К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 15 ноя 2018, 12:14

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 27 ]  На страницу Пред.  1, 2
Автор Сообщение
Сообщение №16  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:38 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
ДОМОВЫЕ С ОСТРОВОВ

18.jpg


Случалось порою охотникам на уток на берегу речном допоздна задержаться. Вот тогда-то и приходилось им видеть коней, что проносились там стремительно, как тени; а на спинах у них — домовые. Нравятся нежити этой кони — вот и забираются они ночью в стойло да чистят там лошадей, блеск часами наводят, чтоб у тех шерсть лоснилась. Да ещё овса им дают горячего, полные миски накладывают. А как на спину-то лошади домовому взобраться нелегко — уж больно высоко, — он и заплетает ей поначалу хвост в косицы. А заплетёт домовой коню хвост — тут ему и горюшка мало: лезет себе по хвосту, по косицам-то этим, пальцы ног в колечки продевает.

Не очень-то, надо сказать, возчикам баловство это нравилось; ведь коли нечисть полночи на конях прогарцует, у лошадей, после гонки такой, еле-еле сил достанет, чтобы днём работать как следует. Хорошо ещё, знали люди, как от напасти избавиться, как не пустить домового в конюшню. Сыпали, к примеру, негашёной извести у входа — домовые и не входили, боялись пальцы себе обжечь на ногах. Или вот серп иные над дверьми конюшни втыкали: свет-то лунный на лезвии играет, домовым глаза слепит, им в стойло и не забраться.

Да только, правда, не все возчики так домовых не любили; вот Большой Тома, говорят, оставил раз в яслях лошади-то своей полную тарелку лепёшек на патоке. А утром и нашёл в этой тарелке вместо лепёшек самородок золотой с кулак величиною.

Да ещё вот рассказывают, что зимними долгими месяцами домовые спят целый день в сарае, в сено зарывшись. Дед мой, как об этом узнал, решил: всё, больше там табак не сушу, — он раньше-то всегда тюки листьев табачных сеном закладывал; а то, говорит, чего доброго, захотят домовые курить — да и сожгут мне весь сеновал.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №17  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:39 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
ДИКАЯ ОХОТА

19.jpg


Страстная Пятница была — а Валер весь день в лесу провёл, на зайцев в кедровнике охотился. Охотиться-то он охотился, да только добыл немного; одного, да и того старого, «дедуна», — так их здесь зовут. Он, конечно, и силки ставил, но силки, дело известное... Валер сам говорил: «Задохшийся зверь — первый предатель. Его мяса наешься — потом жизни не рад будешь».

Идёт себе, значит, Валер, несёт своего серого, да только видит — что-то с собакой его неладное творится. На шаг от него не отходит. Обычно-то она только и делала, что за мышами лесными по снегу гоняла да за ласками. Не дозовёшься её, чуть что — удирает.

А день тот холодный выдался, воздух такой сухой... Идёт Валер, только снег под снегоступами хрустит. Тихо в деревне, как вымерло; на улице — никого. Все в церкви сидят, кюре слушают, как он молится.

Кто в тот день Валера видел, как он, значит, в лес-то с ружьём отправился, тем, конечно, не по себе было здорово. Где же это видано, в такой день — да кровь проливать! Ведь говорят же люди: кто в Страстную Пятницу кровь прольёт — призрака встретит, с того света выходца. Вот отец Валера, к примеру, так он в этот день бороды — и то не брил, порезаться боялся. Валера-то, понятное дело, это всё не заботило; ему что, он уже семь лет как на Страстной неделе не причащался — и хоть бы хны. Отчаянный был.

Да только от судьбы не уйдёшь. Остолбенел Валер; смотрит он, слушает — а ни глазам своим, ни ушам не верит. В небе-то, над деревней, видит он — лодка летит, каноэ из коры; а в лодке этой гребцы сидят, да чтоб вёслами легче им в лад работать, орут во всю глотку песню, папаша Октав её ещё сочинил:

Сан-тан-мина-минам,
Бонбарбелен, бонбарбени,
Кошка-кошурка,
Мне мужа верни!

Хотя так, надо сказать, лодка эта бешено резала воздух, с таким страшным неслась она свистом, что толком будто и не разобрал Валер слов; так быстро над крышами мчалось каноэ, что и лиц сидящих там не разглядел он. Одно только ясно увидел, сам потом об этом так всю жизнь рассказывал: «На самой корме, последним, за спинами всех Сатана сидел; вилы свои поднял — да и кричит приказы какие-то рыбаку, что на носу лодки стоит да гребцам дорогу указывает. Вдруг как крутанёт каноэ к югу, как рванёт к реке — все, кто сидели там, в лодке-то, так головы и пригнули; у одного даже шапка с макушки свалилась».

Что говорить, не в первый раз, конечно, видели в небе это каноэ; а в лодке — мужики навеселе, с вечеринки к себе возвращаются, с Северного берега, из деревни какой-нибудь. Да только не всякий, понятно, в такое каноэ бы сел, самые отчаянные одни на такое решались. Случалось ведь, и не добирались гребцы лихие, куда собирались. Раз вот было, нашли эту лодку утром — висит себе на ели, на самой макушке. А в лодке — никого.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №18  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:40 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
20.jpg

ДОМОВЫЕ

Вот к Полеону Валле, что в Анс-Плерёз жил, каждую ночь являлись домовые в конюшню, забирались там на скамеечку и заплетали кобыле его гриву в косицы. И гоняла нечисть эта мелкая, которую в лицо-то никто никогда и не видел, лошадь бедную до рассвета; зато утром, уж как пропадать им время, непременно кобыле этой овса добрую меру засыплют. Даже коли у хозяина в риге овса не случится, всё равно оставят: у соседа стащат, а лошадь свою накормят. Бывало, заглянет Полеон утром в стойло — кобыла его вся в мыле, а в конюшне будто никто и не был, ничего не тронуто, с места не сдвинуто, как что стояло, так и стоит.

Надоело это Полеону, он и попросил тогда женщину одну беременную, чтобы расплела она косицы эти в гриве-то лошадиной. И верно сделал, хорошее это средство, коли хочешь коня от домовых избавить. Домовые-то уж потом старались-старались, заплетали-заплетали — нет, не могут, не берёт их сила, так и бросили; да и из конюшни убрались, больше туда ни ногой. Ещё и по-другому делали, чтоб домовых отвадить, тоже помогает: блюдо с овсом ставили против стойл, возле двери, или же с золою. Опрокинут домовые блюдо — а потом и собирают ночь напролёт, по зёрнышку, по пылиночке. Лошадями-то им заниматься и некогда. Ну вот, а домовые ведь — нежить гордая; их коли так обманут где, они потом к конюшне той и близко не подойдут.

Или вот ещё какое средство есть. Бывало, вырежут хозяева из дерева конька, на спицу посадят, да на кровле его и укрепят, над ригой. Домовые на флюгере-то этом скачут, скачут, крутятся — к лошадям в стойла и не заглянут. Да только лучше всего, дело известное, уж коли хочешь над домовым шутку сшутить, — это домовиху его поймать. Её если захватишь, так домовой, чтоб хозяйку свою выручить, полную, говорят, бочку золота прикатит.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №19  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:41 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
21.jpg

НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ


В последний день карнавала, накануне поста, решила молодёжь предместья как следует повеселиться: наняли они скрипачей, и, как сумерки наступили, так и пошёл у них пляс... Подошло время к полуночи; слышат вдруг только все — вроде бубенчики перед самым домом звенят, будто подъехал кто. Выбрался из саней гость нежданный, в дом вошёл, к танцорам подходит. Собою пригож, борода у него, глаза чёрные — да так огнём и сверкают... Снял он шапку, шубу снял, только перчатки на руках остались. И до того полыхал его взгляд — все девчонки про кавалеров своих забыли, с ним лишь одним танцевать хотят. Только он ни на кого и не взглянул, направился сразу к дочке хозяйской, пригласил её — а потом с ней весь вечер и танцевал, ни одной кадрили не пропустил... А парни, которым случалось меж танцами из дома выйти, всё не могли никак на лошадь его налюбоваться. Одно только было с конём этим неладно: вроде издалека прискакал, в пене весь, — а только ни овса не ест, что перед ним поставили, ни воды не пьёт... Ну вот, а в доме, значит, танцоры такой шум подняли, что ребёнка разбудили, малыша хозяйского. Тут-то и заметила бабушка, которая его в колыбели качала, что дело неладно: только гость непрошеный с младенцем рядом окажется, тот так и вздрогнет весь, и ну скорей лицо от него прятать, ручками закрываться. Да ещё углядела старая: поменял незваный красавчик крестик на шее девушки, с которой плясал весь вечер, на цепочку из золота.

Как увидела это бабушка — зашла она к себе в комнату, обмакнула в свячёную воду пальцы, подобралась потом потихоньку к незнакомцу — да его и перекрестила. Такое тут началось! По всему дому серой запахло страшно — а пришелец сгрёб в охапку девушку, с которой всё танцевал, и за дверь, к саням своим. Взмыли сани к облакам, понеслись над рекою — только и слышно было, как кричит в них от ужаса бедная; а искры так и летят из-под режущих воздух полозьев, да пламя выбивается из-под копыт коня, что мчит меж землёй и тучами сквозь снежную мглу...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №20  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:42 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
22.jpg

ГУСИ ЗАЛИВА


Как узнали селяне, жившие на берегу Залива реки Святого Лаврентия, что подымаются по реке английские суда и что грабят солдаты да дома жгут, собрали они быстро пожитки, что у кого было (ну, мебель там, одежонку всякую), нагрузили это всё на возы — да и отвезли в лес, спрятали. Женщины, старики и дети в подлеске затаились; а с собою у них запасы еды были, да и скотину с домашней птицей они туда пригнали.

Вот подошли, значит, корабли англичан к Иль-о-Кудр, стали там на якорь — и приказал генерал Уолф солдатам своим в шлюпки забираться да к берегу грести; высадиться им там велел он возле жилищ, что стояли ближе к реке. Добрались солдаты до земли, из лодок вылезли — и принялись дома грабить да жечь.

Только готов уже был для них на опушке подарок нежданный: вырыли там селяне меж сосен окоп глубокий, схоронились в нём, у каждого — мушкет, зарядов полное дуло.

Ну, подошли, значит, солдаты к рубежу лесному, сквозь кустарник продираться стали, идут себе, барабаны грохочут — а тут вдруг и началось. Только оказались они на середине прогалины, со всех сторон галдёж поднялся, гогот, клики — ну точно индейцы-монтаньи визжат, как на врага мчатся. Перепугались солдаты; невдомёк им, что это не воины индейские вопят, а гуси — целая стая гусиная. Женщины, старики да дети, которые за деревьями прятались — солдатам-то их и не видно, — шеи гусям этим вертели, вот те и надрывались, орали во всю глотку. Растерялись солдаты, стоят, слушают, как гуси гогочут, в толк ничего взять не могут — а в это время и давай в них из окопа мушкеты палить. Пустились англичане наутёк; к берегу несутся, лишь бы, думают, успеть, лишь бы не окружили французы с индейцами, лишь бы нам до шлюпок добраться да на кораблях скорей укрыться...

Так-то вот; коли б не гуси — век бы жителям Залива домов своих не видать.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №21  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:43 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
23.jpg

РАСТЯГИВАЮЩИЙСЯ КОНЬ


Март ещё только стоял — а на господской мельнице работа вовсю кипела: воды в шлюзе довольно, жернова крутятся. Да и не мудрено: ливень, не переставая, хлестал почти всю неделю. Такой возможности жители Бопора, понятно, упускать не желали — и с утра до вечера мололи своё зерно. Шум, гам, суета, кто лошадей запрягает, кто распрягает, ребятишки веселятся, на мешках с пшеницею скачут, жернова, как в аду, грохочут. А под кровлей мельницы, в большой зале, что ни день — толпа народу: всяк помола своего дожидается.

Ну вот, а как пришла пятница, надумала молодёжь, что в зале-то этой собралась, устроить там назавтра вечеринку с танцами. Мельник сперва не соглашался, поломался малость, да потом всё же позволил. Так что в субботу вечером, уж не сомневайтесь, были там музыканты — и даже больше, чем обычно на праздники на такие зовут. Только одни приустанут — враз другие играть примутся. И такое там стояло веселье, и столько там было выпито, что лишь под утро удалось мельнику избавиться от гуляк, — вытолкал он их, боясь греха, за дверь: нельзя же так себя вести, когда день воскресный вот-вот займётся.

Ну что ж, выбралась, стало быть, вся честная компания на Королевскую дорогу, расходиться стала в разные стороны, кому куда надо. А музыканты, которые прибыли на пирушку аж с Орлеанского острова — чтобы веселей плясалось да скакалось ребятам Бопорта, — побрели себе к берегу Святого Лаврентия: лодка их там была привязана, домой плыть. Ну, допили они первым делом вино, которое с вечеринки, «на посошок», захватили, да и поплелись потихоньку, еле ноги переставляют. Только слышат они вдруг: вроде где-то неподалёку конь несётся, копыта гремят. И всё, будто, ближе да ближе. А в скором времени и впрямь лошадь на них из темноты выскочила. Да чудная какая-то: спина длинная- предлинная, никогда такой не видали. Растерялись сперва музыканты, не по себе им как-то, а потом видят: стоит лошадь смирно, тихо, не шарахается... Они и надумали: дай-ка на неё сядем, пусть до берега нас довезёт, где лодка наша привязана. Ну и полезли ей все на спину, один за другим: и скрипачи, и баянисты, и кто на гармошке губной играет, и кто на ложках... Забрались на длинную лошадь, уселись верхом, друг за дружкой устроились — довольны.

А лошадь-то вдруг, вместо того, чтобы по земле бежать, как в воздух взовьётся да как помчит сквозь облака — только у седоков ветер в ушах свистит; и неслись они так по поднебесью несколько минут, а потом конь их вниз стремглав полетел — да только не на берег стал, а в реку врезался, в воду прямо. И стало тут тулово лошадиное стягиваться, всё короче да меньше делаться — так что очутились бедняги музыканты, один за другим, в воде. Хорошо ещё, не утонул никто. А конь, только от седоков избавился, снова к тучам взвился; летит себе — да во всю глотку хохочет.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №22  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:45 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
1.jpg


КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК

Последняя битва меж англичанами и французами произошла в 1760-м, в Рестигуше; много усилий положили в конце боя того англичане, чтоб потопить единственный французский корабль, который ещё мог сражаться. Такелаж судна был сильно повреждён, но корабль не сдавался, лавировал, — и всё вновь и вновь удавалось капитану уберечь его от ядер врага. Упорствовал капитан; молили его солдаты сложить оружие, но он о том, чтобы просить пощады, и слышать не хотел.

Худо пришлось кораблю. Загорелись его паруса, пламя объяло мачты — а потом ударило ядро в пороховой погреб, и страшный взрыв потряс судно. Умоляли капитана уцелевшие бойцы — а немного их оставалось, большую часть французов уже поглотило море — сдаться, поднять на мачте (последней мачте, единственной, что пощадил огонь) флаг, означающий капитуляцию.

И вот что рассказывает легенда. От непрестанной бомбардировки плотным облаком дыма было окутано судно. Говорят, что облако это начало вдруг подниматься в воздух — и замолчали палившие в судно английские пушки. Не во что стало стрелять; пропал корабль. Тихими были в тот день воды залива, и непохоже, чтоб судно просто пошло ко дну. Да и выбраться из залива тоже оно не могло. Исчез корабль, да и всё тут; может, и вправду поднялся он к небу в облаке дыма, что его покрывало?

Не одну уже сотню лет плавает в небе и в море корабль-призрак. Рыбаки уверяют, что приходилось им видеть, как мчится судно по воде на всех парусах, и что случалось такое обычно накануне шторма. А те, кому доводилось вблизи оказаться, рассказывали, будто можно было даже разглядеть, что жизнь кипела на палубе, — да только вдруг, говорят, пламя объяло корабль, скользивший медленно в небо, и уплыл он, теряясь среди облаков...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №23  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:46 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
2.jpg


КИТЫ ИВАНОВОЙ НОЧИ

Было когда-то у нескольких семейств, живших на Ривьер-Уэлль особое право: только им дозволено было охотиться на белых китов в Пуэнт-оз-Ориньо. Не нравилось это, понятно, прочим жителям тех мест, да только ничего не могли они поделать; так оно было заведено — так всё и шло, десятилетие за десятилетием. Богатели семьи китобоев, всё зажиточней от поколения к поколению делались. И вот, было дело, надумали рыбаки на Иванову ночь гулянку устроить— уж больно была хороша в ту пору добыча, добрую сотню китов поймали; созвали, стало быть, на 24-е июня родных из соседних приходов — а праздник решили устроить прямо на берегу Святого Лаврентия. Ну и стали туда, значит, с шести вечера начиная, лодки подходить, одна за другою, а на них — гуляки лихие; здорово собрались повеселиться. И ночь напролёт полыхали на берегу огни, да вино лилось рекою, да скрипки, как бешеные, визжали — да пары под музыку кружились.

А перед этим здорово везло рыбакам, всю промысловую пору шла им удача, никогда такого раньше не было, — вот и решили они отпраздновать счастье своё, до самого утра пировать думали. Только, нежданное дело, музыка сделалась странной какой-то, музыканты с инструментами своими бьются, а те их вроде и не слушаются. Да ещё от воды туман подыматься стал, заволокло всё вокруг — и из облаков, что пониже, показались тут вдруг руки огромные. Вытянулись они — да к рыбакам, будто поймать хотят.

Перепугались рыболовы, к домашним кинулись, кто где там на берегу был, собрали своих всех быстро — и со всех ног с семьями к лодкам. Прыгают в них, гребут-стараются, лишь бы скорей от места гулянки подальше оказаться. А руки-то огромные — за ними, над водою тянутся, потопить лодки хотят. Совсем тут струхнули гуляки, которые в лодках сидели, скорее к берегу правят; выскочили — и давай Бог ноги! К домам бегут, что поближе: там, думают, укроемся. А в это время поднялась вдруг — прямо на глади водной — волна громадная; поднялась — и к берегу. Слизнула кости китовые, мясо, которое оставалось, — и с шумом, с грохотом страшным взметнула всё это к небу. И выплыла оттуда добрая сотня белых китов; глаза пламенем полыхают, а на спинах — злобная нежить, бесенята с хлыстами в лапах. Мчат нечистые на китах, гонят обратно их в море.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №24  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:46 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
3.jpg


ОКОЛДОВАННЫЕ МАТРОСЫ

Жил на берегу Тихого Океана один вождь индейский, глубокий старик; и вот, когда близок был он к смертному порогу, услыхал вождь впервые о Наполеоне Бонапарте, узнал, как тот врагов побеждает. Много толковали тогда об этом европейские моряки, чьи корабли в порт заходили. А старика как раз забота одна мучила: не знал он, кому передать талисман чудесный, что верно служил всем предкам его, помогал им недругов одолевать, — детей-то у старика не было, да и вообще потомства никакого. Вот и попросил вождь: пускай, дескать, как умрёт он, переправят этот талисман, малую кость змеиную, через всё широкое море, дабы мог Бонапарт, великий воитель, и дальше всегда войны свои выигрывать.

А тут как раз и случай удобный представился. Зашёл в порт русский корабль, а на борту у него — двое французов пленных. Пустили пленников на берег, никто их не охраняет — ну, талисман-то им потихоньку и передали.

А как пришло французам время обратно на корабль подыматься, тут вот и случилось такое, что все, кто на берегу в это время были, только глаза вытаращили да рты разинули: идут пленники по трапу, в руке у одного талисман зажат — ну, кость эта змеиная, которую Наполеону-то им передать ведено, когда во Франции снова окажутся, — а моряки русские на землю один за другим падают, от боли корчатся. Так что когда вышел корабль в море, стоял за штурвалом его француз — из этих двух бывших пленных.

Да, вот какая приключилась тогда история... О ней теперь не забыли. Иначе откуда бы в наших краях меж двумя большими реками, меж Томпсоном и Фрейзером, который к океану течёт, взяться речке Бонапарт и озеру Бонапарт? Это как тогда они — и речка, значит, и озеро, куда она впадает, — названия свои получили, так их посейчас и зовут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №25  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:48 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
4.jpg


МАРЕША, МОРСКОЕ ЧУДИЩЕ

Рыболовы, которым приходилось слышать про марешу, всегда отговаривали ребят своих рыбачить на «мёртвой воде»; только, значит, сыновья немного в возраст войдут, только начнут рыбаки брать их с собой на ловлю, тут же им, бывало, и объяснят: там, где вода глубока да недвижна, будто спит, там, значит, не рыбачат... В таких ведь местах с ней когда-то рыбаки и встречались, с марешею этой.

Да только уж больно велик был соблазн. И трески ведь всегда на «мёртвой воде» много, и ловится она — лучше нельзя.

Давно уже чудище это не видели, что правда, то правда. Но забывать — не забыли. Да и как его позабудешь, когда вот, к примеру, Ивон-то старый притащил раз зуб мареши (в сетях он запутался, в грузилах), а зуб этот — в длину добрых семь футов. На него и смотреть-то страшно; а ведь у мареши, говорят, зубов таких в пасти — семь рядов.

А Ришар, последний, кто видел, что мареша с людьми-то делает, — он уже лет двадцать, как помер. Только рассказ-то его до сих пор не забыли. Правду сказать, был старик, конечно, немножко не в себе; он и тронулся-то как раз тогда, когда мареша двух его спутников сожрала, — от ужаса ума лишился. Его ведь когда нашли, Ришара-то, на берегу — через несколько дней уже после того, как мареша им повстречалась, — все же вообще думали, что бредит он, невесть что несёт... Никто ж не верил, что такое случиться может, — то, что он рассказывал.

А рассказал он вот что. В тот день ловили они рыбу — он сам и дядья его, двое, — на «мёртвой воде»; улов был богатый, треска так в сети и шла. Ришар на самом носу в лодке сидел; поднял он раз глаза, посмотрел на море — и видит: прямо перед судном их, в нескольких только арпанах* , плывёт им навстречу что-то такое, вроде кита огромного, только не под водою плывёт, а по воде прямо, сверху, да извивается так, что пена клокочет, длинным следом за чудищем тянется.

Ришар прямо застыл, шелохнуться не может, — а как пришёл он в себя, поздно уж было; ничего не успел он, чтобы дядьям помочь, оба нашли конец в зубах у мареши. Сам-то Ришар на борт вскочил — и как прыгнет в море, да подальше; а потом плыть из всех сил принялся, чтоб у чудища на пути не оказаться.

А те-то двое, что марешу не заметили, — так и проглотила она их, да ещё вместе с лодкой. Сожрала, а сама дальше плывёт, не остановилась даже. А Ришар кое-как до суши добрался; выбросили его волны на берег вместе с обломками судна, за которые он держался, когда плыл к земле. Только мало их было, обломков-то этих: всё остальное в пыль да труху размололи страшные зубы, семь рядов в марешиной пасти.

* Канадский арпан — 58.47 м.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №26  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:49 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
5.jpg


КОЛОКОЛА УЛЕТАЮТ В РИМ

В былые времена в последние три дня Страстной недели сотни ангелов летели, говорят, по небесам и тянули за собой церковные колокола. Самым кратким путём мчались они в Рим, чтобы колокола эти получили там святейшее благословение.

Матросы, которым случалось в эти дни быть в плавании, рассказывали, что ангелы, летевшие над морем, опускались порою на палубу корабля отдохнуть. Особенно нелегко им приходилось, когда возвращались они из Вечного города: ведь колокола в это время нагружены были, как утверждала молва, «бужениной» — чтоб разговеться.

Ах, до чего всем хотелось поскорее услышать звон возвращённых ангелами колоколов — звон, возвещающий конец поста. Нелегко же ведь, в самом деле, на протяжении сорока дней питаться одною рыбой!

И когда в Светлое воскресенье утром принимались звонить колокола всех церквей, ребятишки бежали искать куски мяса, подвешенные на гвоздях за дверьми пекарен. «Это нам бросили ангелы, — кричали они, — ангелы, возвращавшиеся из Рима!»

А дети постарше мчались к ручью — и непременно стремились поспеть туда ещё до того, как солнце взойдёт. Мчались, чтоб зачерпнуть там — обязательно против течения — пасхальной воды. А потом все, от мала до велика, пили эту воду, святую воду, которая от болезней спасала, отгоняла от домов любые недуги; да и не от одних лишь домов — от стойл!

Сколько раз видели ведь, как хозяева эту воду скоту своему пить давали. Что ж, это и справедливо; скотине ведь тоже во время поста приходилось не сладко.

А ещё, конечно, ходили в Светлое воскресенье рано утром смотреть солнечный восход; уж без этого, понятное дело, и праздник был бы не в праздник. Рассказывали ведь, что в этот день солнце, подымаясь над горизонтом, принимается медленно кружиться и танцевать, — дабы возвестить воскресение Христа из мёртвых.

Вместе с колоколами Пасхального воскресенья возвращались из тёплых стран и «сахарные птички», синицы черноголовые, — будто специально для того, чтобы напомнить людям: пришло время делать надрезы на стволах в кленовых рощах, время готовить из сока сироп да сласти.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №27  СообщениеДобавлено: 11 сен 2016, 16:51 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 17 окт 2013, 17:25
Сообщения: 700
Пол: мужской
6.jpg


КОШАЧИЙ ОСТРОВ

Да нет, что говорить, всякие, конечно, попадались среди рыбаков, которые весной нанимались, чтоб потом весь рыболовный сезон провести на берегах Лабрадора. Ну вот, а в тот, значит, год был там один меж ними — Руколом ему прозвище; здоровенный мужик, страшный, потому и кличка у него такая. Да ещё, конечно, потому что слава о нём ходила дурная.

А работали тогда так: довезут, бывало, рыбака до островов Мекатина, на одном из островов этих высадят, да там и оставят; а потом уже только осенью за ним корабль придёт, самого его забрать да треску, что он за это время наловил да насушил.

Ну, а как, бывало, подходило время решать, кому на Кошачьем острове оставаться, — рыболовы жребий бросали. Уж больно худая была у острова слава, в одиночку там целое лето просидеть — всякому страшно. Случалось, придёт туда за рыбаком осенью корабль — а рыбак-то разума лишился, не выдержал. Нехорошее было место.

Ну вот, и выпал в тот год, стало быть, жребий Руколому. Делать нечего, сошёл он на берег, снасти, понятно, с собой захватил рыболовные, лодочку-плоскодонку. Жить-то ему там было где, не на голой земле его, конечно, бросили, не под открытым небом. Стояли там постройки, от прошлых годов ещё оставались, от рыбаков, что прежде на острове промышляли.

Ладно, остался Руколом на берегу один. Да только как отошла шхуна капитана-то их, тоска его одолела. И зачем только, думает, подался я сюда, чего я тут не видал, на Лабрадоре на этом! Ну, и достал он с горя спирта бутылку. Каждому рыбаку тогда целый ящик бутылок оставляли, со спиртом-то, когда он на остров в одиночку высаживался.

Хорошо, пьёт он, значит, в лачуге-то этой своей, где ему теперь до осени жить, тоску заливает, а тем временем уж и вечереть потихоньку стало. Только слышит он вдруг — вроде кошки где-то мяучат да дерутся возле сараев для рыбы.

Отворил он дверь посмотреть — да тут же со страху и захлопнул; такое он увидал — во сне не привидится! У самых дверей его — чёрных котов великое множество, воинство целое, один другого больше. Да ещё другие к острову плывут, незнамо откуда. А вдобавок, увидел он, прямо из воды, из глуби морской, человек подымается; сам весь в чёрном, а на плечах — эполеты, как раньше военные носили.

Руколом прийти в себя от всего этого не успел, глядит — а коты уже тут, в лачугу его сквозь трубу падают, сквозь подпол лезут. Так Руколом перетрусил, совсем разума лишился, залез в кровать, одеяло на голову натянул — еле дышит со страху.

И вспомнил он тут свою мать, как она ему, бывало, говорила: «Коли придётся тебе совсем худо — ты моли Марию Деву Пречистую». Только он так подумал — в тот же миг и слышит: кричит военный что-то котам, вроде как приказ отдаёт. Тут и стало в лачуге вдруг тихо, будто не было там кошачьего войска.

А как очнулся Руколом назавтра, как продрал он глаза — так и оторопел. Даром, что у него после вчерашнего всё двоилось, сразу углядел: капитан-то половину бутылок у него утащил. Со спиртом

_______________

"Кошачий остров", Осторв Гро Мекатина, х/м, 50,80 х 60,96 см; 1996.
Остался рыбак один на заброшенном острове - и напали на его лачугу коты..
сост. и илл. Жан-Клод Дюпон
Niworld 2002. 25. 02





Источник: http://www.niworld.ru/Skazki/sk_newfran ... france.htm


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 27 ]  На страницу Пред.  1, 2

Текущее время: 15 ноя 2018, 12:14

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: