К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 18 июн 2018, 11:54

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 45 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3
Автор Сообщение
Сообщение №31  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:49 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Марс — Тевтатес и Езус

На третье место после Меркурия и Аполлона среди галльских богов Цезарь ставит Марса, о котором сообщает: «Марс главенствует в войнах». Культ Марса был достаточно широко распространен в римской Галлии, но его изображения по большей части представляют типичный образ греко-римского бога войны. Среди них, правда, выделяется одно, в котором проступают типично галльские черты. Это изображение бога на пилоне из Мавилли (Кот-д'Ор), датированное концом правления Августа. Снаряжение бога типично для галльских воинов последних лет независимости: кольчуга, копье, большой меч, длинный шестиугольный щит, украшенный причудливым орнаментом. Позади, положив руку на щит, стоит богиня, его спутница. Нужно отметить, что изображение женской фигуры рядом с богом войны не характерно для римского искусства. Рядом с богом поднимается огромная змея с головой барана — символ подземного мира и в то же время символ плодородия и богатства.
В римской Галлии Марс получил множество прозвищ: Альбиорикс (король мира), Ригизамос (очень царственный), Катурикс (царь боя), Камулус (могущественный), Руиданус (красный), Леукетиус (блестящий), Сегомо (победоносный). По этим прозвищам можно судить, что галльский Марс был прежде всего военным богом. Он покровительствовал укрепленным городам: Безансон защищал Марс-Семенал, Венс — Марс-Винтий. Марс был покровителем погонщиков мулов, и в этом качестве он носил прозвище Мулло. Его собственным животным был боевой конь. У галльского Марса есть также прозвище Смертрий, «поставщик»: он сражается за изобилие и охраняет поля, как во время войны он охраняет вооруженный народ и укрепленный город. В мирное время он продолжает стоять на страже, охраняя свой народ от врагов, демонов, болезней. Галло-римский Марс был богом — покровителем здоровья, общим богом и в то же самое время личным защитником каждого человека. По словам К. Жюллиана, люди приносили посвящения «своему Марсу» как личному гению и покровителю.
В римское время у галльского Марса было одно прозвище, которое указывает на кельтского бога, скрывавшегося под римским именем. Это — Марс Тоутатис, Теутатис, Тотатис, Тутатис — «Марс племенной, Марс Племени». В Англии было найдено несколько посвятительных надписей Марсу Теутатису (Честертон, Роски Вуд), Марсу Тотатису (Йорк) и Марсу Тутатису (Олд Карлайл). Марс Тоутатис встречается в посвящениях, найденных в Зеккау (Штирия) и в Риме. Дело в том, что римский поэт I в. н. э. Лукан в своей поэме «Фарсалия» называет имена трех кельтских богов, и среди них — имя Тевтатеса. «... Успокаивают ужасной кровью, — пишет он, — свирепого Тевтатеса и страшного Езуса в его диких святилищах и Тараниса на алтарях не менее кровавых, чем алтари Дианы скифской». Средневековые комментаторы несколько веков спустя дополняют сведения Лукана, сообщая о различных способах человеческих жертвоприношений, посвящавшихся каждому из трех богов. Человека, приносимого в жертву Тевтатесу, топили в бочке, Езусу — вешали на дереве, Таранису — сжигали в деревянном чане.
открыть спойлер
Попытки идентифицировать этих богов и определить их функции — дело достаточно трудное, так как средневековые комментарии дают противоречивые сведения. Например, Тевтатеса комментаторы Лукана отождествляют то с Меркурием, то с Марсом. Как мы видели, в надписях Тевтатес в основном отождествляется с Марсом. Судя по многочисленным прозвищам галльского Марса, в некоторых случаях он заменял местного бога племени или в качестве вождя во времена войны, или как покровитель племени в мирное время. Он как бы вбирал в себя местных «тевтатесов» (кельтских племенных богов): их личные имена становились прозвищами Марса; если же они назывались просто «Тевтатес» (бог племени), то и это общее наименование кельтского племенного бога превращалось в местное прозвище Марса58.
Если отождествлять Марса Цезаря с Тевтатесом, то сообщение Лукана и средневековые комментарии, описывающие его кровавый культ, противоречат посвятительным надписям, в которых галло-римский Марс предстает как мирное божество. Согласно этим свидетельствам, лучшей жертвой для Тевтатеса было утопление человека в сосуде. В знаменитом тексте Страбона, посвященном жестокому обычаю кимвров, приводится развернутое описание процедуры жертвоприношения Тевтатесу: «Передают, что у кимвров существует такой обычай: женщин, которые участвовали с ними в походе, сопровождали седовласые жрицы-прорицательницы, одетые в белые льняные одежды, скрепленные [на плече] застежками, подпоясанные бронзовым поясом и босые. С обнаженными мечами эти жрицы бежали через лагерь навстречу пленникам, увенчивали их венками и затем подводили к медному жертвенному сосуду вместимостью около двадцати амфор; здесь находился помост, на который выходила жрица и, наклонившись над котлом, перерезала горло каждому поднятому туда пленнику. По сливаемой в сосуд крови одни жрицы совершали гадания, а другие, разрезав трупы, рассматривали внутренности жертвы и по ним предсказывали своему племени победу»59. Следует заметить, что такое соединение жертвоприношения с прорицанием более соответствует магу и прорицателю Меркурию, чем богу войны Марсу. Недаром комментаторы Лукана зачастую отождествляли Тевтатеса с Меркурием.
Возможно, сцена жертвоприношения Тевтатесу изображена на одной из пластин котелка из Гундеструпа: очень высокая фигура (бог или жрец) окунает людей вниз головой в котел. К котлу движется группа пеших воинов, а в верхнем ряду встречная группа всадников удаляется от жертвенного сосуда. Таким образом, котел является центром замкнутого процесса: воины идут к котлу, окунаются в него и отъезжают на лошадях. Нам неизвестны ритуал и миф, к которому относится изображение. О его смысле можно только строить догадки. Одна состоит в том, что здесь представлено воскрешение из мертвых: лошадь иногда принадлежит к загробному миру, и умершие герои часто изображаются верхом на лошади.
Более правдоподобно выглядит предположение, что здесь изображена инициация, которая часто представлялась как символическая смерть; будучи переходным моментом, она разделяет две фазы жизни. Тогда воинов на лошадях можно было бы рассматривать как новых молодых членов племени, которые после инициации становятся всадниками. В таком случае гигант, который их одного за другим окунает в котел, мог бы быть жрецом, проводящим обряд. Необязательно думать, что совершающий жертвоприношение персонаж — это сам Тевтатес, хотя огромный рост как будто намекает на его сверхъестественную сущность. Несомненно только то, что на котелке из Гундеструпа изображена жертвенная смерть в сосуде, которую средневековые комментаторы связывали с Тевтатесом.
О такой смерти рассказывается в саге «Смерть Муйрхертаха, сына Эрк». Однажды король Ирландии Муйрхертах оказался во время охоты один на холме, и тут появилась перед ним девушка редкостной красоты, одетая в зеленый плащ. Король тотчас воспылал к ней страстной любовью. Девушка представилась ему как «любовь Муйрхертаха» и объявила, что сведуща в тайных делах, а потом добавила, что давно уже знает его и ждет встречи с ним. «Я дам тебе все, что могу дать, о девушка», — сказал ей Муйрхертах, и она согласилась войти в его дом при условии, что он никогда не произносит ее имени, что мать его детей будет удалена с ее глаз и что ни один клирик не войдет в ее дом. Король принял эти условия и только пожелал узнать имя девушки, чтобы случайно не произнести его. «Мое имя — Вздох, Свист, Буря, Резкий Ветер, Зимняя Ночь, Крик, Рыданье, Стон», — ответила она.
Чтобы угодить девушке, Муйрхертах прогнал из своего дома королеву и ее детей и после этого созвал всех сведущих в искусствах и ремеслах вместе с женами на большой пир. Ирландский святой Карнех был так возмущен изгнанием королевы, что проклял это место и своими руками вырыл для короля могилу, сказав при этом: «Тот, кому приготовлена эта могила, конченый человек, поистине конец пришел его царствованию и владычеству». Король же тем временем сел на свой трон, а девушка села по правую руку от него, и король почувствовал в ней «могущество богини». Муйрхертах попросил ее совершить какое-нибудь чудо. Тогда девушка превратила воду из реки Войны в вино, а папоротник — в свинину, и эти волшебные еда и питье вдвое уменьшили силу короля и его людей. Затем она создала два полка призраков, причем один состоял из синих воинов, а другой — из безголовых. Сам Муйрхертах выбился из сил, сражаясь с ними, хоть это на самом деле были одни лишь камни, папоротник да дерн.
На седьмую ночь, в канун среды после Самайна, поднялась буря. «Это стон зимней ночи», — сказал король. А девушка отвечала ему: «Это я — Резкий Ветер, я — Зимняя Ночь, я — Стон, я — Ветер». Когда король вновь заговорил о буре, которая с каждой минутой становилась все сильнее, девушка спросила его: «Зачем называешь ты мое имя, о муж? Теперь ты обречен!» — «Это правда, ибо было предсказано, что моя смерть будет подобна смерти моего деда». А Муйрхертах сам сжег своего деда в его же доме. Каждую ночь его мучили ужасные видения огня и воды60. Девушка меж тем «рассыпала повсюду огонь». Вокруг дома она поставила полки призрачных воинов, а королю сказала, что это Туатал Майльгарб, сын Кормака Одноглазого, явился со всем своим войском убить Муйрхертаха и занять его трон. Муйрхертах спрятался в бочку с вином и захлебнулся, а горящие бревна рухнули на него и сожгли его тело.
Сходный сюжет мы находим в скандинавской мифологии: Фьолнир, сын бога Ингвифрейра, утонул в бочке с медом. Фьолнира всегда отождествляют с Одином. Исходя из этого, можно предположить, что Тевтатес соответствовал Одину. Этот ряд можно было бы дополнить именами галльского Меркурия и Луга. Косвенно на связь Тевтатеса с Одином и Лугом указывает еще одно обстоятельство. В некоторых надписях Тевтатесу дается прозвище Медурис, которое позволяет отождествлять его с ирландским богом Мидиром (он действует главным образом в саге о сватовстве к Этайн). Возможно, имя Мидира происходит от индоевропейского корня, обозначавшего мед — напиток, с которым Один был тесно связан. Кроме того, во время ссоры Элкмара и Мак Ока Мидир потерял глаз, который потом ему исцелил Диан Кехт. Этим увечьем Мидир также напоминает Одина и Луга. В таком случае Тевтатес отождествляется скорее с Меркурием Цезаря, чем с Марсом.
То с Меркурием, то с Марсом средневековые комментаторы идентифицируют также второго кельтского бога, упомянутого в тексте Лукана, — Езуса. В одном источнике сообщается, что Езус — это Марс и в жертву ему приносят людей, повешенных на дереве, а в другом — что это Меркурий, почитаемый торговцами. Слово «Езус» встречается в таких галльских личных именах, как Езунертус, Езумагнус, Езугенус, а также в названии галльского племени езувиев. Толкования этого слова различны и иногда прямо противоположны: одни исследователи переводили его как «ужасный», а другие как «добрый».
Мы с вами уже встречались с изображениями Езуса во второй главе, в разделе, посвященном символизму быка. Напомним еще раз об этих изображениях. На одном из рельефов, украшающих алтарь начала I в. н. э., изображен бородатый человек в короткой тунике, замахнувшийся топором, которым он обрубает ветви дерева. В верхней части рельефа высечено имя «Езус». На соседнем рельефе изображен бык со стоящими на его спине тремя журавлями. На рельефе алтаря, найденного в Трире, изображен безбородый человек, рубящий дерево. В листве дерева можно различить голову быка и трех журавлей, сидящих на ветвях. Сравнивая оба алтаря, ученые делают вывод, что Езус и бык с тремя журавлями, изображенные на соседних створках парижского алтаря, принадлежат к одной и той же сцене, а на рельефе алтаря из Трира воспроизводится тот же самый миф, содержание которого нам не известно.
Мы уже обсуждали рельефы обоих алтарей и пришли к выводу, что бык, изображенный вместе с журавлями, проводниками душ умерших, связан с Другим Миром, а в качестве астрального символа он является воплощением космического плодородия. В таком случае дерево, изображенное на обоих алтарях, — это Мировое Древо. Понятно, что в окружении таких символов может быть изображен только великий бог. На рельефе из Парижа Езус предстает в окружении богов такого высокого ранга, как Юпитер и Вулкан. Средневековые комментарии к тексту Лукана сравнивают его с великими римскими богами. Остается только ответить на вопрос: кто же такой Езус — Марс или Меркурий? Поскольку самой характерной чертой Езуса является способ совершения жертвоприношений в честь него, то возникает аналогия с Одином, жертвы которому тоже вешались на дереве. Затем через посредство Одина эта аналогия приводит к Меркурию. Езус имеет и другие черты сходства с Одином. Оба бога были покровителями перемещений и перевозок. Одина называли «богом фрахта», он посылал морякам попутный ветер. Будучи богом хитростей и козней, искусства и мастерства, Один покровительствовал корабельщикам. Езуса тоже почитали корабельщики (парижский алтарь был заказан корабельщиками из Лютеции). Нельзя не заметить, что в таком виде он очень напоминает Меркурия. Таким образом, в римской Галлии Марс и Меркурий смешивались друг с другом, но перевес был на стороне Меркурия.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №32  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:50 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Юпитер — Таранис

В свидетельстве Цезаря следующим по значимости после Марса галльским богом назван Юпитер. Обозначенные Цезарем функции галльского Юпитера («Юпитер царит на небесах») указывают на то, что Цезарь имел в виду великого индоевропейского бога неба. Примечательно, что высшего римского бога Цезарь поместил на четвертое место в галльском пантеоне. Судя по всему, он понимал, что галльские боги, которых он пытался отождествить с римскими, по значению и функциям не могли быть прямо и точно соотнесены с ними. По количеству посвященных ему надписей в римской Галлии Юпитер значительно уступает галльскому Меркурию. Но тем не менее даже в житиях святых сообщается о том, что в позднее античное время в Галлии продолжали почитать Юпитера. Прозвища Юпитера в посвящениях могут быть связаны с топонимикой: например, Юпитер Аккионий (по названию большого болота Аккион у Женевского озера) или Юпитер Пенинус (по Пениннским Альпам). Среди прозвищ галльского Юпитера особенно отметим два, пока не пытаясь их объяснить: в надписи из Далмации он назван Таранукусом, а в двух надписях, найденных в Германии, — Таранукнусом.
Некоторые из скульптурных памятников римской Галлии изображают галльского Юпитера по образу и подобию верховного римского бога: это бородатый, мужественный человек зрелого возраста; иногда он изображен обнаженным, иногда в великолепном плаще, иногда он восседает на троне, иногда стоит; обычно он в одной руке держит скипетр, а в другой молнию.
В то же время на кельтских территориях часто встречаются своеобразные изображения Юпитера, например так называемый «Юпитер гигантских колонн». Памятник такого рода обычно представляет собой высокую колонну, возвышающуюся на квадратном цоколе, на котором изображены или персонифицированные «планеты», которые покровительствуют семи дням недели, или четыре римских божества (Юнона, Меркурий, Геркулес и Минерва). Колонну венчает конная статуя Юпитера. Лошадь бога попирает лежащего на земле гиганта со змеиным или рыбьим хвостом. Эти памятники наиболее распространены в бассейнах рек — Рейна, Мозеля и Саоны; иногда они встречаются в Бретани и даже в Англии. «Юпитеры гигантских колонн» находятся в отдалении от городов и больших путей сообщения. По большей части они находятся в развалинах вилл, в ложах рек, а также вблизи могильников, следовательно, эти памятники принадлежат сельскому культу. Но величина и явно большая стоимость этих монументов указывают на то, что это был государственный, а не частный культ. Цоколь одной статуи «Юпитера гигантских колонн» с изображением четырех римских божеств впоследствии был вмурован в основание алтаря христианской церкви. Это свидетельствует о важной роли языческого монумента в религиозной жизни Галлии и особой значимости изображенного на нем бога.
открыть спойлер
Мы можем только догадываться о значении изображений такого рода. Очевидно, они выражают символизм космического, метафизического характера. Об этом свидетельствует уже то, что изображение бога поддерживает колонна, символизирующая «Ось Мира». Она помещает образ бога в самый центр вверенного ему мира. Сама скульптурная группа, изображающая конного Юпитера и поверженного гиганта, напоминает сцену победы греческих богов над гигантом. Во всяком случае, создается впечатление, что всадник попирает противника, и это впечатление подтверждает ужас, искажающий черты лица гиганта. Может быть, скульптурная группа олицетворяет победу бога небесного света над мраком или над чудовищем хаоса. Гиганта со змеиным или рыбьим хвостом можно отождествить с морскими чудовищами, которые считались существами потустороннего мира и всегда символизировали хаос. Возможно, колонны, воздвигнутые в основном в период 170-240 гг. н. э. в находившихся под угрозой вторжения германцев областях римской Галлии, казались местным жителям символом победы римского мира над варварским. Однако изначальный, глубинный смысл этих памятников был религиозным: они воплощали древний, космический символизм.
Характерным символом галльского Юпитера является колесо. Например, бронзовая статуэтка из Шателе (От-Марн) изображает обнаженного бородатого мужчину, левая рука которого лежит на колесе, а правая сжимает молнию. На его правой руке висят еще девять S-образных предметов. На статуе из Сегюра (Везон) Юпитер опирается правой рукой на колесо с десятью спицами. На алтаре Юпитера, найденном в Лодане (департамент Гар), на обеих сторонах изображены орел и колесо с пятью спицами. На алтаре из Лансарга, с посвятительной надписью «Юпитеру Лучшему Величайшему», изображено колесо с шестью спицами между двух молний. Можно привести множество примеров изображений галльского бога с колесом, которого исследователи считают галло-римским Юпитером.
Большинство ученых считают колесо и колесницу астральными символами, в частности символами солнца. Некоторые же рассматривают колесницу как повозку, на которой разъезжает бог грома, а колесо — как символ молнии. Представление о колесе как о солнечном символе было широко распространено в древних религиозно-мифологических традициях. Вероятно, сначала этот символ выглядел как простой круг. Однако скоро в круге появились четыре спицы. Постепенно число спиц стало увеличиваться. Возможно, эти спицы первоначально означали страны света и указывали на движение солнца по небу. Представление о том, что солнце описывает замкнутый круг, попеременно проходя через верхний и через нижний мир, является очень древним. Колесо нельзя считать чисто кельтским символом, однако кельты, как и многие другие народы древности, хорошо знали его.
Таким образом, галльский Юпитер, чьим атрибутом служило колесо, был богом неба и солнца. Поскольку солнце видит и знает все, что происходит на земле, небесного бога часто призывали в свидетели клятвы. Например, у Зевса в Греции был эпитет Горкий («скрепляющий клятву»). Ирландцы, произнося клятвы, призывали в свидетели Солнце. Как мы видели ранее, в кельтских верованиях с Солнцем был тесно связан Аполлон. Очевидно, люди связывали солнце со всеми могущественными божествами — подателями благ. Итак, Юпитер с солнечным колесом — милостивый бог, скрепляющий договоры и клятвы.
В заключение следует еще сказать, что трактовка колеса как символа молнии все равно не меняет внутренней сущности образа галльского Юпитера. Молния — символ божественного света, способного разрушать и уничтожать и вместе с тем освобождающего воды неба, которые оплодотворяют землю.
Таким образом, бог с колесом — это по большей части галло-римский Юпитер. Однако нам известно относящееся еще к дорийскому периоду изображение на котелке из Гундеструпа бородатого бога с поднятыми вверх руками, который правой рукой держит колесо. С другой стороны коленопреклоненный юноша держится за колесо обеими руками, как будто приводя его в движение. По-видимому, на котелке изображен кельтский бог, который был прототипом галло-римского Юпитера. На его имя указывают два приведенных выше кельтских прозвища галло-римского Юпитера — Таранукус и Таранукнус.
Дело в том, что в тексте Лукана назван третьий кельтский бог, которого так же, как Тевтатеса и Езуса, «... успокаивают ужасной кровью» — Таранис. Один средневековый комментатор текста Лукана сообщает, что Таранис — это Юпитер, выступающий в качестве бога — покровителя войны; прежде ему жертвовали человеческие головы, а теперь — только животных. По свидетельству другого средневекового комментатора, кельты почитают Тараниса, сжигая людей в деревянных чанах. Толкование имени «Таранис» очевидно: основа «таран» — гром. Следовательно, Таранис был богом неба, громовержцем. В таком случае отождествление этого бога с Юпитером вполне закономерно.
Бог, вооруженный молниями, обладает разрушительной силой. Кельты боялись грозного бога неба. Недаром на вопрос Александра Македонского о том, чего они боятся больше всего, кельты ответили: «Мы опасаемся только одного — что на нас упадет небо». Кельты старались умилостивить громовержца кровавыми жертвами, о которых сообщают Лукан и его комментаторы. Поскольку Таранис был хозяином небесного огня, пожертвованных ему людей сжигали в деревянных чанах. Нетрудно заметить, что ужасный, кровавый Таранис Лукана и его комментаторов чрезвычайно не похож на благостного, доброго бога, каким был галльский Юпитер. Существует точка зрения, что бог с колесом с гундеструпского котелка — это галльский Юпитер, но не Таранис. Возможно, это все-таки один и тот же бог, наделенный и благими и ужасными качествами.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №33  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:54 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Диспатер — Суцелл, Донн, Дагда, Нуаду

Средневековые комментаторы Лукана не дают ясной трактовки образа Тараниса. Так, один из них называет Тараниса не Юпитером, а Диспатером (римским богом подземного мира). Этим же именем в сообщении Цезаря назван божественный первопредок галлов. В самом деле, вполне естественно, что первый человек, появившийся на земле, отец рода человеческого, является также первым из мертвых и властелином загробного мира61.
Какой же кельтский бог мог скрываться за именем Диспатера? У галлов был загадочный бог Суцелл. Его имя, вероятно, означает «хорошо бьющий». Хотя имя бога свидетельствует о его древности, все упоминания о нем датируются уже галло-римской эпохой. Надписи, посвященные Суцеллу, были найдены в Нарбоннской Галлии (Вьенна), в Верхней Германии (Вормс, Майнц), в Бельгийской Галлии (Сарребург и Мец), даже в Англии (Йорк). Это говорит о значительном распространении его культа. Многочисленные бронзовые статуэтки и барельефы дают представление о внешнем облике этого бога и его атрибутах.
Суцелла обычно изображали человеком зрелого возраста, бородатым, одетым в тунику, стянутую поясом, в штаны и сапоги. Иногда туника бога усеяна знаками, которые очень похожи на астральные символы. Главный атрибут Суцелла, который он обычно держит в левой руке, называют иногда колотушкой, иногда молотом (впрочем, молот и колотушка представляют только две формы одного и того же инструмента). В правой руке Суцелл может держать различные предметы: круглую вазу, серп, палицу, сирингу62, горшок и даже кошелек с деньгами. Иногда рядом с ним изображена бочка, иногда форму бочки имеет его колотушка. Часто его сопровождает трехголовая собака, напоминающая Цербера. На тринадцати памятниках Суцелл изображен рядом с богиней Нантосвельтой, имя которой указывает на ее связь с водой («нант» по-валлийски — «ручей»). Обычно она держит рог изобилия, но существует и ее изображение с маленьким круглым домом в руке.
Разнообразные атрибуты бога затрудняют определение его функций. Одни из них позволяют сравнить его с Меркурием (кошелек с деньгами), другие — с Геркулесом (палица и одеяние из шкуры животного, хотя и не льва, а волка или гиены), третьи — с Сильваном (серп, горшок, сиринга). Последнему Суцелла особенно охотно уподобляли жители Нарбоннскои Галлии, видя в нем покровителя и диких, и культурных растений. В паре Суцелл— Нантосвельта некоторые ученые видели божеств земледелия: Суцелл с колотушкой, напоминающей бочку, должен был быть богом пива, а Нантосвельта, держащая в руках маленький домик, — богиней улья. Однако эти предположения слишком сужают сферу деятельности Суцелла.
открыть спойлер
Для того чтобы точнее определить сущность этого бога, следует внимательнее рассмотреть его главный атрибут — колотушку или молот. Его сравнивают с Мьелльниром, боевым молотом скандинавского бога грома Тора. Следовательно, колотушку Суцелла можно рассматривать как символ молнии. В античных религиях отчетливо проявляется ассоциация молнии с идеей «божественного отцовства», поскольку молния является главным атрибутом Отца Зевса (Зевс Патер) или Юпитера, «отца богов и людей», который поражает своими молниями титанов и гигантов. Эти аналогии позволяют отождествлять Суцелла с Диспатером (имя которого означает Отец Дит), о котором писал Цезарь — отцом человечества.
Таким образом, Суцелл может быть богом подземного мира. Недаром его часто сопровождает похожая на Цербера трехголовая собака. Молот Суцелла также может быть интерпретирован как атрибут бога смерти. Связь молота со смертью подтверждают некоторые народные обычаи в Бретани и на Британских островах: здесь до сих пор в гроб рядом с покойником кладут молоток, чтобы им стучать в дверь преисподней. Однако подземный мир был для людей древности не только ужасным «царством теней». Он рассматривался и как источник плодородия, ведь растения, дающие пропитание, растут из земли. Поэтому бог подземного мира может быть благим, а кельтская Прозерпина — Нантосвельта — изображается с рогом изобилия в руках.
Нетрудно заметить, что в такой интерпретации Суцелл напоминает галльского Юпитера. К тому же в Майнце было найдено посвящение, в котором он прямо идентифицирован с Юпитером: «Юпитеру Лучшему Величайшему Суцеллу». В таком случае, может быть, Суцелл, известный нам по надписям и по скульптурным изображениям, идентичен Таранису Лукана, которого средневековые комментаторы отождествляли то с Юпитером, то с Диспатером? Один французский исследователь вообще считал Суцелла верховным богом галльской религии, соответствующим великому ирландскому богу Лугу. С этой точкой зрения перекликается высказанное Ф. Леру и К. Гионварком предположение, что «Лукан и его комментаторы ничего не поняли в кельтской триаде и, вероятно, использовали наугад три божественных имени там, где нужно было использовать только одно — имя Луга, вождя всех богов, всемирного „человека искусства", владыки света, времени и ночи».
Однако несмотря на смешивание образов и функций кельтских богов, несмотря на впечатление, что за всеми ними стоит единый бог, мы продолжим знакомство с наиболее яркими представителями кельтского пантеона. И в последний раз нам в этом поможет свидетельство Цезаря.
В ирландской традиции есть мифологический персонаж, аналогичный Диспатеру Цезаря. Это Донн, имя которого означает «коричневый» или «черный», — старший из сыновей Миля, их «король». Таким образом, Донн является первопредком, отцом всех ирландцев, так же как Диспатер Цезаря является отцом всех галлов. В повести о сыновьях Миля Донн в целом охарактеризован как отрицательный персонаж. Когда сыновья Миля в первый раз подплывали к Ирландии, Донн позавидовал своему брату Иру, возглавлявшему поход. После этого весло в руках Ира раскололось, а сам он упал бездыханным. Похоронили его на «рифе Призраков» у западного побережья Мунстера. Братья решили, что завистливому Донну не следует давать землю. Уже после высадки на острове Донн оскорбил богиню Эриу, и она предрекла, что ни он, ни его потомство не будут владеть островом. Когда же перед второй высадкой он стал насмехаться над Туата Де Дананн, неожиданно поднялся ветер и корабль Донна разбился. «Книга Захватов Ирландии» сообщает также, что его младший брат Эреннан влез на мачту, чтобы осмотреться, но сорвался и погиб. Однако, согласно другому ирландскому тексту, жребий лезть на мачту выпал самому Донну, который пытался петь заклинания против Туата, но Туата прокляли его и наслали на людей Донна лихорадку.
И тут Донн поступил как истинный прорадитель, пекущийся о благе своего народа: он попросил перенести его тело на один из небольших островков у побережья, чтобы зараза не попала в Ирландию. «Люди мои, — сказал он, — благословят меня на веки веков». Поэт Аморген объявил, что отныне народ Донна всегда будет приходить туда, где покоится его тело, — к высокой скале, которая будет названа «Домом Донна». В ранних источниках «Дом Донна» упоминается как «место собрания мертвых»: «Ко мне, к моему дому придете вы все после смерти». И по поверьям, бытующим в Ирландии, души грешников приходят к этой скале и благословляют Донна, прежде чем отправиться в ад, тогда как души раскаявшихся держатся поодаль и с пути своего не сбиваются.
В ранней ирландской литературе Донн не относится к числу богов, играющих важную роль в судьбе Ирландии. Его значение скорее подразумевается, чем отчетливо раскрывается в ранних текстах. Здесь он предстает как божество Другого Мира, властелин мертвых, и даже отождествляется с дьяволом. Однако в современной фольклорной традиции Донн — активно действующий божественный персонаж. Он проявляет противоположные, контрастирующие друг с другом свойства бога Другого Мира (ужасного и милостивого): с одной стороны, по его воле возникают морские штормы и совершаются кораблекрушения, с другой — он покровительствует скоту и урожаю. Древнейшие ирландские литературные памятники приписывают Донну склонность к уединению, его нельзя встретить в обществе других богов. Этим он тоже похож на галльского Диспатера, которого Цезарь выделяет из сонма главных галльских богов. Это соответствие показывает, что отчет Цезаря о галльских богах близок к истине и что в образе Донна-Диспатера мы нашли древнее самостоятельное кельтское божество, которое не сливается с другими богами.
В ирландской традиции есть еще один бог, имеющий общие черты с Диспатером Цезаря, — Дагда. Только в отличие от Донна Дагда не держится в стороне от других богов, он находится с ними в тесных и разнообразных контактах. После Луга он — самый значительный бог кельтского пантеона и один из начальников «генерального штаба» Туата Де Дананн в битве при Маг Туиред. Его имя, буквально означающее «добрый бог», не содержит моральной оценки. В данном случае прилагательное «добрый» означает «пригодный ко всему». В саге «Битва при Маг Туиред» на военном совете Туата каждый говорит, что он готов совершить ради общего дела. Когда подошла очередь Дагды, он сказал: «Все, чем вы хвалитесь здесь, совершил бы я сам». — «Воистину ты добрый бог (Дагда)», — воскликнули все, и с тех пор это имя пристало к нему. Этот эпизод показывает, что Дагда — великий бог уровня Луга: это Луг является прежде всего «всемогущим», всеобъемлющим богом.
У Дагды есть второе имя — Эоху Оллатир. Слово «Оллатир» можно перевести как «Всеотец». Этим именем Дагда напоминает Диспатера, которого, по утверждению Цезаря, галлы считали своим отцом. Одним из важнейших атрибутов Дагды является неисчерпаемый котел изобилия. Как было сказано в предыдущей главе, посвященной космогоническим мифам, он принадлежал к числу четырех талисманов, привезенных Туата Де Дананн с островов на Севере мира. В то же время котел Дагды является атрибутом Другого Мира. Обладание таким котлом также роднит Дагду с Диспатером, богом Другого Мира.
В «Повести о кабане Мак Дато» рассказывается, что во времена Айлиля и Медб в Ирландии было пять больших пиршественных залов: Бруиден Да Дерга, Бруиден Мак Да Рео, Бруиден Да Хока и Бруиден Мак Дато. Поскольку Другой Мир понимался как место вечного пира, то слово «бруиден» означало в основном пиршественный зал в сиде, где на пиру главенствовал бог Другого Мира. В каждом из пяти бруидне находился котел, готовивший достаточное количество пищи для любого числа гостей и предоставлявший каждому ту пищу, которую он желал. Здесь явно имелся в виду котел Дагды, в котором никогда не иссякало мясо. Будучи владельцем этого бесценного котла изобилия, Дагда является председателем потустороннего пира.
На эту же функцию Дагды, возможно, намекает один связанный с Дагдой эпизод из «Битвы при Маг Туиред». В праздник Самайна Дагда отправился в лагерь фоморов просить перемирия перед сражением. Фоморы дали согласие, но в насмешку над Дагдой сварили для него кашу в гигантском королевском котле. Целые реки молока, горы муки и жира, стада коз, свиней и овец сварили в котле, а потом вылили в большую яму и под страхом смерти заставили Дагду все это съесть. Дагда справился с заданием и лег спать. Фоморы же глядели на спящего бога и смеялись над его раздувшимся животом. После этого пира Дагда, не без затруднений из-за своего огромного живота, соединился с дочерью вождя фоморов, который пообещал Дагде свою магическую помощь.
Этот забавный эпизод можно истолковать по-разному. Первым делом возникает мысль, что он хранит отпечаток примитивного стиля изначальной легенды, который христианские редакторы охотно довели до уровня гротеска. Однако в языческие времена и греки, и германцы позволяли себе очень грубые шутки над своими богами; насмешливые ирландцы не отставали от них. За этим бурлеском может скрываться культовая легенда. В традиционных цивилизациях существовал обычай, по которому участник культовой трапезы должен был уничтожить питье и еду без остатка, поскольку в момент культового действа пища становится сакральной. Такой обычай объясняется рассказом о том, как в мифической древности бог был принужден съесть без остатка чудовищное количество еды.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №34  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:55 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Происшествие с Дагдой напоминает ритуальные испытания, которым подвергались вожди традиционных племен. Например, в Древнем Китае царь доказывал способность править, выпивая большое количество вина. Значит, Дагда, как Отец племени, должен был продемонстрировать свою ненасытность и сексуальную силу — непременные условия престижа варварского вождя. Наиболее интересное предположение о смысле этой легенды было высказано крупным ирландским исследователем Т. О'Рахилли. Он считал, что приписываемое Дагде обжорство является более поздней интерпретацией представления о нем как о хозяине потустороннего пира, первоначально сложившегося из-за принадлежавшего Дагде неисчерпаемого котла изобилия. «Легко вообразить, — писал О'Рахилли, — председателя вечного пира обладающим ненасытным аппетитом».
Таким образом, Дагда был богом Другого Мира. В кельтских верованиях Другой Мир был источником всей мудрости, особенно оккультной, которой не может достичь человек. Поэтому одной из важнейших характеристик бога Другого Мира было его всеведение. Эта идея нашла отражение в одном из имен Дагды — Руад Рофесса («Совершенное Знание»).
Божество Другого Мира могло превращаться в различных животных, таких, как лошадь, бык или волк. По воздуху он летал в виде большой птицы (орла или лебедя). Если же Другой Мир находился под водой, то бог принимал вид благороднейшей из рыб — лосося. Бессмертие божества и его превращения в животных породили представления о том, что некоторые животные жили тысячи лет и могли помнить все, что происходило в это время. Божество в образе лосося называлось «лосось мудрости». Этот лосось часто заплывал в Эсс Руайд («Водопад Руада») — водопад Ассароу на Эрне в Баллишэнноне (Ирландия). Лосося мудрости звали Голл Эсса Руайд, потому что он был одноглазым (ирланд. «голл»). В других мифах упоминается Аэд Руад, утонувший в водопаде в Баллишэнноне. Поэтому водопад был назван Эсс Руайд («Водопад Руада»). Он дал также свое имя сиду Аэда, находившемуся в ближайшем к водопаду холме. Владевшего этим сидом бога Аэда отождествляют с Руадом, утонувшим в водопаде. При этом необходимо отметить, что помимо знаменитого имени Руад Рофесса у Дагды было малоизвестное имя — Аэд Аллайн из Эсс Руада. Все это наводит на мысль, что всезнающий лосось из Ассароу, Голл Эсса Руайд, — это не кто иной, как Дагда.
Однако Дагда не просто бог Другого Мира. Некоторые черты роднят его с Одином. В этом нет ничего удивительного: индоевропейская концепция верховной власти отражена во многих богах кельтского пантеона, в то время как в скандинавской мифологии ее выражает только Один. Так же как Один, Дагда — великий маг. В рассказе о первой битве при Маг Туиред сообщается, что Туата владели магическими знаниями, и главным обладателем и хранителем магической мудрости был именно Эоху Оллатир, то есть Дагда. В саге «Осада Друим Дамгайре» в трудный момент войны люди Мунстера призывают «первого друида мира» Мог Руита и тот обращается именно к Дагде со словами: «Бог друидов, мой бог перед всеми богами... »
открыть спойлер
Как и Один, Дагда покровительствует поэзии. Его дочь Бригиту почитали как поэтессу и покровительницу поэтов. Стихосложение находилось в ведении друидов, которые слагали божественные гимны и песни для жертвоприношений. Естественно поэтому, что бог друидов и отец Бригиты был также и богом поэтического искусства божественной мудрости. С поэтической деятельностью Дагды был связан один из его атрибутов — арфа Дагды, которая могла исполнять три мелодии: мелодию сна, мелодию смеха и мелодию печали.
Дагда не только друид, но и воин: как и у Одина, его магические функции переплетаются с военными. «В сражении и колдовстве приду я на помощь ирландцам, — обещал Дагда, — столько костей раздробит моя палица, сколько камней топчет табун лошадей, лишь только сойдемся мы в битве при Маг Туиред». Кроме того, Дагда причастен к королевской власти. Он входил в число богов-королей Ирландии. Котел Дагды можно рассматривать как символ верховной власти. В этом качестве он напоминает чашу из замка Луга, наполненную волшебным напитком власти.
Таким образом, Дагда — великий бог, напоминающий Одина и Луга целым рядом черт: и всеведением, и магической мудростью, и связью с потусторонним миром, и воинской доблестью, и причастностью к королевской власти. Однако сходство между Лугом и Одином гораздо больше, чем между Одином и Дагдой. Так, Дагда значительно слабее Луга, связан с функцией верховной власти. Он только один из богов-королей, а Луг — бог-король, бог земных королей, царь богов. Обладавший всей полнотой власти Луг по праву являлся главой кельтского пантеона.
Среди кельтских богов Дагда занимал особое место. Он в гораздо большей степени, чем Один или Луг, является милостивым богом. Его даже отождествляют с галльским Юпитером, гарантом договоров и клятв (например, в саге «Сватовство к Этайн» Дагда приводит слова каждого человека в соответствие с намерениями). Это отождествление Дагды с Юпитером кажется оправданным и по целому ряду других оснований. Дагда был небесным богом, он был властен над стихиями и урожаем. Некоторые исследователи считают Дагду солнечным богом. Они приходят к такому выводу, анализируя имена Дагды Эоху (Эохайд) и Руад Рофесса. Имя Эоху (Эохайд) выводят из основы «эх» — «лошадь». Лошадь же, как говорилось выше, древнейший солнечный символ. Имя Дагды Руад Рофесса, один из возможных переводов которого «Красный, который все знает», также указывает на его солнечную сущность. «В этом я вижу, — писал один немецкий исследователь, — намек на пылающий лик солнца, которое видит все, что происходит на земле».
Кроме того, два атрибута Дагды могут быть истолкованы как символы небесного божества, очень напоминающего галльского Юпитера. Имя друида «Мог Руит», который является воплощением или представителем Дагды на земле, означает «служитель колеса». Колесо же — это астральный символ, означающий солнце или молнию. Как символ молнии может быть истолкован и самый известный атрибут Дагды — палица, до того огромная и тяжелая, что ее приходилось перевозить на повозке. Одним концом она убивала сразу девятерых человек, удар другим концом возвращал их к жизни. Палицу Дагды сравнивают с молотом скандинавского бога Тора и с ваджрой (палицей) индийского бога грома и молнии Индры, которые также символизируют молнию. Палица Дагды представляет молнию в ее двойном значении: уничтожающем и оживляющем.
Связанный с небесными явлениями и властный над стихиями Дагда является богом циклического времени и богом вечности. Мы уже знаем историю его любви к Боанд и рождения их сына Мак Ока. Дагда приостановил движение солнца, сделав из девяти месяцев один день, чтобы задержать в пути мужа возлюбленной. Это подвластное Дагде круговое движение солнца объясняет, почему в кельтском символизме день и ночь равняются целому году. Это символизм нордического происхождения, ведь для народов Севера день и ночь длились по шесть месяцев.
Если Дагда — властелин Вечности, то его сын Энгус-Мак Ок (юный кельтский Аполлон) — время. Мы уже знаем о споре Дагды и Мак Ока за обладание Бругом на Бойне (жилищем Дагды). В этой истории мы видим конфликт Вечности (бога-друида, старого бога) и Времени (бога молодости и красоты). В данном случае Время (Энгус или Мак Ок) нападает на вечность в лице Дагды, чтобы потребовать его домен в полное владение. Поскольку Дагда и Мак Ок являются отцом и сыном, то по законам родства требование Мак Ока справедливо и он окончательно и законно (истолковав сутки как вечность) остается во владениях Дагды. Однако «время всегда возвращается к вечности», поэтому Мак Ока иногда рассматривают как юношескую ипостась самого Дагды.
С Диспатером Цезаря в ирландской традиции еще можно в известной степени связать бога Нуаду. Нуаду, мифический король Туата Де Дананн, является предком ирландского королевского рода. Его имя часто упоминается в мифических генеалогиях из Лейнстера: например, он — король Нуаду Нехт, убитый Конайре Мором. Мы уже видели, как во время первой битвы при Маг Туиред Нуаду, вдохновленный богиней войны Морриган, встал во главе армии Туата. В этой битве он потерял руку. Из-за этого Нуаду лишился и ирландского трона, потому что увечный король не мог обеспечить счастье и процветание страны. Затем Диан Кехт, бог-врачеватель, сделал для Нуаду серебряную руку, и поэтому его стали называть Нуаду Айргетлам (Нуаду Серебряная Рука). Миах, сын Диан Кехта, еще более искусный целитель, чем его отец, нарастил на искусственной руке плоть, вернув Нуаду физическую целостность. Поэтому Туата Де Дананн вновь провозгласили Нуаду королем Ирландии. Второй раз Нуаду уступил свой трон юному богу Лугу, когда узнал обо всех его талантах и понял, что это верховный бог, который поможет племенам Богини Дану избавиться от кабалы фоморов.
В валлийской мифах есть персонаж Нудд, чье имя явно связано с именем Нуаду, а в повести «Кулух и Олуэн» упоминается Ллуд ллау Эрейнт (Ллуд с Серебряной Рукой), безусловно напоминающий Нуаду Айргетлама. В короткой повести «Ллуд и Ллевелис» рассказывается о короле Британии Ллуде. В то время страну жестоко терзали три бедствия. Первое из этих бедствий было вызвано волшебными существами, которые назывались «кораниад» (производное от «корр» — карлик). «Так велико было знание этих существ, что слышали они каждое слово, произнесенное вслух на всем острове. Как бы тихо ни было произнесено это слово, они сразу же слышали его, поскольку ветер доносил его до них». Второе бедствие состояло в том, что каждый год в канун мая над островом раздавался столь ужасный крик, что из-за него вода, земля, деревья и животные Британии становились бесплодны. А кричали так драконы, бившиеся друг с другом где-то на юге острова. Третьим бедствием был огромный великан, который крал еду, приготовленную для королевского двора. Чтобы избавить Британию от этих напастей, Ллуд следовал мудрым советам своего брата Ллевелиса, короля Франции. Этим он напоминает Нуаду, временно предоставившему свой трон мудрецу Лугу, чтобы избавиться от фоморов. Благодаря мудрости Ллевелиса Британия была спасена. В мабиногион кратко упоминается и Нудд. У короля Ллуда была красавица дочь Крейддила. За нее сражались два героя — Гуитир и Гуинн, сын Нудда; им предстоит сражаться каждый первый день мая до скончания времен. О Нудде говорится только как об отце Гуинна, связанная с ним традиция почти совершенно исчезла. Однако изначально бог Нудд, по-видимому, занимал важное место в британской традиции.
Об этом свидетельствуют интересные археологические материалы, обнаруженные возле Эйлбертона, на реке Северн (Англия). Там были открыты большие сооружения, которые археологи определили как храм, жилой дом и термы. Найдены были также бронзовые статуи. Одна изображает бога с палицей в правой руке, стоящего на колеснице, запряженной четверкой лошадей. Рядом с ней статуя охотника, убивающего большого лосося. Храм украшает фриз с изображением морских чудовищ, рыб и тритона. Важной была находка трех посвятительных надписей, в которых упоминается местный бог Нодонс. Нетрудно заметить, что его имя этимологически соответствует именам Нудда и Нуаду. Там же было найдено восемь тысяч монет, датируемых IV в. н. э., как и весь комплекс. Памятники комплекса свидетельствуют о древности культа Нодонса. Это подтверждают и водные символы — морские чудовища, рыбы, тритон. Ведь, согласно некоторым мифологиям, сам Космос сотворен из воды. Упоминавшаяся выше статуя изображает бога в окружении солнечных символов: колеса, колесницы, лошади, палицы. Поскольку солнечный бог мог быть богом-целителем, то этим, возможно, объясняется наличие купален при храме Нодонса. Таким образом, перед нами великий и милостивый бог, также напоминающий галльского Юпитера.
Говоря о Нуаду, можно вспомнить скандинавского бога Тюра. Сравнение с ним не противоречит отождествлению Нуаду с Ноденсом, поскольку изначально Тюр был богом неба, соответствующим Юпитеру. И точно так же, как Юпитер, Тюр воплощал закон, был гарантом договоров и клятв. Подтверждение этому мы находим в саге о том, как боги обуздали чудовищного волка Фенрира. Решив заковать Фенрира в цепь, они пообещали, что оковы не причинят ему никакого вреда. В подтверждение этой клятвы Тюру пришлось положить правую руку в пасть Фенриру. Поняв, что его обманули, волк откусил богу руку. В этом мифе проявляется трагизм мира, не способного существовать «не по лжи»: бог, которому доверено сохранение права, должен принести ложную клятву, чтобы связать враждебные демонические силы.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №35  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:56 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Мананнан Мак Лир

Было бы странно, если бы ирландцы, чья жизнь во многом зависела от моря, не поклонялись морскому богу. Встречающиеся в мифах намеки позволяют предположить, что у них существовало несколько подобных божеств, но только один бог отчетливо обрисован как бог моря. Это Мананнан Мак Лир, вторая часть имени которого (Мак Лир) буквально означает «сын моря». Его имя родственно также названию острова Мэн, расположенного в Ирландском море на равном расстоянии от Шотландии, Ирландии и Уэльса. Для кельтских моряков, ходивших по Ирландскому морю, этот остров был символом удачи: они находили на нем укрытие от штормов и туманов, нередких в этих краях. У Мананнана Мак Лира в Уэльсе был тезка — бог Манауидан Фаб Ллир (мы уже знаем его как второго мужа богини Рианнон). Легко заметить, что имена Мананнан Мак Лир и Манауидан Фаб Ллир представляют близкое, хотя и не совсем точное соответствие.
В более ранних текстах Мананнан не упомянут ни при перечислении имен богов Туата Де Дананн, ни в повествованиях о двух битвах при Маг Туиред. Во второй битве при Маг Туиред принимает участие другой морской бог — загадочный Тетра, являющийся также богом Другого Мира. Он сражается на стороне врагов Туата Де Дананн.
Впервые он упоминается в саге «Путешествие Брана», текст которой окончательно сложился к концу VII в. По дороге в Страну Женщин (так в саге называется Другой Мир) Бран встретил Мананнана, едущего по морю в колеснице. Мананнан рассказал о том, что жители Другого Мира воспринимают окружающую действительность совсем не так, как обычные люди:

Чудно, прекрасно Брану
В ладье на светлом море.
Для меня же, едущего на колеснице издалека,
Цветущая долина — то море, где плывет он.
То, что светлое море для Брана,
Плывущего в ладье с кормою —
Радостная равнина с множеством цветов
Для меня, с моей двухколесной колесницы.
Бран видит множество волн,
Плещущих среди светлого моря, —
Я же вижу, на Равнине Забав,
Цветы с красными головками, без изъяна.


Кони Лера блистают летом Всюду, сколько хватает взора Брана. Реки струят свой медвяный поток В стране Мананнана, сына Лера.
Блеск зыбей, средь которых ты находишься Белизна моря, на которое глядишь ты: Это — телята, разных цветов телята, Ласковые, не бьющие друг друга.
открыть спойлер
Хоть видна тебе лишь одна колесница В Счастливой Стране, обильной цветами, — Много коней на ее пространствах, Хотя для тебя они незримы.
Вдоль вершин леса проплыла Твоя ладья через рифы. Лес с прекрасными плодами Под кормой твоего кораблика.
Лес дерев цветущих, плодовых, — Среди них лоза виноградная, — Лес невянущий, без изъяна. С листьями цвета золота...
В других повествованиях Мананнан назван «всадником вздымающихся волн моря», волны — «его скакунами». И когда море волнуется, «длинные локоны жены Мананнана поднимаются и опускаются». Дом Мананнана, остров Мэн, воспринимается скорее как Другой Мир на земле. В то же время жилищем Мананнана является волшебный остров Эмайн Аблах (Эмайн Яблок). Отзвук этого названия слышится в слове «Аваллон» — так назывался мифический остров, куда был перенесен смертельно раненный король Артур.
В более поздних текстах Мананнан Мак Лир включен в число Туата Де Дананн и связан с функцией королевской власти. В саге «Приключения Кормака в Обетованной Стране» он ведет короля Кормака в Другой Мир, за талисманами королевской власти (точно так же бог Луг некогда водил туда деда Кормака — великого короля Кона Ста Битв). Нам уже известно начало этой саги из раздела второй главы, посвященного магическим свойствам яблок в кельтских мифах. Однажды к Кормаку пришел незнакомый воин и подарил чудесную серебряную ветвь с тремя золотыми яблоками. Взамен он потребовал у Кормака три дара. Через год воин явился вновь и попросил в качестве первого дара дочь Кормака; тот вынужден был подчиниться. Через месяц воин пришел снова и на этот раз увел сына Кормака, а в третий раз он потребовал его жену. Этого Кормак уже не мог вынести. Он пустился в погоню, и все его люди устремились вслед за ним. Тут спустился густой туман, и скоро Кормак оказался один посреди голой равнины. Там он увидел крепость с бронзовой оградой. Посреди крепости стоял серебряный дом, крыша которого была наполовину покрыта перьями белых птиц. Люди с охапками белых перьев пытались закончить кровлю, но ветер постоянно уносил перья прочь.
В доме Кормак увидел человека, поддерживавшего огонь в очаге: вместо дров клал он туда цельный дуб. Когда одно дерево полностью сгорало, человек шел за следующим. Затем увидел он еще одну крепость с четырьмя домами и сверкающий источник, окруженный девятью старыми лещинами. В водах источника плавали пять лососей. Они ели орехи с пурпурных лещин, а скорлупки пускали плыть. Источник струился пятью потоками, журчание которых было слаще любой музыки.
В доме его ждали благородный воин и прекрасная женщина. Кормак вымылся в волшебной бане, где можно было мыться без посторонней помощи.
Затем в дом вошел мужчина с топором в правой руке и поленом в левой, а на спине у него была свинья. Он убил свинью, расколол полено и бросил свинью в котел, но свинья не могла свариться, пока не будет сказана правда на каждую ее четверть. Мужчина с топором, воин и женщина стали рассказывать удивительные, но правдивые истории, и три четверти свиньи были сварены. Тогда сам Кормак рассказал об исчезновении своей жены и детей, и свинья сварилась целиком. Когда Кормаку подали его долю, он сказал, что принимается за еду только в обществе пятидесяти воинов. Услышав это, воин спел ему усыпляющую песню. Когда Кормак пробудился, его жена, сын и дочь и все пятьдесят его воинов были рядом с ним.
Во время пира Кормак поразился красоте золотой чаши, принадлежавшей хозяину. Воин ответил, что это необычная чаша: если над нею скажут три слова лжи, она тотчас же распадется на три части. Если затем сказать над нею три слова правды, части вновь соединятся и чаша вновь станет целой. Воин произнес три слова лжи, и чаша распалась на три части. Но когда он сказал, что до этого дня ни жена, ни дочь Кормака не видели лица мужчины с тех пор, как покинули Тару, а его сын не видел лица женщины, чаша вновь стала целой.
Затем воин сказал, что его зовут Мананнан Мак Лир и что он призвал Кормака к себе, чтобы показать обетованную страну. Он дал Кормаку эту чашу, чтобы тот мог отличить правду от лжи, и оставил ему навеки чудесную ветвь. Он объяснил, что люди, которые напрасно пытаются покрыть крышу белыми перьями, — это искусники Ирландии, собирающие бренное богатство; мужчина, который поддерживает огонь в очаге, — это молодой властитель; источник с пятью потоками — это Источник Мудрости, потоки же — пять чувств, через которые проникает к людям знание. «Никто не может обрести мудрость, если не выпьет хоть глоток воды из этого источника и его потоков. Люди всех искусств и ремесел пьют оттуда». Утром Кормак проснулся и увидел, что он находиться на лугу перед Тарой, а рядом с ним — его семья; ветвь и чаша тоже были при нем.
Таким образом, в Другом Мире Кормак прошел обряд королевской инициации. В его случае в качестве бога-царя, который руководит этим обрядом, выступает Мананнан Мак Лир. Он открыл Кормаку все знание и мудрость мира, научил отличать правду от лжи и умеренность от расточительности и подарил чудесную золотую чашу — источник, символ и талисман верховной власти. Здесь Мананнан вторгается в сферу деятельности бога Луга, показывая еще раз, что у кельтских богов не было такой «узкой специализации», как у римских или греческих. Даже черты, свойственные верховному богу, можно найти у самых различных божественных персонажей.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №36  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:56 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Вулкан — Гоибниу

То, что в свидетельстве Цезаря о галльских богах не упомянут бог моря, которого можно было бы назвать Нептуном, вполне объяснимо: с морем скорее была связана жизнь островных кельтов, а не галлов, живших на континенте. Странно то, что среди галльских богов Цезарь не назвал бога кузнечного ремесла Вулкана, ведь кузнечное ремесло в Галлии было развито весьма высоко. В традиционных цивилизациях кузнец считался сакральным персонажем: он работает с металлом и огнем, постоянно путешествует в поисках сырья и заказов. Даже народы с достаточно развитой культурой наделяли железо особыми магическими свойствами. Например, Плиний писал, что железо помогает против «вредных веществ», а также «против ночных страхов». Сакральное могущество и магические свойства приписывались не только металлам, но и магическим инструментам. Искусство изготовления орудий изначально превышает человеческие возможности, оно идет или от бога, или от демона (ведь кузнец выковывает и смертоносное оружие).
Вероятно, представления о сверхъестественных свойствах металлов уходят корнями в каменный век. Каменное орудие было наделено таинственной силой: оно ударяло, ранило, высекало искры, как это делает молния. Двойственная магия каменных орудий, смертоносных и благотворных, была передана новым металлическим орудиям. Молот, наследник каменного топора, становится атрибутом могучих громовержцев, поэтому боги грозы и плодородия изображались как кузнецы. Иногда небесный кузнец играет роль культурного героя63: он приносит с неба семена «полезных» растений и обучает людей земледелию. Магическое значение кузнеца увеличивается еще и потому, что он — «хозяин огня». Более того, кузнец изготовляет оружие богов и героев и вкладывает в него магию. Именно таинственное искусство кузнеца превращает оружие в магические предметы. И наконец, ремесло кузнеца связано с космогоническим актом: нанося удары по наковальне, кузнец повторяет соответствующий жест могучего бога-творца.
В свете всего вышесказанного становится ясно, что такой «кузнечный народ», как кельты, должен был почитать бога-кузнеца. Цезарь, который ничего не говорил о галльском Вулкане, утверждал, что Вулкана почитали германцы. Но поскольку, совершая набеги на германцев, Цезарь не слишком отдалялся от Рейна, то, по-видимому, он имел в виду жителей той же долины Рейна, которые почти ничем не отличались от галлов. Другой античный автор оставил свидетельство о галльском племени инсубров, жившем в Цизальпинской Галлии, с давних пор совершавшем жертвоприношения какому-то кельтскому богу, которого этот автор называет Вулканом.
открыть спойлер
В римское время среди посвящений Вулкану, найденных в западных римских провинциях, наиболее значительную и однородную группу представляют надписи галльского происхождения. Особенно Вулкана почитали на востоке и северо-востоке. Галло-римский Вулкан ничем не напоминает прежнего кельтского бога: он во всем подобен греко-римскому Гефесту-Вулкану. Однако в Галлии римского времени Вулкан, по-видимому, стал великим богом, каковым он не являлся в римской мифологии. На рельефе из Парижа Вулкан изображен рядом со своей супругой Венерой и Марсом. Гомер, как известно, смеется над Гефестом (Вулканом), которому Афродита (Венера) изменила с богом войны Аресом (Марсом). Но парижский рельеф, возможно, наоборот, прославляет победу бога-кузнеца над неверной женой и ее возлюбленным, одержанную с помощью мастерства и хитрости (Гефест поймал Афродиту и Ареса в искусно сплетенную им сеть). Это единственное в своем роде изображение подчеркивает исключительно важную роль Вулкана в кельтских странах римской империи.
Литература и законы островных кельтов свидетельствуют о том, что кузнец в их обществе был весьма значимой фигурой, наделенной сакральным могуществом. Эти представления переняла и ирландская христианская церковь, относившаяся к кузнецам и их «магическим способностям» весьма настороженно. Недаром гимн VIII в. призывает божью помощь «против чар женщин, кузнецов и друидов». Ирландские же крестьяне, наоборот, с почтением и благоговением относились к кузнецам, которые якобы могли излечить с помощью своей магии любую болезнь. Как и в других традиционных цивилизациях, в Ирландии престиж кузнеца объяснялся не только его искусством, но и его тесной связью с магическими свойствами железа.
Естественно, что у островных кельтов имелся бог — покровитель кузнечного ремесла — двойник галльского Вулкана. В Ирландии его звали Гоибниу, а в Уэльсе Гофаннон (оба имени происходят от слов, обозначающих «кузнец»). Гоибниу был первым из триады богов-ремесленников (два других — это плотник Лухта и медник Кредне). Во время второй битвы при Маг Туиред изготовляли не знавшее промаха магическое оружие для Луга и воинов Туата Де Дананн.
Гоибниу был также связан с целительством. Мы знаем, что во время второй битвы при Маг Туиред смертельно раненный Гоибниу бросился в Источник Здоровья и исцелился; в древнем ирландском заклинании Гоибниу призывают помочь вытащить колючку. Но особенно важной была роль Гоибниу как хозяина Потустороннего Пира — «Пира Гоибниу». Участники праздника становятся неподвластны болезням и старости и смерти, отведав чудесного опьяняющего напитка, дарующего вечную жизнь. Можно вспомнить, что Гефест (греческий аналог Гоибниу) тоже разносит гостям на олимпийских пирах нектар — божественный напиток бессмертия. Отзвуком этого древнего мифа о божественном кузнеце — хозяине потустороннего пира является, может быть, странная статья в законах средневекового Уэльса, согласно которой придворному кузнецу первому подавали напитки на королевских пирах. Главенство на потустороннем пиру богов сближает Гоибниу с Дагдой и ставит его в один ряд с великими богами, но для ирландского народа он остался прежде всего божественным кузнецом.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №37  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:57 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Огмий

Мы познакомимся с образом еще одного кельтского бога, который обладает важным свойством индоевропейского верховного божества, отсутствующим в мифологии Луга, — «искусством связывания», представляющим магический образ действий верховного бога (как, например, Один на поле битвы связывает и парализует врагов «военными путами»).
Здесь мы сталкиваемся с символизмом нити, веревки, связывания и ткачества, широко распространенным в древних мифологиях и в магических практиках традиционных цивилизаций. Образ нити (веревки), которой связаны с верховным божеством (или Солнцем) Космос и человек, существовал в Древней Греции. В VIII песне «Илиады» упоминается легендарная «золотая нить», с помощью которой Зевс мог притянуть к себе любую вещь. Уже в архаические времена в этой нити видели как силу, которая связывает Вселенную в неразделимое целое, так и воплощение связи человека с высшими силами.
Позже этот образ использовал Платон, размышляя о поведении человека и о способах его совершенствования. «Рассмотрим, — писал он, — каждого из нас — одушевленное существо, как марионетку, сделанную богами: что бы ни побудило их на это — желание избавиться от нас или найти серьезное приложение своим силам, мы об этом никогда не узнаем! Однако мы знаем совершенно определенно, что то состояние, о котором я говорил, пребывает в нас наподобие внутренней веревки или нитей — потяни за них, и мы начнем действовать, а потяни в другую сторону, и нас уже влечет к прямо противоположным действиям; тут-то и надо искать разницу между добродетелью и пороком. В действительности же существует лишь одна нить, движению которой мы должны всегда подчиняться; от нее ни в коем случае нельзя освобождаться, хотя напряжение других, бывает, и желательно ослабить, и нить эта не что иное, как золотая и священная нить разума».
В шаманских практиках Индии, Тибета, Индонезии, Китая, Ирландии, Мексики и других стран использовался ритуал «чуда веревки» — попытка восхождения на небо с помощью веревки. Этот ритуал основывался на чрезвычайно распространенном архаическом мифе о дереве (веревке, горе, лестнице, мосте), которые «в начале времен» соединяли небо и землю. Хотя этот миф имел хождение не только в районах, где был распространен шаманизм, однако наиболее заметную роль он играл в шаманистских мифологиях и экстатических шаманских опытах.
открыть спойлер
Наиболее глубоко и полно символизм нити, веревки, связывания и ткачества исследовали М. Элиаде и Р. Генон. Согласно Генону, не имеет большого значения, идет ли речь о нити в собственном смысле слова, о веревке или о цепи или о графической линии или, наконец, о дороге. Важно то, что во всех этих случаях имеешь дело с непрерывной линией. Так, нить или ее эквивалент могут образовывать извивы и замкнутые фигуры, переплетения и узлы; и каждый из таких узлов представляет точку, где действуют объединяющие силы. Мироздание в целом символизировала ткань, где нити утка и основы были своеобразными «линиями силы», определяющими структуру космоса.
Таким образом, Космос так же, как и космогонический акт, символизируется процессом ткачества. Солнце или боги «ткут» мир. «Вселенная кем-то создана, — пишет Элиаде, — но это не все: она привязана нитями к своему творцу. Творение остается связанным с Творцом, оно соединено с ним пуповиной. Это означает, что ни миры, ни существа не „свободны" и не могут быть таковыми. Они не могут приходить в движение по собственной воле. Жизнь в них поддерживается благодаря той нити, что соединяет их с Творцом, с их Автором, но и он, Автор, зависит от этих миров и существ. „Жить" означает, таким образом, быть „сотканным" таинственной силой, что создала Вселенную, Время и Жизнь, или же быть соединенным невидимой нитью с Космократором (Солнцем, самим Богом)». Понятно, что в таком случае так называемые «боги-связыватели» (такие, как Один), владеющие нитями, путами, петлями и узлами, приобретают особое значение.
В кельтской мифологии «богом-связывателем» был Огмий. Имеется сообщение греческого писателя Лукиана (II в. н. э. ) о картине, изображавшей галльского Геракла, которого кельты называют Огмием. Эта картина очень удивила Лукиана, так как галльский Геракл напоминал греческого героя лишь обычными атрибутами (львиной шкурой, палицей, луком и колчаном). Он был изображен в виде лысого старика с дочерна загоревшей морщинистой кожей. Лукиану он показался похожим на Харона, перевозчика в царство мертвых. Еще больше поражало то, что этот старый Геракл тащил за собой большое число людей, скованных за уши; оковами служили тонкие золотые цепочки. Люди следовали за Гераклом, своим вождем, с сияющими и радостными лицами. Цепочки были протянуты через дырку в кончике языка бога. Геракл, улыбаясь, оборачивался к своим спутникам.
Когда Лукиан, изумленный, стоял перед этой картиной, к нему подошел мудрый кельт и объяснил, что кельты называют Слово не Гермесом, как греки, а Гераклом, потому что Геракл гораздо сильнее. «И не удивляйся, — сказал кельт, — что из него сделали старика: именно в старости люди становятся особенно красноречивыми... Мы думаем, что сам Геракл, став мудрым, совершил все свои подвиги благодаря силе красноречия и убеждением преодолел большую часть препятствий. Его стрелы — это речи, острые, быстрые, бьющие в цель, ранящие души. Вы сами говорите, что слова имеют крылья».
Нет оснований сомневаться в правдивости этого сообщения, так как Лукиан провел много времени в полугреческих городах Южной Галлии и там мог видеть описанную фреску. Картина была исполнена греческим или римским художником и представляла собой произведение аллегорического искусства позднеэллинистического периода64. Галльские художники еще не владели подобной техникой живописи. Галлы же, глядя на это аллегорическое изображение, сразу вспоминали Огмия, хотя художник, скорее всего, не намеревался изображать божество «варваров».
Имея в виду рассмотренный выше символизм нитей и связей, истолковать эту аллегорию будет нетрудно. Здесь в наглядной и наивной манере античного антропоморфизма65 представлена идея о связи творений с их Творцом, существа и состояния проявленности с их Принципом, — идеи, о которой говорили Генон и Элиаде. Такое толкование описанной Лукианом галльской фрески объясняет и смысл изображений на некоторых армориканских монетах (Бретань): голова молодого безбородого человека, от которой отходят унизанные жемчужником66 веревочки, с прикрепленными на концах маленькими человеческими головами. Может быть, на этих монетах тоже изображен Огмий. Правда, юный персонаж, представленный на монетах, не похож на бога, описанного Лукианом. Однако в Южной Галлии и в Бретани Огмия могли изображать по-разному.
Выявленный таким образом символизм, характерный для образа Огмия, позволяет понять значение его имени. Это не кельтское имя, оно происходит от адаптированного греческого слова «огмос» (дорога, тропинка). Как мы видели, дорога является одним из символов той нити, которой творения связаны с Творцом. Огмий — это «тот, кто ведет»; греческое название позволяло кельтам избежать упоминания «истинного имени» бога.
Приписываемые Огмию функции зависят от его основного свойства: он «бог-связыватель» и этим напоминает германо-скандинавского Одина. Подобно Одину, Огмий владеет магией. Поэтому надписи на найденных в Австрии (Брегенц) свинцовых пластинках, так называемых «табличках проклятия», призывают Огмия, умоляя его о защите от всякого вреда. Как известно, для осуществления или рассеяния чар призывали особенно могущественных богов, владеющих магией. Огмий использует самый эффективный способ колдовства: так же, как Один, он связывает врагов «военными путами», зачаровывая и парализуя их. Таким образом, Огмий причастен к магическо-военной верховной власти.
В ирландской традиции Огмий-Огма, один из верховных богов Туата Де Дананн, выступает как воитель. Перед началом битвы при Маг Туиред Луг спрашивает его: «А ты, Огма, против кого обратишь свою мощь в этой битве?» — «Что ж, — отвечал тот, — трижды девять друзей короля да его самого сокрушу я и вместе с ирландцами жизни лишу треть врагов». Ему удается завоевать меч короля фоморов Тетры.
Ирландские предания подтверждают отождествление Огмы-Огмия с Гераклом. Рассуждения же собеседника Лукиана о том, что Геракл совершал свои подвиги исключительно силой слова, выражали, по-видимому, личное мнение этого образованного галла. В действительности Огмий является богом вроде Марса-Геракла. В случае Огмия в этом двуединстве Марс преобладает над Гераклом. Дело в том, что Огмий сам редко участвует в битве. Как галльский Марс Цезаря, он «руководит войной», направляет битву посредством своего магического искусства, сражаться же — дело военного героя, а не верховного бога.
Имея в виду военную функцию Огмия, можно предположить, что на галльской фреске он изображен в качестве военного вождя, а ведомая им толпа — это его дружина. Если вспомнить свидетельство Цезаря о галльских воинах, бесстрашно следовавших за своим вождем на смерть, то можно прийти к выводу, что галльская фреска не только изображает Огмия как полководца, но и создает образ, символизирующий верность дружины своему вождю.
С другой стороны, может быть, Огмий изображен как проводник душ в царство мертвых? Выражение радости на лицах ведомых в этом случае объясняется представлениями кельтов о потустороннем мире как о стране вечного счастья. На связь Огмия с потусторонним миром указывают и «таблички проклятия». Такие пластинки обычно зарывали в землю, посвящая их подземным богам. То, что в ирландских преданиях Огма имел прозвище Греан-айнех («солнечноликий»), отнюдь не противоречит его возможной связи с потусторонним миром. Как мы видели на примере Дагды, бог потустороннего мира мог быть и солнечным богом.
Многие считают описанную Лукианом фреску аллегорическим изображением красноречия. И в качестве бога красноречия Огмий связывает слушателей силой своего слова (поэтому на картине цепочка продета через кончик его языка). Вообще Огма-Огмий связан с духовной сферой. Недаром в ирландский мифологии он считается потомком Элаты, имя которого означает «поэтическое искусство» или «наука». И наконец, Огмий был изобретателем огама — сакральной кельтской письменности; огамическими знаками друиды записывали заклинания на камнях или дощечках. «Отец огама — Огма, — говорит древнеирландский трактат о письменности, — мать огама — рука или нож Огмы».
В целом Огмий-Огма в большей степени, чем Луг, соответствует темному аспекту верховного индоевропейского бога: Огмий имеет власть надо всем беспорядочным, неистовым, магическим. В Ирландии он составляет пару с Дагдой, «добрым богом»; одно из наиболее важных ирландских имен Огмия — Элкмар («злой» или «великий завистник»).

* * *


Таким образом, мы познакомились с божествами кельтов — как женскими, так и мужскими. Мы видели, что кельтские богини (при всем их разнообразии) выражают две фундаментальные идеи. Во-первых, все они восходят к культу богинь-Матерей, в основе которого лежит древнейший образ большинства религий и мифологий — образ Великой Матери-Земли. Во-вторых, все они вовлечены в символизм верховной власти. Это и прекрасная молодая женщина, вручающая власть королю Конну, и королева Коннахта Медб, персонифицирующие верховную власть: первая представляет идеальный образ власти, а другая — земной. Это и богиня войны Маха «с рыжей гривой», которая боролась за верховную власть в Ирландии всеми возможными и невозможными способами. И даже прекрасная Этайн, волшебная невеста и богиня Другого Мира, оказывается еще и богиней верховной власти.
Мужские божества кельтов не предоставляют возможности для такой четкой и ясной интерпретации. Мы видели, какие зыбкие грани отделяют одних богов от других, как разные боги выполняют одни и те же функции, смешиваясь между собой. Например, кельтских богов Тевтатеса, Езуса и Тараниса, имена которых называет римский поэт Лукан, средневековые комментаторы, а за ними и современные исследователи сравнивали то с Меркурием, то с Марсом, то с Юпитером. А имена Граннус, Мапон, Белен с равной степенью вероятности могли принадлежать самостоятельным божествам — ипостасями кельтского Аполлона или быть прозвищами верховного бога Луга.
Свидетельство Цезаря помогло нам в известной степени разобраться в этом запутанном лабиринте кельтских божеств. Мы видели, что во главе кельтского пантеона стоял юный и прекрасный верховный бог Луг, которого сравнивают со скандинавским Одином, представляющим классический образец верховного индоевропейского бога. В то же время если в скандинавской мифологии все характеристики верховной божественной власти сконцентрированы в одном образе Одина, то в кельтской традиции они прослеживаются и в образах других богов. Так, рядом с Лугом в кельтском пантеоне стоял великий Дагда, благостный, справедливый бог дружбы и гарант договоров. Дагда имел ряд функций, аналогичных тем, которые приписывают Одину. Так же как Один, Дагда — великий маг и в то же время великий воитель, бог поэзии и бог Другого Мира. У Дагды была несвойственная Лугу способность превращаться в различных животных. Сходство в некоторых отношениях Дагды с Одином настолько бросается в глаза, что один французский исследователь считал Суцелла, галльского двойника Дагды, верховным богом галльской религии. В свою очередь, бог Огмий обладал отсутствовавшим у Луга магическим «искусством связывания», которым был наделен в большой степени Один. Огмий относится к типу так называвмых «богов-связывателей». М. Элиаде заметил, что образы нити, веревки, узла соответствуют чрезвычайно глубинному опыту человечества «и, в конечном итоге, выявляют положение человека в мире, которое невозможно выразить другими символами и образами».
Помимо самых великих богов, воплощающих наиболее древние и. фундаментальные идеи мифологии, в кельтском пантеоне присутствуют и другие божественные персонажи. Это и юный герой ирландских мифов Энгус-Мак Ок — кельтский Аполлон «в его аспекте молодости». Это и мрачный и одинокий Донн — ирландский бог мертвых, напоминающий Диспатера Цезаря. Это и величественный ирландский бог моря Мананнан Мак Лир, путешествующий по морю на своей колеснице. Это и бог-ремесленник Гоибниу, главенствующее положение которого на потустороннем пире богов сближает его с Дагдой. Все эти божества органично существуют и действуют в мифологической реальности независимо от того, будем ли мы считать их изначально разделенными «по департаментам» и имевшими четко определенную специализацию или, наоборот, решим, что все они восходят к образу единого великого бога, появляющегося под разными именами и формами.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №38  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:57 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
ГЕРОИЧЕСКИЕ МИФЫ

Большая часть кельтских мифов посвящена деяниям героев. Кельтские герои — это не просто воины. Им открыт доступ в Другой Мир, а наименьший из их подвигов намного превышает человеческие возможности. От богов же их отличает то, что герои не принимают участия в управлении миром людей.
«Героический век» и героический эпос соотносят с уладским мифологическим циклом, события которого ирландская ученая традиция относит примерно ко времени рождения Христа и связывает с королевством уладов, занимавшим тогда доминирующее положение в Уладе. Самая ранняя письменная его редакция принадлежит VII в., однако до этого он существовал уже несколько столетий в устной традиции. В сагах уладского цикла перед нами предстает аристократическое военное общество, культура которого во многом совпадает с латенской культурой кельтов. Как известно, в Ирландии, не затронутой римской цивилизацией, латенская культура сохранялась в более или менее целостном виде до установления христианства. Условия социальной жизни, описанные в уладском цикле, часто поразительно совпадают с условиями жизни в дорийской Галлии. Однако не следует увлекаться этим сходством и искать прямых аналогий между историческими персонажами и героями саг уладского цикла. К VII в. н. э. Уладское королевство уже давно перестало существовать, его прошлое воспринималось как героический идеал, который тем легче было мифологизировать.
Уладским правителем «героической эпохи» был Конхобар, сын Несс; его двор находился в Эмайн Махе. Среди служивших ему героев самыми знаменитыми были Кухулин, Конал Кернах и Фергус Мак Ройх. Другими выдающимися персонажами саг были друид Катбад, к советам которого прислушивался сам король, и мудрый Сенха Мак Айлелла, «усмиритель уладских воинов», чье вмешательство устраняло раздоры и даже предотвращало сражения. Его антиподом являлся Брикрен Немтенга, Злоязычный, который так же любил разжигать ссоры, как Сенха гасить их.
открыть спойлер
Как известно, героический эпос строится вокруг деяний героев, и в этом отношении уладский цикл не является исключением. Война между племенами и поединки, демонстрирующие личную доблесть героев, являются главными сюжетными мотивами саг уладского цикла. Главная сага цикла «Похищение быка из Куальнге» рассказывает о великой войне между уладами и Коннахтом, в которой принимали участие и все остальные королевства Ирландии. Королева Коннахта Медб предприняла военный поход против Улада, чтобы завладеть великим быком Донном Куальнге. Однако при приближении вражеской армии мужчин Улада поражал странный недуг, который наслала на них Маха. И пока они находились в состоянии полного бессилия, юный Кухулин один защищал провинцию от вражеских полчищ. Выстояв в длинном ряду поединков с героями армии противника, Кухулин сдержал натиск Коннахта, пока уладские воины восстанавливали свои силы. Затем они атаковали и разбили армию Коннахта и их союзников в большом сражении.
«Похищение быка из Куальнге» является самой важной из многочисленных саг героического уладского цикла. Некоторые из них называются «предсагами». Они излагают предысторию событий, разворачивающихся в «Похищении быка из Куальнге». Однако большая часть уладского цикла представляет собой независимые от главной саги рассказы о подвигах уладских героев. Несколько «предсаг» рассказывают о подготовке Айлиля и Медб к военному походу против Улада. Предсага «Как было найдено „Похищение быка из Куальнге"» рассказывает об истории и происхождении главной саги: в VII в. «Похищение быка из Куальнге» было совершенно забыто, однако филиду удалось вызвать дух одного из главных героев «Похищения... » Фергуса Мак Ройха, и тот поведал, как надо исполнять сагу и в какой последовательности расположены ее эпизоды.
Предсага «Изгнание сыновей Уснеха» (ее содержание мы уже излагали в заключительной части главы, посвященной женским божествам кельтов) объясняет, почему во время войны за быка из Куальнге Фергус Мак Ройх, бывший король уладов, и Кормак, сын короля Конхобара, оказываются в стане врагов вместе с тридцатью сотнями других уладских воинов. Фергус и другие воины вынуждены были просить в Коннахте убежища, потому что они выступили поручителями за сыновей Уснеха, дабы обеспечить их безопасность в случае возвращения в Эмайн Маху. Конхобар же велел убить сыновей Уснеха, как только они подойдут к стенам, тем самым бросив тень позора на Фергуса и других поручителей. В отместку Фергус и его люди сожгли Эмайн, убили многих уладов и ушли в изгнание. Это объяснение помещает «Изгнание сыновей Уснеха» в контекст событий войны между Уладом и Коннахтом, однако этот сюжет является периферическим для содержания саги, главная же ее тема — трагическая любовь Дейрдре.
Среди многочисленных ульстерских саг, специально не связанных с «Похищением быка из Куальнге», самой важной является «Пир у Брикрена». Главное действующее лицо саги — смутьян Бри-крен, ирландский двойник скандинавского трикстера67 Локи. Он пригласил уладов на большой пир, но те отказались, прекрасно зная о склонности хозяина ссорить гостей между собой. Тогда Брикрен пригрозил суровым возмездием тем, кто не примет его приглашение: «Я раздую страшную ссору между королями, вождями и менее знатными людьми, так что они поубивают друг друга... Я разожгу вражду между отцом и сыном, так что они уничтожат друг друга. Если это будет невозможно, я поссорю мать с дочерью. Если и это окажется невозможным, я посею раздор между двумя грудями каждой женщины в Уладе, так что они будут ударяться друг о друга». Услышав эту страшную угрозу, улады вынуждены были явиться на пир.
Дальше сюжет саги разворачивается вокруг «доли героя» и связанного с ней обычая. «Доля героя» — это самый лучший кусок мяса, который по традиции предназначался самому достойному из присутствовавших на пиру героев. Еще в I в. до н. э. Посидоний писал, что «в прошлые времена» у кельтов обычно самый храбрый герой занимал на пиру главное место. Если кто-нибудь еще претендовал на то же место, они оба поднимались и начинали сражаться насмерть. Вокруг этого мотива целиком построена сага ульстерского цикла, которая называется «Повесть о свинье Мак-Дато» (мы уже упоминали эту историю, в разделе второй главы, посвященном образам животных в кельтской мифологии). Мак-Дато (в действительности он представляет собой бога, председательствующего на потустороннем пире) пригласил на пир гостей из Коннахта и Улада. Он подает гостям огромную жареную свиную тушу. Но кто более других достоин разрезать мясо и взять себе и своим друзьям лучшие куски? Претендентов было много, гости наперебой хвастались своими подвигами, спор становился все яростнее. Наконец в дом вошел Конал Кернах и утихомирил спорящих, предъявив неоспоримое доказательство своего превосходства: он вынул из-за пояса отрезанную голову лучшего коннахтского воина и показал ее всем. Присутствующие уступили ему право делить свинью. Но коннахтцы, разумеется, не простили ему обиды, и в результате началось кровавое побоище.
В саге «Пир у Брикрена» смутьян Брикрен не упускает случая перессорить всех между собой. Он идет сначала к Лойгайре Буадаху (Победителю), затем к Коналу Кернаху и, наконец, к Кухулину и убеждает каждого из них заявить о своем праве на «долю героя». Герои начали спор, вскоре перешедший в драку. Наконец, Сенха Миротворец вмешивается и на время восстанавливает мир. Герои принимают решение подчиниться приговору Айлиля, короля Коннахта.
Однако у Брикрена имелась про запас еще одна хитрость. Видя, что жены трех героев покидают пиршественный зал, он отвел в сторону каждую из них и пообещал, что та, которая войдет в зал первой, будет королевой над всеми женщинами Улада. Каждая из них, конечно, попыталась опередить других — сначала хитростью, а потом и силой. Лойгайре и Конал обрушили опорные столбы дома, чтобы их жены могли пройти, а Кухулин просто приподнял с земли часть здания и пропустил в зал свою жену и ее подруг.
Тогда воины отправились в Круахан, столицу Коннахта, к королю Айлилю. Желая испытать героев, Айлиль велел тайно выпустить ночью из подвала трех волшебных котов. Звери напали на воинов, но Кухулин отбил атаку и таким образом завоевал первенство. Однако по возвращении в Эмайн Маху Конал и Лойгайре отказываются признать первенство Кухулина. Для продолжения испытаний их посылают к Курои, королю Мунстера. Герои не застают его дома: он, как всегда, в пути, «ибо не могла земля Ирландии вынести его тяжести, славы и доблести, а также страшилась она гнева и ярости его».
Курои — один из самых необычных персонажей ирландских мифов. Он великий колдун, путешественник и воитель. Ни разу в жизни Курои не пролил ничьей крови на землю Ирландии и не попробовал ирландской пищи. Каждую ночь Курои поет заклинание, заставляющее его крепость в Керри вращаться так быстро, что никто не может найти вход в нее.
Следуя указаниям мужа, жена Курои Блатнат велела героям по очереди охранять крепость Курои, пока тот не вернется домой. В первую ночь дежурил Лойгайре, старший из героев. Но едва спустилась тьма, из западного моря появился огромный ужасный призрак и прогнал воина от стен крепости. На следующую ночь то же случилось и с Коналом. На третью ночь в дозор вышел Кухулин. А было предсказано, что в эту ночь чудовище из ближнего озера и его приспешники-демоны пожрут все живое в крепости. Кухулин убил демонов, а водяное чудовище разрубил на куски и вырвал у него сердце. После этого из моря снова появляется огромный призрак. Но и в борьбе с ним Кухулин одержал победу, и призрак стал просить пощады. Он пообещал исполнить три желания Кухулина, которые тот сумеет произнести, не переводя дыхания. Кухулин попросил, чтобы первенство его среди уладских воинов больше никогда не оспаривалось, чтобы «доля героя» всегда доставалась ему и чтобы его жена почиталась первой среди уладских женщин. Призрак поспешил исчезнуть, а затем вернулся Курои и вынес приговор в пользу Кухулина.
Однако соперники Кухулина по-прежнему отказываются признать его первенство. Однажды вечером, когда все улады собрались в Эмайн на пир у короля Конхобара, в пиршественный зал вошел огромный, жуткий на вид бахлах (мужлан, деревенщина, пастух) с огромной деревянной колодой и топором в руках. Он спросил, не найдется ли среди присутствующих такого, кто не согласился бы взять топор и отрубить ему голову, будучи готовым на следующий день лишиться собственной головы. Мунремур, Лойгайре и Конал приняли вызов, однако, увидев, как их соперник спокойно покидает зал, унося свою отрубленную голову, отказались продолжать состязание. Честь всех уладских воинов оказалась под угрозой. И тогда Кухулин одним ударом разрубил голову великана надвое, а на следующий вечер бесстрашно положил на колоду свою голову и стал ждать рокового удара. Великан же ударил его только обухом топора. Кухулин не только остался жив, но и получил право считаться отныне самым доблестным среди воинов Эмайн Махи. Трижды он одержал первенство — в Круахане, в крепости Курои и в Эмайн. После этого бахлах, который был не кем иным, как самим Курои, исчез.
В обличье грубого великана или пастуха Курои напоминает Зеленого Рыцаря из романов артуровского цикла: в частности, весь эпизод испытания Кухулина напоминает рассказ о сэре Гавейне и Зеленом Рыцаре.
Эта история случилась в канун Нового года, когда рыцари пировали за Круглым столом. Только король Артур стоял и ничего не ел, так как он дал обет поститься каждый год в ночь зимнего солнцестояния, пока не увидит какое-нибудь чудо. Его ожидание не было обмануто. Внезапно в зал вошел рыцарь-гигант; его волосы, борода, кожа и одежда были зелеными. Он сидел верхом на громадном зеленом боевом коне и держал в правой руке огромную секиру, а в левой — ветвь остролиста, символ магической власти. Зеленый человек сказал, что он ищет себе партнера для новогодней игры среди самых храбрых рыцарей Круглого стола.
«— Найдется кто-нибудь достаточно храбрый, чтобы обменяться со мною ударами? — спросил он. — Я ему дам мою секиру, и он меня ударит первым. Взамен он должен будет найти меня через год, чтобы получить ответный удар».
Никто не принял вызов, и Зеленый Рыцарь стал насмехаться над ними, так что Артур покраснел от стыда и сказал, что он сам нанесет удар. Гигант спешился и протянул Артуру свою секиру, но тут вмешался Гавейн. Он сказал, что не подобает королю играть в эту безумную игру и что он берет это на себя. Гавейн взял секиру и спросил Зеленого Рыцаря, кто он и где его можно найти через год. «Когда я получу твой щелчок, — ответил рыцарь, — я покажу тебе, где я живу. Если же я не смогу сказать ни слова, тем лучше для тебя».
Гигант опустил голову и, подняв волосы, обнажил затылок. Гавейн с одного удара отсек ему голову. Голова покатилась под стол, но гигант тут же подхватил ее за волосы, вернулся к своей лошади и вскочил в седло. Голова, которую он держал в руке, произнесла: «Готовься, Гавейн, как обещал, отправиться в путь на поиски Зеленой Часовни, чтобы получить удар, который я тебе верну через год. Позор падет на тебя, если ты откажешься от этого приключения».
Гавейн отправился в путь в день Самайна и много дней ехал верхом на своем коне Кейнгалете, спрашивая повсюду, не знает ли кто-нибудь о Зеленом Рыцаре, который живет возле Зеленой Часовни. Но никто не мог показать ему дорогу. За несколько дней до Нового года он подъехал к большому, хорошо укрепленному замку и попросился на ночлег. Хозяин замка Беркилак принял Гавейна чрезвычайно любезно и спросил о цели его путешествия. Когда Гавейн рассказал ему о своем приключении прошлого года, Беркилак воскликнул: «Но Зеленая Часовня находится по соседству с замком! Когда наступит время, я тебе покажу дорогу. А пока ты будешь нашим гостем».
Когда они собирались отойти ко сну, Беркилак посоветовал Гавейну завтра утром поспать подольше, чтобы восстановить силы после утомительного путешествия верхом. Сам же он намеревался встать очень рано и отправиться на охоту. «Послушай, — предложил он, улыбаясь, — давай заключим соглашение: всю дичь, которую я добуду в лесу, я отдам тебе, а все, что ты приобретешь в это же время, ты вернешь мне».
Гавейну это предложение показалось забавным, и он согласился. Он крепко спал, когда хозяин и его люди уехали на охоту. Проснувшись, он с удивлением увидел, что в его комнату вошла обворожительная супруга владельца замка.
«Доброе утро, Гавейн, — сказала она, — ты очень неосторожно поступил, не закрыв дверь. Я застала тебя врасплох и сейчас возьму тебя в плен в твоей собственной постели». — «Доброе утро, прекрасная дама, — ответил он, — я сдаюсь. Но я надеюсь, что ты освободишь своего пленника, чтобы он мог встать и одеться». — «Вот уж нет, — возразила дама, — я была бы безумной, если бы освободила рыцаря, которым восхищается весь свет. Мы одни и можем вместе провести приятное утро».
Гавейн не поддался на ее уговоры, ведь он считал хозяина замка своим другом и не хотел его опозорить. Они провели все утро за приятной беседой. Наконец дама не выдержала и вздохнула: «Действительно ли ты тот самый прославленный Гавейн? Судя по слухам, не в его характере так долго оставаться с дамой наедине и не попросить у нее поцелуя под каким-нибудь предлогом». — «Ну, хорошо, — сказал рыцарь, — я не хочу быть невежливым и попрошу о поцелуе, но лишь потому, что ты сама меня к этому побуждаешь». Дама обняла и поцеловала его.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №39  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Вернувшись домой, Беркилак подарил Гавейну всю охотничью добычу и спросил его, что тот собирается вернуть ему взамен. Гавейн обнял его и поцеловал. «Вот, прекрасное приобретение, — сказал охотник, — могу я узнать, кто дал его тебе?» — «Об этом мы не договаривались», — возразил Гавейн.
На следующее утро Беркилак опять отправился на охоту, а его супруга пришла к Гавейну. Она вновь пыталась соблазнить рыцаря, но Гавейн оставался верным своему другу. Как и накануне, они расстались, обменявшись поцелуем. Этот поцелуй Гавейн отдал вечером Беркилаку, взамен за убитого на охоте огромного вепря.
На рассвете следующего дня Беркилак снова уехал охотиться, а Гавейну опять нанесла визит его жена. На этот раз она сумела вырвать у него признание в любви и сожаления о том, что она — жена его друга... За эти добрые слова он получил три поцелуя вместо одного, и, кроме того, она подарила ему свой шарф. По возвращении Беркилака Гавейн поспешил обнять его и наградил тремя крепкими поцелуями, но шарф он оставил себе, так как думал, что этот шарф послужит ему талисманом в предстоящем сражении с Зеленым Рыцарем.
Наступила новогодняя ночь, и Гавейн отправился к Зеленой Часовне вместе с оруженосцем, которому Беркилак поручил сопровождать его. На рассвете они подъехали к краю глубокого оврага.
«Зеленая Часовня — там, внизу, — сказал провожатый, — но зеленый человек, который ее сторожит, ужасен и жесток. Никто, войдя в часовню, не вышел оттуда живым. Я не пойду дальше и тебе советую уйти отсюда потихоньку. Даю слово, что не выдам тебя». — «Благодарю, — ответил Гавейн, — но я взял на себя обязательство, и я его исполню». Оруженосец поспешно покинул его и отправился назад, в замок. Гавейн спустился в глубь оврага и нашел Зеленую Часовню. Это был древний курган, поросший травой и колючим кустарником, внутри он был выложен большими плитами необработанного камня. Внезапно в конце оврага раздались тяжелые шаги, и появился зеленый гигант со своей секирой в руке.
открыть спойлер
«Добро пожаловать в Зеленую Часовню, — сказал он. — Ты поспел вовремя и сдержал слово. Сейчас ты получишь то, что я обещал». Гавейн снял шлем и подставил гиганту шею. Тот взмахнул секирой, и Гавейн слегка вздрогнул. Тогда его противник задержал удар и сказал: «Я не поверил бы, что Гавейн вздрогнет, еще не почувствовав боли. Ты меня разочаровал. Когда ты срубил мне голову, я пальцем не шевельнул».
«Я не дрогну во второй раз, — сказал Гавейн, — даже когда моя голова покатится по каменным плитам. Только я не обещаю, что подберу ее». Зеленый человек замахнулся, с силой опустил секиру, но удержал удар в последний момент. Гавейн не пошевелился. «Ну, вот ты и собрался с духом, — сказал гигант. — Теперь я могу ударить как следует». Замахнувшись, великан ударил Гавейна секирой, но грозное оружие оставило на шее рыцаря только небольшой надрез. «Прекрати твое притворство, — рассердился Гавейн. — Мы договаривались об одном ударе, а не о четырех. Если ты мне нанесешь еще один обманный удар, я верну тебе настоящий безо всякой пощады».
Гигант оперся о свою секиру и улыбнулся: «Умерь свой гнев, друг. Я не виноват перед тобой: я нанес тебе один удар, как и обещал. Остальные не в счет. В первый раз я сделал только обманное движение, потому что в первый день ты мне честно вернул поцелуй моей жены. И в следующий раз я не отсек тебе голову, так как ты мне равным образом вернул поцелуй второго дня. В третий раз я удержал мою руку ради трех возвращенных поцелуев, но ранил тебя, потому что ты сохранил у себя шарф».
В ту же минуту великан исчез, а перед Гавейном предстал Беркилак. «Это я поручил моей жене попытаться соблазнить тебя, — сказал он. — Я хотел испытать тебя, и ты вышел из этого испытания с честью. Твоя единственная вина состояла в том, что ты не вернул мне шарф, но ее ты уже смыл кровью, которую я заставил тебя пролить».
Нетрудно заметить, что прототипом Зеленого Рыцаря является ирландский бог Курои из героического ирландского эпоса. Курои сравнивают также с индийским богом-пастухом Пушаном, который обозревает всю вселенную, хранит скот и другие живые существа, провожает души в царство мертвых и помогает смене дня и ночи. Таким образом, речь идет о великом боге космического порядка, недаром в индийской мифологии Пушана называют «пастухом всего сущего».
Как мы видели, в саге «Пир у Брикрена» Курои выступает на стороне Кухулина. Однако в другой повести герой терпит от него унижение. Однажды, собираясь совершить набег на Другой Мир, в данном случае помещенный в Шотландии, Кухулин и улады встретили странника. Это был сам Курои. Они пообещали ему за помощь в штурме вражеской крепости лучшую часть захваченной ими добычи. Благодаря могуществу и отваге Курои они сумели похитить из Другого Мира девушку Блатнат («Цветочек»), котел изобилия и трех чудесных коров. Но когда дело дошло до расчета, Кухулин и его спутники отказались выполнить данное Курои обещание. Нисколько не расстроившись, Курои схватил добычу и понес ее прочь. Кухулин попытался остановить Курои, но тот бросил его на землю и сбрил Кухулину волосы своим мечом. После этого Кухулин целый год прятался от уладов, чтобы скрыть свой позор. Через год в праздник Самайна Кухулин встретился с Блатнат, и та сообщила, где улады смогут найти и убить ее мужа. Но даже тогда Курои не остался неотомщенным. Однажды поэт Ферхердне увидел Блатнат, стоявшую на краю отвесной скалы. Он бросился вперед, обхватил ее руками и вместе с нею ринулся вниз, так что они оба разбились насмерть.
Превосходство Курои над Кухулином и унизительное наказание, которому он его подвергает, демонстрируют несравненную мощь бога. Среди же смертных Кухулин не имеет себе равных. В «Похищении быка из Куальнге» и на протяжении всего уладского цикла он выступает как непобедимый герой, которому судьба предназначила короткую жизнь и долгую славу. Жизнь Кухулина — это классический вариант биографии мифического героя.
Подобно другим мифическим героям, Кухулин появился на свет при необычных обстоятельствах. Однажды на полях, прилегающих к Эмайн Махе, появилась огромная стан птиц, которые до самого корня пожрали всю зелень на полях уладов. Уладские воины на девяти колесницах пустились в погоню за птицами, причем возницей у короля Конхобара была его взрослая дочь (по другой версии — сестра) Дехтире. Выехали также и другие герои и возницы уладов, в том числе уже знакомый нам Брикрен. Прекрасные птицы летели парами, и каждая пара была соединена серебряной цепочкой. Впереди летели две птицы, соединенные золотой цепочкой. Затем стая исчезла, и остались три птицы, летевшие на юг. Улады устремились вслед за ними, но тут настала ночь.
Им пришлось остановиться на ночлег в одиноко стоявшем доме, крытом белыми перьями. Хозяин накормил и напоил гостей, а потом сказал им: «Моя жена лежит сейчас в соседней комнате и рожает в муках. Хорошо было бы, если бы эта девушка, что пришла с вами, помогла ей». Дехтире вошла в комнату, где рожала женщина. Вскоре та произвела на свет мальчика. В эту же ночь кобыла, что была при доме, разрешилась двумя жеребятами. Утром, когда улады проснулись, не увидели они ни птиц, ни дома — только пустая равнина вокруг да кобыла с жеребятами и новорожденный мальчик. После этого все они вернулись в Эмайн Маху.
Дехтире стала растить ребенка, но, к ее великому огорчению, он вскоре заболел и умер. Долгое время не могла она ни есть, ни пить от горя. Когда же жажда стала нестерпимой, ей принесли воды в чаше. Но с первым же глотком какое-то крошечное существо, неведомо как попавшее в чашу, проскользнуло ей в рот вместе с питьем. Ночью, во сне, предстал перед нею некий муж и объявил, что он Луг, сын Этниу. Он рассказал, что наслал птиц на уладов, чтобы заманить их в тот одинокий дом, с ним провела она там ночь, и младенец, которого она усыновила, был его сыном. Теперь же он проник в ее чрево, и она родит ему сына, имя которого будет Сетанта. Улады никак не могли понять, от кого беременна Дехтире, и подозревали в этом самого короля Конхобара, ее отца (или брата). Конхобар выдал ее замуж за Суалтама Мак Ройха. Дехтире же, стыдясь выходить замуж беременной, принялась бить себя по животу плетью, так что очистилась от плода. Потом она вновь забеременела и в положенный срок родила сына Сетанту, который впоследствии получил имя Кухулин. Нужно отметить, что многие мифические герои были либо потомками богов, либо появились на свет от кровосмесительных браков. Оба эти момента присутствуют в рассказе о рождении Кухулина. Еще одно событие, которое сопровождает появление на свет героя, — рождение одновременно с ним чудесных животных. Вместе с Кухулином родились два жеребенка — Серый из Махи и Черный из Канглена.
Затем Кухулину выбирают приемных родителей. Воспитание в чужой семье было в Ирландии весьма распространенным явлением. Если ребенок принадлежал к аристократической среде, то у него было сразу несколько воспитателей. Так, честь воспитывать Кухулина оспаривали перед королем Конхобаром четверо уладских воинов. Первым взял слово миротворец Сенха. Перечислив свои воинские достоинства — силу, доблесть и ловкость в бою, он заявил, что, помимо этого, является олламом, хранителем мудрости и памяти уладов; он вправе обращаться к народу в присутствии короля и быть судьей в спорах между уладами. После него вперед вышел уладский воин по имени Блай Хозяин Приюта, который торжественно поклялся, что, если мальчика доверят ему, тот всегда будет под надзором и защитой. Ведь именно он, Блай, собирает мужей Ирландии, он кормит их и поит целую неделю, он помогает им в поединках и набегах и поддерживает, когда на них возводят хулу. Следом за ним вышел Фергус и стал хвалиться своей доблестью и удалью, знатностью и богатством. И наконец, последним взял слово Аморген, который говорил, что славен не только своей силой, но и мудростью, богатством, возрастом и красноречием. Он поэт и гроза всех колесничих. В результате король решил, что все они достойны стать воспитателями Кухулина и что мальчик должен взять все самое лучшее от каждого из них.
Сага «Детские подвиги Кухулина» — самостоятельное повествование, включенное в контекст «Похищения быка из Куальнге». Уладский изгнанник Фергус и его спутники рассказывают эту повесть завистливой королеве Медб перед тем, как она выступает в поход за чудесным быком. Период посвящения (инициации) Сетанты в героическую жизнь начался еще в пятилетнем возрасте, когда он один отправился из родного дома в Эмайн Маху, чтобы присоединиться к отряду молодых уладских аристократов. С собой мальчик взял палицу, серебряный меч, маленький дротик и копье. По дороге он развлекался тем, что ударом палицы забрасывал далеко вперед мяч, а следом за ним палицу и дротик и бежал изо всех сил, чтобы поймать их, пока они не коснулись земли.
Прибыв в Эмайн Маху, он увидел, как сто пятьдесят знатных юношей забавлялись на зеленом лугу игрой в мяч. Пренебрегая всеми правилами вступления в отряд, Сетанта включился в их игру и сразу выиграл состязание. Изумлению и ярости игроков не было границ. Юноши во главе с Фолломайном, сыном короля Конхобара, бросились на мальчика, угрожая убить его: «Разом накинулись все на мальчика и пустили ему в макушку трижды пятьдесят палиц, но тот поднял свою игрушечную палицу и отразил все до единой. Бросили в него трижды пятьдесят шаров, но заслонился мальчик поднятыми руками. Трижды пятьдесят отточенных копий полетели в него, но и тут защитился мальчик своим деревянным мечом. Потом ринулся он на юношей и поверг наземь пятьдесят королевских сыновей». После того как в дело вмешался король Конхобар, Сетанта взял юношей под свое покровительство и вскоре сделался любимцем короля и признанным вожаком в играх: так, во время игры в мяч он один защищал свою сторону луга от множества нападавших.
Вместе с новым статусом Сетанта получил и новое имя. Конхобара и его людей пригласил к себе на пир кузнец Куланна. Конхобар позвал с собой и Сетанту, но тот сказал, что придет позже. Когда гости расселись вокруг стола, Куланн, не зная о том, что Конхобар позвал на пир своего племянника, выпустил во двор свирепого сторожевого пса. Вскоре к дому подошел Сетанта, и пес кинулся на него. Мальчик бросил в открытую пасть пса шар, которым играл с юношами на лугу: тяжелый шар проскочил псу в глотку, и Сетанта успел схватить его за ноги и размозжить ему голову о камень. Конхобар и его люди были очень рады, что мальчик не пострадал, но кузнец Куланн был опечален потерей пса. Чувствуя себя виноватым, мальчик вызвался сам сторожить дом Куланна в течение года, отчего и получил имя «Кухулин» (буквально — «пес Куланна»).
На следующей стадии инициации Кухулин получает оружие. На седьмом году жизни Кухулин услышал, как друид Катбад говорит своим ученикам: «Жизнь того, кто сегодня впервые возьмет в руки боевое оружие, будет короткой, но слава его переживет много поколений». Кухулин тотчас отправился к Конхобару и попросил, чтобы тот дал ему боевое оружие: «С превеликой охотой остался бы я на земле всего на день да на ночь, лишь бы молва о моих деяниях пережила меня». Король предложил ему один за другим пятнадцать комплектов оружия, но все они оказались недостаточно прочными; мальчику подошло лишь оружие, принадлежавшее самому королю. Затем он сломал одну за другой семнадцать боевых колесниц. «Нехороши эти колесницы, о господин мой Конхобар, — сказал Кухулин, — ни одна мне не впору». Тогда Конхобар велел запрячь королевских лошадей в свою собственную колесницу. «Вот добрая колесница, — молвил Кухулин, — воистину под стать мне!» Кухулин трижды объехал на колеснице вокруг Эмайн Махи, а затем направился к полю, где находились знатные юноши.
«Уж не принял ли ты оружие?» — воскликнули все, увидев Кухулина. «Воистину это так!» — ответил Кухулин. «Тогда пусть дарует оно торжество и победу да первым омоется кровью в бою, — сказали юноши, — жаль лишь, что поспешил ты, оставляя наши забавы!» — «Не бывать нам в разлуке, — ответил им мальчик, — но все же по доброму знаку я принял сегодня оружие».
Получив оружие, Кухулин отправился совершать свой первый воинский подвиг. Он велел возничему везти его на границу с Коннахтом. Брод через реку, разделявшую Улад и Коннахт, охранял великий герой Конал Кернах. Бросив камень, Кухулин перебил дышло колесницы Конала, чтобы тот не смог последовать за ним на землю Коннахта. Кухулин пересек границу и сразу же вызвал на бой трех ужасных сыновей Нехты Скене. До этого никто не мог победить их в битве, ведь все трое были заговоренными: старший был неуязвим для мечей и копий, среднего можно было убить лишь с первого удара, а младший мог пересечь море с быстротой ласточки. Кухулин убил их всех. По дороге домой он поймал двух оленей, а также сбил несколько лебедей и привязал их к колеснице. И так, с оленями и лебедями, размахивая тремя окровавленными головами сыновей Нехты Скене, он подъехал к Эмайн Махе.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №40  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Он не успел еще унять свой боевой пыл и был полон гнева и ярости. Опасаясь, что эта ярость обратится против самих же уладов, мудрецы Эмайн Махи велели уладским женщинам выйти навстречу Кухулину обнаженными. Это зрелище заставило его смутиться и покраснеть, и боевой пыл в нем сразу угас. Однако уладам показалось этого недостаточно, и они погрузили Кухулина в три котла с холодной водой, чтобы «остудить» его ярость. В первом котле вода вмиг вскипела и испарилась, так что обручи котла лопнули от непереносимого жара, во втором котле вода просто закипела, а в третьем лишь слегка нагрелась. После этого уже в качестве настоящего героя Кухулин был принят в королевское семейство и с этого дня всегда занимал место у ног короля.
Эти эпизоды из детства Кухулина представлены в определенной последовательности: уход из дома матери, странствия, опасности, наречение нового имени, получение боевого оружия и первый набег. Они складываются в сценарий широко распространенного во всем мире обряда инициации, в ходе которого мальчик становится мужчиной; свое право называться воином он должен подтвердить, добыв скальп или голову врага. Кухулина, добровольно взявшегося исполнять роль сторожевого пса, можно сравнить со скандинавскими берсерками, которые традиционно ассоциировались с волками. Поединок Кухулина с сыновьями Нехты характерен для индоевропейской традиции, в которой герой должен сразиться с тремя воинами или с одним трехголовым существом. Встреча Кухулина с женщинами, завершающая инициацию, сходна с испытаниями сексуального характера, которые сопровождают посвящение юношей во взрослые члены примитивных племен: молодой человек, становясь взрослым, получал право вступать в брак. Представление о боевом пыле, сжигающем героя, связано с широко распространенной мифологической концепцией «мистического жара»: сакральная мощь усиливает и физическое тепло. Так, индусы присваивают особенно могущественному божеству эпитеты «горячий», «жгучий», «владеющий огнем». Мусульмане Индии верят, что человек, общающийся с богом, становится «жгучим».
Боевой пыл тоже представляет собой религиозно-магическую способность, позволяющую ему стать воином. Охваченный пылом Кухулин подвергался временным физическим искажениям. Сначала его охватывала дрожь. Затем его тело начинало вращаться прямо внутри кожи. Один его глаз поворачивался внутрь головы, а другой, огромный и красный, вываливался на щеку, рот его распахивался так широко, что видно было горло, куда легко могла войти человеческая голова. Волосы его стояли на голове дыбом, причем на конце каждого волоса висела капелька крови. Надо лбом героя сверкал луч света, а из темени вырывался столп темной крови. В спокойном же состоянии Кухулин был очень хорош собой.
открыть спойлер
К семнадцати годам он превратился в самого красивого юношу королевства. Женщины Улада очень любили его «за ловкость в подвигах, за проворство в прыжках, за превосходство ума его, за сладость речи, за красоту лица, за прелесть взора его». Внешность Кухулина временами была весьма причудливой, что указывало на его сверхъестественную сущность. Волосы у него были каштановыми у корней, кроваво-красными в середине и золотыми на концах, на каждой из его щек было по четыре родинки: желтая, зеленая, синяя и пурпурная, в каждом глазу было по семь зрачков, а на каждой руке и ноге по семь пальцев «с длинными золотыми ногтями». Такой необыкновенной внешности соответствовали необыкновенные дарования Кухулина: «Многими дарами обладал он: прежде всего даром мудрости (пока не овладевал им боевой пыл), далее — даром подвигов, даром игры в разные игры на доске, даром пророчества, даром проницательности». Недостатков у Кухулина было три: «то, что он был слишком молод, то, что он был слишком смел, и то, что он был слишком прекрасен».
Кухулин завершил свою героическую инициацию обучением «за границей», о котором рассказывается в повести о сватовстве к Эмер. Форгал Монах («Хитрый»), узнав, что Кухулин сватался к его дочери, пришел переодетым ко двору короля Конхобара и, в надежде избавиться от юноши, посоветовал отправить его в Альбу68, к Домналу Воинственному, чтобы он завершил там свое воинское обучение. В сопровождении Лойгайре Победителя и самого Конхобара Кухулин выехал в Альбу.
«Когда они явились к Домналу, тот прежде всего стал учить их, как надувать кожаные мехи, лежа под плоским камнем с маленькой дырочкой. Им приходилось трудиться над этим до того, что пятки их начинали чернеть или синеть. Затем он научил их другой вещи: вскарабкаться по копью, воткнутому в землю, до самого его верха и стоять там одной ногой на острие. Это называлось „стоянка героя на макушке копья“. Наблюдавшая за этими занятиями Кухулина уродливая Дорнолл („Большой кулак“), дочь Домнала влюбилась в Кухулина, а когда он отверг ее, решила ему отомстить.
Домнал сказал Кухулину, что его воинское обучение будет завершено, только когда он побывает у Скатах («Тень»), знаменитой воительницы, жившей на востоке Альбы. Вместе с Кухулином к ней отправились Кохнобар и Лойгайре, но по дороге спутникам Кухулина вдруг предстало столь манящее видение родной земли, что они покинули Кухулина и вернулись к уладам. Видение это, скорее всего, наслала на них Дорнолл. Кухулин пошел один по неведомой дороге.
Вдруг он увидел огромного страшного зверя, вроде льва, приближавшегося к нему. Зверь зорко следил за ним, не причиняя ему вреда. Затем зверь пошел вперед, оглядываясь, идет ли за ним Кухулин. Тот сначала следовал за ним, а потом вскочил ему на спину. Так странствовали они четыре дня, пока не добрались до границы обитаемого мира. Там, на острове, жили юные воины, плававшие по небольшому озеру. Увидев человека верхом на хищнике, они стали смеяться. Кухулин спрыгнул со зверя, и тот удалился.
Пройдя немного вперед, герой увидел в ложбине большой дом, где его приветствовала девушка, назвавшаяся молочной сестрой Кухулина. Затем ему повстречался юный воин, который также приветливо поздоровался с ним. Кухулин завел с ним беседу и спросил, как пройти к замку Скатах. Юноша указал ему дорогу: надо было перебраться через Равнину Несчастья, лежавшую перед ним. На одной половине этой равнины было так холодно, что ноги примерзали к земле, на другой же росли такие густые травы, что человек мог ступать по верхушкам травинок и не проваливаться. Юноша дал Кухулину колесо и яблоко. Следуя за катящимся колесом, Кухулин должен пересечь первую половину равнины, а через вторую половину путь ему укажет яблоко. Дальнейший путь лежал через кишащую чудовищами долину и через высокие горы.
Следуя указаниям юноши, Кухулин пришел туда, где собрались ученики Скатах, и спросил, где находится их наставница. «На острове», — отвечали ему. «Как попасть туда?» — спросил он. «По Мосту Срыва, — был ответ, — одолеть который может лишь совершивший деяния великой доблести». Оба конца этого моста опускались книзу, середина же высоко вздымалась; когда кто-нибудь ступал на один конец, другой конец взлетал вверх, отбрасывая путника назад. Трижды пытался Кухулин перейти мост и не мог этого сделать. Все стали смеяться над ним. Тогда он сделал геройский прыжок лосося и оказался на середине моста прежде, чем передний конец моста поднялся, чтобы отбросить его, и перебрался на остров.
Кухулин подошел к двери крепости и так стукнул в нее древком своего копья, что пробил ее насквозь. На этот «геройский» стук из дома вышла Уатах («Призрак»), дочь Скатах. Увидев Кухулина, она не могла вымолвить ни слова, так поразила ее красота юного воина. Она вернулась к матери и стала восхвалять достоинства пришельца. «Полюбился тебе этот человек?» — спросила ее мать. «Да. В эту ночь он разделит мое ложе», — ответила Уатах. «Не возражаю против твоего желания», — сказала ей мать. Уатах подала Кухулину воды, чтобы умыться, затем накормила его. Кухулин же ударил ее и сломал ей палец. Уатах закричала, и на ее крик сбежались все обитатели замка. Могучий воин Кохор Круфе, служивший Скатах, выступил против Кухулина и пал от его руки. Очень опечалила Скатах его смерть. Тогда Кухулин обещал ей отслужить вместо могучего воина, которого она потеряла. На третий день Уатах посоветовала Кухулину геройским прыжком лосося перенестись в тисовую рощу, где Скатах обучала двух своих сыновей, и, приставив меч к ее груди, потребовать от нее: во-первых, обучить его боевому искусству, во-вторых, отдать ему Уатах в жены без свадебного выкупа и, в-третьих, предсказать все, что случится с ним в жизни, ибо Скатах была еще и пророчицей. Кухулин так и поступил.
В то время Скатах вела войну с воительницей-великаншей Айфе. Не желая, чтобы Кухулин рисковал своей жизнью, сражаясь с людьми Айфе, Скатах дала ему сонное зелье. Но не проспал он и часа, как внезапно пробудился и немедля вступил в бой. Кухулину удалось взять в плен саму великаншу. Он отнес Айфе к своему войску, бросил на землю и, занеся над нею обнаженный меч, потребовал исполнения трех желаний: первое — дать Скатах заложников и никогда больше не воевать с нею; второе — стать его женой в эту же ночь перед ее собственным замком; третье — родить ему сына. Все это было обещано Кухулину.
Кухулин оставил ей для сына золотое кольцо и сказал, чтобы она послала его к отцу в Ирландию тогда, когда это кольцо окажется ему впору. Он велел назвать его Кондлой и передать ему три зарока: он не должен будет рассказывать о своем происхождении, уступать другим дорогу и отказываться от боя с кем бы то ни было. После этого Кухулин направился к дому Скатах. На обратном пути Кухулину повстречалась старуха, слепая на левый глаз. Она попросила Кухулина посторониться и не заступать ей дорогу. Кухулин ответил, что ему некуда отступить, разве что на скалу над морем, но все же уступил ей дорогу. Проходя мимо Кухулина, старуха попыталась сбросить его вниз со скалы, но он сумел сделать прыжок лосося и одним ударом меча срубил ей голову.
Живя у Скатах, Кухулин обучился всем приемам боевого искусства. Он усвоил «прием с яблоком, прием боевого грома, прием с клинком, прием движенья навзничь, прием с копьем, прием с веревкой, прыжок кота, прыжок лосося, метанье шеста, прием удара рогатым копьем, прием быстроты, прием с колесом, прием сильного дыханья, геройский клич, геройский удар и встречный удар, бег по копью и стоянку на острие его, прием косящей колесницы, геройский изгиб острия копья». Прежде, чем он отправился домой, в Ирландию, Скатах предсказала ему, что на его долю выпадут большие несчастья.
Преодолев «мост срыва», ставший тонким, как волос, и скользким, как угорь, Кухулин предстал перед Уатах. Она отвела его к «брадобреям», велев им «обходиться с ним нынче вечером мягко». Они, однако же, забросили его на крышу дома и стали метать в него копья и дротики; после этой «закалки» он мог противостоять даже целым армиям. Герой победил «брадобреев» их же оружием.
Нетрудно заметить, что в рассказе о воинском обучении Кухулина так же отчетливо, как в предыдущих эпизодах, выступают черты сходства героического мифа о Кухулине с обрядом инициации, его структурой и символикой. Так, странствия Кухулина по таким мрачным и зловещим местам, как равнина Несчастья, Опасная долина и остров Скатах, куда так трудно было попасть, можно сравнить с путешествием юношей, проходящих обряд инициации, в Иной мир. В соответствии с ритуальной схемой инициации Кухулин встречает на пути страшных чудовищ на узкой тропе Опасной долины и добрых помощников (похожего на льва зверя, свою молочную сестру и любезного юношу, который показал ему дорогу и объяснил, как избежать опасностей).
Во время инициации юноши должны были сразиться со своими наставниками, переодетыми чудовищами. Точно так же Кухулин встречается со сверхъестественными наставниками, далеко не всегда доброжелательными, и учится у них разным секретам. Кроме того, эпизод с «брадобреями» связан, возможно, с тем, что обрезание волос у кельтов, по-видимому, было элементом инициации. Мы уже видели, как великан Курои, испытывая храбрость Кухулина, подверг его унизительному обрезанию волос.
По одной из поздних версий саги, Кухулин вернулся в Ирландию от Скатах с инициационным рубцом на плече. Это произошло так: «Вызвал Кухулина на смертельный поединок один из великанов — сыновей Скатах. И когда сошлись они в битве лицом, упал сын Скатах на юношу и ударил его в плечо огромным своим зубом, вырвав кусок мяса и кожи величиной с палец. С тех пор навсегда остался на плече Кухулина тот шрам. И это стало называться „рубцом Кухулина"».
Обучаясь воинскому искусству, Кухулин вступает в брак с дочерью Скатах и с великаншей Айфе. Этот союз Кухулина с женщинами-воительницами является бракосочетанием неофита с его ремеслом. Посвящение в ремесло вообще обычно имеет ярко выраженную сексуальную окраску, и взаимоотношения мастера с его искусством предстают как своего рода «брак». Земледелец, таким образом, является «мужем» своей земли, кузнец — «мужем» кузницы, а воин — «мужем» войны. В заключение рассказа о воинском посвящении Кухулина появляется и такой характерный для ритуалов инициации персонаж, как демоническая старуха, во власти которой иногда находятся проходящие инициацию юноши.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №41  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 09:59 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
Биография героя была бы неполной без истории героического сватовства и женитьбы на прекрасной девушке. Об этом рассказывается в саге «Сватовство к Эмер». Все женщины Улада были влюблены в Кухулина, что, разумеется, не нравилось мужчинам. Поэтому улады приняли решение найти девушку, которую Кухулин согласился бы взять себе в жены, «ибо они были уверены, что человек, у которого будет жена, станет меньше соблазнять их дочерей и вызывать любовь в их женах». Женитьба также является ступенью посвящения — юноша переходит в разряд женатых мужчин. Король Конхобар послал девять мужей во все области Ирландии разузнать, нет ли в каком-либо замке или селении дочери короля или иного владетельного лица, к которой Кухулин захотел бы посвататься. Но ровно через год все посланцы вернулись ни с чем.
Тогда Кухулин сам нашел себе невесту. Это была Эмер, дочь Форгалла Монаха. «Из всех девушек Ирландии была она единственной, достойной того, чтобы Кухулин к ней посватался. Ибо она обладала шестью дарами: даром красоты, даром пения, даром сладкой речи, даром шитья, даром мудрости, даром чистоты. Кухулин сказал, что не возьмет за себя девушку иную, нежели равную ему по возрасту, по облику, по происхождению, по уму и ловкости, и чтоб была она при этом лучшей мастерицей в шитье из всех девушек Ирландии. И так как Эмер была единственной девушкой, удовлетворявшей этим условиям, то Кухулин и избрал ее из всех, чтобы посвататься к ней».
Отец Эмер Форгалл Монах был племянником морского бога Тетры, короля фоморов, чья крепость находилась в Бреге и называлась Луглохта Лога (Сады Луга). Кухулин рассказал о своем путешествии туда иносказательно: он говорил, что провел ночь «в доме человека, пасущего стада на равнине Тетры», потом он проехал «между двух лесистых гор» и далее «от покрова моря по великой тайне Племен богини Дану и по пене двух коней Эмайн, через сад Морриган, по хребту великой свиньи, между богом и пророком, по спинному мозгу жены Федельма, между кабаном и кабанихой, по берегу коней Деа, между королем Анада и его слугой, до Монкуиле, что у четырех углов света, по великому преступлению и остаткам великого пира, между большим и малым котлом до садов Луга и, наконец, до дочерей племянника Тетры, короля фоморов». Таким образом, поездка героя-жениха из Улада в Брегу становится ритуальным путешествием в Другой Мир.
Проделав это фантастическое путешествие, Кухулин предстал перед Эмер и ее подругами, находившимися на лужайке для игр, и поразил девушек своей красотой и великолепным нарядом. «На нем прекрасная алая рубаха с пятью складками, скрепленная у ворота, на белой груди его, пряжкой с накладным золотом; грудь его, вздымаясь, бьется полными ударами о пряжку. Сверху — плащ, белый с вплетенными нитями, красными и огненно-золотыми. Семь драконовых камней в глубине глаз его. Две голубо-белые, как кровь красные щеки, надуваясь, мечут искры и языки пламени. Луч любви горит во взоре его. Черны как уголь брови его. На бедре его — меч с золотой рукояткой. К медному борту колесницы прикреплено красное как кровь копье с острым, ярым наконечником на деревянном, хорошо слаженном древке. На плечах его алый щит с серебряным бортом, украшенный золотыми изображениями животных».
открыть спойлер
Как правило, отец невесты мифологического героя — отрицательный персонаж, подвергающий жениха опасным испытаниям. По настоянию отца невесты Кухулин вынужден был отправиться в страну Скатах. Впрочем, и сама Эмер не прочь испытать своего жениха: она требует от него совершения геройских подвигов, усложненных замысловатыми условиями и оговорками. При первой встрече Кухулин и Эмер разговаривают друг с другом загадками, отчасти соревнуясь в учености и знании тайного языка символических иносказаний, отчасти стараясь скрыть содержание своего разговора от окружающих. Увидев грудь девушки, выступающую под вырезом ее рубашки, Кухулин сказал: «Прекрасна эта равнина, равнина для благородной игры». Она же ответила: «Нет доступа к этой равнине тому, кто не совершит подвига убийства трижды девяти мужей одним ударом, и притом так, чтобы оставить в живых по одному мужу в каждой девятке, тому, кто не прыгнет геройским прыжком лосося, неся с собою двух женщин с украшениями из золота и серебра».
Поэтому, вернувшись из страны Скатах, Кухулин, чтобы угодить невесте, устремился к новым подвигам. На своей колеснице он помчался к крепости Форгалла, одним прыжком перепрыгнул сразу через три стены и нанес три удара, от каждого удара пало по восемь воинов из девяти; «по одному из каждой девятки уцелело: именно Скибур, Ибур и Кат, три брата Эмер». Форгалл пытался, спасаясь от Кухулина, перескочить через замковый вал, но упал и разбился насмерть. «Кухулин же увлек с собою Эмер и ее молочную сестру со множеством золотых и серебряных украшений». На пути в Улад их продолжали преследовать люди Форгалла, и Кухулину приходилось сражаться с ними. Выйдя победителем из всех схваток и совершив обещанные подвиги, Кухулин женился на Эмер.
Пройдя суровую воинскую инициацию и став женатым мужчиной, Кухулин готов с оружием в руках защищать своих соплеменников. Из множества поединков, которые Кухулину пришлось выдержать в «Похищении быка из Куальнге», самый запоминающийся — это его бой с Фердиадом, представляющий собой наиболее подробное и величественное описание поединка двух героев в ирландском эпосе.
Кухулин и Фердиад были близкими друзьями, они вместе учились боевым искусствам у Скатах. Так рассказывал об их прежней замечательной дружбе Кухулин:

Мы были назваными братьями,
Товарищами в темных лесах,
Мы всегда делили ложе,
Когда спали глубоким сном
После тяжких боев и схваток
Во многих дальних чудесных странах!
Всегда вместе мы всюду бродили,
Рыскали в каждом лесу опасном,
Обучаясь у Скатах искусству боя.


Оба были храбрейшими воинами, и не было ни у одного из них никакого преимущества перед другим.
Поэтому после того, как Кухулин уже поразил многих искусных бойцов, ирландцы решили выставить против него Фердиада. Фердиад решительно отказался, потому что он не хотел биться со своим другом. Тогда Медб послала друидов, заклинателей и злых певцов к Фердиаду, чтобы они спели ему три цепенящих песни и три злых заклинания69 и наслали три нарыва на его лицо — нарывы позора, стыда и поношения, от которых должен был он умереть не позже чем через девять дней, если откажется выйти на битву с Кухулином. Фердиад пошел с ними, «ибо легче казалось ему пасть от копья силы, смелости и ловкости боевой, чем от копья позора, стыда и поношения».
Когда Фердиад прибыл ко двору Айлиля и Медб, его приняли приветливо и с почетом, предложили ему приятный, пьянящий напиток, от которого он захмелел и развеселился, и обещали великие дары в награду за предстоящий поединок с Кухулином. Лучшими из этих даров были красавица Финдабайр, дочь Медб (которую пообещали отдать Фердиаду в жены), и золотая пряжка из плаща Медб:

Боец, доказавший, что всех сильней,
По праву круглой пряжкой моей
Будет владеть до скончанья дней!
Ее без обмана получишь ты!
О воин, чья слава столь велика!
Поскольку всесильна твоя рука,
Все богатства, все земли наверняка
Поздно иль рано получишь ты!
Коль Пса Кузнеца одолеешь в бою,
Финдабайр, красавицу, дочь мою,
Королеву, что в западном правит краю
О сын Дамана, получишь ты!


Поединок Кухулин и Фердиад вели с истинно рыцарским благородством. В первый день Кухулин предоставил право выбора оружия Фердиаду, потому что он первым пришел к броду. Они сражались, метая друг в друга дротики и копья и отражая удары щитами, как они этому научились в военной школе Скатах, Уатах и Айфе, и ни один из них не мог ранить другого. Они прервали бой, передали оружие возницам, затем подошли друг к другу и трижды поцеловались.
На следующий день право выбора оружия Фердиад предоставил Кухулину, потому что накануне выбирал он. На этот раз они сражались на колесницах, запряженных их боевыми конями пуская в ход самые тяжелые, самые большие копья, и защищаясь сами широкими и крепкими щитами. Бой длился с рассвета до вечера. Когда приблизилась ночь, измучились их кони, изнемогли возницы, истощилась сила самих героев. Они прекратили бой, передали оружие возницам, затем подошли друг к другу, обнялись и трижды поцеловались.
Эту ночь, так же как и предыдущую, их кони провели в одном загоне, и их возницы сошлись у одного костра, а для раненых героев они изготовили два ложа из свежего тростника. Пришли знахари и лекари, чтобы оказать им помощь, и дали героям волшебные напитки, спели свои заклинания и заговоры, чтобы успокоить их кровь, остановили кровотечение и утолили боль. И от каждого волшебного напитка, от каждого заклинания, от каждого заговора на его раны и язвы Кухулин половину пересылал через брод, на запад, Фердиаду. А тот посылал Кухулину половину своей еды и питья.
На третий день утром встали они и снова сошлись у боевого брода, и заметил Кухулин, что мрачен Фердиад. Кухулин сказал ему:

О Фердиад! Каков ты здесь предо мною,
Поистине ты обречен на смерть.
О, зачем ты вышел, побуждаемый женщиной,
На поединок с названым братом?


Ему отвечал Фердиад:

О Кухулин, питомец мудрости,
Цвет геройства,
Каждый из живущих должен уйти
Под землю, на свое последнее ложе.


Фердиад объясняет Кухулину, что не может выйти из поединка, не запятнав своей чести. Кухулин обращается к Фердиаду:

Ты сам лишь виновен в том, что свершится,
О сын Дамана, сына Даре!
Не должен был идти ты, по воле женщины,
Рубиться мечами с названым братом!


Фердиад ему возражает:

Если б мы разошлись без боя,
Как названые братья, о Пес мой милый,
Плохо было б с моей честью и словом,
Данным мной Айлилю и Медб из Круахана!


Кухулин с горечью замечает:

Никогда еще не вкушали пищу
И не рождались на этом свете
Король и королева, ради которых
Я бы замыслил на тебя зло.


Фердиад его успокаивает:

О Кухулин, славный подвигами,
Это не ты, а Медб нас предала,
Тебе достанется победа и слава,
Наша вина тебя не запятнает.


В третий день они рубились тяжелыми, жестоко разящими мечами. Страшные раны нанесли герои друг другу. Когда настал вечер, они прекратили бой и перекинули свое оружие в руки возниц. Расставались они омраченные, озабоченные, опечаленные. Их кони провели эту ночь в разных загонах, и возницы их не сошлись у одного костра.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №42  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 10:00 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
В последний день сражения герои начали так называемую «игру в брод»: Кухулин прыгал со своего края брода прямо на Фердиада, чтобы срубить ему голову над бортом щита. Фердиад стряхивал его со щита, и Кухулин отлетал от него на свою сторону брода. И так повторялось несколько раз. Этот прием не приносил успеха Кухулину, потому что Фердиад превосходил его ростом и силой. Но тут произошло с Кухулином чудесное искажение: «... весь он вздулся и расширился, как раздутый пузырь; он стал подобен страшному, грозному, многоцветному, чудесному луку, и рост храброго бойца стал велик, как у фоморов, далеко превосходя рост Фердиада».
Тогда герои перешли к ближнему бою: «Так тесно сошлись бойцы в схватке, что вверху были их головы, внизу ноги, в середине же, за бортами и над шишками щитов, руки. Так тесно сошлись они в схватке, что щиты их лопнули и треснули от бортов к середине. Так тесно сошлись они в схватке, что копья их согнулись, искривились и выщербились. Так тесно сошлись они, что демоны и оборотни, духи земли и воздуха испустили клич с их щитов, рукоятей мечей и наконечников копий. Так тесно сошлись они, что вытеснили реку из ее ложа и русла, а там, где был брод, смогли бы устроить постель королю с королевой, ибо здесь не было больше ни капли воды, не считая той, что, давя и топча, выжимали бойцы из земли». Конец страшного боя наступил тогда, когда Кухулин попросил своего возничего подать ему «рогатое копье» (га булга). Это копье оставляло одну рану, но скрывало тридцать зазубрин, и нельзя было его выдернуть, не обрезав мяса кругом. Метнул это страшное копье Кухулин, оно пробило крепкие доспехи Фердиада и поразило героя насмерть.
Одним прыжком перепрыгнув через брод, Кухулин оказался у тела мертвого Фердиада. Он перенес его вместе с оружием на северную сторону, чтобы не оставлять на южной, среди противников. Когда Кухулин опустил его на землю и посмотрел в лицо мертвому Фердиаду, свет померк в его глазах, слабость напала на него, и он лишился чувств. Очнувшись, Кухулин начинает свой прекрасный плач по Фердиаду:

Из-за предательства, о Фердиад,
Гибель твоя мне горше стократ!
Ты умер. Я жив. Наш жребий таков,
Не встретимся мы во веки веков!
Когда мы жили в восточном краю,
У Скатах, учась побеждать в бою,
Казалось, что будем друзьями всегда,
Вплоть до дня Страшного суда!
Мил мне был облик прекрасный твой:
Нежных ланит цвет огневой,
Синяя ясность твоих очей,
Благородство осанки, мудрость речей!
открыть спойлер
Не ходил в бой, не получал ран,
Гневом битвенным не был пьян,
Рамена не прикрывал щитом из кож, —
Кто на сына Дамана был бы похож.
Как пал Айфе единственный сын —
С той поры боец ни один
Ни красотой, ни силой, ни ловкостью боевой
Не мог напомнить мне облик твой.

Горька кровавая круговерть,
Где повстречал сын Дамана смерть.
Увы! Кровавую чашу друг
Принял из моих собственных рук.
Если бы эллином был я! Вмиг,
Услышав брата предсмертный крик,
С жизнью своей расстался б и я!
Мы вместе прервали б нить бытия!
Настал поистине скорбный час!
Воспитала Скатах обоих нас.
Из ран моих сочится кровь,
А ты не взойдешь на колесницу вновь!
Настал поистине скорбный час,
Воспитала Скатах обоих нас.
Кровь сочится из ран моих,
А тебя нет и не будет в живых!
Настал поистине скорбный час.
Вместе Скатах воспитала нас.
Ты погиб, а я уцелел!
Беспощадность битвы — мужей удел!


Таким образом, судьба Кухулина, как и любого эпического героя, трагична. В отличие от божественных персонажей, способных обмануть судьбу, герой должен постоянно делать выбор между чувством и долгом и твердо следовать избранному пути, хотя он и знает, куда этот путь его приведет. Может быть, наиболее ярко и драматично рассказывает об этом трагическом выборе героя короткая повесть о Кондле, единственном сыне Кухулина, которого родила ему великанша Айфе.
Выполняя данное Кухулину обещание, Айфе отправила сына в Ирландию. Улады же приняли Кондлу за иноземного захватчика и напали на него. Кондла защищался с поразительным мужеством и искусством. Естественно, что Кухулин, обязанный защищать родную землю, вышел навстречу отважному юноше и потребовал, чтобы тот назвал свое имя. Кондла, однако, не мог сделать это: на нем лежал зарок, когда-то наложенный самим Кухулином, — никому не называть своего имени и никогда не отказываться от поединка. Постепенно Кухулин догадывается об истине, но поединка уже нельзя избежать, и ему остается только сказать: «Даже если это мой сын, я обязан убить его ради чести всех уладов». Победив незнакомого юношу, он берет на руки его бездыханное тело, кладет перед Конхобаром и уладскими воинами и восклицает: «Вот вам, улады, мой сын!»
Смерть героя тоже должна быть героической, не умаляющей его высокого достоинства и благородства. Следовательно, против него должна действовать сила не героического происхождения, а, наоборот, противоположная героической. Этой «антигероической силой» может быть либо предательство, либо колдовство. Кухулина победили колдуны, которые сумели повернуть против него его собственную судьбу, заставив нарушить лежащие на нем зароки — гейсы. Кельты считали, что нарушение гейсов — верный знак приближающейся смерти. Если гейсы останутся ненарушенными, герой может спастись, какие бы опасности ему не угрожали. Но обычно, когда смерть неизбежна, герой попадает в такие ситуации, когда он вынужден нарушать один за другим все свои гейсы.
Кухулин некогда убил Калатина и двадцать семь его сыновей, но жена Калатина после смерти мужа родила сразу шестерых детей: троих сыновей и трех дочерей. Королева Медб, готовя гибель героя, воспитала этих детей, сделав из них колдунов. Для этого сыновьям отрубили правую ногу и левую руку, а дочерям выкололи левый глаз. Это — инициационное увечье магов, известное и по другим мифам. В течение семнадцати лет дети Калатина путешествовали по миру, изучая магию. Еще семь лет они ковали магические копья — орудия мести Кухулину. Затем Медб объединила «четыре провинции Ирландии», чтобы напасть на Улад; она выбрала момент, когда все улады, кроме Кухулина, были поражены магической болезнью и не могли сражаться. Кухулин должен был принять бой с врагами в одиночку. Предчувствуя, что битва эта будет для него последней, улады попытались удержать Кухулина. Однако он не мог видеть разорение родного края. После некоторых колебаний Кухулин решил положиться на совет Ниам, жены Конала Победоносного. Тогда враги прибегли к помощи волшебства: в то время как Ниам отлучилась из дома, они создали ее призрак, который убедил Кухулина выехать на бой.
Перед началом похода целый ряд знамений предупреждает Кухулина о неминуемой гибели. Оружие упало со стены. Когда герой надевал плащ, пряжка выскользнула из его пальцев, упала и вонзилась ему в ногу. Когда Кухулин попытался запрячь лошадей, Серый из Махи повернулся к своему хозяину левым боком, а в ответ на упрек («Не таков был твой обычай, о Серый из Махи, чтобы отвечать зловещим знаком на мой призыв») заплакал кровавыми слезами.
Многие пытались остановить Кухулина. Богиня войны Морриган ночью специально сломала его колесницу, чтобы он не смог выехать из дому. Когда герой все же выехал из ворот, его встретила заклинательница Леборхам и тоже попыталась уговорить его вернуться. Тем временем трижды по пятьдесят женщин королевского рода, любившие Кухулина, испустили крики скорби и тоски, потому что поняли, что их возлюбленному не суждено вернуться. Далее на своем пути Кухулин заехал в дом кормилицы, поскольку было у него в обычае заезжать к ней всякий раз по пути на юг, и всегда были у нее в запасе для него молоко и пиво. На этот раз поднесенное ему молоко превратилось в кровь. Затем встретились ему две прекрасные девушки: в горе и печали стирали они у брода окровавленную одежду, и это была одежда Кухулина.
После этого Кухулин встретил дочерей Калатина — старух, слепых на левый глаз. Старухи сидели вокруг костра и на вертелах из рябиновых прутьев жарили собачье мясо, приправляя его ядом и заклинаниями. На Кухулине лежал гейс, запрещавший есть мясо его тезки — пса; в то же время другой гейс не позволял ему проехать мимо очага, где готовилась пища, не разделив трапезы. Сначала он все же пытался отклонить приглашение старух отведать их угощение, но когда те стали упрекать его в презрении к их жалкой пище, он поневоле согласился и сел к костру. Левой рукой старуха подала ему собачью лопатку, и он начал есть это мясо, складывая куски его под свое левое бедро. И от этого левая сторона его тела потеряла свою силу.
Однако сияние героя по-прежнему исходит от головы Кухулина. Чтобы защититься от героя, войско сыновей Калатина прячется за стеной из составленных в ряд щитов. По углам Эрк, сын Кайрпре, ставит по паре бойцов, сражающихся друг с другом, и третьего — заклинателя, который должен попросить у Кухулина копье: сыновья Калатина предсказывали, что от этого копья падет король. Кухулин устремляется в битву и истребляет великое множество врагов. Затем он видит двух бойцов, бьющихся друг с другом, и рядом с ними заклинателя, который просит разнять их. Кухулин нанес каждому мощный удар по голове. После этого заклинатель просит у Кухулина копье. «Клянусь клятвой моего народа, — отвечал Кухулин, — у тебя не больше нужды в нем, чем у меня». «Я сложу злую песню на тебя, если ты не дашь его», — сказал заклинатель. Тогда Кухулин метнул свое копье древком вперед, и оно пробило голову заклинателя и поразило насмерть еще девять человек позади него. «Никогда еще не бывал я проклят и опозорен за отказ в даре или за скупость», — сказал при этом Кухулин. Лугайд, сын Курои, подобрал это копье. «Кто падет от этого копья, о сыны Калатина?» — сказал он, и они отвечали ему: «Король падет от этого копья». Лугайд метнул копье и убил «короля возниц» Лаэга, служившего Кухулину.
Кухулин опять взял свое копье. То же самое повторилось со второй парой сражающихся. Чтобы не была сложена злая песнь против Улада, Кухулину опять пришлось метнуть копье, которое на этот раз подобрал Эрк и поразил им Серого из Махи, «короля коней Ирландии». Затем Кухулин увидел третью пару сражающихся, и на этот раз ему пришлось метнуть копье, чтобы не была сложена злая песнь против его рода. Копье это поймал на лету Лугайд и метнул в самого Кухулина, распоров ему живот. Попросив у врагов отсрочки, Кухулин дошел до озера, где напился воды и искупался. В одной из версий саги говорится, что в эту минуту подошла к нему выдра (по-ирландски «собака воды») и начала пить его кровь. Кухулин бросил в нее камень и убил ее. Теперь он уже точно знал, что смерть его близка: ему было предсказано, что последним его подвигом так же, как и первым, будет убийство собаки.
Кухулин повернул обратно и стал звать своих врагов, чтобы они вышли ему навстречу. Потом он подошел к высокому камню, прислонился к нему и привязал себя к нему поясом, «ибо он не хотел умереть ни сидя, ни лежа, но хотел умереть стоя». И пока была душа в его теле и пока сияние героя светилось над его головой, раненый конь Серый из Махи защищал своего господина: он убил пятьдесят человек своими зубами и тридцать — копытами. Затем с небес слетелись птицы и уселись на плечи Кухулина. Сочтя это знаком подступающей к герою смерти, Лугайд бросился вперед, схватил Кухулина за волосы и отрубил ему голову. Когда меч выпал из руки героя, он своим лезвием отсек правую руку Лугайду. В отместку была отрублена и правая рука самого Кухулина, и его останки повезли в Тару.
Конал Кернах, боевой соратник Кухулина, отбил у врагов тело героя. Он бросился их преследовать, убил Лугайда, нашел голову Кухулина; голова, расплавив камень, на который ее положили, глубоко погрузилась в него (это было последнее проявление «боевого пыла»). Конал привез Эмер голову Кухулина вместе с целой гирляндой вражеских голов, нанизанных на ивовую ветку. Кухулин был отомщен, и его вдова должна была сопровождать его в смерти. Конал выкопал глубокую могилу, Эмер спустилась в нее, легла на тело мертвого мужа, приложила губы к губам отрезанной головы и умерла. Тогда Конал воздвиг над могилой камень с огамической надписью и оплакал Кухулина.
Таким образом, как заметил один замечательный исследователь, «жизнь героя составляет единое целое от рождения до трагической смерти, ведь он живет в мире, управляемом судьбой. Именно герои открыли и осознали тот факт, что человеческое существование — это трагедия и даже катастрофа». Но, несмотря на это знание, настоящий эпический герой, твердо следуя избранному пути, идет до конца и, как Кухулин, умирает стоя, с гордо поднятой головой.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №43  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 10:01 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, мифы кельтских народов складываются в мифологическую традицию, представляющую собой одно из ярких проявлений кельтской культуры. В ней нашли отражение самобытность и оригинальность кельтского восприятия мира и кельтского художественного гения. В кельтских мифах различные сакральные мотивы, символы, образы смешиваются, создавая загадочных персонажей, над истолкованием которых бьются современные ученые. То древний символ оленьих рогов, встречающийся еще в мезолитических погребениях Западной Европы, разрастается в галльской мифологии до образа могущественного бога с оленьими рогами — Цернунна, которого некоторые исследователи считают великим, всеобъемлющим богом галльской религии. То в образе Махи, жены крестьянина Крунху, вдруг проступают черты одной из грозных богинь войны. То волшебная невеста Этайн, беззащитная перед земными и сверхъестественными претендентами на ее руку и сердце, превращается в богиню — носительницу верховной власти. То галло-римский Юпитер, благостный и милосердный бог, оказывается ипостасью кровавого бога Тараниса. Это характерное для кельтских богов смешение функций, эта зыбкость граней, отделяющих их образы друг от друга, очень затрудняют истолкование религиозно-мифологической традиции.
Поэтому современные исследователи никак не могут прийти к единому мнению, поклонялись кельты множеству мелких местных божеств или, наоборот, только одному, единому великому богу, появлявшемуся под разными именами и в разных образах. Дополнительную трудность в изучении мифологии кельтов создает то обстоятельство, что устная традиция великих кельтских жрецов-друидов была безвозвратно утрачена.
В связи с этим, реконструируя образ кельтской мифологии, мы старались использовать всю совокупность имеющихся источников: свидетельства античных авторов, археологические материалы, обнаруженные на территориях континентальной Европы и Британских островов, в древности населенных кельтами, надписи и памятники изобразительного искусства, происходящие из римской Галлии, ирландские саги, валлийские легенды, бретонский фольклор. При этом мы не разделяли наши источники по их принадлежности к тем или иным кельтским народам, полагая, что при совместном использовании они будут дополнять и прояснять друг друга, что позволит выявить факты, идеи и концепции, складывающиеся в единую мифологическую традицию кельтов.
Мы познакомились с «низшей мифологией» древних кельтов — культом камней, поклонением деревьям, сакральным животным и связанным с ними богам. Эта низшая мифологическая традиция уже отличалась достаточной сложностью и глубиной, включая такие важные для всей мифологии символические понятия, как «Мировое Древо», «Ось Мира», «Центр Мира». Анализ описанного Плинием Старшим загадочного ритуала сбора «змеиного яйца» и древнейшего мифологического цикла ирландских саг позволил выявить черты космогонических и эсхатологических кельтских мифов. Мы познакомились с множеством кельтских божеств, которые, правда, не выстраиваются в такую строго упорядоченную иерархию, как боги греко-римского мира, но в то же время представляют целый ряд ярких, запоминающихся образов. И наконец, крупицы информации, поставляемые античными авторами и ирландскими сагами, позволили нам познакомиться с некоторыми чертами учения друидов (с идеей бессмертия и Другого Мира, с представлениями о множественных состояниях бытия, с концепцией соотношения времени мифического и человеческого), представлявшего собой высшую часть кельтской мифологии и включавшего в себя достаточно сложные философские концепции.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №44  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 10:02 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ

А

Аалборг — датский город, в окрестностях которого был найден серебряный культовый котел («котелок из Гундеструпа»)
Абер Тиуи — местность в Уэльсе
Абкан, сын Бикелмоса — бог-арфист из Туата Де Дананн
Аваллон — мифический остров, куда был перенесен смертельно раненный король Артур
Аварик — город в Галлии
Август (Октавиан Август) (63 до н. э. — 14 н. э. ) — римский император с 27 г. до н. э.
Авентия — богиня источников в Аванше (Франция)
Авл Плавтий — римский полководец
Аврелиан (214 или 215-275) — римский император с 270 г.
Аврелий Амброзий — «вождь Британии»
Австрия — государство в Западной Европе
Агрикола Гней Юлий (40-93) — римский военачальник, наместник Британии до 84 г.
Адам — в христианской мифологии первый человек
Адамнан — ирландский святой
Адонис — бог плодородия в древнефиникийской мифологии
Адриатическое море — часть Средиземного моря, между Апеннинским и Балканским полуостровами
Адсмериус — прозвище галльского Меркурия
Аилесфорд — место первой битвы бриттов и саксов (455 г. )
Аирмед — дочь Диан Кехта
Аифалид — первое воплощение Пифагора
Айлех Нейт — крепость, резиденция королей Тутата Де Дананн
Айлиль — брат Ниалла Девяти Заложников
Айлиль Ангуба — брат короля Ирландии Эохайда Айрема
Айлиль, сын Мата — король Коннахта
Айлинн, дочь Лугайда, сына Фергуса — возлюбленная Байле Доброй Славы
Айфе — воительница-великанша
Аквилея — историческая область в Северной Италии
Аквитания — историческая область на юго-западе Франции
Акионна — богиня источника Этюве (Франция)
Алезия (Средняя Галлия) — древний галльский город-крепость; осада и взятие Алезии Юлием Цезарем в 52 г. до н. э. завершили завоевание Галлии Римом
Александр Македонский (356-323 до н. э. ) — царь Македонии с 336 г., полководец, создатель крупнейшего государства древнего мира, сын Филиппа II Македонского
Александрия — город и порт в Египте, на Средиземном море
Аллия — река в Италии, приток Тибра
Алмуин — место, где жил Финн
Альбий — кельтский бог
Альбиорикс — прозвище галльского Марса
Альпы — горная система Западной Европы
Альфедр — прозвище Одина
Аману — гора в Уэльсе
Амбигат — царь Галлии
Аммиан Марцеллин (ок. 330 — ок. 400) — римский историк
Аморген — легендарный филид
Аморген — поэт и судья, один из предводителей гойделов
Анатолия — в древности название Малой Азии
Андарта — богиня племени воконтиев
Андхримнир — в скандинавской мифологии ас, повар в Валгалле
Аннен — сын Немеда
Аннун — Другой Мир у валлийцев
Ану (Ана) — древнейшая богиня, «матерь ирландских богов»
Апеннинский полуостров — на юге Европы
Апеннины — горная система в Италии, на Апеннинском полуострове
Аполлон — в греческой мифологии и религии сын Зевса, бог-целитель и прорицатель, покровитель искусств.
Аполлон Борво (Бормо, Борманус) — галльское божество термальных вод
открыть спойлер
Аполлон Гранус — одна из ипостасей кельтского Аполлона
Аполлон Кифаред — прозвище Аполлона
Апулей (ок. 125 — ок. 180) — римский писатель
Апулия — область на юге Италии
Аран — острова в заливе Голуэй, у западного берега острова Ирландия
Араузион (совр. Оранж) — город во Франции
Арвенорикс — эпитет галльского Меркурия
Арвернус — эпитет галльского Меркурия
Арверны — галльское племя
Ард Лардан — гора в Ирландии, место гибели Ладру
Арелат (совр. Арль) — галльский город
Арес — в греческой мифологии бог войны
Ариовист — германский вождь
Армориканский полуостров (совр. Бретань) — полуостров на западе Франции
Арморики — племя, жившее на территории современной Бретани
Арт, сын Конна — верховный король Ирландии
Артайос — один из эпитетов Меркурия
Артемида — в древнегреческой мифологии богиня луны, покровительница животных и охоты
Артио — галльская богиня
Артобрига — кельтское поселение
Артодунум (совр. Артен) — город во Франции, основанный кельтами
Артур — легендарный король Британии
Асклепий — в греческой мифологии бог врачевания
Аталанта — в древнегреческой мифологии дева-охотница, вскормленная медведицей; участвовала в походе аргонавтов
Атепомарос — эпитет галльского Аполлона
Атепомарх — солнечное божество галлов
Атесмерта — богиня источников леса Коржебен (Франция)
Афина Эргана (Афина Труженица) — ипостась Афины, греческой богини войны и победы, а также мудрости, знаний, искусств и ремесел
Афродита — в древнегреческой мифологии богиня любви
Аэд — ирландский король
Аэд — название сида
Аэд Аллайн из Эсс Руада — одно из имен Дагды
Б

Бавария — земля в Германии
Бадб — кельтская богиня войны
Байле Доброй Славы — сын короля Улада
Бактрия — историческая область в Средней Азии по среднему и верхнему течению Амударьи
Балканский полуостров (Балканы) — на юге Европы
Балор, внук Нета — король фоморов
Банба — эпонимная богиня Ирландии, королева Туата Де Дананн
Бедуир — один из рыцарей Круглого стола
Безансон — галльский город
Бейр-ле-Шангель — город во Франции
Бекуйле — колдунья из Туата Де Дананн
Белги — кельтские племена
Белен — кельтский бог
Белловез — предводитель переселения галлов
Беллона — в римской мифологии богиня войны
Бель (Белен) — прозвище Луга
Бельгийская Галлия — одна из галльских провинций
Бельгия — государство в Западной Европе
Бель-Драгон — озеро
Бельтайн — кельтский весенний праздник (1 мая)
Бельторн — в скандинавской мифологии великан
Беркилак — персонаж саги артуровского цикла; рыцарь, друг Гавейна
Берсерки — у древних скандинавов воины-герои, обладавшие сверхчеловеческой силой и яростной жаждой битв
Бибракте — город в Галлии
Биле Исниг — ясень, священное дерево
Биле Тортан — ясень, священное дерево
Бит — отец Кессайр, один из первых жителей Ирландии
Битуриги — галльское племя
Блай Хозяин Приюта — уладский воин
Блатнат — жена Курой
Блейц — отшельник, крестивший Мерлина
Боанд — возлюбленная Дагды
Богемия — устаревшее название Чехии, происходит от латинского названия территории, заселенной кельтским племенем бойев
Бодб — король сида в Мунстере
Бойи — кельтское племя
Бойна — река в Ирландии
Борво (Бормо) — кельтский бог
Бормана — богиня, спутница Бормануса
Борманус — кельтский бог
Борон Робер де — (вторая половина XII в.) — англо-нор мандский поэт
Боудикка — британская царица, возглавившая антирим ское восстание бриттов
Бран сын Фебала — путешественник, достигший «остро вов блаженных»
Брахма — в брахманизме один из трех высших богов, бог создатель, творец Вселенной и всего сущего
Брахманда — в древнеиндийской мифологии космичес кое яйцо
Бреас — воин Туата Де Дананн
Брего — гойдел, сын Брегона
Брегон — гойдел, отец или дед Миля
Брес, сын Элаты — властитель Ирландии
Бресал — волшебник
Бресал Эхарлам, сын Эхайда Баетлама — бог-воитель из Туата Де Дананн
Бри Лейт — сид
Бриан — брат Ниалла Девяти Заложников
Бриан — один из богов-королей Туата Де Дананн
Бригантия — богиня племени бригантов
Бриганты — галльское племя
Бригита (Тройная Бригита) — ирландская богиня, которую почитали поэты, прорицатели, кузнецы и врачи
Бригита Ирландская (ок. 453—523) — святая, основательница монастыря Килдаре в Ирландии
Брикрен Немтенга — придворный короля Конхобара
Бриксия — богиня, спутница Луксория
Британия (Бреттания) — одно из древних названий (от бриттов) современной территории Англии, Шотландии и Уэльса
Бритты — кельтские племена, основное население Британии в VIII в. до н. э. — V в. н. э.
Бруг на Бойне (совр. курган Ньюгранж) — владение Дагды
Бруиден Да Дерга — один из пяти ирландских бруидне
Бруиден Да Хока — один из пяти ирландских бруидне
Бруиден Мак Да Рео — один из пяти ирландских бруидне
Бруиден Мак Дато — один из пяти ирландских бруидне
Буан — легендарный король Улада, отец Байле Доброй Славы
Будда — имя, данное основателю буддизма Сиддхартхе Гаутаме (623—544 до н.э.)
Бургундия — историческая область и современный экономический район во Франции, в бассейне Сены
Бурдигала (совр. Бордо) — город в Галлии
В

Вагнер Рихард (1813—1883) — немецкий композитор, дирижер
Валгалла — в скандинавской мифологии дворец Одина, куда попадают павшие в битве воины и где они продолжают прежнюю героическую жизнь
Валерий Максим — римский писатель
Вандри Ж. — французский кельтолог
Be — в скандинавской мифологии брат Одина
Везунна — богиня источника Сент-Сабин (Франция)
Вейи — город первой половины 1-го тыс. до н. э. — начала IV в. до н. э., к северу от Рима
Великая Богиня, Мать-Земля — древнейшее божество
Велланус — прозвище галльского Меркурия
Венгрия — государство в Центральной Европе
Венера — в древнеримской мифологии богиня любви
Вене — галльский город
Верхний Пфальц — историческая область в Германии
Виенна (совр. Вьенн) — галльский город
Визукия — богиня, спутница Марса Визукия
Викс — деревня около города Шатийон (Франция), где в 1953 г. было открыто погребение жрицы (рубеж VI-V вв. до н. э.)
Виктория — в римской мифологии богиня победы
Вили — в скандинавской мифологии брат Одина
Виндоннус — галльский бог источников (Эссаруа)
Виротутис — эпитет галльского Аполлона
Вишну — в ведической религии божество; в брахманизме и индуизме Вишну — великий Бог-охранитель
Внешние Гебриды — часть Гебридских островов, архипелага в Атлантическом океане
Вогезы — горы на северо-востоке Франции
Воконтии — кельтское племя
Вормс — город в Германии
Вортигерн — вождь бриттов, король одной из провинций Уэльса
Вортимер — сын Вортигерна
Вулкан — в древнеримской мифологии бог-кузнец
Г

Гавейн — один из рыцарей Круглого стола
Галатское царство (Галатия) — в древности страна в центральной части Малой Азии
Галаты — кельтское племя
Галеойн — мифическое племя, переселившееся в Ирландию одновременно с Фир Болг
Галлия — в древности область, занимавшая территорию между рекой По и Альпами (Цизальпинская Галлия) и между Альпами, Средиземным морем, Пиренеями, Атлантическим океаном (Трансальпийская Галлия)
Галлы — римское название кельтов, живших на территории Галлии
Гварк, Старуха — Великая Богиня
Гвендид — сестра Мерлина
Гвендолин —жена Мерлина
Гвион Бак — карлик
Гекатей Фракийский (IV в. до н. э.) — историк
Гельветы — кельтское племя
Генон Рене (1886—1951) — французский философ и писатель
Геракл — герой греческой мифологии, сын Зевса и смертной женщины Алкмены
Герговия — город в Галлии
Герион — мифический трехголовый правитель Иберии
Геркинский лес — местность между Рейном и Дунаем
Геркулес — латинская форма имени Геракла
Германия — государство в Центральной Европе
Германцы — древние племена, говорившие на языках германской ветви индоевропейской семьи
Гермес — в древнегреческой мифологии бог торговли
Гермотим — третье воплощение Пифагора
Геродот (ок. 484 до н. э. — ок. 426 до н. э.) — древнегреческий историк
Гёте Иоганн Вольфганг (1749—1832) — немецкий писатель, основоположник немецкой литературы Нового времени, мыслитель и естествоиспытатель
Гефест — в древнегреческой мифологии бог-кузнец
Гея — в греческой мифологии мать-земля, древнейшее до-олимпийское божество
Гионварк Кристиан — французский ученый, кельтолог
Гиперборейцы — в греческой мифологии пребывающий в вечном блаженстве народ, обитавший на северном краю мира — в Гиперборее
Глан — кравчий из Туата Де Дананн
Глези — кравчий из Туата Де Дананн
Глен — кравчий из Туата Де Дананн
Глинн Исту — местность в Уэльсе
Глинн Нивер — местность в Уэльсе
Говинниат Наследник — молодой вепрь, сын Турх Труита
Гоибниу — ирландский бог-кузнец из Туата Де Дананн, галльский Вулкан
Гойделы (сыновья Миля) — последние мифические переселенцы в Ирландию, предки исторических ирландцев
Голл Мак Морна — ирландский герой
Голл Эсса Руайд — лосось мудрости
Горгона Медуза — в греческой мифологии одна из трех горгон и единственная смертная среди них
Гориас — мифический город
Горкий — эпитет Зевса
Гофаннон — валлийский бог-кузнец
Грайнне — жена Финна
Граннус — одно из имен галльского Аполлона
Греан-айнех — эпитет Огмы
Греция — государство на юге Европы
Гризелика — нимфа
Гругин Крине Серебряный — молодой вепрь, сын Турх Труита
Гуаул — отвергнутый поклонник Рианнон
Гуинн, сын Нуда — герой, сражавшийся за Крейддилу
Гуитир — герой, сражавшийся за Крейддилу
Гунгир — копье Одина
Гурир Гуалстауд Иетод (Гурир Переводчик) — рыцарь короля Артура
Д

Дагда — бог из Туата Де Дананн
Дайре, сын Фиахны — хозяин быка Донна Куальнге
Дайте — кравчий из Туата Де Дананн
Дакия — римская провинция, занимавшая часть территории современной Румынии
Далан — друид короля Эохайда
Дамона (Бормона) — богиня, спутница Аполлона Борво
Дану — в кельтской мифологии прародительница Туата де Дананн
Даре — король Ирландии
Деви — в индуизме жена бога Шивы, имеет несколько ипостасей (Кали, Дурга, Парвати и др.)
Девона — богиня нескольких источников в Бордо, Каоре, Лодуне, Тонере (Франция)
Дейрдре — героиня саги «Изгнание сыновей Уснеха»
Делбаэх — один из Туата Де Дананн
Делт — кравчий из Туата Де Дананн
Деметра — в древнегреческой мифологии богиня плодородия
Дехтире — жена (или дочь) Конхобара, мать Кухулина
Джером — ирландский святой
Диан Кехт — бог-врачеватель Туата Де Дананн
Диана Скифская — ипостась Дианы (в римской мифологии богини Луны, растительности, покровительницы рожениц)
Дианан — колдунья из Туата Де Дананн
Диармайд — возлюбленный Грайнне
Диармайт — сын Кербала, король Ирландии (545—565)
Дивед — валлийское королевство
Дивитиак — друид, друг Цезаря
Диодор Сицилийский (I в. до н. э.) — греческий историк
Диоклетиан Гай Аврелий Валерий (ок. 240—316) — римский император в 284—305 гг. (с 286 г. соправитель)
Дион Кассий (ок. 155 — ок. 235) — римский историк
Дион Хризостом (ок. 50 — после 100 г.) — греческий философ
Диоскуры — в греческой мифологии сыновья Зевса и Леды, герои-близнецы (смертный Кастор и бессмертный Полидевк)
Диспатер — в римской мифологии бог подземного мира, хранитель богатств, находящихся в земле
Диторба — ирландский король
Диуран — один из спутников Майль-Дуйна
Додон — святилище Зевса
Дом Донна — маленький остров у западного побережья Ирландии, считавшийся царством мертвых
Домнал Воинственный — наставник Кухулина
Дон — валлийская богиня, аналогичная Дану
Донн Куальнге — Бурый бык
Донн — один из предводителей гойделов
Донон — гора в Галлии
Дорнолл — дочь Домнала
Доттен Ж. — французский ученый-кельтолог
Древний Рим — древнее государство, основанное в 754/753 гг. до н. э. и просуществовавшее до 476 г. н. э.
Друхт — кравчий из Туата Де Дананн
Дубтах — риг-филид
Дубтах — уладский герой
Думиас — эпитет галльского Меркурия
Думноны — кельтское племя, жившее на территории Великобритании
Думнорикс — галльский магистрат, брат Дивитиака
Дунай — вторая подлине (после Волги) река Европы
Дунизия — богиня источников в Бюсси-Альбе (Франция)
Дурокторум (совр. Реймс) — галльский город
Е

Евгемер — греческий философ
Европа — в греческой мифологии дочь финикийского царя Агенора, похищенная Зевсом, обратившимся в быка
Европа — часть света, образующая с Азией континент Евразия
Египет Древний — государство в северо-восточной Африке, в нижнем течении реки Нил
Езус — кельтский бог
Ж

Жюллиан К. — французский ученый-кельтолог
З

Замолксис — раб Пифагора
Зевс — в древнегреческой мифологии верховный бог
И

Иаборн — сын Немеда, родоначальник Туата Де Дананн
Иаков — в Библии младший из двух сыновей-близнецов Исаака и Ревекки
Иберия — древнее название Испании
Иберы — древние племена Испании: турдетаны, турдулы и др.
Ибур — воин, брат Эмер
Ибур-Кинд-Трахта — мифическое место, где встретились Фанд и Кухулин
Иггдрасиль — ясень, Мировое Древо в скандинавской мифологии
Избададен Бенкаур — великан, отец Олуэн
Изгитирвин — вождь кабанов
Икаунис — богиня реки Ивонны
Иллирийцы — древние индоевропейские племена на северо-западе Балканского полуострова (далматы, ардиеи, паннонцы и др.) и на юго-востоке Апеннинского полуострова (япиги, мессапы и др.)
Имир — в скандинавской мифологии великан, из тела которого был создан мир
Инбер Скене — бухта в Ирландии, где похоронена жена Амогерна
Индех, сын Де Домнанн — король фоморов
Индия — государство в Азии
Индонезия — государство в Азии
Индра — индийский бог грома и молнии
Ир — один из сыновей Миля
Ирландия — остров в архипелаге Британских островов, омываемый Атлантическим океаном, Ирландским морем, проливами Св. Георга и Северным
Ирландское море — окраинное море Атлантического океана, расположено между островами Великобритания и Ирландия
Испания— государство на юге Европы
Ит — сын Брегона, предводитель гойделов
Италия — государство на юге Европы
Иухар — один из Туата Де Дананн
Иухарба — один из Туата Де Дананн
Й

Йорк — город в Великобритании, на востоке Англии
К

Кавалл — пес короля Артура
Кайбре Кайтхенн — король Ирландии
Кайллех, Старуха из Берри — богиня, создательница многих гор, островов и озер Ирландии
Калатин — воин, убитый Кухулином
Калатина дети — колдуны, враги Кухулина
Каледония — древнее название части острова Великобритания, к северу от залива Ферт-оф-Форт и Ферт-оф-Клайд — в литературе часто используется как поэтическое название Шотландии
Калидонский вепрь — в греческой мифологии чудовищный вепрь, насланный на калидонские поля Артемидой
Кампания — область в центре Италии
Камулодун (совр. Колчестер) — римская колония
Камулус — эпитет галльского Марса
Канетонненсис — эпитет галльского Меркурия
Капаренсес — нимфа, посвящение которой найдено в Испании
Капитолий — в Древнем Риме самый крутой из семи холмов, укрепленная часть города
Каракалла (188—217) — римский император
Карман — богиня, мать Свирепого, Черного и Плохого; была побеждена Туата Де Дананн и попала к ним в плен
Кармелис — монахиня, мать Мерлина
Карнутская ассамблея — собрание галльских друидов
Карнуты — кельтское племя
Каролинги — династия правителей Франкского государства в 687-987 гг., с 751 г. — королей, с 800 г. — императоров
Кат — воин, брат Эмер
Катбад — друид
Кателль — в валлийской легенде королева корриганов
Катурикс — прозвище галльского Марса
Катхар Великий — легендарный король Ирландии
Каэр Ибормейнт — дочь Этала Анбуала из сида Уиан в Коннахте
Каэр Лоу — местность в современном Глостере (Великобритания)
Квинт — брат Цицерона
Кей — один из рыцарей Круглого стола
Кейнгалет — конь Гавейна
Келлс — монастырь в графстве Мит (Ирландия), построенный в 804—814 гг.
Кельтика (Лугдунская Галлия) — римская провинция на территории Галлии
Кельты — древние индоевропейские племена, обитавшие во второй половине 1-го тыс. до н. э. на территории современной Франции, Бельгии, Швейцарии, южной части Германии, Австрии, северной Италии, северной и западной Испании, Британских островов, Чехии, частично Венгрии и Болгарии
Кент — область Британии
Керидвенн — колдунья, героиня уэльской сказки
Кессайр — предводительница первых переселенцев в Ирландию
Киан — один из Туата Де Дананн, сын божественного врачевателя Диан Кехта
Кимбает — легендарный ирландский король
Кимвры — германские племена
Киндилиг — рыцарь короля Артура
Кинон — один из воинов короля Артура
Кир, сын Киса — поэт, спутник Сыновей Миля
Китай — государство в Азии
Китинг Дж. — ирландский автор (XVIII в.)
Китруад — друид короля Кормака
Клавдиан Клавдий (ок. 375 — после 404), римский поэт
Клавдий (10 до н. э. — 54 н. э.) — римский император с 41 г. н.э.
Клиодна — богиня Другого Мира
Клузий — этрусский город
Кнуха — место битвы между фианной под предводительством Кумала и войска короля Конна Ста Битв
Колум Куалленех — бог-кузнец из Туата Де Дананн
Колумчилле — ирландский святой (VI в. н. э.)
Конайлле Муиртемне — священный источник
Конайре Мор — легендарный король Ирландии
Конал Кернах (Победоносный) — уладский герой
Конан из Кулы — отец Медб Летдерг
Конанг Бекфиаклах — легендарный король Ирландии
Конанд — сын Фебара, король фоморов
Кондла — сын Кухулина и Айфе
Кондла Прекрасный — сын Конна Ста Битв
Конн Ста Битв — легендарный король Ирландии
Коннахт — область на западе Ирландии
Конхобар — король Улада
Копты — потомки древних египтян, исповедующие христианство
Кора — у древних греков культовое имя богини Персефоны
Коран — друид, советник короля Конна Ста Битв
Корк из Кашела — король Мунстера
Кормак Конд Лонгас — сын Конхобара, уладский герой
Кормак, сын Арта — король Ирландии
Корнуолл — полуостров на юго-западе Великобритании
Корпре, сын Этайн — филид из Туата Де Дананн
Корриганы — в уэльсских и бритонских сказках карлики
Кохор Круфе — воин, служивший Скатах
Кредне — медник из Туата Де Дананн
Крейддила — дочь короля Луда
Кретьен де Труа (ок. 1130 — ок. 1191) — французский поэт
Крит — остров в Средиземном море
Кроеб Дайти — ясень, священное дерево
Круахан — столица Коннахта
Крунху — ирландский крестьянин, муж Махи
Куил Кесра — место гибели Кессайр и 50 ее спутниц
Кулан — уладский кузнец
Кулух — сын короля Килида, жених Олуэн
Курои — король Мунстера
Кухулин — величайший герой Улада
Кэрролл Льюис [наст, имя Чарлз Латуидж Доджсон] (1832—1898) — английский писатель и математик
Л

Ладру — спутник Кессайр, один из первых жителей Ирландии
Лайн Моэльдуиб — местность в долине реки Войны
Лакшми — в брахманизме и индуизме богиня счастья и красоты, олицетворение творческой силы Вишну
Ламфада — прозвище Луга
Латеран — римский консул
Леборхам — заклинательница
Левки — галльское племя
Лейнстер — область на востоке Ирландии
Леру Франсуаза — французский ученый, кельтолог
Леукетиус — прозвище галльского Марса
Лиа Файл — священный камень-Омфал
Либан — богиня Другого Мира
Лигуры — собирательное наименование древних племен, населявших в середине 1-го тыс. до н. э. северо-западную Италию и юго-восточную Галлию
Лингоны — галльское племя
Ллевелис — легендарный король Франции
Ллуд (Ллуд ллау Эрейнт) — легендарный король Британии
Ллуйд — чародей, пленивший Придери и Рианнон
Лойгайре Буадах — уладский герой
Локи — в скандинавской мифологии бог из числа асов
Лондиний (совр. Лондон) — город в Великобритании
Лоннбейменех — прозвище Луга
Лот — мать предводителя фоморов
Лох Аннин — озеро в Ирландии
Лох Луигдех — озеро в Ирландии
Лох Рудрайге — озеро в Ирландии
Луара — река в современной Франции
Луг — сын Киана и Этне, верховный бог кельтов
Лугайд — имя пяти сыновей короля Даре
Лугайд — сын Ита
Лугайд — сын Курой, воин
Лугайд Лайгде, сын Даре — король Ирландии
Лугдунум — название ряда древних поселений в Галлии (Лаон, Сент-Лизье в Галлии, Легница в Силезии, Лейден в Голландии; Карлайл в Англии, Лион во Франции)
Луглохта Лога — крепость короля фоморов Тетры
Лугназад — кельтский праздник
Лукан Марк Анней (39—65) — римский поэт
Лукиан — греческий писатель (II в. н. э.)
Луксорий — кельтский бог
Лух Эуин — местность в Уэльсе
Лухта, сын Луахайда — плотник из Туата Де Дананн
Лютеция (совр. Париж) — главный город галльского племени паризиев
М

Мабон, сын Медрона — герой, сын Божественной Матери Модрон, участник охоты за кабаном Турх Труитом
Маг Ита («равнина Ита») — равнина в Ирландии
Маг Туиред — долина в Ирландии, где происходили сражения между разными племенами Ирландии
Магог — один из двух диких народов, нашествие которых должно предшествовать Страшному суду
Мадрид — столица Испании
Майль-Дуйн — герой, побывавший в волшебной стране
Майн — река в Германии
Мак Грене (Кетаур) — король Туата Де Дананн
Мак Кехт — король Туата Де Дананн
Мак Куйлл — король Туата Де Дананн
Мак Ок (Энгус) — сын Дагды, бог из Туата Де Дананн
Мак-Дато — уладский герой
Малая Азия — полуостров на западе Азии, территория Турции
Мананнан Мак Лир — ирландский бог моря, правитель потусторонней страны
Манауидан (Манавидан) Фаб Ллир — муж валлийской богини Рианнон
Маны — в римской мифологии боги загробного мира, обожествленные души предков
Мапон — эпитет галльского Аполлона
Маркурай (в Вогезах) — название кельтских поселений в Вогезах и Люксембурге
Марна — река на севере Франции
Марс — в древнеримской мифологии бог войны
Марс Визукий — одна из ипостасей кельтского Марса
Марс Лукетий — одна из ипостасей кельтского Марса
Марс Тоутатис (Теутатис, Тотатис, Тутатис) — ипостась галльского Марса
Марс-Винтий — одна из ипостасей галльского Марса
Марс-Семенал — одна из ипостасей галльского Марса
Массагеты — племя, жившее на территории Туркестана
Матген — чародей из Туата Де Дананн
Матери (Матроны) — древнейшие женские божества
Матрона (Модрон) — богиня реки Марны
Маха — фея или королева Другого Мира, жена Крунху
Маха — в ирландской мифологии одна из трех богинь войны, сеющих раздоры и разрушения
Маха с рыжими волосами — дочь Аэда, легендарная королева Ирландии
Медб — королева Коннахта
Медб Летдерг — королева Лейнстера
Медиоматрики — галльское племя
Медурис — прозвище Тевтатеса
Мексика — государство в Северной Америке
Мельп — этрусский город
Менелай — в греческой мифологии царь Спарты
Мену — рыцарь короля Артура
Меркурий — в римской мифологии изначально бог торговли, покровитель путешественников, затем стал считаться проводником в царстве мертвых, вестником и прислужником богов, покровителем искусств и ремесел, магии и астрологии
Мерлин — друид, воспитатель и помощник короля Артура
Меровинги — первая королевская династия во Франкском государстве (конец V в. — 751 г.)
Метапонт — город в Древней Греции
Мец — город во Франции, в Лотарингии, на реке Мозель
Миах — сын Диан Кехта
Миде — ирландская провинция, символический центр Ирландии
Мидир — бог Другого Мира, правитель сида Бри Лейт
Миль — предводитель годейлов
Мимир — в скандинавской мифологии источник мудрости
Минерва — 1) римская богиня; 2) кельтская богиня, покровительница ремесел и искусств
Минотавр — в греческой мифологии чудовище, полубык-получеловек
Михаил Архангел — в иудаизме и христианстве один из семи архангелов, вождь небесного воинства
Мог Руит — друид
Мозель — река во Франции, Люксембурге, Германии
Моккус — один из эпитетов Меркурия
Мона — остров (совр. Англси)
Морган — король Улада
Море Кроноса (Море Сатурна) — мифическое море, омывающее остров Сатурна
Моритасг — галльский бог источников (Алезия)
Морк, сын Деле — король фоморов
Морриган — кельтская богиня войны
Морфеса — друид
Музы — в древнегреческой мифологии богини, покровительницы искусств
Муйрхертах, сын Эрк — король Ирландии
Мулло — эпитет галльского Марса
Мунин — в скандинавской мифологии ворон Одина
Мунстер — область на юге Ирландии
Мур Tea — холм в Таре
Муриас — мифический галльский город
Мьелльнир — боевой молот скандинавского бога Тора
Н

Найси, сын Уснеха — уладский герой, возлюбленный Дейрдре
Нантосвельта — богиня, спутница Суцелла
Нарбон (совр. Нарбонна) — галльский город
Нарбоннская Галлия — одна из галльских провинций
Немайн — одна из трех ирландских богинь войны
Немед — предводитель второй после потопа волны переселения в Ирландию
Неметона — богиня-воительница, спутница Марса Лукетия
Нера — воин короля Айлиля, побывавший в сиде
Нерон (37—68) — римский император с 54 г., из династии Юлиев-Клавдиев
Нерон Зенодор (I в.) — древнегреческий скульптор, литейщик и торевт
Нет — король фоморов
Нехтан — бог Другого Мира
Нехты Скене сыновья — коннахтские герои
Ниалл Девяти Заложников — король Ирландии
Ниалл Нойдиаллах — последний языческий верховный король Ирландии
Ниам — жена Конала Победоносного
Нодонс — бог, почитавшийся в Эйлбертоне, на реке Северн (Англия)
Ной — в Библии праведник, спасшийся вместе с семьей на построенном по велению Бога ковчеге во время всемирного потопа
Нуаду Нехт (Нуаду Айргетлам) — король Туата Де Дананн
Нудд — отец Гуинна
Ньерд — в скандинавской мифологии бог моря; происходил из рода ванов
О

О'Рахилли Т. — ирландский кельтолог
Огигия — описанный Платоном мифический остров вечного блаженства
Огма (Огмий) — сын Этлиу, бог-воитель из Туата Де Дананн
Один — в скандинавской мифологии верховный бог
Ойлифет — гора в Ирландии
Октриуйл — сын Диан Кехта
Олуэн — дочь великана Избададена
Омфал — камень, символизирующий Центр Мира
Онаои — арфист, член войска сыновей Миля
Орлеан — город во Франции
Орна — меч короля фоморов Тетре
Оссиан (Ойсин) — сын Финна
Охал — король сида в Коннахте
П

Павсаний (II в.) — древнегреческий писатель
Пан — в древнегреческой мифологии первоначально бог стад, покровитель пастухов, затем всей природы
Паризии — галльское племя
Партолон — предводитель первых после потопа переселенцев в Ирландию
Патрик (ок. 390 — ок. 460) — апостол и патрон Ирландии, один из наиболее почитаемых святых Западной церкви
Пелумиаук — местность в Уэльсе
Перкернес — нимфа, посвящение которой найдено в Везоне
Персия — название Ирана до 1935 г.
Пиренеи — горная система в Испании, Франции и Андорре, между Бискайским заливом и Средиземным морем
Пирр — рыбак с острова Делос, четвертое воплощение Пифагора
Пифагор Самосский (VI в. до н. э.) — древнегреческий философ, религиозный и политический деятель, основатель пифагореизма, математик
Пифон — в греческой мифологии чудовищный змей, порождение богини Геи; убит Аполлоном
Платон (428 или 427 до н. э. — 348 или 347) — древнегреческий философ
Плиний Старший (23 или 24-79) — римский писатель и ученый
Плутарх (ок. 46 — ок. 120) — древнегреческий писатель и историк
Плутон — в римской мифологии бог подземного мира
По — река на севере Италии
Поликрат (? — ок. 523 или 522 до н. э.) — тиран (правитель) на острове Самос приблизительно с 540 г.
Польша — государство в Восточной Европе
Помпоний Мела — римский историк
Посидоний (ок. 135—51 дан. э.) — древнегреческий философ-стоик
Придери — сын Пуйла и Рианнон
Прозерпина — в римской мифологии богиня плодородия и подземного царства
Проксюма — нимфа, посвящения которой найдены в Нар-боннской Галлии
Птолемей Лаг — сподвижник Александра Македонского
Пуйл — король Диведа, Властитель Аннуна
Р

Рейн — река в Западной Европе
Рем — по римскому преданию, брат-близнец первого царя Рима Ромула
Риангабаир — правитель потусторонних островов
Рианнон — богиня, жена короля Диведа Пуйла
Ригизамос — прозвище галльского Марса
Рим — столица Италии
Рипейские горы — мифические горы
Ровена — дочь Хенгиста и жена Вортигерна
Ромул — легендарный основатель Рима и первый царь
Рона — река в Швейцарии и Франции
Рос на Туригин — место свидания Байле и Айлинн
Росмерта — богиня, спутница галльского Меркурия
Руад Рофесса — одно из имен Дагды
Руадан — сын Бреса и Бригиты, воин из фоморов
Рудрайге — сын Партолона
Руиданус — прозвище галльского Марса
С

Сайг — в валлийской легенде сапожник, которому помогала королева корриганов
Саксония — земля на юго-востоке Германии
Саксы — союз германских племен
Самайн, «Пасха язычников» — кельтский праздник (1 ноября)
Самилданах («опытный во многих искусствах») — прозвище Луга
Самос — остров в Эгейском море
Самуил — в Ветхом Завете пророк и последний судья Израиля
Саона — река во Франции
Сатурн — у древних италиков бог посевов, покровитель земледелия
Светоний Гай Транквилл (ок. 70 — ок. 140) — римский историк и писатель
Светоний Паулин — римский наместник в Британии
Северн — река в Великобритании
Северное море — окраинное море Атлантического океана, омывающее берега Северной и Средней Европы
Сегета — богиня источников в Бюсси-Альбе (Франция)
Сеговез — предводитель переселения галлов
Сегомо — прозвище галльского Марса
Сейн — остров, где жили кельтские жрицы
Секвана — богиня реки Сены
Секваны — кельтское племя
Семиас — легендарный друид из Муреаса
Сен Маг — равнина в Ирландии
Сен-Бенуа-сюр-Луар — город во Франции, построенный на месте друидского святилища
Сент — город во Франции
Сенха Мак Айлелла — улад, «усмиритель уладских воинов»
Серапис — божество в эллинистическом Египте
Сербия — республика в составе Союзной Республики Югославии, расположена на Балканском полуострове
Серый из Махи — конь Кухулина, обладавший человеческим разумом
Сетанта — детское имя Кухулина
Сехримнир — в скандинавской мифологии волшебный кабан, главное блюдо на пиру в Валгалле
Сид — название кельтского Другого Мира, а также холмов, где обитали Туата Де Дананн
Силезия — историческая славянская область в верхнем и среднем течении Одры (Одера)
Силуры — легендарные жители острова у побережья Британии, наделенные даром ясновидения
Сильван — в римской мифологии бог лесов, лугов, усадеб
Син — волшебница из Сида, жена короля Муйрхертаха
Син — в Месопотамии лунный бог
Сирона — богиня, спутница Аполлона Грануса
Сицилия — остров в Средиземном море
Скандинавия — Скандинавский полуостров, на севере Европы
Скандинавы — народы, основное население Скандинавского полуострова
Скатах — воительница, наставница Кухулина
Скене — жена филида Амогерна
Скеолан — собака Финна, обладающая человеческим ра зумом
Скибур — воин, брат Эмер
Скифы — древние племена в Северном Причерноморье (VII в. до н. э. — III в. н. э.)
Скордиски — кельтское племя
Слане — волшебный исцеляющий источник
Слиаб Далан — гора в Ирландии
Слиаб Бета — гора в Ирландии, место гибели Бита
Слиаб Блоом — лес, где прошло детство Финна
Слиаб Мис — гора в Ирландии, место первой битвы гойде-лов и Туата Де Дананн
Смертрий — эпитет галльского Марса
Солсбери — город в Англии, неподалеку от которого расположен Стоунхендж
Сона — река на востоке Франции, приток Роны
Средиземноморье — природная страна, включающая острова и полуострова Средиземного моря и прилегающие к нему территории Евразии и Северной Африки
Сренг — воин из Фир Болг
Старн — один из сыновей Немеда
Стоунхендж — кромлех, расположенный в Англии; назначение неизвестно
Страбон (64/63 до н. э. — 23/24 н. э.) — древнегреческий географ и историк
Суалтам Мак Ройх — уладский герой, муж Дехтире
Суиде — гора в Лейнстере
Сулевия — эпитет одной из богинь-Матерей, почитавшейся в Нарбоннской Галии
Суцелл — галльский бог
Сыновья Миля — гойделы, предки современных ирландцев
Т

Таврины — кельтское племя
Тавриски — кельтское племя
Таврия — область на Пиренейском полуострове
Таврос Тригаранус («Бык с тремя журавлями») — галльское божество, предположительно ипостась Езуса
Тадг — сын Нуаду
Тадг, сын Киана — герой
Тае — кравчий из Туата Де Дананн
Таильтиу — дочь Магмора, жена вождя Туата Де Дананн
Талиесин — уэльский бард
Талом — кравчий из Туата Де Дананн
Тара (Темра) — резиденция верховного короля Ирландии
Таранис — кельтский бог, отождествляемый с галльским Юпитером
Таранукнус — прозвище галльского Юпитера
Таранукус — прозвище галльского Юпитера
Тарб (бывш. Тарба) — город во Франции
Тарведум — город в древней Англии
Тарквинии — этрусская династия, изгнанная из Рима в конце VI в. до н. э.
Тарогунум — город в древней Англии
Тауриск — мифический правитель Галлии
Тацит (ок. 58 — ок. 117) — римский историк
Тевтатес — кельтский бог
Тесей (Тезей) — легендарный афинский царь (ок. XIII в. дон. э.)
Тейрнон — правитель Гвент Искода (Ис Коэд), воспитатель Придери
Тертуллиан Квинт Септимий Флоренс (ок. 160 — после 200) — христианский теолог и писатель
Тетра — король фоморов
Тиберий (42 до н. э. — 37 н. э.) — римский император с 14 г. н. э.
Тибет — район Центральной Азии, в пределах Тибетского нагорья
Тибр — река в Италии
Тинде, сын Коннры Каса — один из мужей королевы Коннахта Медб
Тир Тоингире — потусторонняя страна
Тит Ливии (59 до н. э. — 17 н. э.) — римский историк, аи-тор «Римской истории от основания города»
Тобу — слуга Партолона
Top — один из главных богов скандинавской мифологии, бог грома, бури и плодородия
Траиг Байли — могила Байле Доброй Славы
Трансальпийская Галлия — в древности область между Альпами, Средиземным морем, Пиренеями, Атлантическим океаном
Трефуилнгид Трэохаир — персонаж ирландских легенд, разделивший Ирландию на пять областей
Трикория — племенная богиня трикоров
Тристан и Изольда — легендарные любовники, герои средневекового эпоса и романа
Трог — кравчий из Туата Де Дананн
Троянская война — согласно «Илиаде» и «Одиссее», 10-летняя война коалиции ахейских царей во главе с Агамемноном — царем Микен против Трои
Туан, сын Сдарна — человек из расы Партолона, доживший до принятия христианства в Ирландии
Туата Де Дананн (Племена Богини Дану) — четвертая после потопа волна мифических переселенцев в Ирландию
Туатал Майльгарб — сын Кормака Одноглазого, противник Муйрхертаха
Турх Труит — в валлийской мифологии огромный вепрь
Тюр — в скандинавской мифологии одно из верховных божеств, бог войны
Тюрингия — историческая область Германии


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №45  СообщениеДобавлено: 04 дек 2013, 10:04 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 30 ноя 2012, 17:51
Сообщения: 674
Имя: Дмитрий
Пол: мужской
Страна: Украина
Город: Киев
У

Уатах — великанша-воительница, дочь Скатах
Украина — государство в Восточной Европе
Улад — королевство на севере Ирландии
Улады — жители Улада
Улисс — римское имя Одиссея
Униус — река в Коннахте (Ирландия)
Урд — в скандинавской мифологии источник у корней Иггдрасиля
Урниа — богиня источника Урн (Франция)
Ускиас — легендарный друид из Финдиаса
Утер Пендрагон — легендарный король Британии, отец Артура
Уэльс — полуостров на западе Великобритании
Ф

Фалиас — мифический галльский город
Фаль — камень, кричавший, когда на него садился истинный король Ирландии
Фанд — фея из сида, жена Мананнана Мак Лира
Федельмид — придворный рассказчик Конхобара
Фельсина — этрусский город
Фении — воины ирландского войска фианны
Фенрир — в скандинавской мифологии чудовищный волк, сын Локи
Фергус — брат Ниалла Девяти Заложников
Фергус — герой, один из мужей королевы Коннахта Медб
Фергус Летдерг — один из сыновей Немеда
Фергус Мак Ройх — уладский герой
Фергус с Белым Ртом — филид Финна
Фердиад, сын Дамана — уладский герой, друг Кухулина
открыть спойлер
Ферхердне — ирландский поэт
Фест Авиен (IV в. н. э.) — римский историк
Фиал — жена Лугайда
Фианна — легендарная ирландская военная дружина
Фиахна Мак Дари — герой из Куальнге
Фиахра — брат Ниалла Девяти Заложников
Фигол — друид из Туата Де Дананн
Филипп II Македонский (ок. 382—336 до н. э.) — царь Македонии с 359 г. Отец Александра Македонского
Финген — легендарный король Ирландии
Финдабайр — дочь королевы Коннахта Медб
Финдиас — мифический город
Финегас — мудрец, наставник Финна
Финн (Деймне) — лейнстерский герой, предводитель фианны
Финнбенах, Белорогий — бык с Равнины Ай
Финтан, сын Бохры — спутник Кессайр, один из первых жителей Ирландии; первочеловек
Фир Болг (Люди в мешках) — третья после потопа волна переселенцев в Ирландию
Фир Домнанн — мифическое племя, переселившееся в Ирландию одновременно с Фир Болг
Фладдауан — один из Гебридских островов
Фодла — эпонимная богиня Ирландии, королева Туата Де Даннан
Фолломайн — сын короля Конхобара
Фоморы — мифические существа, представляющие демонические силы
Форгал Монах — отец Эмер
Форголл — поэт
Фракийцы — жители Фракии
Фракия — историческая область на востоке Балканского полуострова
Франция — страна в Западной Европе
Фрейр — в скандинавской мифологии ван, бог плодородия и растительности
Фрейя — в скандинавской мифологии богиня любви и плодородия, из рода ванов
Фуамнах — жена Мидира
Фульвий Стел — отец богини Эпоны
Фьолнир — в скандинавской мифологии сын бога Ингви-фрейра
X

Хам — в Ветхом Завете сын Ноя, проклятый отцом за непочтительность
Хамса — в индийской мифологии лебедь, плававший в изначальных водах
Харон — в греческой мифологии перевозчик в царство мертвых
Хенгист — вождь саксов
Хираньягарбха — в индийской мифологии зародыш космического света
Хугин — в скандинавской мифологии ворон Одина
Ц

Цезарь Гай Юлий (100 или 102 — 44 до н. э.) — римский диктатор в 49, 48—46, 45, с 44 гг. — пожизненно. Полководец
Цербер — в греческой мифологии чудовищный трехглавый пес со змеиным хвостом, охранявший вход в подземное царство
Цернунн — кельтский бог с оленьими рогами
Цизальпинская Галлия — в древности область, занимавшая территорию между рекой По и Альпами
Цицерон Марк Туллий (106-43 до н. э.) — римский политический деятель, оратор и писатель
Ч

Черный из Канглена — конь Кухулина
Ш

Шатобриан Франсуа Рене де (1768-1848) — французский писатель
Швейцария — государство в Центральной Европе
Шива — один из трех верховных богов (наряду с Брахмой и Вишну ) в брахманизме и индуизме
Шотландия — историческая область Великобритании
Э

Эбер — сын Миля, один из предводителей гойделов
Эдуи — кельтское племя на территории Галлии
Элата, сын Делбаета — правитель фоморов, отец Бреса
ЭлиадеМирче (1907—1986) — французский культуролог и писатель
Элкмар — муж Боанд
Элкмар («злой» или «великий завистник») — эпитет Огмы
Эльдхримнир — в скандинавской мифологии котел, в котором варится мясо для пиров в Валгалле
Эмайн — название Другого Мира в саге «Плавание Брана...»
Эмайн Аблах — волшебный остров
Эмайн Маха — столица королевства уладов
Эмер — жена Кухулина
Эн, сын Этомана — бог-филид из Туата Де Дананн
Энгус см. Мак Ок
Эо Мугна — дуб, священное дерево
Эо Роса — тис, священное дерево
Эоган, сын Дуртахта — уладский воин
Эохайд Айрем — король Ирландии
Эохайд Брес — король Ирландии из Туата Де Дананн
Эохайд Дала — один из мужей королевы Медб
Эохайд — Отец всех, одно из имен Дагды
Эохайд, сын Эрка — король Фир Болг
Эохо Эхкенд — король фоморов
Эоху — король Фир Болг
Эоху Оллатир — одно из имен Дагды
Эпона — в галльской мифологии богиня — покровительница лошадей и мулов
Эремон — сын Миля, военачальник, один из предводителей гойделов, король Северной Ирландии
Эреннан — младший сын Ита
Эриу — женщина из Туата Де Дананн, мать Бреса; эпоним-ная богиня Ирландии
Эрк — сын Кайрпре, воин
Эрниу — жена Мак Грейне
Эсрас — легендарный друид из Гориаса
Эсс Руайд — водопад Ассароу на Эрне в Баллишэнноне (Ирландия)
Этайн Эхрайде — дочь короля Улада Айлиля
Этар — уладский герой
Этне — дочь короля фоморов Балора, жена Киану
Этруски — древние племена, населявшие в 1-м тыс. до н. э. северо-запад Апеннинского полуострова
Эуфорб — участник Троянской войны, второе воплощение Пифагора
Ю

Юбер А. — французский ученый, кельтолог
Ювенал [Децим Юний Ювенал] (ок. 50 — 127 н. э.) — римский поэт
Юнг Карл Густав (1875—1961) — швейцарский психолог и философ
Юнона — в римской мифологии одна из верховных богинь, супруга Юпитера
Юпитер — в древнеримской мифологии бог-громовержец
Юпитер Аккионий — прозвище галльского Юпитера
Юпитер Пенинус — прозвище галльского Юпитера
Юра — горы во Франции и Швейцарии
Ютландия — полуостров в Дании и Германии, между Северным и Балтийским морями
Я

Якобсталь Пауль — искусствовед, кельтолог
Яо — мифический китайский императов.



Коментарии можете прочитать здесь: http://www.gramotey.com/?open_file=1269 ... 8480817568


автор: Надежда ШИРОКОВА
http://www.gramotey.com/?open_file=1269007335


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 45 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3

Текущее время: 18 июн 2018, 11:54

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: