К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 12 дек 2019, 02:33

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 65 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
Сообщение №16  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:44 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
В этом разница между желанием и страстью: страсть всегда направлена к священному, желания достижимы. Страсть направлена к невозможному; и пока вы не устремитесь к невозможному, вы не сможете подняться к своей абсолютной высоте и не сможете проникнуть в свою предельную глубину.

Заратустра очень ясно говорит, что единственным вызовом для человеческого сознания должно быть невозможное. Ничто меньшее он не примет как цель. Все достижимое не стоит того, чтобы к нему стремиться, все возможное уже потеряло свое духовное значение. Только невозможное даст вам достаточное пространство, чтобы быть вашим высшим "я", чтобы стать вашей вечностью.

Для Заратустры невозможное — синоним Бога. Если вы способны понять его невозможное, вы поймете, как религии принизили и обокрали это прекрасное слово — "Бог".

Бог не существует. И Бог недостижим; Бог — просто другое название невозможного. Но вы не можете стать сверхчеловеком, если не стремитесь к невозможному. Небо — это пространство без всяких границ. Это свобода от всех оков прошлого, от всех уз, делающих вас такими посредственными, хитрыми, завистливыми.

Недавно Анандо показала мне одну карикатуру — это замечательная картинка, но правительство Тамила Налу в Мадрасе потребовало от художника публичных извинений. Он, конечно, отказался, потому что не называл никаких имен. На карикатуре изображены две фигуры; под человеком, похожим на карманного воришку, написано "министр", а под человеком, похожим на дакойта, вора — "главный министр". Кого это может разозлить? И особенно в демократической стране, где вы постоянно хвалитесь свободой слова. Он никого не называл по имени, а в Индии полно министров и главных министров.

На самом деле, кто действительно должен был обидеться — так это карманники и дакойты. Но у них, по-видимому, есть некоторое чувство юмора. Ни карманники, ни дакойты не пошли в суд, чтобы сказать: "Это оскорбление".

открыть спойлер
Но главный министр Тамила Налу и все законодательное собрание единогласно проголосовали за то, чтобы отправить этого человека в тюрьму на год, потому что он отказался извиниться. Этот художник уже отсидел три дня... но по всей стране поднялся большой шум, что это полный абсурд. Он не упоминал никаких имен, и если даже карикатура наносит такой ущерб вашему положению, то это значит, что в ней есть доля правды. Все обиженные выдали себя, они признались, что это карикатура на них; иначе на что обижаться, там ведь не было имен.

Поскольку давление общественного мнения по всей стране становилось все сильнее и сильнее, им пришлось освободить этого человека. Но таково человеческое ничтожество. Даже люди, которых вы считаете великими вождями человечества, ведут себя так глупо.

Вчера было другое сообщение...

Я часто говорил вам, что королевские фамилии в Европе веками совершали тяжелые преступления, заключая внутри-семейные браки. От них родилось больше умственно отсталых людей, чем где-либо в мире.

Сорок шесть лет назад две двоюродные сестры королевы Елизаветы и еще три далекие родственницы — всего пять человек — были признаны ненормальными. Их потихоньку упрятали в приют для умалишенных, не сообщая об этом публике. И вы удивитесь: когда спросили, что случилось с этими сестрами — ведь они вдруг исчезли — от королевской фамилии последовал ответ, что они умерли; а они были в сумасшедшем доме. Одна из них только что умерла, поэтому вся эта история снова ожила — "Мы думали, что она умерла сорок шесть лет назад; а теперь она снова умирает!"

А что с другой сестрой? Обнаружилось, что она до сих пор жива. И не она одна — еще три родственницы тоже находятся в психиатрической лечебнице. Это тоже хранилось в тайне сорок шесть лет. И это люди, которые считаются образцами для подражания...

Кажется, человек — самое испорченное и хитрое животное во всем мире. Все усилия Заратустры направлены на то, чтобы вернуть человеку невинность: свободу неба, тишину неба, чистоту неба, невинность неба.

О небо надо мной, чистое, глубокое! Бездна света! Созерцая тебя, я трепещу от божественных желаний. Что это за божественные желания?.. Стремление превзойти все те сокровища, которыми человек до сих пор дорожил.

То, что он считал украшениями — не что иное, как цепи; то, что он считал домом — не что иное, как тюрьма; то, что он считал семьей, не помогало ему расти, но замедляло его развитие. То, что он считал религиями — которые, как предполагалось, должны вести человека к Богу — это всего лишь люди, закрывающие от него всякий поиск Бога.

Божественная страсть — превзойти все эти барьеры и двинуться навстречу неведомому небу в поисках невозможного. Красота этой идеи в том, что в поисках невозможного вы найдете себя. Вы не сможете найти себя до тех пор, пока не устремитесь к невозможному. Только эта великая страсть может поднять вас над всеми человеческими ограничениями, очистить от всего, что отравляет вас, сделать вашу душу такой же беспредельной и такой же чистой, как небо.

Броситься в высоту твою — в этом моя глубина! Заратустра говорит: "Твоя высота — это моя глубина. Меньшее меня не удовлетворит".

Укрыться в чистоте твоей — в этом моя невинность! И пока я не стану настолько же чист, как ты, я не узнаю собственной невинности.

Бога скрывает красота его, так и ты скрываешь звезды свои. Ты безмолвствуешь - так возвещаешь ты мне мудрость свою. Небо не говорит. Это не значит, что оно немо, это не значит, что оно невежественно. Мистику известно: когда вы знаете, безмолвие — единственный язык. Безмолвие неба возвещает о его мудрости.

Он говорит также: Бога скрывает красота его. Вы можете найти Бога в прекрасном цветке, в красивом закате, в красоте звездной ночи, в красоте тишины; но не в церквях, не в храмах и не в мечетях. Их священники создали фальшивых богов, чтобы обмануть человечество.

Все ваши божьи храмы — просто построенные людьми магазины, где вы можете очень легко и дешево купить Бога - без всяких поисков, без всякого риска, без всякой опасности, никуда не выходя, не подставляя своих крыльев небу, даже не открывая глаз свету, не поднимая головы и не взглянув на звездную ночь... каменную статую.

Священники многие века обманывали вас и продолжают обманывать. Ответственны не только они, вы тоже ответственны за это. Вы хотите этой дешевизны. Когда есть спрос на дешевых богов, естественно, находятся люди, готовые снабдить ими.

А человек, который говорит о подлинном Боге, покажется вам опасным. Он может смутить умы молодежи, потому что может создать в них жажду паломничества за невозможным. А толпа не желает, чтобы вы покидали общую паству.

Мы друзья с тобой издавна...

Мы не говорим друг с другом, ибо ведаем слишком многое, молча, улыбками передаем мы друг другу наше знание.

Прекрасные слова: Мы не говорим друг с другом, ибо ведаем слишком многое. Нет нужды говорить.

Был один замечательный случай в жизни одного великого индийского мистика, Кабира, и другого великого мистика, Фарида. Фарид странствовал с учениками, и они проходили Магхар, небольшую деревню поблизости от Варанаси. Варанаси находится на одной стороне Ганга, Магхар — на другой. Варанаси многие века был цитаделью индуизма, и по мнению индуистских ученых, это самый древний город на земле. И по-видимому, так оно и есть, потому что он упоминается в древнейших писаниях.

Священники распространили представление, что человек, умерший в Варанаси — неважно, кем он был, грешником или святым — если он умрет в Варанаси, рай ему обеспечен. Поэтому в Варанаси полно старых людей, мужчин и женщин, которые дожидаются там смерти. Они ничего не сделали в жизни — но по крайней мере, одно они могут еще сделать: они могут умереть в Варанаси.

Это странный город — люди идут туда только умирать. Когда становится ясно, что жизнь ускользает у них из рук и времени осталось немного, люди отправляются в Варанаси. Это самый мертвый город в мире. Все ждут смерти.

Но смерть — такая штука, в которой нельзя быть полностью уверенным, поэтому, даже когда люди умирают где-то в другом месте, их родственники привозят тела в Варанаси. Их тела, по крайней мере, можно сжечь в Варанаси. Если даже это будут не самые высокие небеса, а где-нибудь пониже... но ада можно избежать.

Точно так же, как тысячелетиями было известно, что умерев в Варанаси, вы рождаетесь богом на небесах, Магхар — маленькая деревушка напротив Варанаси... Невозможно выяснить, откуда люди взяли эту идею, может быть, дело в том, что каждую идею нужно уравновесить, а Магхар ближе всего от Варанаси — так что всякий, кто умрет в Магхаре, неминуемо отправится в ад — если он грешник. Но если это святой, нужны какие-то уступки; тогда он родится ослом!

Перед смертью, чувствуя старость, Кабир сказал ученикам — он всю жизнь прожил в Варанаси:


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №17  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:44 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
— Теперь я хочу жить в Магхаре. Они спросили:

— Ты сошел с ума? Люди покидают Магхар; перед смертью они перебираются на этот берег. Здесь всего пятнадцать минут пути. Ты что, сумасшедший — с чего ты вздумал отправиться в Магхар?

Он сказал:

— Я хочу попасть в рай только если я достоин его, а не благодаря Варанаси, — это просто человеческая гордость, — я уж лучше предпочту ад; я могу стать ослом, все в порядке; но по крайней мере это я сам, и я ничем не обязан Варанаси.

Его невозможно было переубедить; он ушел в Магхар. Его ученики поневоле пошли за ним.

В это время через Магхар проходил Фарид. Его ученики сказали:

— Несколько дней назад Кабир приехал жить в Магхар; будет великая радость, если вы встретитесь.

И Кабиру ученики сказали то же самое. Кабир ответил:

— Конечно, пригласите его. Он должен быть нашим гостем.

И они встретились. Они обнялись, они плакали, улыбались, все что угодно — но не говорили.

Ученики обоих мистиков были сильно разочарованы: "Что это за ерунда... два дня прошло, а они все сидят, держась за руки, плача, смеясь или танцуя". Не было сказано ни единого слова.

Через два дня Фарид ушел; Кабир пошел проводить его до границ Магхара. Они снова обнялись, плакали и смеялись.

открыть спойлер
Эти два дня показались их ученикам двумя жизнями -они ждали, что их Мастера будут разговаривать, скажут что-нибудь. Когда они расстались, ученики были очень разгневаны и спрашивали:

— И это называется встреча? Кабир сказал:

— Говорить было нечего. Он точно такой же, как я. Говорить с ним — все равно что говорить с самим собой, это было бы просто глупо.

А Фарид сказал:

— Разговаривать было невозможно, потому что он знает все, что знаю я; я знаю все, что знает он. Мы с ним находимся в одной точке. Мы плакали о вас и смеялись над собой. И чтобы не совсем разочаровать вас, мы даже танцевали. Но больше ничего нельзя было сделать. Заговорив, кто-то из нас проявил бы невежество.

Мы не говорим друг с другом, ибо ведаем слишком многое: молча, улыбками передаем мы друг другу наше знание.

Не свет ли ты от пламени моего? Душа твоя — не сестра ли озаренности моей?

Вместе учились мы всему; вместе учились подниматься над собой к самим себе и безоблачно улыбаться: — улыбаться из беспредельной дали, светлыми очами, когда под нами, словно дождь, клубятся Насилие, Цель и Вина.

Эти три слова — насилие, цель и вина — относятся к толпе маленьких людей. Они живут жизнью принуждения; они даже любят по принуждению, они работают по принуждению. Они все делают без радости, из чувства долга.

Мой отец любил, когда ему массировали ноги, поэтому, если ему кого-то удавалось найти... а я всегда был свободен, потому что мне нечего было делать в мире и все знали, что я ни на что не годен, так что никто не давал мне никакой работы. Люди несколько раз поручали мне какую-нибудь работу, но результаты были так плачевны, что они перестали... Я всегда был где-то поблизости. Он просил меня, и иногда я соглашался, а иногда нет.

Однажды он спросил:

— От чего это зависит? Иногда ты соглашаешься, а иногда говоришь "нет". Я ответил:

— Я соглашаюсь, когда чувствую, что могу сделать это с любовью, радостно, без всякого принуждения. Я отказываюсь, если чувствую, что буду делать это по принуждению, как долг. Для меня долг — безобразное слово.

Иногда бывало так, что я начинал массировать ему ноги, но в середине работы говорил:

— На сегодня все.

— Он мог сказать:

— Но я еще не удовлетворен. Я говорил:

— Дело не в твоей удовлетворенности. Я полностью удовлетворен. Если я продолжу массаж, это будет принуждение, а я ненавижу делать что-то по принуждению; так что извини меня.

Он говорил:

— Ты странный мальчик. Ты начал и массировал так хорошо.

— Я делал это так хорошо потому, что мне нравилось. Когда мне что-то нравится, я делаю это. Но если я не чувствую никакой любви, я не хочу притворяться. И я хочу, чтобы тебе стало ясно: таково мое отношение ко всему в жизни. Когда я говорю "да", я имею в виду "да". Когда я говорю "нет", я подразумеваю "нет". Не старайся превратить мое "нет" в "да", тебе никогда это не удастся. Я лучше умру, чем сделаю что-то из послушания, по принуждению, оттого, что ты мой отец.

Но люди на всей земле делают то, что они ненавидят. И они говорят, что им это ненавистно, но они вынуждены, им приходится это делать.

Делать что-то по принуждению — это рабство, а Заратустра ненавидит рабство; или ради какой-то цели — это тоже другая разновидность рабства.

Вы делаете что-то для того, чтобы что-то получить, за этим стоит некая цель. Вы с кем-то очень милы, и за этим есть цель. Тогда ваше обаяние отвратительно. Вы должны осознать, что жизнь без цели, жизнь из одной только радости — единственно чистая жизнь.

Цель все оскверняет, отравляет.

Но есть люди... У них все имеет под собой какую-то цель. Фактически, если у вас нет цели, они будут считать вас сумасшедшим. Тогда зачем вы что-то делаете?

Цель стала для них единственным смыслом любого действия; они живут под властью этого глупого представления.

Так вот, если кто-то делает нечто из чистой радости, не требуя в конце никакой награды, не требуя ничего взамен - каждое его действие само по себе есть награда...

Лишь такой человек знает глубины жизни, высоты жизни.

И эти глубины и высоты, без сомнения, есть глубины и высоты неба.

А еще люди живут из чувства вины. Каждое воскресенье люди идут в церковь — не потому, что им действительно так хочется, не потому, что это приносит им огромную радость, не потому, что у них есть какие-то чувства к Иисусу. И все же они идут; иначе они будут чувствовать вину. Просто понаблюдайте, сколько вещей вы делаете из страха, что если вы не сделаете их, вы будете чувствовать себя виноватыми.

В одном экзистенциалистском романе есть замечательный случай. Человек стоит в суде. Он убил незнакомца, которого никогда раньше не встречал. Вопрос о какой-то вражде не стоит — они не были даже приятелями.

Он никогда не видел его лица, потому что этот человек сидел на берегу и смотрел на море, а убийца подошел сзади и убил его ножом. Он даже не потрудился узнать, кто это и как он выглядит. Однако свидетелей не было, он сам все рассказал суду. Он сообщил в полицейский участок: "Это сделал я, и если вы хотите, чтобы я пошел в суд, я готов".

Полицейский был изумлен, потому что против него не было никаких улик, и не было ни одного свидетеля. Судье этот человек сказал:

— Если вы собираетесь наказать меня, это должно быть не меньше виселицы. Судья сказал:

— Вы странный тип. Во-первых, почему вы убили этого человека?

Он ответил:

— Почему я убил этого человека? Почему я родился? Есть ли у этого какое-то объяснение? Спросил ли меня кто-нибудь: "Хочешь ли ты родиться или нет?" Каждый день умирают миллионы людей. Спрашиваете ли вы у них: "Почему вы умираете? С какой целью?"

Судья сказал:

— Странно... но вы убили его! Он ответил:

— Я сказал себе: я чувствую, что должен сделать что-то; но у меня нет никаких талантов. Я не умею рисовать, я не умею петь, я не играю ни каких инструментах, я не умею танцевать. Я хотел сделать что-то историческое. Я по-настоящему счастлив, что моя фотография помещена на первых страницах всех газет. Этого достаточно. Что еще нужно человеку? Весь мир узнал обо мне благодаря одному-единственному поступку, и вместе со мной все узнали также про этого беднягу.

Но по закону этой страны вы не могли принять признание со слов самого убийцы, если не было свидетелей, или улик, или хотя бы каких-то косвенных доказательств. Судья не мог вынести приговор на одном только основании, что этот человек так сказал. Так что он потребовал от полиции найти какие-нибудь косвенные свидетельства. Что это за человек? Какие-нибудь признаки — есть ли за ним какие-нибудь преступления, сидел ли он раньше в тюрьме? Чем он занимается, кто его друзья, какой образ жизни он ведет — собрать любые сведения, которые могут косвенно подтвердить, что этот человек мог совершить преступление.

Среди этих косвенных улик есть одно замечательное обстоятельство. Какой-то человек встает со скамьи свидетелей и говорит: "Да, этот человек мог сделать это. Я не могу утверждать, что он сделал это, но он может это сделать. В тот день, когда умерла его мать, он сидел со мной в ресторане. Кто-то прибежал и сказал ему: "Ваша мать умерла".

Его реакция была настолько странной, что я остолбенел. Он сказал: "Я всегда знал, что она умрет в воскресенье, чтобы испортить мне выходной. Эта старуха просто невыносима. В неделе семь дней, она могла умереть в любой другой. Какая цель в том, чтобы выбрать именно воскресенье? Только чтобы отравить его мне! А я-то купил билеты в кино. Но я так и знал. Она всегда мне все портила".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №18  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:45 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Я не мог поверить своим глазам: его мать умерла, а он жалуется, как будто она могла выбрать день. И его в этот вечер видели в кино, потому что он купил билет заранее. А позже его видели на танцах, он танцевал.

Когда я сказал ему: "Твоя мать этим утром умерла, не очень-то хорошо с твоей стороны танцевать", — он ответил: Ты хочешь сказать, что если мать умерла, то человек больше не должен танцевать, никогда? Но какая разница, танцуешь ли ты через десять часов, десять дней, десять месяцев или десять лет? Теперь это всегда будет после смерти моей матери, так какие у тебя возражения? И если люди перестанут танцевать потому, что их матери умерли, все дискотеки закроются. Бывает, что матери умирают — все матери умрут раньше или позже — но танцы должны продолжаться".

Поэтому я могу сказать, что этот человек может сделать что угодно. Возможно, он убил того человека".

Но каким бы ненормальным ни казался этот человек, в его поведении есть некая истина. Мать умерла; теперь, когда бы вы ни танцевали, это будет после смерти вашей матери. Как вы можете разграничить: это будет правильно через двенадцать часов или через двадцать четыре часа? Из какого критерия вы исходите?

Но на самом деле этот свидетель дает одно показание, о котором, возможно, не подозревает он сам и не догадывается судья. Он говорит, что этот человек не чувствует вины. Все матери умирают, зачем так суетиться? Единственное, о чем он сожалеет — то, что в неделе семь дней и она могла бы выбрать любой другой.

Но в нем нет чувства вины. Он убил человека, которого совершенно не знал, чужого, и не чувствует вины. Он говорит: "Бог убивает людей каждый день, миллионами. Он каждый день дает рождение миллионам людей, не спрашивая. Почему я должен спрашивать, если хочу кого-то убить? И какая необходимость знать этого человека? Я рад этому поступку, я готов идти на виселицу без всякого чувства вины. Я сам пришел в суд, полиция не ловила меня.

Я не чувствую вины, я просто чувствую, что вся эта жизнь бесполезна. И я закончил бесполезную жизнь этого человека. Возможно, ему не хватало смелости покончить с нею — мне это удалось. И если мы встретимся где-нибудь, я прекрасно знаю, что он будет мне благодарен: "Вы хорошо сделали. Я много раз думал о самоубийстве, но не мог осмелиться, а вы сделали это без всяких вопросов".

открыть спойлер
Философия экзистенциализма основана на бесцельности, бесполезности, тщетности, скуке, бессмысленности. Жизнь - простая случайность. Вы здесь не ради какой-то великой цели, а просто из-за какого-то несчастного случая. Экзистенциальная философия была осуждена всеми религиями, ибо, по их мнению, у всего должно быть назначение. Они полярно противоположны.

Заратустра не экзистенциалист, и я не экзистенциалист, но в экзистенциализме есть определенная истина, которую нельзя отрицать. Эта истина в том, что никакие цели не нужны — но они остановились на этом; это только доля истины.

Мне хотелось бы сказать, чтобы дополнить это: никакое действие не нуждается в какой-либо цели вне себя. Оно должно быть наполнено смыслом изнутри, его значение должно быть в нем самом. В этом заключается разница между религиозным и экзистенциальным отношением к жизни. Тогда в каждом мгновении есть собственная радость, собственная награда, своя особенная красота. Тогда миг за мигом вы плетете венок из цветов своей жизни. Она будет окружена аурой великой радости и исполнена необычайной значимости, но не будет исполнением какой-то цели, вам не будут вручать никаких наград. Сами ваши действия будут для вас либо наградой, либо наказанием.

И когда блуждал я в одиночестве: чего алкала душа моя по ночам на тропинках заблуждения? И когда поднимался я в горы, кого, как не тебя, искал я там? Я всегда искал небо, беспредельность, неограниченную свободу. Во всех моих странствиях и восхождениях вела меня лишь одна страсть: обрести высшую свободу, быть собой, стать подлинным и свободным.

И все мои странствия и восхождения — они были лишь необходимостью и помощью неумелому: только лететь хочет воля моя, лететь в тебя, в твои просторы! Я скитался, потому что не имел крыльев; это была жалкая замена. Я взбирался на горы; это было немного лучше, но и это была лишь замена.

Только лететь хочет воля моя, лететь в тебя, в твои просторы! В просторы, которым не нужны никакие ограничения, которым не требуются пределы, которые не ставят никаких условий, которые предоставляют вам абсолютную свободу, положиться на свои силы.

И что ненавидел я больше, чем медленно ползущие облака и все, омрачающее тебя? И собственную ненависть свою ненавидел, потому что она омрачала тебя!

Ненавижу я медленно ползущие облака, этих крадущихся хищных кошек: они забирают у тебя и у меня то, что у нас общее — ничем не ограниченное, беспредельное утверждение и благословение.

Он говорит: я ненавижу облака, потому что они оскверняют твою чистоту. Я ненавижу их, потому что они отравляют твою невинность, я ненавижу их потому, что у нас есть общее: они забирают у тебя и у меня то, что у нас общее — ничем не ограниченное, беспредельное утверждение и благословение.

Но сам я — благословляющий и утверждающий, только бы ты было надо мной, чистое, светлое небо, бездна света! Тогда во все бездны понесу я святое утверждение мое.

Я стал благословляющим и утверждающим: для того я сделался борцом и так долго боролся, чтобы освободить когда-нибудь руки для благословения.

И вот благословение мое — быть над каждой вещью ее собственным небом, ее круглой крышей, ее лазурным колоколом и ее вечным покоем; блажен, кто так благословляет!

Ибо все вещи крещены в источнике вечности и по ту сторону добра и зла; а добро и зло - суть только бегущие тени, влажная печаль, ползущие облака.

Мир — глубок, и он глубже, чем когда-либо думалось дню. Не все дерзает говорить перед лицом дня. Но день приближается, и мы должны расстаться!

О небо надо мной, стыдливое, пылающее! О счастье мое перед восходом солнца! День приближается, пора нам расстаться!

Заратустра говорит очень глубокую вещь: есть вещи, которые можно узнать только в темноте и глубинах темноты, ибо жизнь — это тайна: не проблема, которую можно разрешить, но тайна, которую можно только прожить.

Замечали ли вы, как с приходом ночи все становится таинственным? А когда приходит день, тайна растворяется вместе с росой, испаряющейся с листьев лотоса. День поверхностен. Он — представитель знания, а человек может знать лишь то, что ниже его.

Если человек хочет возвыситься над самим собой, он должен подняться выше знаний. Он должен быть достаточно смел, чтобы жить в тайне, не спрашивая "почему?", не сомневаясь, без всяких вопросов — с тотальным "да".

Пока человек не способен сказать тотальное "да" таинственному, он не сможет превзойти человеческий ум.

Человеческий ум бесконечно подозрителен; он всегда рождает сомнения. Чтобы подавить сомнения, он все время создает верования, но в любой вере скрываются сомнения. Чтобы спрятать подозрения, он постоянно рождает веру, но любая вера есть не что иное, как занавес, и за занавесом прячутся все те же подозрения.

Выйти за пределы человека означает выйти за пределы человеческого ума. То, что я называю медитацией, Заратустра называет "трансценденцией человека и человеческого ума".

Для меня медитация — это путь к тайне существования. Он не пользуется словом "медитация" — быть может, он даже не знает такого слова — но в том, что он говорит, содержится вся суть медитации.

Идите за пределы всех сомнений, подозрений, вопросов. Идите в темное, неведомое и таинственное — с глубоким утверждением и священным благословением. Это единственный способ познать себя, и это единственный способ познать таинственную красоту жизни и существования.

...Так говорил Заратустра.

ОБ УМАЛЯЮЩЕЙ ДОБРОДЕТЕЛИ

13 апреля 1987 года

Возлюбленный Ошо,

ОБ УМАЛЯЮЩЕЙ ДОБРОДЕТЕЛИ

Хожу я среди людей и роняю слова свои: они же не умеют ни подобрать, ни сохранить их.

Они удивляются, что пришел я не для того, чтобы обличать их разврат и пороки; и поистине, не для того пришел я, чтобы, предостерегать от карманных воров!..

И когда призываю я: "Проклинайте всех трусливых демонов в вас, которые так любят скулить, благочестиво складывать ладони и возносить молитвы", — они восклицают: "Заратустра — безбожник".

И особенно громко вопят их проповедники смирения, но как раз в эти уши мне нравится кричать: "Да! Я - Заратустра, безбожник!"...

...Вот моя проповедь для их ушей: "Я — Заратустра, безбожник, который вопрошает: "Кто безбожнее меня, чтобы возрадовался я наставлению его?"


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №19  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:45 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Я - Заратустра, безбожник: где найти мне подобных себе? А мне подобны те, кто повинуется своей воле и отметает всякое смирение".

Но к чему говорю я там, где никто не внемлет мне слухом! Тогда стану я взывать ко всем ветрам.

Вы все мельчаете, маленькие люди! Вы все мельчаете и крошитесь, вы, любители комфорта! Вы еще погибнете, из-за множества ничтожных добродетелей, из-за мелких грешков, из-за неизменно ничтожного смирения.

Слишком много пощады, чересчур много уступчивости — вот почва ваша. Но чтобы дерево выросло большим, ему надо пустить мощные корни в твердой скале.

..."Это дается" — вот еще одна заповедь смирения.

Я же говорю вам, вы, самодовольные: берется...

...О, если бы вы поняли слово мое: "Всегда делайте то, к чему стремится воля ваша, но сперва станьте теми, которые могут хотеть!"

"Любите и ближних своих, как самих себя, — но прежде станьте теми, кто любит самого себя".

...Я сам — свой предтеча среди этих людей, я — крик петуха на еще темных улицах.

Но их час приближается! И мой — тоже! С каждым часом делаются они мельче, бледнее, бесплоднее — чахлая зелень! скудная почва!

Поистине, скоро предстанете вы передо мной засохшей травой, степью бесплодной, уставшие от самих себя, томимые жаждой, — но скорее жаждой огня, чем воды!

открыть спойлер
О благословенный час молнии! О тайна предполуденного часа! Некогда обращу я вас в летающее пламя, и будете вещать вы огненными языками — языками пламени станете вы возвещать: "Он наступает, он близок, Великий Полдень!".

...Так говорил Заратустра.

Заратустра не проповедует никакой доктрины, он не имеет в виду никакого идеала, которому должен следовать каждый человек. В его учении нет четкой морали; он верит в спонтанную сознательность. Его вера в собственное сознание настолько велика, что он может без всякого труда отвергнуть Бога. На пути истины приходится выбирать либо Бога, либо собственное бытие.

Если вы выбираете Бога, вы выбрали рабство, и вы никогда не сможете стать больше, чем проповедником и жертвой капризного Бога. Но если вы выбираете себя, вам придется отвергнуть Бога. Для того, кто хочет быть собой, Бог — величайшее рабство. Поскольку человечество выбрало Бога, оно отреклось от себя. И вы можете увидеть крайнее бедствие, в котором оказался человек.

Если вы стали рабом, вы полностью забываете об ответственности за себя; тогда о вас заботится Бог. А если Бог - всего лишь гипотеза, просто верование, то ваше положение по-настоящему серьезно. Вы были реальностью, ваше сознание могло бы расти, если бы вы в него верили, но вы отвергли реальность в пользу фикции, потому что эта фикция удобнее. Она освобождает вас от ответственности, но также отнимает у вас свободу.

Запомните это: свобода и ответственность неразделимы. Нельзя выбрать только свободу или только ответственность. Либо вы выбираете то и другое вместе, либо вам придется от них отказаться.

Заратустра отвергает Бога потому, что любит человека. Заратустра отвергает Бога потому, что ясно видит: человек сам может стать богом. Единственное, что препятствует ему стать богом — это вера в какого-то другого бога; тогда он просто верующий, поклонник. Его озарение очень ясно, и те двадцать пять столетий, что прошли между ним и нами, доказали все, что он хотел сказать в этих утренних размышлениях.

Человек стал очень мелким. Он не может расти в тени всемогущего Бога. Даже маленький розовый куст не может расти в тени огромного дерева. Когда вы решаете в пользу некоего вымысла, изобретенного самим человеком, это становится началом вашего падения. Это полностью разрушает ваше достоинство.

Гордый человек верит в самого себя, и через самого себя - в существование. Он реален, существование реально, а Бог - всего лишь создание священников, уводящее вас от вашей реальности. А стоит вам уйти от своей природы и реальности, как вы будете становиться все более и более несчастными, более и более посредственными, более и более завистливыми.

Сама гипотеза Бога сделала жизнь человека трагедией. Он разучился петь, он разучился танцевать, он забыл самого себя. Он не знает, кто он, каковы его возможности и права, данные природой. Он живет во тьме — а он не создание тьмы. Он живет неестественно, искаженно, и это разрушает все его изящество, красоту и все возможности роста.

Эти слова нужно понять очень ясно, поскольку они почти пророческие. Они о вас! Они о мире, который появился за эти двадцать пять веков.

Хожу я среди людей и роняю слова свои: они же не умеют ни подобрать, ни сохранить их.

Человек слышит лишь то, что подтверждает его предрассудки; тогда ему приятно оттого, что он всегда был прав. Он слушает только если вы говорите на языке фикций, которые он полагает высшей истиной. Но если вы говорите истину, он полностью закрывается. Он не позволяет никакой истине вторгаться в свое существо и тревожить удобную веру. Он слышит только то, что хочет услышать, и принимает лишь то, что соответствует всевозможной чепухе, которую он хранил многие века.

Все новое — а истина всегда нова — выбивает его из колеи. Все новое создает в нем беспокойство. Если он примет это, то как быть со старыми идеями, древними мифами, полусырыми истинами? Ему придется отшвырнуть их — а это слишком рискованно.

Он — часть толпы. Если он примет и сохранит новое, он станет чужим для своей толпы. Над ним будут смеяться, его будут осуждать. А если он настаивает, его могут даже распять. Толпе не по вкусу чужие. Толпа очень враждебна ко всякому, кто тревожит ее сон, хотя ее сон — не что иное, как кошмар. Но это единственное, что у нее есть. У нее нет никакого представления, даже очень отдаленного, что жизнь может быть чем-то другим, что это не единственный способ жить; жизнь может иметь совершенно другой облик.

Сейчас он живет печально, несчастно, в мучениях. Но такой стиль жизни поддерживался миллионами людей тысячи лет, и он считается религиозным, духовным. Считается, что необходимо жертвовать, если вы хотите достичь Бога.

Заратустра — чужой. Конечно, его слова нельзя ни подбирать, ни хранить. На самом деле, для несчастной толпы люди вроде Заратустры — не что иное, как досадная неприятность, хотя они и приносят добрые вести. Но никто не готов их слушать.

Одно из величайших несчастий человечества — это то, что оно привыкло к своим цепям, суевериям, рабству, заповедям. Оно совершенно забыло о том, что имеет душу, чувства, разум, которые можно очистить и которые одни могут стать его религией.

Религия — не в писаниях и не в словах священника; религия — это цветение вашего понимания, вашего сознания. Она не в церквях, не в храмах и не в синагогах.

Пока вы не станете храмом, пока в вас не будет достаточного пространства — чистого и ясного, как небо, неограниченного — вы ничего не узнаете о религиозном переживании.

И в этом все учение Заратустры: как человек может стать сверхчеловеком. Его весть — не Бог, его весть — то, что вы носите в себе семя сверхчеловека, но нисколько не заботитесь о нем. Ваше сердце — подходящая почва, у вас есть надлежащая любовь и нежность; вы только должны стать садовником своего внутреннего мира, и ваша жизнь станет праздником, торжеством.

И эта торжественность, этот экстаз, это празднование - единственная религия. Все остальное — всего лишь профессия священников, которые эксплуатируют вас.

И они — наихудшие эксплуататоры. Они высосали из вас всю кровь, они отняли у вас все самое важное. Они совершенно уничтожили вас и оставили позади одни трупы.

Они удивляются — слушая Заратустру — что пришел я не для того, чтобы обличать их разврат и пороки.

Это то, чем всегда занимались священники — осуждали их разврат, осуждали их пороки, осуждали их желания. Они привыкли к этому. Священники никогда не возвеличивали внутренний мир человека. Все не так — вы родились грешником.

Благодаря тысячелетиям воспитания они убедили вас, что другую весть вы не можете услышать. Они удивляются, что пришел я не для того, чтобы обличать их разврат и пороки; и поистине, не для того пришел я, чтобы предостерегать от карманных воров!

И когда призываю я: "Проклинайте всех трусливых демонов, которые так любят скулить, благочестиво складывать ладони и возносить молитвы", — они восклицают "Заратустра — безбожник".

Кто в вас молится? Вы когда-нибудь задумывались над этой проблемой? Не есть ли это нечто трусливое в вас, что становится на колени перед каменными статуями, сделанными человеком? Это не может быть смелость. Тот, кто молится, прячет в красивые слова свою трусость.

Кто в вас сдается, становясь христианином, индуистом или мусульманином? Лев или овца?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №20  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:46 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Иисус часто говорил своим людям: "Вы — мои овцы, а я - ваш пастырь". И ни один из его последователей никогда не поднял вопроса: "Ты оскорбляешь нас. Почему мы должны быть овцами? Разве не должны мы быть львами, не должны носить в себе львиный рык?"

Естественно, львам не нужен пастырь — вот в чем проблема. Если в людях действительно проснется их храбрость, тогда им не будут нужны никакие пастыри, никакие спасители, никакие мессии. Они сами себе спасители; и это придает людям гордость, достоинство и красоту.

Назвать людей овцами — такое оскорбление, такое унижение, что удивительно, как люди слушали все это. А ведь даже сегодня миллионы христиан во всем мире — что касается количества верующих, это величайшая религия — считают себя овцами Иисуса Христа.

Если кто-то хочет быть пастырем, он должен низвести все человечество до безобразного уровня, превратить в трусов.

Когда у вас трудности, почему вы немедленно начинаете молиться Богу? — хотя знаете, что ваши молитвы никогда не бывают услышаны; их некому слушать. Возможно, вы думаете, что вашу молитву по какой-нибудь случайности услышат.

Ко мне много раз приходил один человек — у него не было детей, и он говорил мне:

— Я не могу поверить в Бога, пока у меня не будет ребенка. Я надеюсь: если Богу нужно, чтобы я поверил, он должен дать мне ребенка.

Зачем это нужно... даже если Бог есть, какой смысл иметь среди верующих, этого типа — чтобы выполнять его требования?

открыть спойлер
У него родился ребенок, и он пришел ко мне со сладостями и фруктами. Он раздавал их всем соседям. Я спросил:

— Что случилось? Он сказал:

— Бог услышал меня. Я посоветовал:

— Подожди немного. Не может быть, чтобы Бог так беспокоился о тебе.

Вселенная так велика, и эта прекрасная планета Земля - такая малость. Даже наше Солнце в тысячи раз больше Земли, и даже это огромное Солнце, в котором заключается вся наша жизнь — весьма средняя звезда в космосе. Есть звезды в миллионы раз больше нашего Солнца. Ученые предполагают, что во Вселенной должно быть по меньшей мере пятьдесят тысяч планет, на которых существует жизнь. И этот бедняга думает, что Бог услышал его молитву!..

Я рассказал ему историю Бертрана Рассела.

В Ватикане умер Папа. Естественно, он стал стучаться во врата рая, поскольку рай и ад находятся напротив. Он стучал много часов... дверь так велика, что он не мог даже рассмотреть, где она кончается. Он очень старался.

В конце концов, в двери открылось окошечко, из которого выглянул святой Петр. С большим трудом он разглядел Папу, стоящего внизу — представьте себе, что вы увидели под своей дверью муравья. Разговаривать очень трудно.

Папа кричал. Святой Петр сказал:

— Говорите погромче, вы такой маленький. Он сказал:

— Вы не понимаете. Я — представитель Иисуса Христа; я прибыл с Земли. Я был Папой в Ватикане; и вы меня так встречаете?

Святой Петр сказал:

— Мы никогда не слышали о Земле. Вы должны сообщить мне номер шифра.

— Номер шифра? — спросил Папа.

— Планет так много, что, пока я не узнаю номер вашей Земли, я не смогу пойти в библиотеку и узнать, откуда вы. Что такое Ватикан и кто этот Иисус Христос?

Папа закричал:

— Вы что, разыгрываете меня? Иисус Христос — единственный рожденный Сын Божий. Святой Петр сказал:

— Неужели вы думаете, что Ему хватило одного-единственного сына, что, за всю вечность Он смог произвести только одного? Я схожу в библиотеку, но найти без шифра очень трудно... какую Землю вы имеете в виду?

Папа ответил:

— Я прибыл из Солнечной системы.

— Это прекрасно, но солнечных систем миллионы. Из какой солнечной системы? Какой у нее номер? Папа сказал:

— Лучше отведите меня прямо к Богу.

— Я сам никогда не видел Его. Я всего лишь сторож, а Бог так велик. Я только слышал о Нем. Вы уж простите меня. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы отыскать номер шифра и узнать об Иисусе Христе и этом Ватикане.

Он удалился и пришел через несколько часов.

— Это практически невозможно. Миллионы планет... невозможно определить, где находится ваша планета, где находится ваша солнечная система. И кстати, какое вы имеете право входить в рай? Самое простое — это... на другой стороне дороги... там не спрашивают, кто вы такой, они такие милые люди. Они не спрашивают, заслуживаете ли вы ада или нет; они хватают вас, как только увидят. Попробуйте попасть туда.

От одной этой мысли — что он должен идти в ад, что его схватит Дьявол — он проснулся. Они даже не спрашивают, кто вы такой. И потом он вспомнил все эти пытки, адский пламень... и самое ужасное в христианском аде — это то, что оттуда нет выхода. Туда можно войти, но нельзя выйти. Иначе вы могли бы развлекаться там как турист. Но стоит вам попасть туда, как вы становитесь вечным обитателем без всяких надежд на избавление. Он проснулся от страха; он весь взмок. Он не умер, ему все приснилось.

Я сказал этому человеку:

— Эта мысль эгоистична — что Бог должен слушать ваши молитвы, должен доказывать вам что-то, давая ребенка. Подождите других подтверждений, одного доказательства недостаточно. Ни одна наука не довольствуется одним доказательством; доказательства должны повторяться.

Попросите что-нибудь еще. Вы страдаете головными болями, так попросите: "Избавь меня от головной боли; иначе я не поверю в Тебя". Вы изобрели прекрасную стратегию шантажировать Бога. Он хочет, чтобы вы поверили в Него, так что используйте Его, сколько сможете. Ваш брат не может найти работу — попросите его устроить. У вашего отца рак — попросите, чтобы Он излечил рак... У вас так много проблем. Ребенок — совсем не проблема. И потом, вы уверены, что это ваш ребенок?

Он сказал:

— Я никогда не думал, что вы будете так грубы со мной.

— Это не грубость; просто вы многие годы старались, но детей не было, а теперь вдруг появился ребенок. Присмотритесь к соседям, какой-нибудь негодяй мог сделать это. Не прыгайте до потолка, сначала осмотритесь. Среди соседей так много негодяев.

Он сказал:

— Да, это уж я знаю — негодяев много.

— Возвращайтесь домой, — сказал я. — Не тратьте деньги на сладости и фрукты, сначала узнайте, чей это сын. Ваш ли он?

Он сказал:

— От вас всегда одни неприятности. Теперь вы вызвали у меня подозрения. У меня уже заболела голова. Что я получил вместо помощи? Теперь я буду подозревать всех, кто связан с моей семьей — слуг, соседей, родственников. И говоря по правде, — шепнул он, — у меня были некоторые подозрения, потому что врач говорил мне: "У вас не может быть детей".

Но вы не должны были говорить со мной так резко. Я был счастлив, что Бог дал мне ребенка. Бог ведь всемогущ. Даже если врач говорит, что у меня не может быть детей... Бог может изменить мою химию, гормоны, сперму. Но я возвращаюсь. Теперь я не могу раздаривать сладости. Я боюсь, что вы правы — это очень может быть!

Люди, которые молятся — трусы. Люди, которые поклоняются — нытики. Молитва — не что иное, как бесконечное нытье: "Сделай это!" — каждое утро и каждый вечер. Мусульмане — лучшие нытики; они изводят Бога пять раз в день! Индуисты не дают Ему поспать даже прекрасным утром. Они встают рано, в три часа, и начинают молиться. А суфии молятся в полночь.

Даже если в начале был Бог, Он должен был уже сойти с ума! Столько людей, столько требований... Но вы не понимаете, что когда вы молитесь, вы просто выпрашиваете. А молитва не может быть просьбой, требованием; она может быть только благодарностью.

Ваше поклонение не может быть от трусости; оно может быть только рыком льва — от чистой радости, от избытка энергии.

И когда призываю я: "Проклинайте всех трусливых демонов...", — они восклицают: "Заратустра — безбожник". Они не слушают. Наоборот, они начинают оскорблять Заратустру.

И особенно громко вопят их проповедники смирения — но как раз в эти уши мне нравится кричать: "Да! Я — Заратустра, безбожник!".

Заратустра так глубоко, так священно почитает эволюцию в человеке, что ради ее роста может пожертвовать всеми богами.

Вот моя проповедь для их ушей: "Я — Заратустра, безбожник, который вопрошает: "Кто безбожнее меня, чтобы возрадовался я наставлению его?"" Я еще безбожнее Заратустры; но очень трудно заполнить пропасть в двадцать пять веков, потому что Заратустра, по крайней мере, все время отрицает Бога... Я не забочусь даже об отрицании.

Даже отрицание Бога, негативным образом сохраняет ему жизнь.

Я хочу, чтобы человечество просто забыло этот тысячелетний кошмар, связанный с Богом. Я не думаю даже, что нужно говорить: "Бога нет". Просто нет, и все.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №21  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:46 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Я мог бы составить Заратустре хорошую компанию, но двадцать пять веков назад, наверное, было трудно найти человека... особенно в Иране, где Заратустра проповедовал свою необычайно важную философию. Но в Индии в это же время жил Махавира, который отрицал Бога, и жил Гаутама Будда, который отрицал Бога. Но их отрицание очень уж мудрено.

Заратустра очень непосредственен и немудрен, и в этом его красота. Его речь не отполирована; он говорит как ребенок, абсолютно невинный. Он не ходит вокруг да около, он не говорит по-ученому. И Будда, и Махавира говорили так, что многим людям было просто непонятно, что они не верят в Бога.

Заратустра говорит прямо.

Он называет вещи своими именами. И я люблю в нем именно это — его нерафинированность. Он не бриллиант - граненый, отполированный; он прямо из рудника — первозданный, необработанный. В этом заключается его красота и истина.

Я — Заратустра, безбожник: где найти мне подобных себе? А мне подобны те, кто повинуется своей воле и отметает всякое смирение... Те, кто отрицает всякое смирение, подчинение любому божеству, послушание любым писаниям...

Учителя мира иного настаивают: "Отрекитесь от мира".

Заратустра говорит: "Отрекитесь от своих писаний и от отрицателей! Отвергните смирение, отвергните свою трусость!" Будьте самими собой, лишь тогда может забить ваш жизненный источник.

Но к чему говорю я там, где никто не внемлет мне слухом! Тогда стану я взывать ко всем ветрам.

открыть спойлер
Эту проблему можно понять. Мне она особенно хорошо понятна. Многие мистики сталкивались с ней. Бодхидхарма, один из величайших Мастеров, который стал основателем традиции дзен, девять лет смотрел в стену. Он не поворачивался лицом к посетителям. Люди задавали вопросы, а он отвечал в стену.

Император Китая By спросил его:

— Это несколько странно. Я никогда не встречал такого приема. Говорящий должен повернуться лицом к публике; а вы сидите спиной. Что за манера?

Бодхидхарма сказал:

— Раньше я, как и все остальные, говорил лицом к слушающим. Но я видел только стену, и это было больно, поэтому я решил: лучше оставить публику позади и повернуться к стене. Стена не обижает, потому что это стена. Она не слышит, но вы же не будете ждать, чтобы стена слушала. Но когда я говорю с людьми и вижу вокруг только стены, это больно. А я не могу прекратить говорить, поскольку меня переполняет то, что растет во мне, и я не могу сдержаться.

Заратустра говорит: Но к чему говорю я там, где никто не внемлет мне слухом! Тогда стану я взывать ко всем ветрам. Я не буду беспокоиться о людях, слышно им или нет, я буду говорить ветрам. Быть может, они унесут мои слова, быть может, они донесут мое послание до подобающих ушей.

Но это большое несчастье, что люди, подобные Заратустре и Бодхидхарме, так разочарованы в так называемом человечестве — а интеллигенция в особенности мертва, поскольку они думают, что уже все знают.

Вы все мельчаете... Это пророчество сбылось.

Вы все мельчаете, маленькие люди! Вы все мельчаете и крошитесь, вы, любители комфорта! Вы еще погибнете, из-за множества ничтожных добродетелей, из-за мелких грешков, из-за неизменно ничтожного смирения вашего.

Что такое ваши добродетели? То, что считают добродетелями наши так называемые религии? В глазах Заратустры они так малы, что вместо того, чтобы возвеличивать вас, возвышать вас, ваши добродетели делают вас еще ничтожнее.

Я слышал об одной женщине, которая была очень скупа. За всю свою жизнь она только однажды отдала нищему гнилую морковку — это была ее единственная добродетель. Она умерла, ангелы пришли забрать ее. Проблема была в этой морковке — она совершила доброе дело; нельзя было отправить ее в ад.

Они сказали женщине:

— Вот морковка, которую ты дала нищему. Это твоя единственная добродетель, так что держись за нее, она полетит к небесам, как ракета. Запомни: держись крепче, не отпускай ее.

Люди, собравшиеся там — они услышали, что эта старуха, эта старая скряга умерла — очень удивились: нечто невидимое поднимало ее вверх. Она поднималась все выше! Они не могли упустить такой шанс, так что кто-то ухватился за ее ноги.

Образовалась длинная цепь. Морковка поднималась, и эта женщина очень разозлилась — ведь это была ее добродетель, а все эти соседи, выстроившиеся в очередь... она не стерпела. Когда они уже подлетали к раю, она закричала:

— Идиоты! Вы не совершили ничего добродетельного! Это моя морковка!

Но в этот миг она выпустила морковку, и вся цепочка вместе со старой женщиной упала на землю. Эта женщина уже умерла, но теперь она убила почти двести человек.

В чем ваши добродетели: в том, что вы подали нищему какую-то пищу, что вы пожертвовали на строительство храма? Неужели вы считаете, что это добродетели?

Я слышал, что один человек выиграл в лотерее и был очень счастлив. По дороге домой он должен был перейти через мост, и на одном его конце сидел старый слепой нищий - он всегда сидел там. Он никогда ничего не давал ему, но это был особенный день: он получил такую уйму денег. Он дал нищему рупию.

Нищий посмотрел на нее и сказал:

— Сэр, она фальшивая.

— Боже мой! — вскричал этот человек. — Ты слепой, как же ты можешь отличить подлинную монету от фальшивой? Он сказал:

— По правде говоря, это не мое место; это место моего друга, и он слепой. Сегодня он ушел в кино на дневной сеанс. Я обычно сижу на другом конце моста. Я просто занял это место, чтобы сюда не пришел кто-нибудь другой. Это прекрасное местечко.

Сначала я тоже был слепым, но люди обманывали меня, а я даже не мог сказать им, что они обманщики; поэтому я бросил это занятие. Теперь я стал глухим. Сейчас я не глухой, но если вы встретите меня на моем месте, я буду абсолютно глух — но я понял, что могу, по крайней мере, помешать людям обманывать меня.

Вы думаете, что совершаете доброе дело, подавая нищему; а нищий думает, что обманывает вас, нищий считает вас дураком. В чем ваши добродетели? Ваши добродетели делают вас... но вы не великие люди, вы не радуетесь своим Добродетелям. Должно быть, они слишком ничтожны.

Заратустра говорит: из-за множества ничтожных добродетелей, из-за мелких грешков, из-за неизменно ничтожного смирения вашего!

Слишком много пощады, чересчур много уступчивости - вот почва ваша. Но чтобы дерево выросло большим, ему надо пустить мощные корни в твердой скале!

Эта маленькая, так называемая религиозность не поможет. Вы поститесь один день, каждый день молитесь, ходите в храм, преклоняете колени перед статуями Бога... просто подумайте: какая ценность во всем этом? Все это умаляет вас. Чтобы дерево выросло большим, ему надо пустить мощные корни в твердой скале.

"Это дается" — вот еще одна заповедь смирения. Я же говорю вам, вы, самодовольные: берется...

Очень важный пункт, о котором следует помнить. Все без исключения учителя говорили, что истина дается вам — дается Богом. Заратустра говорит: "Она не дается, она берется".

Только один человек в этом столетии, Георгий Гурджиев, говорил примерно то же, только еще более прямо и жестко. Он часто говорил: "Пока вы не готовы украсть истину, вы не получите ее". Не просто взять; вы должны украсть ее, вы должны рискнуть всем — даже своей респектабельностью, так называемой добродетельностью, своей моралью.

Никто никому не может дать истину. Заратустра прав: ее нужно брать. И чтобы взять ее, вам нужно быть не трусом, не рабом, не нищим, но львом: сильным, способным взять ее. Дарованная истина — просто ложь. Но все ваши истины — дарованные. Кто дал вам вашего Бога? Кто дал вам вашу истину? Кто дал вам вашу религию? Просто проверьте: это было вам дано или вы взяли это? Если это было вам дано, выбросьте его прочь — оно ничего не стоит, это самообман. Вы должны быть достаточно сильны, чтобы взять это.

О, если бы вы поняли слово мое: "Всегда делайте то, к чему стремится воля ваша, но сперва станьте теми, которые могут хотеть!" — очень тонкое различие, но оно огромно. Он говорит: Всегда делайте то, к чему стремится воля ваша. Это понятно, это совсем нетрудно понять — Всегда делайте то, к чему стремится воля ваша — но способны ли вы хотеть?

Но сперва станьте теми, которые могут хотеть — ибо для того, чтобы хотеть, нужна неподчиненная, сильная, независимая индивидуальность; иначе вы не сможете желать. Вы можете только молиться; вы можете требовать, вы можете выпрашивать. Ваша воля будет бессильна. Станьте более кристаллизованными, больше индивидуальности, поменьше будьте частью толпы — чтобы вы смогли хотеть.

Любите и ближних своих, как самих себя. Это знаменитое изречение, позже сказанное Иисусом. Но прозрения Заратустры гораздо глубже.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №22  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:47 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Он говорит — у него не было никакого представления об Иисусе, Иисус родился спустя пятьсот лет; но это выражение, должно быть, витало в воздухе — Любите и ближних своих, как самих себя, — но прежде станьте теми, кто любит самого себя. Это труднее. Любите их такими, какие они есть — не как себя.

Любить ближнего как самого себя — значит просто любить свое отражение в зеркале. Это не великая добродетель, это маленькая добродетель.

Любите ближнего таким, каков он есть. Соответствует он вашим идеалам или противоречит им, кажется он вам моральным или аморальным — неважно. Он человек, и он имеет полное право быть самим собой. Любите его таким, каков он есть. Ваша любовь не должна становиться претензией, ваша любовь не должна требовать, чтоб он стал другим.

Это выражение: Любите ближних своих, как самих себя, - имеет также другое значение, о котором Заратустра не упоминает, и с которым я сталкиваюсь почти каждый день.

Вот как слеп человек.

Любите ближних своих, как самих себя... но вы забыли одно: любите ли вы себя? Встретить человека, который любит самого себя — большая редкость. Люди ненавидят себя. Они не хотят быть такими, какие они есть; они хотят быть кем-нибудь другим... у кого-то нос лучше, у кого-то красивее глаза, у кого-то лучше тело, кто-то более пропорционален, кто-то более умен.

Люди ненавидят самих себя. А ваши религии всегда учили вас противоречивым вещам, которые создавали у вас в уме путаницу и хаос. С одной стороны, они говорят: "Вы должны стать похожими на Гаутаму Будду". Тогда как вы можете любить себя? Вам придется возненавидеть себя, вы должны разрушить себя, разобрать на части и стараться быть похожими на Гаутаму Будду, Иисуса или Кришну.

открыть спойлер
С одной стороны, они говорят: "Будьте как великие религиозные вожди, святые", а с другой стороны, постоянно повторяют: "Любите ближнего своего, как самого себя".

Если бы вы действительно любили ближнего как самого себя, вам пришлось бы ненавидеть его, поскольку вы ненавидите себя. Вы не находите в себе ничего достойного любви. В самом деле, когда люди влюбляются друг в друга, они оба удивлены: "Боже мой, что такого нашел во мне этот человек, чего я сама не нашла?" И мужчина тоже думает: "Эта женщина слегка сумасшедшая — она любит меня; я прожил все эти тридцать лет с самим собой и не нашел в себе ничего сколько-нибудь ценного".

Любящие удивляются друг другу. Хотя никто этого не говорит, оба в глубине души чувствуют, что это действительно странно — такая красивая женщина... красавица любит чудовище! А эта красивая женщина прекрасно знает, что она ведьма — такой молодой парень, такой красивый, влюбился в ведьму!

Но это происходит внутри. Это выяснится по окончании медового месяца — когда они узнают друг друга поближе — но тогда уже слишком поздно. Они уже пообещали друг другу: "Я буду любить тебя всю свою жизнь. И не только в этой жизни: если я буду рожден еще раз, я снова буду любить тебя. Моя любовь — не обычная любовь, которая меняется, это любовь вечная".

Ну и как же быть с вашими обещаниями, когда вы обнаруживаете, каков этот другой человек в действительности? Тогда они начинают копить ненависть друг ко другу — притворяясь любящими, изображая любовь, но это становится всего лишь игрой.

Я сам — свой предтеча среди этих людей, я — крик петуха на еще темных улицах. Все великие мистики были предтечами самих себя, ибо все великие мистики приходят раньше своего времени. Вы можете убедиться в этом: Заратустра даже сегодня — не наш современник. Он все еще опережает нас; он пришел слишком рано, преждевременно.

Но их час приближается! И мой — тоже! С каждым часом делаются они мельче, бледнее, бесплоднее — чахлая зелень! скудная почва!

Поистине, скоро предстанете вы передо мной засохшей травой, степью бесплодной, уставшие от самих себя, томимые жаждой, — но скорее жаждой огня, чем воды!

Возможно, мы пришли к этой точке... кажется, его пророчество оправдалось. Человек больше готовится к войне, чем к миру. Человек больше создает для смерти, чем для жизни. Семьдесят процентов всего мирового богатства затрачивается на создание ядерного оружия.

Уставшие от самих себя... может быть, человечество наконец устало от собственного ничтожества, подлости, зависти, уродства и потеряло всякую надежду выйти из этого безобразного состояния, забыло, что лотосы рождаются в грязи... томимые... скорее жаждой огня, чем воды!

Кажется, люди в глубине души готовы к глобальному самоубийству; иначе нет причин тратить столько денег и столько энергии на войну.

Все эти деньги, энергия и талант ученых могут сделать эту землю раем. Но никто в этом не заинтересован. Все заинтересованы в поисках все более и более опасного оружия. И теперь абсолютно ясно, что никто не может быть победителем, никто не будет побежденным; погибнут все. И, тем не менее, человек продолжает накапливать оружие.

Даже такие беднейшие страны, как Пакистан и Индия, мечтают о создании ядерного оружия. И научные наблюдения показывают, что к концу этого века... в настоящее время только пять стран владеют ядерным оружием, но к концу столетия еще двадцать пять стран присоединятся к ядерной компании. Тридцать наций станут ядерными державами.

Что случилось с человеческим разумом, почему все посвящено единственной цели — смерти?

О благословенный час молнии! О тайна предполуденного часа! Некогда обращу я вас в летающее пламя, и будете вещать вы огненными языками — языками пламени станете вы возвещать: "Он наступает, он близок, Великий Полдень!"

Но Заратустра все же надеется, что мы сможем преобразовать даже огонь в созидательную энергию. Вы готовите на огне пищу и также можете сжечь огнем свой дом. Огонь нейтрален. Все энергии нейтральны; от вас зависит, к чему вы хотите приложить их.

Заратустра не устал от себя. Он все еще надеется, что однажды он сможет возвестить ...Великий Полдень.

Это символическое выражение, которым он называет величайший взрыв света, любви, индивидуальности, свободы. Все это он называет Великий Полдень — высочайший пик человеческого сознания.

...Так говорил Заратустра.

ОБ ОТСТУПНИКАХ

13 апреля 1987 года

Возлюбленный Ошо,

ОБ ОТСТУПНИКАХ

Кто подобен мне, тому в удел достанутся переживания, подобные моим, так что первыми его товарищами будут паяцы и покойники.

Вторые же — те, что назовут себя верующими в него: оживленная толпа, много любви, много безумия, много детского почитания.

Да не привяжется к ним сердцем тот, кто подобен мне; не поверит в эту весну и цветущие луга тот, кто знает род человеческий, — непостоянный и малодушный!..

"Мы опять стали благочестивыми'', - признаются эти отступники, а многие из них еще слишком малодушны, чтобы признаться в этом.

Но это позор — молиться! Позор не для всех, но для меня, для тебя и для всякого, в ком есть совесть. Позор для тебя — обращаться с мольбою! Ты хорошо знаешь это: твой трусливый демон в тебе, что так любит молитвенно складывать руки или праздно держать их на коленях; и вообще обожает покой, — этот трусливый демон говорит тебе: "Существует Бог!"

Но тогда принадлежишь и ты к числу боящихся света, к тем, кому никогда не дает он покоя: с каждым днем придется тебе все глубже прятать голову свою в темноту и угар!

...Настал час всех боящихся света — вечер, час праздности, когда всякий "праздник" угас.

А иные из них сделались ночными сторожами; они научились трубить в рожок, делать обход по ночам и будить давно уже почившее прошлое.

Пять речений из старой были слышал я вчера ночью у садовой стены. От старых, удрученных, высохших ночных сторожей исходили они:

— "Для отца, Он недостаточно заботится о своих детях: у людей отцы куда лучше!"

— "Он слишком стар! И совсем уже не заботится о детях своих", — отвечал другой ночной сторож.

— "Разве у Него есть дети? Никто не сможет это доказать, если уж Он и сам этого не доказывает! Хотелось бы мне, чтобы Он хоть раз привел убедительное доказательство."

— "Доказательство? Да когда это было! Плоховато у Него с доказательствами — Ему гораздо важнее, чтобы Ему верили!"

— "Да, да! Вера делает Его счастливым — вера в Него. Так заведено было у отцов наших!"...

...Разве не прошло давным-давно время для подобных сомнений?..

Давно уже покончено со старыми богами: и поистине, — хороший, веселый конец, выпал на долю их!

Не "сумерками" своими довели они себя до смерти - это ложь! Напротив: они так смеялись однажды, что умерли от смеха!

Это произошло, когда самое безбожное слово было произнесено неким богом: "Один Господь! Да не будет у тебя иных богов кроме меня!":


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №23  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:47 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
— старый, ревнивый, злобный бородач до такой степени забылся, что все боги рассмеялись и, раскачиваясь на своих тронах, восклицали: "Не в том ли и божественность, что существуют боги, но нет никакого Бога?"

Имеющий уши да слышит!

...Так говорил Заратустра.

Заратустра со всех возможных точек зрения пытается осмыслить и понять, почему человек не развивался так, как должен был развиваться — почему он остался ребенком, почему не появился сверхчеловек.

Каковы причины, мешающие его появлению, и как эти препятствия удалить, как открыть закрытые двери, чтобы приветствовать сверхчеловека? Он не оставляет без исследования ни один аспект. Его поиски в отношении возможностей превращения человека в сверхчеловека исчерпывающи. Никто никогда не думал о сверхчеловеке так много.

Люди всегда думали о всевозможных гипотетических предметах. Веками они размышляли о существовании Бога. Некоторые даже отрицали Бога, многие принимали Его, некоторые Его игнорировали. Некоторые приняли позицию агностиков — что о Боге ничего знать нельзя, и невозможно знать даже, существует Он или нет. Но тысячи философов и миллионы книг и трактатов были посвящены тому, у чего нет ни единого доказательства.

Заратустра одинок в созерцании сверхчеловека. Сверхчеловек — не гипотеза, потому что человек уже существует; он может быть очищен, все уродливое в нем можно разрушить. Все, что умаляет его, можно убрать, и в человеческом сознании, без сомнения, родится сверхчеловек. Заратустру не интересуют никакие вымыслы, он предельно реалистичен. Это не неисполнимая мечта, это мечта, у которой есть все возможности исполниться.

Сверхчеловек не где-то в небесах, сверхчеловек — внутри вас. Сверхчеловек — это вы в самой чистой форме, самой сознательной пробужденности, в вашем переживании вечной жизни, в совершенствовании любви. Он очень близко — по соседству.

Вы должны только превзойти себя.

открыть спойлер
Вы должны выйти из своих темных нор. Вы должны немного рискнуть — знакомым ради незнакомого, известным ради неизвестного, удобным ради опасного — и вы забеременеете сверхчеловеком, вы дадите рождение сверхчеловеку.

Бог был прошлым, сверхчеловек — это будущее. С прошлым ничего нельзя поделать; с будущим можно делать все. Бог был вашим создателем, сверхчеловек будет вашим созданием — и в этом разница, настолько жизненно важная, такая огромная и неизмеримая, что никакой мост между Богом и сверхчеловеком невозможен. Бог всегда где-то в могиле, а сверхчеловек всегда где-то в будущем, в потенциале вашей любви и сознательности.

В этот вечер Заратустра приближается к сверхчеловеку с еще одного нового угла, с которого он еще не подходил.

Он говорит: Кто подобен мне, тому в удел достанутся переживания, подобные моим, так что первыми его товарищами будут паяцы и покойники. Сначала он говорит: "Кто подобен мне, кто обладает такой же ясностью сознания, что и я, не может не иметь таких же переживаний". Это легко предсказать, потому что ваши переживания зависят от качества вашего сознания. Чем выше ваша сознательность, тем более блаженные, безмятежные, радостные переживания начинают цвести в вас.

На высочайшем пике Гаутама Будда, Махавира или Заратустра больше не три человека, ибо три тишины не могут оставаться отдельными, три экстаза не могут оставаться отдельными — три нуля неминуемо становятся одним.

Нужно понять, что веши, разделяющие вас, всегда болезненны. Невозможно разделить с вами головную боль, беспокойство, мучения. Несчастье разделяет людей; счастье сближает. И по мере достижения чистейшей формы, высочайшей вершины они перестают быть отдельными существами, но становятся одним сердцем, одной любовью, одной радостью, одним экстазом. В высшем мы едины. Только в аду нас много. Чем больше вы чувствуете отделенность от других, тем больше в вашей жизни несчастья, страдания — вы живете жизнью, которая недостойна называться жизнью.

Посмотрев на землю, вы найдете так много разделений, так много различий. Они не случайны, если взглянуть на это поглубже. Такое множество наций, религий, сект, культов, верований указывают только на одну истину: что человек пал так низко в темную пропасть существования, что не может установить никаких связей, никаких мостов с окружающими.

Это один из самых удивительных фактов — что в самом низу вы одиноки, потому что не можете возвести вокруг себя мосты. Вы позабыли язык любви, вы разучились общаться, устанавливать отношения. Вы одни во тьме — только слезы тоски и крик страшной боли.

На высочайшей вершине счастья вы снова одни, но не одиноки. Вы одни, ибо всякий, кто достиг этой вершины, тонет в едином оргазмическом переживании, в океаническом переживании — точно так же, как реки вливаются в океан. Они могут течь разными путями, с разных гор, из разных озер, проходить разные земли, но в океане они внезапно теряют все свои ограничения. Они становятся так же свободны, как океан.

Известно, что Гаутама Будда сказал: "Попробуйте океан где угодно, и вы найдете тот же самый вкус". Неважно, в каком месте вы попробовали вкус океана. На высочайшей вершине вы вновь одни. Но это одиночество есть единство, это одиночество есть невероятное растворение. Это слияние со всеми, кто уже прибыл, вы не можете сохранить свою отделенность.

Даже в обычной жизни вы, наверное, замечали: когда вы смеетесь, вы внезапно едины в смехе, а когда вы плачете, вы одиноки. Когда вы радуетесь и танцуете, вы начинаете растворяться друг в друге, а когда вы несчастны, все мосты рушатся; внезапно вы оказываетесь одни в бесконечной вселенной.

Заратустра прав: кто подобен мне, неминуемо придет к подобным переживаниям, потому что все переживания зависят от вашей сознательности. Переживания зависят не от внешних обстоятельств, они зависят от вашего внутреннего роста, внутреннего видения.

Есть одна старинная история. Король, его премьер-министр и телохранитель заблудились в глухом лесу, где они охотились. Солнце уже садилось, когда они встретили слепого нищего, сидевшего под деревом. Первым к этому слепому подошел телохранитель. Он сказал:

— Что ты здесь делаешь, слепой?

— Ничего, — ответил нищий. — У меня нет другого дома. Я прошу милостыню весь день, а вечером прихожу сюда отдыхать.

Телохранитель спросил:

— Ты можешь рассказать нам, как добраться до города?

— Конечно, но сперва я скажу тебе, что ты, по-видимому, человек весьма низкого сословия. Наверное, ты полицейский или телохранитель — ты не умеешь разговаривать даже со старым слепым человеком.

Затем к нему подошел премьер-министр и чрезвычайно вежливо спросил:

— Я сбился с пути. Было бы так любезно с вашей стороны, если бы вы помогли мне отыскать дорогу. Старик сказал:

— Только что здесь прошел один человек — возможно, он из вашей компании — и я показал ему дорогу. Он телохранитель?

Премьер-министр удивился:

— Вы слепой, как вы могли догадаться? По-видимому, вы необычайно мудрый человек. Да, это был телохранитель. Простите, если он дурно обошелся с вами.

— Никто не может дурно обойтись со мной, — ответил слепой. — Жизнь обошлась со мной дурно. Но о вас я могу сказать, что вы человек с манерами. Наверное, вы придворный, а может быть, и премьер-министр.

Потом подошел король. Он коснулся ног старика и сказал:

— Тебе не следует оставаться здесь, под открытым небом - собираются тучи. Ты можешь пойти со мной во дворец, а заодно показать дорогу к нему. Мы охотились и заблудились.

Старик сказал:

— Твое сострадание показывает качество твоего сознания. Ты, несомненно, король этой страны. И это не случайно, в тебе есть качества, необходимые королю. До тебя здесь проходили твой премьер-министр и телохранитель.

Король сказал:

— Ты слепой, как тебе удалось определить, кто есть кто?

— Было бы лучше, если бы ты не спрашивал об этом, — ответил слепой. Некогда я тоже был королем маленькой страны. Я потерял королевство, но не утратил памяти, сознания. Мне не обязательно видеть, поведения человека достаточно, чтобы показать мне, к какой категории он принадлежит. Твое изящество делает тебя королем, не наоборот.

Король взял его к себе во дворец и сделал своим постоянным гостем. Он не позволял ему больше просить милостыню. Он сказал:

— Человек, который может по одному только поведению узнать человека — его профессию, качество сознания — мудрец. Его внешние глаза могут ослепнуть, но внутренние глаза всегда открыты.

Если вы посмотрите на жизнь других людей, вы обнаружите, что в их словах, движениях, поведении выражается само их сознание. От куда же еще все это может возникнуть?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №24  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:48 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Сознание — это источник всего, что вы из себя представляете, и когда ваше сознание меняется, начинает меняться ваше поведение, ваши манеры. Ваша жизнь меняется даже в мелочах.

Заратустра прав: имея сознание, подобное моему, вы тут же поймете, что я говорю. Это будет глубокая связь. Он говорит: если вы — человек, который пробудился, в котором сверхчеловек больше не спит, вашими... первыми товарищами будут паяцы и покойники.

Для сверхчеловека обычный человек — просто мертвец, дышащий труп. В его поведении нет подлинной жизни, он просто кое-как существует. Может быть, он забыл, как не дышать. Просто по старой привычке он продолжает дышать, производить детей, есть; он ест всякий хлам, даже не задумываясь, зачем он ест это.

Я слышал об одном человеке. Его жена становилась все толще, толще и толще. Она только и делала, что сидела на диване, ела и пила. Если есть было нечего, на худой конец всегда была жевательная резинка; ее рот никогда не пустовал.

Он пошел к психологу и спросил:

— Что вы мне посоветуете? Я устал. Я много раз говорил с ней, но все бесполезно. Она стала совершенно безобразной, но продолжает толстеть. Это ее единственное занятие, двадцать четыре часа в день.

Психолог достал из папки фотографию очень красивой обнаженной женщины — прекрасно сложенное тело, очень привлекательное, — и сказал:

— Возьмите это с собой. Мужчина спросил:

— Зачем мне эта картинка?

— Сделайте вот что, — сказал психолог, — наклейте ее в холодильнике, чтобы каждый раз, когда ваша жена открывает его... А она ведь целый день открывает его, чтобы взять это, взять то... А картинка каждый раз будет напоминать ей, что она делает с собственным телом. Ведь когда-то она была так же красива, как эта женщина.

открыть спойлер
Мужчина сказал:

— Кажется, это хорошая идея. Я попробую. Попытка — не пытка.

Через полгода психолог встретил его в магазине. Он не мог поверить своим глазам: этот человек был так толст, что узнать его было практически невозможно. Толстяк сам узнал психолога и спросил:

— Вы забыли меня, доктор?

— Не помню, чтобы я видел вас раньше.

— Что вы говорите! Ведь вы наш семейный психолог. Полгода назад вы дали мне картинку. Она сделала свое дело, вы можете убедиться в этом, посмотрев на меня; но она подействовала не совсем правильно. Моя жена на нее даже не взглянула, но я из-за этой фотографии все время открывал холодильник, чтобы посмотреть на нее. А когда открываешь холодильник, возникает искушение съесть немного мороженого... Этой фотографией вы навредили мне. Моей жене уже все равно, ей нет никакого дела до этой девушки.

Сначала она очень разозлилась и спросила: "Зачем ты повесил в холодильнике эту картинку?" Когда я сказал: "Это посоветовал психолог", — она сказал: "К черту твоего психолога! Слишком поздно, я не могу остановиться". Она стала еще толще, и мою жизнь вы тоже разрушили. Я тоже не могу повернуть назад.

Вот так бессознательно ведет себя человек. Можно ли при такой бессознательности сказать, что человек действительно жив, или это просто робот?

Для осознающего человека люди, которые будут его товарищами, сначала будут мертвецами. Они давным-давно умерли — их просто не похоронили, и они все еще бродят вокруг. По старой привычке они продолжают что-то делать. Но жизнь без сознательности — совсем не жизнь.

Ваша жизнь пропорциональна вашему сознанию.

Либо вы встретите шутов, которые притворяются, что все понимают, хотя не понимают ничего. Они идиоты, но притворяются очень мудрыми. Мир полон покойников и шутов. Вся работа шута заключается в том, чтобы показать свою мудрость, высмеивая всех остальных, делая всех остальных посмешищем — не зная, что он просто сам превращается в шута. Это не мудрость; мудрость сострадательна. Это просто попытка показать: "Я мудрее вас, и самый простой способ доказать это — посмеяться над вами".

Вторые же — те, что назовут себя верующими в него: оживленная толпа, много любви, много безумия, много детского почитания.

Это будут вторые его товарищи: верующие, люди, постоянно ищущие, в кого бы верить. Они не могут жить без веры; вера — их духовная пища. Но вера всегда пуста. В ней ничего нет, она - притворщица; она притворяется правдой. И она дешева; вы ничего не должны за нее платить. Люди невежественны, но они не хотят быть невежами, а самый легкий способ прикрыть свое невежество — это приобрести как можно больше верований. Вы встретите верующих-христиан, верующих-индуистов, верующих-буддистов, и все они плывут в одной лодке. Их багаж одинаков, различаются только наклейки.

Вера как таковая нуждается в слепых людях, которые хотят показать миру, что они не слепы, что им все известно о свете. Они считают, что, разговаривая о свете, они доказывают, что у них есть глаза.

Люди говорят о Боге, люди говорят о душе, люди говорят об истине, и этими разговорами убеждают себя, что они знают обо всем этом. Они не знают ничего. Все это — их верования.

Вера — величайший яд в мире. Она мешает появлению в вашей душе сверхчеловека. Она разрушает ваш разум. Она задерживает ваше развитие. Вы становитесь очень образованными, вы становитесь очень учеными, очень уважаемыми, но глубоко внутри вас нет ничего, кроме тьмы. Старое невежество все еще там, нетронутое. Знания не могут оставить даже царапины на вашем невежестве.

Знания не могут совершить с вами никакой трансформации, но они могут принести честь, награды, Нобелевскую премию. Они могут сделать вас очень уважаемой персоной в мире. Но вам прекрасно известно, что все ваши знания поверхностны, заимствованы. Они основаны на вере — не на знании, не на переживании.

Это рождает в людях величайшее лицемерие. Им приходится притворяться в соответствии с системой верований. Конечно, они не могут жить в соответствии с ней, потому что они этого не пережили, так что на людях они надевают маску, а в приватной жизни эту маску снимают. Вы обнаружите, что наедине с собой, они совершенно другие люди.

С черного хода они правдивы; в гостиной они крайне фальшивы. В толпе они — не что иное, как актеры на сцене; только в одиночестве они немного расслабляются. И именно поэтому такие люди очень боятся одиночества, потому что в одиночестве они осознают свое невежество. Вся их добродетельность, все их познания, все их поведение — просто картинка. Внутри же — всевозможные дикие звери.

Я слышал историю. Мужчина и женщина занимались любовью, и вдруг женщина сказала:

— Я слышала, как в гараж въезжает машина моего мужа. Он не должен был приехать, но иногда он возвращается неожиданно. Скорее прячься в шкаф.

Другого выхода не было. Он залез в шкаф, голый. Муж вошел и сказал, что ему пришлось срочно вернуться за чем-то необходимым — он служил детективом в полиции. Пока он разговаривал с женой, бедный любовник стоял в шкафу, голый. Было холодно, он весь дрожал, и вдруг он услышал рядом тихий голос. Маленький мальчик сказал:

— Здесь очень темно. Мужчина прошептал:

— Молчи! Я дам тебе десять долларов. Мальчик сказал:

— Но здесь очень темно! — Тогда он дал ему двадцать долларов.

— Я буду кричать, потому что здесь действительно темно. Мужчина сказал:

— Странно... У меня всего пятьдесят долларов. Возьми их все, только пожалей меня. Не кричи.

На следующий день мальчик сказал отцу:

— Я хочу купить велосипед.

— Велосипед? — удивился отец. — Но у меня нет лишних денег.

Мальчик сказал:

— Не беспокойся о деньгах. Я узнавал, он стоит всего пятьдесят долларов; у меня есть пятьдесят долларов. — Он показал отцу деньги. Отец сказал:

— Откуда у тебя пятьдесят долларов? Сын молчал. Отец сказал:

— Пока ты не скажешь мне, откуда у тебя эти деньги, я не возьму тебя в магазин. Мальчик сказал:

— Но я не могу сказать этого. Ты хочешь лишить меня источника доходов? Если я расскажу тебе, его больше не будет. Отец заметил:

— Это какой-то странный источник доходов, если ты не можешь о нем говорить.

— Стоит мне что-нибудь рассказать, как он иссякнет. Поэтому я и не могу говорить — я не хочу остаться без заработка.

Отец сказал:

— Тогда вот что. Сегодня воскресенье, мы сначала пойдем в церковь... не говори мне, признайся священнику, священник ведь никому не скажет.

— Хорошо, это можно, — сказал мальчик. Он пошел в исповедальню. Это такая маленькая будочка, а священник сидит за занавесом. Мальчик сказал:

— Здесь очень темно, — на что священник воскликнул:

— Сукин сын, ты снова начинаешь все это?!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №25  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:49 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Таковы ваши священники: в церкви у них одно лицо, в реальности — другое. Но таковы не только священники, таковы почти все — все неискренни. И эта неискренность пришла в мир потому, что нам твердили: верьте — вместо того, чтобы исследовать и искать.

Мир нуждается в полном освобождении от всякой веры, и это будет великая революция. Вы впервые увидите подлинные лица людей, искренность их индивидуальности. Вы поразитесь тому обществу, в котором жили — где все лицемерили.

Если вы пробудились, это будут ваши следующие товарищи, говорит Заратустра: оживленная толпа... Они не так мертвы, как первые, поскольку их вера дает им ложную надежду, что теперь они спасены — спасены Иисусом Христом, спасены Кришной, спасены Гаутамой Буддой... но в любом случае спасены, кто бы ни был их спасителем.

Много любви... хотя их любовь очень поверхностна. Она не может быть очень глубокой, потому что ее основания не очень глубоки: они — верующие. Но они будут учиться играть: как быть любящим, как показать любовь.

Много безумия... Это естественно, потому что они не знают ничего, но верят, что знают все. Так что на каждом шагу они делают глупости.

Много детского почитания... Детский ум всегда стремится кого-то обожать: отца, мать. Их Бог — не что иное, как проекция отца.

Да не привяжется к ним сердцем тот, кто подобен мне; не поверит в эту весну и цветущие луга тот, кто знает род человеческий, — непостоянный и малодушный!

"Мы опять стали благочестивыми", — признаются эти отступники, а многие из них еще слишком малодушны, чтобы признаться в этом.

Заратустра говорит: "Кто имеет сколько-нибудь осознанности, сколько-нибудь сознательности, хотя бы луч света в своей жизни — тот не будет обманут толпой верующих: все они трусы".

открыть спойлер
В день, когда распяли Христа, все его двенадцать апостолов сбежали. Тысячи людей пришли посмотреть на распятие: все они ждали, что случится какое-нибудь чудо. Только этих двенадцати апостолов не было там. Они боялись, что кто-нибудь узнает их — а их хорошо знали, они все время ходили с Иисусом по маленькой Иудее — если их кто-нибудь узнает, это может быть опасно, их может постигнуть та же участь, что и Иисуса Христа. Если они могут распять Иисуса... а они всего лишь жалкие букашки. И эти трусы стали его двенадцатью вестниками в мире. Нынешний Папа в Ватикане является представителем этих апостолов.

Заратустра говорит: "Не верьте своим верующим! Берегитесь их; они не заслуживают доверия, они недостойны его".

Но это позор — молиться! Позор не для всех, но для меня, для тебя и для всякого, в ком есть совесть. Он говорит: "Запомни также: человек, в котором есть совесть, сознательный человек, не может молиться". Кому молиться, о чем и зачем?

Сознательный человек принимает ответственность, он не хочет перекладывать ответственность на плечи Бога. Он знает: даже если он оказался в беде, он не должен предаваться отчаянию, но должен оставаться бдительным и наблюдать, ибо все проходит — страдания проходят точно так же, как проходят наслаждения.

Молиться — это трусость. Молитва о помощи означает, что вы становитесь зависимым, вы готовы отказаться от своего достоинства, от своей гордости, от своей человечности. "Молиться — это позор", — говорит Заратустра. Двадцать пять веков назад Заратустра рычал, как лев. Даже сегодня люди побоятся сказать, что молиться позорно — но истина есть истина.

В молитве нет изящества.

Что действительно красиво — это трансформация самого себя.

Что действительно красиво — это не просить о помощи какого-то вымышленного Бога или притворщика, который называет себя спасителем.

Он говорит: это позор ...не для всех, но для меня, для тебя и для всякого, в ком есть совесть. Для вас позорно молиться, но не для всех.

Почти весь мир молится в различных местах — в синагогах, церквях, гурудварах, храмах, мечетях. Неважно, где вы молитесь, неважно, какому Богу вы молитесь, сущность одна и та же: вы бесчестны с самим собой, вы не отстаиваете свою индивидуальность и уникальность.

Вы не говорите: "Я вынесу... если моя жизнь будет страданием, я принимаю ее. Если моя участь — смерть, я встречу ее с радостью, но я не будут просить вмешаться какого-то спасителя. Я останусь самим собой". Молиться — значит предавать самое свое существо.

Ты хорошо знаешь это: твой трусливый демон в тебе, что так любит молитвенно складывать руки или праздно держать их на коленях, и вообще обожает покой, — этот трусливый демон говорит тебе: "Существует Бог!"

Весьма странные слова, но в то же время очень правдивые. Именно трусливый дьявол у вас внутри убедил вас: Бог есть.

Все религии говорили, что Дьявол против Бога. Заратустра говорит: "Дьявол — изобретатель Бога, и этот дьявол — просто символ вашей трусости. Именно ваша трусость изобрела Бога — чтобы Он поддерживал вас, защищал вас, был вашим отцом. Вы не взрослеете, вот почему вам нужен отец".

Заратустре хотелось бы, чтобы вы повзрослели настолько, что перестали бы нуждаться в отце, чтобы вы отбросили свои страхи. А вместе с вашей трусостью исчезнет, как темная тень, и ваш Бог.

Но тогда принадлежишь и ты к числу боящихся света, к тем, кому никогда не дает он покоя: с каждым днем придется тебе все глубже прятать голову свою в темноту и угар!

Ваша трусость заставила вас бояться жизни, заставила бояться истины, заставила вас бояться всего, что мешает вашей удобной вере.

Мне вспомнился один человек из нашей деревни... У индийцев два могущественных бога — я сказал "два могущественных бога", потому что у них тридцать три миллиона богов. В то время, когда они изобрели тридцать три миллиона богов, население Индии составляло тридцать три миллиона человек, и это кажется вполне правильно и математично: у каждого должен быть свой бог. Почему бы нет? Зачем скупиться, к чему монополии? Зачем создавать одного бога? Сама идея единого Бога — фашистская, это нацизм.

Индийская идея очень правильна: тридцати трем миллионам человек — тридцать три миллиона богов; каждый может иметь собственного бога. Это выглядит более красиво и демократично. Вы можете делать со своим богом все, что хотите, это ваше личное дело.

Но два бога стали очень влиятельны: Кришна и Рама. Оба они — индийские воплощения Бога. Но таков уж человеческий ум — он везде создает конфликт. Поклонники Рамы ни за что не пойдут в храмы Кришны, и поклонники Кришны ни за что не пойдут в храмы Рамы. И это не только обычные люди, но и великий поэт, Тулсидас. Как поэт он, безусловно, велик, но как религиозный человек он — такой же ребенок, как любой неразвитый человек.

Его биограф, Навадас, описывает один случай. Он привел Тулсидаса во Вриндаван, место, посвященное Кришне, где находится одна из самых прекрасных статуй Кришны. Навадас сказал:

— Мне будет очень жаль, если вы не зайдете в храм Кришны. На эту статую стоит посмотреть, просто как на произведение искусства. Не думайте о том, что это Бог..." - поскольку он не мог считать его Богом, он был поклонником Рамы.

Но Тулсидас отказался. Он сказал:

— Я могу войти только в храм, посвященный Раме. Если Кришна хочет, чтобы Тулсидас вошел в его храм, он должен изменить облик и стоять с луком в руках, как Рама. — Это символ Рамы, лук и стрелы; так же, как символ Кришны - флейта. — Я не войду, если Кришна не захочет.

Видите ли вы эго верующего, тщеславное эго верующего, глупость верующего: если Кришна хочет, чтобы Тулсидас вошел в его храм... почему Кришна должен этого хотеть? Но Тулсидас — великий поэт. Если он хочет, чтобы Тулсидас вошел в его храм, он должен принять облик Рамы. Только тогда он войдет, никак не иначе.

У нас в деревне был небольшой храм и маленький ашрам Кришны. И старый священник не мог слышать даже имени Рамы. Он обычно ходил по улице, заткнув пальцами уши, потому что мальчишки окружали его и кричали: "Рама!" — а он не выносил этого ужасного имени.

Когда он умирал, я был у него в храме. Как только я услышал, что он очень болен и умирает... я был одним из его мучителей. Я сказал:

— Только проститься, — по старой дружбе. Я преследовал его повсюду, потому что порой ему приходилось вынимать палец из уха — когда он хотел купить овощи, он должен был показать пальцем — и как раз тогда-то я мог крикнуть: "Рама!"

Он немедленно возвращал палец на место и говорил:

— Ты самый негодный мальчишка в этом городе! Ты преследуешь меня, но никогда не кричишь, если мои уши закрыты. Ты ждешь подходящего момента. А я иногда должен, конечно...

Он мог купаться в реке — время от времени ему приходилось это делать — и я тут же появлялся из воды и кричал: "Рама!" Он немедленно затыкал уши и очень злился.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №26  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:49 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Когда он умирал, я сказал: "Было бы нехорошо не пойти к нему". Его ученики пытались помешать мне войти. Я сказал:

— Не мешайте мне сказать последнее "прости": мы знали друг друга так долго.

Итак, я вошел, а поскольку он умирал, он забыл заткнуть уши. Я подошел поближе — в его комнате было темно и мрачно — и шепнул ему на ухо: "Рама".

Он сказал:

— Это ты. Но я так слаб, что не могу даже поднять рук.

— Тогда я еще раз произнесу это имя: Рама. В последний раз, перед тем, как вы покинете тело. Он сказал:

— Не делай этого, ведь я предан Кришне и в последний миг должен помнить о Кришне; а если ты будешь рядом со мной, я буду помнить о Раме, а не о Кришне. Ты слишком связан с ним. Ты так долго кричал... дай мне хотя бы умереть спокойно!

Таковы верующие — так они боятся. Даже слово... они не хотят читать священные писания других религий просто из страха, что у них могут возникнуть какие-то сомнения. Но если ваша вера так легковесна, так боязлива и труслива, она не спасет вас. Она утопит вас в темноте и низком состоянии сознания.

Настал час всех боящихся света — вечер, час праздности, когда всякий "праздник" угас.

Он говорит: наступает вечер; пришел час всех тех, кто боится света, потому что свет может выдать их. Вечер, час праздности... Для них это должно быть желанное время, теперь не будет никакого света — все покрыто тьмой. Они могут жить со своей верой, без всяких разоблачений.

открыть спойлер
Но для них не существует покоя, потому что верующий не может расслабиться. В тот момент, когда он расслабляется, возникают сомнения. Он должен оставаться в напряжении, он должен быть все время на страже, чтобы ни одно сомнение не могло родиться. У него внутри всевозможные сомнения, подавленные; стоит ему на мгновение расслабиться, и все эти сомнения выйдут на поверхность.

А иные из них сделались ночными сторожами; они научились трубить в рожок, делать обход по ночам и будить давно уже почившее прошлое.

Пять речений из старой были слышал я вчера ночью у садовой стены: от старых, удрученных, высохших ночных сторожей исходили они:

— "Для отца Он недостаточно заботится о своих детях: у людей отцы куда лучше!"

Даже если вы станете ночным сторожем... Люди, живущие верой, боятся даже спать, потому что им могут присниться сны; и эти сны будут снами о подавленных сомнениях.

Зигмунд Фрейд столкнулся с людьми, которым снился подавленный секс, но это только половина истории. Зигмунд Фрейд не догадывался, что есть другие виды подавления.

Есть люди, подавляющие сомнения, и во сне их сомнения начинают заполнять сознание.

Все святые боятся спать. Они сокращают сон насколько возможно — ведь когда они бодрствуют, они могут хранить свою веру и подавлять сомнения, но когда они засыпают, сомнения выходят из-под их контроля, и подавленное выходит на поверхность. Даже если они становятся ночными сторожами, чтобы не спать, сомнения все равно возникают.

Заратустра говорит: я слышал от одного ночного сторожа несколько слов о Боге:

— "Для отца, Он недостаточно заботится о своих детях: у людей отцы куда лучше!" Это сомнение.

— "Он слишком стар! И совсем уже не заботится о детях своих", — отвечал другой ночной сторож.

— "Разве у Него есть дети? Никто не сможет это доказать, если уж Он и сам этого не доказывает! Хотелось бы мне, чтобы Он хоть раз привел убедительное доказательство".

— "Доказательство? Да когда это было! Плоховато у Него с доказательствами — Ему гораздо важнее, чтобы Ему верили!"

— "Да, да! Вера делает Его счастливым — вера в Него. Так заведено было у отцов наших!"

…Разве не прошло давным-давно время для подобных сомнений?

Они обеспокоены: эти сомнения... мы думали, что время сомнений давным-давно прошло — но эти сомнения все еще здесь. Сомнения не уходят, пока вы не знаете.

Только ваше собственное знание уничтожает сомнения.

Вера никогда не сделает это; на самом деле, она сохраняет сомнениям жизнь и питает их.

Давно уже покончено со старыми богами: и поистине, - хороший, веселый конец выпал на долю их!

Не "сумерками" своими довели они себя до смерти — это ложь! Напротив: они так смеялись однажды, что умерли от смеха!

Это произошло, когда самое безбожное слово было произнесено неким богом: "Один Господь! Да не будет у тебя иных богов кроме меня!"

Так говорится в Ветхом Завете, в это верят христиане, в это верят мусульмане: един Господь, и нет иного Бога кроме того, в которого они верят.

Но Заратустра говорит: "Это самое безбожное слово". Почему оно безбожно? Потому что сама идея единого Бога противоречит природе существования.

Каждая душа имеет право достичь вершины и стать богом. Именно в это верил Гаутама Будда, именно этому учил Махавира, и именно это говорит Заратустра. В буддизме нет единого Бога, в индуизме нет единого Бога — идея одного - монополистична; это нечто вроде моногамии, это уродливо. Почему в такой огромной Вселенной должен быть только один Бог? Зачем так обеднять Вселенную? Всего один Бог!

Пусть будет множество богов, как существует множество цветов. Пусть будет разнообразие цветущих сознаний — разных, уникальных, своеобразных — и существование станет богаче. Вот почему Заратустра говорит, что это безбожные слова. А поскольку один бог сказал это, все остальные боги смеялись до смерти. Они так развеселились: "Этот старый идиот, наверное, сошел с ума. Что он говорит? Он лишает достоинства все существование и претендует на то, что он - единственный Бог".

Старый, ревнивый, злобный бородач до такой степени забылся, что все боги рассмеялись и, раскачиваясь на своих тронах, восклицали: "Не в том ли и божественность, что существуют боги, но нет никакого Бога?" Имеющий уши да слышит!

Что хочет донести до ваших ушей Заратустра? "Не в том ли и божественность, что существуют боги, но нет никакого Бога?" Это именно то, что я говорю вам вновь и вновь: все существование божественно.

Повсюду божественное, но нет единственного Бога как личности. В день, когда мы отбросим идею единственного Бога как личности, все наши религии и их ограничения исчезнут. Останется лишь божественность — без формы, просто качество, просто аромат. Вы можете пережить это, но не можете этому молиться; вы можете им наслаждаться, но не сможете выстроить вокруг храм; с ним можно танцевать, с ним можно петь, но его нельзя восхвалять.

Вы не найдете слов, чтобы восхвалять его, но вы можете петь песню радости. Вы можете танцевать так тотально, что танцор исчезнет и останется лишь танец — это истинная религиозность и истинная благодарность.

...Так говорил Заратустра.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

14 апреля 1987 года.

Возлюбленный Ошо,

ВОЗВРАЩЕНИЕ

О уединение! Ты, уединение — отчизна моя! Слишком долго жил заброшенным я на чужбине, чтобы со слезами не возвратиться к тебе!..

Мы не спрашиваем друг друга, мы не жалуемся друг другу: мы проходим вместе в открытые двери...

Здесь... раскрываются передо мной слова обо всем сущем: все сущее хочет стать словом, всякое становление хочет научиться у меня говорить.

Но там, внизу, всякая речь напрасна! Там "забыть и пройти мимо" — лучшая мудрость: этому научился я теперь!..

Все говорит у них, пониманию же все разучились...

Все говорит у них, все разглашается. То, что некогда было сокровенным и тайной глубоких душ, сегодня принадлежит уличным трубачам и всяким легкокрылым насекомым...

Пощада и сострадание всегда были величайшей опасностью моей, но всякое человеческое существо жаждет пощады и сострадания.

С невысказанными истинами... — так жил я всегда среди людей...

Кто живет среди добрых, того сострадание учит лгать. Сострадание делает воздух затхлым для свободных душ. Глупость добрых — бездонна.

Скрывать себя самого и богатство свое — этому научился я там, внизу: ибо обнаружил я, что каждый из них — нищ духом.

О каждом я знал и видел, ...что не только достаточно, но даже слишком много духа досталось ему...

Блаженной грудью вдыхаю я снова свободу гор! Наконец-то избавлен нос мой от запаха человеческого существования!..

...Так говорил Заратустра.

Каждый человек ищет дом, потому что в своем обычном состоянии он — эмигрант: у него нет согласия с самим собой или с окружающим миром, он не расслаблен — так, как можно расслабиться у себя дома. Религию можно определить как поиск дома.

У психологов есть некоторые догадки об этом явлении. В тот миг, когда ребенок рождается... Девять месяцев он жил в абсолютном комфорте, в абсолютной безопасности, защищенный и полностью расслабленный. Материнская утроба была его первым жизненным опытом — никакой ответственности, никаких волнений, ни борьбы, ни страданий. Он был в своей стихии — абсолютно довольный, спокойный. Но когда он рождается, эта удовлетворенность, покой, дом потеряны.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №27  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:50 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Внезапно он оказывается в чужом мире, с незнакомыми людьми, среди абсолютно новых предметов. Он должен учиться жизни с азов, начинать с пустого места. Он больше не защищен, он больше не в безопасности. Психологи говорят, что для каждого человека опыт девяти месяцев в материнской утробе — основная причина непреодолимого стремления снова обрести этот дом — снова вернуть прежние дни покоя и тишины, когда не было ни волнений, ни борьбы, ни "другого", когда вы были одни и самодостаточны. По-видимому, в этом есть некая истина.

Заратустра говорит: О уединение! Ты, уединение — отчизна моя! Слишком долго жил я заброшенным на чужбине, чтобы со слезами не возвратиться к тебе!

Тот, кто снова пришел к такому же состоянию тишины, покоя и безмятежности, как у ребенка в утробе матери — другими словами, люди, для которых все существование стало утробой, матерью — все эти люди обнаруживают, что это все равно что вернуться домой: это безграничный дом, где больше свободы, где пространство бесконечно, где живет великая красота и невероятный экстаз.

Прежний дом был всего лишь отдаленным эхо настоящего дома. Найти собственное уединение, найти собственное одиночество, найти себя — вот что такое настоящий дом. Мы всегда скитаемся снаружи, идем куда-то. Любое путешествие — это путешествие от себя. Может быть, мы уходим в поисках дома, но на самом деле мы уходим от дома: ваш дом — внутри вас. И этот дом можно найти только когда прекращаете поиски, когда вы перестаете скитаться, когда вас больше не интересует далекое, когда вы полностью расслабляетесь в сокровенном источнике своего бытия.

Дом нужно искать у себя внутри. И уединение — существенная, основная необходимость. Быть с самим собой — вот в чем смысл уединения. Мы умеем быть с другими; мы умеем быть в толпе, но мы забыли язык бытия с самими собой.

Это не одинокость, потому что одинокость всегда требует другого. Одинокость болезненна. Одинокость — не отдых, а беспокойство. Одинокость — не дом; дом — это одиночество. Вам не нужен другой, ибо вы впервые обнаруживаете, что в других нет никакой необходимости. Достаточно вас одного — более чем достаточно.

Уединение — это цветение медитации, цветение безмолвия, цветение ваших сокровенных возможностей.

О уединение! Ты, уединение — отчизна моя! Слишком долго жил заброшенным я на чужбине, чтобы со слезами не возвратиться к тебе! Я иду домой, к тебе, без всякой боли мира, без всяких тревог мира, без всякой ответственности мира, без слез; подобно маленькому ребенку, который радостно, счастливо бежит к матери.

открыть спойлер
Мы не спрашиваем друг друга, мы не жалуемся друг другу: мы проходим вместе в открытые двери.

Уединение — не нечто чуждое. Очень странно, что все люди во внешнем мире чужие — что бы вы ни делали, невозможно разрушить чужеродность другого. Вы не можете войти в его внутреннее пространство; он не может войти в ваше внутреннее пространство. В толпе вы остаетесь собой.

Даже любящие только близки; но эта близость — тоже расстояние. И для любящих даже маленькое расстояние очень болезненно, из-за желания уничтожить всякую дистанцию, узнать другого во всей его полноте, абсолютно и безусловно открыться самому. Но это просто невозможно. Наше внутреннее пространство, наши тайные сокровеннейшие центры недостижимы. Даже любовь не может возвести такого моста. Постоянная борьба между любящими происходит не из-за вражды, постоянная борьба между ними идет потому, что они чувствуют глубочайшее стремление к единству. Да, на мгновения, как во сне, они подходят друг к другу очень близко. Но как бы близки они ни были, другой остается чужим, и как бы долго вместе они ни были, это чувство чуждости другого остается.

Лишь с самим собой вы не чужой. Лишь в уединении не нужны вопросы, не нужно знакомиться — как будто вы познали это уединение уже давным-давно, просто забыли к нему путь. Вы ушли прочь в поисках тысячи и одной вещи, потерялись в джунглях мира и забыли путь домой.

В этом возвращении домой нет никаких вопросов, никаких жалоб, никакого конфликта. Мы проходим вместе в открытые двери.

Вы и ваше уединение — не две разные вещи; вы и есть ваше уединение. Вы и ваше одиночество — не две разные вещи; вы и есть ваше одиночество, в его кристально ясной прозрачности. Поэтому не возникает никаких вопросов, никаких сомнений.

Вы просто расслабляетесь. Вы обрели себя.

В толпе, в дикости, с чужими людьми, вы разучились расслабляться. Расслабленность — это мост. Расслабленность - единственная настоящая молитва, потому что только в расслабленном состоянии вы в согласии с собой и с существованием. Всякий страх исчезает. Вы отбрасываете всякую защиту, потому что кроме вас никого нет. Существование приобретает совершенно новое качество; ваше одиночество, ваша уединенность делает все существование не отделенным от вас.

Все небо становится вашим, со всеми его звездами.

Деревья становятся вами, со всеми цветами и листвой.

Горы находятся внутри вас.

Вы впервые чувствуете, что ваш пульс — не только ваш; это пульс всей вселенной. Поистине, это можно назвать "возвращением домой".

Здесь... раскрываются передо мной слова обо всем сущем: все сущее хочет стать словом, всякое становление хочет научиться у меня говорить.

В глубине вашего уединения все сущее хочет выразить себя через вас, хочет стать словами, песнями, стихами, танцем и творчеством. Когда вы нашли себя, вы становитесь сосудом для всего сущего.

Здесь... раскрываются передо мной слова обо всем сущем: все сущее хочет стать словом. Ваше уединение тоже хочет получить выражение. Ему хочется петь и танцевать, ему хочется поделиться своими сокровищами.

...всякое становление хочет научиться у меня говорить. Это предельная тишина — но с глубоким стремлением достичь других. Вы нашли свой дом; они тоже могут найти свой дом. И это не где-то далеко, все дело в том, чтобы повернуться на сто восемьдесят градусов. Иначе можно все время искать — от одной планеты к другой, от одной звезды к другой, и вы будете все дальше и дальше уходить от себя.

Человек, который нашел свой дом, чувствует огромную, непреодолимую потребность сказать всем тем, кто все еще блуждает, кто все еще занят поисками далеких земель, в необжитых местах и с чужими людьми: "Закройте глаза и пойдите внутрь".

В этом все мистики мира полностью согласны: вы — то, что вы ищете. Ищущий есть искомое; стрела есть цель; наблюдатель есть наблюдаемое.

Дуальность между наблюдателем и наблюдаемым исчезает. Вы становитесь одним — видящий и видимое. Это единство — величайший экстаз, подвластный человеческому сознанию.

Это высочайшая вершина и глубочайшая глубина. В этом вся религия. Все прочее, что существует под именем религии, фальшиво — не просто фальшиво, но положительно вредно, поскольку уводит вас в сторону. Они учат вас поклоняться Богу в небесах — а ваш Бог внутри вас; поклоняемое находится в поклоняющемся. Они уводят вас в храмы и церкви — тогда как вы есть храм, вы есть церковь и вы есть синагога.

Не нужно никуда ходить.

Вы должны просто устроиться в глубокой тишине, безмятежности и покое, и вы найдете то, что нельзя найти даже пройдя тысячи миль, изучив сотни писаний, практикуя множество обрядов.

Для этого не нужны обряды, для этого не нужны писания. Для этого не нужны никакие церкви, никакие храмы; это просто есть. Это не должно случиться; это ваша сущностная реальность, это ваше существование. Ее нужно только открыть — или, может быть, вновь обрести. Возможно, вы знали ее в материнской утробе. Эти девять месяцев глубокой тишины... разве можно не знать этого?

Но когда вы попадаете в мир, этот мир так наполнен приманками, притягательными вещами, что вы начинаете догонять то и это. И постепенно... некие смутные воспоминания остаются где-то внутри вас, но вы не можете понять, где вы пережили это. Но одно ясно: вы не можете искать то, чего вы не знаете. Без некоего знания идея поиска не возникает. Вы попробовали это, и оно все еще остается в глубинах вашего бессознательного.

Это единственная надежда: однажды вы услышите мягкий тихий голос внутри. Когда вы устали от всех скитаний и исследований, есть лишь одна надежда: вы посидите тихо. Вы сделали все возможное; вы сядете, ничего не делая. Вы устали, крайне устали. Вы расслабитесь. И в этой расслабленности происходит величайшее чудо жизни — вы находите то, за чем вы бегали все это время.

Но там, внизу, всякая речь напрасна!

В глубочайшем внутреннем центре вашего существа... всякая речь напрасна.

Очевидно, что речь изобретена для того, чтобы сообщить нечто кому-то другому. Когда вы абсолютно одни, функция речи исчезает; человек становится безмолвным.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №28  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:50 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Так бывало иногда... например, Махавира двадцать лет жил в молчании. Естественно, прожив двадцать лет в полном безмолвии, он разучился говорить. Вернувшись с гор, он чувствовал себя как новорожденный ребенок, не знающий языка. О нем существует прекрасная притча: что с этого времени за всю свою жизнь он ни разу не говорил. Чтобы передать эту простую идею — то, что вы ищете, не снаружи; это внутри вас — ему пришлось изобрести совершенно новый метод.

Средство, которое он придумал... ведь он разучился говорить — он забыл те слова, те языки, которые знал когда-то. Двадцатилетнее безмолвие было так глубоко, что в нем стерлось все остальное — средством, которое он нашел, была телепатия. Его ближайшие ученики просто тихо сидели рядом с ним, и они говорили с людьми. Быть может, между ним и его ближайшими учениками проступало нечто невидимое; они не обменивались ни одним словом.

И чудо заключалось в том, что его ближайшие ученики могли слышать то, что не было сказано. Как решить, правильно ли они услышали? Это больше похоже на вибрации... от него исходил необычайный экстаз, тишина и мир. Они стали достаточно чувствительны, чтобы принимать эти вибрации и переводить их на язык слов. Единственным критерием правильности их понимания было то, что все они говорили людям одно и то же. Не было никаких споров, ссор, выяснений: "Ты услышал не то". Они просто повторяли то, что не мог сказать Махавира. Он пользовался их языком, их словами, чтобы передать свою тишину, чтобы сообщить свое одиночество.

В этом столетии одним из самых замечательных людей был Мехер Баба. Он молчал всю жизнь. Хотя он неоднократно объявлял, что заговорит в определенный день, когда этот день наступал, он откладывал.

Его ближайший ученик, Ади Ирани, часто навещал меня. Все книги Мехер Бабы написаны Ади Ирани. Его имени нет на этих книгах; их автор — Мехер Баба.

Я спросил его:

— Почему вы вновь и вновь заявляете, что в этом году Мехер Баба заговорит? Это продолжается вот уже тридцать лет: люди собираются к определенной дате, а он не говорит.

открыть спойлер
Он сказал:

— Я не могу этого объяснить. Я сказал:

— Мой опыт говорит мне, что он разучился говорить.

Ади Ирани не знал о Махавире и о том, что с ним случилось после двадцати лет безмолвия. Может быть, он пытался заговорить, но у него ничего не получалось. Безмолвие так велико, а слова так ничтожно малы, что не могут вместить его. Истина так громадна, а язык так тривиален.

Я говорил Ади Ирани:

— Оставьте надежду, что он когда-нибудь заговорит. И он так и не заговорил; он умер в безмолвии. Но с Ади Ирани у него был телепатическое, бессловесное общение. Я спросил Ади Ирани:

— У вас никогда не бывает подозрения, что то, что вы говорите — не в точности то, что он имеет в виду?

— Ни на один миг, — ответил он. — Это приходит с такой силой; это приходит с такой внутренней определенностью, что даже если бы он сказал: "Это неправильно", я бы не послушал. Я не знаю, как это происходит, но когда я просто сижу рядом с ним, что-то становится настолько явным, так абсолютно конкретным, что в этом нет ни малейшего сомнения. Я знаю, что это исходит не от меня, потому что я совершенно не представляю, что я скажу. Если бы меня оставили одного, я не мог бы это сказать.

Несомненно, это исходит от него; и это приходит не в форме языка. Я не слышу слов, но чувствую, как меня окружает определенная энергия, присутствие, которое становится словами во мне. Эти слова мои, но они вызваны его присутствием. Весь смысл в нем, я — просто полая бамбуковая флейта. Он поет свои песни; единственная моя функция — не создавать препятствий. Просто позволить ему петь свою песню. Я для него абсолютно открытый сосуд.

Но там, внизу, всякая речь напрасна! Между прочим, мне хотелось бы напомнить вам, что Мехер Баба — наследник той же традиции, что и Заратустра.

Это судьба всех мистиков — непонимание среди собственного народа. Заратустра не был понят собственным народом, и Мехер Баба не был понят собственным народом. Наверное, это некий закон природы: вы не можете смириться с мыслью, что кто-то из вас пришел домой, а вы все еще скитаетесь. Это задевает эго.

Там "забыть и пройти мимо" — лучшая мудрость: этому научился я теперь! Он пытался убедить людей, а они посмеялись над ним. Он разными способами пытался спорить с людьми, а они сочли его ненормальным. Самое большее, они радовались ему как развлечению.

Теперь он говорит: Там "забыть и пройти мимо" — лучшая мудрость: этому научился я теперь!

Все говорит у них, пониманию же все разучились.

Что касается людей, все они говорят, но ...пониманию все разучились.

Наш мир — как древняя история о Вавилонской башне. Люди прослышали, что Бог живет высоко в небе, и решили: нужно построить башню, такую высокую, чтобы с этой башни они могли достичь Бога. Это прекрасная притча. Они уже почти достигли цели. Они построили башню, и Бог, должно быть, испугался: теперь они сделали лестницу, и каждый сможет прийти к Нему со своими жалобами, проблемами — так называемыми молитвами.

Он спросил своих советников:

— Что делать? Башня с каждым днем все ближе. Советники сказали:

— Сделай вот что, пока они спят, измени их ум так, чтобы никто не понимал друг друга. Бог воскликнул:

— Ну и совет! Разве это поможет? Советники сказали:

— А ты попробуй.

Так и сделали, и это подействовало. Все люди говорили, но никто не мог понять других.

Работа встала — иначе не могло быть. Во всех было столько непонимания, столько подозрений и сомнений; никто никому не верил, потому что никто не мог никого понять. Башня осталась незавершенной по той простой причине, что все умели говорить, но никто не умел понимать.

Это просто притча, но в ней содержится важная истина. Мы до сих пор делаем то же самое. Люди говорят тысячи лет; все умеют говорить, но очень редко найдешь человека, который еще и понимает. Непонимание — это правило; понимание — исключение.

И чем важнее нечто, тем меньше вероятность, что это поймут; иначе в мире не было бы трехсот религий. У вас нет трехсот химий, у вас нет трехсот физик, у вас нет трехсот биологий. Одной достаточно, потому что истина одна.

Если для внешнего мира достаточно одной науки, то весьма нелепо, что для внутреннего мира нужно триста религий. Это Вавилонская башня. Ни одна религия не понимает другую. Фактически, даже люди, исповедующие одну религию, по-разному интерпретируют одну и ту же священную книгу. Опыт Индии дольше, чем опыт любой другой страны. Вы удивитесь, если узнаете, например... один великий философ, Бадарайяна, написал один из самых важных трактатов, Брахмасутры — афоризмы о высшем. На него существуют сотни комментариев, и ни один комментарий не соглашается с другим.

Но дело на этом не кончается: существуют еще комментарии на комментарии. Но и это еще не конец: есть еще комментарии на комментарии к комментариям! Тысячи школ... и создается впечатление, что Бадарайяна совершенно забыт и потерян; важны стали эти комментарии. Но и по поводу этих комментариев люди не соглашаются — и тогда они пишут дальнейшие комментарии на комментарии.

И вот, почти две тысячи лет, никто не пишет комментарии на Бадарайяну — потому что сначала вы должны написать комментарии на комментарии к комментариям... и так без конца. Если бы вы смогли прочесть все комментарии на Бадарайяну, вы бы сошли с ума! И может быть, тогда вы поняли бы, что имеет в виду Бадарайяна.

Все говорит у них, пониманию же все разучились.

Все говорит у них, все разглашается.

Люди всегда предавали всех великих Мастеров, всех великих мистиков. Если бы предательство было единичным случаем, его можно было бы считать простой случайностью. Но всякого великого Мастера обязательно предают. Чем более велик Мастер, тем больше предателей. Сосчитайте предателей, и вы узнаете, насколько был велик Мастер. Иисус был не так уж велик — всего один предатель, Иуда. Совсем небольшое движение.

Предатели — верный критерий для определения величия Мастера — по той простой причине, что чем крупнее Мастер, тем больше будет вокруг него непонимания, и тем больше людей попытаются стать его преемниками. А поскольку они не могут быть его преемниками, у них остается только одна возможность — предать его.

Вы прекрасно знаете, в каждом доме... вы легко можете понять это. Муж говорит одно — простые слова, не какую-то великую философию, метафизику, а обычные, повседневные слова — но жена не понимает. Она делает такой вывод, которого муж никак не мог предположить, представить себе — что его слова можно так понять. И это касается не только жены. Когда жена что-то говорит, муж настаивает: "Я не имел этого в виду", но то, что он понимает из слов жены — из того же разряда, того же рода. Жена тоже говорит: "Я имела в виду не это".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №29  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:51 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Я слышал историю о семье одного сардарджи. Все их соседи недоумевали, поскольку все вокруг ругались, кроме этой семьи. Это было исключение из всех. Из дома этого сардарджи люди всегда слышали смех. А в других домах кидали вещи, били тарелки, кричали, вопили, всячески бранились... мужья били жен, а более передовые жены били мужей. И все они недоумевали: "Как этот сардар умудряется сделать так, что мы никогда не слышим никакой ругани, никаких ссор? Единственное, что слышно из его дома — это смех".

В конце концов, они не могли больше удержаться, и когда сардар возвращался с работы, они все собрались вокруг него на лужайке и спросили:

— Ты должен открыть нам секрет. Только из твоего дома всегда слышен смех. В чем секрет? Как ты ухитрился устроиться так, что твоя жена не вопит, и ты не колотишь ее?

Сардар ответил:

— Лучше бы вы не спрашивали. Но раз вы так любопытны, придется сказать вам правду. Правда очень печальна! Они сказали:

— Печальна? А мы всегда слышим смех!

— Это так, — ответил он. — После медового месяца мы решили: ей разрешается швырять в меня разные вещи; если она промахивается, я смеюсь; если она попадает, смеется она. Вот почему вы слышите только смех. Но ситуация такая же. Разницы нет, это просто соглашение. Мы почти сравнялись. Она становится специалистом по попаданию в меня; я все лучше и лучше уворачиваюсь. Это тоже хорошее упражнение. Нет никаких проблем. По крайней мере, все соседи нас чрезвычайно уважают — как правильно устроенную семью.

Но я слышал, что через двадцать лет этот сардар оказался в суде, требуя развода. Судья сказал:

— Я слышал о вас, вы — знаменитость вашего района, все знают о вашем смехе и вашем договоре. Что случилось? И сколько лет вы женаты?

открыть спойлер
Он ответил:

— Мы прожили, должно быть, сорок лет, но сейчас это уже слишком.

— Что случилось с вашим соглашением? — спросил судья.

— Все именно из-за этого проклятого соглашения. Она так наловчилась, что в ста процентах она смеется. Так что это слишком — когда была ничья, все было в порядке. Я больше не могу жить с этой женщиной. И я не могу ничего сделать, потому что она всегда напоминает: "А соглашение?"

Посмотрите на свои семьи, посмотрите на своих родственников, понаблюдайте, как вы разговариваете со своими друзьями — создается впечатление, что все говорят, но никто не слышит. А если вы не слышите, как вы поймете?

Все говорит у них, все разглашается. То, что некогда было сокровенным и тайной глубоких душ, сегодня принадлежит уличным трубачам и всяким легкокрылым насекомым.

Пощада и сострадание всегда были величайшей опасностью моей.

Это крайности: люди либо индульгируют, либо подавляют и страдают. И то и другое противно природе. Природа очень гармонична и уравновешена — во всех своих проявлениях. Человека влечет к крайностям — он будет либо абсолютно против, либо полностью за. Он не может понять, что жизнь — не крайность, а золотая середина. Не нужно чрезмерно потакать себе; иначе ваша снисходительность разрушит вас. И не нужно слишком подавлять; иначе подавление разрушит вас. Вы должны сохранять равновесие во всем. И сбалансированная жизнь — это здоровая жизнь, благотворная.

...И все человечество хочет индульгировать и страдать. Кажется, человек настолько обусловлен, что будет либо страдать, чтобы стать святым, либо пойдет на другую крайность: будет потакать себе и станет грешником. И грешников, и святых нужно выбросить из мира; они не нужны. Они полярно противоположны, но очень глубоко связаны друг с другом.

Человек должен находиться точно посередине. Святой грешник — это кажется правильным состоянием, гармоничным, уравновешенным.

Но никто не проповедует, что вам следует быть святым грешником; люди не могут даже представить себе, как совместить эти две вещи. Вам не нужно приводить их в гармонию — когда следуешь природе, гармония возникает сама по себе.

В жизни есть то, что религии называют грехом, и в жизни есть также то, что они называют святостью, но они должны быть уравновешены. Заратустра вновь и вновь повторяет: "Жизнь похожа на хождение по канату" — вы должны постоянно, каждый миг поддерживать равновесие. Если вы наклоняетесь вправо, немедленно отклонитесь влево, чтобы сохранить равновесие. Если вы слишком наклонились влево, отклонитесь вправо, чтобы сохранить равновесие. Главное не в том, наклонитесь ли вы вправо или влево, главное в том, что вы остаетесь на канате, что вы остаетесь в равновесии.

С невысказанными истинами... — так жил я всегда среди людей. Заратустра говорит: "Когда я жил среди людей, мне приходилось прятать многие истины, ибо они не понимали. Они поняли бы их превратно; не было никакого смысла говорить им".

Нельзя быть искренним и правдивым в этом неискреннем и неправдивом обществе. Но в уединении, когда он достиг дома своего одиночества, он может быть правдивым до самого конца, до самых глубин.

Ничего не нужно скрывать. Ничего не нужно прятать за спиной, вы можете быть абсолютно невинным, чистым и прозрачным.

Кто живет среди добрых, того сострадание учит лгать. Сострадание делает воздух затхлым для всех свободных душ. Глупость добрых — бездонна.

Он говорит: "Приходится много лгать просто из сострадания".

Это случилось в автобусе. Там ехала женщина с ребенком, и какой-то пьяница посмотрел на них и сказал:

— Мадам, я должен сказать вам правду. Я никогда в жизни не видел такого урода.

Он был пьян — вот почему он говорил то, что думал; ведь в остальных случаях даже о самых некрасивых детях их матерям говорят: "Какой у вас чудесный ребенок!"

Женщина начала плакать и подняла такой шум, что водителю пришлось остановить автобус. Он вышел и поинтересовался:

— В чем дело? Пассажиры ответили:

— Да ни в чем. Этот человек абсолютно пьян, поэтому он говорит правду. Он что-то сказал этой женщине, а она не может держать себя в руках; она все плачет и плачет.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал шофер.

Он вышел, принес женщине чашку чаю и сказал:

— Не обращайте на него внимания, он пьян. Будьте к нему снисходительны. Выпейте чаю... и я еще принес банан для вашей милой обезьянки.

Что делать? Ведь пьяница был прав. Даже шофер не смог сказать: "Какой красивый ребенок". Он нашел способ: лучше сказать, что это милая обезьянка — и тогда нет проблем.

В жизни вы вынуждены лгать каждую секунду — из жалости, из сострадания; а истину приходится прятать.

Кто живет среди добрых, того сострадание учит лгать. Сострадание делает воздух затхлым для всех свободных душ... потому что общество сокрушит любого, кто захочет быть правдивым, честным и искренним — ведь он будет говорить все как есть.

В одном доме ждали к обеду премьер-министра. У него был очень длинный нос, делавший его лицо таким уродливым, что нельзя было сказать: "На его лице есть нос", — наоборот, у его носа было лицо. Все оно состояло исключительно из носа, все остальное было очень маленьким. Семейство очень беспокоилось за своего маленького сынишку, и все утро они внушали ему:

— Ты должен запомнить одну вещь: не говори о носе. Мальчик отвечал:

— Это странно. Почему?

— Это неважно. Ты должен запомнить: он премьер-министр, и он не любит, когда обсуждают носы. Поэтому запомни: молчи! Можешь говорить о чем угодно, кроме носа.

Мальчик сказал:

— Какой странный гость. Он что, сумасшедший? Почему? Да я никогда в жизни не говорил о носах.

Но они не рассказали ему о настоящей причине, они просто запретили ему упоминать о носе. Пришел премьер-министр, мальчик посмотрел на него и сказал:

— Боже мой, какой у вас огромный нос! Мои родители с самого утра говорили мне: "Не говори о носе!" Смотря на вас, невозможно не обсуждать нос. Я просто влюбился в него. У вас такой карикатурный вид!

Детям трудно лгать, ведь они еще недостаточно цивилизованны. Они еще примитивны — простые души. Они еще свободны, чтобы говорить правду. Но что до всех остальных:

Сострадание делает воздух затхлым для всех свободных душ.

И... Глупость добрых — бездонна. Обычно вы совсем не задумываетесь о том, что люди, которые считаются добрыми, добры только потому, что их глупость принималась обществом достаточно долго, чтобы люди забыли о ней.

Однажды я путешествовал с индуистским монахом. Это был во всех отношениях добрый, хороший человек — ненасильственный, очень тихий — и ни один индуист не замечал его глупости. Когда к станции подъехал встречавший нас лимузин, он не захотел в него садиться. Я спросил:


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №30  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:51 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
— В чем дело? Шофер объяснил:

— Сначала нужно положить на сиденье его бамбуковый коврик. Он будет сидеть на бамбуковом коврике, потому что он аскет. Он не может сидеть в таком роскошном автомобиле, на таком роскошном сиденье.

Тут же принесли его бамбуковый коврик, положили туда, и он уселся. Я наблюдал все это шоу. Теперь он думал, что сидит на своей бамбуковой подстилке и нисколько не тревожился о роскоши автомобиля. Под его бамбуковым ковриком было прекрасное кожаное сиденье — и это его не заботило; он создал барьер. Я сказал:

— Это просто глупость. Вы такой хороший, добрый человек, но разве нельзя быть еще и разумным?

А потом начались проблемы. Он пил только молоко; ничего другого он не ел. Индуисты считают молоко самой чистой пищей. В действительности все совершенно по-другому - если вы действительно вегетарианец, абсолютный вегетарианец, вы не можете пить молоко. Молоко вырабатывается организмом животных. На самом деле, это часть крови; животное-мать превращает кровь в молоко. Это чистая кровь - и больше ничего. Это невегетарианская пища.

Ее нельзя назвать даже вегетарианской — что же говорить о том, что она самая чистая? И это еще и опасно, потому что только маленькие дети и зверята пьют молоко, и они быстро переходят на твердую пищу. Только человек продолжает пить молоко до последнего вздоха.

Молоко нужно маленьким детям, которые не могут переваривать другую пищу, оно не для взрослых. И естественно, это приводит к определенным последствиям. Человек, живущий на одном молоке, остается умственно отсталым. Он останется ребенком — немного глуповатым. Когда я узнал все, это стало просто смешно. Он мог пить только коровье молоко. Индуисты — великие поклонники коров. Они так почитают коров, что даже навоз становится "священным навозом". Они едят его. Они пьют коровью мочу — она священна.

Я спрашивал многих индуистских ученых: "Что же вы не пьете мочу своей матери? Это было бы еще благочестивее".

А у этого человека были еще и другие условия. Корова должна быть совершенно белой, потому что черное — знак дьявола, смерти, тьмы и всяческого зла. Так что для него нужно было искать белую корову. Она должна быть абсолютно белой — ни малейшего пятнышка.

открыть спойлер
Я сказал ему:

— Неужели вы не понимаете простой вещи: что даже черная корова дает белое молоко? Вы должны думать о молоке; молоко не становится черным.

Он ответил:

— Не вмешивайтесь в мою религиозную жизнь.

Он почитал весь этот идиотизм. Каждое утро... то, что индуисты называют панчамрита, пять нектаров — это пять элементов, выходящих из тела коровы: навоз, моча, молоко, творог и масло — эти пять элементов нужно смешать, и это превращается в "пять нектаров". И именно так завтракают настоящие индуистские святые.

Взгляните на добрых людей, и вы очень редко найдете их разумными. Их глупость безгранична. Насмотревшись на добрых людей досыта, я пришел к выводу, что пока мы не избавимся от добрых, мы не сможем избавиться от глупости, мы не сможем избавиться от всевозможных идиотских представлений.

Нам нужны разумные люди, а не добрые.

И если вас ведет разум, тогда жизнь будет доброй. Но добрая жизнь не должна быть целью, целью должен быть острый, проницательный разум.

Скрывать себя самого и богатство свое — этому научился я там, внизу: ибо обнаружил я, что каждый из них — нищ духом. Заратустра говорит: "Там, внизу, среди людей, я научился скрывать свое богатство, чтобы они не завидовали — ибо все они так нищи духом, что если вы сильны разумом, лучше спрячьте его; иначе они убьют вас".

Этим маленьким людям и их толпам не по нраву никакие гиганты; они задевают их эго. Самое их присутствие заставляет их почувствовать собственное ничтожество. Единственный способ восстановить свою гордость — уничтожить этих людей, которые действительно внутренне богаты.

Я знал, видел и даже носом чуял, что не только достаточно, но даже слишком много духа досталось ему!

Блаженной грудью вдыхаю я снова свободу гор! Наконец то избавлен нос мой от запаха человеческого существования!

Заратустра любит человека, и Заратустра ненавидит человека. Заратустра любит человека, ибо в человеке заложена возможность выйти за свои пределы. Заратустра ненавидит человека, потому что человек совершенно не использует свой потенциал; он застревает как зерно и никогда не становится цветком.

Это одна из причин, почему за Заратустрой не последовали большие толпы людей — потому что он ненавидит вас такими, какие вы есть. Но он ненавидит вас лишь потому, что вы владеете несметными сокровищами и не исследуете их. Он ненавидит вас потому, что любит вас. В этом нет противоречия.

Он хочет, чтобы из вас родился сверхчеловек. Он любит сверхчеловека, а пока маленький человек не готов умереть и исчезнуть, сверхчеловек не может появиться.

Семя должно умереть в почве. Лишь тогда начнет расти прекрасный зеленый побег. Но зерно должно умереть.

Человек должен умереть, чтобы дать место сверхчеловеку.

Так что, с одной стороны, он любит человека, ибо человек — это зерно... но он ненавидит человека, потому что это зерно не дает расти сверхчеловеку. Зерно превратилось в тюрьму.

Семя должно быть только защищено, и как только найдется подходящая почва, семя должно быть готово немедленно умереть. Но семя становится слишком защищенным - тогда оно превращается в тюрьму. Тогда зерно избегает почвы, поскольку там ему придется умереть. Тогда семя начинает любить самое себя и полностью забывает о великой возможности, которую носит в себе.

Заратустра любит сверхчеловека, и как следствие, ему приходится разбивать и разрушать семя — человечество. Человечество должно исчезнуть с земли, чтобы сверхчеловек мог сделать эту землю раем.

...Так говорил Заратустра.

О ТРОЯКОМ ЗЛЕ

14 апреля 1987 года,

Возлюбленный Ошо,

О ТРОЯКОМ ЗЛЕ

Теперь хочу я возложить на весы из всех зол три самых худших, и по-человечески верно взвесить их...

Сладострастие, властолюбие, себялюбие — это троякое зло до сих пор проклинали усерднее всего, и более всего на него клеветали; и вот хочу я сегодня по-человечески тщательно взвесить...

Сладострастие: это сладкий яд лишь для увядших, для тех же, у кого воля льва, это великое сердечное подкрепление, вино из всех вин, благоговейно сбереженное.

Сладострастие: это величайшее блаженство, символ высшего счастья и высшей надежды...

...многому, что еще более чуждо друг другу, чем мужчина женщине: а кто постиг до конца, насколько чужды друг другу мужчина и женщина?..

Властолюбие: огненный бич для самых суровых из всех жестокосердных; ужасная пытка, уготованная самому жестокому, мрачное пламя костров, на которых сжигают живьем...

Властолюбие: перед взором его человек пресмыкается и ползает, раболепствует и становится ниже змеи и свиньи, пока, наконец, не вырвется у него крик великого презрения...

Властолюбие: оно поднимается к чистым и одиноким, чтобы привлечь их, поднимается вверх к самодовлеющим вершинам, пылая, как любовь, заманчиво рисуя в небесах пурпурные блики блаженств.

Властолюбие: но кто сказал, что нездорова такая страсть, когда высокое стремится к власти над низшим! Поистине, нет ничего болезненного в таком желании, в таком снисхождении!

Чтобы одинокая вершина не оставалась вечно одна и довлела себе; чтобы гора снизошла к долине, а ветры вершин — к низинам.

О, кто найдет истинное имя, чтобы назвать и возвести в добродетель это стремление! "Дарящая добродетель" — так назвал некогда Заратустра то безымянное.

И тогда, случилось, — и поистине случилось впервые, — что слово его возвеличило себялюбие — бодрое, здоровое себялюбие, бьющее ключом из сильной души;

— из сильной души, соединенной с возвышенным телом, прекрасным, победоносным и крепким, рядом с которым каждая вещь становится зеркалом...

Прочь от себя гонит она все малодушное; она говорит: "Дурное — это трусливое!"...

Достойным презрения кажется ей всякий, кто постоянно заботится, вздыхает, жалуется и извлекает из всего малейшую выгоду...

Ненавистен и противен ей тот, кто никогда не защищается, кто проглатывает ядовитые плевки и злобные взгляды, кто слишком терпелив, кто все выносит и всем доволен: ибо это — характер раба.

Раболепствие ли это перед богами и следами от ног их или перед людьми с их глупыми мнениями, — на все рабское плюет оно, это великое себялюбие!..

Ведь именно эта лжемудрость почиталась за добродетель и называлась именем ее... "Отказаться от себя" — вот чего с полным основанием хотели все уставшие от жизни трусы!..


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 65 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.

Текущее время: 12 дек 2019, 02:33

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron