К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 19 ноя 2018, 00:27

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 30 ]  На страницу Пред.  1, 2
Автор Сообщение
Сообщение №16  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:04 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
МУТАНТЫ, СОТВОРЁННЫЕ ЛЮДЬМИ

— Ладно, хватит, — прервал я Александра. — Для меня Анастасия — отшельница. Пусть с не-обычными способностями, но, думаю, Она — ¬Человек. Лучше пока на это надеяться. Если во всё вдумываться, крыша может съехать. Заводи свою тарахтелку, поехали.
До заброшенной деревушки катер до¬ставил нас часа за четыре. Когда я уже ¬высадился на зна-комый берег, Александр тоже вылез из катера и снова за своё:
— Ушла Анастасия, Владимир, ты подумай хорошенько, может, всё-таки отменишь свой поход к таёжной поляне? Не дойти тебе до неё.
— Пойду. — Я поднял рюкзак, чтобы надеть его на плечи, и вдруг увидел, как Александр вы-таскивает из ножен большой охотничий нож.
Бросив рюкзак, я стал искать на земле что-нибудь подходящее для обороны. Но Александр, оголив по локоть правую руку, вдруг сам себя полоснул ножом по руке. Хлынувшую из раны кровь он закрыл своим белым льняным шарфиком. Потом он попросил меня взять из катера аптеч-ку и перевязать ему руку. Ничего не понимая, я сделал это. Он протянул мне испачканный кровью шарф:
— Повяжи на голову.
— Зачем?
— По крайней мере, охотники тебя не тронут. В раненых они не стреляют.
— Да что они, дураки, что ли, твои охотники? Подойдут, сразу увидят бутафорию.
— Они не подходят. Зачем рисковать? Тропы и угодья у каждого свои. Если с добром человеку в тайгу надо, то сначала он поговорит с охотниками, расскажет о себе, о намерениях, согласует поход свой. Если с добром, они помогут, посоветуют и проводить сами могут. Про тебя они ничего не знают. Могут и не разбираясь шлёпнуть, но в раненого они не стреляют.
Я взял испачканный в крови шарф, повязал его на голову.
— Может быть, спасибо тебе сказать надо, но что-то не хочется спасибо говорить.
— И не надо. Не за спасибо я. Просто хоть что-то хочется сделать. Возвращаться будешь, ко-стёр на берегу разожги. Время от времени проходить невдалеке буду, дым увижу — заберу тебя, если сможешь вернуться.

открыть спойлер
При подходе к тайге я увидел, что метрах в ста от меня идут две собаки. “Наверное, деревен-ские, — подумал. — Хорошо бы поближе подошли ко мне, всё-таки с собаками спокойнее”. Я даже попробовал поманить их к себе, но собаки не подходили, продолжая двигаться параллель-ным мне курсом, так и вошли мы в тайгу. Зря пугал меня Александр. Не показалась мне тайга враждебной. Может быть, из-за ощущения, что здесь, среди этих деревьев и завалов, живёт Ана-стасия, а она хоть и странный, но всё же добрый человек. Но главное — в этой тайге с её завалами, необычными для городского жителя звуками и воздухом живёт мой родной сын. От такого осознания тайга чуть-чуть роднее стала казаться.
Двадцать пять километров от берега до поляны пройти труднее, чем по простой дороге, потому, что приходилось то через дерево поваленное перелезать, то кусты обходить. Когда с Анастасией шёл, за разговорами не замечались такие преграды. Главное, чтоб с направления не сбиться из-за них, и я всё чаще стал поглядывать на компас, подумал: “Как же Анастасия находит поляну без компаса? И тропы никакой нет”.
Отдыхая через каждый час пути, я к полудню добрался до мелкой речушки метра два шириной. Когда с Анастасией шёл, мы тоже пересекали речушку. Я решил перейти на другой берег и сделать длительный привал на примыкающей к реке поляне. Пошёл по упавшему в речку стволу полусгнившего дерева. Дерево не доставало немного до берега, и я сначала бросил рюкзак, потом прыгнул сам. Да как-то неловко получилось. Нога попала на какую-то корягу и подвернулась, или что-то растянулось в ней. Очень сильная боль пронзила ногу и даже в голове отдалась. Немного полежав, я попытался встать и понял, что идти не смогу. Так и лежал, раздумывая, как быть даль-ше. Я пытался вспомнить, что обычно делать нужно, когда подворачивается нога или растяжение происходит. Но вспоминалось плохо, наверное, боль мешала вспомнить. Потом решил: буду ле-жать, перекушу, может, боль утихать начнёт. Если понадобится, костёр разведу, переночую. К утру, может, точно нога поправится. На человеке ведь всё постепенно заживает.
И тут я снова увидел собак. Их было уже четыре, а с другой стороны — ещё две. И они никуда не шли. Они залегли с разных сторон, метрах в десяти от меня. Собаки были разнопородными, од-на ¬эрдельтерьер, другая боксёр, остальные какая-то помесь. И маленькая болонка среди них была. Шерсть на собаках — клочьями, худые, у эрдельтерьера гноились глаза. Я вспомнил рассказ по-мощника капитана о подобных собаках. И от осознания ситуации даже боль в ноге на какое-то время ощущать перестал.
Помощник капитана штабного теплохода рассказывал, как люди, желающие избавиться от сво-их четвероногих, отвозят их куда-нибудь подальше и бросают. Если бросают в черте города, кошки и собаки группируются вокруг помоек, дающих им хоть какое-то пропитание. Когда собак отвозят в глухие места, подальше от города, они сбиваются в стаи и добывают себе пропитание, нападая на живность. И на людей, особенно одиночек, нападают. Собаки эти — пострашнее волков. Они стараются подстеречь подраненную или выбившуюся из сил жертву, набрасываются на неё одновременно. Сбившиеся в стаи, бездомные, озверевшие собаки пострашнее волков ещё и потому, что они лучше волков ¬знают повадки людей и ненавидят их. Они — злые на людей, охотиться на дичь, как волки, у них опыта нет, на людей — есть.
Особенно страшно, если в стае такой окажется хоть одна собака, которую тренировали напа-дать на человека.
У меня была собака, и я тоже водил её в собачью платную школу. Там среди прочих упражне-ний по выполнению всяких команд есть и упражнение по нападению на человека. В собачьей школе помощник инструктора надевает на себя ватное пальто с длинными рукавами и собаку учат на него нападать, кусать с остервенением. Если собака хорошо выполняет упражнение, её за это поощряют, лакомство дают. Вот и доупражнялись, умники.
Интересно, есть ли хоть одно существо на белом свете, кроме человека, которое занималось бы обучением других видов существ в нападении на себе подобных?
Окружившие меня собаки сжимали кольцо. Подумалось: “Надо как-то показать им, что я живой ещё, могу двигаться, обороняться”. Я поднял короткую палку и швырнул в большую ближайшую и облезлую псину. Собака увернулась от палки и снова залегла. Палок поблизости больше не было. Тогда я достал из рюкзака две жестяные банки с консервами. Пока доставал, самая маленькая собака — болонка — подкралась сзади, рванула меня зубами за штанину и отскочила, остальные собаки наблюдали. Наверное, остальные собаки смотрели, какая у меня будет реакция на нападение болонки.
Я швырнул одну банку в крупного ближайшего пса, другую в болонку. Больше бросать было нечего. В сознании наступила какая-то безысходность.
Я представил, как собаки будут рвать моё тело и жрать его куски, а я при этом, некоторое время в сознании находясь, буду видеть всё, корчиться от боли, потому что мгновенно собаки убить не смогут. И у меня с собой ничего нет такого, чтоб умереть быстро, без длительных мучений.
Ещё жалко стало, что рюкзак с подарками для Анастасии от читателей не донёс и для сына в рюкзаке разные детские штучки, необходимые для маленького ребёнка, тоже не донёс.
Полрюкзака занимали письма от читателей с вопросами, просьбами. Много писем. Необыкно-венных писем. О Душе они, о жизни, и стихов много. Может, непрофессиональные стихи, не все-гда в рифму, но чем-то хорошие. И вот теперь пропадёт всё. Сгниёт здесь. И тут как-то само собой придумалось. Решил написать записку и вложить в целлофановый мешок с письмами. Записку! Если кто найдёт рюкзак, пусть заберёт себе всё содержимое, и деньги тоже заберёт. А письма читателей, дочери моей, Полине, перешлёт. И написал в записке, чтобы она издала их, когда гонораров за книжки на то достаточно накопится. Нельзя допустить, чтоб столько стихов искренних зря пропало. Многие вообще, может, первый раз стихи написали, от Души они получились. И их единственное в жизни стихотворение пропадёт.
Записка эта с трудом писалась. Руки дрожали. От страха, наверное. И чего человек за жизнь так цепляется, даже в ситуации, когда абсолютно ясно, что всё кончено? Но я дописал записку, вложил её в целлофановый пакет с письмами и обвязал пакет потуже, чтоб влага не попадала. И тут увидел, как окружившие меня псы, подобравшиеся уже совсем близко ко мне, вдруг начинают совершать странный манёвр. Они один за другим переползали от меня. Некоторые привставали и смотрели в другую сторону, не на меня, и снова залегали, как в засаде. Я встал на ногу, чтобы посмотреть, что их отвлекло. И увидел... Увидел, как вдоль ручья стремительно бежала Анастасия.
Она бежала своим красивым бегом, от которого развивались её золотистые волосы.
Сначала я залюбовался этой картиной, но вдруг меня осенило: собаки! Они почувствовали, что добычу их могут отобрать, и готовились к нападению на стремительно приближавшуюся к нам Анастасию.
Изголодавшиеся, озверевшие псы будут с остервенением драться за свою добычу до конца. Од-на Анастасия ничего с ними сделать не сможет. Псы её растерзают, и я закричал, насколько сил хватило:
— Стой! Стой, Анастасия! Собаки. Псы здесь озверевшие! Не беги сюда, Анастасия! Остано-вись!
Анастасия услышала, но нисколечко даже не замедлила своего стремительного бега. Только руку вверх на бегу подняла и помахала. “Что она наделала? — подумал я. — Теперь и явление это необычное помочь ей не сможет”.
Быстро-быстро я достал из рюкзака маленькие стеклянные бутылочки с соком для детского пи-тания. Стал метать бутылочки в собак, пытаясь отвлечь их на себя. Одной бутылочкой я попал, но собаки не обращали на мои попытки никакого внимания.
Понимали, наверное, псины, кто для них реальная угроза. Псы бросились на Анастасию одно-временно с разных сторон, как только она вбежала в их круг. И тут... Эх, эту картину нужно только видеть. Анастасия всю энергию своего бега превратила во вращение. Она вдруг со всего разбега резко закружилась волчком, как балерины на сцене делают, только быстрее. Ударившись о вращающееся, как волчок, тело Анастасии, собаки разлетелись в разные стороны, не причинив ей вреда, но тут же стали готовиться к новому нападению на остановившего своё вращение человека.
Я пополз навстречу Анастасии. Она была одета в своё короткое лёгкое платьице. Если б хоть телогрейка была на ней, телогрейку труднее собакам прокусить.
Анастасия припала на одно колено. Она стояла в кругу озлобленных, полу- взбесившихся от голода собак, но лицо её не выражало страха, она смотрела на меня и быстро говорила:
— Здравствуй, Владимир. Ты только не пугайся. Ты отдохни немножечко. Расслабься. Ты не беспокойся, они ничего не сделают мне, эти голодные собачки. Не беспокойся.
Две здоровенные псины снова с разных сторон бросились на стоящую на одном колене Анастасию. Не переставая что-то говорить, она молниеносным движением рук, одновременно двумя руками, во время их прыжка схватила каждую собаку за переднюю лапу и перевернула собак в воздухе, чуть отклонив своё туловище, давая собакам столкнуться друг с другом и шлёпнуться на землю.
Псы снова залегли, наверное, обдумывая новую атаку, они готовились к атаке, но не нападали.
Анастасия встала, взметнула руку вверх, потом резко опустила, два раза шлепнув себя по ноге.
Из-за ближайших зарослей кустов мгновенно выскочили четыре матёрых волка. В их стреми-тельных прыжках была такая решимость, что, казалось, они не будут разбирать, в каком количе-стве и какой силы перед ними противник. Они вступят с ним в бой.
Собаки поджали хвосты и бросились наутёк. Волки пронеслись мимо меня, обдав горячим ды-ханием. Следом за волками, изо всей силы пытаясь не отстать и оттого мельтеша частыми мелки-ми прыжками, мчался совсем молодой волчонок, похожий на щенка овчарки. Поравнявшись с Анастасией, он вдруг затормозил всеми четырьмя лапами, даже перевернулся. Вскочил и два раза лизнул на босой ноге Анастасии свежую царапину.
Анастасия быстро схватила волчонка поперёк туловища и приподняла от земли:
— Ты куда это? Рано тебе. Мал ещё.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №17  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:05 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
Волчонок весь задёргался в руках Анастасии, заскулил, как щенок. Ему удалось вырваться, или она сама его отпустила. Только оказавшись на земле, волчонок быстро ещё раз лизнул царапину и припустился догонять волчью стаю.
— Ну почему? — стал я говорить подбежавшей ко мне Анастасии. — Почему ты сразу волков не позвала? Почему?
Анастасия улыбалась, быстро ощупывала мои ноги, руки. Чистым, успокаивающим голосом говорила:
— Не волнуйся, пожалуйста. Собачкам показать необходимо, что человек всегда сильнее их. Волков они и так боятся. А на человека нападать стали. ¬Теперь не будут на человека... Ты не -волнуйся. А я, когда почувствовала, поняла, что ты идёшь... Побежала навстречу. Зачем ты так рисковал? Пошёл... А я потеряла тебя сначала, потом догадалась...
Анастасия отбежала в сторону, сорвала какой-то травы, потом поискала в другом месте и снова сорвала траву. Она растирала траву в своих ладонях и осторожно тёрла влажными ладонями боль-ную ногу. И говорила не останавливаясь:
— Пройдёт. Быстро пройдёт. До свадьбы заживёт.
Я заметил, она употребляла разные поговорки, и спросил:
— Ты откуда поговорки наизучала?
— Слушаю иногда, как разные люди говорят. Чтоб научиться больший смысл во фразе корот-кой отобразить. А тебе не нравится?
— Невпопад у тебя иногда получается.
— А иногда всё же впопад? Здорово, когда впопад?
— Какой “впопад”?
— Так ты же это слово первый произнёс. Я повторила только.
— Скажи, Анастасия, далеко ещё до поляны твоей?
— Ты половину пути проделал, мы вдвоём теперь быстро дойдём.
— Быстро, наверное, не получится, нога пока болит.
— Да, ещё немножечко болеть может. Пусть отдохнёт нога, а пока я помогу тебе идти.

открыть спойлер
Анастасия легко подняла тяжёлый рюкзак, повернулась ко мне спиной, опустилась на одно ко-лено и предложила:
— Ты за меня хватайся. Садись на меня. На спину, — она говорила так быстро и решительно, что я и залез ей на спину, обхватив руками за шею. Анастасия быстро встала и легко, вприпрыжку побежала. И всё говорила, говорила на бегу.
— Тебе не тяжело? — спросил я через некоторое время.
— Своя ноша не тянет, — ответила Анастасия и ещё добавила со смехом:
— Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик.
— Стой. Дай слезу. Сам попробую идти.
— Но мне не тяжело. Почему сам?
— А что ты про мужика? “Я и баба и мужик”?
— Так это же просто поговорка такая. Не к месту проговорила её, да? Ты обиделся?
— Неважно, просто сам хочу попробовать идти. Ты только рюкзак понеси ещё немного.
— Если самому идти, тогда надо отдохнуть твоей ножке хотя бы час ещё один. Ты посиди по-ка, я быстро, я сейчас. — Анастасия убежала на некоторое время. Вернулась с пучком разных трав и снова стала втирать их в ногу около ступни. Потом присела рядом, хитро как-то и с улыбкой смотрит на рюкзак и вдруг спрашивает: — Скажи, пожалуйста, Владимир, что в рюкзаке твоём?
— Некоторые письма читателей. Подарки тебе от них же. И я купил кое-что для ребёнка.
— Ты мог бы сейчас, пока отдыхаем, показать мне подарки?
— А ребёночка, сына, ты мне покажешь? Не будешь говорить, что не должен он меня видеть, пока не очищусь?
— Хорошо. Я покажу тебе нашего сына. Только не сразу. Завтра покажу. Сначала ты поймёшь немножко, как общаться с ним. Ты быстро поймёшь, как увидишь.
— Пусть завтра.
Я развязал рюкзак и стал доставать сначала подарки для Анастасии. Она брала бережно в руки каждую вещь, с интересом рассматривала её, гладила. Стала звонить в валдайские колокольчики, которые подарила ей Ольга Сидоровна. А когда я подал ей красивый большой цветастый платок, подаренный тоже очень доброй женщиной Валентиной Ивановной, сразу понял: женщины есть женщины, много в них одинакового.
Анастасия взяла платок, развернула его. Потом она проделала с платком массу манипуляций. Повязала платок себе на голову так, как на шоколадке с картинкой “Алёнушка”, и ещё на разный манер.
Анастасия, смеясь, завязывала платок на талии, как цыганка, набрасывала его на плечи и про-хаживалась передо мной в каком-то народном танце. Потом свернула аккуратно платок и положи-ла на выложенные на траве подарки, сказала:
— Ты, пожалуйста, скажи, Владимир, каждому человеку. Передай от меня слово “спасибо” каждой женщине за тепло их Души, присланное с этими вещами.
— Передам, кого увижу. Но больше мне показывать тебе нечего. Остальное не для тебя. Для сына. Всё необходимое. Ты этим пользоваться не можешь, я тебе сам на месте покажу, как придём.
— А сейчас почему не хочешь? Всё равно же сидим, отдыхаем. Мне очень интересно посмот-реть.
Я не хотел показывать Анастасии то, что купил для сына, потому что помнил её слова, которые она сказала ещё при первой нашей встрече: “Тебе захочется приобрести для сына всякие бессмысленные побрякушки, но они ему не нужны, они нужны тебе. Для самоудовлетворения. Какой я хороший, заботливый”. Но всё же решился показать, потому что и самому было интересно, как она отнесётся к достижениям нашей цивилизации в заботе о детях. Я стал показывать Анастасии подгузники и рассказывать, как они эффективно действуют по впитыванию влаги, когда ребёнок в них мочится, и от того кожа ребёнка не преет. Рассказывать всё то, что видел в рекламе по телевизору. Питание детское показал.
— Видишь, Анастасия, это питание детское, оно — просто шедевр. В нём есть все вещества, для ребёнка необходимые, витаминные добавки в нём тоже есть. А главное, готовить его можно без проблем. Разбавляй в теплой воде — и каша готова. Поняла?
— Поняла.
— Ну вот, не зря, значит, трубы за¬водов дымят нашего технократического ми¬ра. Есть среди прочих и трубы заводов, которые выпускают такое вот питание для детей, упаковку. Видишь, на упаковке ребёнок какой красивый, розовощёкий, улыбающийся изображён?
— Вижу.
Самым последним я показал Анастасии детский конструктор и сразу прокомментировал:
— Это конструктор детский. Конструктор — не бессмысленная погремушка. Здесь написано, он специально разработан для развития ребёнка. Можно из него машину сделать, как на этой кар-тинке, можно паровозик, самолётик, дом. Ну, он чуть попозже сыну пригодится. Сейчас, конечно, ещё ему осмысливать рано, что как движется, летает.
— Почему — рано? Сейчас как раз он это и осмысливает, — ответила Анастасия.
— Вот видишь. Конструктор ему в этом и поможет.
— Ты так считаешь? Уверен в этом?
— Тут не только моя уверенность, Анастасия. Так и многие учёные считают, психологи, кото-рые детскую психику изучают. Видишь, они в аннотации своё заключение пишут.
— Хорошо, хорошо, Владимир. Ты не беспокойся. Сделаешь сам всё, как нужным считаешь сделать. Только ты, пожалуйста, посмотри сначала, как живёт наш сын. Сам и определишь тогда, что ему необходимо в первую очередь.
— Ладно. Как скажешь, — обрадовался я, что не стала оспаривать Анастасия необходимость привезённых мною вещей, — сам посмотрю и определю.
— А пока давай спрячем рюкзак твой. Потом, как определишь, какая вещь нужна в первую очередь, я сбегаю и принесу её или весь рюкзак принесу. Сейчас тяжело его нести. Нога ведь болит у тебя, а на меня садиться не желаешь.
— Ну ладно, давай пока спрячем, — согласился я. — Только письма заберём. В них вопросов к тебе много. Я их все и не запомнил.
— Хорошо, письма заберём, — согласилась Анастасия. Она взяла пакет с письмами. Я опёрся на её плечо, и мы пошли в сторону поляны Анастасии.
Только к позднему вечеру пришли мы на поляну Анастасии.
Как и прежде, ничего на ней не было. Никаких построек. Даже шалаша не было. Но ощущение складывалось, будто бы пришёл в родной дом. Даже настроение поднялось, и успокоенность какая-то наступила. Уснуть захотелось. Наверное, оттого, что с Александром всю ночь проговорили. “Надо же, — подумалось мне, — абсолютно ничего нет на этой поляне, а ощущение возникает такое, словно в дом пришёл.
Видно, ощущение дома не в том, какая у тебя по величине квартира или даже замок, а в чём-то другом”.
Анастасия сразу подвела меня к озерцу и предложила искупаться. Купаться мне совсем не хо-телось, но я подумал, что лучше её пока слушаться во всём, чтоб сына быстрее посмотреть.
После купания, когда вышел на берег, холоднее, чем в воде, стало. Анастасия ладонями согнала с меня воду, травой какой-то потёрла, и тело словно горячее стало. Потом протянула своё платьице и говорит со смехом:
— Надень, пожалуйста, Владимир, это будет рубашка для тебя ночная. Я одежду твою намочу, постираю. Запах от неё сильный.
Я надел платье Анастасии, потому что понял: надо уничтожить запах.
— Это для того, чтобы сын не испугался?
— И для него, — ответила Анастасия.
— Но в платье одном мне будет холодно спать.
— Не беспокойся, я всё уже сделала. Ты выспишься, тебе не будет холодно. Под голову поло-жишь с письмами пакет, подушечку заменит он тебе. Я всё придумала, ты выспишься и не замёрз-нешь.
— Опять медведицей обогреваться? Не буду спать с медведицей, лучше сам как-нибудь.
— Я так всё постелила, что не будет холодно или жарко тебе.
Мы подошли к той землянке, где раньше я спал. Анастасия раздвинула нависшие над входом ветки. Я ощутил приятный запах трав сухих, залез в землянку, погрузился в травы, сон приятной истомой окутывал всё вокруг.
— Можешь укрыться кофточкой, но и без неё тебе не будет холодно. Если захочешь, я тоже потом рядом лягу. Обогрею тебя, — сквозь сон услышал я слова Анастасии и ответил ей:
— Не надо. Ты лучше к сыну иди, обо¬грей...
— Не беспокойся, Владимир. Наш сын уже во многом самостоятельно спра¬вляется.
— Как же он может самостоятельно, он же маленький...— Больше я ничего го-ворить не мог, погружаясь в глубокое, спокойное блаженство.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №18  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
НОВОЕ УТРО КАК НОВАЯ ЖИЗНЬ

Проснулся утром. А настроение такое необычно хорошее, что лежу и думаю, не буду пока дви-гаться, чтоб вдруг не ушло такое настроение. И что это за ночь была такая? И почему так утром оказалось, как будто ночью этой тело и сознание словно в Любви купались. При свете дня мне ста-ло ясно, почему ни холодно, ни жарко ночью не было. Я лежал, погружённый в сухую траву и цветы, они источали приятный запах и грели. Читатели спрашивают часто, как Анастасия зимой, в морозы лютые сибирские, не замерзает, а ведь как просто всё: в стог сена если закопаться, никакой мороз не страшен. Правда, она ещё каким-то образом обогревается, ходит полуобнажённой даже всего при пяти градусах тепла и не мёрзнет и даже купается при такой низкой температуре и не дрожит, как из воды выходит.
Ещё я подумал, когда лежал в блаженстве на сухой траве: “Вот утро настаёт, иль новый день пришёл, а впечатление такое, будто новой жизни начало наступает, вот если бы всегда так было, каждым утром, тогда за жизнь одну как будто тысячу прожил веков и каждый век прекрасен, как это утро. Но как так сделать, чтоб каждый новый день прекрасным был, как это утро?”
Подниматься я стал только, как услышал весёлый голос Анастасии:
— Если рано кто встаёт, тому Бог мно¬го даёт.
Я вылез из прекрасной ночной спальни. Она стояла наверху, у входа сразу. Золотистые волосы были заплетены в косу, а внизу коса травинками обвязана, как бантом. Новая причёска ей тоже очень шла.
— Пойдём к озеру, умоешься, оденешься, — предложила Анастасия, перебрасывая косу впе-рёд, как кокетка.
“Надо же, женщины есть женщины”, — подумал я и говорю ей вслух:
— Очень красивая у тебя коса, Анастасия.
— Красивая. Да? Очень, очень красивая? — засмеялась она, перекруживаясь.
Мы побежали к озеру. На берегу, на ветках у кустов висели мои рубашка, брюки, майка, в об-щем, всё, что вечером оставил. Я потрогал, они оказались уже высохшими.
— Как же они успели высохнуть так быстро?
— Я помогла им, — ответила Анастасия. — На себя надела и побегала немножко в твоей одежде, она и подсохла быстренько. Теперь ты искупаешься и наденешь её.
— А ты будешь купаться?
открыть спойлер
— Я всё уже проделала, необходимое для встречи дня.
Анастасия перед тем, как я зашёл в воду, натерла моё тело какой-то кашицей из травы. И когда я нырнул, вокруг вода зашипела, тело защипало немножко, но, когда из воды вышел, здорово бы-ло. Как будто все поры тела интенсивно сами задышали, и каждая сама воздух вдыхала. Дышать вообще стало легко, свободно.
Анастасия, весёлая, игривая, стала снова, как вечером, руками капельки с тела обтирать. Когда со спины стирала, я вдруг почувствовал, как по спине моей что-то горячее неожиданно полоснуло. Раз, второй, я резко повернулся, а она, двумя руками надавливая свою грудь, пустила мне струйку горячего грудного молока прямо в лицо, потом из другой мне струйку в грудь пустила. И давай с хохотом растирать быстро-быстро.
— Ты зачем такое выделываешь? — спросил я, как оправился от неожиданности.
— А затем! А затем! — хохочет Анастасия, потом подала мне брюки и рубашку. Они тоже пахнут не так, как раньше, я сразу это заметил, когда надевал. И сказал твердо Анастасии:
— Всё я сделал, как ты хотела. Теперь давай показывай сына.
— Хорошо. Пойдём. Только ты, Владимир, пожалуйста, не пытайся подходить к нему сразу. Ты сначала понаблюдай за ним, понять его попробуй.
— Хорошо, понаблюдаю, ладно. И пойму.
Мы подошли к знакомой уже мне полянке. У кустов на краю поляны Анастасия говорит:
— Здесь посидим тихонечко, посмо¬трим, он сейчас будет просыпаться, и ты его увидишь.
У дерева на краю поляны лежала на боку медведица, но никакого ребёнка я не увидел. Волне-ние всё больше охватывало меня, и сердце странно биться стало.
— Где же он? — всё больше волнуясь, спросил Анастасию.
— Смотри внимательней, — ответила она. — Вот его головка и ножки из-под лапы у медведицы торчат. Он спит на ней, в паху её, там мягко и тепло, над ним она и лапу свою держит, не прижимает, только прикрывает его лапой чуть.
И я увидел. Крохотное тельце малыша покоилось в густой медвежьей шерсти. В паху огромно-го зверя, под его чуть приподнятой передней лапой. Медведица лежала на боку, не шевелясь, и только головой из стороны в сторону водила, озираясь. Малюсенькие ножки зашевелились в глу-бокой шерсти, и сразу медведица лапу немножко приподняла. Малыш просыпался. Когда ручкой двигал, медведица подымала лапу, когда опускал ручку, она его снова прикрывала. Только лапой и водила да головой, а туловище не шевелилось.
— Она что же, так и лежит, не шевелясь, ей же неудобно всё время в одной позе?
— Она так долго может лежать, не шевелясь. И совсем ей это не трудно. Она от восторга мле-ет, когда он заползает в свою кроватку. И вообще, теперь она вся из себя важная такая стала. От-ветственная. Даже дружка своего к себе не подпустила, когда время настало своим потомством обзаводиться. Это не очень-то хорошо. Но когда наш сын подрастёт немножко, она подпустит к себе дружка.
Я слушал Анастасию и, не отрываясь, смотрел, как снова задвигались маленькие ножки под огромной лапой медведицы. Потом лапа поднялась вверх.
Малыш двигал ручками, ножками, потягивался, поднимал головку и вдруг замер.
— Чего он двигаться перестал, опять засыпать будет? — спросил я у Анастасии.
— Смотри внимательнее, он же мочится. Опять не успела медведица опустить на траву вовре-мя или не захотела, балует она его. Маленький фонтанчик лился на шерсть медведицы. Она, как и малыш, лежала, замерев, даже головой водить перестала и лапой двигать, пока не прекратился этот фонтанчик. Потом медведица стала переворачиваться на другой бок, и малыш скатился на траву.
— Хорошо. Вот видишь, соображает она, что он ещё продолжит своё большое дело, наш ма-ленький человечек, — весело сообщила Анастасия.
Крохотное человеческое тельце лежало на земле и тужилось. А над ним ¬стояла огромная мед-ведица и, казалось, ¬помогала урчанием своим, словно сама с ним тужилась. Малыш повернулся на животик, задвигал ручками и пополз на четвереньках по траве. Попка его была немножко испачкана в какашках. Медведица шагнула в его сторону и лизнула маленькую человеческую попку своим огромным звериным языком, словно нянька, вытирая испачканное. Её язык толкнул малыша, и он шлёпнулся на животик, но тут же привстал и пополз дальше, а она, медведица, снова за ним и снова лизнула, хотя и так всё уже чисто было.
— Как ты думаешь, Владимир, смогла бы она подгузники снять или трусики, а потом надеть ему новые? — тихо спросила Анастасия.
— Да ладно тебе, — также шёпотом ответил я, — и так всё понятно.
Малыш перевернулся на спину, и когда назойливая медведица в очередной раз лизнула его между ног, он изловчился и маленькая ручка уцепилась за шерсть медвежьей морды.
Подчиняясь явно незначительным усилиям ручки, огромная медвежья голова легла на землю у ног малыша, он взял её за морду, второй ручкой подтянулся и стал карабкаться по голове зверя вверх.
— Куда это он?
— К глазкам медведицы. Блестят у неё глазки, ему интересно, он всегда их потрогать хочет.
Малыш лежал животиком на медвежьей морде и рассматривал её глаз, потом попытался паль-чиком потрогать его, но медведица тут же зажмурилась. Пальчик ткнулся в веки. Ещё немножко подождав и не увидев больше блестящего глаза, малыш стал вниз сползать с медвежьей морды, прополз немножко по траве и замер, что-то рассматривая в ней. Медведица встала и два раза рык-нула.
— Это она волчицу зовёт. Ей самой почиститься, поесть нужно. Сейчас ты увидишь, как они между собой дружно разговаривать будут, — прокомментировала Анастасия.
Через некоторое время на краю поляны появилась волчица, но медведица встретила её появле-ние совсем не приветственным, а грозным рычанием. И волчица повела себя отнюдь не дружелюбно. Она осмотрела всю поляну. Пружинистой походкой прошлась немного по краю поляны, залегла, потом вдруг сделала сильный прыжок, снова залегла, будто готовясь нападать.
— Где же дружелюбие их? — спросил я. — Чего медведица позвала, а сама рычит на неё? И волчица тоже грозно ведёт себя?
— Так они поговорили между собой. Медведица рычанием остановила волчицу, чтобы по-смотреть, всё ли с ней в порядке. Не больна ли чем-нибудь, не опасно ли её подпускать к ребёнку человеческому. Достаточно ли сильна, чтобы суметь охранять его. Волчица показала, что с ней всё в порядке. На деле показала, не словами. Ты же видел, и прошлась, и прыгнула достаточно высоко.
Медведица действительно, понаблюдав за волчицей, спокойно заковыляла с поляны. Волчица легла на траву невдалеке от маленького. Малыш ещё некоторое время что-то разглядывал, трогал в траве, потом, заметив волчицу, пополз к ней. Когда подполз, ручками стал трогать её за морду, гладил пальчиком зубы в открытой волчьей пасти, хлопал ладошкой по языку. Волчица лизнула его в лицо, потом маленький Владимир подполз к брюху, потрогал соски волчицы, обсосал свою руку и поморщился.
— Нашему сыночку кушать время настаёт, — снова заговорила Анастасия. — Но он ещё не настолько проголодался, чтоб у волчицы молоко есть. Я сейчас отойду ненадолго, а ты с краю на полянке посиди, если он увидит и заинтересуется, приползёт к тебе. Только сам его не хватай. Он человек уже, хоть и маленький на вид, бессмысленные улюлюканья он не поймёт. К тому же наси-лие свершится, если без согласия на ручки его взять. Не поймёт он тебя, если схватишь помимо воли. Даже если из хороших побуждений, но помимо воли. Неприятное впечатление о себе оста-вишь.
— Хорошо, не буду я хватать. Так посижу. А волчица не тронет меня?
— У тебя сейчас запах такой, что не тронет.
Анастасия два раза хлопнула себя по бедру, волчица встала, посмотрела в её сторону, на ребё-ночка, снова заигравшегося с какой-то букашкой, и подбежала к Анастасии.
Анастасия встала ко мне вплотную и подозвала волчицу подойти ближе и лечь ей жестом при-казала.
— Может, мне погладить её, чтобы подружиться окончательно, — предложил я.
— Не понравится ей покровительственная фамильярность с твоей стороны. Она всё поняла и не тронет тебя, но и показного превосходства не потерпит, — ответила Анастасия. Отправила вол-чицу снова на поляну и побежала по каким-то своим делам, пообещав скоро вернуться.
Я вышел из-за кустов, откуда мы с Анастасией украдкой наблюдали за происходящим на по-ляне. Вышел и сел на траву метрах в десяти от маленького Владимира. Так и сидел на траве минут пятнадцать. Он на меня ноль внимания. Я подумал, если я буду продолжать тихо сидеть, он на ме-ня никогда внимания не обратит. И я щёлкнул раза два языком.
Малыш повернул головку и увидел меня. Сын! Мой сын с интересом неотрывно смотрел на меня, и я на него с волнением смотрел, даже тело от волнения нагреваться стало.
Хотелось подбежать, схватить на руки маленькое тельце, потискать, прижать его к груди. Но просьба Анастасии, а главное, присутствие волчицы сдерживали.
И тут мой маленький сын медленно пополз ко мне. Смотрит на меня неотрывно и ползёт. А в груди у меня сердце так забилось, что слышно его стало, и чего бьётся оно так? Может малыш ис-пугаться, как оно колотится.
А он полз, полз и снова чем-то в траве заинтересовался, стал ручкой тянуться за какой-то бу-кашкой. Потом рассматривать стал что-то ползущее на своей ручке. Три метра. Всего три метра не дополз до меня мой маленький сын.
Из-за какой-то букашки. И что за мир в этой траве, что за жизнь, так его интересующая. Ну и порядки, ну и правила тут лесные. Перед ребёнком отец родной, а его букашка больше интересует. Не должно так быть. Должен понимать ребёнок — отец важнее букашки.
Вдруг малыш снова поднял голову в мою сторону, улыбнулся беззубым ротиком и быстро, шустрей обычного, пополз. Я уже приготовился схватить его, но увидел, он полз мимо, не обращая внимания на меня.
Я оглянулся и увидел: сзади, чуть в стороне от меня, стояла улыбающаяся Анастасия, она при-села и положила на траву руку ладонью вверх. Улыбающийся малыш лез к материнской груди. Анастасия не схватила его, а лишь слегка ¬помогла долезть, лишь слегка помогала ему добраться к своей груди. Малыш уже лежал на её руках, хлопал своими ручонками по обнажённой материн-ской груди и улыбался Анастасии. Потом он потрогал и погладил сосок её груди, прильнул к нему губами и стал сосать упругую грудь Анастасии. Анастасия лишь один раз взглянула на меня, и то палец к своим губам прижала, показывая, чтоб молчал. Я и сидел молча всё время, пока она кор-мила сына.
Казалось, Анастасия во время кормления вообще забыла о моём присутствии. Да и про мир весь окружающий не думала. Она всё время смотрела только на сына. И ещё казалось, что они как-то общаются друг с другом. Потому так казалось, что малыш сосёт-сосёт и вдруг прекращает, от-рывается от соска и смотрит на лицо Анастасии. Иногда улыбаясь смотрит, а иногда серьёзно. По-том он затих и некоторое время поспал на руках. Когда проснулся, снова заулыбался, и Анастасия посадила его себе на ладонь, придерживая за спину.
Их лица оказались рядом, и малыш руками трогал Анастасию за лицо, прижался к её щеке сво-ей щёчкой, и тут он снова увидел меня. И снова замер на некоторое время, с интересом рассматри-вая.
Вдруг он протянул в мою сторону свою ручку, подался ко мне своим тельцем и произнёс “э”. Я непроизвольно протянул к нему свои руки, тут же Анастасия передала его мне.
Я держал на руках крохотное тельце своего родного, такого желанного сына! Всё на свете за-былось. И очень сильно захотелось сделать что-нибудь для него. Малыш трогал моё лицо, ткнулся в него губами и, отпрянув, поморщился, видно, укололся о небритое лицо. А дальше, сам не знаю, как получилось у меня, нестерпимо захотелось поцеловать маленькую тёплую щёчку. И я решился поцеловать! Но вместо поцелуя почему-то два раза быстро лизнул его в щёчку, как волчица делала. Малыш отпрянул от меня и с удивлением захлопал глазками. Звонкий заливистый смех Анастасии заполнил поляну. Малыш тут же протянул к ней ручки и тоже засмеялся, заёрзал в моих руках. Я понял, он просит отпустить себя, мой сын уходит от меня. Подчиняясь его воле, установленным здесь правилам общения, я осторожно опустил его на траву. Малыш сразу же направился ползти к Анастасии, она, смеясь, вскочила и, оббежав меня, с другой стороны села, совсем рядом со мной. Малыш тут же развернулся и, улыбаясь, пополз к нам, залез к Анастасии на руки и ручкой снова меня потрогал за лицо. Так в первый раз я пообщался с сыном.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №19  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:06 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
В ЧЁМ МИССИЯ ОТЦА

Мой сын, мой маленький Владимир, уснул. Он играл некоторое время после кормления с чем-то в траве. Трогал свалившуюся с Кедра шишку, лизать её пробовал. На облака смотрел, что про-плывали в небе. Прислушивался к пенью птичьему, потом залез на холмик, где трава погуще, калачиком свернулся, глаза закрыл, чему-то улыбаясь, и уснул. Анастасия побежала по своим делам каким-то. Я по лесу один прогуливаться стал и думать, ничего вокруг не замечая. Одновременно чувство радости и досады не покидало меня. Я сел под Кедром на берегу озера и решил: буду так, не шевелясь, сидеть, пока не придумаю, что же как родитель я могу привнести в становление своего ребёнка. Надо придумать такое, чтобы он чувствовал, что главным для него является отец. Когда подошла Анастасия, мне сначала не хотелось с ней разговаривать. Именно её смех отвлёк от меня сына. Анастасия тихо сидела рядом, обхватив руками колени, задумчиво смотрела на спокойную воду озера. Она первая заговорила:
— Ты не обижайся, пожалуйста, на меня. Так смешно выглядело ваше общение. Не удержалась я.
— Дело не в моей обиде.
— А в чём же?
— Многие читатели в своих письмах о воспитании детей спрашивают, просят у тебя о системе воспитания детей всё расспросить и описать в следующей книге. А что тут описывать. Нет никакой системы, наоборот всё. У вас тут ¬антисистема какая-то. Что, например, в такой ситуации отцы делать должны, читатель спросить может.
— Ты очень точно определил — антисистема, её и опиши.
— Да кому это интересно? Люди ищут толковые книжки, где сказано, что с ребёнком нужно делать, когда ему один, потом, когда ему два месяца, и так далее. По часам расписывают. Режим питания предлагают в книжках. Систему воспитания расписывают в зависимости от возраста. А здесь полное потакательство прихотям ребёнка. Вседозволенность какая-то.
— Скажи мне, Владимир, кем бы ты хотел видеть нашего сына, когда он вырастет?

открыть спойлер
— Как это — кем? Конечно же счастливым, нормальным, преуспевающим в жизни человеком.
— А много ли счастливых людей среди твоих знакомых?
— Счастливых? Ну, совсем счастливых людей, может, и немного. У каждого что-нибудь, да не ладится. То денег не хватает, то в семье неполадки или болезни разные цепляются. Но я бы хотел, чтобы мой сын избежал всяких неприятностей.
— Подумай, как же он сможет их избежать, если ты заведомо втиснешь его в систему, по ко-торой воспитывались все? Подумай, может быть, существует некоторая закономерность в том, что все родители хотят своих детей видеть счастливыми, а они вырастают и получаются как все. Не очень счастливые.
— Закономерность? В чём она? Если знаешь, говори сама.
— Давай вместе подумаем, в чём.
— Да, над этим давно люди думают. Специалисты, учёные разные думают. Для того и изобре-тают различные системы воспитания, по часам расписанные, чтоб найти оптимальную систему.
— Ты смотри вокруг внимательней, Владимир. Растут деревья, травы и цветы. Как можно рас-писать заранее по дням, часам, когда их поливать. Не будешь же ты поливать цветы, когда с небес вода их омывает, лишь потому, что кто-то предписал мудрёно день и час полива.
— Ну, это слишком. Это ерунда какая-то, а не пример воспитания детей. Такого в жизни про-изойти не может.
— Но происходит сплошь и рядом в жизни. Какая б не была система. Она системой будет лишь. Всегда она направлена на то, чтоб сердце, Душу отстранить ещё от маленького человека и подчинить его системе. Чтоб вырос он таким, как все, удобным для системы. И так веками длится, чтоб не допустить в Душе людской прозрения. Не допустить раскрыться человеку во всей его кра-се, с Душою, данной Богом. Ему! Вселенной всей властителю.
— Ты подожди, не заводись, спокойно говори и языком нормальным. Что нужно для того, чтоб было так? Ну, чтоб вырастали дети, как ты говоришь, с Душой свободной. Властителями Вселенной, счастливыми. Как Бог того хотел.
— Им нужно не мешать и в мыслях видеть их такими, как Бог того хотел. Стремление сил всех Света во Вселенной направлено, чтоб каждому рождённому всё лучшее из мирозданья передать. И долг родителей творящий Свет не закрывать премудростями догм надуманных. Веками споры длятся на Земле, какая из систем мудрейшей может быть. Но ты подумай сам, Владимир. Спор возможен там, где Истина закрыта. В бесплодных спорах можно бесконечно обсуждать, что в комнате находится, закрытой дверью. Но стоит дверь открыть, и ясно станет всем, и спорить не о чем, коль каждый Истину увидеть сможет.
— Ну, кто ж, в конце концов, откроет эту дверь?
— Она открыта. Теперь глаза Души лишь нужно распахнуть, увидеть, осознать.
— Что осознать?
— Ты о системах спрашивал меня. О расписаниях, режимах жизни говорил, что в книгах для людей их кто-то излагает. Но ты подумай сам, кто может говорить яснее, чем сам Создатель о тво-рении своём?
— Создатель ничего не говорит. Он до сих пор молчит. Никто не слышит слов Его.
— Значений разных много у одних и тех же слов, придуманных людьми. Создатель с каждым терпеливо и с любовью говорит нетленными, прекрасными деяньями. Восходом солнышка и от-блеском луны, туманом мягким и росинкою, с лучом играющей, небесную вобравшей в себя синь. Есть во Вселенной множество примеров ясных. Вокруг смотри. Тебя и каждого касаются они.
А далее, если изложить сказанное Анастасией о воспитании детей, то получится, наверное, полная противоположность тому, что происходит у нас сегодня с этим делом.
Я уже говорил, что весь их древнейший род и сама Анастасия относятся к новорождённому как к Божеству или непорочному ангелу. У них считается недопустимым прервать мыслительный процесс ребёнка.
Дедушка и прадедушка могли длительное время наблюдать, как маленькая Анастасия с увлече-нием рассматривает букашку или цветок, о чём-то думает. Они стараются не отвлечь её своим присутствием. Общаться начинают, когда ребёнок сам обратит внимание и захочет общаться. Анастасия утверждала, что в тот момент, когда я наблюдал, как маленький Владимир рассматривал что-то в траве, он познавал не только букашек, но и всё мирозданье.
По её словам, букашка более совершенный механизм, чем любой рукотворный и тем более примитивный конструктор.
Ребёнок, имеющий возможность общаться с этими совершенными живыми существами, сам становится более совершенным, чем от общения с мёртвыми, неживыми, примитивными предме-тами.
К тому же, как она утверждает, каждая травинка, букашка взаимосвязаны со своим мироздань-ем и помогают впоследствии осознать сущность вселенскую и себя в ней, своё предназначение. Искусственно созданные предметы такой связи не имеют и неправильно расставляют приоритеты, ценности в мозгу ребёнка.
На замечание, что условия, в которых воспитывалась она и теперь наш сын, сильно отличаются от тех, в которых приходится воспитывать детей нашего цивилизованного мира, она ответила следующим:
— Ещё в утробе матери своей и уж тем более когда на свет является внешне, казалось бы, бес-помощный малыш, ликуют силы Света во Вселенной. Ликуют в трепетной надежде, что вновь пришедший непорочный человек, подобный Богу, станет их добрым властелином и Свет Любви усилит от Земли.
Всё для него предусмотрел Создатель. Вселенная букашкой, деревом, травинкой, зверем, внешне лютым, ему готова доброй нянькой быть. Ещё малюсенькому внешне человеку — Создате-ля великому творенью. В порыве вдохновенья светлого Создателем содеян человек. И для него был создан Рай Земной.
Никто не властен и ничто не властно над высшим сотворением Создателя. Его порыв любви и вдохновенья светлого уже заключены в мгновеньи каждом, народившимся на свет.
Из всех существ Вселенной необъятной одно лишь может на его судьбу влиять, встав между Богом, Раем, счастливою звездой и человеком.
— Так, значит, есть на свете существо сильнее Бога?
— Сильней Божественного вдохновения нет на свете ничего. Но есть ему подобное по силе существо, способное вставать между Богом — воспитателем нежнейшим, и ангелоподобным мла-денцем — человеком.
— И кто же это, как его зовут?
— То существо есть человек — родитель.
— Что?.. Да как же может так случиться, чтобы родители желали несчастья своему ребёнку?
— Желают счастья все. Да путь к нему забыли. Вот оттого насилие вершат с намереньем бла-гим.
— Хоть как-то свои утверждения ты можешь доказать?
— Ты о системах разных воспитания твердил. Подумай. Разные они. А Истина одна. Одно лишь это говорит о том, что множество неверным поведут путём.
— Как отличить, где истинная система, а где нет?
— Душой открытою на жизнь попробуй посмотреть. Очисти мысль от суеты бесплодной и то-гда увидишь мир, Создателя Вселенной и себя.
— Где глаз Души, а не обычные глаза? Кто в этом может разобраться? Ты лучше обо всём кон-кретней говори. И оборотами попроще речевыми. Ты утверждала, что речь твоя моей подобна бу-дет, а говоришь иначе. И меня сбиваешь на речь свою. Я чувствую, ты говоришь иначе.
— Только чуть иначе. И ты запомнить сможешь основное. И речь моя смешается с твоею ре-чью. И не волнуйся, не стесняйся сочетаний слов своих, речь твоя понятной будет многим людям. Для многих Душ она откроет то, что в них самих таится. Пусть в ней поэзия Вселенной претворится.
— К чему всё это? Не хочу, чтоб кто-то мой язык менял.
— Но ведь обиделся же ты, когда один из журналистов кондовым твой язык назвал. Я вместе с теми, кто читает, сделать так могу, что из кондового он лучшим языком из всех звучавших может получиться.
— Ну, хорошо, пусть так потом случится, а пока простого лучше слышать языка. И так сложна проблема, непонятна. Как происходит? Почему? Что именно родители путь к счастью закрывают ребёнку своему. Да и на самом деле, так ли это? Вот в чём сначала нужно убедиться.
— Хорошо. Коль хочешь убедиться, картины детства вспомни своего.
— Но это трудно. Не каждый может вспомнить в младенчестве себя.
— А почему? Не потому ль, что память, ощущения щадя, бесплодное, пустое отсекает? Вну-шение безысходности пытается убрать. Стереть и то, как ты в утробе матери своей переживал, мирскую ощущая брань, через переживания матери своей. И дальше, хочешь, вспомнить помогу?
— Ну, помоги. Что дальше было и из памяти ушло?
— А дальше ты не хочешь вспоминать, как ты, Вселенной властелин, лежал один беспомощ-ный в кроватке. Запеленован крепко, словно связан, и за тебя с улыбкою решали, когда тебе по-есть, когда тебе поспать. Обдумать ты хотел всё, осознать. Но тебя с улюлюканьем частенько к по-толку бросали. “Но для чего?” — не успевал подумать ты. Ты чуть подрос, увидел множество ве-щей, безмолвных и бездушных, вокруг тебя, но их нельзя было касаться. Ты мог притронуться лишь к той, которую тебе преподнесли. И ты, смирившийся, пытался осознать, в чём совершенство в представленной тебе игрушке-побрякушке. Но ты не мог найти в абсурдном примитиве того, чего и не было и быть в нём не могло. Но ты ещё искал, ты не совсем сдавался и ручкой трогал, и вкусить пытался, но тщетно. Объяснение ты так и не нашёл. Тогда и дрогнул первый раз, рождённый властелином быть Вселенной. Решил, что ничего решать не можешь. Ты предан был родившими тебя и сам себя предал.
— Ты о событиях из жизни говоришь моей. Я что, хоть чем-то отличался от других детей?
— Я говорю конкретно о тебе. И о тебе, кто слышит в данный миг меня.
— Так, значит, много властителей Вселенной, коль каждый им рождён? Но как же так? Что за властитель, если одним и тем же множество владеет? Или Вселенных много быть должно?
— Вселенная одна. Едина. Неделима. Но в ней пространство у каждого своё. И целое зависит от него. От каждого.
— Так где ж оно, моё пространство?
— Потеряно оно. Но ты найдёшь его.
— Когда ж я потерять успел?
— Когда сдавался.
— Что значит сдавался? Я как все дети был.
— Ты, как все дети, веря в благость ближних, в родителей своих, всё чаще подавлял свои же-ланья. И соглашался с тем, что ты ещё ничтожный, ничего не знающий малец.
И ощущения, рожденные в тебе насилием над детством, до конца стараются с тобой пройти по жизни, стремясь потом в твоих потомков воплотиться. Ты в школу, как и все, ходил. Тебе расска-зывали там, как человек был просто обезьяной. Как примитивен он. Как глупо верил в Бога. О том, что есть лишь вождь один, который знает всё. Его народ избрал. Он всех один достойней и умнее. И ты читал с самозабвением стихи о том вожде. Ты прославлял его в самозабвении.
— Не только я стихи читал и прославлял, кого велели, я верил сам тогда.
— Да, многие стихи читали. В соревнование вступая меж собой, кто лучше всех прославит. И ты стремился первым быть.
— Так все тогда стремились.
— Да, вся система требовала, чтобы у каждого едиными стремленья были. Тем и насиловала каждого. Стремясь сломить, чтоб сохранить себя.
Но вдруг, прожив часть жизни, ты узнал, что множество систем и разные они. Потом узнал, что человек, возможно, никогда и не был обезьяной. А вождь мудрейший был тиран глупейший. И жизнь неправильно прожита поколением твоим. Теперь в другой системе надо жить.
И ты родителем становишься. И, не задумываясь, дочь свою в систему новую, как в благо, от-даёшь. Уже не думая, как раньше. В недоумении погремушкой не гремишь. Насилие признав, насилие и сам творишь ты над дитём своим. Тысячелетиями сменяясь, друг за другом системы раз-ные приходят и уходят, у каждой цель одна: убить тебя, властителя, мудрейшего творца в бездуш-ного раба переиначить. Через родителей всё время действует система. И через тех, кто сам себя учителем мудрейшим называет. Учения новые создаст, тем самым новую родит систему. И лишь чуть присмотревшись, ясно видеть можно — стремленье старое им движет: разделить тебя и Бога. Встать между вами и заставить попытаться жить, работать на себя, тебя и Бога. В этом суть любой системы. И ты, Владимир, стал просить меня создать очередную. Я не смогу такую просьбу вы-полнить твою, ты сам смотри вокруг. Попробуй осознать только своей Душою.
— Скажи, Анастасия, а наш сын? Он что же, живя в тайге дремучей, среди зверей, насилие не познал ещё нисколько?
— Ему не ведомы насилие и страх. К нему всё большая уверенность приходит, что человеку всё подчинено и человек за всё в ответе.
— А разве не насилие, ну, хоть чуть-чуть, когда медведица облизывала, его запачканную попку после сна? На животик сын упал, когда медведица его лизнула. Когда опять пополз, она второй лизнула раз. Опять упал. Я видел, явно не понравилось ему такое подмывание. Он потому за морду и схватил медведицу, чтобы прекратила она своим языком толкаться.
— И тут же перестала медведица его лизать. Чуть позже он поймёт значение этой процедуры, но и сейчас игрой её воспринимает, он сам с медведицей играет и хочет, чтоб она за ним бежала.
— Ты говорила, человек — умнейший во Вселенной, а сына нашего воспитывают звери. Не совсем нормально это. По телевизору я видел, одного уже взрослого человека показывали. Он младенцем к волкам попал, когда вырос и люди его поймали, он долго разговаривать не мог по-человечьи и умом, мне кажется, отстал.
— Для сына нашего все звери, что вокруг, не воспитатели, а няньки добрые, умелые и ис-кренне влюбленные в него. И, без сомнения на миг, они отдать готовы жизнь за человека малень-кого своего.
— И долго ты их так дрессировала? Тебе и дед, и прадед помогали?
— Зачем дрессировать? Все сделал так давным-давно Создатель.
— Да как же так предвидеть всё заранее Он смог, чтоб каждую зверюшку научить, что делать и в какой момент? Там, на поляне, когда я наблюдал за сыном, на белок он внимание обратил, одна понравилась ему, к ней ручку протянул, заулыбался, “э” сказал протяжно. И белочка — стремглав к нему, и именно та белочка, которая понравилась ему. Малыш с ней потом играл, за лапку брал и хвостик гладил. И как же мог Создатель предвидеть ситуацию такую и белку научить?
— Создатель мудр. Он сделал проще всё и гениальней.
— Как?
— От человека, лишённого агрессии, корысти, страха и многих привнесённых позже тёмных чувств, исходит Свет Любви. Не видим он, но он сильнее света солнца. Живительна энергия его. Создатель сделал так, что только человек способен обладать способностью великою такой. Лишь человек! Лишь он один живое всё способен отогреть. Вот потому живое всё и тянется к нему.
На белочек своё внимание обратил Владимир, маленький наш сын, свой взор лишь на одной остановил, на ней он сконцентрировал внимание своё, и к этой белочке пошло его тепло. Она тепла почувствовала Благодать, и бросилась к источнику, и хорошо ей было с ним играть. Любого зверя так же может сын наш подозвать.
Благодаря Создателю во всех новорождённых есть способности такие. Когда в Любви Про-странстве находятся они и ничего ещё не уничтожило прекрасного начала.
С утробы матери своей Любви Пространство происходит, потом лишь расширяется оно. Дано испортить иль усовершенствовать Любви Пространство только человеку.
Вот дедушка орла тренировал, ты слышал это, тем самым он в Пространство новое привнёс. Так издревле ещё мои стремились сделать прародители, отцы и матери мои. И завтра необычный будет день, и ты увидишь, что произойдёт. Для будущего завтра будет важный день.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №20  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:07 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
ПТИЦА ДЛЯ ПОЗНАНИЯ ДУШИ

На следующий день, придя к поляне, как и раньше, незаметно, мы с Анастасией наблюдали за увлечённой игрой нашего маленького сына. На краю поляны лежала волчица и тоже зорко наблю-дала. Рядом с волчицей играли волчата. Я заметил, что время от времени маленький Владимир бе-рёт в рот пальчик своей ручки и сосёт его, как это делают все младенцы почему-то. Я знал, родите-ли разными способами должны отвлечь ребёнка от этой процедуры. Ручки его пелёнками связать или пустышку в ротик дать ребёнку. Об этом я сказал Анастасии, а она в ответ:
— Не беспокойся, в этом есть большая польза. Наш сын облизывает с пальчиков своих пыль-цу.
— Пыльцу? Какую?
— Цветочную пыльцу и травяную. К травинкам он руками прикасается, к цветкам. Букашки иногда по его ручке лазят, а на их лапках тоже есть пыльца. Смотри, поморщился. И пальчик изо рта убрал. Значит, с какой-то травки не понравилась ему пыльца. Теперь он наклонил головку и в ротик взять пытается цветок, попробовать на вкус. И пусть берёт. Пусть пробует Вселенную на вкус.
— Вселенная и маленький цветок! Какая связь здесь? Или ты просто говоришь? Условно?
— На свете всё живое Вселенскую имеет связь.
— Но как? Где? В чём увидеть можно связь такую? Какой прибор способен зафиксировать её?
— Прибор не нужен. Здесь нужна Душа. Тогда понять, увидеть сможешь то, что видимо днём каждым и помногу раз.
— Что, например, Душой увидеть можно, а потом понять?
— Вот солнце. Далеко оно от нас. Вселенская планета, а как взойдёт оно, лучом цветка коснётся, и в радости раскроется цветок. Так далеко они казались друг от друга — великое, огромное светило и маленький совсем цветок, а меж собою связаны. Не могут друг без друга.
Неожиданно Анастасия замолчала и стала смотреть вверх. Я тоже посмотрел. Увидел. Над по-ляной низко кружил большой орёл. Я в зоопарке примерно такого видел. Всё ниже, ниже опускал-ся он, кружась, и вдруг когтищами своими метрах в двух от малыша земли коснулся, гордо пробе-жался по инерции полёта, встрепенулся, гордый на поляне встал.

открыть спойлер
Волчица вся насторожилась. Шерсть вздыбилась на ней, но нападать не стала на орла, проха-живающегося гордо по поляне.
Малыш весь возбуждённым стал. На попку сел и... Вот несмышлёныш! Он ручки к птице страшной тянет.
Ступая медленно когтищами своими, вплотную подошел к нему орёл. И голова с крючкообраз-ным клювом нависла над головкой малыша.
А он — малыш, опасности не чувствуя совсем, орла за перья трогать ручкой стал и прикасался к ногам когтистым, хлопал ручкой по груди орла, и рот его беззубый улыбался.
Огромный клюв к головке маленькой вдруг прикоснулся, раз, второй, как будто что-то в ней ища. Потом орёл вдруг в сторону пошёл от малыша и растопырил крылья, и крыльями взмахнул, слегка над травкой в воздух приподнялся и снова встал на землю. Малыш тянулся ручками к огромной, грозной птице и звуками своими звал: “э”, “эээ”.
И вдруг орёл... Орёл зашёл за спину малыша, вдруг разбежался и взлетел! Орёл круг низко над поляной сделал, рванулся вниз и на лету схватил за плечи когтищами своими малыша.
Но когти в тельце не впивались.
Орёл под мышки пропустил их острые концы и стал, махая крыльями, кружиться по поляне, пытаясь над Землёй подняться с малышом.
Малыш дрыгал волочившимися по траве ножками, иногда лишь чуть приподнимающимися над Землёй, глазёнками таращился, вдруг заблестевшими огнём от возбуждения. И вдруг... Они поднялись! Над травой на метр поднялись, когда слились, когда толчок о Землю ножек малыша совпал с орлиным взмахом крыльев.
Орёл, кругами набирая высоту, нёс малыша, но не кричал малыш, они летели, вместе поднима-ясь в синеву.
Орёл уже поднял его на уровень вершин высоких Кедров и продолжал стремиться в высоту.
Онемев от неожиданности, не в силах говорить, я за руку схватил Анастасию. А она, не отры-ваясь, смотрит вверх и шепчет тихо про себя:
— Ты ещё сильный. Молодец. И пусть ты стар, но ты ещё силён. Твои могучи крылья. Взле-тай! Взлетай повыше.
И орёл, несущий в своих когтях маленькое тельце крохотного ребёночка, описывал круги, под-нимался всё выше в небесную синеву.
— Зачем нужна эта экзекуция над ребёнком? Зачем подвергать его опасности такой? — вы-крикнул я Анастасии, как только оправился от оцепенения.
— Не беспокойся, пожалуйста, Владимир. Подъём орла не так опасен, как самолёта, на кото-ром ты летал.
— А если он ребёнка с высоты отпустит?
— Он никогда такого не помыслит даже. И ты расслабься, не производи ни страха, ни сомне-ний в мыслях. Значение большое в осознании для сына нашего несёт полёт орла. Орла, поднявшего ребёночка над нашею Землёю.
— Какое тут значение, кроме суеверия. Вот уж точно, не нужно вмешиваться в великие творе-ния человеку. Тут я согласен. Не предусмотрен был такой подъём. Вы сами, дед твой птицу научил такому. Из суеверия какого-то, скорей всего. А для чего ж ещё? Бессмыслен этот риск!
— Когда я маленькой была, с орлом вот этим тоже поднималась высоко. Немногое тогда ещё понять могла, но было очень, очень интересно, необычно. Полянка маленькой казалась с высоты. И необъятною, большой Земля предстала. Так ярко было всё, и необычное запомнилось надолго, навсегда. Когда я подросла, уже три годика мне было, прадедушка однажды задал мне вопрос:
— Скажи, ответь, Анастасия, всем нравится зверюшкам, когда ласкает, гладит их твоя рука?
— Да, всем. Они и хвостиками машут оттого, что нравится им очень ласка. И травкам, и цвет-кам, и деревцам — всем нравится, но хвостик не у всех есть, чтоб повилять, чтоб показать, как хо-рошо, когда ласкают ручки их.
— Так, значит, всё желает руки твоей объятие познать?
— Да, всё живущее, растущее, и маленькое, и большое.
— И Земля большая тоже хочет ласки? Ты Землю видела, её величину?
Картина яркая с орлом запомнилась мне с младенчества. Величину Земли я знала не понаслыш-ке. И потому ответила прадедушке не медля:
— Земля большая, край её не виден. Но если ласки все хотят, то, значит, и Земля её желает. Но кто же сможет Землю всю обнять? Она так велика, что даже, дедушка, твоих не хватит ручек, чтоб Землю всю обнять...
Прадедушка раскинул руки в стороны, посмотрел на них и подтвердил, со мною согласившись:
— Да, ручек не хватает и моих, чтоб Землю всю обнять. Но ты сказала, как и все, Земля желает ласки?
— Да, она желает. От человека ласки все хотят.
— Вот ты, Анастасия, всю Землю и должна обнять. Подумай, как обнять. — Прадедушка ушёл.
Как Землю всю обнять, я стала думать часто. И не могла придумать. И знала, что со мной пра-дедушка не будет говорить, вопроса не услышу от него, пока задачу не смогу решить, и я стара-лась.
Но больше месяца прошло. Задача не решалась. И вот однажды я на волчицу посмотрела ласко-во, издалека. Она стояла на другом конце поляны.
Волчица завиляла вдруг хвостом под взглядом. Потом я стала замечать, что радуются все зве-рюшки, когда на них посмотришь с радостью и лаской. И расстояние до них и их величина здесь не важны. Их радость также посещает от взгляда, или когда подумаешь о них с любовью. Я поняла, им так же хорошо становится, как раньше от руки, когда рукой ласкаешь. Тогда и поняла... “Я” есть с ручками и ножками своими, но есть ещё “Я” большая, чем ручками возможно показать. И эта большая, невидимая, тоже я. Так, значит, человек устроен каждый, как и я. И это большее моё сумеет Землю всю обнять.
Когда прадедушка пришёл, ему сказала я, вся радостью пылая:
— Смотри, дедулечка, смотри, зверюшки радуются все, не только когда их ручкой обнимаю, но и когда издалека на них смотрю. Невидимое, но моё их что-то обнимает, оно и Землю может всю обнять.
Я Землю обниму невидимой собою! Анастасия я. Есть маленькая я, и есть большая. А как называть себя, другую, ещё не знаю. Но я подумаю, как правильно назвать, и назову, и всё тебе, дедулечка, отвечу. Тогда и ты со мной заговоришь?
Прадедушка заговорил со мною сразу:
— Зови вторую, внученька, себя — Душою. Своей Душою. И береги Её, и действуй Ею, необъятной.
— Скажи, Владимир, сколько было лет тебе, когда свою смог осознать, почувствовать ты Ду-шу?
— Не помню точно, — ответил я Анастасии и подумал, познал ли я свою Душу вообще и как другие познают её, во сколько лет? И в степени какой? Быть может, просто говорим мы о Душе, не чувствуя себя едиными с Душою, не думая о своём “Я” втором, невидимом. Да и насколько важно чувствовать всё это, для чего?
Движущаяся вверху точка стала быстро увеличиваться. Орёл, описывая круги, опускался над поляной. Когда кружил ниже крон деревьев, я увидел раскрасневшееся личико малыша, его бле-стящие от возбуждения глазёнки. Растопыренные в сторону ручки двигали пальчиками в такт взмахов крыльев птицы необычной. Когда маленькие ножки коснулись земли и стали волочиться по траве, когти орла разжались. Малыш упал, перевернулся на траве и быстро встал на четверень-ки, сел, головкой завертел, он друга стал недавнего искать.
Орёл, покачиваясь, в сторону от малыша пошёл, но повалился набок. Метрах в десяти от ма-лыша неловко как-то на траве лежал орёл и в сторону одно крыло своё откинул. Дышал он тяжело, а с клювом голова к траве склонилась.
Малыш его увидел, заулыбался и пополз к орлу. Орёл встать попытался навстречу малышу, но снова завалился набок. Оскалившаяся злобно волчица в два прыжка оказалась между орлом и ма-лышом. С волнением Анастасия прошептала:
— Как совершенны и строги твои законы, ты человеку изначально всё отдал, Создатель. Твоим законам следует волчица, но жалко, очень жалко мне орла.
— Что происходит? Почему волчица агрессивна, злится? — спросил Анастасию я.
— Орла к Владимиру теперь волчица не подпустит, его больным считает, раз он на бок зава-лился. Напасть на него может, чтоб отогнать с поляны. Не должен нападение Владимир видеть, не поймёт пока. О, что же?.. Что же предпринять?..
И тут орёл вдруг встрепенулся, на ноги твёрдо встал, гордо вскинулась его голова, два раза щёлкнул грозный клюв. Уверенной, гордой походкой орёл шёл к малышу. Волчица вроде успокоилась, посторонилась, но далеко не отошла, готовая в любой момент к прыжку, она не-отрывно следила за происходящим.
Малыш трогал огромную птицу сначала за клюв, потом стал тянуть за перья крыла, трепать крыло и что-то требовать или просить, всё повторяя: “э... э...”, “аа...”.
Крючкообразный клюв прикасался к темечку малыша и к плечу с рубцами от когтистых лап.
Потом орёл, наклонив к земле голову, сорвал клювом какой-то маленький цветочек и положил его в не закрывающийся, как у птенца, ротик малыша, всё произносящий свои звуки. Орёл покор-мил маленького человечка, как своего птенца, но снова пошатнулся. Волчица злобная готовилась к прыжку. И вдруг орёл... Разбег... Взмах крыльев... Взлёт!
Он поднимался выше, выше, потом вдруг резко пикировал к поляне, не долетая метра полтора земли, выравнивал полёт и снова вверх взмывал. Малыш махал ему руками, тянулся, звал, смеялся ртом беззубым. Анастасия, неотрывно за орлом следя, с волнением шептала:
— Не надо так. Ты хорошо всё сделал. И ты здоров, я знаю, ты не болен. Ну, отдохни же, от-дохни. Спасибо! Я верю, верю, ты здоров! Ты просто стар немножко. Отдохни!..
Орёл ещё раз сделал свой сложный пируэт, да так, что зацепил когтями за траву и всё же он не встал ногами, не оттолкнулся от земли, а, крыльями взмахнув могуче, сумел подняться в воздух, сорвав пучок травы когтями. Он сделал круг, осыпал сверху малыша травинками и стал всё выше, выше в небо подниматься. Анастасия неотрывно следила, даже когда он в точку превратился, всё смотрела на орла. Я тоже почему-то всё смотрел, как точка от поляны удалялась. Сначала просто вверх, потом вдруг резко в сторону, подальше от поляны. Вдруг точка пошла к земле, и вскоре ста-ло видно, как то одно, то второе крыло раскрываются от ветра, не от продуманных усилий птицы.
И не махал, и не планировал своими крыльями орёл, он просто падал. Крылья на ветру его тре-пались, от ветра сами раскрывались.
Воскликнула Анастасия:
— Ты умер в небе, наверху! И там остался. Ты сделал всё, что мог для человека сделать. Спа-сибо... Тебе за высоту спасибо, старый мой учитель.
Орёл всё падал, а вверху над ним других два молодых орла кружили.
— Твои птенцы, окрепшие уже. Ты сделал всё и для их будущего тоже, — шептала Анастасия упавшему где-то за поляной старому орлу. Как будто мёртвый он слышать мог её.
Два молодых орла кружили уже низко над поляной. Я знал, они его птенцы, и им малыш ма-хал...
— Ну, надо же. Зачем эта бессмысленная жертва? Зачем он так? И всё для человека? Зачем же так стараются они, Анастасия? За что они так жертвуют собою?
— За Свет, от человека исходящий. За Благодать, что может дать им человек, и за надежду для детей своих. Теперь птенцы его увидят, ощутят от Человека Свет Живительной Любви! Смотри, Владимир, наш сын орлятам улыбнулся, они летят к нему. Быть может, понимал орёл, что в этом Свете, от человека исходящем, Благодатном Свете, и его частичка будет.
— За Свет от всех людей так жертвовать они собой готовы?
— За всех людей, кто источать способен Благодатный Свет!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №21  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:07 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
СИСТЕМА

Анастасия ушла готовиться, чтоб сына покормить, а я в раздумье снова стал гулять по лесу.
Два фактора расстраивали. Неприятны были для меня. Первый — я как отец совершенно не находил для себя ниши, в которой мог бы поучаствовать в воспитании своего сына. Понятным стало, что мне не найти для него игрушек более интересных, чем он уже имеет. Питание тоже привозить сюда ни к чему.
Материнское молоко, свежая цветочная пыльца, потом пойдут орехи, ягоды... Конечно, детской смесью в пакетах не заменить живой продукт. И всё равно в голове с трудом укладывалась такая ситуация.
Ничего ведь нет у Анастасии, и в то же время она ни в чём не нуждается и даже ребёнка сво-бодно обеспечивает.
По телевизору так рекламируют игрушки, разные приспособления для детей, что, кажется, без них не выживет ребёнок, а здесь они бессмысленны, и более того, — вредны. И даже кроватка не нужна ребёнку здесь. Конечно, на такой кроватке, как медведица, и в сорокаградусный мороз не замёрзнешь. Стирать простынки, пелёнки не надо. Медведица, надо же, ещё и чистюля, каждый раз у себя под мышкой скребёт лапой когтистой, как расчёской. О траву плашмя трётся, потом купается. Из воды выходит и трясётся, брызги в разные стороны летят, потом на спину ложится брюхом кверху и сушится и снова в паху своем расчёсывает.
Анастасия подводила меня к ней, дала потрогать то место, где спит малыш. Мягко там, чи-стенько и тепло.
Но если от меня совсем не требуется материального обеспечения, то в воспитании отец должен участвовать, это уж точно. Вот только как? Может, надо ¬решительно и твёрдо потребовать у Ана-стасии ответа? Ведь я же выполнил её ¬условия, не хватал ребёнка, не стал настаивать в использо-вании привезённых подарков.
Второе разочарование было оттого, что я не смогу теперь выполнить просьбу читателей и из-ложить конкретно расписанную систему воспитания детей. О детях вопросов в письмах много, и на читательских конференциях их всегда задают. Я обещал, что обязательно расспрошу об этом Анастасию, изложу в следующей книге систему, по которой их род из поколения в поколение де-тей воспитывал. И вот на тебе! Систему она вообще отрицает и, более того, говорит, что любая система вредна. Конечно же, такого быть не может. Должна быть хоть одна правильная среди вредных. И тут меня осенило. В письмах читателей и на конференциях не было ни одного вопроса по воспитанию детей, адресованного мне. Все просили ответить Анастасию, и если люди ей дове-ряют больше, чем нормальным специалистам из нашей жизни, и уж, конечно, больше, чем мне, то пусть она и отвечает на поставленные вопросы. Именно она обязана это сделать. А моё дело изло-жить в книге. У меня с изданием книги и так забот полно.
Анастасия освободилась от своих дел, подбежала весёлая, на лице румянец:

открыть спойлер
— Всё сделала. Наш сын уснул. Ты здесь скучал один?
— Я размышлял.
— О чём?
— О том, что в книжке больше нечего писать. Я говорил тебе, что люди ждут ответы на кон-кретно поставленные вопросы. Воспитание детей людей интересует. А что я напишу о воспитании? Ну, изложу, как ты с ребёнком общаешься, как он живёт. И что из этого? В условиях нашей жизни такие приёмы неприемлемы. Не станет же каждый медведицу, волчицу заводить, орла тренировать, да и полянки с чистенькой пыльцой на цветочках, как здесь, ни у кого нет.
— Но смысл ведь не в медведице, Владимир. Не в орле, они лишь следствие. Есть главное. Оно найдёт в любых условиях дорогу.
— Что — главное?
— К ребёнку отношение. Производимые вокруг ребёнка мысли. Поверь, пойми. Христа родить лишь та способна мать, которая поверит, что Христос у ней родится, и если отношение родителей к младенцу будет, как к Христу иль Мухаммеду, последует за мыслью и младенец. И стать таким он устремится. И на природе всё равно бывают люди, и тот, кто сможет осознать, почувствовать Создателя творения, их смысл, предназначенье, тот сможет для ребёнка своего создать мир светлый и счастливый.
— Но как почувствовать? Здесь постепенно нужно как-то. Методика нужна.
— Только сердцем почувствовать мо欬но, только сердце способно понять.
— Ну а конкретнее.
— Конкретнее ты тоже написал, когда про дачников рассказывал, и не заметил сам. К чему ж слова впустую тратить? Коль не открыты сердце и Душа, слова лишь в ветерок едва заметный пре-вратятся...
— Да, написал. Однако в жизни ничего не происходит.
— Ростки едва заметны, не сразу каж¬дому видны. Ростки, в Душе проросшие, — тем более.
— А если не видны, зачем тогда писать? Я пишу, стараюсь, но верят, понимают далеко не все, о чём ты говоришь. Есть и такие, что даже в твоём существовании сомневаются.
— Подумай, Владимир, быть может, сможешь смысл увидеть и в сомнениях.
— Какой же может быть в сомнениях смысл?
— Противодействия сомнения тормозят, вот потому для тех я существую, для кого и суще-ствую. Мы вместе с ними, рядом и в сердцах друг друга. Ещё подумай, ты сможешь осознать. Я существую потому, что есть они. Их сила созидать, творить, не разрушать. Они тебя поймут, поддержат, в мыслях рядом будут.
— Ну, что ни говори, а надоело выслушивать оскорбительные высказывания. Развей сомнения у неверящих. ¬Давай, выступи по телевидению, покажи что-нибудь необычное из своих способностей, — просил я Анастасию, а она в ответ:
— Поверь, Владимир, плоть моя и чудеса, на публику творимы, в неверящих свет веры не во-льют. Они лишь раздражение увеличат в тех, кому не нравится не их мировоззренье. И ты свою не трать энергию на них. Всему есть свой черёд, своя заря, коль хочешь, выйду к людям я, и выйду во плоти. Но перед этим сделать так должна, чтоб женщине, невольно посвятившей кухне жизнь, увидеть удалось и радости иные. И чтоб над мамой молодой с дитём своим, оставшейся одной, Свет воссиял любви. И дети! Понимаешь, дети! Над их Душой необходимо прекратить насилье постулатов...
— Ну вот, опять ты завелась с мечтой своей. Прошло немало времени, как помечтала, а сдела-но немногое. Книжка есть, картины да стихи, а где ж твои глобальные свершения для всех людей? Только не надо говорить про светлые ¬росточки, которые в Душе растут людской. Ты покажи такое, чтоб потрогать можно было, реально ощутить. Не можешь показать? Не можешь!
— Могу.
— Так покажи!
— Коль покажу, тебя подвергну искушению до времени раскрыть лишь восходящие росточки, от злого града кто их сбережёт тогда?
— Ты сбереги.
— Придётся так и поступить, свою ошибку исправляя. Смотри.
Благодаря Анастасии мне удалось прикоснуться к явлению, ещё более не¬обыкновенному и по-трясающему, чем было мной описано в книгах ранее. За одно мгновение передо мной, во мне или рядом — непонятно — пронеслось множество прекрасных лиц разных по возрасту людей. Из раз-ных мест Земли.
Это было не просто мелькание. Люди представали в своих делах прекрасных, как их лица. Была видна окружающая их обстановка, события, произошедшие с ними или благодаря им за годы их жизни. Все они были из нашей сегодняшней действительности. Многие годы потребовались бы на просмотр подобного количества информации в кино, а тут — одно мгновение, и снова предо мной Анастасия, она и позу не успела поменять свою. Заговорила сразу, как её увидел:
— Подумал ты, Владимир, что лишь гипноз какой-то видения твои. Прошу, пожалуйста, не думай над разгадкой, с чьей помощью предстали пред тобой они. О детях говорили мы. О главном! Детей увидел ты? Скажи?
— Да, видел я детей. Осмысленны их лица и добры. Дом сами строят дети, красивый очень дом, большой. Ещё они поют при этом. И человека среди них седого видел. Он академик, этот че-ловек. И мне он сразу показался мудрым очень. Да только странно говорит. Считает, будто дети мудрее могут быть и даже тех, кто звания учёные имеет. С тем академиком седым общаются как с равным себе дети, и с уважением в то же время. Ну, там, в видении, о детях много было. Как странно учатся они, о чём мечтают, но это лишь видение, чего о нём твердить. В реальной жизни всё совсем иначе.
— Ты видел жизнь реальную, Владимир, и в этом убедиться вскоре сможешь.
И надо же, случилось всё ведь точно так. Случилось! Увидел!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №22  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
ПРЕТВОРИТЕ В ЖИЗНЬ ВИДЕНЬЕ СЧАСТЬЯ

Вскоре по возвращении из тайги я приехал снова в город Геленджик, где должна была прохо-дить читательская конференция по книге. Заместитель главы Краснодарского края по Геленджик-скому району повёз меня в лесную школу академика Михаила Петровича Щетинина.
Узенькая щебёнчатая дорога уводила от трассы к лесу, к небольшой, запрятанной меж гор до-лине. Дорога вскоре заканчивалась, упираясь в необычный двухэтажный дом-терем. Он ещё не был достроен. Из его оконных проёмов без рам лилась, выводимая детскими голосами, русская народная песня. Этот дом был из лесных видений, но теперь он был абсолютно реальным.
Никому ничего не говоря, я полез через разные стройматериалы, чтобы всё-таки своими руками дотронуться до этого дома. Когда я подходил к нему, увидел, как по приставной лестнице без ¬перил ловко спустилась девочка лет ¬десяти, подошла к кучке речной гальки, стала выбирать и складывать в жестяную банку из-под селёдки камешки. Когда она снова взбиралась по лестнице, я полез за ней навстречу льющейся, манящей песне. На втором этаже такие же, как она, и чуть по-старше дети брали из коробочки гладкую гальку, прикрепляли её цементным раствором к стене, выкладывая на ней удивительные по красоте узоры. Две девочки мокрыми тряпочками сразу про-тирали бережно каждый прикреплённый к стене камушек. Они занимались своим делом увлечённо и пели. Взрослых среди них не было. Потом я узнал, что фундамент и каждый кирпичик этого дома положен детской рукой. И проект дети сами придумали, и оформление каждого уголочка своего дома.
В небольшом городке-школе такой дом не единственный. В этом удивительном месте дети са-ми строят свои дома, свой город, своё будущее и поют. Здесь десятилетняя девочка способна стро-ить дом, великолепно рисовать, готовить пищу, знать бальные танцы и навыки русского рукопаш-ного боя.
Дети лесной школы знали Анастасию. Они сами рассказывали мне о ней. В этой школе учатся триста детей из разных городов России.
В этой школе за один год осваивают курс математики десятилетней школы, одновременно изу-чают сразу три языка. Сюда не подбирают вундеркиндов и не делают вундеркиндов, здесь просто дают раскрыться в детях тому, что уже в них имеется.
Школа академика Михаила Петровича Щетинина относится к Министерству образования Рос-сийской Федерации, она бесплатная. Школа себя не рекламирует, в ней нет ни одного свободного места, но есть две с половиной тысячи заявлений на вдруг появившееся место.
открыть спойлер
Трудно подобрать слова, способные отобразить счастьем светящиеся дет-ские лица. Может быть, следующим фактом попробовать? Я поехал в эту школу сразу после состоявшейся в Гелен-джике читательской конференции. Поехал вместе с небольшой группой читателей, услышавших о предстоящей поездке.
Среди читателей была и удивительный человек Наталья Сергеевна Бондарчук — актриса, ки-норежиссёр, член правления Рериховского общества. Она, великолепно разбирающаяся в эзотери-ке, выступала на конференции, говорила о Рерихах, об эзотерике. Об Анастасии говорила намного толковее, чем я. С Натальей Сергеевной была её десятилетняя дочь Машенька. После конференции им предстояла поездка на кинофестиваль в город Анапу, где уже находилась любимая бабушка Машеньки, известная актриса Инна Макарова. Но, как гром, как призыв к прозрению, прозвучали слова Машеньки: “Мамочка, пожалуйста, хоть на три денёчка. Хоть на три! Пока ты будешь на фестивале, сделай так, чтоб я могла остаться в этой школе”. И осталась на три дня изнеженная Машенька в этой школе к величайшему изумлению матери, произнесшей с грустью: “Видно, многое недодаём мы детям своим, что, даже любя, неосознанно обкрадываем их”.
С Натальей Сергеевной был кинооператор, он заснял, как дети школы Щетинина рассказывали о своём общении с Анастасией. О своём понимании жизни. Я приведу здесь разговор с детьми, занятыми на строительстве дома-терема. Вопросы детям задавали мы с Натальей Сергеевной.
— Создаётся впечатление, что каждый кирпич вашего дома наполнен большой силы светлой энергией.
— Да, это так, — отвечала нам старшая, рыжеволосая девочка. — Очень много зависит от лю-дей, которые к ним прикасались. Мы все это делали с любовью, старались своим состоянием при-внести в будущее только хорошее, радостное.
— Кто автор проекта этого здания, колонн, рисунков?
— Это наша совместная, общая мысль.
— Значит, все, кто здесь работает, только внешне занимаются каждый своим, а на самом де-ле — это общая мысль?
— Да, мы собираемся каждый вечер на огоньки, где продумываем, моделируем предстоящий день. Представляем образы, которые будут в нашем доме.
Ещё у нас некоторые учащиеся исполняют роль архитекторов, они конкретизируют, объединя-ют совместную работу.
— Какой образ присущ помещению, в котором мы с вами сейчас находимся?
— Образ Сварога, Огненного небесного начала. Здесь это можно увидеть по символам, по оберегам камня.
— Среди вас можно выделить начальника, руководителя?
— У нас есть ведущий, но вообще-то здесь работает общая мысль — лава, так мы называем.
— Повторите, мысль — лава?
— Да, состояние, образ, желание.
— У вас все работают с удовольствием, все улыбаются, у всех блестят глаза, всем весело?
— Да, это наша жизнь, потому что мы делаем то, что хотим, то, что можем, то, что любим де-лать.
— Ты говорила, что каждый камень имеет пульс свой, ритм?
— Да, и он бьётся в один день — один раз.
— У всех камней это так или у некоторых два раза?
— Пульс у всех камней бьётся одинаково.
— Вам не кажется, что ваш дом похож на храм?
— Храм это не форма, это состояние. К примеру, купола, они лишь помогают тебе войти в определённое состояние. Форма лепится чувством. И не случайно к нам пришли формы купола, шатры — устремление в небо, нисходящая Благодать Небесная.
— Этот дом, где каждый камень положен доброй рукой, может исцелять?
— Конечно.
— Всё-таки исцеляет?
— Да, исцеляет.
Я засмотрелся на девочек, выкладывающих на стене горницы орнамент из речной гальки. Де-вочки, одетые совсем в простенькую, немодную одежду, были красивы какой-то необычной красотой, и я подумал: “Где знакомимся мы со своими будущими жёнами? На танцплощадках, вечеринках, курортах. Видим своих будущих жён раскрашенными, модными, влекущими своими стро鬬ными ножками и другими прелестями фигуры, женимся на всём этом, а потом, когда краска смыта, смотришь, сидит перед тобой кикимора кикиморой, ворчит, внимания к себе требует, любви ответной. Какое счастье всю жизнь с кикиморой жить, о чём говорить с ней? А она ещё от тебя и материального обеспечения требует. Эх, не повезло. Но, может, сами мы именно таких и достойны? Конечно, таких и достойны. Это надо же такими полными идиотами быть, чтоб на краске, да на ножках длинных жениться! А кому-то повезёт, кому-то достанутся в жёны вот эти, выкладывающие на стене орнамент девочки. Они и дом красивый построить смогут, и пищу с любовью приготовить, языки разные иностранные знают, мудрые, умные, красивые и без косметики они, когда подрастут, ещё красивее станут. Конечно, многим захочется такую в жёны взять, но за кого же они согласятся выйти замуж?” Таким и задан был вопрос красавицам в простенькой одежонке.
— Скажите, за кого бы вы вышли замуж, какой должен быть ваш муж? Какими обладать каче-ствами? И не задумываясь, сразу первая девочка ответила:
— Добротой, терпением, и он должен быть человеком, который любит свою Родину. Челове-ком, который имеет честь и достоинство.
— А что в вашем понимании честь?
— Для меня честь — в одном выражении: я имею честь быть русским.
— А что такое русский человек?
— Это человек, который любит свою Родину. Это прежде всего тот, который стоит за неё и никогда не подведёт. Ни в какую минуту, даже самую сложную. Он сам считается частью Руси.
— И ваши дети будут жить для Родины?
— Да!
— И, значит, муж должен с вами это разделять?
— Да!
Ответ второй девочки на вопрос, каким должен быть ваш муж:
— Он должен быть человеком, способным отдавать тепло и Свет другим людям. Если это от него будет исходить, то и окружающим будет хорошо, и нашей семье тоже. Человек, богатый Ду-хом, здоровым Духом, несравним ни с каким богатством.
А самой маленькой девочке во время работы видеокамеры никакого вопроса не задали, я потом её спросил и в ответ услышал:
— Может, все лучшие поженятся, пока я подрастаю, но мой муж всё равно будет очень хоро-шим, добрым и счастливым, я его сама сделаю таким, я помогу ему, как Анастасия.
И я увидел, понял, Анастасия делится своими способностями с детьми. Почему с детьми школы Щетинина? Потому что академик Михаил Петрович Щетинин — сам великий маг, создавший и продолжающий создавать Пространство Любви, и оно будет увеличиваться.
Сейчас ещё маленькие русокосые Анастасии. Но они подрастут! Пойдут по Земле, создавая та-кие же оазисы, пока не заполнят ими Землю всю.
Когда я стоял в горнице второго этажа необыкновенного дома-терема, разглядывал орнамент и рисунки, сделанные детскими руками, но похожие на шедевры великих мастеров, возникло ощу-щение, что нахожусь в самом великом, светлом и добром храме на Земле. Это, наверное, оттого, что дом, каждый мил¬лиметр которого с любовью обласкан детской рукой, неизмеримо больше наполнен светлой энергией, чем некоторые храмы.
И подумалось тогда. Вот восстановим мы разрушенные храмы и монастыри, используя совре-менную технику и железобетонные технологии, не так уж сложно это сделать, потом придём в эти храмы с чувством исполненного долга и станем просить: “Господи, благослови”. Но не получим благословения. Потому что в это время внимание Бога будет посвящено детям, строящим необык-новенный дом-храм. И будет переживать Он, что кончается у детей цемент, что кирпича и досто-чек для пола не хватает. И с любовью будет благословлять Бог каждого, кто поможет им. И я не удержался от искушения показать эти маленькие росточки. Не удержался, чего и опасалась Ана-стасия. А произошло вот что. Я шёл по дорожке мимо стоящих на улице кухонных столов, за кото-рыми работали дети, и вдруг ощутил на себе мягкое тепло, словно тепловой рефлектор кто-то направил на меня. Ощущение тепла было похожим на то, которое исходит от Анастасии, когда она смотрит, сконцентрировав свой взгляд. Только в этот раз оно было совсем слабеньким, но я остановился и посмотрел в сторону, откуда оно исходило. Одиннадцатилетняя девочка сидела за крайним столом и перебирала от сора рис, смотрела на меня и улыбалась. Я подсел к её столу. От близости взгляда горящих голубым светом глаз стало ещё теплее, и спросил:
— Как тебя зовут?
— Здравствуйте. Меня зовут Настей.
— Ты, значит, можешь обогревать своим взглядом, как Анастасия это делает?
— Вы почувствовали?
— Да.
Маленькая Настенька не в полной мере, но обладала способностью Анастасии согревать тело своим взглядом. Подошла и села за стол Наталья Сергеевна Бондарчук, кинооператор включил ка-меру. Ничуть не смущаясь и не прекращая свою работу, Настенька стала отвечать на вопросы.
— Откуда вы берёте знания, способности?
— От звёзд.
— Что ты поняла, общаясь с сибирской Анастасией?
— Очень важно понимать и любить свою Родину.
— Почему это очень важно?
— Потому что Родина — это то, что сотворили наши далёкие и близкие родители.
— Кто твои родители? Где работает твой отец?
— Мой папа — учитель. В школе, где он преподаёт, тоже хорошо, но здесь лучше.
— Вы живёте здесь единой, дружной, счастливой семьёй. Вы забываете своих родителей?
— Наоборот. Мы больше и больше любим своих родителей, посылаем им добрые мысли, что-бы и им было хорошо.
Работала кинокамера, и мне очень захотелось, чтобы Настенька показала скептикам, что такое обогревающий взгляд. Я попросил её:
— Настенька, покажи многим людям, как можно обогревать взглядом. Вот камера, посмотри в объектив, обогрей всех, кто будет смотреть.
— Всех сразу очень трудно. У меня может не получиться.
Но я продолжал настаивать. Повторил просьбу. И с Настенькой стало происходить в точности то же самое, что с Анастасией в лесу, когда она силой воли своей, на расстоянии, с помощью свое-го Луча спасала мужчину и женщину от истязаний бандитов. Я описывал эту сцену в первой кни-ге. Сначала Анастасия пояснила:
— Это не в моих силах, это уже как бы запрограммировано раньше, не мной, я не могу вмеши-ваться напрямую. Они сейчас сильнее.
И всё же при настойчивом повторении просьбы она выполнила её. Выполнила, зная при этом, что может погибнуть.
И маленькая Настенька после настойчивого повторения просьбы стала пытаться её выполнить. Она два раза подряд, не выдыхая, втянула в себя воздух, закрыла глаза на некоторое время, потом спокойно стала смотреть в объектив камеры. Замер заворожённый оператор. И вдруг Наталья Сер-геевна Бондарчук, сорвав с себя платок, закрыла им Настеньку. Она первая заметила, как начало вибрировать её тело и появилась бледность на лице. Я понял: повторять просьбу не следовало. И не стоило тратить энергию на неверящих. Это лишь усилит злобные противостояния в них.
Приехавшие взрослые люди не могли сдержать желание дотронуться до детей. Они трогали, обнимали их, гладили, словно котят. И зачем я привёз с собой целую группу этих взрослых людей? Ведь знал же, что в эту школу приезжает много разных комиссий, делегаций разного уровня, просто отдельные люди приезжают посмотреть, потешить своё любопытство, прикоснуться к исходящей от её обитателей Благодати. И прикасаются, и берут, ничего при этом не привнося от себя. И, может быть, права Анастасия, говоря: “Пытаясь взять святого места Благодать, подумай, что ему ты от себя оставить можешь. И если Свет не научился источать, зачем же брать и хоронить в себе, словно в могиле”. Я тоже оказался в этой школе из любопытства. Благодаря Анастасии принял меня академик Михаил Петрович Щетинин, и стол ещё накрыли дети, яствами уставленный, и всех, приехавших со мной, кормили. Не только пищу со стола мы брали здесь. Огонь живых глазёнок детских неизмеримо большее дарил, а что взамен им мы? Как покровители погладим по головке? Так, раздосадованный на себя, от группы прибывшей уйдя в сторонку, один стоял и думал. Вдруг подошли и встали рядом уже знакомые мне Лена и Настенька.
— Вы расслабьтесь, — тихо сказала Настенька.— Взрослые всегда так. Погладить им хочется, обнять. Думают, что главное обнять. А Вы с самого утра сегодня всё нервничаете. Пойдёмте с нами на полянку, мы вам об Анастасии расскажем. Я знаю, в каком она сейчас пространстве.
Когда мы пришли на полянку, кинооператор, присоединившийся к нам, попросил меня:
— Давай попробуем взять ещё интервью у девочек. Отличные кадры ¬должны получиться, смотри, какой прекрасный пейзаж, и никто не мешает.
— Может, не надо? Наверное, замучили их уже расспросами всякими.
— Но с тобой они всё равно с удовольствием будут говорить. Посетителей, журналистов в эту школу не с удовольствием пускают. А нам такая уникальная возможность представилась. Жалко упускать. Пойми меня как профессионала.
Я взял в руки микрофон и говорю девочкам:
— Интервью у вас взять надо. Я сейчас вам вопросы задавать буду, а вы отвечать на них, не возражаете?
— Если вам нужно, задавайте вопросы, — ответила Лена, а Настенька добавила: — Конечно, конечно, мы будем отвечать.
Девочки встали рядышком, поправили свои длинные русые косы и стали внимательно смотреть мне в глаза в ожидании вопроса.
После двух банальных вопросов я замолчал, вдруг осознав, что подобные банальные, стандарт-ные вопросы им задают все приезжающие взрослые, и члены всевозможных комиссий, и журнали-сты, а они способны ответить на вопросы по такой теме, о которой не каждому, жизнь проживше-му, взрослому человеку доводилось думать. Прав оказался казачий атаман, сказав:
— Мой сын всего три месяца в этой школе проучился, а я уже чувствую, что самому срочно что-то познавать нужно, иначе глупым рядом с ним буду выглядеть.
Да и вообще, все мы не унижаем ли детей своих глупыми вопросами, заведомо внушая тем са-мым детям своим, что они на большее не способны? Я стоял перед девочками с микрофоном и молчал, и видел по их лицам, что они переживали за меня видя, что растерялся и не знаю, о чём говорить с ними. Тогда и признался им честно:
— Не знаю я, о чём говорить с вами, какой вопрос задать.
И тут сложилась совсем уж комичная ситуация. Стоим мы с кинооператором, два взрослых мужика, а перед нами две малышки, энергично поддерживая друг друга, не задумавшись даже на секунду, быстро объясняют нам, как надо брать интервью, как разговаривать с другим человеком:
— Вы расслабьтесь, надо уметь расслабляться. Главное, искренне говорить. Говорить о том нужно, что волнует вас.
— О нас не думайте. О другом человеке нужно думать, когда с ним разговариваешь, но вы не думайте о нас, раз трудно вам. Расслабьтесь.
— Вы свои вопросы сердцем нам задайте, ответить сможем мы, не думайте о нас.
— Пока не можете, давайте сами мы вам что-нибудь расскажем...
Они шли по полянке, улыбаясь, трогали травинки и говорили. Глубина их познаний мирозда-нья, исходящая от Души чистота, добротой светящиеся глаза погружали в состояние покоя и уве-ренности. Кинооператор снимал издалека, не мельтеша сменой планов. Впоследствии не раз про-сматривал я подаренную Натальей Сергеевной видеокассету. Смотрел, как идут по полянке ма-ленькие русокосые белые магини. Они подрастут! Их в этой школе триста.
Я пишу об этой школе не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, а для того, чтобы порадо-вать сердца тех, кто читал, почувствовал и понял Анастасию.
Если кого-то раздражает, что и как я излагаю, так вы не читайте. Критики я получил уже предостаточно, и за стиль изложения, и за грамматические ошибки, и за якобы меркантильный вы-мысел. Но всё равно сейчас следующую книжку пишу, лучше постарайтесь её не читать, события в ней покруче, чем в предыдущих книжках, и стиль изложения ненамного улучшается. Совсем вы можете разнервничаться.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №23  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:08 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
АКАДЕМИК ЩЕТИНИН

Кто он? Мы привыкли характеризовать человека, излагая его биографию, послужной список, звания. Но в данном случае всё это делать бессмысленно. В Библии сказано: “...по плодам их узна-ете их”. Плоды Академика Щетинина — счастьем светящиеся детские лица и лица родителей де-тей, обучающихся в его школе. Так кто он тогда? Наталья Сергеевна Бондарчук не только заслу-женная артистка России, она и член правления Международного центра Рерихов (неправитель-ственной организации ООН), сказала:
— Я общалась со многими известными проповедниками и учителями разных стран мира, но нигде не была поражена до такой степени, как здесь. Возможно, здесь мы соприкоснулись с вели-ким Ведуном. Ведуном не потому, что он знает древние Веды, ему известно то, что многим из нас неведомо.
Я тоже хотел бы высказать своё впечатление от встреч с Михаилом Петровичем Щетининым, но я не специалист в области образования и мои определения будут неверны, потому и постараюсь без искажений передать то, что говорил он сам.
Наталья Сергеевна, её кинооператор, Михаил Петрович и я шли по коридору школы. В холле, не отделённом от коридора стеной, вокруг расставленных столов сидели дети разных возрастов, все они были увлечены каким-то непонятным делом, ни мы, ни камера кинооператора их не от-влекли. Некоторые из сидящих за столами детей иногда вставали, куда-то выходили, возвращались снова. Иногда подходили к висящим на стене стендам с цифрами или просто могли задумчиво прохаживаться по комнате, некоторые разговаривали между собой, что-то доказывали, поясняли друг другу.
— Михаил Петрович, что здесь происходит? — спросила Наталья Сергеевна.
— Здесь вы видите в основном попытку встретиться. Если встреча произойдёт, дети смогут освоить курс математики десятилетней школы не более чем за год. Такая стоит задача. Это случит-ся с теми, кто сможет встретиться с владеющими подобными знаниями, насколько их отношения будут открытыми. Их полевые структуры смогут считывать информацию друг друга. Известное наблюдение в народе — любовь с первого взгляда, когда любящие понимают друг друга с полу-слова. Ты ещё не сказал, а он уж понял. Вы видите, что здесь делается всё, чтобы дети были воль-ны, свободны. Здесь они смогут спокойно задавать ¬любые вопросы, подниматься, входить. Важно сохранить отношения.
открыть спойлер
Очень важно, чтоб ребёнок работал на отношения. И тот, кто организует процесс, — также. Потому мы снимаем тормоза, как видите, мы не акцентируем внимания на возраст. Здесь рядом с -пятнадцатилетним Иваном Александровичем сидит десятилетняя Маша. Также здесь находится студент университета Сергей Александрович, правда, в этом году он заканчивает университет.
— А сколько же лет студенту, заканчивающему университет?
— Сергею Александровичу в этом году будет восемнадцать.
— И он оканчивает университет в семнадцать лет?
— Семнадцать ему в этом колене, мы, вообще, понятие возраста стремимся не употреблять. Это очень важно. Обратите внимание, здесь учителя как бы сливаются с учениками. Правда, это группа особая. Находятся здесь те, кто не смог принимать участия в строительстве дома. И перед ними стоит задача — освоить курс математики десятилетней школы, чтобы потом передать свои знания работающим сейчас на строительстве. И это произойдёт. Потому что у них зарождается си-стема взаимосогласованных элементов интеграции.
Нашей родовой памяти известно устройство космоса и способы жизни в ¬космическом про-странстве. Поэтому очень важно не допустить мысли, что они что-то не знают. Если кто-то из объ-ясняющих допустит себе такую мысль, его ученики и будут не знать. Основное для объясняюще-го — вступить с учеником в отношение по решению задач, тогда обучение пойдёт само собой. Чтобы не сконцентрировать внимания на обучении, на запоминании. Не допускать мысли, что кто-то учит. Сотрудничая, они перестают чувствовать, кто из них ученик, кто учитель.
В процессе решения задач обретаются необходимые знания, а фактически воспоминание о за-бытом. Это рефлекторная дуга, помните, у Павлова — стимул реакции. Если есть необходи-мость — я решаю.
Очень важно, чтобы то, что делают они, имело непосредственное отношение к окружающим людям. И они сейчас учатся не для себя, это очень важно. Они сейчас озадачены тем, чтобы пере-дать освоенное другим. Не оценка для них важна. Они понимают, что через ¬несколько дней долж-ны будут всё объяснить другим.
Им поручено начало учебного процесса. У каждого определена группа. Он наблюдает, как ра-ботают на стройке те, кому он должен передать свои знания, и беспокоится о том, чтобы его груп-па не отстала от других. Большое значение имеет мотив — служение другому. И если они чему-то учатся, то это понимать Душу, стремления, мысли другого человека. Не математика здесь важна, а человек, постигающий математику. Не математика ради самой себя, а математика ради движения к Истине. И чем масштабней мотив — “ради чего”, — тем успешнее процесс продвижения в область знаний.
Важно быть в атмосфере искренности, не должно быть обид, раздражений. Слово “не так” во-обще отсутствует. В древнерусском языке нет остановки движения, нет плохих слов. Древние лю-ди любых народов не обозначают плохим словом никакое явление. Оно не существует — на нём не надо фиксироваться. Нехорошего не существует. Если Вы зашли в тупик, то слова по поводу выхода из тупика обозначают: направо повернуться, налево, подняться вверх, как бы подсказка, куда идти, а не фиксация — “стоишь неправильно”. Сегодня кощунствуют русофобы, говоря: “высказаться по-русски”, подразумевая под этим нецензурные выражения, — это нерусское. У Кобзева очень точное выражение этой мысли:
У наших предков, у славян,
меж дел великого значенья
всегда к реченьям и словам
было особое почтенье.
Это точно. Потому у тех, кто работает с ними, словесный ряд должен быть глубоким, исклю-чающим случайные слова, отвлекающие Мысль. Большое значение имеют слова, согретые чув-ством.
Истина, наследие — это духовное. Необходимо ребёнка вписать в естественный космический процесс — вечного самовоспроизводства. Тогда ты подарил ребёнку вечность, радость жизни, действительное существование. Не мнимые формы: вот я, мол, сын, купил тебе рубашку, брюки, туфли... — теперь я могу умереть. А что же ты дал своему сыну? Ведь твои подарки всего лишь на один сезон! Если бы ты отдал сыну своё достойное имя, свою честь, своё дело, друзей своих, народ процветающий. Когда ты ему дал понимание Истины существования и мудрой жизни, вот тогда ты можешь сказать: “Сын, я дал тебе ¬самое главное, ты будешь счастлив. Ты ¬будешь покупать рубашки и строить дома, ты теперь знаешь, как это делается”.
Слушая высказывания академика Щетинина, наблюдая его взаимоотношения с детьми, я отме-чал, что они схожи с тем, что говорила о детях Анастасия, и удивлялся: “Каким образом могут так одинаково или почти одинаково мыслить одинокая отшельница сибирской тайги и этот седой ака-демик? Почему он вообще со мной разговаривает? Почему принял так тепло, стол накрыл, накор-мил? По школе водит, всё показывает. Почему? Кто я такой для педагогики? Никто. Бывший тро-ечник. Ну, конечно же, снова она как-то постаралась”.
Конечно же, я попал в школу академика Щетинина благодаря только Анастасии. Но о ней мы со Щетининым не разговаривали. Говорили на разные житейские темы, в каждый мой приезд хо-дили смотреть, как продвигается строительство необыкновенного дома-храма. О книжке он сказал коротко: “Это очень точная книга” — и всё.
А через несколько дней после того как побывал я в школе с группой приехавших на конферен-цию людей, показывал им Настеньку и просил, чтобы она своим взглядом обогрела всех, произо-шло следующее. Мы шли с Михаилом Петровичем по коридору школы, я искал её глазами. Искал, как все интуитивно ищут то, что источает Свет.
— Потухла Настенька, — вдруг произнёс Щетинин, — пытаюсь теперь восстановить её силы. Получается, но с трудом. Время потребуется на восстановление.
— Как потухла? Почему? Она же сильная. Что произошло?
— Да, она сильная. Но и выплеск эмоциональный с её стороны был очень сильным.
Я стоял в кабинете Щетинина злой и раздосадованный на самого себя. Ну, зачем?! Кому или чему в угоду стал доказывать? Доказывать, несмотря на слова Анастасии: “Ни плоть моя, ни чуде-са, на публику творимы, в неверящих свет веры не вольют... они лишь раздражение увеличат в тех, кому не нравится не их мировоззренье”.
“Всё! Хватит, — думал я,— доказывать не буду больше и писать не буду. Хватит. Дописался”. Я думал про себя, но вдруг сказал Щетинин:
— Писать не нужно прекращать, Владимир. — Потом он подошёл ко мне, положил руку на плечо и, глядя в глаза, стал голосом вдруг выводить мелодию. Седой академик брал высокие ноты, но более удивительным было то, что он выводил мелодию, похожую на ту, которую пела в тайге Анастасия.
Направляясь к выходу из школы, я всё же увидел в холле, где сновали дети, сидящую на стуле Настеньку и подошёл к ней. Она встала, подняла голову и чуть усталые глаза через мгновение за-полыхали, даря Свет и тепло. Я понимал сейчас: она отдаёт свою энергию и тепло и отдаст всё, без остатка отдаст, чтобы помочь той, другой, сибирской Анастасии, её мечте. Ставшей теперь их общей мечтой. Да что же это творится такое? В чём сила той мечты? Зачем они?.. С полной самоотдачей... И этот детский взгляд... Хватит ли одной жизни, чтобы стать, хоть частично, достойным такого взгляда? Вслух ей сказал:
— Ну, здравствуй, Настенька. — А про себя: “Не надо, Настенька. Спасибо. Прости меня...”
— Я провожу вас. Мы с Леной проводим вас до машины.
Пока машина не свернула на повороте, я смотрел на маленькие и всё уменьшающиеся фигурки, стоящие в начале дороги у дома-терема под фонарём. Они не махали руками, прощаясь. Каждая держала одну руку поднятой вверх, ладонь — направленной в сторону удаляющейся машины. Я знал, мне Щетинин ещё раньше пояснил. Этот жест обозначает: “Мы направляем тебе свои Лу-чики добра, пусть они будут с тобой, где бы ты ни был”. И снова всё обжигающая мысль: “Что нужно сотворить, как стать таким, чтоб быть ваших Лучей достойным?”


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №24  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:09 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
С ЧЕМ СОГЛАШАТЬСЯ, ЧЕМУ ВЕРИТЬ?

Встреча с академиком Михаилом Петровичем Щетининым, знакомство с его удивительной школой произошли после второго визита к Анастасии. После посещения этой школы у меня почти не осталось сомнений относительно высказываний Анастасии по воспитанию детей, относительно её действий по общению с сыном. Но тогда в тайге во мне всё бунтовало против неё. Не хотелось ей верить. По крайней мере, не всему хотелось верить.
Пишу эти строки и представляю, как многие читающие их скажут, кто вслух, кто про себя: “Сколько же можно не верить? Ведь множество раз ему приходилось убеждаться в её правоте, и все равно он, как дебил, не может воспринять новое явление”.
Дочь Полина видеокассету прислала с читательской конференции, я посмотрел, как учёный из Новосибирска, Сперанский его фамилия, прямо со сцены сказал: “ То, что говорит Анастасия, Мегре осмыслить до конца не может. Ему нечем такое осмыслить”.
Я не в обиде на него, напротив, он очень интересно всё говорил, зал слушал, затаив дыхание, и я благодаря ему смог осознать: Анастасия — Сущность, самодовлеющая субстанция.
Что про меня тут говорить, другим всё время делом занимался, но что же те, кто увлекался наукой о Земле, о детях и молчал иль тихо говорил, словно пищал? И даже дети пишут в своих письмах мне, чтобы я внимательнее относился к тому, что говорит и делает Анастасия.
Но, уверяю вас, уважаемые читатели, я теперь намного внимательнее к ней ¬отношусь, однако не могу не спорить с ней, не сомневаться. Потому не могу, что не хочется ощущать себя и всё наше общество полными идиотами. Не хочется верить в то, что мы идём путём дегенератов.
Вот и стремлюсь найти хоть какое-то оправдание нашим действиям. Или неприемлемость для нашей современности её мировоззрения. И буду стремиться к этому, насколько хватит сил. Ведь если этого не делать, придётся признать не просто её правоту, а ужасающую ситуацию, в которой мы с вами сегодня находимся. И если говорить о существовании ада, то мы сами и строим в ад до-рогу. Давайте возьмём хотя бы ситуацию с воспитанием детей. Я о себе скажу, но и про всех, по-добных мне, и, думаю, немало их.
Учился я посредственно, отец наказывал меня за каждую двойку. Наказывал, не только лишая возможности погулять на улице с ребятишками, покупкой очередной игрушки, но и покруче. И был страх. Страх больший, чем удар ремня. Чего-то большего боялся я всё время. И шёл к доске, словно на эшафот. И вырывал из дневника страницы.

открыть спойлер
Школьные годы чудесные,
С книжкой, тетрадкою, песнею,
Как они быстро летят,
Их не воротишь назад.
Разве они пролетят без следа?
Нет. Не забудет никто никогда
Школьные годы.
Помните слова песни, внушающие нам, как прекрасны школьные годы? Внушают, внушают. Но давайте вспомним, особенно мы, троечники, а ведь нас большинство, с какой радостью зашвы-ривали подальше мы ненавистный портфель, когда начинались каникулы.
Как могут быть чудесными школьные годы для ребёнка, которому физиологически необходи-мы движения, а от него требуют целых сорок пять минут сидеть почти без движения, в строго определённой позе, положив, как все, обе ручки на парту. Кто-то флегматичный, медлительный это выдерживает, а тот, который от природы подвижный, темпераментный, импульсивный, ему каково? Но ведь всех под одну гребёнку, словно роботов, без разбора — сиди, иначе...
И сидит, старается выдержать сорок пять минут маленький человек, а через десятиминутный перерыв — новые сорок пять, так месяц, год, десять лет, выход один — смириться. А главное, смириться вообще с тем, что всю жизнь с чем-то должен смиряться. Жить, как заведено, жениться, как заведено, на войну идти, раз такая дана установка. Верить непременно в то, во что скажут.
Согласившимися смириться легко управлять. Вот только хорошо, если бы они были здоровыми физически, для работ разных. А они пить начинают, наркотики употреблять. Но не потому ли человек пьёт и наркоманом становится, что вырваться, хоть на мгновение, но вырваться стремится из клетки всеподчинённости чему-то непонятному его Душе и сердцу. Да не летят они быстро, школьные годы, тянутся они каждые сорок пять минут пытками.
Наши прапрадеды, деды и отцы считали и теперь мы считаем, что так надо, что ребёнок не по-нимает. И насилие над ним нужно для его же блага. Вот теперь, сегодня наши дети, Ванечки, Коли, Саши и Машеньки, тоже идут в школы, и мы сегодня, как века назад наши предки, тоже считаем, что направляем их во имя их же блага, за знанием и Истиной идут они. Вот тут-то — стоп! Давайте поразмыслим.
Период наш дореволюционный. За партами наши прадедушки сидят, тогда ещё не выросшие дети. Закон Божий им преподают, историю и как кто должен жить учат. Тех, кто не вызубрил и кто как следует воспринимать не хочет представленное мировоззрение, линейкой по башке и по рукам учитель строгий бьёт для их же блага.
Но вот свершилась революция, и враз признали взрослые, что в школах детям внушали ахинею. Из классов старое всё — вон, и новое внушается детишкам: законы Божьи — ерунда сплошная. От обезьяны развивался человек. Наденьте красный галстук, в линеечку постройтесь, стихи читайте, славьте, славьте коммунизм. И славили, читали, надрываясь, и отдавали взрослым пионеры честь. “За детство счастливое наше спасибо, родная страна”. И снова тех, кто не слишком постарался, лишали, били, публично осуждали.
Но вдруг, и в нашем же веке, на наших глазах, новые вдруг установки. Забросить галстуки. Чу-ма красная постигла нас. А коммунизм — террор сплошной и лицемерие. Человек от обезьяны? Да это бред сплошной. Мы от другого чего-то родились. Рынок! Демократия! Вот Истина!
Где Истина, где догма лживая — ещё неясно до конца. Но дети вновь за партами сидят не ше-велясь. А у доски — учитель строгий...
Веками длится над детьми садизм духовный. Как будто лютый зверь, невидимый и страшный, стремится каждого рожденного вновь поскорее вогнать в какую-то невиданную клетку. У зверя — верные сподвижники, солдаты, кто они? Кто издевается духовно над детьми? Над каждым в этот мир пришедшим человеком? Как имя их? Профессия какая? И что ж, поверить просто так, что имя их — учитель школьный или родитель? Образованный родитель? Так сразу не могу поверить, а как вы?
Сегодня учителям не платят вовремя зарплату. Учителя бастуют: “Мы детей учить не будем”. Скажите, плохо или хорошо, когда зарплату не платят человеку? Конечно плохо. Жить ведь чело-веку на что-то нужно. Но если среди бастующих действительно духовные садисты есть? Скажите, плохо или хорошо, что деньги не дают тому, кто над ребёнком вашим издевается?
Вообще, забастовки учителей навели меня на интересные размышления. Сейчас в крупных го-родах есть платные школы, организаторы этих школ подбирают наиболее одарённых учителей и платят им неплохую зарплату — примерно раза в два больше, чем в обычных. Отдать ребёнка в такую школу не каждому родителю удаётся, даже если он имеет возможность оплачивать обуче-ние. Потому что школ таких не хватает. А почему не хватает? Причина проста — потому, что не хватает учителей хороших. Организаторы не могут их найти.
Ещё вопрос. Учителей не могут найти даже на хорошую зарплату, а кто тогда бастует — вот вопрос? Только поверьте, пожалуйста, я никоим образом не хочу выделить из всего среза нашего общества именно учителей одних. Я, говоря о них, себя в виду имею тоже. Ведь это я средь них. Ведь я — родитель и дочь свою учить заставлял то, что преподавали в школе ей, а потом, в начале перестройки, спрашивал: “Как по истории, учитель, что сейчас вам говорит?” — в ответ услышал: “Учитель говорит, но будто бы молчит”. А что на это дочери сказать? Вот и сказал: “Ну, ты не мудрствуй. Ты, давай учись”.
Теперь вот забастовки, но только ли учителей? Врачи бастуют, шахтёры, учёные. Бастующие пишут на своих плакатах: “В отставку правительство, в отставку президента!” Логично всё, счита-ют, кто бастует. Раз нет зарплаты, значит, не справляется с обязанностями власть.
Сегодня всё в требованиях подобных кажется логичным, а вот завтра что? Опять вопрос. Быть может, выяснится завтра, что правительство и президент на светлой стороне стояли, от посягате-лей, вампиров Землю всю спасали. Невольно, может быть, и сами не подозревая, под градом недоброжелателей, рискуя власть терять, но денег не давали садистам, разрушителям и Душ люд-ских, и плоти, и Земли. А те в истериках пред всеми мучениками представали.
Сегодня мучениками. С сегодняшних позиций, постулатов, но завтра новые постулаты придут, и кем предстанет кто — ещё не ясно. Анастасия говорит:
— Неверный путь сам каждый выбирает. Всегда расплата не потом, а в этой жизни наступает. Но каждым новым днём, с восходом солнца каждым дано для каждого осмыслить Истинность его пути, и выбор дан тебе! Ты волен, выбирай, куда идти. Ты человек! Осмысли суть свою. Ты — че-ловек, рождённый быть в Раю.
Я спрашиваю:
— Где же он? Рай? Кто нас завел в какое-то болото? А она в ответ:
— Сам для себя творит всё человек.
Вы только поймите, что она ещё говорит. Она ведь утверждает, что сейчас настало время уско-рения каких-то процессов вселенских. И те, чей образ жизни не соответствует естественным зако-нам бытия, будут подвержены испытаниям сначала самым обычным способом, понятным и явным, и эти испытания для них как добрый знак к осмысливанию своих поступков, своего пути. У тех, ¬которые осмыслить не сумеют, ещё невзгоды будут, а потом они из жизни должны будут уйти, чтоб здоровыми возродиться лишь через девять тысяч лет.
И получается, что, по её словам, шахтёры, рвущие жилы Земли, врачи современной медицины, вторгшиеся в генную инженерию, учёные, наизобретавшие смертоносные производства, уже получили первый знак в виде отторжения их обществом и материальной неудовлетворённости. Те из них, кто имеет материальные блага сегодня, ещё больше страдают от моральных неудовлетворённостей, подсознательно осознавая, что их деятельность вредна и никакого блага не приносит никому. Я возражать пытался, объясняя, что уголь нужен для заводов, а она:
— Каких заводов, что дымят, сжигают воздух, для дыхания человека предназначенный, и льют металл, чтоб сделать автомат и пули?
Другими словами, она утверждает, что созданная нами система искусственного жизнеобеспе-чения столь несовершенна, что все её достижения сейчас будут оборачиваться катаклизмами.
Изрытая под большими городами Земля, где заменили естественные подземные ручейки и бьющие из недр чистые ключи системой труб, кранами, не может самовосстанавливаться и гниёт, а гниль свою с водой в краны для каждого несёт. Ещё Анастасия говорит:
— Наступит время, человечество поймёт. Учёный самый крупный к бабушке на огород придёт. Изголодавшийся, попросит он помидор себе на пропитание. Учёный и его творения мнимые той бабушке сегодня не нужны. Она про них не знает, да и знать не хочет. Она спокойно без учёного живёт. А он не может без неё прожить. Он — в мире иллюзорном, бесплодном, в никуда ведущем. Она — с Землёй естественной и с Вселенной всей. Она нужна Вселенной, он не нужен.
Я возразить пытался тем, что если мы не будем производить оружия, а только Землёй зани-маться, то станем слабыми, нас легко могут завоевать технически развитые державы, имеющие оружие.
— У них проблема настаёт, как бы себя сберечь от собственных оружий! И порождённых ими социальных катаклизмов.
— Да, бросят всё они и с пулемётом побегут на огороды, к нашим бабкам, дачникам твоим, а пулемётов нет у бабок, чтобы отбиться.
— А добежать успеют? Как считаешь ты? Между собой за бабок не передерутся?
Вот и получается, если не спорить с Анастасией, отнестись с доверием к тому, что говорит она, тогда нужно признать себя полнейшим идиотом, червями, погоняющими плод. Не хочется такого признавать!
Так понимая, ну, может быть, не всё в Анастасии, я хоть какое-то пытаюсь оправдание найти тому, что мы творим. А если не найти разумных оправданий, признать несостоятельность пути, тогда... А что тогда? Давайте поразмыслим. Быть может, стоит детям дать без наших постулатов подрасти? И у детей спросить, куда и как нам следует идти?
Анастасия говорит о том, что дети, не искалеченные духовно нами, дети найдут возможность и себя и нас спасти, вернее, данный Рай нам изначально обрести.
Всё просто и не очень просто в нашем мире, оказывается. Ну почему, скажите, почему бы не распространить опыт школы академика Щетинина. Почему бы не сделать хотя бы по одной такой школе в каждом областном центре? Оказывается, не очень просто. Щетинина я попросил в Ново-сибирске такую школу сделать. Он дал согласие. Но кто поможет с помещением? Вопрос. Я у Ще-тинина спросил:
— А если в городах других найдутся люди. Организуют базу, сможете вы в разных городах хоть по одной организовать подобной школе?
— Так сразу невозможно всё решить, Владимир.
— Почему?
— Мы столько не найдём учителей для школы.
И снова мысль. Да что ж это такое — “нет учителей”! А кто ж тогда бастует?
Школа академика Щетинина — официальная школа, не частная. Это бесплатная школа Мини-стерства образования Российской Федерации. Но почему она в горах, в ущелье? Почему? И почему стреляли в академика Щетинина. И почему убили его брата? И почему казаки помогают охранять её? Кому не нравится она? Кому мешает?
Меня в Госдуму пригласили, в Комитет по образованию. Там прочитали книжки “Анастасия”, “Звенящие Кедры России”. И в Госдуме, в Комитете по образованию, нашлись люди, разделяющие и понимающие сказанное Анастасией. Хорошие люди. Я им о Щетинине рассказывал, они и его хорошо знают, с уважением отзываются.
— Так в чём же дело? — спрашиваю. — Почему ничто не изменяется в образовании страны? По-прежнему стра¬дают дети, идут к доске, как к эшафоту. И без движения за партами сидят? Ответ был грустным для меня. И, к сожалению, трагичен для тех, кто ещё дети сегодняшнего дня. Парадоксально, но именно учителя, сами учителя преградою непреодолимой стали, как понял я, когда услышал грустный тот ответ:
— Куда, скажи, деть множество учёных званий, степеней, бесчисленные диссертации на тему воспитания детей? Куда научные деть институты? Ведь ими разработана система. Запущена маши-на, и маховик её так просто, враз не остановить. Каждый диссертант, тем более со званием профес-сор отстаивать стремится свои взгляды.
Ещё узнал я, как женщина-депутат из нашей Думы после визита в школу Щетинина посокру-шалась:
— Мне непонятно всё в той школе, она какая-то необычная, на секту похожа.
Я не знал, что конкретно обозначает слово секта. Уже потом нашёл словарь и посмотрел. В словаре сказано:
“Секта от лат. secta, учение, направление, школа —
1. Религиозная община, группа, отколовшаяся от господствующей церкви;
2. Обособленная группа лиц, замкнувшаяся в своих узких групповых интересах”.
Непонятно, что под этим словом имела в виду депутат, но думаю, что в отношении школы Ще-тинина ни первое, ни второе не очень-то подходит. А если он обособился, то от хорошего или плохого? Думаю, если он и обособился, то от садистского обращения с детьми. А вот о Думе, депутаты которой делают такие заявления, ничего не могу сказать. Пусть читатели подумают, в какой степени подходит к некоторым фракциям Думы определение: “Обособленная группа лиц, замкнувшаяся в своих узких групповых интересах”. Секта, значит?
В Щетинина стреляли. Но он мужчина. Сейчас казаки, быть может, хоть как-то помогут. И Анастасия сказала, что будет сберегать росточки новые. Теперь я понял, пусть и она не выходит из своей тайги пока. Была б она поагрессивней, шарахнула б Лучом своим по диссертациям, по званиям, по гнили всякой. Так нет же. Надо, мол, спокойнее. Надо сознание менять.
Вот так, что думал сам про воспитание детей, про школы современные, то написал, но получа-ется, наверное, сумбурно, не очень искренне. Не очень искренне потому, что вообще-то мне хоте-лось про школу нашу с матом русским написать. Да стиль письма какой-то новый после общения с Анастасией появляться стал, не все слова в него ложатся.
Ещё хотелось бы сказать учителям, всем тем, кто смог и вопреки системе хоть чуточку ребёнку дать добра и, как Щетинин говорит, “вписать в естественный космический процесс”. Спасибо вам! И до Земли поклон.
И ещё я понял из того, что говорит Анастасия о воспитании детей, на самом первом месте осо-знание: ребёнок — личность. В отличие от взрослых, нас, малыш физически, конечно же, слабее, но он неизмеримо нас добрее, он непорочен, постулатами не сжат. И прежде чем всякие нравоуче-ния ему в голову вбивать, нам следует самим о мире кое-что понять. Самим! Самим подумать! Хоть на время позабыть чужие постулаты.
А нам, предпринимателям, самим придётся как-то учителей искать им в каждом городе, помочь в создании базы школьной и там учить детей своих и внуков.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №25  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:09 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
О КОНТАКТЁРАХ

День за днём проходит моего пребывания в тайге, а я так никакого занятия для себя и не нахо-жу. Анастасия бегает куда-то, всё хлопочет по делам своим. Сын, хоть и маленький ещё совсем, но и он прекрасно с помощью нянек своих диких со всем справляется. Странное дело получается: как будто человечество понавыдумывало всего лишь для того, чтоб вроде бы при деле быть. А тут хо-ди по лесу и только думай. Вот и хожу, и думаю. К озеру снова пришёл, на место своё излюблен-ное сел у озера под Кедром. И на мешок, что с письмами читателей, смотрю и тут подумал: “Надо не забыть, чтоб на вопросы все ответила Анастасия”. Как подошла она, я сразу говорю:
— Видишь письма от читателей? Я всё рассортировал по вопросам. Вопросы о воспитании де-тей, разные предложения, о религиях, о предназначении России, о войнах, стихи и пожелания, от контактёров письма. Видишь?
— Да, вижу.
И первым делом о контактёрах я спросил Анастасию.
— Есть люди, которые говорят, ну, вот они в письмах пишут, что общаются с внеземными ци-вилизациями, с какими-то личностями прошлого, голоса разные слышат, записывают некоторые люди то, что слышат, говорят, что они записывают разную информацию, переданную им Высшим Разумом Вселенной. У нас книги большими тиражами издаются о контактах, например Блаватская, женщина-писательница есть такая, она написала несколько толстых книг, и Рерихи, известные многим люди, тоже написали и книги, и картины, читают во многих странах их, картины выставляют. Другие люди пугаются, боятся, когда ¬голос слышат. Смотри, вот есть письмо от девочки из города Клинцы, ей голос говорит, что он — учитель мудрый, и она слушаться его должна, а девочка пугается и просит ей помочь. Действительно ли они общаются с кем-то и как это происходит?
— Но что, по-твоему, внеземная цивилизация, Владимир?
— Ну, население какой-то другой планеты, звезды или что-то невидимое, рядом живущее. Ес-ли они общаются с личностями, которые раньше жили, значит, эти личности в каком-то невидимом мире живут.
— Каждый человек, Владимир, так устроен, что ему доступна вся Вселенная, и видимая, и не-видимая тоже. Каждый человек общаться может, с чем или с кем захочет.
открыть спойлер
Общение происходит примерно так, как через ваш радиоприёмник. Множество станций веща-ют всевозможную информацию, но отбирает из всего владелец радиоприёмника, что ему слушать.
Человек одновременно и радиоприёмник, и его хозяин. И от его осознанности, чувств и чисто-ты зависит, какая станция, какой источник звучание своё в нём обретёт. Как правило, та информа-ция к конкретному приходит человеку, которую осмыслить сможет он, понять, использовать. И всё должно происходить спокойно, без назойливых акцентов на величие.
Когда кому-то о собственном величии говорят, пытаются воздействовать на самость: я так ве-лик, но выбрал лишь тебя из всех, ты будешь ученик мой, тоже возвеличишься над всеми. Как пра-вило, такое говорят неполноценные, бездушные созданья. Им не дано быть во плоти, тогда они стремятся Душу человечью потеснить и плотью завладеть чужой. Воздействуют они на разум, са-мость и на страх перед неведомым у человека.
— Но как избавиться от них, многие читатели спрашивают?
— Так это просто очень, они трусливы сами, примитивны. Предупредить их нужно: “Уходи, а если не уйдёшь, я обожгу тебя своею мыслью”. Они прекрасно знают: мысль человека посильнее их во много раз.
Ещё листочек чистотела можно пожевать, сначала на ладонь листочек положить и мысленно ему сказать: “Избавь меня листочек от всяких нечистот”.
— А если множество людей и сами захотят с одним источником поговорить? Как быть? Смот-ри, вот в письмах пишут, что с тобою говорят, так ли это? И если так, то как ты успеваешь всем ответить? Ведь много их, они все утверждают, что непосредственно с тобою говорят и ты им отве-чаешь.
— Свои воспроизводит мысли каждый. И мысли каждого живут, не исчезают в никуда.
Мной и тобой помысленное тоже есть в пространстве, есть и моя мечта в пространстве, мои мысли, их может слышать каждый, кто захочет, одновременно слышать могут многие, вопрос лишь в том, какое искажение способен допустить приёмник.
— Что значит искажения? Они зависят от чего?
— От чистоты того, кто принимает. Представь, Владимир, по приёмнику обычному ты слы-шишь речь. Но вместо слов отдельных врываются помехи, а некоторые слова тебе неведомы, поня-тия, стоящие за ними, тебе не ясны, что в этом случае ты будешь делать?
— Попробую сам догадаться, какие вставить в непонятные места слова.
— Конечно. Но вставленное тобой слово способно мысль звучащую принизить, изменить, в обратном направлении направить. Лишь собственная чистота способна Истину без искажения слышать, и если недостаточна она — твой настрой и чистота твоя, — тогда не следует винить ис-точник.
Как в материальной жизни, вашем мире, источников звучащих множество со всех сторон, на Истину претендовать они стремятся, твоим умом и волей завладеть, твою построить жизнь себе в угоду, но слушать их или не слушать, волен ты. Ты волен сам решать, ни на кого не следует пе-нять.
— Допустим, так, но если прозвучит вопрос какой-то, а мысли во всей Вселенной для ответа ему нет? Тебе вопрос, к примеру, задают, а мыслей нет твоих таких в пространстве, чтобы ответить на заданный вопрос, ты в ответ своих не производила мыслей, что тогда произойдёт?
— Вопрос, которому ответа во Вселенной нет, мгновенно и во всем ускорит продвиженье. Как вспышка яркая, как звон, достигнет он всех уголков, в движение всё придёт, случится воссо-единение противоположностей, ответ родится, и его услышат.
— Так, значит, сразу же ты лично, непосредственно услышишь тот вопрос, увидишь задав-шего его?
— Как все, и я его мгновенно буду слышать. Но, к сожалению, тысячелетьями вопросы оди-наковые люди задают, ответы есть на них, да слышащих немного.
— Как всё же разобраться? Когда источник Истину несёт или, вернее, без помех когда Она воспринимается? Ведь треска нет в ушах, когда извне мы что-то слышим, ты говоришь, ответ рож-дается как будто в виде мыслей собственных, собой произведённых. Но разобраться с помощью чего, во благо голос или нет? Ведь все, кто слышат голоса, считают, будто слышат только Высший Разум.
— Когда в тебе звучит не просто слово. Когда вдруг чувство вспыхнуло, эмоции Души и слёзы радости в глазах. И ощущение тепла, и запахи, и звуки родились в тебе. Когда порыв, по-требность к сотворению почувствуешь в себе и жажду к очищению, уверен будь, ты ясно слышишь мысли Света.
Когда холодная приходит информация, указка иль приказ, пусть даже говорящая о благе, пусть мудрой кажется она, мудрейшей даже. И представляется верховным и могущественным очень ис-точник, исторгающий её, ты знай: за благом прячется не благо, а приучает следовать тебя себе в угоду сущность, которой воплощенья в совершенство не дано.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №26  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:10 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
ВСЕМ В ЛЕС ИДТИ?

— Анастасия, вот ещё одна проблема. Читатели некоторые хотят жить, как ты в тайге живёшь. Одни к тебе попасть стремятся и просят дорогу указать, другие поселения в тайге организовать хотят. И, как это сделать, свои предложения пишут в Московский центр. Вообще, я прочитал: в мире есть уже поселения такие, когда люди из городов оставляют свои дома и селятся общиной на природе. В Индии такие поселения есть. В Америке, у нас в России тоже, в Красноярском крае, например. И спрашивают люди у тебя, как лучше им осуществить свои задумки.
— Зачем же уходить в другое место жить?
— Ну, как это — зачем? Уходят люди из грязных городов, где воздух плохой, шум разный, су-ета. Переселяются на чистые, экологически чистые места, чтобы самим стать чище.
— А там, где грязно стало, кто должен убирать? Другие?
— Не знаю, кто. Но разве плохо, когда желание у человека появилось жить в чистом месте на природе.
— Желание хорошее, вопрос в другом. Когда вокруг себя творящий грязь на место чистое при-ходит, он грязь собой привносит. Там, где сорил, сначала убери, тем самым смоешь ты свои грехи.
— Значит, с уборки нужно всё начать. И как, по-твоему, происходить всё будет?
— Всему началом осознанье служит, стремленье мысли, словно ручеёк дорогу оптимальную находит.
В России всё сегодня так и происходит. Ты посмотри внимательно, Владимир. Не зря, не про-сто так и не случайно заводы с трубами чадящими сегодня стали не у дел.
открыть спойлер
Всё меньше средств на армию находится в стране.
Но главное, героями не стали почитать вы тех, кого вандалами назвать не грех, кто Землю за-грязнял деянием своим.
В леса не нужно уходить. Пришедшего пространство леса настороженно примет и долго будет изучать намеренья его, привычки, образ жизни. Ведь там, где жил ты, где сейчас живёшь, лес раньше тоже был, Создателем взращённый. Оазис Рая благотворный во что сегодня превратили?
Ушедший в лес не значимее, а наоборот, тех дачников, что на Земле пустынной, неухоженной, сады взрастили собственной рукой. Их знает, любит каждая травинка их участка, отдать старается тепло вселенское. И истинные чувства в тех, кто сам возвел оазис Рая, своей Души благое вопло-щая средь суеты и мрака омертвления.
— А что ж тогда случится с городами? Кто будет их в нормальном поддерживать состоянии? Ведь в городах всё будет рушиться, гнить, разлагаться.
— Недопустим и резкий переход от одного к другому, спокойное движение необходимо, оно сейчас и происходит. Оно прекрасно, в будущем ещё прекрасней будет.
— Ну, Анастасия, ты в своём репертуаре. По-прежнему все дачники для тебя кумиры. Вот только о духовном они почти не говорят, как множество объединений разных, общин духовных.
— К чему слова, воистину святые их дела.
— Ещё вот письма. Один так целых пять уже прислал. Он утверждает, слышит голос и рамка говорит ему, что ты его зовёшь в тайгу, и он к тебе стремится. Мне в письмах угрожает, в Москов-ский центр к Солнцеву приходит. Он говорит, что мы тебя от всех скрываем, и требует, чтобы ему поездку к тебе в тайгу организовали. Он не один такой, что ты ответишь им? Ты знаешь, думаю, что влюблены они в тебя. Считают, что они вместе с тобой дела благие должны делать. И вместе жить с тобой в тайге.
— Отвечу всем, кто искренен: спасибо за Любовь. Но не звала в тайгу я никого. Что делать будете вы здесь? Что привнесёте? Если благие намерения ваши, пусть вопло-тятся там они, где вы живёте. Любовь осветит пусть живущих рядом с вами.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №27  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:10 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
О ЦЕНТРАХ “АНАСТАСИЯ”

— В городах России, да и за рубежом уже люди стали организовывать центры, которые назы-вают твоим именем. Давай послушай, я тебе прочитаю только одно письмо, каких много дочери моей, Полинке, пишут. Она сама на некоторые как-то отвечает, другие мне пересылает, но я на все ответить не могу, да и не знаю до конца, как отнестись к некоторым письмам. Ведь есть такие лю-ди, что эти центры сектою считают. Давай послушай, вот одно письмо от центра, что сама на это скажешь?
Я прочитал Анастасии полностью одно письмо, что мне Полинка переслала. Вот оно:
“Здравствуйте, Полина!
Пишет Вам соратник нашего школьного экологического центра творчества “Анастасия” Ка-расёв Валерий Анатольевич.
Наш Центр очень юн, он образовался 4 декабря 1997 г. и сейчас находится в процессе своего становления. А способствовала его рождению книга Вашего отца, за что мы ему все очень благо-дарны.
Анастасия, подобно лучу Света в тёмном царстве, сейчас объединяет созидательные силы взрослых и детей, не потерявших способность к творчеству, к отстаиванию своей чести и до-стоинства, стремящихся к светлым идеалам, верящих, что счастье России, родного края — в наших руках и наших помыслах.
Мы понимаем, какие силы тьмы сейчас обрушились на неё, и, чем можем, стараемся помочь ей.
В нашем Центре трудятся учителя, школьники и их родители.
В настоящее время знакомим с Анастасией и её мыслями ребят, их родителей с помощью вы-ступлений, классных часов, используя и распространяя книги Вашего отца, статьи из журналов.
Стараемся подбирать и научную литературу, объясняющую способности Анастасии.
Мы понимаем всю трудность работы в пробуждении осознанности человека, преодолении инертности человеческого мышления, поэтому ведём свою деятельность спокойно и уверенно. И уже сделали интересные открытия.
Часть людей воспринимают Анастасию как красивую сказку, другая часть с первого прочте-ния книги подключается к нашей работе, самая маленькая часть начинает распространять слу-хи, что Анастасия — это очередная секта. Мнение последних вызывает улыбки.
открыть спойлер
Но как говорится: Прости им, Боже, ибо не ведают, что творят.
Самое главное, мы рады тому, что Анастасия собрала нас вместе в этом сельском крае с умирающим сельскохозяйственным производством, в разорённом совхозе с его забывшими про нужды людей и молодёжи руководителями, в том самом месте, где когда-то родился М.И Кали-нин и процветал совхоз-миллионер “Верхнетроицкий”.
Здесь, в Центре “Анастасия” сельской школы им. М.И Калинина, и родилась наша программа “Радуга”. Назначение которой: “разработка и практическая реализация творческих направлений по развитию Родного Края, трудовому и нравственному воспитанию подрастающего поколения, созданию базы по производству экологически чистой сельскохозяйственной продукции”.
Цель программы “Радуга” — создание молодёжного культурного и производственно-экологического объединения “Русь”, в которое будут входить: славянский культурный центр “Лада”, производственный экологический комплекс “Род”.
Вот какую программу нам помогла создать Анастасия.
Пусть неверующие верят хотя бы в своё неверие, а мы будем осуществлять нашу программу, какой бы нереальной она кому-то ни казалась.
Наша цель: дать молодёжи на практике прочувствовать свою творческую силу.
Одно из направлений программы “Радуга” — это краеведение, изучение древней истории Род-ного Края, жизни и культуры наших предков-славян.
Рядом с Верхней Троицей когда-то был построен град Медведь, о нём практически ничего не-известно, он стёрт с лица Земли. По берегам реки Медведицы находятся курганы славян. Имеют ли некоторые из них такое же значение, как дольмены в Геленджике, где произошла битва рати града Медведь с ордынцами? Нам нужна эта информация, мы не хотим быть непомнящими. То, что сможем, мы возьмём под свою охрану и восстановим, хоть фрагментами. Такая у нас прось-ба, Полина, к Анастасии.
Весной начнём создавать питомник по выращиванию саженцев Кедра, он станет реально-стью благодаря земляку, ¬лесничему Шапошникову Георгию, который оставил нам удивительный подарок.
По сюжетам книги “Анастасия” наш детский театр, возглавляемый сибирячкой Заонегиной Татьяной Яковлевной, будет ставить спектакль, ребята загорелись этой идеей.
Мы очень желаем, чтобы с нами на связь вышли и другие центры и объединения, которым по-могла родиться Анастасия. Пусть по всей Руси протянутся между центрами её божественные линии Света.
Взаимное общение, пусть даже письменное, умножит силы и быстрее поможет найти от-вет.

Наш адрес:
171622, Тверская обл., Калининский р-он, п-ок Верхняя Троица, школа им. М.И. Калинина, ШЭЦТ “Анастасия”.

А последующее — от нашей школы — всем, для кого Анастасия существует.

СЛУШАЙТЕ ПРИКАЗ, БРАТИШКИ!
Чтоб помочь Анастасии
Сделать мир Земли счастливым,
Катастрофу упредить,
Навсегда о ней забыть,
В шесть утра проснёмся дружно
И с улыбкой, простодушно
К звёздам мы протянем руки
Так, чтоб не было в нас скуки.
И потянемся, как в детстве,
К милой маме, как к невесте:
На меня! Возьми, родная!
И улыбка озорная нас охватит,
В тот же миг —
Мамы ей ответит лик.
Здравствуй, Матушка Природа,
Ты при Батюшке при Роде
Родила богатырей
Во Вселенной нет добрей.
Ну, славянка! Ну, сестрёнка!
Ждали мы тебя так долго.
Лучик твой дошёл до нас,
Выполняем твой указ.
Слушайте приказ, братишки!
В шесть утра! По тьме! Как в книжке!
Проведём мы артобстрел,
На пятнадцать минут дел.
Поддержать сестрёнку надо,
Чтоб не волновалось чадо,
Мы в ответе ведь за них,
Как же бросим их одних?
Не впервой нам привыкать,
Как блокаду прорывать!

Валерий, офицер флота России.

Удачи Вам и всего наилучшего, Полина. Будем рады от Вас получить в Центр информацию, касающуюся Анастасии. Передайте самые наилучшие пожелания от нас и Вашему отцу. С наступающим Новым годом!”

— Ну, что ты о таком письме, Анастасия, скажешь?
— Скажу, прекрасны у людской Души стремленья. В том не моя заслуга, не твоя. В том сила только их Души и красота. В названии не моё, а их достойней будут имена. Я в колыбели у Созда-теля взрастала, а их Душа мучения ада преодолевала и выстоять смогла.
Годами вокруг них невзгод, лишений, искушений и сует чреда стремилась исказить понятия добра. Их Души всё преодолеть сумели, они сильнее тех, кто оградил себя от мира каменной сте-ною. Они в миру и мир собой украсят. Их имена в названии быть должны. Когда моим все центры станут называться, возникнет культ, такого допустить нельзя. Культ личности иль образа всегда от главного уводит человека, от себя.
— Так что ж получится тогда? В Москве — центр Солнцева, а Ларионовой — в Геленджике, есть отделение уже “Анастасия” и при Международной академии духовного развития, как люди будут узнавать направленности центров?
— Всем людям интуиция дана, и суть определяет не названье, Душа деяния почувствовать должна.
— Вот интересный поворот, теперь опять думать придётся. Ты нестандартная какая-то, Ана-стасия, и от общения с тобой работа в мыслях создаётся теперь не только у меня, подумать и дру-гим придётся, а отдыхать когда? Ещё вопрос тебе конкретный задают, что за курганы там у них на речке, на Медведице?
— Курганы раскапывать не нужно. Своё предназначение исполнили курганы, и родились там люди те, что первыми вопрос задали главный.
— Какой вопрос?
— Подумай сам, Владимир. А пока скажу: ты помоги подобным им познать друг друга. Их ад-реса ты в книге укажи. Пусть письма все, что светлым лучикам подобны, помогут людям обогреть сердца. Поэт Санкт-Петербурга — Коротынский — тебе давно подсказку написал:

От сердца к сердцу луч Любви
Сверкнёт Божественною нитью.
От праха Душу отними
И напои небесной высью.

— Ладно, понял. Я и сам хотел опубликовать и письма, и стихи, которые читатели прислали. Отдельным сборником их хотел издать. Сам чувствовал, что-то есть в них непростое. И адреса их через центр Московский можно предоставлять, чтоб люди помогать могли друг другу. Полинка, дочь моя, такой работой тоже может заниматься, она ответственно к письмам отнеслась.
А что, неплохо может получиться, когда из разных стран Душою люди меж собой общаться бу-дут. Найдут себе по духу подходящих, поженятся или подружатся хотя бы, затеют дело общее или отпуск вместе проведут. Всё! Здорово! Сборник я издам такой. А то ты знаешь, у нас служба зна-комств есть, в газетах люди объявления печатают такие, ну, в общем, брачные, так в объявлениях они свой рост, цвет глаз да возраст сообщают, как будто бы корову для хозяйства выбирают. А тут, наверно, лучше будет, когда по Духу встретятся и помогать начнут друг другу.
— Конечно, лучше и прочней союз по Духу.
— Да... Только вот проблема есть одна...
— Проблема? В чём она?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №28  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:11 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
ВОССОЗДАЙТЕ ШАМБаЛУ

В Новосибирске так всё почему-то происходит... что критики и книжки, и меня оттуда больше всех исходит. Да, в общем, только там и критикуют.
В трёх зарубежных странах книжку издают, и многие другие страны контракты предлагают. В Новосибирске всё ругают. А там — Полина, представляю, как она переживает. И про сборник скажут: “Вот опять придумал финт какой-то, лучше б бизнесом продолжил заниматься”. По теле-визору в Новосибирске о предпринимателях первых передача шла. И про меня в ней вспомнили, с Полиной интервью в ней показали, вопрос задали дочери: “Твой папа не у дел теперь?..” — сказа-ли. Полина про духовность что-то пыталась говорить, но там её прервали.
— Немного ещё времени пройдёт, и большинство новосибирцев с пониманием к тебе и книге отнесутся. Из прежних — лучшие друзья к тебе вернутся, и новые появятся друзья.
В одном из центров городских недалеко от Вечного огня и новые, и прежние твои друзья Кед-ровую аллею возведут.
— Вот это да! Ну, надо же! Такое чтоб помыслить... Кедровую аллею у Вечного огня... Ну, ты даёшь, Анастасия, мечтательница милая моя.
Она с травы вскочила, на колени встала, сияя вся, всплеснув руками, вдруг шёпотом произнес-ла:
— Спасибо за слова такие. Милая. Моя. Ведь это я, Владимир, да? Я стала милой для тебя?
— У нас так к слову как бы говорится. Ну, а мечта действительно красивая твоя.
— И сбудется, поверь, она. Как помечтала, так всё и случится.
— Само собой ничто не происходит в мире. Вот если бы ты чудо сотворить ¬какое-то могла в Новосибирске. Да нет, не просто чудо, что толку от чудес, ни холодно от них, ни жарко. Вот если б сделать так могла, чтоб каждый житель города большого хоть чуть богаче стал и здоровее, ну, в общем, чтоб счастливей каждый стал в Новосибирске, вот тогда, быть может, и аллею люди поса-дили. Но такое, я думаю, всем твоим Светлым Силам, даже вместе, не по силам сделать. Такое не по силам никому.

открыть спойлер
— Ты прав, Владимир, над волей человеческой никто не властен. Несчастной иль счастли-вой — сам строит человек свою судьбу. Осознанность для каждого дорогу выбирает.
— А кто осознанностью нашею играет? Кто не даёт нам выбирать такую, чтобы счастливым из несчастных стать?
— К чему искать причины вне себя, Владимир, что ты изменишь, если ¬кого-то станешь обви-нять? Прекрасной мысль родилась у тебя: для людей города хорошее создать, — мне очень нравит-ся она, с ней надо помечтать...
Так! Здорово! Придумалось! Вот это да! Войдут в века все люди города Новосибирска, там по-коление счастливое родится. Счастливее живущий каждый станет и сейчас.
Давай помыслим вместе, как людям города, который так тебя волнует, сказать, пробившись к сердцу каждого, к Душе...
— Что хочешь каждому из них сказать?
— Что Шамбалу всем вместе можно воссоздать.
— Да что за Шамбала? Ты говори яснее.
— Веками ищут на Земле искатели святое место. Считают, что зовётся Шамбалой оно, что с мудростью вселенской в том месте связь с любым случится.
Но Шамбалу никто найти не смог, хоть стран заморских искатели объехали немало. И не найдут, коль будут так искать, ведь Шамбала у каждого внутри и внешне проявление её людьми воссоздаётся.
— Конкретнее. Что сделать надо для связи с мудрою Вселенной и чтоб счастливей стать, и не внутри себя. Внутри себя всё как-то непонятно. Скажи о внешнем, что нужно строить, сеять или ломать?
— Пусть каждый житель города большого достанет из смолистой шишки Кедра орешек ма-ленький, во рту своём, в слюне своей его подержит. Посадит в доме в Землю в маленьком горшоч-ке и поливает Землю каждый день. Перед поливом в воду пальцы рук опустит, беззлобным состоя-нье быть должно, и пусть себе, а главное, своим потомкам, детям, добра, осознанности Бога поже-лает. Так каждый день.
Когда взойдёт росточек, с ним можно мысленно беседовать о сокровенном. В день летний и неморозной ночью горшочек с маленьким росточком на улице среди других растений нужно ста-вить. Пусть он со звёздами, луною, солнышком в общенье вступит, познает дождик, ветерок и дух травинок, растущих рядом, и в дом вернётся снова к своим друзьям, родителям своим. Так делать можно много раз, когда желанье есть и время.
В века росточек прорастает, ведь больше полутысячи лет Кедр проживёт, потомство даст и но-вым Кедрам о Душе взрастивших их расскажет. Когда он в доме вырастет на тридцать сантимет-ров, весною ранней в Землю можно посадить росточек. Пусть власти города всем тем, кто Землю не имеет, хоть метр один квадратный Земли для их росточка отведут.
И с краю города, на берегу реки и вдоль дорог, среди домов и в центре многолюдных площадей посажены росточки будут. Пусть люди каждый свой росточек берегут и пусть друг другу помогают.
Со всей Земли веками в этот город будут ехать люди, чтоб посмотреть, к святыням прикоснуться, с людьми его счастливыми обмолвиться хоть словом.
— С чего же вдруг со всей Земли поедут люди? Чтоб на озеленение города обычное взглянуть? Вот если б ты в ¬Новосибирске какие-то святыни вдруг открыла! Дольмены, например, как в Геленджике. Ты о дольменах геленджикских рассказала, сейчас туда из разных ¬городов России, да и стран других стремятся люди. Я видел, каждый день экскурсии теперь идут к дольменам.
И каждый год в сентябре из разных городов на конференцию съезжаются читатели. Художники устраивают выставки картин, и фильмы там снимают. А тут, вот невидаль, какая, деревья в городе ¬растут. И не деревья, только лишь росточки Кедров.
— Росточки эти будут непростые. Звенящим Кедрам уподобятся они. Согретые теплом люд-ских сердец, с Душой соприкоснувшись человечьей, они Вселенной лучшие лучи в себя вберут и людям отдавать их станут. И на века и люди, и Земля в том месте воссияют. И новая осознанность придёт, открытия вселенского масштаба от тех людей по всей Земле пойдут!
Святое место, что это такое, знаешь? Поверь, Владимир, ты в городе тебе родном его познаешь.
— Заманчиво, конечно, это всё. Но ты пойми, Анастасия, одной тебе в такое вряд ли кто пове-рит. История подобного не знала, наука современная не подтвердит. Вот если б что-то повесомее тебя, с авторитетом, всем известным, такое показало...
— В Коране мудро сказано, что значат дерева. И Будда мудрость познавал, в леса надолго уда-ляясь. Скажи, Владимир, ты ведь Библию читал?..
— Читал, и что из этого?
— В Завете Ветхом сказано: ещё до рождества Христова мудрейший из правителей Земли, царь Соломон, из Кедра храм во славу Божию и дом себе построил. Он тысячи людей нанял, чтобы рубили Кедры и ему несли с далёких мест. Царь Соломон мудрейшим был, так Библия гласит, и “Песнь Песней”, написанная им, до дней дошла сегодняшних.
В Завете Ветхом говорится также, что к концу жизни дней своих из разных стран, вер разных, его гарема жёны от веры Соломона стали уводить. Он веры разные познал, какою удовлетворился, знаешь?
— И какой же?
— Той, где не только рубят, но и сажают дерева. И понял, умирая, мудрый царь. И дом его, и храм во времени сотрутся, потомки не удержат власть, величие. Могущество померкнет государ-ства, — так и случилось всё.
И до сих пор Душа его ошибкою содеянной томится. И понял мудрый царь: “Нельзя Богоугод-ное свершить, при этом сотворённое Создателем, живое убивая”. Томление Души его и многих Душ людских в тысячелетиях длится, взирая, как одна ошибка тысячелетия вершится. Её испра-вить можно, и тогда взойдёт над миром вновь прекрасная заря. О городе твоём по всем земным каналам и вселенским молва пойдёт.
Из всех чудес на свете, дошедших до сегодняшнего дня, никто ещё не слышал о городе таком, где каждый житель с любовью необычною и с лаской, и с Душой такие дерева взрастил, в Любви Пространство, в храм истинный, живой, вселенский окаменевший город превратил. Для этого осознанность божественною быть должна, так пусть же, пусть у каждого появится она, предназначение своё, вселенское понять поможет.
— Быть может, есть рациональное зерно в словах твоих, Анастасия, и я об этом, может, напи-шу, пусть люди сами всё определяют, но, знаешь, должен я тебя предупредить: и ты здесь кое-что теряешь. Ты о деревьях так всё говоришь... Ну, в общем... Замуж никогда официально выйти ты не сможешь. Чтоб расписаться в загсе, документов не имеешь, а тут с таким значением о деревьях го-воришь... И без того церковные служители тебя язычницей считают, а как слова твои вот эти напишу, они и к храму близко тебя не подпустят и ни за что ни с кем тебя не обвенчают.
— Владимир, напиши слова мои, пусть люди их узнают. Сам не стыдись ты этих слов, смири свою гордыню. Не сразу и не все, быть может, значенье осознают этих слов. Но в городе твоём учёных много есть, они научным языком мной недосказанное скажут, коль ты считаешь, что их люди больше понимают. И журналисты... За критику ты не сердись на них, ещё не все из журнали-стов свои слова сказали. А коль венчаться мне придётся, поверь, Владимир, мне — венчающий найдётся.
— А если в городе ином, не в Новосибирске такое тоже люди сотворят?
— Любой так город может возродиться. Чтоб действа совершить такие, осознанность иная в людей должна вселиться, а коль появится она, изменят облик города. Но будет первый среди них, кто первый Благодать познает.
— Блаженная Анастасия, ты, наивная, о лучшем лишь всегда мечтаешь. Ну, ладно, напишу, что говорила ты, пусть люди и такое знают.
— Спасибо. Спасибо... Не знаю, как ещё благодарить.
— Да чего уж там... не трудно написать. Ещё добавить можешь, но немножко.
— Прошу вас, люди, не в суете слова читайте, осознайте.
— Вот ты, Анастасия, отвечаешь на вопросы, которые читатели задают, о человеке говоришь как о творце, но ты ведь женщина. Лидер одной духовной конфессии, знаешь, что о женщинах сказал?
— И что же?
— А то сказал, что женщины творить не могут, их предназначение в том и состоит, чтобы кра-сивыми им быть, мужчин лишь вдохновлять на разные дела и творчество, а всё творят только муж-чины.
— Но ты, Владимир, согласен с высказываниями такими?
— Наверное, с ним можно согласиться. Знаешь, есть статистика — наука беспристрастная та-кая. Так вот, если по статистике смотреть, следующая ситуация получается.
— Какая?
— Андрей Рублёв, Суриков, Васнецов, Рембрандт, ну, и другие знаменитые художники муж-чинами все были, а женщин среди них нет вообще, по крайней мере, я и не припомню женщин. Изобретатели самолёта, машин, электродвигателя, спутников, ракет — тоже мужчины. Сейчас од-ним из самых популярных искусств кино у нас считается, чтоб фильм поставить, нужен киноре-жиссёр, он для кино один из самых главных. И снова все лучшие кинорежиссёры — мужчины. Бывают женщины, но редко. И у них нет выдающихся, ну, таких, как у мужчин, интересных фильмов. И музыканты лучшие всегда мужчины, философы, и те, которые из древности до нас дошли, и современные, — тоже мужчины.
— Но для чего ты мне все это говоришь, Владимир?
— Так, мысль одна есть у меня. Я думаю, она тебе поможет.
— Какая мысль? Со мной ты ею поделиться можешь?
— Такая мысль. Тебе, Анастасия, на¬до больше уделить внимания какому-то благоустройству здесь и воспитанию ребёнка, о мире, людях ты не очень загружай себя, в конце концов, со всеми делами мужчины могут разобраться. Только мужчины, так статистика говорит. Наука точная, бес-пристрастная. И по истории всё так случалось, что мужчины главное всё делали, а от истории нам тоже не уйти. Ты поняла, какая неопровержимая получается мысль?
— Да, я поняла тебя, Владимир.
— Ты только не расстраивайся. Лучше раньше всё понять, чтобы делами своими заняться, а не теми, которые другие лучше могут сделать. Ты мир стремишься к лучшему менять, а это могут сделать лишь мужчины, они всё лучшее изобретают и лучше женщин всё творят. Согласна с этим?
— Владимир, я согласна с тем, что внешне выглядит творцом мужчина. С позиций материаль-ных если посмотреть.
— Что значит внешне? И как ещё, с каких таких позиций на факты неопровержимые можно смотреть? Ты лучше тут не философствуй, а конкретно мне скажи: ты сотворить хоть что-то смо-жешь? К примеру, можешь вышивать хотя бы? Иголкой по ткани можешь рисунок красивый вы-шить?
— Рисунок вышить я иголкой не смогу.
— А почему?
— Иголку в руки взять я не смогу. Иголку, что содеяна из недр живой природы. К чему ж тво-рить, сначала разрушая творение великое, живое? Представь, Владимир, когда разрежет кто-то не-разумный картину, полотно великого художника, как ты сказал, творца и станет зайчики, фигурки резать из кусочков полотна, его деяния можно творчеством назвать, пред этим на неразумность скидку сделав? Но если то же самое станет творить другой, разумный, понимающий, что есть во-круг него, тогда определение иное его деяния приобретут.
— Какое?
— Подумаем давай мы вместе. К примеру, можно вандализмом его деяния назвать.
— Ну надо же, куда хватила. Так что же все творцы, художники — вандалы?
— Они художники, творцы в сознании мирозданья на уровне своём. Но если на другом созна-ние уровне окажется у них, творения способом иным вершиться будут.
— Каким — иным?
— Тем, что Создатель всё творил в своём порыве вдохновения. И совершенствовать творения свои и новые вершить он человеку, лишь человеку одному способность дал.
— А чем Создатель всё творил? И инструмент какой для творчества он человеку дал?
— Мысль — главный инструмент Великого Творца. И человеку мысль дана. Творения Истин-ны тогда, когда в свершеньях мысли действует Душа, и интуиция, и чувства, и главное, а главным будет осознания чистота.
Смотри, цветок растёт у наших ног, его прекрасны формы и цвета, полутона меняются в живом творении, усовершенствуй их своею мыслью. Сконцентрируйся, попробуй их изменить на лучшее видение.
— Какое, например?
— Ты сфантазируй сам, Владимир.
— Ну, сфантазировать смогу. Один, к примеру, красный лепесток пусть будет у ромашки этой, другой останется как есть, так чередуются, по-моему, так лучше, веселее будет.
И вдруг Анастасия замерла. Внимательно стала смотреть на белую ромашку. И, понимаете, она, ромашка, тихонько, медленно, но прямо на глазах сменила лепестков своих цвета. Они чередоваться стали — красный, белый, снова красный. Сначала красные едва заметны были, потом сильнее покраснели, все ярче красный цвет их получался, и наконец они пылать, словно светиться красным цветом стали.
— Вот видишь, как произошло, придумал ты, а я всё мыслью сотворила.
— И что же, люди все так делать могут?
— Да! И делают. Но материал используют при этом, сначала омертвляя материал, а мёртвое лишь разлагаться может. Так человечество веками бьётся, чтобы своих творений разложение при-остановить, так гнили мысль людская всё больше отдаётся, и некогда подумать человеку, что Ис-тинным Творением зовётся.
Всему сначала мысль предшествует, потом со временем её и воплощают в материю или обу-стройство общества меняют. Но лучшее иль худшее творят — не сразу понимают.
Вот ты ромашки лепестков цвет захотел сменить. Я мыслью их сменила, ромашка подчинилась мысли человека, теперь внимательно смотри, ты лучшее помыслил? Совершеннее того, что было?
— По-моему, повеселее стало, попестрее.
— Но почему без восхищенья говоришь ты о Творении новом?
— Не знаю, может, ещё чего-то не хватает, цветов каких-то, я пока не знаю.
— Цвета друг с другом в противоречия вошли, полутона нежнейшие за пестротой поблекли. Спокойных нежных чувств не вызвать пестроте кричащей.
— Ну, ладно, попробуй всё вернуть обратно.
— Не я, обратно измениться сама ромашка сможет. Цвет красный опадёт. Ведь мы её, живую, не убили. Природа всё сама в гармонию вернёт.
— Так что же, по-твоему, Анастасия, мужчины все вандалы несмышленые, а женщины — творцы?
— Мужчины все и женщины едины, начала в каждом два сливаются в одно. И в творчестве своём они неразделимы, для них обоих земное существует бытиё.
— Но как же так? Совсем не ясно. Вот я, к примеру, я — только мужчина.
— А из чего ты состоишь, Владимир? Плоть женщины и плоть мужчины в единое слились, в тебе объединились, и Дух двоих в единый слился Дух.
— А для чего ж тогда твердят, трактаты пишут, что женщина, а что мужчина есть и кто из них сильнее, кто главнее?
— Подумай сам, кто хочет и с какою целью твою осознанность, твоё сознание, что изначально всем Создатель дал, догматом заменить своим?
— А вдруг кому-то больше дал Создатель, и он, учитель, стремится поделиться мудростью своей со всеми?
— У каждого росточка на Земле, у семени берёзки, Кедра и цветка есть информация Создателя сполна.
Так как же мысль тебе прийти смогла, что Высшему Творению своему Создатель мог помыс-лить недодать чего-то? Что может быть обидней для Отца подобного упрёка?
— Да что ты, я никого не упрекаю. Я просто про себя, так как бы размышляю.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №29  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:12 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
КТО ТЫ, АНАСТАСИЯ?

Прежде чем задать Анастасии этот вопрос, я внимательно посмотрел на неё. Вот сидит передо мной женщина, молодая, красивая, внешне почти ничем не отличается от людей нашей цивилиза-ции. Разве что ощущаемой даже внешне какой-то лёгкостью во всём её теле, лёгкость в позе, же-стах, а тем более, когда встаёт и идёт. Всё это она делает с какой-то необычной лёгкостью.
Грузная, тяжёлая походка пожилого человека значительно отличается от движений молодого, энергичного, жизнерадостного человека. Но таково же отличие движений и походки Анастасии от даже молодого спортсмена. Кажется, она легка, как пушинка, и в то же время она — сильна физически. Свободно пронесла тяжёлый мой рюкзак пятнадцать километров, при этом ещё мне помогала идти.
Во время коротких привалов не лежала, не присаживалась в изнеможении, а двигалась, то отбегала собирать траву, то ногу мою разминала. И всё это с лёг¬костью, весёлостью, улыбкой. И откуда столько жизнерадостности в ней?
Попробуйте когда-нибудь обратить внимание на поток прохожих, идущих по улице, на их лица. Я обращал. Почти все они сосредоточенны, удручены или пасмурны. Особенно, когда один человек идёт. И вроде бы ноши никакой тяжёлой не несёт, и одет прилично, явно не голодает, потому что сигареты дорогие курит, а на лице печать напряжения, тяжёлых дум, и так у многих, у большинства. А она всё время радуется. И солнцу, и травинкам, дождику и туче, ну как ребёнок беззаботный счастьем светится всё время, и даже когда о серьёзных говоришь с ней делах, она не бывает грустной.
Вот и сейчас... Нет, вот сейчас не очень характерен вид её. Анастасия сидела чуть с наклонён-ной головой и ¬опущенными ресницами, словно смутилась или чуть взгрустнула, будто почувство-вала, о чём я хочу её спросить. Но всё равно спрошу:
— Ты, если письма все просмотришь, Анастасия, сможешь убедиться, как по-разному тебя называют, и инопланетянкой тоже называют. В книге своей известная писатель-психолог, исследователь Лаврова тебя назвала биологом внеземной цивилизации. Простые читатели Богиней называют, правда, странно при этом ведут себя, пишут так, словно другу близкому. Ты, наверное, первая, кого называют Богиней, но не поклоняются, а говорят как с близким другом.
открыть спойлер
Учёные, руководители духовных конфессий в своём большинстве тебя сущностью называют, высокой сущностью, самодовлеющей субстанцией.
Я вот общаюсь с тобой, книжку о наших встречах написал, а не могу понять, кто ты. Ты сама чётко, внятно можешь пояснить мне, кто ты?
— Владимир, сам кого во мне ты видишь? — спросила Анастасия, не поднимая глаз. — И почему так важно для тебя, что говорят другие?
— Вот в том и дело всё, что сам не знаю, что и вижу. Если честно тебе сказать...
— Ты говори, Владимир, честно, искренне, я постараюсь всё понять.
— Ну ладно, всё скажу... Когда первый раз тебя увидел, Анастасия, ты воспринималась про-стой женщиной. Когда шли в лес с тобой первый раз, отдыхать сели и ты до платья своего разде-лась, платок сняла, я увидел — ты красивая, влекущая к себе, ну, понимаешь, у нас таких называют сексуальными или сексапильными. Мне тогда с тобой... ну, сама понимаешь, что захотелось. Ты помнишь?
— Помню.
— Так вот теперь, может, из-за всех этих непонятностей, мне уже такого не хочется, даже ко-гда обнажённой тебя вижу.
— Ты стал бояться меня, Владимир, да?
— Не то чтобы бояться, скорее, нет. Но какая-то непонятность получается. Вот сын родился, а ты всё дальше как-то становишься, и даже когда рядом, вот как сейчас, сидишь, всё равно не близ-кой, а далёкой кажешься. Такое ощущение. Всё время в голове стоит, что сущность ты какая-то.
— Пусть сущность я, но ты ведь тоже сущность.
— Нет. Я не сущность, меня никто так в письмах не назвал. И пусть ругают меня в письмах иногда читатели, зато никто не сомневается: я — человек.
— Прошу тебя, пойми, Владимир, я женщина, я тоже — человек.
— Говоришь, тоже человек, а элементарного не хочешь сделать. Не хочешь жить, как люди все живут. Весь мир. Все хотят квартиру иметь, мебель, машину — ты не хочешь.
От книжки деньги стали появляться, их больше скоро будет, давай куплю квартиру, мебель, машину, поедем вместе по святым местам и сына с собой возьмём. Наша цивилизация сейчас хра-мы восстанавливает, монастыри, и в других странах много есть святынь, памятников историче-ских. А у тебя здесь ничего нет, никаких святынь, за что тебе держаться? Что терять?
— Владимир, здесь моё пространство, Создателя творение в первозданном виде. Моя прама-мочка и мамочка моя, мои отцы своей любовью каждую травинку обласкали, величественный каж¬дый Кедр тепло их помнит рук и взгляды. И всех растений семена весной дают росточки. И в каждом зёрнышке, с Землёй соприкоснувшемся весной, вся информация Вселенной есть. И информация о том, что будет Свет увиден ими Благодатный.
И прорастает зёрнышко росточком, ему и солнышко старается помочь, и к человеку тянется ро-сточек ещё за большим, чем у солнышка, за Благодатным Светом.
Так сотворил Создатель всё. Придумал, чтоб человек творить с ним дальше мог. Мои родители Создателя творения сохранили, Любви Пространство здесь! Родители его мне подарили.
Святее что на свете может быть Создателя творений, родителей, живой Любви, заполнивших собой Пространство?
Так каждый должен сделать человек — родитель. Рождённому ребёнку своему Пространство подарить Любви! Прекрасное, как материнская утроба, лишь только в нём счастливым сможет быть их будущий ребёнок, будущее их.
Святое место и Любви Пространство я сыну нашему дарю.
— Ты даришь от себя, а где моё Любви Пространство? Я что сыну подарить могу?
— Нарушена преемственности связь у многих. Но нить не порвана. С Создателем связующая нить и сразу всех и каждого в отдельности, и лишь понять, почувствовать необходимо каждому, тогда и свет, и силу каждый может обрести. Владимир, ты расширь Любви Пространство. В том мире, где сейчас живёшь, Любви Пространство сотвори. Для сына нашего, для всех детей Земли, в Любви Пространство всю Землю преврати.
— Не понял. Чего ты хочешь от меня? Чтоб я всю Землю изменил?
— Да, я этого хочу!
— И чтоб любили все друг друга, войн не было, преступности и воздух чистым был? Вода?
— Пусть будет так на всей Земле.
— И лишь тогда будет считаться, что настоящий я отец, что сыну что-то дал?
— Только тогда отцом ты станешь, сыном уважаемым своим.
— А что ж, иначе он уважать меня не будет?
— За что, Владимир? За деяния свои какие ты уважение сына хочешь получить?
— А за то, за что отцов все дети в мире уважают. Отцы им жизнь дают.
— Какую жизнь? Когда ребёнок в мир приходит, где, в чём он свои радости находит? И поче-му в подаренном отцами мире несчастий столько происходит? В несчастьях этих должен жить и вновь рождённый, и здесь рожающий себя считает ни при чём. Так мы живём, и уважение полу-чать себе желаем, и удивляемся, когда не получаем.
Поверь, Владимир, немногих из своих отцов по-настоящему их дети уважают. Вот почему, чуть повзрослев, родителей бросают, забывают, тем самым, пусть интуитивно, своих родителей они и обвиняют и сами их ошибку повторяют. Владимир, коль уважение сына хочешь заслужить, придётся мир тебе счастливым сотворить.
— Ах, так... Теперь понятно... — Я вскочил. Отчаяние и злоба в голове. Клубком сплетались мысли.
Теперь я понял, да и всем, надеюсь, ясно стало. Анастасия — фанатичная отшельница. Я сразу так предполагал, ещё при первой встрече. Пусть с необычными, непонятно откуда способностями, и, может быть, именно они, эти её способности, её Луч не дают соизмерять свои, я имею в виду, не дают соизмерять ей её возможности. Вы помните, она сказала: “Я перенесу всех людей через отре-зок времени тёмных сил”. Да, видно, поняла сама, что не под силу ей такое сделать, и теперь меня, читателей она пытается втянуть в свою бесплодную мечту. Я понял, наряду с фанатизмом, ненор-мальностью в ней присутствует и неимоверная хитрость и с помощью её она всё делает ради своей мечты!
Ребёнка родила, добилась, чтоб книжку написал теперь. Ну надо же сказать такое: “Чтоб сына уважение заслужить, мир переделай, в Любви Пространство весь мир преврати, сыну подари и детям всем...” Она методично и тонко втягивает всех в свою мечту и передо мной всё усложняет задачу. Сначала книжку напиши, теперь Любви Пространство во всём мире делай, а дальше что? Немало нам известно фанатов, мир пытавшихся менять, и где они сейчас? Растаяли как дым. И вот очередная предо мной с опущенною головой, и всё туда же... Мир менять.
Я знал, что с ненормальными и фанатичными спорить бесполезно, что нужно успокоиться, уй-ти, но и сдержать себя не мог. И я сидящей ей с опущенным, как прежде, взором глаз всё высказал:
— Я понял, понял, кто ты. Ты — смесь сущности и человека. И ты хитра. До необычности хитра. Ну надо же так тонко заплести интригу! Заставить книж¬ку написать и как приманку родить сына.
Пыталась логикой своей нечеловечьей скрыть свой фанатизм, да только вот прокол случился у тебя. Прокольчик, понимаешь, получился. Пока писал я книжку, со многими людьми общался, много понял, мне читать давали много разных книг духовных. И я не знаю, что тебе о них извест-но, но я могу сказать одно.
Ещё тысячелетие и не одно назад на свете появлялись мудрецы великие, святые, теченья раз-ные духовные их по сей день живут. Конфессий духовных разных на Земле больше двух тысяч, я слышал, в передаче по телевизору об этом говорили. Все о добре твердят, как жить, всех учат, и каждый лидер нам твердит о том, что Истина лишь в нём. Святынь кругом полным полно, а толку что от говорилен их тысячелетних? От учений?
Я понял лишь одно: тысячелетия проходят, но не прекращается война. Война учений меж со-бою. Кто победит, тот прав считается, но ненадолго. Проходит время, новая война и новое учение побеждает. Но вот на павших в той войне никто внимания не обращает. Да если напрямую всё сказать... Ты знаешь, кто ты, к чему меня и всех читателей зовёшь?..
Анастасия встала, в глаза спокойно смотрит мне и говорит:
— Не продолжай, пожалуйста, Владимир. Поверь, я знаю, дальше что ты можешь мне сказать. Давай сама скажу. Короче будут и без брани фразы.
— Сама? Ну-ка давай попробуй. И пусть без брани. Что я хотел сказать?
— Хотел сказать, Владимир, ты о том, что множество пророков на Земле, учителей. Учений разных много, и трудно разобраться тебе в них. Но я скажу, и ты понять всё сможешь, если понять захочешь.
Критерием, оценкой для всего ВОДА послужит. Всё с каждым днём грязней становится вода. И трудно воздухом дышать.
Чреду правителей мирских, каких бы храмов ни воздвигших, потомки будут вспоминать лишь тем, что грязь от них пришлось принять. И жизнь опасней с каждым днём, а мы живём. Ты посчи-тал, Владимир, будто я одна из тех, кто всех учить пытается, как жить. Одна из тех, кто создаёт ре-лигию очередную, себя стараясь поставить во главе. Но, уверяю, самости такой, что поначалу про-светлённых всех потом сжигала, в себе не допущу. Я победить смогу и побеждаю! Остановлю чадящий смрадом дым заводов, поймут шахтёры, они не будут жилки рвать Земли.
Прошу вас, люди, поскорей профессии свои смените, все те профессии, что вред несут Земле — Создателя великому творенью.
Прошу вас, люди, поскорей поймите, никто не сможет на Земле счастливым быть, коль будет продолжать Земле вредить.
Ещё немного времени пройдёт, и у беды людской по всей Земле агония начнётся, сгорит сама она в своём огне.
Осознанность людская через отрезок времени из тёмных сил людей перенесёт. Владимир, ты вокруг смотри, что помечтала я — уже вершится, мечта Вселенною подхвачена моя, она всем лю-дям раздаётся, всё человечество уже над пропастью несётся, лишь сомневающийся в пропасть ту сорвётся. Но человечество, поверь, Владимир, человечество спасётся.
Увидят люди, кто такие дети, познают люди жизнь в раю.
События в России не случайно происходят. Владимир, ты повнимательнее на события смотри. Я отменяю предречённый ад Земли.
— Но кто ты, кем себя сама считаешь?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №30  СообщениеДобавлено: 17 окт 2013, 16:12 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2012, 14:29
Сообщения: 377
Имя: Алина
Пол: женский
Город: Одесса
— Ах, что же ты никак не понимаешь? Неверье собственной Душе в тебя вселили постулаты. Колдовка я, мечты и устремления мои бесплодны, так считаешь? Но мучают сомнения тебя, и ве-ришь ты себе, и сам себе не веришь, и в том моя вина, как неумеха, я всё путано и непонятно гово-рю. И люди, все, читает кто, меня простите, никак слог не могу найти, чтоб всем понятен был без исключенья. Прости, Владимир, подвела тебя, не все тобой написанное понимают, смеются над тобой.
Но как мне искупить вину свою? Придумала, коль хочешь, для тебя я фанатичку полную сыг-раю. Или собой предстану, как хочешь, так и понимай, но искренне поверь, я искренне добра хочу для всех людей, ты только это знай.
Пожалуйста, не хмурься, улыбнись, смотри, прекрасно всё вокруг. Себя не мучай, пусть ни в чём не будет тайны. И если легче для тебя меня наивною колдовкой воспринять, воспринимай та-кой, какою сам считаешь.
— Вот так-то лучше. Ясность есть. Так значит, ты во всё играешь?
— А ты игру мою Душой воспринимаешь?
— Игра с весельем быть должна.
— Конечно, прав ты в этом. Во всём должна быть лёгкость, простота, и я весёлой быть должна.
На глади озера и берегу сквозь тучки лучи солнышка блистали. Капли дождя на листики ку-стов, траву ложились, и на воде от капелек дождя круги сплетались. Анастасия, до этого говорив-шая с волнением и тихо, не отрываясь глядя мне в глаза, вдруг по сторонам взглянула, ладошками всплеснула, засмеялась.
Смех звонкий, заразительный, манящий по веткам Кедров, берегу и глади озера разлился. Она в восторге детском кружиться стала в редких капельках дождя и хохотала, как ребёнок, хохотала. Но каждые минуты три свой прерывала танец огневой.
Я видел, на лице её пылавшем то ли в дождинках, то ли в слезинках солнышка лучи играли. Всё замирало вдруг вокруг, и звонкие, уверенно-отчаянные фразы Анастасии пространство заполняли, уно¬сились ввысь. И воздух над тайгою голубее становился, и птицы умолкали. Как будто птицы прислушивались все, как Анастасии фразы в пространство улетали.
— Эй, вы, пророки! Тысячелетия твердящие о безысходности и бренности земного бытия, лю-дей пугающие адом и судом. Смирите пыл свой, вы повинны в том, что понимает Небо человек с трудом.
Эй, Нострадамус! Не предсказал ты, Нострадамус, а создал своею мыслью даты страшных ка-таклизм Земли. Заставил многих ты людей себе поверить и тем самым их мысли для воплощения страшного включил. Витает над планетой мысль твоя, пророчеством и безысходностью людей пу-гая, но ей теперь не воплотиться. Пусть мысль твоя с моей сразится. Конечно, ты заранее всё зна-ешь, и потому так быстро ты сбегаешь.
открыть спойлер
Эй, вы, себя назвавшие учителями Душ людских! Учителя, внушить пытающиеся человеку, что слаб он Духом, ¬ничего не знает и только вам как избранным все Истины доступны. И только через поклонение вам доступен Божий глас и Истина вселенского созданья. Смирите пыл, теперь пусть знают все: Создатель каждому даёт всё изначально, и лишь не нужно закрывать тьмой постулатов, тьмой вымыслов гордыне собственной в угоду Создателя великие творения. Не стойте между Бо-гом и людьми. Сам с каждым хочет говорить Отец. Посредников Отец не знает.
Есть изначально Истина у каждого в Душе. Сейчас, сегодня, а не завтра пусть будет счастлив каждый человек! Создатель счастьем заполнял мгновение каждое и каждый век. И в помыслах Его нет места для мучений любимого дитя.
Она играла! Так вдохновенно! Так отчаянно играла! Конечно же, она играет, но почему над нею в небе над тайгой какой-то необычный свет сияет? Как будто небеса записывать могли все фразы, что вдохновенно и отчаянно с Земли отшельница таёжная бросает:
— Эй, предсказатели веков, тьму человеку предрекавшие, тем самым сотворившие и тьму, и ад. О, как старательно эгрегор свой подпитывали вы, пугая человека от имени Отца. Давайте, вот я. Все сюда. Сожгу Лучом в одно мгновение тьмы постулатов вековых. Вся злоба на Земле, оставь дела свои, ко мне рванись, сразись со мной, попробуй.
Но вы, воители всех вер, ведь это вы все войны создавали. Теперь о войнах не мечтайте. За ин-тересы меркантильные свои обманом мракобесия людей в войну не вовлекайте. Я одна пред вами. Победите. Чтоб победить, все на меня идите. Сражение будет без сражения, помогут в том служи-тели всех вер.
Прамамочки мои, мои отцы, Свет Истинный первоистоков вселите в них. Отдайте всё, что для меня так бережно хранили. Раздайте всем, кто может Свет принять.
Пусть зло само с собой сражается и с моей плотью, не с Душой. Я Душу людям всю отдам свою. Я в людях выстою ¬Душой своею. Готовься, злобное, уйди с Земли, набросься на меня!
Я человек! Я че-ло-ве-кпер-во-ис-то-ков. Анастасия я. И я тебя сильнее.
— Оставь, зачем сама нечистых всех зовешь? — включился я, считая, будто продолжается ка-кая-то игра.
— Владимир, ты не бойся их, они трусливы. К тому же сам сказал, что я хитра. Хитра? И пусть хитра. Я их перехитрила. Они смеялись над тобой, считали вымыслом меня, а я тем временем творила и силу, что с первоистоков пронесли прамамочки мои, мои отцы, я многим людям раздарила!— Она ногой притопнула, и засмеялась звонко, и закружилась снова, словно балерина. И я, игрой увлёкшись, стал поддерживать её морально.
— Тогда давай, Анастасия, жги! Пусть зло Земли всё бросится к тебе, а ты его сожги! Ты толь-ко осторожнее при этом, не погибни.
— Им для моей погибели, Владимир, земных оставить много дел придётся. Душ множество людских освобождая от оков своих.
Но если и погибну, всё равно вершится то, уже о чём я помечтала. Вселенской арфы струны мелодией счастливою звучат, людские Души слышат их. Они их понимают!
Звучи, Вселенная! Счастливою мелодией звучи! Для них, для всех людей Земли. Пусть все ме-лодию Души познают!
Людские Души лучики свои Земле, уставшей от невзгод, смотри, Владимир, направляют.
С этими словами Анастасия подбежала к целлофановому мешку с письмами читателей, опустилась на колени и положила руки на пакет. И, восхищенно радуясь, словно ребёнок, говорила:
— Когда у пожилого человека, солдата, побывавшего в бою, твою читая книжку, вдруг воз-никли слезы. Когда у мамы молодой иное отношение к рождённому ребёнку появилось. И девочка, ей лет ещё двенадцать, всё поняла и станет жизнь любить. Когда, смотри, вот парень молодой наркотики, сказал, не будет больше брать и к матери своей поехал.
Когда из тюрем люди письма шлют, ты видишь, чувствуешь, как Души их поют, иную силу об-ретают...
То знаки те, что я нашла, и сочетания вселенских звуков их Души понимают, теперь и в них они звучат, они их принимают... Пока не все, но будет много их! И небеса об этом знают, и каждо-го с любовью ждут.
Смотри, смотри, как люди понимание своё стихами излагают.
Она так искренне радовалась и всё о письмах говорила, что засмотрелся я на эту сцену и поду-мал: “Что ж, пусть радуется, пусть в свою игру играет и верит в претворение мечты. Я напишу всем, что она играет. Сама придумывает всё и радостно самой от выдумок”. Хотел я успокоиться, и вдруг в сознании снова все смешалось. Считал всё выдумкой, фантазией её, но тут, представьте, было от чего “поехать крыше”. Представьте, она о письмах говорила всё то, что было в них напи-сано на самом деле... И даже в письмах тех, которые в тайгу я не привёз. Но как? Она ведь не чита-ла их.
Остолбенело я смотрел и слушал, как она стихи произносила, что в конвертах были, чему-то радовалась вдруг иль озабоченно молчала, как будто письма все в одно мгновенье прочитала.
О письмах абсолютно точно говорила всё она. Всё точно... Точно! Стоп! Так значит, и до этого она всё точно излагала, не играла... Мечтала? Конечно же мечтала! Но и о книжке, о стихах, что сейчас пред нею, она ведь тоже раньше помечтала. И надо же, сбылись её мечты! Сбылись!
Вот книжка перед ней лежит, она материальна. Фантастика! Нет, это нереально! Читатель, неужель и ты в своих руках сейчас вот держишь материализовавшуюся в книжку частичку отчаян-ной отшельницы мечты! И что теперь? Неужто всё другое может воплотиться?
Когда от оцепенения отошёл, её спросил:
— Анастасия, как же ты узнала, что люди в письмах пишут? Как будто все их прочитала. И даже те, которые я не привез?
Анастасия повернулась, вся радостно сияя:
— Так это просто всё, смотри, как можно слышать речь Души...
И вдруг Анастасия замолчала. В молчании подошла ко мне спокойно и задумчиво сказала:
— Ответить на вопросы все несложно, но ведь ответ проблемы не снимает, ответ один другой вопрос рождает. Так и сегодня яблоко Адама человечество грызёт, не зная, что им насытиться нельзя. Меж тем ответ в себе любой услышать может сам.
— А как узнает каждый сам, где правильный, а где не очень правильный ответ приходит?
— От Истины лишь самость людей всегда уводит. Владимир, выслушать меня попробуй.
Мы сели на траву рядом с пакетом писем. Я видел, как глаза её блестели, румянец вспыхнул на щеках, когда сказала:
— Я расскажу тебе о сотворении, Владимир, и тогда сам, каждый на свои вопросы ответы смо-жет дать. Пожалуйста, Владимир, ты послушай и напиши о сотворении Создателя великом. По-слушай и Душой принять попробуй...
И начался рассказ Анастасии вдохновенный о сотворении... Но длинный он. И здесь не смог вместиться. Но лишь одно скажу: после него мне захотелось помолиться.


С уважением к вам, читатели, и до встречи в следующей книге
Владимир Мегре.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 30 ]  На страницу Пред.  1, 2

Текущее время: 19 ноя 2018, 00:27

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron