К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 21 окт 2020, 06:03

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 66 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
Сообщение №31  СообщениеДобавлено: 19 мар 2014, 10:50 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
В настоящее время уже не вызывает сомнения, что библейские истории о Сотворении мира и о событиях, приведших к Великому потопу, представляют собой иудейские версии шумерских преданий. Главный персонаж библейского мифа о Потопе, Ной, имеет прототипа в лице Зиусудры (или Утнапишти в аккадском варианте легенды). Правда, шумеры утверждали, что герою мифа о Потопе — в отличие от библейского Ноя — была дарована вечная жизнь. О бессмертии Еноха в Ветхом Завете говорится тоже очень кратко — совсем не так, как в шумерском мифе об Адапе и других историях о вознесении на небо. Тем не менее такая лаконичность Священного Писания не помешала распространению разного рода легенд, в которых рассказывалось о библейских персонажах, посещавших рай и даже остававшихся в нем.

По свидетельству древних преданий — они сохранились в нескольких версиях и происходят от одного источника, написанного около 2000 лет назад и получившего название «Книга Адама и Евы», — Адам заболел в возрасте 930 лет. Увидев, что отец «слаб и болен», его сын Сиф вызвался пойти к ближайшим «вратам рая» и умолять Господа послать ангела с плодом, который продлит жизнь Адама — то есть с плодом древа жизни.

Но Адам, смирившись с судьбой простого смертного, желал лишь избавления от боли. Поэтому он попросил свою жену Еву взять Сифа и пойти «в окрестности рая». Там они должны были попросить не плод древа жизни, а всего лишь одну каплю «елея жизни», который стекает с чудесного древа. Намазавшись этим елеем, Адам избавится от страданий, которые причиняла ему болезнь.

Выполняя просьбу Адама, Ева и Сиф дошли до ворот рая и обратились с мольбой к Господу. Наконец перед ними появился архангел Михаил — но лишь для того, чтобы объявить о невозможности выполнить их просьбу. Архангел объявил, что смерть Адама невозможно ни предотвратить, ни отсрочить — «время его жизни исполнилось». Через шесть дней Адам умер.

Еще историки Александра Македонского усматривали прямую связь между поисками царя и Адамом, который был первым жившим в раю человеком, что могло считаться доказательством существования этого удивительного места, способного даровать вечную жизнь. В случае с Александром этим связующим звеном был уникальный камень, излучающий свет. Согласно легенде, этот камень был принесен из Эдемского сада Адамом, а затем передавался из поколения в поколение, пока не попал в руки бессмертного фараона, который в свою очередь подарил его Александру.

открыть спойлер
Эта связь становится еще более очевидной, если вспомнить древнюю еврейскую легенду о том, что посох, при помощи которого Моисей совершил множество чудес, в том числе раздвинул воды Красного моря, тоже был принесен из Эдемского сада Адамом. Адам передал посох Еноху, а тот подарил его своему праправнуку Ною, герою легенды о Всемирном потопе. Затем посох передавался из поколения в поколение потомками Сима, пока не оказался у Авраама (первого еврейского патриарха). Праправнук Авраама Иосиф принес посох в Египет, где Иосиф занял высшую должность при дворе фараона. Здесь посох хранился среди других сокровищ фараонов, пока не попал в руки Моисея, который воспитывался при царском дворе. По одной из версий, посох был вырезан из цельного куска камня, по другой — из ветви древа жизни, которое растет в Эдемском саду.

Еще больше усложняют эти уходящие корнями в глубь веков взаимоотношения предания, связывающие Моисея и Еноха. В древней еврейской легенде под названием «Вознесение Моисея» рассказывается о том, что когда Бог пригласил Моисея на гору Синай и поручил ему вывести народ Израиля из Египта, Моисей начал отказываться, приводя различные аргументы, в том числе свою медленную и невнятную речь. Чтобы избавить своего избранника от неуверенности, Бог решил показать ему Свой престол, «ангелов небесных» и открыть иные тайны. Он приказал ангелу Метатрону перенести Моисея на небо. Испуганный Моисей спросил Метатрона: «Кто ты?» Ангел (буквально «посланник») Бога отвечал, что он Енох, сын Иареда — предок Моисея. (В сопровождении превратившегося в ангела Еноха Моисей увидел семь небес, рай и ад. Затем он вернулся на гору Синай и согласился с возложенной на него миссией.)

Дополнительный свет на все, что связано с Енохом и его озабоченностью надвигающимся Великим потопом и судьбой своего праправнука Ноя, проливает еще одна древняя рукопись, получившая название «Книга Юбилеев». В древности ее также называли «Апокалипсис Моисея», поскольку она якобы была написана Моисеем на горе Синай, когда ангел рассказывал ему о событиях прошлого. (Однако ученые полагают, что это сочинение относится ко второму веку до нашей эры.)

Содержание Книги Юбилеев в целом соответствует тому, что рассказывается в Книге Бытия, но отличается большим количеством подробностей — в частности, в ней приводятся имена жен и дочерей живших до Великого потопа патриархов. В Библии сообщается, что отца Еноха звали Иаред («Сошествие»), но не объясняется, почему он получил такое имя. Недостающую информацию можно найти в Книге Юбилеев. Родители Иареда дали сыну такое имя. —

…ибо в его дни сошли на землю Ангелы Господни, которые назывались стражами, чтобы научить сынов человеческих совершать на земле правду и справедливость.

Книга Юбилеев, в которой прошедшая эпоха поделена на «юбилеи», сообщает, что «в одиннадцатый юбилей Иаред взял себе жену по имени Барака, дочь Разузаила, дочь сестры его отца, в четвертую седмину сего юбилея. И она родила ему сына в пятую седмину, в. четвертый год юбилея, и он нарек ему имя Енох. Он был первый из сынов человеческих, рожденных на земле, который научился письму, и знанию, и мудрости; и он описал знамения неба по порядку их месяцев в книге, чтобы сыны человеческие могли знать время годов в порядке их отдельных месяцев».

В двенадцатый юбилей Енох взял себе «жену именем Адни, дочь Даццала», которая родила ему сына Мафусаила. После этого Енох был с Ангелами Божиими в продолжение шести лет, и они показали ему все, что на земле и на небесах… и он записал все».

Но к этому времени уже назревала беда. В Книге Бытия говорится, что перед Потопом «сыны Божий увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали [их] себе в жены, какую кто избрал… и раскаялся Господь, что создал человека на земле… И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил».

По свидетельству Книги Юбилеев, Енох сыграл определенную роль в изменении отношения Бога к людям, поскольку «он дал свидетельство стражам, которые согрешили с дочерьми человеческими… дал свидетельство против всех них». Чтобы защитить его от мести согрешивших Ангелов Божьих, Енох «был взят из среды сынов детей человеческих» и перенесен в «рай Едем». Эдемский сад был именно тем местом, где прятался Енох и где он написал свою книгу.

Только после этого родился Ной, праведный человек, которому было суждено пережить Потоп. Его появление на свет пришлось на смутное время, когда «сыны Божий» вступали в связь с земными женщинами, вызвав семейные разногласия в семье патриархов. Как сказано в «Книге Еноха», Мафусаил «взял своему сыну Ламеху жену, и она зачала от него и родила сына». Однако появившийся на свет ребенок — Ной — был необычным:

Тело его было бело как снег, и красно как роза, и его волосы головные и темянные были как волна (руно), и его глаза были прекрасны; и когда он открыл свои глаза, то они осветили весь дом подобно солнцу, так что весь дом сделался необычайно светлым.

И как только он был взят из руки повивальной бабки, то открыл свои уста и начал говорить к Господу Правды.

Потрясенный Ламех бросился к своему отцу Мафусаилу:

Я родил необыкновенного сына; он не как человек, а похож на детей небесных ангелов, ибо он родился иначе, нежели мы…

И мне кажется, что он происходит не от меня, а от ангелов.

Другими словами, он подозревал, что его жена забеременела не от него, а от одного их ангелов. Ламех придумал способ выяснить это. Поскольку его дед Енох пребывал среди «сынов Божиих», почему бы не обратиться к нему? Ламех сказал отцу: «И теперь, мой отец, я здесь с неотступною просьбою к тебе о том, чтобы ты отправился к нашему отцу Еноху и выведал от него истину, ибо он имеет свое жилище возле ангелов».

Мафусаил выполнил просьбу сына и, добравшись до Небесной Обители, встретился с Енохом и поведал ему о необыкновенном младенце. Задав несколько вопросов, Енох заверил Мафусаила, что это ребенок Ламеха, а его необычная внешность является предвестником грядущих событий. Он предрек, что на землю «придет Потоп, и будет великая погибель в продолжение года», а спастись суждено только этому мальчику, которого нужно назвать Ной («Остаток»), и его семье. Обо всем этом, сказал Ной сыну, он прочел «на скрижалях небесных».

Слово, которое используется в этом древнем, хотя и не вошедшем в состав Библии тексте для обозначения «сынов Божиих», участвовавших в неприглядных делах, творившихся на земле до Великого потопа, — это «стражники». Именно этим термином — нетер («стражники») — называли богов египтяне, и точно такое же значение имеет название Шумер — места, где они спустились на Землю.

Различные древние книги, в которых описываются предшествовавшие Великому потопу события, сохранились в нескольких вариантах, причем все они являются переводами утерянных древнееврейских оригиналов. Их древность была подтверждена находкой так называемых «Свитков Мертвого моря», среди которых обнаружены фрагменты текстов, вне всякого сомнения, являющихся оригиналами этих «воспоминаний патриархов».

Особый интерес представляет отрывок, в котором рассказывается о необычном рождении Ноя и в котором встречается оригинальный еврейский термин, переводившийся как «стражники», или «исполины», не только в древних версиях, но и в трудах современных ученых (например, Т. X. Гастера «The Dead Sea Scriptures» и X. Дюпон-Соммера «The Essene Writings from Qumran»). По мнению этих исследователей, второй столбец фрагмента выглядит следующим образом:

Вот тогда я подумал про себя, что от Стражей это зачатие, либо от святых (существ) оно, или у исполинов…

и сердце мое изменилось к этому мальчику …

Тогда я, Ламех, смутился и пошел к Битенош, к же[не …

… вплоть до Всевышнего, Господа Великого, царя всех ве[ков]

… Сыны неба, с тем, что все правдиво ты сообщишь мне …… ты сообщишь мне и без лжи, так ли …

Но если мы взглянем на оригинал рукописи (рис. 57), то увидим, что там написано не «исполинов», а «нефилим» — то же самое слово, что употребляется в 6 главе Книги Бытия.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №32  СообщениеДобавлено: 19 мар 2014, 10:51 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
58.jpg

Таким образом, все древние тексты говорят об одном и том же: до Всемирного потопа на земле жили нефилим — «люди из огненных ракет».

По свидетельству Шумерского Списка царей, «Потоп смыл страну» через 120 «шаров» — 120 оборотов вокруг Солнца, каждый из которых занимал 3600 лет — после первой высадки на Землю. Это значит, что Великий потоп случился приблизительно 13 тысяч лет назад Именно в это время внезапно окончился ледниковый период и зародилось сельское хозяйство. Через 3600 лет началась эра неолита (или новый каменный век, как называют его ученые) — эпоха керамики. Еще через 3600 лет в долине между двух рек, то есть в Шумере, внезапно расцвела первая цивилизация человека.

В Книге Бытия говорится, что в те времена «на всей земле был один язык и одно наречие», но вскоре после того, как люди поселились в «земле Сеннар» (Шумере) и научились строить жилища из обожженного кирпича, они задумали построить «город и башню, высотою до небес».

Ученым еще не удалось обнаружить шумерские тексты, послужившие основанием для этой библейской легенды, но упоминание об этом событии мы встречаем в различных мифах шумеров. Судя по ним, это была попытка Эа помочь людям получить контроль над космическими объектами нефилим — очередной инцидент в непрекращающейся вражде с Энлилем, которая передалась и их наследникам. В результате Бог и его неназванные коллеги — по свидетельству Библии — решили рассеять человечество и «смешать» языки — то есть дать людям разные, независимые друг от друга цивилизации.

Размышления богов после Великого потопа упоминаются во многих шумерских текстах. Так, например, в мифе об Этане говорится, что великие ануннаки собрались на совет и решили поделить землю на четыре области, в которых они основали поселения людей.

открыть спойлер
Решение о разделении земли на четыре зоны сопутствовало решению поставить посредников (царей-жрецов) между богами и человечеством, и «царство было ниспослано с небес во второй раз».

В попытке — тщетной — положить конец вражде между родами Энлиля и Энки земные области распределялись между богами при помощи жребия. В результате Азия и Европа достались Энлилю и его отпрыскам, а Африку получил Эа.

Первым регионом, в котором появилась цивилизация, стали Месопотамия и граничащие с ней земли. Горные районы, в которых зародилось сельское хозяйство и люди перешли к оседлой жизни — эти земли известны нам как Элам, Персия и Ассирия, — достались сыну Энлиля по имени НИН.УР.ТА, наследнику и могучему воину. В некоторых шумерских текстах рассказывается о героических усилиях Нинурты по возведению дамб, которые защищали горные перевалы и позволяли выжить его подданным в тяжелые времена после Всемирного потопа.

Когда слой грязи, покрывавший равнину между двух рек, высох и стало возможным заселение Шумера и земель на запад от него, вплоть до средиземноморского побережья, этот регион был отдан под начало сына Энлиля, которого звали НАН.НА (Син, по-аккадски). Это был великодушный бог, организовавший работы по возрождению Шумера, по восстановлению древних городов на прежних местах и строительству новых. Среди последних была его любимая столица Ур, родина библейского пророка Авраама. Рядом с его изображениями всегда помещали значок полумесяца, поскольку небесным аналогом Нанны считалась Луна (рис. 58). Младшему сыну Энлиля, которого звали ИШ.КУР (у аккадцев Адад) были отданы земли на северо-западе — Малая Азия и острова Средиземного моря — откуда цивилизация, или «царство», в конечном итоге распространилось на Грецию. Подобно древнегреческому Зевсу, Адад изображался верхом на быке и с разветвленной молнией в руке.

Эа также поделил вторую область Земли, или Африку, между своими сыновьями. Известно, что его сын НЕР.ГАЛ управлял южными районами континента. Сын Энки по имени ГИ.БИЛ научился у отца горному делу и металлургии и стал руководить золотыми рудниками Африки. Третий сынЭа — его любимец — был назван им в честь родной планеты МАРДУК и получил от отца знание всевозможных наук, в том числе и астрономии. (Приблизительно в 2000 году до нашей эры Мардук узурпировал власть на Земле и был объявлен верховным богом Вавилона, а также «всех четырех углов земли».) Сын Эа, которого египтяне называли Ра, стоял у истоков цивилизации на севере Африки, то есть в долине Нила.

Третья область была открыта около пятидесяти лет назад — на индийском субконтиненте. Здесь в древности тоже существовала великая цивилизация, возникшая на 1000 лет позже шумерской. Ее называют цивилизацией долины Инда, и ее центром считалась столица царства в месте под названием Хараппа. Жители города поклонялись не богу, а богине; глиняные фигурки изображают ее в виде соблазнительной женщины с ожерельем на шее и приподнятой специальными повязками грудью.

Письмена цивилизации из долины Инда до сих пор не расшифрованы, и поэтому мы не знаем, как называли обитатели Хараппы свою богиню и кто она такая. На наш взгляд, это была дочь Сина, которую шумеры называли ИР.НИ.НИ («Сильная, благоуханная госпожа»), а аккадцы Иштар. Шумерские тексты сообщают, что ее владения лежали в далекой стране Аратта — такой же богатой зерновыми культурами, как Храппа, — куда она совершала перелеты, одетая в костюм пилота.

59.jpg

Четвертый регион был выделен великими ануннаками из-за необходимости построить космопорт — эти земли предназначались не для людей, а исключительно для собственных нужд. К этому времени все космические объекты ануннаков на Земле — космопорт в Сиппаре, центр управления в Ниппуре — были уничтожены Потопом. Месопотамская равнина на протяжении тысячелетий оставалась слишком топкой, чтобы на ней можно было восстановить такие важные объекты. Для космопорта и вспомогательных сооружений было найдено другое подходящее место, более высокое, изолированное, но в то же время доступное. Эта была «священная зона» — запретная территория, на которую можно было попасть, лишь получив разрешение. Шумеры называли эту землю «ТИЛ.МУН» (в буквальном переводе — «место ракет»).

Руководить построенным после Потопа космопортом поручили сыну Сина (а значит, внуку, Энлиля), который был братом-близнецом Ирнини/Иштар. Его звали УТУ («Сияющий»), а по-аккадски Шамаш. Именно он руководил эвакуацией ануннаков из Сиппара во время Потопа. Угу был командиром базирующихся на Земле астронавтов, или «Орлов», и на официальных мероприятиях гордо носил униформу, напоминающую оперение орла (рис. 59).

По преданию, в эпоху, предшествовавшую Великому потопу, из космопорта вознеслись на небо несколько избранных смертных. Это Адапа, который упустил шанс обрести бессмертие, и Энмендуранки, которого Шамаш и Адад перенесли в Небесную Обитель, где ему раскрыли божественные тайны, а затем вернули, на землю. Герой легенды о Великом потопе Зиусудра («Тот, чьи дни продлены») также был взят вместе с женой в землю Тильмун.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №33  СообщениеДобавлено: 19 мар 2014, 10:53 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
60.jpg

По свидетельству шумерских источников, уже после потопа в Обитель Богов на «шеме» был доставлен правитель Киша Этана, желавший получить траву юности и рождения (но он так испугался, что раньше времени повернул назад). А надписи фараона Тутмоса III утверждают, что бог Ра взял его на небо, раскрыл небесные тайны, а затем вернул на землю:

Он открыл для меня двери Неба, Он распахнул для меня врата его горизонта. Я взлетел в небо, как божественный Сокол… Я мог видеть его таинственный путь в небесах… Я наполнился божественным знанием.

открыть спойлер
61-62.jpg

По прошествии тысячелетий в памяти человечества «шем» превратился в обелиск, а ракета, которую приветствовали «орлы», уступила место древу жизни (рис. 60). Но в Шумере, где боги были реальностью — как и в Египте в эпоху правления первых фараонов, — земля Тильмун, или «место ракет», тоже считалась реально существующей. Именно там человек мог обрести бессмертие.

Там же, в Шумере, была сложена легенда о человеке, который без приглашения богов решил изменить свою судьбу смертного.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №34  СообщениеДобавлено: 05 апр 2014, 08:20 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГИЛЬГАМЕШ: ЦАРЬ, КОТОРЫЙ ОТКАЗАЛСЯ УМЕРЕТЬ


Шумерская легенда о первых известных нам поисках бессмертия рассказывает о жившем в незапамятные времена правителе, который просил своего божественного покровителя позволения попасть в «Землю Жизни». Об этом неординарном правителе древние поэты слагали легенды. В них говорилось следующее:

Сокровенное видел он, тайное ведал, Принес нам весть о днях до Потопа, В дальний путь ходил, но устал и смирился, Рассказ о трудах на камневысек.

От этой древней шумерской легенды сохранились меньше двухсот строк. Тем не менее ее содержание известно нам по переводам на языки народов Ближнего Востока, которые пришли на смену шумерам: ассирийцев, вавилонян, хеттов, хурритов. Все они пересказывали эту легенду, а глиняные таблички с различными версиями — целые, поврежденные или разбитые на не подлежащие восстановлению фрагменты — позволили ученым восстановить всю поэму, хотя эта работа заняла почти сто лет.

Основой восстановленного текста послужили двенадцать табличек на аккадском языке, хранившихся в библиотеке Ашурбанипала в Ниневии. Впервые о них сообщил сотрудник Британского музея Джордж Смит, в обязанности которого входила сортировка и классификация десятков тысяч таблиц и отдельных фрагментов, прибывавших в музей из Месопотамии. Однажды его внимание привлек фрагмент текста, в котором, по всей видимости, излагалась история Великого потопа. Вскоре выяснилось, что он не ошибся. Клинописный текст из Ассирии рассказывал о царе, который разыскал главного героя Потопа и услышал рассказ очевидца тех событий.

Можно понять волнение руководителей музея, которые незамедлительно командировали Смита на место раскопок, чтобы он попытался отыскать недостающие фрагменты. Ему сопутствовала удача, и он нашел достаточное количество фрагментов, чтобы реконструировать текст и определить последовательность таблиц. В 1876 году Смит убедительно показал, что перед нами (именно так была названа его работа) «Халдейская легенда о Потопе». Особенности языка и стиля позволили ему сделать вывод, что текст «был сочинен в Вавилоне приблизительно в 2000 году до нашей эры».

открыть спойлер
Поначалу Джордж Смит прочел имя царя, который разыскивал Ноя, как «Издубур» и высказал предположение, что это не кто иной, как библейский царь и герой Нимрод. Некоторое время ученые действительно были убеждены, что эта легенда рассказывает о первом могущественном царе, и даже назвали текст на двенадцати таблицах «Эпос Нимрода». Однако последующие находки и дополнительные исследования выявили шумерское происхождение легенды, а также истинное имя ее главного героя: ГИЛ.ГА.МЕШ. Исторические документы, в том числе и Шумерский Список царей, подтверждали, что примерно в 2900 году до нашей эры в городе Уруке (библейский Эрех) действительно правил царь с таким именем. Это древнее литературное произведение, которое теперь называется «Эпос о Гильгамеше», уносит нас почти на 5000 лет назад.

Для того чтобы до конца понять драматический масштаб эпоса, нужно представлять себе историю Урука. Подтверждая содержащиеся в Библии сведения, шумерские хроники свидетельствуют, что после Потопа первая царская династия — «царство» — появилась в Кише. Затем стараниями Ирнини/Иштар, которая не любила свои удаленные от Шумера земли, столица была перенесена в Урук.

Вначале Урук был лишь священным местом, где располагалась обитель Ану, «Господина Небес». Храм был построен на вершине огромного зиккурата, носившего имя Э.АН.НА («Дом Ану»). Во время своих редких визитов на Землю Ану высказывал расположение к Ирнини. Он удостоил ее титулом ИН.АН.НА — «Любимица Ану» (в древности ходили слухи, что любовь эта была не только платонической) и разрешил ей поселиться в своей обители, которая почти все время пустовала.

Но какой прок от города без жителей, от царства без подданных? Недалеко от Урука на берегу Персидского залива в городе Эриду в относительной изоляции жил Эа. Из своей обители он следил за развитием человечества, способствуя распространению знаний и цивилизации. Принарядившись и надушившись, Инанна отправилась в гости к Эа (своему двоюродному деду). Очарованный и опьяневший Эа исполнил ее желание — сделать Урук новым центром шумерской цивилизации, перенеся туда столицу из Киша.

Для осуществления грандиозных планов, конечной целью которых было войти в круг Двенадцати Великих Богов, Инанна заручилась поддержкой своего брата Угу (Шамаша). Если до Великого потопа любовные связи между нефилим и земными женщинами вызывали гнев богов, то после Потопа такое поведение уже не считалось предосудительным. Так случилось, что в это время верховным жрецом в храме Ану был сын Шамаша от смертной женщины. Инанна и Шамаш провозгласили его царем Урука, и он стал основателем первой в мире династии царей-жрецов. По свидетельству шумерского царского списка, он правил 324 года. Его сын, «который построил Урук», правил 420 лет. Когда на престол взошел пятый представитель династии Гильгамеш, Урук уже был крупным и процветающим городом, подчинившим соседей и торговавшим с дальними странами (рис. 61).

Гильгамеш, который по отцовской линии происходил от великого бога Шамаша, считался на две трети богом и на одну треть человеком, потому что его матерью была богиня НИН.СУН (рис. 62). Поэтому он имел право писать перед своим именем титул «божественный».

Гордый и самоуверенный, Гильгамеш сначала зарекомендовал себя великодушным и деятельным правителем, принимая личное участие в возведении городских бастионов или украшении храмов. Но чем больше он узнавал о жизни богов и людей, тем чаще им овладевали философские настроения и тревога. Посреди веселья его посещали мысли о смерти. Что возобладает в нем самом: две трети божественной крови, и тогда он проживет такую же длинную жизнь, как его предки — полубоги, или одна треть человеческой крови, и тогда он будет жить не дольше простого смертного? Он поделился своими тревогами с Шама-шем, заметив, что самый высокий человек не в силах дотянуться до неба, а самый могучий обнять землю. Он спросил бога, какая ему уготована судьба.

63.jpg

Шамаш уклонился от прямого ответа — возможно, он сам не знал его — и попытался уговорить Гильгамеша, чтобы тот примирился с судьбой, которую ему предназначили боги, и наслаждался жизнью:

Боги, когда создавали человека, — Смерть они определили человеку, Жизнь в своих руках удержали.

Поэтому сказал Шамаш:

Ты же, Гильгамеш, насыщай желудок, Днем и ночью да будешь ты весел, Праздник справляй ежедневно, Днем и ночью играй и пляши ты! Светлы да будут твои одежды, Волосы чисты, водой омывайся, Гляди, как дитя твою руку держит, Своими объятьями радуй подругу — Только в этом дело человека!

Но Гильгамеш не захотел примириться с судьбой. Разве он не на две трети бог и всего лишь на одну треть человек? Почему его судьбу должна определять меньшая, человеческая часть его крови? Не знавший покоя ни днем, ни ночью, Гильгамеш решил, что продлит себе молодость, если, врываясь в спальни к молодоженам, будет овладевать новобрачной раньше супруга. Но однажды ночью его посетило видение, которое он посчитал пророческим. Гильгамеш поспешил к матери, чтобы она растолковала божественное знамение:

Мать моя, сон я увидел ночью:

Мне явились в нем небесные звезды,

Падал на меня будто камень с неба.

Далее Гильгамеш рассказывает, что попытался поднять упавший с неба предмет:

Поднял его — был меня он сильнее,Тряхнул его — стряхнуть не могу я

Пока он пытался сдвинуть с места глубоко ушедший в землю предмет, вокруг собрались люди. «Край Урука к нему поднялся». Вероятно, необычное явление видели многие, потому что «против него весь край собрался». Жители Урука стали помогать Гильгамешу.

В тексте отсутствует подробное описание упавшего с неба объекта, но это явно не бесформенный метеорит, поскольку он называется «творением» самого великого Ану. Древнему читателю, вероятно, не требовалось дополнительных пояснений, поскольку он был знаком с термином «творение Ану» или с соответствующим рисунком — возможно именно этот объект изображен на одной из цилиндрических печатей (рис. 63).

64.jpg

Упоминаемая в тексте нижняя часть объекта, за которую ухватились помогавшие Гильгамешу «мужи», обычно интерпретируется как «ноги». Из рассказа царя также можно сделать вывод, что у объекта были другие выступающие части и что в него даже можно было войти.

Гильгамеш был уверен, что появление необычного, объекта — это божественный знак, касающийся его судьбы Но его мать, богиня Нинсун, была вынуждена Разочаровать сына. То, что, подобно звезде, упало с неба, предвещает появление товарища: «Сильный придет сотоварищ, спаситель друга, во всей стране рука его могуча… он будет другим тебя не покинет — сну твоему таково толкованье».

65.jpg

Нинсун знала, о чем говорит. Гильгамеш не ведал о том что боги откликнулись на мольбы жителей урука, котопые просили отвлечь не знавшего покоя царя, и сделал так чтобы в урук пришел дикий человек и бросил ему вызов.

Это был ЭНКИДУ — «творение Энки» — первобытной человек, живший в дикой природе среди животных и Считя ший себя одним из них. «Молоко звериное сосал oн Еro изображали нагим, бородатым, с гривой спутанных волос — нередко в сопровождении его друзей-животных.

Для того чтобы приручить его, знатные люди Урука наняли блудницу. В Энкиду, до этого водившем компанию лишь с животными, после любовных утех с женщиной возобладало человеческое начало. Затем блудница привела Энкиду в деревню в окрестностях Урука, где научила его языку и обычаям горожан, а также рассказала о привычках Гильгамеша. Городская знать просила Энкиду остановить бесчинства правителя.

Первое столкновение произошло ночью, когда Гильгамеш покинул дворец и стал бродить по улицам в поисках любовных развлечений. Путь ему преградил Энкиду. «Стали биться на улице, на широкой дороге, — обрушились сени, стена содрогнулась». Через некоторое время схватка закончилась: «Преклонил Гильгамеш на землю колено, он смирил свой гнев, унял свое сердце». Когда Энкиду заговорил с Гильгамешем, то вспомнил слова своей матери. Вот он, «сильный товарищ». «Обнялись оба друга, сели рядом, за руки взялись, как братья родные».

Гильгамеш и Энкиду стали неразлучными друзьями, и царь поведал товарищу о своем страхе перед судьбой простого смертного. Энкиду опечалился — глаза его наполнились слезами, и он тяжело вздохнул. Затем он посоветовал Гильгамешу, как перехитрить судьбу: нужно пробраться в запретную Обитель Богов. Если Шамаш и Адад станут на сторону Гильгамеша, то боги даруют ему божественный статус, которого он заслуживает.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №35  СообщениеДобавлено: 05 апр 2014, 08:21 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
По словам Энкиду Обитель Богов находилась в «кедровом лесу». Он случайно обнаружил ее, когда странствовал по этим землям вместе с дикими животными. Вход в запретное место охраняло ужасное чудовище по имени Хумбаба:

Ведомо, друг мой, в горах мне было, Когда бродил со зверьем я вместе:

Рвы там на поприще есть вкруг леса, —

Кто же проникнет в средину леса?

Хумбаба — ураган его голос, Уста его — пламя, смерть — дыханье!…

Бог Вэр, его хранитель, —

он могуч, неусыпен… Чтоб кедровый лес оберегал он,

Ему вверил Эллиль страхи людские.

Тот факт, что основной обязанностью Хумбабы была охрана Кедрового леса от простых смертных, лишь усилил желание Гильгамеша попасть в это место. Он был уверен, что именно там получит возможность присоединиться к богам и стать бессмертным:

Кто, мой друг, вознесся на небо?

открыть спойлер
Только боги с Солнцем пребудут вечно,

А человек — сочтены его годы,

Что б он ни делал, — все ветер!

Ты и сейчас боишься смерти,

Где ж она, сила твоей отваги?

Я пойду перед тобою, а ты кричи мне:

«Иди, не бойся!»

План был таков: проникнуть в подземные чертоги Шамаша в Кедровых горах и там получить возможность «подняться в небо», как это делают боги. Теперь он знал, где находится место, откуда открывается дорога на небеса. Гильгамеш упал на колени, «к Шамашу руки воздел» и попросил у бога покровительства и помощи.

К сожалению, строки таблицы с ответом Шамаша сохранились плохо. Удалось прочесть только, что когда Гильгамеш «услыхал предсказанье… он сел и заплакал». По всей вероятности, Шамаш позволил ему действовать — но на свой страх и риск Тем не менее Гильгамеш решил сразиться с Хумбабой и без помощи бога. «Если паду я — оставлю имя, — сказал он, — и люди будут помнить об этом: Гильгамеш принял бой со свирепым Хумбабой!» Если же Гильгамеш победит, то наградой ему будет «шем» — средство, которое позволит ему добыть бессмертие.

Гильгамеш приказал ремесленникам изготовить специальное оружие для смертельного боя с Хумбабой, а старейшины города тем временем пытались отговорить его. «Ты юн, Гильгамеш, — говорили они, убеждая царя, что не стоит жертвовать многими годами жизни, когда шансы на успех неизвестны. — Сам ты не ведаешь, что совершаешь!» Собрав все имеющиеся сведения о Кедровом лесе, они предупреждали Гильгамеша:

Мы слыхали — чудовищен образ Хумбабы, — Кто отразит его оружье? Неравен бой в жилище Хумбабы!

Но Гильгамеш в ответ только смеялся. Рассказы об ужасной силе Хумбабы лишь укрепляли его уверенность в том, что чудовище подчиняется богам Шамашу и Ададу. Не сумев добиться безоговорочной поддержки Шамаша, Гильгамеш решил обратиться за помощью к матери. «За руки взялись они друг с другом, Гильгамеш и Энкиду пошли в Эгальмах. Пред очи Нинсун, царицы великой. Вступил Гильгамеш в покой царицын: «Я решился, Нинсун, идти походом, дальней дорогой, туда, где Хумбаба, в бою неведомом буду сражаться, путем неведомым буду ехать… кадильницы Шамашу ставь пред собою!»

Нинсун вняла мольбе сына: «Вступила Нинсун в свои покои, умыла тело мыльным корнем, облачилась в одеянья, достойные тела, надела ожерелье, достойное груди, опоясана лентой, увенчана тиарой». Воздев руки к небу, она обратилась к Шамашу и возложила всю ответственность на бога: «Зачем ты мне дал в сыновья Гильгамеша и вложил ему в грудь беспокойное сердце? Теперь ты коснулся его, и пойдет он дальней дорогой, туда, где Хумбаба». Она призвала Шамаша защитить сына:

Пока он ходит, и назад не вернулся, Пока не достигнет кедрового леса, Пока не сражен им свирепый Хумбаба…

Когда жители города услышали, что Гильгамеш отправляется в Кедровый лес, они подходили к нему и желали успеха. Старейшины города дали практичный совет: «Пускай Энкиду идет пред тобою — он знает дорогу к кедровому лесу, битвы он видел, бой ему ведом. Энкиду, береги сотоварища, храни ты друга». Кроме того, они все же надеялись на благосклонность Шамаша: «Пусть хранит тебя бог твой, пусть ведет тебя дорогой благополучной, пусть возвратит тебя к пристани Урука!»

Нинсун на прощание тоже сказала друзьям несколько слов. Повернувшись к Энкиду, она попросила его защищать Гильгамеша, как своего брата: «Энкиду могучий, не мною рожденный! Я тебя объявила посвященным Гильгамешу», — а затем надела ему на шею талисман.

Двое друзей отправились в опасное путешествие.

Четвертая таблица эпоса описывает путь Гильгамеша и Энкиду к Кедровому лесу. К сожалению, от нее сохранились лишь небольшие фрагменты, и даже отрывки параллельного текста на хеттском языке не позволяют восстановить связный рассказ.

Совершенно очевидно, однако, что друзья прошли большое расстояние, двигаясь в западном направлении. По дороге Энкиду уговаривал Гильгамеша отказаться от этой затеи. Хумбаба, говорил он, способен услышать корову на расстоянии шестидесяти лиг. Его «сеть» покрывает огромные территории, рев чудовища слышен даже в Ниппуре, а всякого, кто приближается к нему, охватывает слабость. Давай вернемся, умолял он друга. Но Гильгамеш не отступал. Наконец они достигли цели:

Остановились у края леса,

Кедров высоту они видят,

Леса глубину они видят,

Где Хумбаба ходит, — шагов не слышно:

Дороги проложены, путь удобен.

Видят гору кедра, жилище богов, престол Ирнини.

Преисполненные страха и уставшие, друзья легли спать. Однако посреди ночи их что-то разбудило. «Друг мой, ты не звал? — спрашивает Гильгамеш своего спутника. — Отчего я проснулся?» Ему привиделось нечто ужасное, и он сомневался, не сон ли это:

Друг мой, сон я нынче увидел,Сон, что я видел, — весь он страшен:Под обрывом горы стоим мы с тобою,Гора упала и нас придавила…Человек появился, прекрасней которого нет на земле. Сиянье его…

Руку протянул, с земли меня поднял,Утолил мой голод, водой напоил из меха.

Кто был этот человек, который вытащил Гильгамеша из-под упавшей горы, напоил его и «успокоил сердце»? И что это за «страшный вид», предшествовавший неожиданному обвалу? В смятении и тревоге, Гильгамеш снова уснул, но покой его снова был нарушен.

Среди ночи сон его прекратился,

Встал, говорит со своим он другом:

Друг мой, ты не звал? Отчего я проснулся?

Ты меня не тронул? Отчего я вздрогнул?

Не бог ли прошел? Отчего трепещет мое тело?

Энкиду сказал, что не будил друга, и Гильгамеш никак не мог понять, кто к нему прикоснулся. Если это был не его спутник, то «не бог ли прошел»? Гильгамеш опять задремал, но был разбужен в третий раз. Вот как он описывает свое ужасное пробуждение другу:

Сон, что я видел, — весь он страшен! Вопияло небо, земля громыхала, День затих, темнота наступила, Молния сверкала, полыхало пламя, Огонь разгорался, смерть лила ливнем, — Померкла зарница, погасло пламя, Жар опустился, превратился в пепел…

Вероятно, Гильгамеш понял, что стал свидетелем взлета Небесной палаты: оглушительный рев ракетных двигателей, сопровождающийся сильной вибрацией, клубы дыма и пыли, заслонившие предрассветное небо, яркая струя пламени, видная сквозь облака и тускневшая по мере того, как ракета набирала высоту. Действительно внушающее ужас зрелище! Однако этот сон лишь укрепил Гильгамеша в его намерении, подтверждая, что друзья действительно добрались до цели.

Утром Гильгамеш и Энкиду попробовали проникнуть в лес, стараясь обходить «деревья, что убивают». Энкиду нашел ворота, о которых он рассказывал Гильгамешу, но когда он попытался открыть их, неизвестная сила отбросила его назад. Двенадцать дней он лежал недвижимый.

Когда Энкиду вновь обрел способность говорить и двигаться, он принялся умолять Гильгамеша не ходить в самое сердце Кедрового леса. Но у Гильгамеша были припасены для друга хорошие новости: пока тот оправлялся от потрясения, Гильгамеш обнаружил туннель. Судя по доносившимся из туннеля звукам, он был соединен с помещением, служившим чем-то вроде командного пункта. Не отступай, убеждал Гильгамеш друга: «Возьмемся за руки, пойдем же, друг мой!» По всей видимости, Гильгамеш оказался прав, поскольку в тексте говорится, что друзья обнаружили «тайную обитель ануннаков».

Вход в туннель зарос (или специально был замаскирован) деревьями и кустами, а также засыпан землей и камнями. Пока Гильгамеш рубил деревья, Энкиду отбрасывал землю и камни. Но как только они расчистили вход, их охватил страх: Хумбаба услышал шум и «закричал еще, полный гнева». Вскоре появился и сам Хумбаба, искавший вторгшихся в его владения чужаков. Вид его был ужасен: зубы как у дракона, львиная морда. Его приближение было подобно бурным водам Потопа. Но самыми страшными были смертоносные лучи, которые исходили из головы Хумбабы и «пожирали» деревья и кусты. Никто не мог избежать смерти при соприкосновении с ними. На одной из шумерских печатей мы видим изображение Гильгамеша и Энкиду, стоящих по обе стороны от механического робота — вне всякого сомнения, это «чудовище со смертоносными лучами» из «Эпоса о Гильгамеше» (рис. 65).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №36  СообщениеДобавлено: 05 апр 2014, 08:23 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
66.jpg

Из разрозненных фрагментов становится ясно, что Хумбаба мог защитить себя, надев «семь одеяний ужасных», но когда он прибыл на место схватки, «одно он надел, а шесть еще сняты». Стремясь не упустить благоприятную возможность, друзья бросились в атаку. Но как только чудовище повернулось к нападавшим, они попали под смертоносный луч, исходивший из его головы.

Спасение пришло с небес. Увидев, что друзья попали в затруднительное положение, к ним на помощь поспешил Шамаш. «С неба призыв раздался», и бог посоветовал Гильгамешу и Энкиду не спасаться бегством, а подойти к чудовищу поближе. Шамаш вызвал «буйные вихри» и бросил их в лицо Хумбабе, рассчитывая, что «лучи сиянья исчезнут, свет затмится». Так и случилось. Вскоре Хумбаба потерял способность двигаться. Тогда друзья бросились на врага. «Сразили они наземь стража, Хумбабу, — на два поприща вокруг застонали кедры». Затем Энкиду убил чудовище.

Радуясь победе, но измотанные тяжелой битвой, друзья остановились передохнуть у ручья. Гильгамеш снял с себя одежду, чтобы совершить омовение. «Он умыл свое тело, все оружье блестело, со лба на спину власы он закинул, с грязным он разлучился, чистым он облачился. Как накинул он плащ и стан подпоясал». Торопиться уже не было смысла — путь в «тайную обитель ануннаков» теперь свободен.

Это место считалось «престолом Иштар». Она сама пользовалась расположенной здесь стартовой площадкой и, подобно Шамашу, наблюдала за битвой с небес — возможно, из такой «крылатой» капсулы, которая изображена на одной из хеттских печатей (рис. 66). Увидев могучего Гильгамеша без одежды, «на красоту Гильгамеша подняла очи государыня Иштар».

Приблизившись к герою, она недвусмысленно сообщила ему о своих намерениях:

Давай, Гильгамеш, будь мне супругом,
Зрелость тела в дар подари мне!
Ты лишь будешь мне мужем, я буду женою!

открыть спойлер
67.jpg

Пообещав Гильгамешу золотые колесницы, прекрасный дворец и власть над «царями и владыками», богиня не сомневалась, что тот не устоит перед соблазном. Но Гильгамеш ответил, что не может ничего дать взамен. А что касается ее любви — как долго она продлится? Рано или поздно, сказал он, богиня пресытится и избавится от него, как от «сандалии, жмущей ногу госпожи». Вспомнив несчастную судьбу всех предыдущих любовников Иштар, Гильгамеш отверг ее. Разъяренная оскорбительным отказом, богиня обратилась к Ану, чтобы тот позволил «быку небес» уничтожить дерзкого наглеца.

Подвергнувшись нападению «небесного чудовища», Гильгамеш и Энкиду бросились бежать, забыв 6 цели похода и думая лишь о том, как спасти свои жизни. Они решили вернуться в Урук, и Шамаш помог им за три дня преодолеть путь, на который обычно уходило полтора месяца. Однако на окраине Урука у реки Евфрат небесный бык настиг друзей. Гильгамеш добрался до города, чтобы привести помощь, а за городскими стенами сдерживать чудовище остался Энкиду. От дыхания быка в земле «разверзалась» яма, способная поглотить «сто мужей Урука». В одну из таких ям провалился Энкиду, но, когда бык повернулся к нему спиной, герой выбрался из ямы и убил чудовище.

Древний текст не дает точного описания «небесного быка». Шумерский термин для его обозначения — ГУДАН.НА — может быть также интерпретирован как «атакующее оружие Ану», его «крылатая ракета». Древние художники, иллюстрировавшие этот эпизод, часто изображали сражение Энкиду и Гильгамеша с настоящим быком; за сражением обычно наблюдала обнаженная Иштар (иногда Адад). (Рис. 67а.) Однако из текста эпоса можно сделать вывод, что оружие Ану представляло собой механическое устройство из металла с двумя выступами («рогами») — «тридцать мин лазури их отливка, толщиною в два пальца их оправа». На некоторых древних рисунках изображен именно такой механический «бык», спускающийся с неба (рис. 67б).

После победы над быком Гильгамеш «созвал мастеров всех ремесел», чтобы они посмотрели на механическое чудовище и разобрали его на части. Ликующие Гильгамеш и Энкиду «перед Шамашем ниц склонились»; поблагодарив бога за помощь.

Но Иштар пришла в ярость.

Пока во дворце Урука Гильгамеш и Энкиду отдыхали после продолжавшихся всю ночь празднеств, в Небесной. Обители собрались на совет боги, чтобы рассмотреть жалобу Иштар. «Зачем они сразили быка и Хумбабу? Умереть подобает тому, кто у гор похитил кедры!» — заявил Ану. Но Энлиль возразил ему: «Пусть умрет Энкиду, но Гильгамеш умереть не должен!». В спор вмешался Шамаш: все это было сделано с его согласия, и поэтому «должен ли ныне Энкиду умереть безвинно»?

Пока боги спорили, Энкиду слег. Расстроенный и обеспокоенный Гильгамеш метался у ложа, на котором без движения лежал его друг. Горькие слезы бежали по его щекам. Он переживал за товарища, но в то же время ему не давала покоя одна мысль. Неужели наступит день, когда он тоже умрет? Неужели после всех совершенных подвигов его ждет судьба простого смертного?

Наконец, боги пришли к компромиссу. Смертный приговор Энкиду они заменили каторжными работами в рудниках — до конца жизни. Энкиду было сказано, что для исполнения приговора и переноса его в «новый дом» перед ним появятся два посланника — «одеты, как птицы, — одеждою крыльев». Один из них, молодой человек — «лицо его мрачно, птице бури он лицом подобен» — перенесет его в Страну Копей:

Его крылья — орлиные крылья, его когти — орлиные когти… Он ко мне прикоснулся, превратил меня в птаху, Крылья, как птичьи, надел мне на плечи: Взглянул и увел меня в дом мрака, жилище Иркаллы, В дом, откуда вошедший никогда не выходит, В путь, по которому не выйти обратно, В дом, где живущие лишаются света, Где их пища — прах и еда их — глина.

Рисунок на цилиндрической печати, иллюстрирующий эту сцену, изображает крылатого «посланника» (ангела), который ведет Энкиду, взяв его за руку (рис. 68).

68.jpg

Когда Гильгамеш узнал, какое наказание ждет его друга, у него появилась новая идея. Он слышал, что неподалеку от Страны Копей расположена «Страна Жизни» — место, куда боги забирают людей, которым дарована вечная молодость.

Это была обитель предков, которых боги омыли «водами очищения». Здесь, вкушая пищу богов, «венценосцы, что в прежние дни владели миром, Ану и Эллилю подносят жареное мясо, ставят хлеб печеный, холодную из меха возливают воду».

Не сюда ли был перенесен главный герой легенды о Потопе Зиусудра (Утнапишти)? И не отсюда ли «взлетел на небо» Этана?

Как бы то ни было, а Гильгамеш решил найти Страну Жизни. Объявив выздоровевшему Энкиду, что будет сопровождать его по крайней мере часть пути. Гильгамеш объяснил, что когда он доберется до того места, где в небо поднимаются «шемы», то построит себе собственный «шем».

Однако простому смертному было непросто добраться из Страны Копей в Страну Жизни. Старейшины Урука и мать Гильгамеша изо всех сил старались убедить его, чтобы перед началом путешествия он заручился согласием Уту/Шамаша.

Последовав их совету, Гильгамеш принес жертвы Угу и обратился к нему за помощью:

Позволь ступить на эту землю мне,

позволь добыть мне шем. И там, откуда отлетают колесницы,

позволь мой путь начать… Ты укажи дорогу мне туда…

И окружи меня своей защитой!

Поначалу Уту/Шамаш сомневался, по силам ли Гильга-мешу совершить это путешествие. Затем, вняв мольбам царя, он предупредил, что ему предстоит пересечь пустынные и безводные земли. Не убедив Гильгамеша, Уту сказал, что место, откуда взлетают «шемы», окружено семью горами, проходы в которых охраняют ужасные стражи, посылающие «испепеляющий огонь», спастись от которого не удается никому. В конце концов слезы Гильгамеша смягчили бога, и он смилостивился.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №37  СообщениеДобавлено: 05 апр 2014, 08:29 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
69.jpg

Однако Гильгамеш действовал по своему усмотрению. Вместо того чтобы отправиться по полной опасностей сухопутной дороге, он выбрал более комфортный морской маршрут. После того как судно пристанет к далекому берегу, Энкиду отправится в Страну Копей, а он (Гильгамеш) приступит к поискам Страны Жизни. Гильгамеш выбрал пятьдесят молодых неженатых мужчин, которые должны были сопровождать его и Энкиду, а также выполнять обязанности гребцов. Их первое задание состояло в том, чтобы нарубить и доставить в Урук особое дерево, из которых затем построили судно МА.ГАН — «египетскую лодку». Кузнецы Урука изготовили смертоносное оружие. Когда все было готово, корабль отправился в путь.

Судя по всему, они стали пересекать Персидский залив, намереваясь обогнуть Аравийский полуостров и по Красному морю добраться до берегов Египта. Но гнев Энлиля не заставил себя ждать. Разве не было сказано Энкиду, что юный «ангел» возьмет его за руку и отведет в Страну Копей? Как он после этого посмел отправиться в путь с Гильгамешем — на царском корабле и в сопровождении пятидесяти вооруженных людей?

Вечером Уту — который, вероятно, испытывал опасения за судьбу друзей — удалился, гордо подняв голову. Горы на дальнем берегу потемнели и покрылись тенями. Затем рядом с горами появился некто, обладающий способностью — подобно Хумбабе — испускать смертоносные лучи. Вероятно, это был стражник, стоявший «словно бык» у великого земного дома. Внушающий ужас стражник сделал свое дело: Энкиду охватил страх, и он стал умолять Гильгамеша, чтобы тот вернулся в Урук. Но Гильгамеш не хотел даже слышать об этом. Вместо этого он приказал кормчему направить корабль к берегу и заявил, что будет сражаться со стражником — независимо от того, бог это или человек.

открыть спойлер
Затем разразилась катастрофа. Парус порвался, и судно, как будто схваченное невидимой рукой, ушло под воду. Тем не менее, Гильгамешу и Энкиду удалось вплавь добраться до берега. Там они с удивлением смотрели на затонувший корабль, команда которого осталась на своих местах: сквозь толщу воды утопленники выглядели как живые.

Друзья провели на незнакомом берегу ночь, споря о том, куда следует идти. Гильгамеш не отступал от своего намерения отыскать заветную «землю», а Энкиду советовал искать дорогу в Урук Но затем Энкиду совсем ослабел. Гильгамеш умолял Энкиду сопротивляться смерти и обещал привести его в чудесную страну. Но «смерть уже взяла того человека!».

Семь дней оплакивал Гильгамеш Энкиду, «пока в его нос не проникли черви». После потери друга он поначалу скитался без всякой цели. «Гильгамеш об Энкиду, своем друге, горько плачет и бежит в пустыню… Тоска в утробу мою проникла». Но затем его одолевают прежние страхи: «И я не так ли умру, как Энкиду?»

Однако вскоре уверенность возвращается к нему. Он спрашивает Шамаша, неужели и ему придется лежать в земле: «Так же, как он, и я не лягу ль, чтоб не встать во веки веков». «Пусть же солнечным светом насытятся очи!» — просит Гильгамеш бога. Он прокладывает свой путь по солнцу: «Под власть Утнапишти, сына Убар-Туту, путь я предпринял, иду поспешно». Гильгамеш пробирается по нехоженым тропинкам и добывает себе пропитание охотой, не встречая ни одного человека. Древний текст печально сообщает, что он «реки переплыл, где трудна переправа» и взбирался на никому неведомые горы.

По свидетельству ниневийской и хеттской версий, Гильгамеш после долгих странствий приблизился к обитаемым землям. Это были владения Сина, отца Шамаша. Добравшись до горного перевала, герой увидел львов, и им овладел страх. Тогда он поднял голову к небесам и обратился с молитвой к Сину, прося его о защите.

Ночью Гильгамешу приснился сон, который он воспринял как знамение от Сина, якобы предвещавшее «радости в жизни». Воодушевленный этим сном, Гильгамеш, «словно стрела», бросился на львов. Битва со львами увековечена в многочисленных рисунках, причем не только из Месопотамии, но и со всех древних земель, включая Египет (рис. 69а, б, с).

70.jpg

На рассвете Гильгамеш миновал горный перевал. В отдалении он увидел водное пространство, напоминающее озеро. На равнине у этого внутреннего моря раскинулся окруженный стенами город с храмом, посвященным Сину.

Вне пределов города, «на обрыве у моря», Гильгамеш увидел постоялый двор. Им владела «Сидури — хозяйка богов», которые «ей дали кувшин, ей дали золотую чашу». Увидев Гильгамеша, Сидури испугалась: «Шкурой одетый, покрытый прахом… Тоска в утробе его обитает, идущему дальним путем он лицом подобен». Поэтому вполне понятно, что она «затворила двери, засов заложила». Гильгамешу стоило больших трудов убедить хозяйку в своих добрых намерениях. Он рассказал о себе, о своих приключениях и о том, куда направляется.

После того как Сидури накормила Гильгамеша и дала ему отдохнуть, они продолжили разговор. Гильгамеш поинтересовался кратчайшей дорогой в Страну Жизни. Должен ли он огибать море и прокладывать путь через высокие горы или лучше предпочесть водный маршрут?

Теперь, хозяйка, — где путь… Каков его признак, — дай его мне ты, Дай же ты мне пути того признак Если возможно — переправлюсь морем, Если нельзя — побегу пустыней!

Выяснилось, что выбора у Гильгамеша нет — это море называлось «морем смерти».

Никогда, Гильгамеш, не бывало переправы,И не мог переправиться морем никто, здесь бывавший издревле, — Шамаш-герой переправится морем, — Кроме Шамаша, кто это может? Трудна переправа, тяжела дорога, Глубоки воды смерти, что ее преграждают.

Гильгамеш погрузился в молчание, и тогда Сидури сообщила ему, что, возможно, у него есть шанс пересечь «воды смерти»:

Есть, Гильгамеш, Уршанаби, корабельщик Утнапишти, У него есть идолы, в лесу он ловит змея; Найди его и с ним повидайся, Если возможно — с ним переправься, Если нельзя, то вспятьобратися.

Следуя указаниям Сидури, Гильгамеш разыскал корабельщика Уршанаби. Тот расспросил пришельца, кто он такой, как сюда попал и куда направляется, после чего согласился помочь ему. При помощи длинных шестов он толкал лодку, заставляя ее пересечь «воды смерти». «Путь шести недель за три дня совершили».

Наконец, Гильгамеш прибыл в ТИЛ.МУН — Страну Жизни.

Куда же теперь? Уршанаби объяснил Гильгамешу, что тот должен найти гору Машу.

Указания, данные Уршанаби Гильгамешу, дошли до нас через хеттскую версию легенды, фрагменты которой были найдены в Богаское и других древних поселениях хеттов. Из этих отрывков (собранных вместе Иоганном Фридрихом в работе «Die hethitischen Bruchstukes des Gilgamesh Epos») становится ясно, что Гильгамеш должен был идти в одном направлении к далекому «великому морю». Указателями пути должны были служить две каменные колонны, которые, как утверждал Уршанаби, всегда приводили его к цели. У колонн Гильгамешу следовало повернуть и идти к городу под названием Итла, покровителем которого был хеттское божество Уллу-Дх («Обитатель пиков»?). Прежде чем продолжить путь, Гильгамеш должен был получить благословение этого бога.

Выполняя указания Уршанаби, Гильгамеш прибыл в Итлу. Вдали действительно блестело море. В городе Гильгамеш подкрепился, совершил омовение и вновь стал похож на царя. Здесь Шамаш еще раз пришел ему на помощь, посоветовав принести жертву Уллу-Яху. Приведя Гильгамеша к великому богу (рис. 70), Шамаш попросил его принять жертву царя и «даровать ему жизнь». Однако ему возразил Кумарби — еще один бог, известный по хеттским мифам. Гильгамеш не может стать бессмертным, заявил он.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №38  СообщениеДобавлено: 15 сен 2014, 08:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
72.jpg

Гильгамеш, похоже, понял, что ему не дадут «шем», и поэтому попросил у богов разрешения встретиться со своим предком Утнапишти. Боги не спешили с ответом, и Гильгамеш (с молчаливого согласия Шамаша?) направился к горе Машу, каждый день делая остановку и принося жертву Уллу-Яху. Через шесть дней он увидел горы. Это действительно было место, где взлетали и садились «шемы».

Он слыхал о горах, чье имя — Машу,Как только к этим горам подошел он,Что восход и закат стерегут ежедневно…

Функции гор требовали поддерживать связь как с небесами, так и самыми отдаленными уголками земли:

Наверху металла небес достигают,

Внизу — преисподней их грудь достигает…

Внутрь горы имелся проход, но «ворота» усиленно охранялись:

Люди-скорпионы стерегут их ворота: Грозен их вид, их взоры — гибель,Их мерцающий блеск повергает горы — При восходе и закате Солнцаони охраняют Солнце.

(Археологи обнаружили рисунки с изображением крылатых существ или людей-быков с круглыми устройствами на шестах, от которых исходили лучи. Вполне возможно, что именно их «мерцающий блеск повергает горы» — рис. 71а, б, с.)

«Как только их Гильгамеш увидел — ужас и страх его лицо помрачили. С духом собрался, направился к ним он». Когда стражник увидел, что смертельные лучи не наносят вреда пришельцу, он воскликнул: «Тот, кто подходит к нам, — плоть богов — его тело!» Лучи, которые убивали или обездвиживали людей, не действовали на богов.

открыть спойлер
Гильгамешу позволили приблизиться и спросили, кто он такой и почему находится в запретной зоне. Рассказав о своем божественном происхождении, герой объяснил, что пришел сюда «в поисках жизни» и что хотел бы увидеться со своим предком Утнапишти.

К Утнапишти, отцу моему, иду я поспешно,

К тому, кто, выжив, в собранье богов был принят

и жизнь обрел в нем: Я спрошу у него о жизни и смерти!

72.jpg

Стражники объяснили Гильгамешу, что это не удавалось еще ни одному смертному. Не испугавшись, Гильгамеш напомнил о покровительстве Шамаша и о том, что он сам на две тре/ги является богом. Что произошло потом, мы не знаем, потому что в этом месте текст таблицы поврежден, но в конечном итоге стражники объявили Гильгамешу, что разрешение получено: «Ворота гор для тебя открытые».

(«Небесные Врата» — это весьма распространенный мотив изображений на ближневосточных цилиндрических печатях. Обычно они представляют собой крылатые, напоминающие лестницу ворота, ведущие к древу жизни. Иногда они охраняются змеями — рис. 72.)

73.jpg

Гильгамеш вошел в врата, следуя «путем Шамаша». Его путешествие продолжалось двенадцать «беру» (двойных часов), причем все это время он пребывал в полной темноте. Возможно, ему завязали глаза — в тексте несколько раз повторяется, что «ни вперед, ни назад нельзя ему видеть». На восьмом «беру» он вскрикнул от страха, а на девятом «дыхание ветра его лица коснулось». На одиннадцатом «беру» перед ним забрезжила заря, на двенадцатом «свет появился». Гильгамеш вновь обрел способность видеть, и открывшаяся картина потрясла его. Он оказался в Обители Богов, в саду, где все растения были сделаны из драгоценных камней.

Поспешил он, рощу из каменьев увидев!Сердолик плоды приносит, Гроздьями увешан, на вид приятен. Лазурит растет листвою — Плодоносит тоже, на вид забавен.

К сожалению, далее текст поврежден, и от описания волшебного сада сохранились лишь отрывки. «Гильгамеш, проходя по саду каменьев, очи поднял на это чудо». Вне всякого сомнения, это была копия «Эдемского сада».

Что было дальше, нам неизвестно, поскольку одна колонка девятой таблицы текста полностью разрушена. Тем не менее Гильгамеш в конечном итоге встретился с Утнапишти — в волшебном саду или где-то в другом месте. Первая его реакция — посмотреть, как выглядит человек из прошлого:

Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:Гляжу на тебя я, Утнапишти, Не чуден ты ростом — таков, как и я, ты, И сам ты не чуден — таков, как и я, ты.

Затем Гильгамеш задает прямой вопрос:

Скажи, как ты, выжив, в собранье богов был принят и жизнь обрел в нем?

В ответ Утнапишти говорит Гильгамешу: «Я открою, Гильгамеш, сокровенное слово и тайну богов тебе расскажу я». Эта тайна представляет собой историю Великого потопа. В те времена, когда Утнапишти был правителем Шуруппака, боги решили при помощи Потопа уничтожить человечество, но Энки втайне научил царя, как построить водонепроницаемый корабль. На этот корабль он должен был погрузить свою семью и «все живое», а корабельщик Энки приведет судно к горе Арарат. Когда воды Потопа начали спадать, Утнапишти сошел на землю и принес в жертву животных. Боги и богини, которые пережидали Потоп в своих космических кораблях на орбите Земли, также приземлились на горе Арарат и приняли угощение из жареного мяса. Прилетевший сюда же Энлиль пришел в ярость, обнаружив, что вопреки его проклятию человечеству — с помощью Энки — удалось выжить.

Но затем гнев Энлиля утих, и он увидел выгоду от того, что планета не обезлюдела. Именно тогда, по словам Утнапишти, боги подарили ему вечную жизнь:

Поднялся Энлиль, взошел на корабль,Взял меня за руку, вывел наружу,На колени поставил жену мою рядом,К нашим лбам прикоснулся, встал между нами, благословлял нас:«Доселе Утнапишти был человеком, Отныне ж Утнапишти нам, богам, подобен,Пусть живет Утнапишти при устье рек, в отдаленье!» Увели меня вдаль, при устье рек поселили.

Таким образом, заключил Утнапишти, когда закончился срок его жизни, он был перенесен в далекую Обитель, чтобы жить среди богов. Но как этого добиться Гильгамешу? «Кто же ныне для тебя богов собрал бы, чтоб нашел ты жизнь, которую ищешь?»

Выслушав рассказ Утнапишти и осознав, что только совет богов может даровать бессмертие, а собственными усилиями добиться вечной жизни невозможно, Гильгамеш лишился чувств. Он оставался в беспамятстве шесть дней и семь ночей, и Утнапишти саркастически сказал жене: «Посмотри на героя, что хочет жизни! Сон дохнул на него, как мгла пустыни». Тем не менее они продолжали ухаживать за спящим Гильгамешем, чтобы он мог вернуться домой. «Тем же путем да вернется спокойно. Через те же ворота да вернется в свою землю!»

Для того чтобы отвезти Гильгамеша назад, был вызван корабельщик Уршунаби. Но в последний момент, когда Гильгамеш уже был готов отправиться в обратный путь, Утнапишти открыл ему еще один секрет. Смерти избежать нельзя, но ее можно отсрочить Поможет в этом волшебное растение, которое употребляют в пищу сами боги — оно дарует вечную молодость.

Утнапишти ему вещает, Гильгамешу: «Гильгамеш, ты ходил, уставал и трудился, — Что ж мне дать тебе, в свою страну да вернешься? Я открою, Гильгамеш, сокровенное слово, И тайну цветка тебе расскажу я: Этот цветок — как тёрн на дне моря, Шипы его, как у розы, твою руку уколют. Если этот цветок твоя рука достанет, — Будешь всегда ты молод».

Это растение растет под водой:

Когда Гильгамеш услышал это,Открыл он крышку колодца, Привязал к ногам тяжелые камни,Утянули они его в глубь Океана.Он схватил цветок, уколов свою руку;От ног отрезал тяжелые камни, Вынесло море его на берег.

Собираясь в обратный путь, Гильгамеш торжествующе говорит Уршанаби:

Гильгамеш ему вещает, корабельщику Уршанаби:

«Уршанаби, цветок тот — цветок знаменитый,

Ибо им человек достигает жизни.

Принесу его я в Урук огражденный,

Накормлю народ мой, цветок испытаю:

Если старый от него человек молодеет,

Я поем от него — возвратится моя юность».

На шумерской цилиндрической печати, датируемой примерно 1700 годом до нашей эры, изображены две сцены из «Эпоса о Гильгамеще». Слева полуголый и растрепанный Гильгамеш борется с двумя львами, а справа он демонстрирует Уршанаби «траву вечной молодости». В центре изображен бог с необычным инструментом или оружием в форме спирали (рис. 73).

Когда Гильгамеш и Уршанаби стали устраиваться на ночлег, Гильгамеш нашел «водоем, чьи холодны воды», и окунулся в него, чтобы освежиться. Но тут случилась беда «змея цветочный учуяла запах, из норы поднялась, цветок утащила…»

Такова повесть о первых бесплодных поисках бессмертия, или «Эпос о Гильгамеше», который на протяжении многих поколений копировали писцы, декламировали поэты и рассказывали сказочники.

Начинается эта история так:

О все видавшем до края мира,

О познавшем моря, перешедшем все горы,

О врагов покорившем вместе с другом,

О постигшем премудрость, о все проницавшем.

Сокровенное видел он, тайное ведал,

Принес нам весть о днях до Потопа,

В дальний путь ходил, но устал и смирился,

Рассказ о трудах на камне высек…

А в Шумерском царском списке мы находим конец истории:

Гильгамеш, чей отец был верховным жрецом храма, правил, 126 лет; Урнунгаль, сын Гильгамеша, правил30 лет.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №39  СообщениеДобавлено: 17 сен 2014, 08:29 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЗАОБЛАЧНЫЕ СТРАННИКИ


Путешествие Гильгамеша за бессмертием, вне всякого сомнения, стало основой для зародившихся в последующие тысячелетия многочисленных легенд о полубогах или героях, претендовавших на божественное происхождение, которые тоже отправились на поиски земного рая или попытались добраться до Обители Богов. Кроме того, подробное повествование «Эпоса о Гильгамеше» служило своего рода путеводителем, в котором следующие поколения искали приметы, по которым можно найти путь в Страну Жизни.

Наземные ориентиры, рукотворные (скорее сделанные богами) туннели, коридоры, воздушные шлюзы и радиационные камеры, напоминающие птиц существа, или «орлы», а также многие другие существенные и мелкие детали — все это настолько похоже, что никак не может быть совпадением. В то же время древний шумерский эпос помогает объяснить возникшую через несколько тысяч лет путаницу относительно точного расположения цели путешествия. Детальный анализ легенды показывает, что Гильгамеш совершил не одно, а два путешествия — факт, игнорируемый современными учеными и, возможно, исследователями прошлых эпох.

Драматическая история Гильгамеша достигла кульминации в земле Тильмун, Обители Богов и «месте шемов». Именно там он встретился с предком, которому удалось обрести бессмертие, и нашел цветок вечной молодости. Именно там происходили битвы богов и события, оказавшие решающее воздействие на дальнейшую историю человечества. Мы убеждены, что именно там находился Дуат — Лестница в Небо.

Тем не менее, это была не первая цель Гильгамеша, и мы должны последовать по его стопам в той же последовательности: первым пунктом на дороге к бессмертию была не земля Тильмун, а «место приземления» на Кедровой горе в кедровом лесу.

Ученые (например, С. Н. Крамер в книге «Sumerians») называли «таинственным и загадочным» утверждение шумеров, что Шамаш мог «взлетать» не только в земле Тильмун, но и в «Земле Кедров». Ответ на эту загадку заключается в следующем: помимо космопорта в Тильмуне, откуда взлетали космические корабли, существовало еще и «место приземления», позволявшее богам «бороздить просторы» земных небес. В пользу этой гипотезы свидетельствует и вывод о том, что боги обладали двумя типами летательных аппаратов. Это ГИР, или космические корабли, которые взлетали и садились в Тильмуне, а также аппараты, которые шумеры называли термином МУ — Небесные палаты.

открыть спойлер
76.jpg

В древности люди видели ГИР в подземных шахтах (рис. 27) или даже в полете (рис. 75). Но гораздо чаще они изображали Небесные палаты — средства передвижения, которые мы сегодня называем НЛО (неопознанные летающие объекты). Объект, который наблюдал библейский Иаков в своем видении, похож на Небесные палаты Иштар, а Небесная Колесница, описанная пророком Иезекиилем, напоминает ассирийские изображения бога, который летает в небе на уровне облаков в своей сферической капсуле (рис. 76а).

77.jpg

Изображения, найденные при раскопках древнего города на берегу реки Иордан напротив Иерихона, дают основание предположить, что при посадке эти летательные аппараты выпускали три опоры (рис. 76б). Вполне возможно, что это и есть те самые огненные вихри, которые на этом же месте унесли пророка Илию на небо.

Летающих богов древности, как и шумерских «орлов», все народы изображали с крыльями — это крылатые существа, послужившие прообразом иудейско-христианских херувимов и ангелов (буквально, «посланников») Господа (рис. 77).

Таким образом, земля Тильмун была местом, где располагался космопорт. Кедровая гора представляла собой «место приземления», или «престол Иштар», — аэропорт богов. Именно сюда сначала направил свои стопы Гильгамеш.

Если идентификация Тильмуна и его расположения — это непростая задача, то выяснить местонахождение кедрового леса довольно легко. На всем Ближнем Востоке кедры растут только в горах Ливана — если не принимать в расчет небольших рощиц на острове Кипр. Эти величественные деревья, достигающие 50 метров в высоту, неоднократно воспеваются в Библии, а их уникальные свойства известны с глубокой древности. По свидетельству Библии и других древних текстов, ливанские кедры использовались для строительства и украшения храмов. Об этом обычае, в частности, упоминается в III Книге Царств, посвященной возведению царем Соломоном Иерусалимского Храма (после того, как Бог пожаловался: «Зачем вы не построите Мне дома кедрового?»).

Библейский Бог, похоже, был хорошо знаком с кедрами и часто использовал это дерево в аллегориях, сравнивая с ним правителей или народы: «Вот, Ассур был кедр на Ливане, с красивыми ветвями и тенистою листвою, и высокий ростом… Воды растили его, бездна поднимала его…» — пока гнев божий не сокрушил его. Человек, похоже, не был способен вырастить кедр, и в Библии рассказывается об одной такой неудачной попытке. Эта попытка приписывается вавилонскому царю (что может восприниматься и буквально, и как метафора). Он «прилетел на Ливан и снял с кедра верхушку» и отобрал самые лучшие семена, а затем «посадил на земле семена, поместил у больших вод». Однако из этих семян вырос не высокий кедр, а похожее на иву дерево.

78.jpg

Библейский Бог, наоборот, знал секрет выращивания кедра:

Так говорит Господь Бог: и возьму Я с вершины высокого кедра, и посажу; с верхних побегов его оторву нежную отрасль и посажу на высокой и величественной горе.

На высокой горе Израилевой посажу его, и пустит ветви, и принесет плод, и сделается величественным кедром.

По всей вероятности, эти знания обусловлены тем, что кедр рос в «саду богов». Ни одно дерево в Эдемском саду не могло сравниться с ним по мощи и красоте. Еврейское название этого дерева «ган» (сад) происходит от корня «ган» (защищать, охранять) и передает значение запретной и охраняемой зоны. Именно такое впечатление должно было сложиться у читателя легенды о Гильгамеше: раскинувшийся на «много лиг» и охраняемый ужасным стражем лес, попасть в который можно только через ворота, прикосновение к которым парализует незваного гостя. Внутри располагалась «тайная обитель ануннаков», а туннель вел к помещению, «откуда исходили команды» — подземному убежищу Шамаша.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №40  СообщениеДобавлено: 17 сен 2014, 08:33 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
ильгамешу почти удалось проникнуть на «место приземления», поскольку он заручился разрешением и помощью Шамаша. Однако гнев Иштар (за то, что Гильгамеш отверг ее) изменил ход событий. Иначе (по свидетельству Ветхого Завета) сложилась судьба другого царя из смертных. Это был царь Тира, города-государства на морском побережье Ливана недалеко от заросших кедром гор. Бог (как сказано в 28-й главе Книги Иезекииля) позволил ему побывать на священной горе:

79.jpg

Ты находился вЕдеме, всаду Божием; твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями…

Ты был помазанным херувимом… ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней.

Гильгамеш хотел попасть на «место приземления» богов без приглашения, а царю Тира не только позволили посетить это место, но и прокатиться на одном из «огнистых камней» — то есть уподобиться херувиму. Он потом хвастался, что побывал в Обители Бога «посреди вод». Царь Тира возгордился и в наказание за высокомерие должен был умереть от руки чужеземцев.

В библейские времена и иудеи, и их северные соседи знали о «месте приземления» в Кедровых горах, куда в предшествующем тысячелетии пытался проникнуть Гильгамеш. И место это было не «мифическим», а реальным — от той эпохи сохранились не только тексты, но и рисунки, подтверждающие его существование и назначение.

В легенде о царе, который пытался вырастить кедр, сообщается, что он принес семя «в землю Ханаанскую, в городе торговцев положил его». Такие города торговцев находились неподалеку, на средиземноморском побережье Ливана, к северу от которого лежит Анатолия, а на юге — Палестина. Источником богатства и влияния крупных прибрежных городов Ханаана была международная торговля. Самыми известными морскими и торговыми центрами на протяжении нескольких тысячелетий оставались Тир и Си-дон, время наивысшего расцвета которых приходится на правление финикийцев.

открыть спойлер
В недрах одного из холмов лежали руины разрушенного еще ассирийскими завоевателями города — самого северного форпоста хананеев на границе с хеттской империей. В 1928 году его останки были случайно найдены крестьянином, который решил распахать новое поле неподалеку от холма Рас-Шамра. В процессе последующих широкомасштабных археологических работ был раскопан город Угарит. Ученые обнаружили большой дворец, храм бога Баала («Владыка») и большое количество всевозможных артефактов. Но настоящим сокровищем для исследователей стали многочисленные глиняные таблички с алфавитной клинописью (рис. 79) на «западно-семитском» языке, родственном древнееврейскому. Эти таблички, содержание которых на протяжении многих лет публиковалось Шарлем Вироллодом в научном журнале «Syria», позволили пролить свет на жизнь, обычаи и верования жителей Ханаана.

80.png

Главой ханаанского пантеона был верховный бог по имени Эл — это слово, которое на древнееврейском языке обозначает общее понятие бога, происходит от аккадского Ил, что в буквальном переводе означает «величайший». Но в ханаанских легендах о богах и людях Эл — это имя конкретного божества, чье слово было решающим как в земных, так и в небесных делах. Он считался «отцом богов», а также «Аб Адам» (отцом людей») и имел эпитеты «добрый» и «милосердный». Эла чтили как творца всего сущего, а также единственного, кто мог «даровать царство». На стеле, найденной на территории Палестины (рис. 80), Эл изображен сидящим на троне, а чашу с напитком ему подает молодой бог — возможно, один из его сыновей. На голове Эла коническая шапка с рогами, которая была отличительным знаком богов на всем Ближнем Востоке, а сверху изображен Крылатый Шар, эмблема планеты богов.

81.jpg

В «древние времена» Эл был главным богом неба и земли. Однако в тот период, о котором рассказывается в таблицах, он жил уединенно и не вмешивался в повседневную жизнь богов и людей. Его обитель находилась «в горах», у истоков двух рек. Здесь он сидел в своей беседке, принимал посланников, собирал советы богов и пытался разрешить споры, постоянно возникавшие среди молодых богов. Многие из них были его детьми; в некоторых текстах говорится о том, что у Эла было семьдесят отпрысков. Тридцать детей ему родила официальная супруга Ашера, а остальных — многочисленные наложницы и даже смертные женщины. Ханаанская поэма «Рождение милосердных богов» рассказывает о том, как две женщины увидели обнаженного Эла, который прогуливался по берегу моря, и были очарованы размерами его пениса. (Этот атрибут Эла хорошо виден на финикийской монете, где он изображен в виде крылатого бога, — рис. 82.) Пока на берегу жарилась птица, Эл занимался любовью с обеими женщинами. В результате каждая родила ему сына.

Главными из всех детей Эла, однако, считались три сына и дочь: боги Ям («Океан», «Море»), Баал («Господин») и Мот («Истребитель») и богиня Анат («Та, что отвечает»). Их имена и взаимоотношения позволяют провести параллель с богами греческого пантеона Посейдоном (бог морей и океанов), Зевсом (верховный бог) и Гадесом (бог подземного мира). Баал, как и Зевс, всегда изображался со своим главным оружием, молнией (рис. 82), а его культовым животным тоже был бык Когда Зевс сражался с Тифоном, ему помогала только его сестра Афина, богиня войны и любви; в египетской мифологии Исида тоже в одиночку встала на защиту своего брата и супруга Осириса. Аналогичным образом, когда Баал бился с двумя своими братьями, ему на помощь пришла сестра и возлюбленная Анат. Подобно греческой Афине, Анат одновременно была «девой», часто выставлявшей на показ свои прелести (рис. 83), и богиней войны, символом отваги которой служил лев (Ветхий Завет называет ее Ашторет).

84.jpg

Параллели с египетскими преданиями и верованиями здесь не менее очевидны, чем с греческими. Исида воскресила Осириса после того, как нашла его останки в ханаанском городе Библосе. Точно так же Баал был возвращен к жизни Анат после смерти от рук Мота. Враг Осириса Сет в египетских текстах иногда называется «Сет Сафона»; Баал же имел титул «Владыка Цафона». На египетских памятниках времен Нового Царства — периода расцвета ханаанской культуры — ханаанских богов часто изображали в виде египетских, называя их Мин, Решеф, Кадеш, Анхат (рис. 84). Таким образом, у всех народов древности были одни и те же легенды об одних и тех же богах — только под разными именами.

85.jpg

Ученые выяснили, что все эти легенды являются подражаниями, а в некоторых случаях просто версиями гораздо более древних шумерских мифов — не только о поисках бессмертия, но и о любви, смерти и воскрешении богов. Все эти легенды насыщены эпизодами, деталями, эпитетами и представлениями, встречающимися в Ветхом Завете, что свидетельствует об общих времени и месте действия, общих традициях и общих оригинальных версиях.

Один из таких текстов — это легенда о Данэле («Дан-Эль», что в переводе с древнееврейского означает «судья Эла»), праведном правителе, у которого не было законного наследника. Он молил богов, чтобы они подарили ему сына, который после его смерти мог бы воздвигнуть памятную стелу в Кадеше. Эта деталь позволяет нам предположить, что действие легенды происходит на юге Ханаана (Негев), на границе с Синайским полуостровом, где находился город Кадет («святой» город).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №41  СообщениеДобавлено: 17 сен 2014, 08:36 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
В районе Кадета жил библейский патриарх Авраам, и ханаанская легенда о Данэле имеет много общего с историей рождения Исаака у престарелых Авраама и Сары. Как и в библейской истории, Данэл, который состарился без наследника мужского пола, обратился за помощью к двум богам, пришедшим к нему в дом. «Жертвой [богов кормит], жертвой поит сынов [Святого]». Божественные гости — как оказалось, это были Эл и Баал — оставались у Данэля целую неделю, и хозяин буквально засыпал их просьбами. В конце концов Баал обратился к Элу, чтобы тот откликнулся на мольбы Данэля. Уступив просьбам, Эл взял «своего слугу» за руку и оживил ему «дух», то есть восстановил способность к деторождению:

Душу Оживил Даниилу [мужа рапаитского], дух богатыря, мужа харнамийского.

Эл пообещал Данэлю сына и посоветовал ему постелить постель, поцеловать и обнять жену — она обязательно родит ему сына. Так и случилось — у супругов родился наследник, которого назвали Акхат. Когда мальчик вырос и превратился в юношу, бог ремесел сделал для него необыкновенный лук. Это вызвало зависть богини Анат, которая мечтала завладеть волшебным оружием. Чтобы заполучить лук, она обещала Акхату все, что он только пожелает — серебро, золото и даже бессмертие:

Пожелай жизнь, о Акхат-богатырь, пожелай жизнь, и я дам тебе, бессмертие, — и я доставлю тебе! Я сделаю, чтобы ты считал с Баалу годы, с сыном Илу ты будешь считать месяцы.

Более того, она обещала Акхату, что его жизнь будет такой же длинной, как у богов, и соблазняла его, что он станет бессмертным и присоединится к ним:

Как Баалу, когда он дает жизнь,
он кормит живого,
кормит и поит его,
играет и поет ради него приятно…

Но Акхат не поверил, что человек может избежать смерти, и не пожелал расставаться с луком:

Не обманывай меня, о дева, ибо богатырю обман твой противен! Человек в конце что приобретет? … [и как] умирает каждый, я умру, и я смертью умру.

открыть спойлер
Он также указал Анат, что лук сделан для таких воинов, как он, и не может принадлежать женщине. Оскорбленная Анат поспешила в обитель Эла, чтобы получить разрешение убить Акхата. Однако Эл ответил, что это слишком суровое наказание.

Тогда Анат прибегла к хитрости. Она вернулась к Акхату и, смеясь и хихикая, притворилась, что простила и полюбила его. «Ты мой брат, я твоя сестра», — щебетала богиня. Затем Анат уговорила Акхата отправиться вместе с ней в город «отца богов, Господина Луны». Там она попросила Йапата убить Акхата, а затем воскресить его — то есть смерть его должна быть временной, чтобы Анат могла завладеть луком. Следуя указаниям богини, Йапат трижды ударил Акхата по голове, и душа богатыря «испарилась». Однако прежде чем Акхат смог воскреснуть — если это действительно входило в намерения Анат — его тело разорвали стервятники. Ужасную новость сообщили Данэлю, который сидел «у ворот перед могучим деревом» и выносил решения по спорным вопросам. С помощью Баала он организовал поиски останков Акхата, но тщетно. Сестра Акхата, решив отомстить за его смерть, отправилась в жилище Йапата, напоила его и попыталась убить. (Конец легенды не сохранился — возможно, в конечном итоге Акхат все же воскрес.)

Перенос места действия с гор Ливана в «город Господина Луны» встречается и в эпосе о Гильгамеше. На всем Ближнем Востоке с Луной ассоциировался бог Син (шумеры звали его Нанна). В Угарите его называли также «отцом богов» — он действительно приходился отцом Иштар и ее братьям. Первая попытка Гильгамеша достичь цели через «место приземления» в Кедровых горах была расстроена Иштар, которая послала быка Неба убить отвергшего ее героя. Во время второго путешествия в Тильмун Гильгамеш также посетил укрепленный город с храмом Сина.

Однако в этих легендах есть и отличия. Гильгамеш попал на территорию, подвластную Сину, после долгого и полного опасностей пути, а Анат — подобно Иштар — могла очень быстро перемещаться на большие расстояния. Она путешествовала не пешком и не на спинах ослов, а летала по воздуху. Многочисленные месопотамские тексты упоминают о способности Иштар летать как в атмосфере Земли, так и в космическом пространстве. В храме ассирийской столицы Ашур есть ее изображение в очках, облегающем шлеме и головных телефонах (см. рис. 58). Среди руин города Мари, расположенного на берегу Евфрата, была найдена статуя богини (размером с человека), которая была экипирована «черным ящиком», шлангом, рогатым шлемом и головными телефонами и другими атрибутами пилота (рис. 85). Такая же способность «летать, как птица», приписывалась ханаанским богам из угаритских легенд.

Одна из таких легенд, в которой богиня летает, чтобы спасти свою жизнь, получила название «Легенда о царе Керете». Слово «Керет» может интерпретироваться и как имя царя, и как название города («столица»). Сюжет этой истории очень похож на сюжет эпоса о Гильгамеше: человек стремится стать бессмертным. Тем не менее ее начало напоминает библейский рассказ о Иове, и параллели с Библией встречаются в ней неоднократно.

Как сказано в Библии, Иов был праведным и «непорочным» человеком. Он был бог и жил в земле Уц, которая была населена «сынами Востока». Судьба его была счастливой, пока однажды не «пришли сыны Божий предстать пред Господом; между ними пришел и сатана». Убедив Бога испытать веру Иова, сатана получил разрешение сначала лишить Иова всех его детей и богатства, а затем наслать на него болезни. Услышав о несчастьях и болезнях Иова, к нему пришли три друга из разных земель и стали утешать его. Книга Иова составлена в виде записи их споров о жизни и смерти, о земных и небесных тайнах.

Жалуясь на обрушившиеся несчастья, Иов вспоминал былые дни, когда его чтили и уважали: когда он выходил к воротам Керета, и «на площади ставил седалище свое, юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли». В то время Иов верил, что «в гнезде моем скончаюсь, и дни [мои] будут многи, как песок». Он сравнивает себя с птицей Феникс. Но теперь от прежнего величия и счастья ничего не осталось, и истерзанному болезнями Иову кажется, что он умирает.

Друг Иова, пришедший с юга, напоминает, что «человек рождается на страдание, [как] искры, чтобы устремляться вверх». Если человек смертен, то к чему так волноваться?

Однако Иов отвечает загадочной фразой, намекая, что не все так просто: «…Дух Божий в ноздрях моих». Может быть, он хочет сказать, что в его жилах течет божественная кровь? В таком случае Иов, подобно Гильгамешу, рассчитывал жить так же долго, как воскресающая птица Феникс, и умереть только тогда, когда умрет его «Творец». Теперь он понял, что «не вечно жить мне… ибо дни мои суета».

В ханаанской легенде тоже рассказывается о богатом царе, который в результате войн и болезней лишился жены и детей. Он понимает, что у него не осталось наследников, и горько оплакивает потерю. Ежедневно царь приходит в святилище храма и взывает к богам. Наконец, к нему «спускается» Эл, чтобы выяснить, какие несчастья заставляют Керета плакать. Именно в этот момент выясняется, что в жилах Керета течет божественная кровь — он родился от смертной женщины, но отцом его был Эл.

Эл советует своему «любимцу» перестать плакать и взять себе новую жену, которая родит ему наследника. Он должен совершить омовение, привести себя в порядок и просить руки дочери царя Удума (возможно, это библейский Эдом). Но царь Удума отвергает золото и серебро. Взяв с собой богатые дары, Керет в сопровождении войска направляется в Удум. Зная, что в жилах Керета течет кровь «отца людей», он требует необычного выкупа за невесту: первенец, которого родит его дочь Керету, тоже должен стать полубогом.

Разумеется, исполнить это требование не во власти Керета. Эл, посоветовавший жениться на дочери царя Удума, не отвечает на призывы Керета, и тогда царь приходит в святилище Ашеры и обращается к ней за помощью. Следующая сцена разворачивается в обители Эла, где к просьбе Ашеры присоединяются молодые боги. Они уговаривают Эла оказать милость своему любимцу Керету.

Эл позволил себя уговорить и «даровал милость» Керету, пообещав, что у него родятся семь сыновей и семь дочерей. Первенца, сказал Эл, следует назвать именем Йассиб («Вечный»), поскольку ему будет даровано бессмертие. Для этого новорожденного должна вскармливать не мать, а богини Ашера и Анат. (В искусстве древних народов Ближнего Востока весьма распространен сюжет о том, как богини вскармливают сына царя, чтобы даровать ему долгую жизнь, — рис. 86.)

86.jpg

87.jpg

Боги сдержали обещание, но Керет, власть и богатства которого все росли, забыл о своих обязательствах. Подобно царю Тира из пророчества Иезекииля, он возгордился и стал хвастаться своим божественным происхождением. Разгневавшись, Ашера наслала на него смертельную болезнь. Увидев Керета на смертном одре, его сыновья удивились: неужели сын Эла может умереть? Не веря своим глазам, они обратились с вопросом к отцу — ведь утверждения о его бессмертии влияли и на их судьбу

Молчание отца говорило само за себя, и тогда дети воззвали к богам, спрашивая, неужели они позволят умереть сыну Эла, в жилах которого течет божественная кровь.

Обеспокоенный Эл обратился к другим богам и спросил, кто из них в состоянии вылечить болезнь. Семь раз он повторял свой вопрос, «но никто из богов не ответил ему». В отчаянии Эл обратился к богу ремесел и его помощникам — богиням, которые знали все тайны магии. На его просьбу откликнулась богиня Шатакат, «излечивающая болезни». Она поднялась в воздух и полетела «через сотни городов и тысячи деревень». Прибыв в дом Керета, ценительница в мгновение ока изгнала болезнь.

(Тем не менее конец у легенды печальный. Поскольку притязания Керета на бессмертие оказались тщетными, его первенец решил, что отец отказался от бессмертия в его пользу…)

Для понимания событий, которые происходили на этих землях в древности, очень важны легенды о самих богах. В них способность богов летать по воздуху считается совершенно естественной, а их убежище на «горе Цафон» описывается как место отдыха пилотов. Главными героями этих легенд выступают Баал и Анат, брат и сестра, которые также являлись любовниками. Один из эпитетов Баала звучал как «заоблачный странник», и этим же эпитетом в Ветхом Завете называется Бог иудеев. Способность Анат летать, упоминающаяся в легендах о взаимоотношениях богов и людей, еще ярче проявляется в историях о самих богах.

В одном из древних текстов рассказывается, как Анат услышала, что Баал отправился на рыбалку на «луга Самах» (рис. 87). Интересно, что название местности сохранилось до наших дней: это озеро Сумхи на севере Израиля, из которого вытекает река Иордан, несущая свои воды в Галилейское море. Озеро до сих пор славится обильными запасами рыбы и богатым животным и растительным миром. Анат решила составить Баалу компанию. Она поднялась в воздух и перенеслась в центр долины Самах, «богатой быками».

88.jpg

Увидев ее, Баал махнул рукой, чтобы она спускалась, но Анат начала играть с ним в прятки. Раздраженный Баал поинтересовался, не рассчитывает ли она, что он будет заниматься с ней любовью в воздухе. Не найдя Анат, Баал поднялся в небо и улетел на «гору Цафон», где находился его «престол». Вскоре там появилась и игривая Анат, и они «предались наслаждениям».

Тем не менее идиллическое соединение любовников могло произойти лишь в последующие годы, когда было окончательно признано положение Баала как «господина Земли» и владыки северных территорий. До этого Баалу пришлось не на жизнь, а на смерть сражаться с другими претендентами на божественный престол; наградой победителю служил «Царерат Цафон», что обычно интерпретируется как «вершина Цафона», но в буквальном переводе означает «скалистая вершина на севере».

Эти кровавые битвы за контроль над крепостями и землями сопровождались соперничеством за право наследования, поскольку глава пантеона богов стал стар и почти полностью удалился от дел. В подтверждение традиций, впервые встретившихся нам в шумерских мифах, официальная супруга Эла Ашера приходилась ему единокровной сестрой. Поэтому рожденный ею первенец считался законным наследником. Однако — такое часто случалось и раньше — на эту роль претендовал и первый сын Эла, который родился раньше, но у другой матери. (Тот факт, что Баал, у которого было не менее трех жен, не мог жениться на своей возлюбленной Анат, свидетельствует, что она приходилась ему сводной, а не единокровной сестрой.)

Ханаанские мифы рассказывают об обители Эла в далеких горах, где он тайно объявляет своим наследником Яма. Богиня Шепеш, «Факел богов», прилетает к Баалу с неприятной новостью. «Эл отдал царство!» — взволнованно восклицает она.

Баалу советуют предстать перед Элом и вынести вопрос о наследстве на Совет Богов. Сестры советуют ему проявить твердость и во время Совета Богов, который должен состояться на «горе Лала», отстаивать свое право.

Узнав об этой уловке, Ям посылает на Совет Богов своих эмиссаров. Посланники прибыли в тот момент, когда боги собрались за трапезой, и Баал обратился к Элу В суматохе, вызванной их появлением, они передали требования Яма. Чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений, послы не выпускали из рук оружие. Боги спрятались, и Эл уже собирался уступить. Но Баал сам выхватил меч и был готов броситься на эмиссаров Яма. Его остановила мать, напомнив о неприкосновенности послов.

Послы вернулись к Яму, ничего не добившись, и у соперников остался один выход — встретиться на поле брани. Одна из богинь — возможно, Анат — уговорила бога ремесел снабдить Баала двумя видами волшебного оружия, которое способно «преследовать» и «пикировать, подобно орлу». В поединке Баал одолел Яма и уже собирался убить его, но услышал голос Ашеры, умолявшей пощадить Яма. Яму сохранили жизнь, но сослали в его морские владения.

В обмен на жизнь Яма Баал попросил Ашеру поддержать его притязания на главенство на горе Цафон. Ашера, которая жила на морском побережье, крайне неохотно отправилась в обитель Эла, располагавшуюся в сухой и жаркой местности. Изнемогая от жажды, она приехала к Элу, изложила суть дела и призвала его руководствоваться не эмоциями, а разумом. Все взвесив, Эл принял решение пусть Баал будет владыкой Цафона и построит там себе дом.

Однако планы Баала не ограничивались одним домом. Для их осуществления ему нужна была помощь Котар-и-Хасиса, «искусного и знающего» бога ремесел. Интересно, что не только современные ученые, но и живший в первом веке нашей эры историк Филон из Библоса (цитировавший своих предшественников-финикийцев) сравнивали Котар-и-Хасиса с греческим богом ремесел Гефестом, который построил чертоги для Зевса и Геры. Другие исследователи проводят параллели с египетским Тотом, богом ремесел и магии. И действительно, согласно ханаанским текстам, Баал послал своих послов в Египет, чтобы разыскать Котар-и-Хасиса, но нашел его на Крите; по всей видимости, именно в этих землях был спрос на его знания.

Когда Котар-и-Хасис прибыл к Баалу, они стали обсуждать проект. Баал, похоже, хотел, чтобы его дом состоял не из традиционных трех частей, а только из двух — Хекал («великий дом») и Бамтим («возвышающаяся часть»). Самые ожесточенные споры велись относительно расположения окна или напоминающего дымоход светового люка, который мог открываться и закрываться. Котар-и-Хасис настаивал, что окно должно было находиться «внутри дома», а Баал решительно возражал, предлагая устроить его в другом месте. Когда сооружение было закончено, Баал выразил сомнение в его надежности, опасаясь за безопасность супруги и детей. Тогда Котар-и-Хасис приказал принести древесину кедра «из Сириона», сложил ее внутри дома и поджег. Жаркий огонь, в котором плавилось серебро и золото, горел целую неделю, но сам дом не только не рухнул, но даже не загорелся.

Наконец подземная шахта и высокая платформа были готовы. Не теряя времени, Баал захотел проверить новое сооружение. Он открыл «окно» и с ревом, от которого «сотрясалась земля и дрожали горы», взмыл в облака.

В облаках к Баалу присоединились вестники богов Га-пан и Угар — крылатые, похожие на птиц близнецы парили над заснеженными пиками Цафона. Обновленная гора Цафон стала называться «Твердыня Цафон», а «гора Ливан» (то есть «белая», в честь заснеженных вершин) получила эпитет «Сирион» — «укрепленная гора».

Получив власть над Твердыней Цафон, Баал также приобрел титул Баал Цафон. В буквальном переводе этот титул означает «Владыка Цафона», то есть северных земель. Однако первоначальный смысл слова «Цафон» не имел отношения к географии; это слово означало «тайное укрытие» и одновременно «место для наблюдения». Вне всякого сомнения, эти значения внесли свой вклад в то, что Баал стал называться «Владыкой Цафона».

Чем сильнее укреплялась власть Баала, тем больше у него появлялось амбиций. Пригласив к себе «сыновей богов», он потребовал от них присяги на верность; несогласных ждала расправа. Одни были убиты, другим удалось скрыться. Охмелевший Баал насмехался над ними и хвастался своим могуществом.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №42  СообщениеДобавлено: 24 сен 2014, 10:40 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
Добиваясь верховной власти, Баал — с помощью Анат — победил таких противников-мужчин, как «змей» Лотан, «семиглавый дракон» Шальят и «вол» Атак, а также богиню Хашат. Из Ветхого Завета нам известно, что библейский Бог тоже был смертельным врагом Баала. Когда влияние Баала среди народа Израиля стало расти и царь женился на ханаанской принцессе, пророк Илия организовал состязание между Баалом и Яхве на горе Кармель. После того как Яхве победил, были казнены триста жрецов Баала. По свидетельству Библии именно в результате этого противостояния Яхве был провозглашен владыкой вершины Цафон, то есть северных земель. Примечательно, что эти претензии облечены в ту же словесную форму, что и в ханаанских легендах (Псалом 29):

Воздайте Господу, сыны Божий,

воздайте Господу славу и честь,

воздайте Господу славу имени Его;

поклонитесь Господу в благолепном святилище [Его].

Глас Господень над водами; Бог славы возгремел,

Господь над водами многими.

Глас Господа силен, глас Господа величествен.

Глас Господа сокрушает кедры;

Господь сокрушает Кедры Ливанские

и заставляет их скакать подобно тельцу,

Ливан и Сирион, подобно молодому единорогу.

открыть спойлер
Глас Господа высекает пламень огня.

Глас Господа потрясает пустыню…

Подобно Баалу из мифов Ханаана, иудейский Бог тоже летал в облаках. Пророк Исайя видел, как Господь летит на юг, в Египет: «Господь восседит на облаке легком и грядет в Египет. И потрясутся от лица Его идолы Египетские». Исайя также утверждал, что собственными глазами видел Бога и его крылатых спутников:

В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм.

Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл…

И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями.

Иудеям было запрещено изготавливать изображения (рисунки или скульптуры) богов и поклоняться им. Но хананеи, которые должны были знать Яхве — подобно тому, как иудеи знали Баала, — оставили нам изображение иудейского бога — так, как они себе его представляли. На монете, датированной четвертым веком до нашей эры, изображен бородатый бог, сидящий на троне в форме крылатого колеса (рис. 88).

Таким образом, на всем Ближнем Востоке было распространено поверье, что владение горой Цафон подразумевало первенство среди богов, умеющих летать. Вне всякого сомнения, именно этого добивался Баал. Однако через семь дет после завершения строительства Цитадели Цафон Баалу бросил вызов Мот, владыке южных земель и Нижнего мира. Как выяснилось, спор шел не просто о контроле над Цафоном, а о господстве на всей Земле.

Мот каким-то образом узнал о подозрительной деятельности Баала. Незаконно и тайно он пытался распространить свою власть на небо и землю и сделать так, чтобы «его голос доходил до планет». Сначала Мот потребовал себе права проверять все, что происходит внутри Цитадели Цафон. В ответ Баал отправил к нему послов с предложением мира. «Кому нужна война?» — спрашивал он и предлагал установить «мир и согласие в центре Земли». Но Мот становился все настойчивее, и Баал пришел к выводу, что единственный способ не дать Моту проникнуть в Цитадель Цафон — это самому отправиться в обитель Мота. Поэтому он отправился в «яму» Мота в «глубинах Земли», демонстрируя покорность.

Однако истинные его намерения были иными — Баал задумал свергнуть Мота. Для этого ему потребовалась помощь верной Анат. Отправившись к Моту, Баал отправил двух вестников в жилище Анат. Им было приказано повторить слово в слово загадочное послание, в котором говорилось об устройстве, способном передавать секретные сообщения, о камне, «который шепчет».

Следует помнить, что в древних языках слово «камень» использовалось для обозначения всех минералов, которые добывались в каменоломнях или рудниках, в том числе и металлов. Таким образом, Баал сообщал Анат, что установил на горе Цафон некое шифровальное устройство, способное передавать и принимать секретные сообщения. Баал говорил, что этот «блестящий камень», помещенный в его чертогах на «высоком Цафоне», связывает небо и землю; с его помощью разговаривают моря и планеты. И самое главное — о нем не известно Небесам.

Вот, оказывается, в чем заключалась тайна. Без ведома Небес — правительства его родной планеты — Баал строил секретный коммуникационный центр, при помощи которого он получал возможность связаться с любой точкой Земли, а также с орбитальной станцией. Это был первый шаг к подчинению «всей земли». Здесь Баал вступал в прямое столкновение с Мотом, поскольку именно на его землях располагался официальный центр связи.

Получив сообщение, Анат поняла его смысл и с радостью согласилась помочь Баалу. Обеспокоенным посланникам она сказала, что прибудет на место вовремя, напомнив, что она гораздо быстрее их способна преодолевать большие расстояния.

Прибыв в столицу Мота, она не нашла там Баала. После долгих расспросов и поисков ей удалось узнать правду: боги вступили в рукопашную схватку, и Баал потерпел поражение. Анат пришла в ярость и мечом зарубила Мота. Затем с помощью богини Шепеш, повелительницы рефаим («целителей») она перенесла безжизненное тело Баала на вершину Цафон и поместила в пещеру.

89.jpg

Не теряя времени, богини позвали бога ремесел Котар-и-Хасиса, которого также называли Эль-Кессем, или «богом Магии». При помощи волшебства он воскресил Баала — точно так же, как египетский бог Тот воскресил укушенного скорпионом Гора. Неизвестно правда, воскрес ли Баал в своем физическом облике на земле или только в небесном загробном мире.

Достоверно неизвестно, когда именно происходили эти события на горе Цафон. Однако мы точно знаем, что люди знали о существовании и особенностях «места приземления» еще в глубокой древности.

Можно вспомнить о путешествии Гильгамеша к Кедровой горе, которая в легенде называется также Обителью Богов и «престолом Иштар». Здесь, в глубине леса, Гильгамеш нашел туннель, который вел к помещению, «откуда исходили команды». В глубине горы находилась «тайная обитель ануннаков». То есть Гильгамеш проник в помещение, построенное Баалом! Теперь становятся понятными загадочные первые строки поэмы:

Сокровенное видел он, тайное ведал…

Как нам известно, это произошло в третьем тысячелетии до нашей эры — примерно в 2900 году до Рождества Христова.

Далее связь между делами богов и людей можно проследить по легенде о стареющем бездетном царе Данэле, который жил где-то неподалеку от Кадета. В самом тексте нет никаких указаний, к какому времени следует отнести описываемые события, но несомненное сходство с историей Авраама — включая неожиданное появление «мужей», оказавшихся самим Господом и его посланниками, и место действия в окрестностях Кадета — дает основания предположить, что это две версии одной и той же истории, основанной на реальных событиях. В таком случае мы получаем еще одну привязку ко времени — второе тысячелетие до нашей эры.

Цафон, эта Цитадель Богов, находился на том же месте и за тысячу лет до нашей эры. Порок Исайя (восьмой век до н э.) обвинял вторгшегося в Иудею ассирийского царя Сеннахирима в том, что он нанес оскорбление Богу, поднявшись вместе со своими многочисленными колесницами на вершину горы Цафон. Указывая на древность этого священного места, Исайя передает Сеннахириму предостережение Господа:

Разве не слышал ты,

что Я издавна сделал это,

в древние дни предначертал это…

Тот же пророк обвиняет вавилонского царя, что тот пытался приравнять себя к богам, поднявшись на вершину Цафон (на «край севера»):

Как упал ты с неба, денница, сын зари!

разбился о землю, попиравший народы.

А говорил в сердце своем: «Взойду на небо,

выше звезд Божиих вознесу престол мой

и сяду на горе в сонме богов, на краю севера;

взойду на высоты облачные,

буду подобен Всевышнему».

Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней.

Здесь не только подтверждается существование этого места и его древность, но и содержится его описание. Это «престол», с которого можно взойти в «высоты облачные» и уподобиться Всевышнему — то есть стать одним из богов.

Как нам известно из других библейских текстов, полет на небо осуществлялся при помощи «камней» (механических устройств). В шестом веке до нашей эры пророк Иезекииль обвинял в гордыне царя Тира, которому позволили подняться на гору Цафон и прокатиться на одном из «огнистых камней», после чего он возомнил себя богом.

На древней монете, найденной при раскопках в Библосе (библейский Гебал), одном из ханаанских/финикийских городов на берегу Средиземного моря, изображено сооружение, построенное Котар-и-Хасисом (рис. 89). Это «большой дом», к которому примыкает приподнятая над землей площадка, окруженная высокой стеной. На помосте, сооруженном из перекрещивающихся балок (для прочности), расположен объект конической формы, знакомый нам по многим ближневосточным рисункам. Это Небесные палаты, или «движущиеся камни», богов.

Это свидетельство, дошедшее до нас из глубокой древности. На протяжении многих тысячелетий народы Ближнего Востока хранили память о том, что в Кедровых горах находится большая платформа для «движущихся камней», примыкающая к «большому дому», внутри которого был спрятан камень, «который шепчет».

И если наша интерпретация древних текстов и рисунков верна, то возникает закономерный вопрос — неужели такое грандиозное и известное сооружение могло исчезнуть без следа?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №43  СообщениеДобавлено: 24 сен 2014, 10:47 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
90.jpg

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

МЕСТО ПРИЗЕМЛЕНИЯ


Руины самого большого римского храма находятся не в Риме, а в горах Ливана. Это остатки храма Юпитера — величайшего сооружения древности, возведенного в честь одного бога. Многие римские правители на протяжении четырех веков стремились прославить это далекое место в чужих землях и построить здесь величественное сооружение. Императоры и военачальники приезжали сюда в ожинний божественных знамений и знаков судьбы. Римские легионеры стремились разбить лагерь в его окрестностях, а верующие и любопытствующие съезжались к храму со всех концов света, чтобы увидеть его своими глазами. Это было одно из чудес света.

Отважные европейские путешественники, рисковавшие отправиться в эти места, сообщали об этих развалинах начиная с января 1508 года, когда их увидел Мартин Баум-гартен. В 1751 году путешественник Роберт Вуд и художник Джеймс Доукинс внесли свой вклад в восстановление былой славы этого места, рассказав о нем словами и рисунками. «Когда мы сравниваем эти руины с тем, что нам доводилось видеть во многих городах Италии, Греции, Египта и других областей Азии, мы невольно склоняемся к мысли, что перед нами остатки самого смелого замысла, который когда-либо существовал в архитектуре» — более смелого, чем египетские пирамиды. Вид, о котором говорили Вуд и его спутник, представляет собой грандиозную панораму, в которой вершина горы, храмы и небо сливаются в единое целое (рис. 90).

Это место находится в горах Ливана — там, где они разделяются плодородной долиной на западный Ливанский хребет и восточный Антиливанский. Именно в этом месте берут начало две известные с древних времен реки, Оронт и Литани, несущие свои воды в Средиземное море. Развалины величественного римского храма расположены на обширной платформе, искусственно поднятой на высоту 4000 футов над уровнем моря. Священное место огорожено стеной, которая служила одновременно опорой, поддерживающей насыпной грунт, и защитным сооружением. Длина сторон почти квадратной огороженной площадки доходит до 800 метров, а общая площадь оценивается в пять миллионов квадратных футов.

Эта священная платформа расположена так, чтобы обеспечить доминирование над подходами в долину с севера и юга, а ее северо-западный угол специально вырезан — это хорошо видно на современном снимке, сделанном с высоты птичьего полета (рис. 91а).

открыть спойлер
91.jpg

91а.jpg

Прямоугольный вырез образует вытянутую площадку, обеспечивающую хороший обзор в западном и северном направлении. Именно в этом специально спланированном углу возвышался самый большой храм Юпитера с самыми высокими (20 метров) и толстыми (7,5 фута в диаметре) колоннами из всех, которые только существовали в Древнем мире. Эти колонны поддерживали богато украшенную надстройку («архитрав») высотой 5 метров, с наклонной крышей, еще больше увеличивавшей высоту храма.

Собственно храм занимал только самую западную (и самую старую) часть святилища Юпитера, которое — так считали сами римляне — стало строиться вскоре после того, как они заняли эти земли, в 63 году до нашей эры.

Вдоль оси, немного не совпадающей с направлением восток-запад (рис. 91b), сначала были сооружены грандиозные ворота («А») и приподнятый портик с двенадцатью колоннами и двенадцатью нишами для олимпийских богов. Пройдя их, верующие попадали в передний двор («В») шестиугольной формы, не типичный для римской архитектуры, а затем на просторный алтарный двор («С»), где стоял огромный алтарь с основанием 25 на 25 метров и высотой 20 метров. В западной части двора высился сам храм («D»). Колоссальный храм размерами 100 на 60 метров располагался на 5-метровом подиуме — то есть на высоте 14 метров от поверхности платформы. Благодаря этому возвышению, а также гигантским колоннам, архитраву и крыше храм представлял собой настоящий древний небоскреб.

От монументальной лестницы, ведущей к воротам, до крайней западной стены святилище вытянулось на целых 300 метров. Своим величием оно полностью подавляло довольно большой храм к югу от него («Е»), посвященный богу в мужском обличье — одни исследователи полагают, что это был Бахус, другие склоняются в пользу Меркурия — и маленький круглый храм Венеры на юго-востоке. Немецкая археологическая экспедиция, изучавшая эти развалины и их историю по указанию кайзера Вильгельма, который посетил это место в 1897 году, смогла реконструировать план древнего святилища. На основе этого плана художник попытался представить, как мог выглядеть древний комплекс храмов, лестниц, портиков, ворот, колонн, дворикрв и алтарей во времена Римской империи (рис. 92).

92.jpg

Наглядное представление о размерах этой ливанской платформы и стоявших на ней храмов может дать сравнение со знаменитым афинским Акрополем. Храмовый комплекс в Афинах (рис. 93) расположен на ступенчатой террасе в форме корабля, максимальная длина которой составляет 300 метров, а ширина доходит до 120 метров. Удивительный по красоте Парфенон (храм Афины), по-прежнему доминирующий над святилищем и всем городом, имеет размеры 80 на 30 метров — он даже меньше ливанского храма Бахуса/Меркурия.

Археолог и архитектор сэр Мортимер Уилер, посетивший развалины храма Юпитера два десятилетия назад, писал: «Храмы… своей прочностью ничем не обязаны таким новомодным изобретениям, как цемент. Они пассивно покоятся на самых больших каменных блоках в мире, а некоторые из их колонн являются самыми высокими колоннами древности… Здесь перед нами последний великий памятник… эллинского мира».

Разумеется, эллинского, поскольку ни один историк или археолог не мог указать причину, по которой римляне потратили столько сил и средств на строительство этого гигантского сооружения в далекой малозначительной провинции — за исключением того, что это место почиталось их предшественниками греками. Боги, которым посвящено это место, — Юпитер, Венера и Меркурий (или Бахус) — были греческими богами Зевсом, его сестрой Афродитой и его сыном Гермесом (или Дионисом).

94.jpg

Римляне считали это место и грандиозный храм свидетельствами всемогущества и верховенства Юпитера. Они называли его «Iovi» (от библейского Яхве?), и на главной статуе бога были выгравированы буквы I.O.H.M. — Iovi Optimo Maximo Heliopolitano, «Юпитер Гелиопольский, великий бог».

Эпитетом «гелиопольский» Юпитер обязан следующему факту: несмотря на то что храм был посвящен верховному божеству, само это место считалось убежищем Гелиоса, солнечного бога, который пересекал небеса на своей быстрой колеснице. Это убеждение римляне унаследовали от греков, которые также дали имя этому месту — Гелиополь. Откуда взяли это название сами греки, точно неизвестно, хотя некоторые ученые предполагают, что его придумал Александр Македонский.

Как бы то ни было, поклонение греков этому месту должно было иметь более древние и глубокие корни, поскольку римляне построили здесь грандиозные сооружения и приезжали сюда, чтобы узнать свою судьбу. Как еще можно объяснить тот факт, что «с точки зрения древности, веса камней, размеров отдельных блоков и объема работ по камню это место не имеет себе равных во всем греко-римском мире» (John Kook «The Greeks in Ionia and the East»).

В действительности же святость этого места и его ассоциация с определенными богами уходит в еще более отдаленные времена. Археологи убеждены, что до римских построек на этом месте стояли не менее шести храмов и что греческие храмы — как римские после них — сооружались на древних фундаментах — ив буквальном, и в религиозном смысле. Вспомним, что Зевс (у римлян Юпитер) прибыл на остров Крит из Финикии (современный Ливан), переплыв Средиземное море после того, как соблазнил прекрасную дочь царя Тира. Афродита также пришла в Грецию из западной части Азии. А путешественник Дионис, которому посвящен второй храм, принес в Грецию виноградную лозу и искусство виноделия из тех же земель на западе Азии.

Римский историк Макробий («Сатурналии», том I, глава 23), описывавший верования и обычаи местного населения, знал об этих древних корнях. Он отмечал, что «ассирийцы» поклоняются богу Солнца, называя его Юпитером, или Зевсом Гелиопольским; в его честь в городе Гелиополе проводятся пышные празднества. Тот факт, что он одновременно является и Юпитером, и Солнцем, подтверждается как самой природой, так и внешними атрибутами ритуалов. Чтобы внести ясность, кого «ассирийцы» считали богом Солнца, и избежать путаницы, Макробий точно указывал его имя — Адад.

Влияние, которое на протяжении нескольких тысячелетий оказывало это место на верования и воображение людей, проявилось в его истории уже после возведения римлянами храма Юпитеру. Когда Макробий сочинял свои труды — примерно в 400 году нашей эры, — Рим уже был христианским, а языческие храмы подвергались безжалостному разрушению. Как только император Константин Великий (306—337 год нашей эры) принял христианство, он остановил все работы в Ливане и начал превращать храм Юпитера в христианскую святыню. По свидетельству одного из историков в 440 году, «Феодосии разрушил греческие храмы; он превратил в христианскую церковь храм в Гелиополе, этот Баал Гелиос — великий храм Баала-Солнца со знаменитым трилитоном». Император Юстиниан (525—565), вероятно, перевез в столицу Византии Константинополь несколько колонн из розового гранита, чтобы построить там храм Святой Софии. Эти усилия по христианизации священного места неоднократно встречали вооруженное сопротивление местного населения.

Когда в 637 году эту территорию захватили мусульмане, они превратили римские храмы и христианские церкви, выстроенные на гигантской платформе, в мусульманские святыни. Там, где поклонялись Зевсу и Юпитеру, построили мусульманскую мечеть, чтобы молиться Аллаху.

Современные ученые пытались выяснить, почему это место считалось священным на протяжении многих тысячелетий, и искали ответы в археологических находках, сделанных в соседних городах. Самым крупным из таких городов была Пальмира (библейский Тадмор), древний торговый центр на пересечении караванных путей из Дамаска в Месопотамию. В результате такие ученые, как Генри Сейриг («La Triade Heliopolitaine») и Рене Дюссо («Temples et Cukes Heliopolitaine»), пришли к выводу, что главная триада богов оставалась неизменной много веков. Кроме возглавлявшего триаду Громовержца, в нее входили Дева-Воин и Небесный Возничий. Эти и другие исследователи помогли понять — в настоящее время данный факт уже не оспаривается, — что римско-греческая триада богов позаимствована из более древних семитских верований, в основе которых, в свою очередь, лежал шумерский пантеон. Самая первая триада возглавлялась, по всей видимости, Ада-дом, которому его отец Энлиль — верховный бог Шумера — отдал во владение «горную страну на севере». Женскую часть триады представляла Иштар. Побывав в этой местности, Александр Великий приказал отчеканить монету в честь Иштар/Астарты и Адада; на монете имя царя написано шрифтом, которым пользовались финикийцы и евреи (рис. 94). Третьим членом триады был Небесный Возничий, или Шамаш, — руководитель доисторических астронавтов. Греки в его честь (они называли этого бога Гелиос) на крыше главного храма воздвигли колоссальную статую (см. рис. 92), где он был изображен в своей колеснице. Для них признаком его быстроты служили четыре запряженных в колесницу коня. У авторов «Книги Еноха» на этот счет было другое мнение: там «колесница Шамаша» была движима ветром.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №44  СообщениеДобавлено: 24 сен 2014, 10:53 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
Проанализировав верования и традиции римлян и греков, мы вернулись в Шумер — к Гильгамешу и его поискам бессмертия в Кедровом лесу у «престола Иштар». Это место находилось во владениях Адада, но под юрисдикцией Шамаша. Мы также выяснили состав самой первой триады богов: Адад, Иштар, Шамаш.

Может быть, мы нашли и «место приземления»?

Сегодня уже почти никто из ученых не сомневается, что греки были знакомы с историей странствований Гильгамеша. Как указывают Джорджи де Сантильяна и Герта фон Дехенд в своей работе «Мельница богов», Александр Великий был настоящей копией Гильгамеша. Но еще раньше по стопам Гильгамеша пошел Одиссей, герой эпической поэмы Гомера. Потерпев кораблекрушение после путешествия во владения Гадеса в Нижнем мире, его люди съели быков бога Гелиоса, за что были уничтожены Зевсом. В живых остался один Одиссей, который после долгих странствий оказался на острове нимфы Калипсо. Она силой удерживала Одиссея, вынуждая жениться на ней и обещая взамен бессмертие и вечную молодость. Но Одиссей отверг ее — точно так же, как Гильгамеш отверг притязания Иштар.

Генри Сейриг, который в бытность свою директором Департамента древностей Сирии все свободное время посвящал изучению огромной платформы и ее назначения, обнаружил, что греки разыгрывали на этом месте «волшебные мистерии, в которых загробный мир ассоциировался с бессмертием человека — идентификацией с божеством при помощи вознесения (на небо) души». Греки, пришел к выводу он, действительно связывали это место с попытками обрести бессмертие.

Не сюда ли шел в своем первом походе в Кедровые горы Гильгамеш вместе с Энкиду и не это ли та самая гора Цафон, контроль над которой перешел к Баалу?

Чтобы дать ответ на эти вопросы, сначала нужно исследовать особенности этого места. Выяснилось, что римляне и греки строили свои храмы на древней вымощенной камнем платформе. Эта платформа была сложена из больших каменных блоков, настолько плотно пригнанных друг к другу, что и по сей день никто не смог проникнуть внутрь для изучения спрятанных под платформой подземных комнат и туннелей.

Существование подземных структур подтверждается не только тем фактом, что греческие храмы имели под полом тайные подземелья и гроты. Еще сто лет назад Георг Эберс и Герман Гуте («Palastina in Bild und Wort») сообщали, что местное арабское население проникает внутрь развалин «в юго-восточном углу через длинный сводчатый проход, напоминающий железнодорожный туннель под огромной платформой» (рис. 95).

открыть спойлер
95.jpg

Два просторных туннеля идут параллельно друг другу с востока на запад и под прямым углом пересекаются с третьим туннелем, который идет с севера на юг. Попадая в туннель, путешественники оказываются в полной темноте, которая изредка рассеивается зеленым светом из загадочных «цветных окон». Выход из туннеля длиною 460 футов находится у северной стены Храма Солнца, который арабы называют Дар-ас-Саади — «дом высшего блаженства».

Немецкие археологи также сообщали, что платформа, по всей видимости, опирается на гигантские своды, но сами занялись нанесением на карту и реконструкцией лишь надстройки. В 20-х годах двадцатого века французская археологическая экспедиция под руководством Андре Парро подтвердила существование подземного лабиринта, но не смогла проникнуть в него.

Храмы стояли на платформе, высота которой доходила до тридцати футов — в зависимости от рельефа местности. Платформа была вымощена каменными плитами длиной (судя по угловым блокам) от 4 до 10 метров, шириной 3 метра и толщиной 6 метров. До сих пор еще никто не предпринимал попыток подсчитать, какое количество камня было добыто, обтесано и поставлено друг на друга для возведения этого грандиозного сооружения — вероятно, оно превышает объем Великой пирамиды в Гизе.

96.jpg

Тот, кто построил эту платформу, особое внимание уделил северо-западному углу, где находится храм Юпитера/Зевса. 50 тысяч квадратных футов под основанием храма располагаются на приподнятом подиуме, конструкция которого позволяет выдержать очень большой вес. Подиум сложен из нескольких рядов огромных каменных плит и поднимается на 8,5 метра над уровнем дворика и на 14 метров над землей на открытых северной и западной сторонах. С южной стороны, где стоят шесть колонн храма, отчетливо видны (рис. 96а) ряды каменной кладки: ряды относительно небольших камней перемежаются с рядами блоков длиной до 7 метров. В нижнем левом углу видны несколько рядов основания, которые образуют террасу под приподнятым храмом. Здесь каменные плиты еще больше. Еще массивнее блоки, из которых сложена западная часть подиума. Как показано на схеме, составленной группой немецких археологов (рис. 96б), выступающее основание и верхние ряды подиума были сложены из «циклопических» каменных блоков; их размеры достигали 10 метров в длину, около 4,4 метра в высоту и 4 метров в толщину. Таким образом, объем каждого такого камня составляет около 5000 кубических футов, а вес — более 500 тонн.

Однако, несмотря на свои гигантские размеры — вес самых крупных блоков Великой пирамиды не превышает 200 тонн, — это не самые большие гранитные камни, использованные древним архитектором для сооружения подиума.

97.png

Центральный ряд, расположенный на высоте двадцати футов от основания подиума, состоит из еще более крупных блоков. Современные исследователи называют их «гигантскими», «колоссальными», «огромными». Древние историки именовали их «трилитон», что в буквальном переводе означает «чудо трех камней». Дело в том, что в западной части подиума лежат рядом три каменных блока, подобных которым нет нигде в мире. Каждая из этих искусно обтесанных и плотно пригнанных друг к другу плит (рис. 97) имеет размеры 60 х 14 х 12 футов. Таким образом, объем такой гранитной глыбы достигает 10 000 кубических футов, а вес — более 1000 тонн.

99.jpg

Камни, из которых сложены платформа и подиум, добывались в расположенных неподалеку каменоломнях; одна из таких древних каменоломен с разбросанными каменными блоками изображена на рисунке Вуда и Доукинса (рис. 98). Однако гигантские плиты трилитона были вырезаны и обтесаны в другой каменоломне, расположенной в долине на расстоянии три четверти мили от священного места. Именно здесь перед исследователем открывается картина, еще более впечатляющая, чем вид трилитона.

В каменоломне остался один колоссальный гранитный блок, брошенный неизвестным каменотесом и наполовину ушедший в землю. Этот полностью вырезанный и тщательно обтесанный камень соединен со скальным основанием лишь тонкой перемычкой; длина его составляет 23 метра, а ширина и высота соответственно 5,5 и 4,5 метра. Вскарабкавшийся на него человек (рис. 98) выглядит мухой на кубике льда… По самым скромным оценкам, вес этого блока составляет более 1200 тонн.

Большинство ученых убеждены, что этот блок должны были установить — подобно трем его собратьям — в священном месте, чтобы расширить подиум в северном направлении. Эберс и Гуте выдвинули предположение, что в ряду кладки под трилитоном расположены не два меньших по размерам блока, а один большой, похожий на тот, что остался в каменоломне; этот блок либо поврежден, либо специально обтесан, чтобы создать видимость двух примыкающих друг к другу плит.

Независимо от того, где должен был лежать оставленный в каменоломне блок, он является немым свидетелем грандиозности и уникальности платформы и подиума, сооруженных в горах Ливана. Даже у современных строителей нет крана, устройства или механизма, способного поднять вес 1000—1200 тонн — не говоря уже о транспортировке такого объекта через долину и склон горы, а также точной установке каждого блока на высоте нескольких футов над землей. Исследователи не обнаружили никаких следов дороги, насыпи, пандуса или другого земляного сооружения, которое могло бы подсказать, каким образом мегалиты доставлялись из каменоломни на вершину холма.

Однако в те далекие дни кто-то успешно справился с задачей…

Но кто это мог быть? Местные предания рассказывают о том, что священное место уже существовало во времена Адама и его сыновей, которые поселились в поросших кедром горах после изгнания Адама и Евы из райского сада. Согласно этим легендам Адам жил в районе современного Дамаска, а также умер неподалеку от этого места. Убежище на вершине Кедровой горы построил Каин — после того как убил своего брата Авеля.

Глава маронитской церкви Ливана утверждает, что укрепление на горе Ливан — самое древнее здание на земле. Его построил сын Адама Каин в 133 году от сотворения мира в припадке безумия, назвал его в честь своего сына Еноха и населил исполинами, которые за свои грехи были наказаны Потопом. После окончания всемирной катастрофы это место было восстановлено библейским Нимродом, пытавшимся подняться в небо. По этой версии Вавилонская башня строилась не в Вавилоне, а на гигантской каменной платформе в Ливане.

Путешественник семнадцатого века д'Арвье писал в своей книге «Memories» (часть II, глава 26), что местное еврейское и арабское население рассказывает о найденных неподалеку древних манускриптах. В них якобы говорится, что после Великого потопа, когда правителем Ливана был Нимрод, он приказал гигантам восстановить древнюю крепость Баальбек, названную в честь Баала, бога моавитян, которые поклонялись солнцу.

Ассоциация этого места с Баалом имеет большое значение. И действительно, как только греки и римляне оставили эти территории, местное население отказалось от эллинского названия Гелиополь и вновь стало пользоваться семитским именем, сохранившимся до наших дней, — Баальбек.

Существуют разные точки зрения относительно точного смысла этого слова. Многие исследователи убеждены, что оно означает «долина Баала». Однако его написание, а также содержащиеся в талмуде намеки дают основания предположить, что его следует интерпретировать как «плач по Баалу».

В связи с этим можно вспомнить заключительные строки угаритской поэмы о Баале, описывающей его поражение в схватке с Мотом, обнаружение безжизненного тела бога и его захоронение Анат и Шепеш в пещере на вершине горы Цафон.

Эти местные легенды — как, впрочем, и все мифы — содержат рациональное зерно, в основе которого лежит память о событиях, происходивших в данном месте в глубокой древности. Они приписывают сооружение этой платформы гигантам и связывают ее с Великим потопом. Они указывают, что она имеет отношение к Баалу, а также к Вавилонской башне — месту, с которого можно было «подняться на небо».

Анализируя расположение и конструкцию огромной платформы и размышляя о возможном назначении подиума, способного выдержать огромный вес, невольно вспоминаешь древнюю монету из Библоса (рис. 89): величественный храм, огороженная площадка, прочный подиум с напоминающей ракету Небесной палатой.

На память приходят также описания и рисунки «тайного места» из «Эпоса о Гильгамеше» — непреодолимая стена, ворота, парализующие того, кто прикоснется к ним, туннель в помещение, «откуда исходили команды», «тайная обитель ануннаков», громадный страж со смертоносным лучом.

В глубине души у нас не осталось сомнений, что мы обнаружили вершину Цафон бога Баала, цель первого путешествия Гильгамеша.

Характеристика Баальбека как «престола Иштар» предполагает, что странствовавшая в земном небе богиня могла взлетать с этого «места приземления» и возвращаться на него из других таких же посадочных площадок. Аналогичным образом попытка Баала установить на вершине Цафон коммуникационное устройство — камень, «который шепчет», — предполагает существование подобных устройств, при помощи которых беседуют «небо с землей, моря с планетами», и в других местах.

Где же могли располагаться места, способные служить стартовыми площадками для летательных аппаратов богов? Где, помимо горы Цафон, находились камни, «которые шепчут»?

Первым ключом к разгадке может стать само название «Гелиополь», указывающее на убеждение греков, что Баальбек, как и его тезка в Египте, был городом бога Солнца. В Ветхом Завете также упоминается о северном Бет-Шемеше («дом Шамаша») и южном Бет-Шемеше, или городе Ун (библейское название египетского Гелиополя). По словам пророка Иеремии, это был «дом богов Египта», в котором находились египетские обелиски.

Северный Бет-Шемеш находился в Ливане, недалеко от Бет-Аната («дом Анат»); пророк Амос называл его домом того, «кто видел Эла» и рассказывал о расположенных в нем «дворцах Адада». В эпоху царя Соломона его владения включали большую часть Сирии и Ливана, а в списке мест, где он построил грандиозные сооружения, есть Баалат («дворец Баала») и Тамар («дворец ладоней»); большинство ученых идентифицируют эти названия с Баальбеком и Пальмирой (см. карту, рис. 78).

Греческие и римские историки многократно указывали на связь между двумя Гелиополями. Рассказывая своим соотечественникам о египетском пантеоне из двенадцати богов, греческий историк Геродот также упоминал о «бессмертном, которому египтяне поклоняются как Геркулесу». Он связывал возникновение этого культа с Финикией и сообщал, что по слухам в этой стране находился пользовавшийся огромным уважением храм Геркулеса— В храме находились две колонны: одна из чистого золота, а вторая из изумруда, ярко светящаяся в ночи.

Такие «колонны Солнца» — «камни богов» — действительно изображались на финикийских монетах, отчеканенных после завоевания этих земель Александром Великим (рис. 99). Геродот говорит о двух соединенных колоннах, одна из которых сделана из металла, являющегося лучшим проводником электричества (золота), а другая из драгоценного камня (изумруда), который в настоящее время используется при производстве лазеров, испускающих лучи огромной разрушительной силы. Разве это не похоже на устройство Баала, которое в ханаанских текстах называется «сверкающим камнем»?

Римский историк Макробий, много писавший о связях между финикийским Гелиополем (Баальбеком) и его египетским собратом, также упоминал о священном камне; по его словам, «объект поклонения», символизировавший бога солнца Зевса Гелиопольского, был доставлен из египетского Гелиополя в северный (Баальбек). Тем не менее во времена Макробия у этого «объекта» совершались не египетские, а «ассирийские» обряды.

Другие римские историки также указывали, что «священные камни», которым поклонялись «ассирийцы» и египтяне, имели коническую форму. Курций Квинт, к примеру, сообщал о том, что один из таких объектов находится в храме Амона на территории оазиса Сива. «Изваяние, которому здесь воздают божественные почести, — писал историк, — не похоже на изображение бога, каким обычно его представляют художники. Его внешний вид скорее напоминает пуп, и изготовлено оно из соединенных вместе изумрудов и других камней».

Информация о коническом объекте, которому поклонялись в Сиве, была также сообщена Ф. Л. Гриффитом («The Journal of Egyptian Archeology», 1916) в связи с объявлением о находке конического «омфалоса» в нубийском «городе пирамид» Напате. Этот «уникальный памятник эпохи Мероэ» (рис. 100) был обнаружен Джорджем А Рейснером из Гарвардского университета во внутреннем святилище храма Амона — самого южного храма этого бога на территории Египта.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №45  СообщениеДобавлено: 24 сен 2014, 10:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 21 ноя 2013, 10:02
Сообщения: 448
Пол: мужской
Страна: Бессарабия
Город: Одесса
Само греческое слово «omphalos», или латинское «umbilicus», означает «пуп». Так называли конический камень, который по непонятным для ученых причинам в древности считался «центром земли».

Известно, что в храме Амона в оазисе Сива находился оракул, к которому поспешил обратиться Александр Македонский, как только оказался в Египте. У нас есть свидетельства и официального историка Александра Каллисфена, и римлянина Курция Квинта о том, что объектом поклонения в месте, где находился оракул, был омфалос, изготовленный из драгоценных камней. Нубийский храм Амона, где Рейснел нашел каменный омфалос, расположен в Напате, древней столице владений нубийских правительниц. В связи с этим вспоминается визит Александра Великого, стремящегося обрести бессмертие, к нубийской царице Кандаке.

Можно ли считать совпадением, что в своих поисках средства продления жизни персидский царь Камбис (по свидетельству Геродота) отправил своих послов в Нубию, где существовал обряд «трапезы солнца»? В начале первого тысячелетия до нашей эры нубийская царица — Царица Савская — проделала долгий путь к царю Соломону в Иерусалим. В Баальбеке бытует легенда, что Соломон основал в ее честь город в Ливане. Что заставило царицу Савскую отправиться в долгое и опасное путешествие — всего лишь желание насладиться мудростью Соломона или ее истинной целью было испросить совета у оракула в Баальбеке, библейском «доме Шамаша»?

Все эти факты являют собой нечто большее, чем совпадение, и вызывают закономерный вопрос: если во всех этих оракулах присутствуют омфалосы, то не мог ли сам омфалос служить источником предсказаний и пророчеств?

Сооружение (или восстановление) на горе Цафон ракетной шахты и стартовой платформы для Баала не стало причиной его смертельной схватки с Мотом. Скорее такой причиной была его тайная попытка установить там «сияющий камень». Этот прибор не только обеспечивал связь с «небом» и всеми регионами земли, но и являлся «шепчущим» камнем, сообщения которого не понимали люди.

Задумываясь над двойной функцией «сияющего камня» и о шифрованном сообщении Баала Анат, мы приходим к неожиданному выводу: устройство, при помощи которого боги связывались друг с другом, и оракул, передававший пророчества богов царям и героям, — это одно и то же!

В одной из самых глубоких работ, посвященных этому вопросу, Вильгельм X. Рошер («Omphalos») показал, что индоевропейский термин для обозначения этих каменных оракулов — например, «navel» в английском языке, «nabel» в немецком — происходит от санскритского слова «nabh», которое в буквальном переводе означает «сильно излучать». Вряд ли можно считать простым совпадением тот факт, что на семитских языках «naboh» означает «предсказывать», a «nabih» — «пророк». Все эти сходные по звучанию и смыслу слова уходят корнями к шумерскому языку, в котором термин НА.БА(Р) означал «сверкающий камень, который объясняет».

открыть спойлер
Внимательно изучив древние письменные свидетельства, мы обнаруживаем целую плеяду таких оракулов. Геродот — он сообщал о существовании оракула в храме Юпи-тера-Амона на территории Мероэ — подтверждает эти связи, сообщая, что «финикийцы», основавшие оракул в Сиве, также воздвигли самый древний греческий оракул — в Додоне, горной местности на северо-западе Греции (неподалеку от современной границы с Албанией).

Геродот передает услышанную им во время поездки в Египет историю о двух женщинах, которых финикийцы выкрали в Фивах (египетских). Одну из них продали в рабство в Ливию (на западе Египта), а другую в Грецию. Женщины основали первые оракулы в этих странах. По словам Геродота, эту версию ему рассказывал жрец в Фивах. Однако версия, которую предлагали в самой Додоне, звучала иначе: из Фив улетели два черных голубя, один из которых сел в Додоне, а другой в Сиве. В этих местах были основаны оракулы Юпитера, которого греки в Додоне называли Зевсом, а египтяне в Сиве — Амоном.

Римский историк Силий Италик (первый век нашей эры) сообщал, что Ганнибал советовался с оракулом в Сиве относительно предстоящей войны с римлянами, а также подтверждал версию о двух черных голубях из Фив, благодаря которым появились оракулы в Ливийской пустыне (в оазисе Сива) и в греческой Хаонии (Додоне). Через несколько веков после Силия Италика греческий поэт Нонн в своем главном произведении «История Диониса» говорит об оракулах в Сиве и Додоне как о близнецах и подтверждает, что между ними существовала связь.

По мнению Ф. Л. Гриффитса, открытие омфалоса в Нубии заставляет вспомнить о другом греческом оракуле. Коническая форма нубийского омфалоса, писал он, «в точности повторяет форму омфалоса Дельфийского оракула».

Город Дельфы, где находился самый известный в Греции оракул, был посвящен богу Аполлону; его развалины до сих пор являются одним из самых посещаемых туристами мест. Здесь, как и в Баальбеке, святилище представляло собой платформу на склоне горы, выходящую на узкую долину, которая обеспечивала проход к Средиземному морю и доступ к землям на других его берегах.

По многочисленным свидетельствам, самым почитаемым объектом в Дельфах был каменный омфалос. Он был установлен на специальном основании во внутреннем святилище храма Аполлона. По одним данным, рядом с ним располагалась отлитая из золота статуя самого бога, а по другим — священный камень был в святилище один. В подземном помещении, спрятанном от взоров тех, кто приходил за предсказаниями, находилась жрица оракула, пребывавшая в состоянии, похожем на транс. Она отвечала на вопросы царей и героев загадочными фразами — ответы эти передавались богом через омфалос.

Оригинальный священный омфалос загадочным образом исчез — возможно, в результате нескольких религиозных войн и вторжения иноземных захватчиков. Однако в результате археологических раскопок была обнаружена его каменная копия, установленная во времена Римской империи за пределами храма. Сейчас эта копия выставлена в музее в Дельфах (рис. 101).

101.jpg

102.jpg

На дельфийских монетах был изображен Аполлон, сидящий на своем омфалосе (рис. 102), а после того, как греки покорили Финикию, появились изображения Аполлона на «ассирийском» омфалосе. Не менее часто каменный оракул изображался в виде двух конусов на общем основании — как на рис. 99.

Почему для установки священного оракула были выбраны Дельфы и как туда попал каменный омфалос? Согласно легенде, Зевс решил определить, где находится центр земли. Для этого он с противоположных концов мира одновременно выпустил навстречу друг другу двух орлов, которые встретились в Дельфах. В этом месте был установлен каменный «пуп земли», или омфалос. По свидетельству греческого историка Страбона, изображения двух орлов были вырезаны в верхней части дельфийского омфалоса.

В греческих произведениях искусства встречается изображение омфалоса в виде объекта конической формы с двумя птицами сверху или по бокам (рис. 102). Некоторые исследователи считают, что это не орлы, а почтовые голуби, которые — поскольку они умеют находить дорогу к определенному месту — могли символизировать измерение расстояний от одного «пупа земли» до другого.

103.jpg

Согласно греческим мифам, Зевс нашел убежище в Дельфах во время своей небесной битвы с Тифоном и отдыхал на площадке, где впоследствии был построен храм Аполлона. Святилище Амона в Сиве включало в себя не только подземные коридоры, загадочные туннели и тайные комнаты внутри стен храма, но и некую запретную зону размерами 60 на 65 метров, окруженную мощной стеной. В центре этой площадки располагалась толстая каменная платформа. Те же конструктивные особенности, в том числе и приподнятая платформа, мы встречаем во всех местах, которые ассоциируются с «камнем, который шепчет». Таким образом, напрашивается вывод, что, несмотря на гораздо меньшие, чем у Баальбека, размеры, это тоже были «места приземления», оснащенные коммуникационным центром.

Теперь мы нисколько не удивимся, обнаружив два священных камня на древних египетских рисунках (рис. 103). За много веков до того, как греки стали поклоняться оракулам, один из египетских фараонов приказал изобразить в своей пирамиде омфалос с двумя птицами. Этим фараоном был Сети I, живший в четырнадцатом веке до нашей эры, а древнейший из известных нам омфалосов присутствует на изображении владений невидимого бога Сокара (см. рис. 19)— По всей видимости, омфалос использовался для связи — именно из него Сокару ежедневно доносились «слова».

104.jpg

В Баальбеке мы обнаружили цель первого путешествия Гильгамеша. Проследив связи «шепчущего» сверкающего камня, мы оказались в Дуате.

Это было место, где фараон искал Лестницу в Небо, чтобы попасть в загробный мир. На наш взгляд, именно туда направлялся Гильгамеш во время своего второго путешествия за бессмертием.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 66 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.

Текущее время: 21 окт 2020, 06:03

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron