут. Но остров Гиресун действительно считается орнитологическим заповедником и местом размножения чаек, больших бакланов и других птиц, а также местом остановки перелетных птиц.

открыть спойлер
В отличие от большинства античных авторов, называющих один город амазонок, Фемискиру, Аполлоний пишет:

Не в городе общем они обитают,
Но в широких полях, по трем племенам разделяясь.
Те из них, где царит Гипполита, жили особо,
Ликастийки отдельно, и хадисиянки отдельно,
Славные боем копья…
Соответственно этим трем племенам амазонки Аполлония живут в трех городах, названия которых он не указывает. О занятиях и происхождении амазонок поэт пишет:

Ведь амазонки совсем не добры и не ценят законы.
Все они живут в цветущей Дойантской долине,
И занимает их дерзость лихая с делами Ареса.
Даже свой род они ведут от Ареса и нимфы.
Имя же нимфы Гармония. Дев этих войнолюбивых
Нимфа богу войны родила, сочетавшись любовью
В зарослях дальних рощи густой Акмонийской на ложе.
Амазонки считались у греков изобретателями верховой езды. В те времена, когда сами греки еще сражались только на колесницах, у амазонок уже имелась боевая конница. Стремян в те времена еще не изобрели, а удила были очень примитивными — сражаться верхом было нелегко, это требовало особых навыков. Амазонки в бою традиционно пользовались прежде всего луком (недаром их покровительницей греки считали богиню-лучницу Артемиду). Процитированный выше Аполлоний, кроме того, пишет, что они сражались копьями. Греческие художники часто изображали амазонок вооруженными легкими секирами особой формы — такие действительно встречаются среди археологических находок в районе равнины Термодонта.

О том, как и где именно амазонки общались с мужчинами, существуют разные точки зрения: либо они вступали в связь с представителями соседних племен, а потом отдавали мальчиков отцам, либо у амазонок имелись мужья в своем собственном племени. Но мужья эти были не только бесправны, но и искалечены. В приписываемом Гиппократу трактате «О переломах и о членах» говорится:

«Некоторые рассказывают, что амазонки калечат детей мужского пола тотчас по рождении: одни переламывают голени, другие — бедра для того, чтобы они были хромыми и чтобы мужской пол не восставал против женского. Они пользуются мужчинами как ремесленниками для работ кожевенных, медных или других, требующих сидячего образа жизни. Я не знаю, правда ли это; но знаю, что это возможно, если искалечить члены у детей тотчас после рождения».

Впрочем, предание говорит, что такие мужья вполне устраивали воинственных женщин. Плутарх в собранном им своде александрийских пословиц и поговорок рассказывает об одной поговорке, которая, по его словам, обязана своим происхождением амазонкам. Историк сообщает, что скифы, желая заключить мир с амазонками, предложили им скрепить политический союз союзами брачными. Женихи подчеркивали, что в этом случае женщины смогут наконец вступить в брак с мужьями «не увечными и не обезображенными». На что Антианира, предводительница амазонок, сказала им в ответ: «Хромой отлично действует».

Но вернемся к последовательному изложению истории амазонок. Авторы настоящей книги утверждают, что первым известным нам греком, вступившим в контакт с амазонками, был Беллерофонт. Придирчивый читатель мог бы попытаться опровергнуть это заявление. Действительно, существует малодостоверная версия о том, что на амазонке еще раньше был женат некто Кадм — сидонец родом, но основатель греческих Фив. Об этом пишет, в частности, Палефат в своем трактате «О невероятном». Целью этого трактата, созданного в четвертом веке до н. э., было дать уныло-рационалистическое объяснение всему тому, что представлялось Палефату в достаточной степени невероятным. Так, невероятным ему представлялось существование сфинкса — существа с женским лицом, львиным туловищем и птичьими крыльями, — задававшего путникам сложные с точки зрения греков загадки и бросившегося в пропасть после того, как их разгадал хитроумный Эдип. Но не признавая права на существование для сфинкса, Палефат никаких сомнений не высказывает по поводу обитавшего на этих же землях дракона… Как бы то ни было, такая точка зрения тоже имеет право на существование, и каждый удивляется по-своему. Поэтому предоставим слово и рационалисту.

«Кадм, будучи женат на амазонке по имени Сфинга (слово „сфинкс“ в греческом языке женского рода и звучит как „сфинге“. — О. И.), явился в Фивы и, убив дракона, получил во владение царство вместе с его сестрой по имени Гармония. Сфинга, узнав, что он женился на другой, убедила многих граждан отправиться вместе с ней, похитила множество царских сокровищ и захватила быстроногого пса, которого привел с собой Кадм. Вместе с верными ей людьми она удалилась на гору, называемую Фикион; отсюда она стала вести войну с Кадмом. Устраивая засаду, она время от времени истребляла тех, кого удавалось похитить. Засаду же кадмейцы называют загадкой. Итак, граждане говорили, негодуя: „Свирепая Сфинга похищает нас, укрепившись в загадке. И сидит она на горе. Разгадать же загадку никто не может, а сражаться с ней впрямую невозможно. Она не бегает, а летает, и одновременно и женщина, и собака“. Тогда Кадм возвещает, что он даст много денег тому, кто убьет Сфингу. И вот Эдип-коринфянин, славный в военном деле, явился на быстром коне, составил отряды из кадмейцев и, выступив ночью и устроив в свою очередь засаду Сфинге, нашел загадку и убил Сфингу. Вот как было дело, а все остальное придумано».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №7  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:05 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
С точки зрения авторов настоящей книги такая трактовка событий достаточно остроумна и вполне возможна (дракона оставим на совести Палефата), и в этом случае нам пришлось бы отодвинуть первые контакты греков с амазонками по крайней мере лет на сто в соответствии со временем, когда мог бы жить Кадм. Но дело в том, что Эдип, который, по словам Палефата, является современником Кадма, с точки зрения большинства мифографов, был его праправнуком… Таким образом, реконструкция Палефата оказывается «построенной на песке», даже если допустить существование амазонки Сфинги, которая, в нарушение всех законов своего племени, вышла замуж. Но самое интересное, что, рассказав про злокозненную амазонку Сфингу, автор трактата буквально через несколько абзацев относит к области невероятного и самих амазонок. Он пишет:

«И про амазонок я утверждаю следующее: это были не воинственные женщины, а мужчины-варвары, которые носили хитоны до пят, как фракиянки, на головах — митры, а бороды сбривали, как и теперь патариаты, живущие у Ксанфа (река на юге Малой Азии, на территории уже упоминавшейся Ликии. — О. И.). Поэтому враги и звали их бабами. Вообще же амазоны были племенем доблестным в сражениях. А чтобы когда-нибудь существовало женское войско, невероятно, и сейчас нигде такого нет».

Завидная уверенность Палефата была бы хороша, если бы не его же утверждение, что Кадм женился на амазонке. Допущение о том, что почтенный патриарх Кадм, основатель Фив, законодатель и отец нескольких детей, был введен в заблуждение длинным хитоном и женился на мужчине-варваре, прельстившись его бритым подбородком и нарядной митрой, авторам настоящей книги представляется слишком вольным. И по совокупности обстоятельств они решили при рассмотрении истории амазонок не принимать сведения античного рационалиста во внимание, хотя, для полноты картины, и познакомили с ними читателей. Итак, Беллерофонт был первым греком, которому довелось сразиться с амазонками. Но уже через двадцать-тридцать лет, при жизни следующего поколения героев, разразились несколько войн, в которых греки и амазонки сражались по разные стороны фронта.

открыть спойлер
Первой из этих войн можно считать поход Геракла за поясом Ипполиты. Напомним, что Геракл в свое время женился на дочери фиванского царя Мегаре и имел от нее троих сыновей. Но однажды в припадке гнева, которым герой был весьма подвержен, он убил своих детей, а заодно и детей своего брата Ификла. Мифографы утверждают, что герой был не виноват, ибо приступы гнева насылала на него злокозненная Гера. Но бог Аполлон был другого мнения — устами Пифии он возвестил, что Геракл во искупление своих преступлений должен двенадцать лет служить царю Микен Эврисфею и совершить по его приказанию двенадцать подвигов.

Одним из приказов, которые дал герою владыка Микен, было отправиться в земли амазонок и добыть там пояс царицы Ипполиты. Аполлодор в своей «Мифологической библиотеке» пишет: «Ипполита обладала поясом, принадлежавшим Аресу: этот пояс был знаком того, что она являлась главной среди всех амазонок. Геракл и был послан за этим поясом, потому что им хотела обладать дочь Эврисфея — Адмета».

Впрочем, о том, как звали царицу, правившую воинственными женщинами в дни вторжения Геракла, разные мифографы говорят по-разному. Разными именами они называют и амазонку, которая по доброй воле или же в качестве пленницы стала женой Тесея. Не вполне понятно и то, зачем жрице Геры, дочери трусливого Эврисфея, мог понадобиться воинский символ власти. Впрочем, царица Лидии, Омфала, которая, как и Адмета, боевыми подвигами похвастаться не могла, тоже любила наряжаться в доспехи Геракла… Так или иначе, Геракл «приплыл в гавань города Темискиры. Здесь явилась к нему Ипполита, спросила, зачем он прибыл, и обещала отдать пояс. Но богиня Гера, приняв облик одной из амазонок, прибежала к ним и закричала: „Царицу насильно увозят приехавшие чужестранцы!“ Амазонки в полном вооружении поскакали на конях к кораблю. Когда Геракл увидел их вооруженными, он решил, что это произошло в результате коварного замысла, и, убив Ипполиту, завладел ее поясом. После сражения с остальными амазонками Геракл отплыл и причалил к Трое».

Диодор излагает эту историю несколько иначе:

«Получив приказ добыть пояс амазонки Ипполиты, Геракл отправился в поход против амазонок. Приплыв к Понту, названному им Эвксинским (современное Черное море. — О. И.), и проплыв по нему до устья реки Фермодонта, он разбил стан у города Фемискиры, столицы амазонок. Сначала Геракл потребовал у них пояс, за которым был послан, а когда амазонки ответили отказом, вступил с ними в битву. Войско амазонок сражалось с его спутниками, против самого же Геракла устремились славнейшие из них и вступили с ним в ожесточенную схватку. Первой в бой с Гераклом вступила Аэлла, получившая такое прозвище за свою стремительность, однако противник ее оказался еще проворнее. Второй была Филиппида, которая получила смертельную рану в первой же стычке и сразу скончалась. Затем в битву вступила Профоя, которая, как говорят, семикратно побеждала вызванных ею на поединок противников. Она тоже была убита, а четвертой Геракл сразил амазонку по имени Эрибея, доблесть которой в ратных делах дала ей основание похваляться, что она не нуждается ни в чьей помощи, но при встрече с более могучим противником похвальба ее оказалась пустой. Следующими были Келено, Эврибия и Феба, сопутствовавшие на охоте Артемиде и всегда бившие дротиком без промаха. Теперь же они все вместе не смогли поразить одну цель, но, сражаясь плечом к плечу, полегли все трое. Затем Геракл одолел Деяниру, Астерию и Марпу, а также Текмессу и Алкиппу. Последняя дала обет навсегда оставаться девой: клятву она сдержала, но жизнь свою сохранить не сумела. Предводительница амазонок Меланиппа, которая вызывала восхищение своей доблестью, была лишена власти. Одолев самых знаменитых из амазонок и обратив в бегство прочее войско, Геракл убил большинство из них и тем самым окончательно разгромил это племя. Из числа пленных амазонок Антиопу он подарил Тесею, а Меланиппу отпустил на свободу, отняв у нее пояс».

Еврипид в трагедии «Геракл» вспоминает эту историю, но уверяет, что произошла она у берегов Меотиды — так греки называли Азовское море.

Через бездну Евксина
К берегам Меотиды,
В многоводные степи,
На полки амазонок
Много витязей славных
За собой он увлек.
Там в безумной охоте
Он у варварской девы,
У Ареевой дщери.
Златокованый пояс
В поединке отбил:
Средь сокровищ микенских
Он висит и доселе.

Впрочем, авторы настоящей книги берут на себя смелость поправить знаменитого драматурга. Во времена Еврипида Меотида и тем более Эвксинский Понт действительно были уже хорошо знакомы афинянам. Более того, здесь в эти годы уже жили скифы, чьи женщины хотя и не отличались особой воинственностью, но все же брали порой в руки оружие. И уже появились на левом берегу Северского Донца (приток Дона) действительно воинственные женщины племени савроматов. Но во времена Геракла, то есть в середине тринадцатого века до н. э., ни о какой Меотиде и тем более Северском Донце (который позднее вместе с низовьями Дона получил название Танаис) греки еще слыхом не слыхивали, ни скифов, ни савроматов не существовало, и контактировавшие с греками амазонки, как мы уже писали, могли жить в единственном месте на земле — в Малой Азии. Позднее, в четвертом веке н. э., Аммиан Марцеллин, «солдат и грек», как он себя называл, а заодно и римский историк, описывая черноморское побережье Малой Азии, сообщал, что здесь до сих пор еще «находятся памятники славным мужам, где погребены Стелен, Идмон и Тифий: первый — спутник Геракла, насмерть раненный в битве с амазонками…».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №8  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Но где бы ни жили на тот момент амазонки, в бою с Гераклом они потерпели второе (если учитывать стычку с Беллерофонтом) знаменитое военное поражение. Впрочем, они от него достаточно быстро оправились. Диодор противоречит сам себе, утверждая, что Геракл «окончательно разгромил это племя», потому что не прошло и нескольких лет, как амазонки, желая отомстить за свое поражение, вышли в поход и в скором времени осадили Афины. Тот же Диодор пишет:

«…Уцелевшие амазонки, собрав свои силы у реки Фермодонта, попытались воздать эллинам за зло, которое причинил им поход Геракла. Наиболее же сильную ненависть питали они к афинянам по той причине, что Тесей увел в неволю предводительницу амазонок, которую звали Антиопой, а по мнению некоторых писателей — Ипполитой».

Ряд античных авторов считает, что Тесей был участником похода Геракла и получил свою пленницу в качестве добычи из его рук. Впрочем, Плутарх уверяет, что Тесей никакого отношения к походу Геракла не имел и приплыл к устью Термодонта позже, а пленницу захватил не силой, а хитростью. Он пишет:

«От природы амазонки мужелюбивы, они не только не бежали, когда Тесей причалил к их земле, но даже послали ему дары гостеприимства. А Тесей зазвал ту, что их принесла, на корабль и, когда она поднялась на борт, отошел от берега».

Но так или иначе, независимо от того, оказалась ли захваченная амазонка жертвой своего мужелюбия или военной добычей, она была увезена в Афины и стала наложницей или женой властителя Аттики. А ее подруги по оружию отправились ей на выручку. Диодор сообщает:

«Вступив в союз со скифами, амазонки собрали внушительные силы, с которыми предводительницы амазонок переправились через Боспор Киммерийский и прошли по Фракии. Пройдя значительную часть Европы, амазонки вторглись в Аттику и разбили стан в том месте, которое в память о них называется ныне Амазонием».

открыть спойлер
Боспором Киммерийским греки называли нынешний Керченский пролив. На первый взгляд кажется странным, что амазонки избрали такой окольный путь, чтобы дойти до Аттики. Но в Илиаде есть строки, которые, возможно, объясняют, почему амазонки не предпочли форсировать намного более близкий Геллеспонт (ныне пролив Дарданеллы). Троянский царь Приам, вспоминая молодость, говорит, что некогда ему пришлось побывать «во Фригии, богатой лозами». Там ему довелось находиться в объединенном войске, составленном из «быстроконных фригийцев» (имеется в виду не конница, а колесницы), а также «народов Отрея и равного богу Мигдона». Приам сообщает:

У берегов сангарийских тогда они станом стояли.
Был я союзником их и средь воинства их находился
В день, как отбили они амазонок, мужчинам подобных.
По-видимому, в те времена контролировавшая переправу Троя и ряд других малоазийских народов были с амазонками в недружественных отношениях. (С исторической точки зрения, значительную часть территории Малой Азии тогда занимала хеттская держава, согласием которой и требовалось заручиться амазонкам на пути к Геллеспонту. Но поскольку греческие мифы, за исключением пары спорных упоминаний, хеттов игнорируют, не будут о них говорить и авторы настоящей книги.)

Интересно, что здесь Приам выступает против амазонок. Но потом он, видимо, заключил с ними союз, потому что позднее, во время Троянской войны, амазонки пришли на помощь осажденному городу (правда, сделали они это лишь на десятом году войны, причем без особого успеха).

Итак, согласно Диодору, «вступив в союз со скифами», амазонки переправились через Боспор Киммерийский и, пройдя значительную часть Европы, вторглись в Аттику, осадив Афины.

Вступить в союз со скифами амазонки, конечно, не могли (за отсутствием в те времена скифов), но причерноморские степи в это время были достаточно густо населены, и амазонки вполне могли найти там союзников, желающих пограбить богатые греческие города. О том, что амазонки избрали окружной путь, косвенно говорит и тот факт, что пока их войско дошло до Афин, у их царицы, ставшей женой Тесея, успел родиться сын Ипполит. Диодор пишет:

«Узнав о нашествии амазонок, Тесей выступил против них с городским ополчением. Вместе с Тесеем была и амазонка Антиопа, родившая ему сына Ипполита. Вступив в сражение с амазонками, афиняне превзошли их доблестью. Войско Тесея одержало победу: часть вторгшихся амазонок пала в бою, а прочие были изгнаны из Аттики. Однако случилось так, что Антиопа, сражавшаяся вместе со своим мужем Тесеем и отличившаяся в битве, геройски пала в бою».

Ход этой войны подробно описывает Плутарх. Правда, он предупреждает читателя, «что история блуждает в потемках, повествуя о событиях столь отдаленных». И все же знаменитый грек жил почти на две тысячи лет ближе к описываемым событиям, чем авторы настоящей книги. Поэтому предоставим ему слово. Описав похищение Антиопы Тесеем, Плутарх пишет:

«Таков был повод к войне с амазонками, которая, по всей видимости, оказалась делом отнюдь не пустячным, не женскою забавой. И верно, амазонки не разбили бы лагерь в самих Афинах… если бы сначала не овладели всей страной и не подступили безбоязненно к городским стенам. Что они, как сообщает Гелланик, пришли в Аттику, перебравшись через Боспор Киммерийский по льду, поверить трудно, но о том, что они стояли лагерем почти в Акрополе, свидетельствуют названия многих мест и могилы павших. Долгое время обе стороны медлили, не решаясь начать, но в конце концов Тесей, следуя какому-то прорицанию, принес жертву Ужасу (божество войны, спутник Ареса. — О. И.) и ударил на противника. Битва происходила в месяце боэдромионе (вторая половина сентября и первая половина октября. — О. И.), в память о ней и справляют афиняне праздник Боэдромии. Клидем, стараясь быть точным во всем, сообщает, что левое крыло амазонок растянулось до нынешнего Амазония, правым же они надвигались на Пникс вдоль Хрисы. С правым крылом афиняне и завязали бой, спустившись с Мусея, и могилы убитых находятся на улице, ведущей к воротам подле святилища героя Халкодонта, которые ныне зовут Пирейскими. В этой схватке афиняне отступили перед женщинами и были уже у храма Эвменид, когда другой их отряд, подоспевший от Палладия, Ардетта и Ликея, отбросил амазонок до самого лагеря, нанеся им большие потери. На четвертом месяце войны противники заключили перемирие благодаря посредничеству Ипполиты (Клидем называет подругу Тесея не Антиопой, а Ипполитой); впрочем, у некоторых историков говорится, что эта женщина пала от копья Молпадии, сражаясь рядом с Тесеем, и памятник подле храма Геи Олимпийской воздвигнут над ее телом… Гробницу амазонок показывают у себя и мегаряне…»

Надгробный памятник Антиопы, по словам Павсания, составившего в середине второго века подробнейшее «Описание Эллады», еще в его время можно было видеть «при входе в Афины». Кстати, согласно Павсанию, Геракл одержал победу над амазонками именно благодаря предательству полюбившей Тесея Антиопы. А неподалеку, в Мегарах, по словам того же Павсания, стоял надгробный памятник Ипполиты, которую он называет сестрой Антиопы и которая возглавляла пришедшее в Аттику войско; «по внешнему виду ее памятник похож на щит амазонки».

По сообщению Диодора, «уцелевшие амазонки решили не возвращаться на родину и ушли в Скифию вместе со скифами, среди которых и поселились». О переселении амазонок «в Скифию», а точнее в Северное Причерноморье или же на Кавказ, сообщают многие авторы. Но есть основания думать, что произошло это переселение значительно позже, чем пишет Диодор. Ведь при жизни следующего поколения амазонки под предводительством царицы Пенфесилеи пришли на помощь осажденной Трое — маловероятно, чтобы для этого они вернулись в Малую Азию из Скифии. Такую помощь можно ожидать от соседей, но не от народа, живущего в тысячах километров пути… Поэтому о переселении амазонок на север мы поговорим позднее (как, впрочем, и о Троянской войне), потому что сначала произошли другие события, в которых воинственные дочери Ареса принимали непосредственное участие.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №9  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Аполлодор упоминает еще одну военную стычку афинян с амазонками. По его версии, жена Тесея не только осталась жива после первой осады Афин «дочерьми Ареса», но и каким-то образом сохранила с бывшими соплеменницами дипломатические отношения. Впрочем, этот вариант не должен казаться странным, если учесть, что, возможно, она досталась Тесею в качестве военной добычи и в обороне Афин не участвовала, поначалу считая его врагом. Но потом чувства, а быть может, и «мужелюбие», о котором сообщал Плутарх, взяли свое. Аполлодор пишет:

«Хотя амазонка уже родила ему сына Ипполита, Тесей позднее взял в жены при содействии Девкалиона дочь Миноса Федру. Когда уже праздновалась свадьба Федры, амазонка, бывшая его первой женой, сопровождаемая вооруженными амазонками, напала на пирующих с целью перебить всех. Но пирующие быстро заперли двери и убили ее. Некоторые сообщают, что она во время схватки погибла от руки Тесея».

Против этой версии возражает Плутарх. Он пишет: «Что же касается рассказа… о восстании амазонок против Тесея, женившегося на Федре, о том, как Антиопа напала на город, как следом за нею бросились другие амазонки, жаждавшие отомстить обидчику, и как Геракл их перебил, — все это слишком похоже на сказку, на вымысел…» Плутарх считает, что Тесей женился на Федре уже после смерти Антиопы, и никакими кровавыми событиями свадьба ознаменована не была. Но в одном все мифографы и историки сходятся: в описании дальнейшей судьбы похитителя амазонки и их сына Ипполита. Аполлодор сообщает:

«Федра же, родив Тесею двух сыновей, Акаманта и Демофонта, влюбилась в сына амазонки Ипполита и предложила ему сойтись с ней; но Ипполит, ненавидевшей всех женщин, уклонился от этого. Тогда Федра, боясь, как бы он не рассказал обо всем своему отцу, выломала двери своего брачного покоя и порвала на себе одежду, после чего ложно обвинила Ипполита в попытке совершить над ней насилие. Тесей поверил в это и взмолился Посейдону, чтобы бог погубил Ипполита. Когда Ипполит ехал на колеснице и проезжал вдоль морского берега, Посейдон выслал из пучины быка. Перепуганные кони разбили колесницу, а запутавшегося в вожжах Ипполита потащили по земле, и он погиб. После того как тайна страсти Федры была раскрыта, она повесилась».

открыть спойлер
О походе амазонок в Аттику сообщает так называемый «Паросский мрамор». Эту каменную плиту археологи обнаружили на острове Парос в Эгейском море. В свое время она служила чем-то вроде хронологической таблицы — на ней были выбиты даты значимых с точки зрения жителей острова событий мировой истории, заканчивая третьим веком до н. э. Есть на камне и такая надпись: «После похода амазонок в Аттику, а случилось это во время царствования в Афинах Тесея, прошло 992 года». Поскольку последние события, о которых сообщает камень, известны историкам, то легко определяется и год установки камня — 264/263 до н. э. Зная это, нетрудно подсчитать, что поход амазонок в Аттику состоялся в 1256/1255 году до н. э. А через тридцать восемь лет после него, если верить тому же Паросскому мрамору, грянула Троянская война.

Вообще говоря, по поводу точной даты Троянской войны имеются разные точки зрения. Широко известные и достаточно убедительные подсчеты Эратосфена предлагают считать годом падения Трои 1184 год до н. э. Значит, началась эта война, длившаяся неполные десять лет, в 1194 или 1193 году, т. е. на двадцать четыре года позже, чем сообщает Паросский мрамор. Но какова бы ни была точная дата начала этой войны, греки пришли под стены Трои-Илиона примерно на рубеже тринадцатого — двенадцатого веков (что вполне совпадает с данными археологии). А через девять лет, на последнем году войны, к «крепкостенному граду Приама» на помощь осажденной Трое пришла армия амазонок под предводительством царицы Пенфесилеи.

Амазонки бывали под стенами Трои и раньше. Задолго до этой войны на равнине перед городом уже стоял курган «проворной Мирины». Гомер пишет:

Есть перед городом Троей вдали на широкой равнине
Некий высокий курган, отовсюду легко обходимый.
Смертные люди курган тот высокий зовут Батиеей,
Вечноживущие боги — могилой проворной Мирины.
Гомер не сообщает, кто такая Мирина, хотя резонно думать, что «высокий курган» мог быть воздвигнут в честь царицы, причем эпитет «проворная» или, в некоторых переводах, «легконогая» мог быть дан властительной даме лишь в том случае, если она участвовала в битвах. В противном случае столь легкомысленное прозвище царице явно не пристало. А поскольку троянки, согласно Гомеру, воинственностью не отличались, то курган мог принадлежать лишь пришлой воительнице. Этой же точки зрения придерживается и Страбон. Он пишет:

«Мирина была, как рассказывают, заключая из эпитета, одной из амазонок; лошади, говорят, назывались „хорошими скакунами“ из-за их скорости. Поэтому и Мирина называлась „легконогой“ из-за быстроты управления своей колесницей».

Быть может, курган Мирины стоял под Троей как память о давней войне между троянцами и амазонками, пришедшими с равнины Фемискиры, — войне столь давней, что сведений о ней не сохранилось. Но возможно также, что этот курган насыпали над своей павшей царицей амазонки из Ливии, которые, согласно Диодору, жили значительно раньше своих тезок с Термодонта, «свершили замечательные дела», но «полностью исчезли за много поколений до Троянской войны». Диодор считает, что амазонки с Термодонта своей популярностью в значительной мере обязаны ливийским воительницам, поскольку «унаследовали славу своих предшественниц».

Историк сообщает, что царицу амазонок из Ливии звали Мирина и она, пройдя через Египет, покорила Аравию и Сирию, приняла заверения в покорности от перепуганных киликийцев и завоевала племена, жившие в горах Тавра, хотя они славились «исключительным мужеством». Потом она победоносно прошла по землям южного побережья Малой Азии и дошла до реки Каик на западном. На завоеванных территориях Малой Азии Мирина основала города, которым дала имена Кима, Питана и Приена. Покорила амазонка и несколько островов. На острове Лесбос она основала город Митилена, названный в честь ее сестры, тоже принимавшей участие в походе. На необитаемом острове, который амазонки назвали Самофракия, или Самотраки — «священный остров» (это имя он носит и по сей день), они построили святилище в честь Матери богов.

Но пока Мирина укрепляла свои позиции в покорившейся ей Малой Азии, с другого, европейского берега Геллеспонта (Дарданелл) в ее владения неожиданно вторгся фракиец Мопс. Он был изгнан из Фракии и отправился искать себе место под солнцем в компании других таких же изгнанников. В битве полегла большая часть амазонок, погибла и сама Мирина. Точных сведений о том, где произошло решающее сражение, Диодор не оставил. Но было это на западе Малой Азии, причем скорее всего на побережье, поскольку трудно предположить, чтобы Мирина, имевшая большую армию, позволила захватчикам без боя продвинуться в глубь страны. Скорее всего битва произошла на равнине перед Троей, и в кургане, который с тех пор носил имя Мирины, действительно была погребена царица ливийских амазонок (авторы настоящей книги напоминают, что в этой части книги исходят из мифологических предпосылок; что же касается того, могли ли исторические выходцы из Ливии сражаться под стенами Трои за много поколений до Троянской войны, — этот вопрос выходит за рамки настоящей главы)… Участвовали ли в этой битве жители Трои, а если да, то на чьей стороне, — об этом Диодор умалчивает. Оставшиеся в живых амазонки вернулись в Ливию, но уже не смогли возродить былого могущества.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №10  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
И вот в самом начале двенадцатого века до н. э., на десятом году Троянской войны, новые амазонки, на этот раз с берегов Термодонта, пришли под стены «священного Илиона». В поэме «Эфиопида», написанной в восьмом веке до н. э. предположительно Арктином Милетским, от которой сохранилось только несколько отрывков, сказано:

…амазонка,
Дщерь веледушного мужеубийцы Ареса, явилась
Пенфесилея, прекрасная ликом дочерь Отреры.


На помощь осажденной Трое Пенфесилея явилась по зову долга: некоторое время назад она нечаянно убила амазонку Ипполиту, и царь Приам очистил ее от скверны убийства. Теперь царица должна была поддержать своего союзника. Собиралась Пенфесилея долго — больше девяти лет. Но в конце концов она пришла со своей армией и вступила в бой с ахейцами. Амазонки (это уже стало традицией) потерпели поражение. Сама Пенфесилея вступила в бой с Ахиллом и была убита героем. По обычаю победитель забирал себе доспехи побежденного; когда Ахилл снял с убитой амазонки шлем, он был поражен ее красотой. Оказавшийся тут же грек Терсит стал издеваться над трупом воительницы, и Ахилл в гневе убил его. Убийство соратника не могло остаться безнаказанным, и предводителю мирмидонцев пришлось отправиться на остров Лесбос и принести там искупительные жертвы богам, лишь после этого Одиссей очистил его от скверны убийства.

открыть спойлер
Интересно, что с Троянской войной связан еще один эпизод, в котором участвовали воинственные женщины (хотя они и не принадлежали к племени амазонок). Когда войско ахейцев после долгих сборов, ожидания попутного ветра и принесения в жертву злосчастной Ифигении отправилось наконец в Троаду (т. е. троянские земли), выяснилось, что никто толком не знает, где же эта Троада находится. Причалив ночью к берегам Мизии и решив, что цель достигнута, ахейцы немедленно бросились грабить прибрежные селения. А царь Телеф, их старый союзник, не поняв, что за пришельцы разоряют его владения, пошел на них с наспех собранным войском. Ошибка разъяснилась только утром, а всю ночь союзники исправно убивали друг друга, причем местные женщины принимали участие в битве. Греко-римский писатель Филострат пишет в диалоге «О героях»: «…Мисийские женщины сражались с колесниц вместе с мужчинами, словно амазонки, и предводительствовала этим конным войском жена Телефа — Гиера». Бой на колеснице требует немалого умения и постоянной практики, и это значит, что женщины Мизии были вполне профессиональными, обученными воинами.

По окончании Троянской войны амазонки на некоторое время исчезают с исторической (или мифологической?) арены. Чем они занимались в последующие несколько веков, не вполне понятно (по крайней мере авторам этой книги). Но через некоторое время они, судя по всему, были вытеснены колонизировавшими Фемискирскую равнину греками. Часть амазонок перебралась на Кавказ, другую — меньшую — превратности судьбы забросили на берега Меотиды. Об этом рассказывают уже не мифографы, а историки (хотя и о мифических амазонках, как мог заметить читатель, античные историки тоже любили поговорить, и сведения их об амазонках «исторических» изрядно напоминают мифы). Во всяком случае, теперь история амазонок более четко привязана к конкретным местам, событиям и именам, а иногда даже подтверждается данными археологии. Об этой, третьей по счету (считая за первую жительниц Ливии) волне амазонок — наша следующая глава.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №11  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:09 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
i_003.jpg

Степь

В начале первого тысячелетия до н. э. греки начинают осваивать берега Черного моря. Раньше считалось, что путь к нему заграждают коварные Симплегады — сталкивающиеся скалы, которые давили проплывавшие между ними корабли. Это место в свое время с большим трудом преодолел знаменитый Арго — корабельщики пустили впереди себя голубя, а когда птица проскочила, оставив Симплегадам половину хвоста, и скалы начали расходиться, корабль успел промчаться между ними раньше, чем простодушные Симплегады поняли, в чем дело. Сухопутную дорогу к южным берегам моря, в том числе к долине Термодонта и месту обитания знаменитых амазонок, преграждало могучее, воинственное (и значительно более реальное, чем Симплегады) Хеттское царство. Поэтому экспедиции греков на берега Черного моря можно было посчитать на пальцах: Фрикс, долетевший до Колхиды по воздуху; Ясон с товарищами, добравшийся туда морем; Геракл и Тесей, плававшие в Фемискиру; Ифигения, перенесенная в Тавриду волей Артемиды; Орест и Пилад, вернувшие Ифигению обратно в Грецию… Вот, пожалуй, и все греки, побывавшие на негостеприимных берегах Черного моря.

открыть спойлер
Сначала это холодное и суровое с их точки зрения море греки и впрямь называли негостеприимным — Аксинским. Но после разрушения Трои, контролировавшей путь через Геллеспонт (Дарданеллы), и падения Хеттского царства дорога стала доступнее. Коварные Симплегады уже не крушили корабли (согласно воле богов, пропустив хотя бы один корабль, они должны были стать неподвижными). И вскоре греки настолько освоились в новых местах, что даже переименовали ранее нелюбимое ими море: теперь оно называлось Эвксинским — гостеприимным.

В восьмом веке до н. э. начинается активная колонизация берегов Эвксинского Понта, а столетием позже греки основывают первые колонии на его северных берегах. Около 640 года до н. э. возникло греческое поселение на острове Березань в устье Днепра, чуть позже — Ольвия в устье Буга, Пантикапей на Керченском полуострове, Херсонес в Крыму. В седьмом веке до н. э. греки основали поселение Кремны на берегах Меотиды (возле нынешнего Таганрога), а двумя веками позже в устье Танаиса возникла торговая фактория, название которой до нас не дошло (это поселение сегодняшние историки окрестили Елизаветовским городищем). В середине третьего века неподалеку от нее вырос крупный город-крепость Танаис, в котором греческие купцы (выходцы с Боспора Киммерийского) торговали с местными степняками…

По мере того как берега Черного моря включались в границы Ойкумены, загадочным и не вполне реальным амазонкам места там уже не находилось. Амазонок требовалось срочно «переселить» куда-нибудь подальше, что и было сделано мифографами и историками. И те, и другие стали (часто — задним числом) помещать царство амазонок и даже вполне реальную малоазийскую речку Термодонт на Кавказ или в степи Северного Причерноморья. Некоторые теперь считали, что амазонки с самого начала жили в этих местах. Но более логичной выглядит теория переселения амазонок, которые оставили насиженные земли в долине малоазийского Термодонта и ушли на Восточный Кавказ или же в степи, на северные берега Меотиды.

На рубеже восьмого и седьмого веков до н. э. на Кубани действительно появились скифы, позднее перебравшиеся в Северное Причерноморье; их женщины в большинстве своем воинственностью не отличались, но для греков, чьи жены ничего опаснее веретена в руках, как правило, не держали, скифянки, скакавшие верхом на конях и умевшие при случае пустить в ход оружие, представлялись образцом воинской доблести. А в пятом веке до н. э. на берегах Танаиса появились савроматы, женщины которых, по свидетельству античных авторов, действительно охотились и сражались наравне с мужчинами. Некоторое время скифы и савроматы жили в неспокойном соседстве, граница между ними проходила, возможно, по Северскому Донцу, притоку Дона.

В эти годы (пятый век до н. э.) в Северное Причерноморье приезжает знаменитый греческий путешественник Геродот. О том, что на малоазийском побережье никаких амазонок давно уже не наблюдается, Геродот не знать не мог — он сам писал, правда, по другому поводу, о «сирийцах, живущих на реках Фермодонте и Парфении, и их соседях-макронах». Версия о том, что амазонки были изгнаны из Малой Азии греками, возможно, бытовала и до Геродота. Теперь историк из первых рук узнал о воинственном племени савроматов (сам он по Танаису не поднимался, ограничившись, вероятно, пребыванием в Кремнах). Во всяком случае, два факта были налицо: на месте бывшего государства амазонок на Термодонте живут греки и сирийцы, а в Северном Причерноморье неизвестно откуда появился народ, чьи женщины своими повадками очень напоминают исчезнувших амазонок. В результате возникла убедительная история о том, как амазонки, разгромленные греческими завоевателями, очутились на берегах Танаиса. Геродот излагает эти события настолько образно и убедительно, что у авторов настоящей книги не поднялась рука пересказывать ее своими словами или сокращать, и они взяли на себя смелость надолго передать слово «отцу истории».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №12  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:09 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
«О савроматах рассказывают следующее. Эллины вели войну с амазонками (скифы называют амазонок „эорпата“, что по-эллински означает мужеубийцы; „эор“ ведь значит муж, а „пата“— убивать). После победоносного сражения при Фермодонте эллины (так гласит сказание) возвращались домой на трех кораблях, везя с собой амазонок, сколько им удалось захватить живыми. В открытом море амазонки напали на эллинов и перебили всех мужчин. Однако амазонки не были знакомы с кораблевождением и не умели обращаться с рулем, парусами и веслами. После убиения мужчин они носились по волнам и, гонимые ветром, пристали наконец к Кремнам на озере Меотида. Кремны же находятся в земле свободных скифов. Здесь амазонки сошли с кораблей на берег и стали бродить по окрестностям. Затем они встретили табун лошадей и захватили его. Разъезжая на этих лошадях, они принялись грабить скифскую землю.

Скифы не могли понять, в чем дело, так как язык, одеяние и племя амазонок были им незнакомы. И скифы недоумевали, откуда амазонки явились, и, приняв их за молодых мужчин, вступили с ними в схватку. После битвы несколько трупов попало в руки скифов, и таким образом те поняли, что это женщины. Тогда скифы решили на совете больше совсем не убивать женщин, а послать к ним приблизительно столько молодых людей, сколько было амазонок. Юношам нужно было разбить стан поблизости от амазонок и делать все, что будут делать те; если амазонки начнут их преследовать, то они не должны вступать в бой, а бежать. Когда же преследование кончится, то юноши должны опять приблизиться и вновь разбить стан. Скифы решили так, потому что желали иметь детей от амазонок.

Отправленные скифами юноши принялись выполнять эти приказания. Лишь только женщины заметили, что юноши пришли без всяких враждебных намерений, они оставили их в покое. Со дня на день оба стана все больше приближались один к другому. У юношей, как и у амазонок, не было ничего, кроме оружия и коней, и они вели одинаковый с ними образ жизни, занимаясь охотой и разбоем.

В полдень амазонки делали вот что: они расходились поодиночке или по двое, чтобы в стороне отправлять естественные потребности. Скифы, приметив это, начали поступать так же. И когда кто-нибудь из юношей заставал амазонку одну, женщина не прогоняла юношу, но позволяла вступить с ней в сношение. Разговаривать между собой, конечно, они не могли, так как не понимали друг друга. Движением руки амазонка указывала юноше, что он может на следующий день прийти на то же место и привести товарища, знаком объясняя, что их будет также двое и она явится с подругой. Юноша возвратился и рассказал об этом остальным. На следующий день этот юноша явился на то же место вместе с товарищем и застал там уже ожидающих его двух амазонок. Когда прочие юноши узнали об этом, они укротили и остальных амазонок.

открыть спойлер
После этого оба стана объединились и жили вместе, причем каждый получил в жены ту женщину, с которой он впервые сошелся. Мужья, однако, не могли выучиться языку своих жен, тогда как жены усвоили язык мужей. Когда наконец они стали понимать друг друга, мужчины сказали амазонкам следующее: „У нас есть родители, есть и имущество. Мы не можем больше вести такую жизнь и поэтому хотим возвратиться к своим и снова жить с нашим народом. Вы одни будете нашими женами, и других у нас не будет“. На это амазонки ответили так: „Мы не можем жить с вашими женщинами. Ведь обычаи у нас не такие, как у них: мы стреляем из лука, метаем дротики и скачем верхом на конях; напротив, к женской работе мы не привыкли. Ваши же женщины не занимаются ничем из упомянутого, они выполняют женскую работу, оставаясь в своих кибитках, не охотятся и вообще никуда не выходят. Поэтому-то мы не сможем с ними поладить. Если вы хотите, чтобы мы были вашими женами, и желаете показать себя честными, то отправляйтесь к вашим родителям и получите вашу долю наследства. Когда вы возвратитесь, давайте будем жить сами по себе“.

Юноши послушались жен и так и поступили: они возвратились к амазонкам, получив свою долю наследства. Тогда женщины сказали им: „Мы в ужасе от мысли, что нам придется жить в этой стране: ведь ради нас вы лишились ваших отцов, и мы причинили великое зло вашей стране. Но так как вы хотите взять нас в жены, то давайте вместе сделаем так: выселимся из этой страны и будем жить за рекой Танаисом“.

Юноши согласились и на это. Они переправились через Танаис и затем три дня шли на восток от Танаиса и три дня на север от озера Меотида. Прибыв в местность, где обитают и поныне, они поселились там. С тех пор савроматские женщины сохраняют свои стародавние обычаи: вместе с мужьями и даже без них они верхом выезжают на охоту, выступают в поход и носят одинаковую одежду с мужчинами.

Савроматы говорят по-скифски, но исстари неправильно, так как амазонки плохо усвоили этот язык. Что касается брачных обычаев, то они вот какие: девушка не выходит замуж, пока не убьет врага. Некоторые умирают старухами, так и не выйдя замуж, потому что не в состоянии выполнить обычай».

История эта могла произойти не ранее конца седьмого века до н. э., поскольку раньше ни скифов, ни поселения Кремны на берегах Меотиды не имелось.

Савроматы и скифы действительно были родственными племенами с достаточно близкой культурой. Хотя по поводу того, как возник народ савроматов, сегодняшние ученые имеют свое мнение, отличное от мнения Геродота. Во всяком случае, савроматы пришли с востока, а не появились единовременно на берегах Меотиды в результате коллективного брака скифских юношей. Но вот обычаи савроматских женщин, судя по сообщениям древних авторов, во многом напоминали обычаи амазонок. И пишет об этом не один только Геродот. В другом трактате, ошибочно приписываемом Гиппократу, утверждалось даже, что савроматской девушке, прежде чем выйти замуж, надлежало убить не одного врага, а трех. Впрочем, несмотря на подобные небольшие расхождения, античные авторы дружно считали женщин племени савроматов наследницами амазонок. Псевдо-Гиппократ писал:

«В Европе есть скифский народ, живущий вокруг озера Меотиды и отличающийся от других народов. Название его — савроматы. Их женщины ездят верхом, стреляют из луков и мечут дротики, сидя на конях, и сражаются с врагами, пока они в девушках; а замуж они не выходят, пока не убьют трех неприятелей, и поселяются на жительство с мужьями не прежде, чем совершат обычные жертвоприношения. Та, которая выйдет замуж, перестает ездить верхом, пока не явится необходимость поголовно выступать в поход. У них нет правой груди, ибо еще в раннем их детстве матери их, раскалив приготовленный именно с этой целью медный инструмент, прикладывают его к правой груди и выжигают, так что она теряет способность расти, и вся сила и изобилие соков переходят в правое плечо и руку».

Когда савроматы, просуществовав в степях Танаиса немногим более ста лет, были вытеснены сарматами, захватившими огромные территории от Ирана, где они основали могучее Парфянское царство, до северных лесов, воинские доблести были автоматически перенесены на их женщин. Римский географ начала первого века, Помпоний Мела, писал о жителях Сарматии:

«Это воинственный, вольный, необузданный и до такой степени дикий и суровый народ, что даже женщины у них принимают участие в войне. Чтобы женщины были более ловки, когда рождается девочка, ей сразу прижигают правую грудь. После этого правая грудь не отличается от мужской, и правая рука может свободно наносить удары. Девочки занимаются у них стрельбой из лука, верховой ездой и охотой. Достигшие зрелости девушки обязаны убить врага. Не сделать этого считается позором, и провинившуюся в виде наказания обрекают на вечную девственность».

Что же касается савроматских женщин, Помпоний Мела помещает их на берегах Каспия. Он пишет: «У Каспийского залива живут скифы и амазонки, причем последние прозваны савроматидами…» О том, что амазонки из Малой Азии переместились на Восточный Кавказ и даже к самым берегам Каспия, сообщают многие авторы (хотя Помпоний ошибался: к савроматам жительницы этих мест не имели отношения). Но об этом мы еще будем говорить в главе «Кавказ». А пока что вернемся к воинственным женщинам причерноморских степей.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №13  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:10 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Описанный Геродотом путь амазонок и их новоявленных скифских мужей анализирует Б. А. Рыбаков в своей книге «Геродотова Скифия. Историко-географический анализ». Он считает, что кочевья амазонок должны были находиться «на северо-западном (по нашему счету) берегу Меотиды, восточнее Кремн, где, согласно легенде, амазонки высадились на берег». Соответственно через Танаис (Дон) новое племя переправлялось с правого берега на левый, причем переправа «должна была состояться у самой дельты Дона, т. к. дальнейшие отсчеты ведутся от Азовского моря. Переправившись через Танаис, юные скифы и амазонки оказывались за пределами той земли, на которую простиралась власть царских скифов».

Б. А. Рыбаков пишет, что стороны света в представлении Геродота отличались от «нашего счета». Греческий историк считал, что Танаис течет с севера на юг (тогда как мы знаем сегодня, что Дон в нижнем течении направлен с востока на запад и лишь слегка уклоняется на юг). Поэтому «„Три дня пути на север от озера Меотиды“ мы можем понять только как движение вверх вдоль Дона, по его левому берегу. Три геродотовских дня приводят нас к месту слияния Северского Донца с Доном». Б. А. Рыбаков подчеркивает, что «Танаисом, рекой… отделяющей Европу от Азии, на основании устойчивой тысячелетней традиции следует называть Северский Донец плюс нижнее течение Дона (от устья Донца до моря)». Именно вдоль этой реки и проходила, по словам Геродота, граница между скифами и савроматами. Причем, как пишет Б. А. Рыбаков, слова «за рекой Танаисом» могли бы быть поняты и как определение левого берега Дона. Но далее Геродот говорит: «Савроматы занимают полосу земли к северу, начиная от впадины Меотийского озера, на пятнадцать дней пути, где нет ни диких, ни саженых деревьев. Выше их обитают, владея вторым наделом, будины». Это утверждение, по мнению современного ученого, помещает земли савроматов между правым берегом Дона и левым берегом Северского Донца.

Б. А. Рыбаков сообщает: «Между верховьями Северского Донца и Доном есть много савроматских памятников действительно в большом удалении от Меотиды, что почти соответствует 15 дням по прямой». Впрочем, савроматские памятники есть и в среднем и нижнем течении Северского Донца; встречаются они и на левом берегу Дона — «именно здесь, по Манычской впадине, и проходила юго-западная окраина обширного сарматского мира, тянувшегося далее на восток через Сальские степи к Волге». Б. А. Рыбаков пишет: «Не придираясь особенно к геродотовским указаниям на страны света, которые и не могли тогда быть точными, не упрекая историка за то, что он не знал всех извилин рек, мы должны признать, что савроматы жили действительно за Танаисом — Северским Донцом, на восток от него, в междуречье Донца и Дона, а также и на юго-восток от излучины Танаиса — Донца (совр. устье Донца) на три дня пути, т. е. в Сальских степях по Манычу…» Таким образом, рассказ Геродота о савроматах имеет некоторое археологическое подтверждение.

открыть спойлер
Савроматы пришли в степи Танаиса с северо-востока, с земель, расположенных между Волгой и Уралом. Именно этих пришельцев Геродот и счел потомками скифов и амазонок. Профессор В. И. Гуляев[1], много лет руководивший раскопками скифских курганов и поселений, в интервью журналу «Новый Акрополь» рассказывал:

«Сначала все это считали мифом. Но между Волгой и Уралом стали находить савроматские погребения женщин с оружием, предметами культа. Антропологи определили, что это женщины, причем молодые. Они были достаточно вольнолюбивыми и занимали в обществе высокий статус. Они были жрицами, в могилах у них находят алтарики. Часто женский курган — основа всей могильной группы. В них находят предметы культа и оружие. Предполагали даже, что у савроматов был матриархат. Правда, мы точно этого не знаем: скорее всего правили мужчины, а женщины имели определенный социальный статус и в религии, и в общественной жизни, и в военных делах. Очевидно, это было потому, что мужчины уходили со стадами, в военные походы и т. д., и надо было кого-то оставлять на защиту. Поэтому определенные возрастные группы — молодые жен-шины, девушки, обученные с детства воинскому делу, — выполняли роль защитников… Я думаю, что „амазонками“ были не все. Это социальная группа среднего и высшего слоя».

В середине двадцатого века обширные раскопки, проведенные в местах обитания савроматов, дали сенсационный материал: огромное количество женских погребений с оружием. Советский археолог К. Ф. Смирнов, монография которого «Савроматы» несколько десятилетий оставалась настольной книгой для исследователей этого народа, писал: «…У савроматов достоверно женских погребений с оружием или конской сбруей значительно больше (не менее 20 % от всех могил с оружием и конской сбруей), чем у других древних народов нашей страны».

Но в конце века эти результаты были пересмотрены. Дело в том, что по внешнему виду скелета очень трудно с уверенностью сказать, принадлежал он женщине или мужчине, — для этого требуется антропологический анализ, проводимый специалистом, а такой специалист есть далеко не во всякой экспедиции. И по окончании раскопок кости тоже далеко не всегда направляются на экспертизу. Чаще всего сложный вопрос о том, кому же принадлежала могила — женщине или мужчине, — археологи решают, изучив лежащие в ней предметы. В середине двадцатого века традиционно считалось, что, например, зеркало или костяная ложечка — это чисто женский атрибут. Ложечки, как утверждали ученые, употреблялись для растирания косметики, ну а для того, чтобы эту косметику наносить, савроматские воительницы смотрелись в зеркала… Тот же Смирнов писал: «Наиболее характерным признаком инвентаря женских погребений являются предметы туалета: бронзовые зеркала, раковины с различными минеральными красками, растиральники и костяные ложечки для растирания румян, белил и прочих красящих веществ».

Исходя из этой нехитрой посылки, археологи, обнаружив погребение, в котором меч и наконечники стрел соседствовали с зеркалом и костяной ложечкой, относили его к «женским». Так в археологических отчетах и статьях (научных и популярных) появилось множество «савроматских воительниц», которые владели оружием (как на этом, так и на том свете), не забывая при этом заботиться о своей женской привлекательности. Ряды этого загробного женского воинства росли и множились, пока в конце двадцатого века ученые не решили проанализировать ситуацию еще раз. Из огромного количества (около 500) савроматских захоронений, раскопанных между Волгой и Уралом, были выбраны и изучены шестьдесят три, для которых проводился антропологический анализ пола. И к изумлению археологов выяснилось, что савроматские мужчины тоже смотрелись в зеркала или же использовали их как предметы культа. Из десяти зеркал, найденных в указанных захоронениях, одно принадлежало мужчине. Обнаружили в мужских погребениях и раковины, которые раньше считались чисто женским символом. Что же касается костяных ложечек, то из шести штук, присутствующих в этой выборке, мужчинам принадлежали пять. Правда, использовали их савроматские воины вопреки ранее существовавшему мнению не для изготовления косметики, а для чего-то другого. Единственная «женская» ложечка действительно была найдена вместе с туалетным набором и красками, а ложечки из мужских погребений почему-то сохранились в колчанах, вместе с наконечниками стрел… Но так или иначе, теперь вся археологическая статистика, которая уверенно говорила о множестве женских погребений с оружием, в результате этого исследования оказалась недостоверной. Теперь уже невозможно сказать, кому принадлежали те многочисленные савроматские могилы, в которых оружие соседствовало с зеркалами, раковинами и костяными ложечками, — женщинам или мужчинам.

В уже названной выборке из шестидесяти трех захоронений лишь в одном женском погребении было найдено оружие, причем определение пола именно в нем вызывает некоторые сомнения — оно было сделано только на основании замеров черепа, а такие определения, по мнению антропологов, могут дать ошибку в 10 процентах случаев.


________________

1. Профессор В. И. Гуляев является также крупным специалистом по цивилизациями американских индейцев. См. его книги «Доколумбовы плавания в Америку» и «Загадки индейских цивилизаций», вышедшие в 2010 г. в серии «История. География. Этнография» издательства «Ломоносовъ». — Прим. ред.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №14  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:11 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Таким образом, воинственность савроматских женщин оказалась под некоторым вопросом. Теперь она подтверждается уже не столько данными археологии, сколько сообщениями античных авторов и косвенными свидетельствами. Так, Б. Н. Граков, крупнейший специалист по скифской и сарматской истории, отмечал, что слово «амазонки», по-видимому, скифское: оно имеет явные иранские корни. А поскольку переводится оно как «госпожи мужчин», то, значит, не только далекие греки, но и ближайшие соседи савроматов, скифы, отмечали необычное положение их женщин в общественной жизни. Впрочем, высокий статус савроматских женщин археологией не оспаривается. Быть может, они и не были столь воинственными, как об этом писали греки, но их могилы часто имеют богатый инвентарь, в том числе и такой, который говорит о высоком жреческом сане.

А вот по поводу скифянок ситуация сложилась обратная. Сегодня археологи все чаще сообщают о погребениях скифских женщин с оружием. Что же касается античных авторов, то они не имели единого мнения на этот счет. Если верить Геродоту, то скифские женщины «не охотятся и вообще никуда не выходят». Псевдо-Гиппократ писал о скифянках, что для них характерны «тучность и сырость тела», что «сами они не выносят трудов, отличаются тучностью, живот у них холоден и мягок» и, наконец, что они «отличаются удивительно сырой и слабою комплекцией». Все это не слишком соотносится с воинственностью. В то же время многие античные авторы так или иначе связывали амазонок со скифами, называли савроматов «скифским» племенем и даже амазонок с малоазийского Термодонта считали выходцами из Скифии…

Но к концу двадцатого века археология расставила свои акценты. В. И. Гуляев в уже упомянутом интервью говорил, что на территории только одной Украины найдено более сотни погребений скифских женщин с оружием. Причем речь идет о погребениях, пол которых определен с достаточной точностью. 70–80 процентов этих женщин были молоды (двадцать — двадцать пять лет) и принадлежали к среднему и высшему классу. Это, по мнению ученого, соответствует рассказам античных авторов о том, что у степняков воевали незамужние девушки. Но археологи находят и вооруженных женщин средних лет. Так, В. И. Гуляев рассказал о захоронении тридцатилетней женщины с двумя детьми — скифянка была «при полном вооружении и со следами ранений». Встречаются и вооруженные женщины сорока и даже пятидесяти лет. Профессор сообщил, что его экспедиция, раскопав сорок скифских курганов, обнаружила в них пять «амазонских» погребений. Причем женщин этих не просто хоронили с оружием — для них проводился тот же ритуал, что и для мужчины-воина, включая тризну. Ученый сказал:

открыть спойлер
«То, что скифские женщины не только участвовали в сражениях, но и погребались в полном соответствии с обычаями воинского сословия, подтверждают уже довольно многочисленные женские захоронения с оружием, для которых имеются антропологические определения. Эти захоронения, открытые совсем недавно (в 60–90-х гг. XX в.), дают нам бесспорные доказательства того, что некоторые группы женщин занимали довольно высокое положение в обществе и играли немалую роль в защите родных очагов и имущества в тех случаях, когда их отцы и мужья, братья и сыновья уходили далеко от дома (военные походы, сезонные кочевания со стадами скота)».

В те годы, когда савроматы со своими воинственными (или не очень?) женщинами только направлялись в междуречье Дона и Северского Донца, а потом кочевали по их берегам, не смея пересечь границу Скифии, в самой Скифии, в дельте Дона, возникло уже упоминавшееся Елизаветовское городище. А рядом с ним, соответственно, большой курганный могильник, где местные жители, скифы и меоты, хоронили своих покойников. На сегодняшний день археологи уже исследовали здесь больше трехсот курганов, в которых обнаружено более четырехсот погребений. Антропологический анализ их, как водится, проводился не всегда, тем более что плохая сохранность костей порой делала его невозможным. Но для двадцати девяти погребений анализ все-таки выполнили. Изучив предметы, найденные с людьми, чей пол был известен, ученые смогли понять закономерность: какие именно вещи в этой местности и в это время могли принадлежать исключительно женщинам. Список оказался достаточно солидным: жен-шины и только женщины забирали в мир иной пряслица, веретена, иголки или проколки, сосудики для благовоний, зеркала, серьги или височные подвески, камни для пращи, раковины каури и, наконец, ожерелья из бус (единичные бусины встречались и в мужских могилах).

Теперь археологи могли установить пол любого человека, погребенного в курганах Елизаветовского могильника, включая и тех, кто был раскопан давным-давно и чьи кости были утрачены (в отличие от вещей, хранящихся в музее и описанных в отчетах). И выяснилось, что по крайней мере двадцать восемь местных жительниц (каждая третья из тех, что были удостоены отдельной могилы) имели оружие и, видимо, умели им владеть. Праща была здесь специальным женским оружием (мужчины ею не пользовались). При этом женский арсенал отличался разнообразием. Три воительницы, похороненные в пятом веке до н. э. в отдельных могилах, взяли с собой полное воинское снаряжение: меч, копье, стрелы… Важно, что пол двух из этих воительниц подтвержден антропологами (пол третьей «амазонки» определили по инвентарю). Еще одна женщина была похоронена рядом с мужчиной, вероятно, с мужем, причем оба супруга имели по полному набору наступательного оружия.

Античные авторы донесли до нас имена нескольких «амазонок» из степного пояса Евразии. Причем в отличие от малоазийских амазонок здесь речь идет о женщинах, чья реальность почти не вызывает сомнений. Это не героини мифов, а реальные люди, быть может, лишь слегка приукрашенные фантазией древних историков. Среди них Томирис, царица массагетов и предводительница их войска.

Массагеты были племенем, живущим в закаспийских степях. Их нравы и обычаи подробно описаны Геродотом, который среди прочего пишет: «Иные считают их также скифским племенем». О воинственности массагетских женщин историк не говорит — единственное его сообщение, которое касается прекрасного пола, повествует о брачных традициях:

«Об обычаях массагетов нужно сказать вот что. Каждый из них берет в жены одну женщину, но живут они с этими женщинами сообща. Ведь рассказы эллинов о подобном обычае скифов относятся скорее к массагетам. Так, когда массагет почувствует влечение к какой-нибудь женщине, то вешает свой колчан на ее кибитке и затем спокойно сообщается с этой женщиной».

Вероятно, такая свобода нравов была по вкусу массагетским дамам, потому что, когда персидский царь Кир Великий послал к их вдовствующей царице Томирис сватов, она отказала властителю могучей державы. Впрочем, Геродот считает, что перс попросту «домогался царства массагетов», и это не понравилось Томирис. Так или иначе, Кир получил отказ, обиделся и «открыто пошел войной на массагетов», начав строить понтонные мосты через реку Араке.

Некоторое время противники вели переговоры о том, на какой стороне реки произойдет генеральное сражение. Томирис предоставила решение этого вопроса Киру. Она благородно обещала, что в случае, если перс захочет биться в ее владениях, она отступит на три дня пути и предоставит врагу возможность спокойной переправы. Но если бы персы пожелали принять бой на своей территории, она ждала от них такой же уступки. Томирис вела войну по «рыцарским» правилам, и в этом была ее ошибка. Лидиец Крез (чье былое и к этому времени утраченное богатство вошло в поговорку), находившийся в ставке персов, дал царю следующий совет:

«Киру, сыну Камбиса, было бы постыдно и нестерпимо подчиниться женщине и позволить ей вторгнуться в твою страну. Так вот, по-моему, нам следует перейти реку и затем проникнуть в глубь страны, насколько враги отступят, а затем попытаться одолеть их, поступив вот как. Как я узнал, массагетам совершенно незнакома роскошь персидского образа жизни и недоступны ее великие наслаждения. Поэтому-то нужно, думается мне, устроить в нашем стане обильное угощение для этих людей, зарезав множество баранов, и сверх того выставить огромное количество сосудов цельного вина и всевозможных яств. Приготовив все это, с остальным войском, кроме самой ничтожной части, снова отступить к реке. Ведь если я не обманываюсь в своем суждении, то враги при виде такого обилия яств набросятся на них и нам представится возможность совершить великие подвиги».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №15  СообщениеДобавлено: 12 дек 2013, 22:11 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 25 ноя 2013, 19:23
Сообщения: 305
Пол: мужской
Страна: Скифия
Неизвестно, счел ли Кир, уже завоевавший полмира и носивший титул Великого, что победа над пьяными массагетами действительно зачтется ему в качестве «великих подвигов», но он охотно согласился со своим советчиком. Геродот пишет:

«Оставив на месте только слабосильных воинов, сам царь с лучшей частью войска снова отступил к Араксу. Тогда третья часть войска массагетов напала на оставленных Киром воинов и, несмотря на храброе сопротивление, перебила их. После победы, увидев выставленные в стане персов яства, массагеты уселись пировать. Затем они наелись досыта, напились вина и улеглись спать. Тогда пришли персы, перебили большую часть врагов, а еще больше захватили в плен. В числе пленников был и сын царицы Томирис, предводитель массагетов, по имени Спаргапис.

А царица Томирис, узнав об участи своего войска и сына, велела отправить вестника к Киру с такими словами: „Кровожадный Кир! Не кичись этим своим подвигом. Плодом виноградной лозы, которая и вас также лишает рассудка, когда вино бросается в голову и когда вы, персы, напившись, начинаете извергать потоки недостойных речей, — вот этим-то зельем ты коварно и одолел моего сына, а не силой оружия в честном бою. Так вот, послушайся теперь моего доброго совета: выдай моего сына и уходи подобру-поздорову из моей земли, после того как тебе нагло удалось погубить третью часть войска массагетов. Если же ты этого не сделаешь, то клянусь тебе богом солнца, владыкой массагетов, я действительно напою тебя кровью, как бы ты ни был ненасытен“.

Кир, однако, не обратил никакого внимания на слова глашатая. А сын царицы Томирис — Спаргапис, когда хмель вышел у него из головы и он понял свое бедственное положение, попросил Кира освободить его от оков. Лишь только царевич был освобожден и мог владеть своими руками, он умертвил себя. Так он скончался.

открыть спойлер
Томирис же, узнав, что Кир не внял ее совету, со всем своим войском напала на персов. Эта битва… была самой жестокой из всех битв между варварами… Сначала, как передают, противники, стоя друг против друга, издали стреляли из луков. Затем исчерпав запас стрел, они бросились врукопашную с кинжалами и копьями. Долго бились противники, и никто не желал отступать. Наконец массагеты одолели. Почти все персидское войско пало на поле битвы, погиб и сам Кир. Царствовал же он полных 29 лет. А Томирис наполнила винный мех человеческой кровью и затем велела отыскать среди павших персов тело Кира. Когда труп Кира нашли, царица велела всунуть его голову в мех. Затем, издеваясь над покойником, она стала приговаривать так: „Ты все же погубил меня, хотя я осталась в живых и одолела тебя в битве, так как хитростью захватил моего сына. Поэтому-то вот теперь я, как и грозила тебе, напою тебя кровью“».

Надо сказать, что победа над Киром Великим, основателем великой персидской державы, покорившим Вавилон и Малую Азию, действительно делает честь царице Томирис. Геродот пишет, что из многих рассказов о кончине Кира этот кажется ему наиболее достоверным. Впрочем, у авторов настоящей книги некоторые сомнения по поводу его достоверности вызывает тот факт, что Кир Великий, при каких бы обстоятельствах он ни погиб, был похоронен в городе Пасаргады, древней столице Ахеменидов, где его мавзолей можно видеть до сих пор (правда, в конце четвертого века до н. э. он был разграблен). Но если Геродот прав, то сами похороны Кира становятся весьма маловероятными. Трудно представить, чтобы мстительная Томирис выдала персам тело своего врага.

Кстати, по поводу действий Томирис как стратега в войне с персами существует и диаметрально противоположная версия. Полиэн в своей книге «Стратегемы», посвященной военным хитростям всех времен и народов, писал во втором веке н. э., что не персы подпоили массагетов, а наоборот, хитроумная военачальница Томирис предложила персам обильное угощение, которым те и воспользовались.

«Томирис, когда Кир пошел на нее походом, притворилась, что сдается врагам. Она бежала из массагетского лагеря, пришла в персидский и захватила в своем лагере много вина, еды и жертвенных животных, которыми персы беспрепятственно воспользовались и обильно угощались всю ночь как победители. Когда же после обилия вина и еды они легли спать, Томирис, придя, убила лежащих неподвижно персов вместе с самим Киром».

Другая «амазонка», о которой сообщает Полиэн, звалась Тиргатао. Историки утверждают, что она жила в степях Северного Причерноморья в начале четвертого (по другой версии — в начале третьего) века до н. э. Тиргатао была меотиянкой, но замуж вышла за Гекатея, царя соседнего племени синдов, тоже живущего на берегах Меотиды. Замужество не принесло женщине счастья: сначала ее супруг потерял власть, а когда тиран Боспора Сатир помог ему вернуться на трон, «благодетель» пожелал, чтобы на этом троне рядом с Гекатеем оказалась дочь самого Сатира. Слово «тиран» в те годы не означало ничего особенно плохого: тирания была попросту одной из форм государственного управления; мудрые и гуманные тираны встречались ничуть не реже, чем мудрые и гуманные цари. Но Сатир оказался тираном в современном понимании этого слова. Причем он, как выяснилось, не был сторонником многоженства, поэтому Гекатею было предложено умертвить первую супругу. Любящий муж оказался в сложном положении, из которого нашел половинчатый выход. Он женился на дочери тирана, но первую жену убивать не стал, потому что, по утверждению Полиэна, сильно любил ее. Его любви хватило на то, чтобы заключить Тиргатао в крепость и приставить к ней стражу.

Однако Тиргатао умудрилась бежать от любящего мужа и добраться до племени иксоматов, которое одни ученые считают сарматским, а другие меотским. Но кем бы ни были иксоматы, у Тиргатао оказались среди них родственники. Они не остались равнодушны к судьбе брошенной жены, и Тиргатао «подвигла иксоматов к войне». Опальная царица не ограничилась местью своим обидчикам, но, войдя во вкус войны, «подчинила многие из воинственных народов вокруг Меотиды». Хотя, конечно, землям бывшего мужа и злополучного тирана доставалось больше всего. Измученные набегами Гекатей и Сатир послали к Тиргатао масличные ветви, украшенные белой шерстью, в знак мира и передали ей заложника — сына Сатира. Но, видимо, тиран не слишком высоко ценил жизнь собственного ребенка, потому что подослал к Тиргатао убийц под видом перебежчиков. Те напали на царицу во время мирной беседы, но ее боевой пояс, обшитый металлическими бляхами, спас ей жизнь, приняв удар на себя. Стража задержала неудачливых убийц, и они под пытками признались в своем замысле.

Узнав о коварстве Сатира, «Тиргатао тотчас же предприняла войну, убив заложника и наполнив страну всеми ужасами грабежа и убийства до тех пор, пока сам Сатир не умер, впав в отчаяние, сын же его Горгипп, унаследовав власть, сам, придя в качестве просителя и дав ей величайшие дары, не прекратил войну».

Полиэн пишет и об еще одной степной царице, жившей в первой половине второго века до н. э. Это была Амага, жена Медосакка, царя сарматов. Муж ее «погряз в роскоши и пьянстве», поэтому царица «сама часто вершила суд, сама же поставила и стражей страны, отражала набеги врагов и сражалась вместе с местными жителями, которым наносили обиду». Когда херсонеситы, живущие на Таврике, стали терпеть притеснения со стороны своих соседей скифов (и лично их царя, которого Полиэн тоже называет Скифом), они обратились за помощью не к спившемуся Медосакку, а к его воинственной жене. Амага отправила Скифу письмо с требованием воздержаться от нападений на Херсонес, но царь «это презрел». Тогда Амага взяла сто двадцать человек «наиболее сильных душой и телом», дала каждому по три коня и, проскакав за сутки тысячу двести стадий (почти 250 километров), напала на дворец несговорчивого соседа. Она «перебила всех, бывших перед воротами», после чего «скифы были приведены в замешательство как бы неожиданным ужасом» и решили, что нападающие значительно многочисленнее, чем они были на самом деле. Амага же, одержав со своей горсткой воинов победу над превосходящими силами противника, убила самого Скифа и «бывших вместе с ним родственников и друзей». После чего она благороднейшим образом «вернула землю херсонеситам, сыну же убитого вручила царство, повелев править справедливо и удерживаться от нападений на живущих по соседству эллинов и варваров…»


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 52 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.

Текущее время: 22 сен 2019, 18:12

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: