К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 17 окт 2017, 17:12

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 65 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
Сообщение №1  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 13:57 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
ЗАРАТУСТРА: СМЕЮЩИЙСЯ ПРОРОК

Ошо

О человеческой мудрости

10 апреля 1987 года

Возлюбленный Ошо,

О человеческой мудрости

Страшна не высота, страшна пропасть!

Пропасть, где взор срывается вниз, а рука взлетает вверх. Тогда трепещет сердце от раздвоения воли. О друзья мои, угадываете ли вы и в моем сердце двойственность воли моей?..

За людей цепляется воля моя, цепями связываю я себя с людьми, — потому что влечет меня вверх, к Сверхчеловеку: ибо к нему стремится другая воля моя.

Вот почему слепо живу я среди людей, так, будто я вовсе не знаю их: чтобы рука моя не утратила совсем веры в опору…

Моя первая человеческая мудрость в том, что я даю себя обманывать, чтобы не остерегаться обманщиков…

Моя вторая человеческая мудрость в том, что я больше щажу тщеславных, чем гордых.

Не есть ли оскорбленное тщеславие, мать всех трагедий? Но где оскорблена гордость, там вырастает нечто лучшее, чем сама она.

Чтобы на жизнь интересно было смотреть, нужно, чтобы игра ее была хорошо сыграна, а для этого требуются хорошие актеры.

открыть спойлер
Хорошими актерами находил я всех тщеславных: они играют и хотят, чтобы смотрели на них — весь дух их сосредоточен в этом желании.

А вот моя третья человеческая мудрость: я не допускаю, чтобы из-за вашей трусости мне стал противен вид злых...

Есть и среди людей прекрасные порождения знойного солнца, и у злых есть много такого, что достойно восхищения.

И подобно тому, как мудрейших ваших нашел я не такими уж мудрыми, так же и зло ваше оказалось ничтожным по сравнению с молвой о нем...

Поистине, и у зла тоже есть будущее!..

И поистине, добрые и праведные, есть в вас немало смешного, и особенно — страх перед тем, кого до сих пор называли дьяволом!

Так чужда душа ваша великому, что Сверхчеловек был бы страшен вам в благости своей!..

А вы, высшие люди, которых видели глаза мои! Сомневаюсь я в вас и тайно смеюсь над вами: я думаю - дьяволом назвали бы вы Сверхчеловека!

Ах, устал я от всех этих "высших" и "лучших": еще выше надо мне подняться с их "высоты", прочь от них, ввысь, к Сверхчеловеку!

Ужас объял меня, когда увидел я этих "лучших" нагими; и тогда крылья выросли у меня, чтобы воспарить в дали грядущего...

Вас же, соседи и ближние мои, хочу я видеть переодетыми, принаряженными, почтенными и тщеславными, как и подобает, "добрым и праведным".

И сам я хочу восседать среди вас переодетым, чтобы не узнавали ни вас, ни меня: и в этом последняя человеческая мудрость моя.

...Так говорил Заратустра.

Заратустра — не мыслитель, он — пророк. Всякая мысль — это блуждание в потемках. Видение — это совершенно другое.

Слепой может думать о свете, но как бы напряженно он ни думал, это не даст ему никакого представления о свете. Его размышления всегда будут пустыми. Есть большая опасность, что он начнет верить в свои мысли. А если слепой начинает верить в свои мысли о свете, он напрочь забывает о том, чтобы позаботиться о глазах или найти врача, который может излечить его слепоту.

Есть прекрасная история из жизни Гаутамы Будды. Он остановился в одной деревне, и толпа привела к нему слепого. Представитель толпы сказал Гаутаме Будде:

— Мы специально привели к тебе этого слепого — он не верит в существование света, он доказывает, что света нет. У него очень острый интеллект и логический ум.

Все мы знаем, что свет есть, но не можем убедить этого слепого в существовании света. Наоборот, это он убеждает нас, что света нет.

Его аргументы настолько сильны, что мы не можем их опровергнуть. Он говорит: "Если свет существует, я хочу потрогать его, потому что я знаю вещи через осязание". А ведь свет невозможно потрогать. Он говорит: "Я узнаю вещи также на вкус, я могу попробовать свет". Но свет нельзя попробовать. Он говорит: "Я также могу понюхать вещи". Но свет не пахнет. Он говорит: "У меня только четыре чувства. Ударьте свет, как вы бьете в барабан — тогда я, по крайней мере, смогу услышать, как он звучит".

Мы устали от этого человека, и мало-помалу он даже заронил в нас сомнение: возможно, мы обманываемся, и он прав. А у него нет других дел. Вся его жизнь посвящена только одному — убеждать людей, что света нет и идея, что у вас есть глаза — одно воображение.

И что делать с этим человеком? Заслышав, что ты можешь зайти в нашу деревню, мы очень обрадовались — конечно, такой великий просветленный, как ты, сможет доказать этому слепому дураку, что свет существует.

То, что сказал Гаутама Будда, очень символично и очень значительно. Он ответил:

— Этот слепой прав. Для него свет не существует. Почему он должен верить в нечто такое, чего он не может сам испытать? Ошибаются люди, живущие в этой деревне. Вместо того, чтобы убеждать его, вам надо было бы отвести его к врачу. Вы привели его ко мне; я не могу вернуть ему потерянное зрение, но могу позвать своего врача.

Он позвал своего личного врача, который всегда сопровождал Будду. Слепой сказал:

— А как же спор? Будда ответил:

— Подожди немного. Пускай врач осмотрит твои глаза. Врач посмотрел и сказал:

— Ничего особенного. Понадобится, самое большее, полгода, чтобы вылечить его. Будда сказал:

— Оставайся в этой деревне до тех пор, пока не вылечишь этого человека. Когда он увидит свет, приведи его ко мне - тогда будет смысл поспорить. Сейчас мы живем в двух разных измерениях; даже диалог невозможен. Что говорить о свете — этот слепой не видит даже тьмы, ведь и для того, чтобы видеть темноту, нужны глаза. И никакие аргументы не способны убедить...

Есть вещи за пределами аргументов, но они подвластны опыту. Заратустра — не мыслитель, не слепой, он — провидец.

Через полгода этот слепой пришел со слезами радости на глазах, танцуя. Он припал к ногам Будды и сказал:

— Мне очень жаль, что я хотел спорить о том, что неоспоримо, что я хотел доказательств там, где возможно только переживание. Об этом невозможно говорить. Это невозможно объяснить человеку, у которого нет глаз.

Вы отнеслись ко мне с большим состраданием, отказавшись спорить. Я всю жизнь спорил и терял время — я давным-давно мог вылечить глаза. А жить, не имея глаз — значит вовсе не жить. Сейчас я могу сказать это, ибо теперь я могу сравнивать — вся эта красота существования, красота цветов, красота восходов и закатов, красота звездных ночей, красота людей...

Я мог бы умереть, так ничего и не узнав о красоте, о радугах, не зная ничего о том, что доступно лишь зрению.

А наши жизненные переживания почти на восемьдесят процентов — зрительные. Лишь двадцать процентов поступают из других органов чувств.

Когда я говорю, что Заратустра — не мыслитель, но провидец, я хочу подчеркнуть тот факт, что точно так же, как вы можете видеть глазами внешнее, существует способ смотреть внутрь самого себя. У вас есть внешние глаза; у вас есть и чувствительность, способность ко внутреннему видению. И до тех пор, пока человек не имеет этой способности, все споры бесполезны.

Вот почему Заратустра никогда ничего не доказывает; он просто излагает собственный опыт. Но если вы сможете понять его слова, это может стать началом внутреннего путешествия, чтобы увидеть самого себя; во всех других случаях люди смотрят наружу. Они так никогда и не осознают, что существует возможность заглянуть внутрь собственного существа, внутрь своей субъективности.

Серен Кьеркегор, один из самых выдающихся датских мистиков, сказал, что вся религия есть не что иное, как переживание собственной субъективности. Она не имеет никакого отношения к Богу, она не имеет ничего общего с добродетелью, с раем и адом — все это выдумки.

Подлинную религию интересует лишь одно — исследовать ваш внутренний мир, открыть внутренний глаз. На Востоке его называют третьим глазом; это всего лишь символ, метафора. Но им возможно смотреть внутрь.

В тишине, полнейшей тишине, когда ум прекращает свою постоянную болтовню, вы внезапно начинаете осознавать огромное пространство, которое гораздо прекраснее, чем вы когда-либо грезили. Вы начинаете осознавать себя, и вся ваша жизнь преображается.

С видения себя в вас начинается сверхчеловек. Вы перестаете быть старым, рутинным, предубежденным, слепым последователем кого-то, кто сам, быть может, плывет в той же лодке, что и вы.

Человек, который может видеть самого себя, освобождается от всякого рабства — религиозного, идеологического, теологического, философского — ибо теперь у него есть собственное видение. Ему не нужно ни от кого зависеть. Ему не нужны никакие спасители, он уже спасен.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №2  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 13:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Слушая слова Заратустры, помните: они не основаны на рациональном анализе, это не ответы на какие-то конкретные вопросы. Это его озарения, его переживания, которые он, очень усердно и очень успешно, пытается сообщить людям, для которых их собственный внутренний мир — абсолютная неизвестность.

Это одна из величайших проблем — говорить о свете людям, у которых нет глаз. Но каждый потенциально может вылечиться, исцелиться. Все, что нужно — отложить все предрассудки и верования и быть невинным, незнающим, непредубежденным, как ребенок. Невинность может понять язык провидца, ибо провидец — тот же ребенок, на более высоком уровне, — в них есть нечто одинаковое.

Ребенок ничего не знает, а провидец все познал и отбросил все, потому что это — хлам. Оба подошли очень близко, и возможно некоторое общение. Это именно то, что нужно, когда вы пытаетесь понять человека, подобного Заратустре. Дело не в вашей интеллектуальной проницательности, дело в невинности вашего сердца.

Он говорит: Страшна не высота, страшна пропасть!

Пропасть, где взор срывается вниз, а рука взлетает вверх. Тогда трепещет сердце от раздвоения воли.

Он говорит о всяком человеке, который пытается выйти за пределы самого себя, который пытается превзойти себя, который пытается стать кем-то высшим, чем он сам. Он сталкивается с проблемой — его руки воздеты вверх, но под ним — ужасная пропасть. Опасность в том, что, если вы ослабите хватку, то вместо того, чтобы стать сверхчеловеком, вы можете пасть в состоянии ниже человеческого.

открыть спойлер
Согласно Заратустре, человек — это канат, натянутый над пропастью. С одной стороны, человек соединен с миром животных, а с другой, в нем есть страсть, стремление выйти за пределы человеческого, — ибо человек не сущность, человек - всего лишь мост; это нечто, что нужно пройти, это лестница.

Но миллионы людей вообще не пытаются подняться вверх из-за вполне понятного страха: с того момента, когда вы начинаете подниматься, возникает возможность сорваться вниз, упасть. Маленький неверный шаг... а ужасная пропасть совсем рядом. Человек может стать много хуже любого животного.

Человек может превзойти даже богов, ибо все боги выдуманы людьми. Он может достичь гораздо более величественной реальности, чем его вымыслы — в этом его высота. Заратустра говорит: "Но любой высоте сопутствует пропасть. И в тот момент, когда вы начинаете подниматься, вы рискуете". Высота не страшна. Быть может, подниматься и тяжело, но это не ужасно. Ужасна пропасть рядом. Один-единственный неверный шаг, всего лишь мгновение несознательности, и вы можете упасть; вы можете пасть ниже животных.

О, друзья мои, угадываете ли вы и в моем сердце, двойственность воли моей? Всякий, кто хочет развиваться, разделен: биологическая, физиологическая гравитация тянет его вниз, а с высот, с солнечных вершин, зовет его духовное стремление. Он разделяется, раздваивается.

А высота трудна. В этом причина того, что миллионы людей решили не тревожиться о высоте, не предпринимать никаких усилий, чтобы подняться над собой. Таким образом они могут избежать пропасти и падений. Они не принимают вызова высоты из-за страха, который содержится в таком вызове — страха бездонной пропасти и ужасного падения.

Конечно, кто не пытается подняться, никогда не падает; он никогда не сделает неверного шага, он не движется. Эти люди просто остаются на месте. Но их жизнь — почти смерть, ибо жизнь что-то значит только тогда, когда она — постоянное движение к вершинам, радостное приятие вызова, исходящего с высоты, и смелость духа, готового к пропасти. Но будьте бдительны и сознательны, чтобы не сделать неверного шага!

Это почти как ходить по канату — это необычайно захватывающе. Экстаз тех, кто достиг вершины, неизмерим. Только они прожили свою жизнь; остальные просто проводили время.

За людей цепляется воля моя, цепями связываю я себя с людьми, потому что влечет меня вверх, к Сверхчеловеку: ибо к нему стремится другая воля моя. Заратустра анализирует собственное положение. Анализируя собственное положение, он анализирует положение любого человека.

Он говорит: "Я приковываю себя к людям, ибо мне страшно. Во мне есть великое стремление превзойти самого себя, и я боюсь зова вершин. Непреодолим их вызов, но двигаясь к этим высотам, я не могу забыть о пропасти. Чтобы избежать ее, я цепляюсь за статус-кво, за существующее положение вещей. Я создаю всевозможные отношения, оковы, цепи, лишь бы не быть свободным — лишь бы быть настолько занятым миром, затеряться в людской толпе, чтобы мои грезы и стремления не тянули меня к вершинам. Но...влечет меня вверх, к Сверхчеловеку".

Вот почему слепо живу я среди людей, так, будто я вовсе не знаю их: чтобы рука моя не утратила совсем веры в опору. Я слепо живу среди людей, принимая их суеверия, принимая все их глупые идеи, поскольку не принимать их — значит выпасть из толпы. А я боюсь остаться один, ибо в одиночестве есть лишь одно, и это — непреодолимое стремление достичь солнечных пиков.

Его слова относятся к положению каждого человека.

Почему вы продолжаете быть частью толпы? Почему не отстаиваете своей индивидуальности? Почему продолжаете играть псевдороли, навязанные другими, и не восстаете? Почему принадлежите к такому множеству организаций — религиозных, политических, социальных — зная, что это вам никак не поможет; что это не может стать основанием вашего роста. Это просто приведет вас к могиле... все ваши ротари-клубы, клубы львов, все политические партии и все ваши религии.

Вы носитесь со своими священными писаниями, но никогда не заглядываете в них. Вы не без основания боитесь, что у вас возникнут сомнения — священных книг никто не читает.

Я слышал о торговце, который продавал энциклопедии и словари. Однажды он постучал в дверь и показал открывшей ему леди самую новейшую энциклопедию. Она сказала:

— Мы уже купили ее. Посмотрите, она лежит там, на столе в дальнем углу комнаты. Вторая нам не нужна. Продавец посмотрел на стол и сказал:

— Мадам, это не энциклопедия, это Библия. Женщина не могла поверить в это — он умудрился рассмотреть, что это Библия? Она сказала:

— На каком основании вы утверждаете, что это Библия, когда я говорю вам, что это энциклопедия?

Он ответил:

— Это не энциклопедия, мне видно, какой слой пыли на ней. Это может быть только Святая Библия.

Маленького мальчика спросили в школе:

— Ты когда-нибудь заглядывал в Библию?

— Много раз, — ответил мальчик. Учитель спросил:

— Можешь ли ты рассказать мне что-нибудь из Библии? Он ответил:

— Все что хотите.

Учитель удивился. Он спросил:

— Все?

— Все, — ответил ребенок. — Моя мать хранит в ней волосы папы.

— Твой отец умер? — поинтересовался учитель.

— Нет, он не умер, но волосы у него выпали. Он облысел, и это — просто воспоминание о молодости. А моя сестра держит там любовные письма от своих дружков, и чтобы прочесть их, мне приходится заглядывать в Святую Библию.

Люди хранят в священных книгах все что угодно, но никто не читает их. И не может быть просто случайностью, что из миллионов человек, населяющих мир, никто не читает своих священных писаний. Причина в том, что есть определенный страх: читая их, вы можете потревожить свою веру в них. Они могут показаться глупыми, они могут показаться иррациональными; а вы не хотите отпасть от паствы.

Если вы христианин, вы хотите остаться христианином по той простой причине, что в толпе уютно, это — определенная безопасность. Вы не одиноки, миллионы людей точно такие же, как вы — а все они не могут ошибаться. Это дает вам огромное утешение.

Если вы оставлены в одиночестве, вам придется заглянуть внутрь себя. Когда ничто внешнее не занимает вас, в одиночестве неминуемо возникает это стремление к высоте, желание взлететь к солнцу, подобно орлу, ибо оно есть в каждом человеке.

Жизнь хочет превзойти самое себя.

Это одно из важнейших учений Заратустры: жизнь хочет превзойти самое себя. Но в этом преодолении есть риск — вы можете стать новым, только если старое умрет. Риск очевиден. Кто знает... если старое умрет, а новое никогда не придет?

Когда старый лист падает с дерева, где гарантия того, что его место займет другой — моложе, свежее, зеленее? Падая, старый лист идет на риск, дерево рискует. Человек, который хочет, чтобы в его жизни произошла трансформация, должен идти на риск.

Моя первая человеческая мудрость в том, что я даю себя обманывать, чтобы не остерегаться обманщиков. Вам постоянно приходится быть на страже. Вокруг вас так много обманщиков. Заратустра говорит: "Моя мудрость в том, что я позволяю им обманывать; благодаря этому мне не нужно постоянно беспокоиться и остерегаться. Это позволяет мне расслабиться. Я принимаю, что они обманут меня".

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №3  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 13:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Нет необходимости быть на страже, потому что настороженность — одно из величайших беспокойств человечества. Людей так много... вы должны быть на страже. Все - чужие, даже самые близкие вам люди — чужие. Никогда нельзя знать, что они вам сделают.

Заратустра говорит: "Я позволяю им обманывать меня просто ради спокойствия". Это дешевле и проще, чем постоянно быть на страже — в напряжении, беспокойстве, наблюдая за всеми, смотря на каждого как на врага.

Моя вторая человеческая мудрость в том, что я больше щажу тщеславных, чем гордых.

Не есть ли оскорбленное тщеславие мать всех трагедий? Но где оскорблена гордость, там вырастает нечто лучшее, чем сама она.

Его озарения необычайно свежи и новы. Он говорит: "Лучше быть гордым, чем тщеславным, потому что, если ваша гордость уязвлена... А она неминуемо будет уязвлена, поскольку вы здесь не одни — миллионы других гордецов соревнуются с вами. Но если оскорблена гордость, из нее всегда вырастает нечто лучшее. Чтобы доказать свое превосходство, чтобы вернуть гордость и достоинство, вы должны совершенствоваться".

Настоящая проблема — это тщеславный человек, который абсолютно пуст, который пытается показать свое смирение, кротость и простоту. Вы не можете оскорбить его — как вы можете оскорбить смиренника, как вы можете задеть кроткого человека? Он всегда будет одинаковым. Он никогда не станет лучше, поскольку для него не будет никакого вызова.

Обычно религии восхваляли смирение и осуждали гордость, но у Заратустры на каждом шагу есть нечто оригинальное. С ним можно соглашаться или не соглашаться, но нельзя сказать, что то, что он говорит — незначительно.

открыть спойлер
Все в мире, чем может гордиться человечество, создано гордыми; оно не создавалось так называемыми скромниками. Знаете ли вы скромного художника, скромного поэта, знаете ли вы скромного творца, скромного танцора, скромного певца? По-видимому, скромным кажется, что самой своей скромностью они оказывают человечеству великую службу. Но их смирение не много стоит.

Возможно, за скромностью они просто пытаются спрятать свою трусость, творческое бессилие. Возможно, в своей кротости они просто уходят от соревнования, состязания. Возможно, их скромность — не что иное, как бегство от жизненной борьбы. Это не позитивная ценность, это негативная ценность.

Чтобы на жизнь было интересно смотреть, нужно, чтобы игра ее была хорошо сыграна, а для этого требуются хорошие актеры.

Хорошими актерами находил я всех тщеславных, они играют и хотят, чтобы смотрели на них — весь дух их сосредоточен в этом желании.

Скромный человек скромен лишь для того, чтобы его уважали. Это очень противоречивое желание: быть скромным и быть уважаемым; быть смиренным и почитаемым.

Заратустра говорит: "Все они — хорошие актеры, и все их желание — в том, чтобы о них узнали".

У Калила Джибрана есть прекрасная история... Жил-был один очень святой пес, и единственным отличием его философии от философии всех остальных собак было то, что собаки не развиваются оттого, что все время лают понапрасну и тратят свою энергию зря.

— Почему вы лаете на луну? — И бедные псы переглядывались друг с другом: "Ну что тут скажешь?" — Почему вы лаете на всех людей в форме? — Собаки очень против формы — полицейских, почтальонов, саньясинов. Как только собака видит человека в форме, она сразу начинает подозревать неладное.

Этого святого пса все больше и больше почитали и уважали. Бедные-несчастные собаки говорили:

— Ты — великий пес, а мы — всего лишь самые обыкновенные собаки. Нам стыдно, но что мы можем поделать? Мы не можем контролировать; побрехать для нас — слишком большое искушение. Мы всячески стараемся держать себя в рамках. Нам понятна твоя идея — если мы перестанем лаять, у нас накопится столько энергии, что сама эта энергия превратится в развитие.

Святой становился все более и более великим, и собаки поклонялись ему. В конце концов, однажды в полнолуние они решили: "Хотя бы раз в году — а эта ночь полнолуния приходилась на день рождения великого святого — хотя бы в день его рождения мы должны помолчать. Конечно, не лаять целую ночь — да еще в ночь полнолуния — будет очень трудно, но мы должны сделать это, хотя бы в честь великого святого".

Они решили: "Что бы ни случилось, каждый должен забиться в темный уголок, закрыть глаза и лечь. И не смотреть всю ночь туда-сюда. Это вопрос всего-то одной ночи, а завтра мы можем налаяться всласть, но этой ночью..." Великий святой был крайне озадачен. Прошел час, луна поднялась высоко; два часа прошло, но нигде не было видно ни одной собаки. Куда они все подевались? И нигде не было слышно лая. Ощущение было очень странное.

Близилась полночь, и впервые великий святой понял, как ему до сих пор удавалось сдерживаться от искушения полаять. В конце концов, он тоже собака. Он мог удержаться, потому что ему было некогда. Вся его энергия уходила на проповеди, которые он произносил по всему городу, на то, чтобы держать собак в руках и поучать их: "Ваш лай — наше падение".

Он весь день напролет лаял на других собак! Но этой ночью внезапно в его горле возникло ужасное раздражение, непреодолимое... Прошло полночи, и он впервые обнаружил, что он — тоже собака. Надо было что-то делать; это становилось уже слишком.

Он пошел в темный уголок и залаял. Другие собаки услышали, что кто-то нарушил договор. Они тоже страдали полночи, и раз уж один нарушил соглашение, они тоже не обязаны больше соблюдать его, контракт окончен.

Весь город внезапно наполнился собачьим лаем, и святой вернулся и снова начал учить:

— Я столько раз повторял вам, но даже в день моего рождения вы не можете помолчать хотя бы одну ночь. Это падение. Именно поэтому другие животные достигли высших стадий развития, а собаки, обладающие таким огромным потенциалом, все еще отстают.

Собаки сказали:

— Прости нас. Просто кто-то нарушил соглашение, но мы не знаем кто. Мы продержались полночи... ты понимаешь, как это было трудно. Это под силу только святым вроде тебя. Мы — самые обычные шавки, совсем безнадежные. Мы готовы поклоняться тебе, мы готовы верить в тебя, мы — твои последователи, но мы не можем измениться.

Все тщеславные люди — притворщики, лицемеры, актеры. Они могут играть святых — фактически, они играют святых; все, что им необходимо — это уважение.

В тот день, когда святым перестанут поклоняться, святые исчезнут. Чем больше вы почитаете святых, тем больше людей готовы делать противоестественные веши, вещи против самих себя. Желание признания, желание уважения, желание считаться "праведнее всех" так велико, так непреодолимо.

Заратустра говорит: "Нельзя осуждать людей, которые имеют гордость, поскольку если они оскорблены, они могут подняться выше — хотя бы для того, чтобы защитить свою гордость, отстоять характер". Действительно уродливая часть человечества — это тщеславные актеры. Они абсолютно пусты, но готовы сыграть все, что вы захотите.

А поскольку это только игра, это одни люди с парадного входа и совершенно другие — с черного. С парадного входа они — святые; а у задней двери вы найдете настоящих грешников — они грешат в отместку! Но у парадного они вновь стоят в гриме, чтобы принимать ваше поклонение, ваше уважение, ваши почести, ваши награды.

А вот моя третья человеческая мудрость: я не допускаю, чтобы из-за вашей трусости мне стал противен вид злых.

Есть и среди людей прекрасные порождения знойного солнца, и у злых есть много такого, что достойно восхищения.

Заратустра видит вещи без всяких предрассудков.

Он говорит: "Даже в так называемых злых я видел много достойного восхищения. Я видел и ваших так называемых великих святых, которые были всего лишь актерами, и ваших праведников, которые имели только видимость таковых... даже в злых я видел нечто достойное восхищения".

И подобно тому, как мудрейших ваших нашел я не такими уж мудрыми, так же и зло ваше оказалось ничтожным по сравнению с молвой о нем. Ваши мудрецы не так уж мудры, и ваши злые не настолько злы, как вы думаете. На самом деле, ваши мудрецы и ваши злые не очень-то отличаются — это две стороны одной монеты. Возможно, злые более искренни, а ваши так называемые святые и праведники — всего лишь актеры. Злые, по крайней мере, не играют; они по-настоящему злы. В них есть определенная искренность, и эта искренность делает их достойными восхищения.

Поистине, и у зла тоже есть будущее! Даже у самого злого человека есть будущее. Если он способен быть злым, то у него есть отвага, сила — трусы не могут быть злыми — и стоит только бросить вызов его смелости, как он может в любой момент измениться. Возможно, он зол оттого, что это — единственная возможность для людей, которые хотят жить опасно, которые не хотят жить прохладной жизнью, влачить тепловатое существование.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №4  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 13:58 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Массы живут весьма прохладной жизнью, а ваши святые не живут вообще. Вы не оставили ясных указаний для тех, кто хочет жить тотально, полно, интенсивно... для них нет руководств. Если эти люди становятся бунтовщиками против ваших социальных норм, против вашего лицемерного общества, они могут стать также и невероятно добрыми. Все, что нужно — это вызов. А сейчас только зло дает им этот вызов.

Заратустра говорит: "Если мы хотим, чтобы сверхчеловек пришел в мир, мы должны "добрую жизнь" тоже превратить в вызов, тоже сделать опасной".

И поистине, добрые и праведные! Есть в вас немало смешного, и особенно — страх перед тем, кого до сих пор называли Дьяволом! Он говорит, о так называемых добрых и праведных, что их доброта очень поверхностна. Копните чуть поглубже, царапните их, и вы обнаружите зверя. Люди, которых вы называете "праведными" — просто шоумены. Если вы поглубже заглянете в их жизнь, если их жизнь станет открытой книгой, вы удивитесь: этих людей считают великими, добрыми и праведными, однако у них есть и другая жизнь, подпольная. У них есть свои секреты.

Президента Джона Кеннеди при жизни уважали, как одного из самых праведных и справедливых президентов Америки — такой добрый и хороший человек. Однако после его смерти, после убийства на свет вышли такие вещи, которые шокировали людей, не подозревавших о его подпольной жизни.

Все осуждали его жену, когда она вышла замуж после того, как его убили. Но теперь никто не может сказать против нее ничего дурного, потому что еще когда Кеннеди был жив, он обманывал ее. У него было много других женщин; президентство давало ему власть и привлекательность, и у него были связи со многими актрисами. Но это была подпольная жизнь; в остальном он был очень моральным человеком.

И все ваши так называемые добрые и праведные остаются добрыми и праведными только потому, что их жизнь никогда не открывается вам полностью; а если она и открывается вам, то только после их смерти. А тогда кому это интересно?

открыть спойлер
И поистине, добрые и праведные! Есть в вас немало смешного, и особенно — страх перед тем, кого до сих пор называли Дьяволом!

Ваши так называемые добрые, праведные, святые и преподобные боятся Дьявола. Заратустра говорит: "Это смешно, это такой детский сад — сама идея Дьявола. А они боятся Дьявола".

Но в этом есть нечто рациональное: они боятся Дьявола потому, что их привлекает другая фикция, и это — фикция Бога.

Добро и зло, Бог и Дьявол — это два противоположных полюса одного и того же вымысла. Дьявол не может существовать без Бога, а Бог не может существовать без Дьявола. Они нужны друг другу, они взаимодополняющи. Поэтому те, кто поклоняются Богу, неминуемо боятся Дьявола.

Заратустра говорит: "Просто смешно, что поклоняются фикциям, что боятся фикций — и это так называемые великие люди: святые, праведники, справедливые, добрые. Злые даже более зрелые люди, чем ваши так называемые добрые".

А вы, высшие люди, которых видели глаза мои! Сомневаюсь я в вас и тайно смеюсь над вами: я думаю — дьяволом назвали бы вы Сверхчеловека!

Он понимает, что его сверхчеловек будет назван, так называемыми религиозными людьми, дьяволом — ведь сверхчеловек будет выходить за рамки ваших представлений о добре и зле, грехе и добродетели, аде и рае. Ибо сверхчеловек будет не ребенком, но зрелой, центрированной, полностью пробужденной личностью, и религиозные люди неминуемо осудят его как дьявола.

Ах, устал я от всех этих "высших" и "лучших": еще выше надо мне подняться с их "высоты", прочь от них, ввысь, к Сверхчеловеку!

Ужас объял меня, когда увидел я этих "лучших" нагими; и тогда крылья выросли у меня, чтобы воспарить в дали грядущего.

Это также и мой личный опыт: лучше не знать ваших так называемых великих людей слишком близко — поскольку тогда вы до смерти устанете даже от ваших величайших людей; вы сможете увидеть их суеверия, глупость.

Перед тем, как Британская империя исчезла из этой страны, одним из величайших штатов был Хайдерабад. Низам, король этого штата, был, наверное, самым богатым человеком мира, но жил он почти как бедняк.

Если бы вы его увидели, вы не поверили бы, что он — богатейший человек. В его штате находился величайший в мире алмазный рудник — все крупные алмазы, Кохинор и прочие, добыты в его руднике. Его дворец был полон алмазов; все подвалы были набиты алмазами. Их было так много потому, что обычно они сначала попадали к нему, он мог выбрать самые лучшие для дворца, а оставшиеся — продавать по всему миру. У него было так много алмазов, что их не считали, их взвешивали. Больше нигде в мире алмазы не взвешивают; но их было так много, что другого пути не было.

Этот человек был большим праведником, и из-за своей праведности он жил бедно. Он постоянно копил деньги — это было совсем нетрудно. В штате тысячи людей умирали от голода, а его дворец был набит алмазами, которые лежали без всякой пользы. А он был праведником только потому, что жил как бедняк.

Самое смешное в нем было то, что он страшно боялся привидений. В Хайдерабаде считалось, что если вы хотите защититься от привидений, вы должны... они особенно любят нападать по ночам, когда вы спите.

Чтобы защититься ночью, нужно засунуть одну ногу в мешок с солью. Низам Хайдерабадский всю жизнь спал, засунув ногу в мешок с солью, потому что привидения очень боятся соли, они не приближаются к соли — я не знаю, кто это выдумал. И этот человек постоянно читал святой Коран, и его уважали самые великие мусульманский ученые — но никому не приходило в голову, что это патология... боязнь привидений. Обороняйтесь от привидений, и вы — божий человек... Бог мог бы и позаботиться о вас. А если Бог не спасет, как вас может спасти соль?

Он был праведен и очень прост, делая все, что положено мусульманину, но у него было пятьсот жен. Поскольку у самого Мухаммеда было девять жен, он разрешил своим последователям иметь столько жен, сколько они захотят. Можно ли считать простым и праведным человека, который боится привидений, имеет пятьсот жен, и ему даже не приходит в голову, что это абсолютно безобразно?

Женщины — не рогатый скот. И в существовании есть определенное равновесие; мужчин и женщин равное число. Если один человек имеет пятьсот жен, это значит, что четыреста девяносто девять мужчин останутся без жен. Что им делать? Они станут гомосексуалистами, им придется пойти на какие-то извращения, идти к проституткам, или они станут насильниками... но что бы ни случилось с этими четырьмястами девяноста девятью мужчинами, во всем виноват Низам.

Понаблюдайте за своими праведниками, за своими добрыми, за вашими так называемыми моральными людьми, и вы поразитесь, насколько отвратительна спрятанная реальность.

Ах, устал я от всех этих "высших" и "лучших": еще выше надо мне подняться с их "высоты", прочь от них, ввысь, к Сверхчеловеку!

Ужас объял меня, когда увидел я этих "лучших" нагими; и тогда крылья выросли у меня, чтобы воспарить в дали грядущего. В тот миг, когда я увидел этих "лучших" нагими, в их абсолютной реальности — не только фасад, не только маски — когда я увидел их подлинное лицо, мне стало так тяжело, что крылья выросли у меня, чтобы воспарить в дали грядущего

Вас же, соседи и ближние мои, хочу я видеть переодетыми, принаряженными, почтенными и тщеславными, как и подобает "добрым и праведным". Я хочу, чтобы вы оставались переодетыми, потому что если вы обнажитесь, весь этот мир покажется настолько отвратительным, что лучше вам быть принаряженными, почтенными и тщеславными, как и подобает "добрым и праведным".

И сам я хочу восседать среди вас переодетым, чтобы не узнавали ни вас, ни меня: и в этом последняя человеческая мудрость моя. Он говорит о мудрости. В подлинном обществе не нужна никакая мудрость. Нужно быть простым и открытым, доступным взору; не нужно никаких секретов. Скрытность всегда уродлива.

Сверхчеловек должен быть открытой книгой.

"Но пока сверхчеловек не пришел в мир, — говорит Заратустра, — я сам буду переодетым среди всех этих переодетых людей". Ибо раздеться среди этих переодетых людей значит быть распятым — в этом преступление Иисуса; значит быть отравленным — в этом преступление Сократа.

Заратустра говорит: в этом последняя человеческая мудрость моя.

... Так говорил Заратустра.

ТИШИНА

11 апреля 1987 года

Возлюбленный Ошо,

ТИШИНА

Заратустра говорит ученикам, что должен снова вернуться к уединению, хотя и делает это очень неохотно — ибо вчера вечером говорила с ним его "Тишина". Он рассказывает, что произошло.

Такую притчу поведаю я вам. Вчера, в самый безмолвный час, в час великой Тишины, земля ускользнула у меня из-под ног, и начался сон.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №5  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 13:59 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Стрелка передвинулась, часы моей жизни перевели дыхание — никогда еще не слышал я такой тишины вокруг себя; сердце мое сжалось.

Тогда беззвучно заговорила со мной Тишина:

"Ты знаешь это, Заратустра?"

И в ужасе я вскрикнул от этого немого шепота, и кровь отхлынула от лица моего: но я молчал.

И тогда во второй раз сказала она мне безгласно: "Ты знаешь это, Заратустра, но не говоришь!"

И я, наконец, ответил, словно упрямец: "Да, я знаю, но не хочу говорить!"

И снова безгласно заговорила она со мной: "Ты не хочешь, Заратустра? Не правда ли? Не прячься в упрямстве своем!"

И я, плача и дрожа, как ребенок, говорил: "Ах, я хотел, правда, но я не могу! Избавь меня от этого! Это свыше моих сил!"

И опять сказала она: "При чем тут ты, Заратустра! Скажи слово свое и погибни!"

Я отвечал ей: "Ах, разве мое это слово? Кто я такой? Я жду более достойного: я не стою даже того, чтобы погибнуть ради него".

И опять безмолвно заговорила Тишина: "О Заратустра, тот, кто должен двигать горами, тот приведет в движение и долины, и низменности".

открыть спойлер
Я ответил: "Еще ни одной горы не сдвинуло слово мое, и то, что говорил я, не доходило до людей. Да, я отправился к людям, но пока еще не дошел до них".

И сказала мне молча Тишина: "Что можешь знать ты об этом! Роса выпадает на траву в самое безмолвное время ночи".

И я отвечал: "Они насмехались надо мной, когда нашел я путь свой и пошел по нему; поистине, дрожали тогда ноги мои.

А они злорадствовали: "Ты забыл дорогу, а теперь еще и разучился ходить!"

И снова безгласно сказала Тишина: "Что тебе до насмешек! Ты тот, кто разучился повиноваться: теперь ты должен повелевать!

Разве не знаешь ты, кто людям нужнее всего? Тот, кто приказывает великое.

Трудно осуществить великое: но еще труднее приказать его.

Вот что тебе непростительно: ты имеешь власть и не хочешь господствовать".

И я отвечал: "Мне недостает голоса льва, чтобы повелевать".

И тогда снова, подобно беззвучному шепоту, промолвила она: "Слова, что приносят бурю, — самые тихие. Мысли, приходящие кротко, как голубь, правят миром.

О Заратустра, ты должен быть тенью того, что грядет: так будешь ты повелевать и, повелевая, пойдешь впереди".

И я отвечал: "Мне стыдно"…

И снова безгласно проговорила она: "Ты еще должен стать ребенком и не стыдиться"...

И я долго колебался и дрожал и, наконец, сказал то же, что и в самом начале: "Я не хочу".

Тогда раздался вокруг меня смех. Горе мне! Как смех этот разрывал мне внутренности и терзал сердце!

И в последний раз прозвучал безмолвный голос: "О Заратустра, созрели плоды твои, но сам ты еще не созрел для них!

И потому тебе снова необходимо уединение: ибо должен ты еще дозреть"...

Теперь вы все слышали: почему должен я вернуться в уединение свое. Ничего не утаил я от вас, друзья мои.

И все это вы услышали от меня, самого скрытного из людей, — таким хочу остаться я и впредь!"...

Но когда Заратустра произнес слова эти, им овладела глубокая скорбь, ибо близка была разлука с друзьями, и он зарыдал; и никто не мог утешить его. Ночью же ушел он и покинул друзей своих.

...Так говорил Заратустра.

В жизни каждого мистика наступает момент, когда он чувствует, что потерпел неудачу — ибо он не может добраться до людей. Это не значит, что он не сделал все, что мог — просто на пути к людям стоит так много барьеров и преград.

Во-первых, опыт мистика достигается в абсолютной тишине и уединении. Требуется величайшее искусство, чтобы облечь это безмолвие в слова, чтобы перенести эту музыку в язык повседневности. Когда тишина превращается в звук, большая часть истины теряется. С этого начинается провал мистика.

Кроме того, люди, слушающие его, не безмолвны. Они полны предрассудков, собственных мыслей — хотя все эти мысли просто мусор, ведь они не сами пришли к ним. Они просто почерпнули их у других. Но они цепляются за эти мысли, как если бы это были величайшие сокровища. Поэтому, когда они слушают мистика, они не слышат, что он говорит — они слышат то, что им позволяют услышать их предрассудки. Так и происходят эти великие неудачи.

Они думают, что слышат мистика, но они абсолютно глухи и слепы — они слышали только собственные мысли, видели собственные сны. Они не оставили мистику пространства, тишины, сознательности для того, чтобы он мог проникнуть в их сердца. Они интерпретировали его, и все их интерпретации — искажение.

В таких случаях у мистика остается только один путь - снова вернуться в свое уединение, вернуться к своей сокровенной сущности, чтобы найти какие-то новые, лучшие способы, другие слова, другие средства для общения. Груз истины отягощает его, он хочет поделиться ею, но никто не готов слушать его.

В уединении он оттачивает свои слова, наносит последние штрихи, совершенствует свою поэзию, свою песню; он отбрасывает все непонятное и пытается подойти с других углов. Быть может, с какой-то другой стороны удастся расшевелить стремление, дремлющее в людях: стремление превзойти себя, стремление расти, стремление родить сверхчеловека.

Эти слова были сказаны именно в такой момент. Заратустра хочет уйти от своих учеников, снова вернуться в уединение. Его попытка быть понятым оказалась безуспешной. Он сделал все что мог, он выбирал самые простые слова, самые ясные представления, но ум так полон предрассудков, он подобно щиту отражает все, что в него поступает.

Ученые обнаружили поразительнейшее явление: люди веками считали свои чувства окнами и дверьми, сквозь которые в нас может проникнуть существование, но последние открытия показали, что вместо того, чтобы быть окнами, наши чувства действуют как цензоры; и процент их цензуры невообразим — они отсеивают девяносто восемь процентов! Вы видите всего лишь два процента реальности; девяносто восемь процентов блокировано вашими чувствами. Вы слышите всего лишь два процента; девяносто восемь процентов блокировано вашим умом.

Конечно же, человек, подобный Заратустре, увидит, что ходит вокруг да около, но не достигает вашего сердца. Все двери закрыты, и нет ни одного открытого окна.

Прежде чем снова уйти в уединение, углубиться в себя и изобрести новые средства для общения, он разговаривает сначала сам с собой — это монолог, — а затем уже уходит от учеников. Поскольку это монолог, он важнее любого диалога, ведь у него есть возможность сказать именно то, что он хочет — он говорит с собой. Когда вы разговариваете с кем-то, вам приходится принимать его во внимание, и от этого все теряет чистоту, загрязняется.

Заратустра говорит ученикам, что должен вернуться в свое уединение, хотя и делает это очень неохотно — ибо вчера вечером говорила с ним его "Тишина". Что это за "Тишина"? Когда он был абсолютно безмолвен и одинок, он слышал свой собственный негромкий, мягкий голос. Он рассказывает, что произошло.

Такую притчу поведаю я вам. Вчера, в самый безмолвный час, в час великой Тишины, земля ускользнула у меня из-под ног, и начался сон. Посмотрите: для того, чтобы ученики его поняли, он выбирает слова, которые не совсем правдивы. Он говорит: Я расскажу вам притчу. Это не притча; это действительно с ним произошло, но заставить их поверить в это невозможно. А в качестве притчи они легко выслушают это.

Вчера, в самый безмолвный час, в час великой Тишины, земля ускользнула у меня из-под ног, и начался сон. Он не говорит, что на самом деле пережил это — они могут насторожиться.

Он хочет, чтобы они расслабились — тогда в них может что-то проникнуть. Он говорит: "Это был просто сон". Вы замечали? Когда кто-нибудь рассказывает притчу или сон, ваш ум более открыт. В конце концов, это сон — он не может вас потревожить. В конце концов, это всего лишь притча, выдумка. Вы читаете сказки, и ум ваш более открыт, чем тогда, когда вы слушаете мистика — ибо слушать мистика опасно. Слушать мистика — значит готовиться к паломничеству. Слушать мистика — значит уже начать трансформироваться. А вымысел просто развлекает. Один мой друг был у Кришнамурти за три дня до его смерти; он рассказывал, что тот сказал ему очень странные слова. Кришнамурти был очень печален и просто сказал: "Я напрасно прожил жизнь. Люди слушали меня так, как будто я — развлечение".

Мистик — это революция; это не развлечение.

Если вы слушаете его, если вы допускаете его, если вы откроете для него свои двери, он — чистое пламя. Он сожжет в вас весь мусор, все старье, он очистит вас и сделает новым человеком. Впускать огонь внутрь рискованно — и вместо того, чтобы открыть двери, вы немедленно запираетесь.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №6  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 13:59 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Развлечение — другое дело. Оно не меняет вас. Оно не делает вас сознательным; наоборот, оно помогает вам пробыть в бессознательности два, три часа, чтобы вы могли забыть обо всех своих заботах, неприятностях, беспокойствах — чтобы вы могли потеряться в развлечении. Обратите внимание: на протяжении веков человек умудряется создавать все больше и больше развлечений, потому что он все больше и больше нуждается в бессознательности. Он боится осознавать, поскольку осознавать — значит преображаться.

Стрелка передвинулась, часы моей жизни перевели дыхание — никогда еще не слышал я такой тишины вокруг себя; сердце мое сжалось.

Тогда беззвучно заговорила со мной Тишина: "Ты знаешь это, Заратустра?"

И в ужасе я вскрикнул от этого немого шепота, и кровь отхлынула от лица моего: но я молчал.

В знании нет ничего ужасного — но он говорит с учениками и строит весь монолог таким образом, чтобы увлечь их, чтобы они могли выслушать его как простую притчу или сон.

Ты знаешь это, Заратустра? — сказала мне тишина. И в ужасе я вскрикнул... но молчал.

И тогда во второй раз сказала она мне безгласно: "Ты знаешь это, Заратустра, но не говоришь!"

И я, наконец, ответил, словно упрямец: "Да, я знаю, но не хочу говорить!"

открыть спойлер
И снова безгласно заговорила она со мной: "Ты не хочешь, Заратустра? Не правда ли? Не прячься в упрямстве своем!"

И я, плача и дрожа, как ребенок, говорил: "Ах, я хотел, правда, но я не могу! Избавь меня от этого! Это свыше моих сил!"

И опять сказала она: "При чем тут ты, Заратустра! Скажи слово свое и погибни!"

Я отвечал ей: "Ах, разве мое это слово? Кто я такой? Я жду более достойного: я не стою даже того, чтобы погибнуть ради него"...

И опять безмолвно заговорила Тишина: "О Заратустра, тот, кто должен двигать горами, тот приведет в движение и долины, и низменности".

Я ответил: "Еще ни одной горы не сдвинуло слово мое, и то, что говорил я, не доходило до людей. Да, я отправился к людям, но пока еще не дошел до них".

И сказала мне молча Тишина: "Что можешь знать ты об этом! Роса выпадает на траву в самое безмолвное время ночи".

Он говорит все это своим ученикам таким окольным путем, что они не чувствуют, что слова адресованы им — это рассказ; и они просто наслаждаются притчей. Они не насторожены, и для этого-то и нужен весь монолог: чтобы ученики не были на страже.

И я отвечал: "Они насмехались надо мной, когда нашел я путь свой и пошел по нему; поистине, дрожали тогда ноги мои.

А они злорадствовали: "Ты забыл дорогу, а теперь еще и разучился ходить!"

И снова безгласно сказала Тишина: "Что тебе до насмешек! Ты тот, кто разучился повиноваться: теперь ты должен повелевать!

Разве не знаешь ты, кто людям нужнее всего? Тот, кто приказывает великое.

Трудно осуществить великое: но еще труднее приказать его.

Boт что тебе непростительно: ты имеешь власть и не хочешь господствовать".

И я отвечал: "Мне недостает голоса льва, чтобы повелевать".

И тогда снова, подобно беззвучному шепоту, промолвила она: "Слова, что приносят бурю, — самые тихие. Мысли, приходящие кротко, как голубь, правят миром.

О Заратустра, ты должен быть тенью того, что грядет: так будешь ты повелевать и, повелевая, пойдешь впереди". И я отвечал: "Мне стыдно ".

И снова безгласно проговорила она: "Ты еще должен стать ребенком и не стыдиться".

И я долго колебался и дрожал и, наконец, сказал то же, что и в самом начале: "Я не хочу".

Тогда раздался вокруг меня смех. Горе мне! Как смех этот разрывал мне внутренности и терзал сердце!

И в последний раз прозвучал безмолвный голос: "О Заратустра, созрели плоды твои, но сам ты еще не созрел для них! И потому тебе снова необходимо уединение: ибо должен ты еще дозреть".

Теперь вы все слышали: почему должен я вернуться в уединение свое. Ничего не утаил я от вас, друзья мои.

И все это вы услышали от меня, самого скрытного из людей, — таким хочу остаться я и впредь!"

Этот странный отрывок монолога — прекраснейшее средство. Говорят, если вы хотите, чтобы ваша жена услышала вас, не говорите ей напрямик, а шепните кому-нибудь... негромко, просто шепните ему на ушко, и она услышит. Заратустра делает то же самое. Он не обращается к ученикам как обычно; он устал от этого. Он пытался добраться до людей, но не смог — они слишком закрыты. А для чужаков и аутсайдеров вроде Заратустры они закрыты вдвойне. В толпе вы говорите — и вас слушают без больших проблем; вы наслаждаетесь приятными разговорами. Но с человеком, подобным Заратустре, разговоры невозможны. Он говорит, а вам приходится лишь слушать. Даже если это напоминает диалог, это — монолог.

Меня много раз спрашивали, в особенности разные знаменитости — нельзя ли прийти ко мне и обсудить некоторые вещи. И я всегда отвечал: "Если вы хотите мне что-то сказать, я готов слушать, но если вы хотите что-нибудь услышать от меня, то вы не можете говорить. Тогда вы должны просто быть безмолвными и слушать. Никаких обсуждений не может быть".

Они наслаждаются обсуждениями, они наслаждаются спорами. Во всем мире обожают разговоры — люди беседуют целыми днями. Но когда вы приходите к человеку, который знает, ни о каких рассуждениях не может быть речи. Либо вы слышите его, либо нет. Если вы слышите его, вы почувствуете истину в самом этом слышании. Обсуждать нечего. А если вы не слышите его, что вы собираетесь обсуждать?

Также я видел людей, которые задавали мне вопросы, а когда я отвечал, они оказывались самыми несчастными из людей, так как не могли слушать. Они в напряжении — это их вопрос. Всем остальным необычайно повезло, потому что это не их вопрос. Они сидят расслабленно, слушают; они понимают больше того человека, на чей вопрос я отвечаю.

Сама эта мысль: "это мой вопрос" делает их напряженными, заставляет волноваться и бояться: я могу обойтись с ними жестко; я могу сказать что-нибудь обидное; я могу разрушить какую-нибудь старую идею, за которую они долго держались. Естественно, они не могут слушать. Но я отвечаю им, потому что знаю: это необычайно поможет всем остальным, ведь их вопросы — также и ваши вопросы. Но поскольку вы не спрашивали, вы можете оставаться расслабленными; вы можете слушать — это не больно.

Ум человека и его действие очень странны. Этот отрывок из Заратустры показывает очень большое понимание. Он пытался обращаться к ученикам напрямую и не смог до них добраться. И я не думаю, что можно как-то улучшить его слова — они совершенны. Теперь он говорит: "Прежде чем уйти, я хотел бы рассказать вам притчу, сон. Я иду в уединение, в безмолвие, чтобы найти более глубокие, более тонкие пути к людям — ибо что проку в моем понимании, если я не могу им поделиться? Какой толк в моем опыте, если я не могу помочь тем, кто бредет в темноте?"

Самая большая проблема мистика — больше, чем достижение опыта — это выразить его.

Есть одна история о Гаутаме Будде. Каждую ночь перед сном его ученики должны были медитировать. И это было очень важно: если вы можете заснуть с тихим, спокойным умом, эта тишина и мир будут с вами всю ночь. Час медитации перед сном превращается в восьмичасовую медитацию.

Ваша последняя мысль перед тем, как вы заснете, будет вашей первой мыслью при пробуждении. Вы можете это проверить: просто запомните, какой была ваша последняя мысль, и вы удивитесь — когда вы чувствуете, что проснулись, у вас в дверях стоит та же мысль.

Значит, шесть или восемь часов сна вы можете использовать очень творчески. И самое важное будет погрузиться в сон, соскользнуть в сон медитативно. Медитация мало-помалу становится вашим сном, и тогда ваш сон становится медитацией. А восемь или шесть часов медитации изменят вас так тотально, без всяких усилий, что вы будете удивлены: вы ничего не делали, но теперь вы не тот человек, который злился по мелочам, который ненавидел, жадничал, который был насильственным, ревнивым, который стремился к первенству.

Все это исчезло, и вы ничего не делали — вы просто медитировали перед сном. Это наилучшее время, поскольку днем вы не можете посвятить медитации шесть часов. Но спать вам приходится в любом случае — почему бы не превратить сон в медитацию? Это был великий дар Гаутамы Будды.

Так что для учеников это было привычно... После вечерней беседы он никогда не говорил: "Теперь идите и медитируйте перед тем, как уснуть". Вместо этого он обычно говорил — это стало паролем, потому что повторялось каждый вечер — "Я сказал все, что хотел вам сказать; теперь, прежде чем уснуть, займитесь своей настоящей работой".

Однажды вечером, послушать Гаутаму Будду пришли проститутка и вор, и когда он сказал: "Теперь, прежде чем уснуть, пойдите и займитесь своей настоящей работой", вор сказал: "О Господи! Я прячусь среди десяти тысяч человек, а этот парень знает о моей работе. И не просто знает, он приказывает: "Теперь иди и займись перед сном своей настоящей работой".

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №7  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:00 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Он был поражен, и проститутка тоже. Она не могла поверить, что Гаутама Будда знает о ней, знает о том, что она проститутка и своей настоящей работой занимается по ночам. Этот человек поразителен — какое видение, какая ясность!

На следующее утро оба они пришли прикоснуться к ногам Будды, и он спросил:

— В чем дело? Вор сказал:

— От тебя ничего не скроешь. Прошлая ночь была последней, когда я хотя бы подумал о воровстве. Я никогда больше не буду делать этого — ты изменил меня, не запрещая воровать. Наоборот, ты сказал: "Пойди и займись настоящим делом". А я сказал: "Я провожу жизнь зря. И я могу быть таким же сознательным".

Проститутка добавила:

— Я бросила свою профессию. Я не могла представить, что вы перед десятью тысячами людей можете сказать: "Теперь иди и делай свое настоящее дело". Больше я никуда не пойду; мое настоящее дело — быть у ваших ног.

Будда сказал:

— О Господи, та "настоящая работа", о которой я говорил своим ученикам — нечто другое. Они сказали:

— Не пытайся нас обмануть.

Будда часто рассказывал об этом случае — оба они стали его учениками — он говорил людям: "Очень трудно узнать, что вы поймете. Ясно одно: это будет не то же самое, что говорю я. Я что-то скажу, а что услышите вы — зависит от вас. Я не могу этого проверить".

открыть спойлер
А в последний день, когда он умирал, Ананда спросил его:

— При жизни ты не позволил записать ни одного твоего слова, поскольку, если люди не понимают тебя в твоем присутствии, что они поймут из книги? Невозможно представить, как они все исказят. Поэтому ты не разрешал нам ничего записывать. Но после твоей смерти... Пожалуйста, дай нам разрешение, ведь слова, произнесенные тобой — чистое золото, и их необходимо сохранить для грядущих поколений.

На это Будда сказал:

— Можешь записать, но с одним условием: каждая запись, составленная из моих слов, должна начинаться так: "Я слышал, что Гаутама Будда говорил..." Не начинай так: "Так говорил Гаутама Будда". Ты просто рассказываешь, что слышал.

Вот почему все буддийские писания начинаются одинаково: "Я слышал, Гаутама Будда говорил так...". Смысл ясен — возможно, он не имел в виду того, что услышал я; возможно, он вообще этого не говорил — это то, что я слышал.

Ни одно писание в мире не начинается такими словами, ни в одной религии — таково было условие Будды: "Если вы пишете, помните: не пишите, что Гаутама Будда сказал это. Откуда вам знать, что говорил Гаутама Будда? Все, что вы можете сказать — это: "Я слышал, что Гаутама Будда говорил это". Поставьте себе за правило, не навязывать свое слышание моим словам".

Да, понять Будду, Заратустру, Иисуса почти невозможно, ибо они говорят с таких высот, а вы живете в таких глубоких темных низинах, что к тому времени, когда их слова доходят до вас, они теряют качество солнечных пиков и набираются свойств ваших долин.

Гаутама Будда безмолвствовал семь дней с момента своего просветления, потому что не видел никакой возможности передать то, что с ним случилось. Он снова и снова обдумывал это. Эти семь дней были для него сплошным мучением. Ему хотелось говорить, потому что это могло бы кому-то где-то помочь, но он не видел возможности достичь кого бы то ни было.

Притча говорит, что те, кто достиг просветления, раньше него и уже покинули тело... В буддизме их называют богами; в буддизме нет единственного Бога — любой достигший просветления становится богом. В этом Заратустра и Будда абсолютно согласны. Бог — ваше будущее, а не прошлое; не Бог создал вас — это вы должны создать Бога в своем сознании, очистив его настолько полно, что оно становится божественным.

Итак, люди, ставшие просветленными до него, наблюдали за ним со своих вселенских высот, бестелесные, и говорили: "Почему этот человек не говорит? Он должен говорить... по той простой причине, что всего один человек в тысячелетия становится просветленным, и если он не будет говорить, он не сможет поделиться своим экстазом, не сможет помочь людям, показать путь — а миллионы людей бредут в темноте в поисках истины. Просветленному непростительно молчать; хотя его молчание можно понять, простить его нельзя".

Они ждали семь дней, и наконец спустились — бестелесные голоса.

Они сказали Гаутаме Будде:

— Это нехорошо. Все существование ждет, чтобы ты заговорил, ведь ты — надежда на возвышение человеческого сознания. Не молчи.

Но у Будды были четкие аргументы:

— Вы думаете, если я буду говорить людям, до них это дойдет? Вы уверены, что есть хоть какая-нибудь возможность, что я буду понят? Почти наверняка меня не поймут. Эта пропасть кажется непреодолимой; они — создания тьмы. Я тоже был созданием тьмы и понимаю, что она делает с людьми, как ослепляет она людей. Теперь я чужой. Мой язык — язык света, а они могут понять лишь язык тьмы. И вы тем не менее предлагаете мне говорить?

Боги молчали. Они не могли найти никаких доводов, чтобы переубедить Гаутаму Будду, но им очень не хотелось оставить его при своем мнении. Они отошли в сторонку и стали совещаться, что делать: "То, что он говорит — верно; мы знаем это по собственному опыту. Но нужно найти какой-то способ, какие-то аргументы, чтобы заставить его говорить".

И они нашли способ. Они вернулись и сказали:

— Мы согласны с тобой. Но мы согласны только на 99.9 процента. Ты должен дать нам хотя бы одну десятую процента. Мы просим немного; мы отдаем тебе почти все сто процентов, но ты должен дать нам крохотный шанс. Мы понимаем то, что ты говоришь — мы тоже испытали это. Но мы пришли сказать тебе, что есть несколько человек, совсем мало, которые стоят на грани... небольшой толчок, и они двинутся от тьмы к свету. Но если никто не подтолкнет их, они могут еще глубже погрузиться во тьму. Это пограничное состояние — ты должен признать, что есть такие случаи, когда кто-то стоит прямо на границе.

Ты должен говорить для тех людей, кто каким-то образом, может быть, даже случайно, оказался на границе своей темноты. Легкий толчок, и они выберутся из темноты на яркий дневной свет. Их немного, может быть, всего несколько; но даже если десяток людей может стать просветленными благодаря тебе, это великая награда. Существование навсегда будет тебе обязано.

Будда не мог этого отрицать. Это был веский довод — и он стал началом его долгого странствия среди толпы. Сорок два года он говорил — утром, вечером — до самого последнего мгновения жизни. И безусловно, хорошо, что он говорил, потому что рядом с ним достигло просветления больше людей чем вокруг кого бы то ни было в мире.

Это утомительный труд; возможность непонимания очень велика. Уход Заратустры в уединение имеет две стороны. С одной стороны, он хочет найти новые пути, новые методы, новые слова, новые сети, чтобы ловить людей и вытаскивать из их слепоты и тьмы. А с другой стороны, он хочет, чтобы его ученики поняли: они упустили его, они не оправдали ожиданий, и он должен идти, чтобы искать новые подходы к их сердцам.

Теперь вы все слышали: почему должен я вернуться в уединение свое. Ничего не утаил я от вас... и все это вы услышали от меня, самого скрытного из людей, — таким хочу остаться я и впредь!

...Так говорил Заратустра.

СТРАННИК

11 апреля 1987 года

Возлюбленный Ошо,

СТРАННИК

Заратустра сказал в сердце своем:

"Я странник, неустанно восходящий на горы... Я не люблю равнин и, кажется, не могу долго оставаться на одном месте.

И что бы ни сулила мне судьба, что бы ни пережил я, — жизнь моя будет вечным странствием и восхождением в горы: в конце концов, человек живет только тем, что внутри него.

Прошло то время, когда случайности еще, встречались на пути моем; что же может встретиться мне теперь, что не было бы частью моей и достоянием моим!

Ко мне и в меня возвращается, наконец, мое истинное я — те части его, что так долго были на чужбине, рассеянные среди многих вещей и случайностей.

И еще одно знаю я точно: теперь стою я перед последней вершиной моей и перед тем, что давно уже было предназначено мне.

О, на самый трудный путь предстоит мне вступить!

О, начал я самое одинокое свое странствие!

Но тому, кто сродни мне, не избежать этого часа - часа, что говорит так: "Только теперь вступаешь ты на путь величия! Вершина и пропасть ныне слились в одно!

Ты следуешь своему пути величия: то, что до сих пор было для тебя последней опасностью, стало теперь последним убежищем твоим!..

Ты следуешь своему пути величия: здесь никто не смеет красться по следам твоим! Сами стопы твои стирают путь твой, и написано над ним: Невозможность.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №8  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:00 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
И если нет у тебя больше ни одной лестницы, научись взбираться на собственную голову: как иначе подняться тебе наверх?

На голову, и выше собственного сердца! Отныне и самое нежное в тебе должно сделаться самым твердым...

Чтобы видеть многое, надо уметь отвращать взор свой от себя: эта твердость необходима любому, восходящему в горы.

Тот же, кто ищет просветления назойливым оком, ничего не видит в окружающем, кроме поверхности его!

Но ты, Заратустра, хочешь видеть основу всех вещей и подоснову их: и потому должен ты подняться превыше себя, — дальше и выше, пока сами звезды твои не окажутся под тобой!

Да! Смотреть вниз на себя самого и на звезды свои: только это зову я вершиной, только это еще и остается моей последней вершиной!"...

Человек же — самый мужественный зверь: благодаря этому он и победил всех прочих. Торжествующей бравадой преодолел он всякую скорбь; а человеческая скорбь — самая глубокая.

Мужество смертельно и для головокружения над бездной: человек же — всегда на краю бездны! Разве "видеть" не означает "видеть бездны"?

Мужество — наилучший убийца: оно убивает и сострадание. Сострадание же — глубочайшая бездна: ибо сколь глубоко проникает взгляд человека в жизнь, столь же глубоко проникает он и в страдание.

открыть спойлер
Мужество — наилучший убийца, мужество, которое нападает: и саму смерть убивает оно, ибо спрашивает: "Так это была жизнь? Ну что ж! Еще раз!"

Много торжествующих аккордов в этих словах: «Имеющий уши да слышит!»...

...Так говорил Заратустра.

Одна из самых основополагающих вещей, которую должны понять все, кто находится в поиске — в поисках пути, в поисках направления, в поисках смысла, в поисках самого себя — это то, что им придется стать странниками, скитальцами. Они не могут оставаться на месте. Им придется научиться быть процессом, а не событием.

Наибольшее различие между вещами и человеком, между животными и человеком — то, что вещи остаются одинаковыми; они не могут стать странниками. Животные тоже рождаются законченными — они не растут, они только становятся старше. Олень рождается оленем и умрет оленем. Между рождением и смертью нет процесса, нет становления.

Человек — единственное существо на земле и, возможно, во всей вселенной, которое может стать процессом, движением, ростом. Он не просто становится старше, но может расти вверх, к новым уровням сознания, новым состояниям осознанности, к новым пространствам переживания. В человеке есть даже возможность превзойти самого себя, он может выйти за пределы самого себя. Это значит, довести процесс до логического конца.

Другими словами, мне хотелось напомнить вам, что человека не должно понимать как бытие, сущность, ибо слово бытие дает неверное представление — что человек завершен, закончен.

Человек — это становление.

Человек — единственное незавершенное животное. И это его слава, а не беда; в этом его благословение. Он может родиться человеком и умереть Заратустрой, или Гаутамой Буддой, или Иисусом Христом — превзошедшим человечность и достигшим нового пространства, которое можно назвать просветлением, пробуждением, божественностью — но это нечто сверхчеловеческое.

Человек — это становление.

Заратустра пользуется притчей о страннике ради этой фундаментальной истины.

Заратустра говорит себе — и естественно, когда кто-то подобный Заратустре говорит с собой, он говорит более правдиво, более открыто, чем разговаривая с другими. Говоря с другими, ему приходится уступать им и идти на компромисс; иначе он будет разговаривать на непонятном языке.

Ему приходится спускаться со своих высот в темные долины тех, с кем он говорит.

Но когда он говорит сам с собой, он может говорить на солнечных вершинах, без всяких компромиссов. Он может говорить именно то, что хочет сказать, ибо говорит он это самому себе, а не кому-нибудь; проблема непонимания не стоит. Монолог и диалог — два совершенно различных явления.

Один из самых заметных еврейских философов нашего века, Мартин Бубер, подарил мировой мысли идею о диалоге. По его мнению, диалог — это самое важное. Однако он, наверное, не знал, что у монолога есть высота, которой никогда не было ни у какого диалога. Поэтому, когда Заратустра говорит самому себе, слушайте внимательнее, так как он говорит из самого источника своего сердца — без всяких компромиссов, нимало не заботясь о том, поймут его или нет.

Он говорит самому себе, и это самые главные слова. Заратустра сказал в сердце своем:

"Я странник, неустанно восходящий на горы... Я не люблю равнин и, кажется, не могу долго оставаться на одном месте.

То, что он говорит, точно представляет глубочайшее внутреннее стремление людей. Все они — странники, хотя и не отважились странствовать и не осмелились взобраться на горы. Возможно, это одна из главных причин их несчастья: величайшее желание остается неисполненным; они привязаны к равнинам.

Их привязанность к равнинам имеет свои причины — так удобнее, комфортнее, это менее опасно, более спокойно. Но это расходится с сокровенным стремлением души. Душе хочется парить высоко в небе, она хочет отправиться в неведомые земли, скитаться по нехоженым путям. Она хочет взобраться на горы, на которых никто не бывал.

Это нечто изначально присущее человеку; это рождается вместе с человеком. Вы можете подавлять это, но тогда вы будете печальны, несчастны и всегда будете ощущать, что нечто упущено. Вы можете копить деньги, можете копить власть, можете добиться большого уважения, но внутри останется некая пустота, жаждущая звезд.

Человека, определенно, притягивает луна. В глубине каждый человек — сумасшедший (англ. lunatic). Слово lunatic, сумасшедший, произошло от слова "луна". Все хотят добраться до луны. Вопрос не в том, чтобы найти там что-то, вопрос в том, чтобы попасть туда. Счастье в самом путешествии — а не в цели.

Возможно, цель — не что иное, как предлог для странствия, поскольку, когда цель достигнута, человек немедленно начинает готовиться к новому путешествию, к новому странствию. Цель выполнила свое назначение. Все цели просто помогают вам постоянно двигаться.

Движение доставляет такую радость потому, что движение — это жизнь. Движение дает такой экстаз потому, что в тот момент, когда вы останавливаетесь, вы мертвы. Вы можете продолжать дышать, но это не значит жить. Движение приносит вам песни и танец.

Рабиндранат Тагор написал одно очень странное стихотворение. Это стихотворение чрезвычайно важно для понимания страннического духа человека. Рабиндранат говорит, что он ищет Бога... быть может, Бог — тоже высший предлог для странствия: наилучший предлог, ибо вы никогда не найдете Его, странствие будет продолжаться вечно. В этом красота Бога — Его можно искать, но невозможно найти; никто никогда не находил Его. Люди, отвергающие Бога, не осознают глубокой психологической основы, скрытой за этим вымыслом. Они не знают, что если вы отвергаете Бога, отвергаете рай, отрицаете посмертную жизнь, вы лишаете человека движения.

Если вы отрицаете существование души, если вы отвергаете сознание, если вы говорите, что сознание — всего лишь продукт материи, как говорят коммунисты...

Карл Маркс определяет сознание как побочный продукт материи, не больше. Неважно, прав он или нет; важно то, что если это принять, будут уничтожены все возможности для движения. Он отказывает вам в исследовании неизвестного и непознаваемого.

Рабиндранат говорит: "Я искал Бога, и изредка мне удавалось видеть его далеко-далеко, подле звезды. Но пока я приближался к этой звезде, проходили жизни, и Бог перемещался куда-нибудь еще. И поиск продолжался...

Однажды я неожиданно оказался перед прекрасным дворцом, и золотыми буквами там было написано: "Дом Богa". Сначала меня охватила дрожь — оттого, что я наконец добился своего! — и я бросился вверх по многочисленным ступеням, ведущим к двери дворца.

Но когда я уже почти стучался в дверь, меня внезапно поразила одна мысль — моя рука застыла у двери — мысль, что если здесь действительно обитает Бог и Он откроет мне дверь, то мне конец. Моей единственной радостью был поиск, моей единственной радостью было искать Бога. Что бы я стал делать, встретив Его?"

Им овладел великий страх. Он снял башмаки и, взяв их в руки, стал спускаться по лестнице. Он боялся — хотя он и не постучал в дверь, Бог, услышав шаги, может открыть дверь и сказать: "Куда ты? Я здесь".

И тогда я побежал прочь от этого дома быстрее, чем бегал когда-либо. Теперь я снова ищу Бога. Я знаю, где Он живет, поэтому могу обходить это место и продолжать искать по всей вселенной. Поиск продолжается, мои приключения продолжаются, я постоянно взволнован, завтра полно смысла для меня — и я счастлив, зная, что даже случайно не могу попасть к Его дому. Я видел Его дом и также я увидел, что Он — просто предлог; мое истинное желание — исследование неведомого.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №9  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:01 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Бог был всего лишь словом, я никогда по-настоящему не задумывался о всех его значениях. Если бы вы действительно встретили Его, что бы вы сделали? Вы были бы в замешательстве. Что сказать? И ведь тогда нет никакого завтра, вы полностью остановились — ибо нет ничего за пределами Бога; Бог — само запредельное".

Я очень люблю это небольшое стихотворение; это прозрение вглубь человеческого духа. Дух человека — не что иное, как стремление: стремление к неизвестному, стремление больше узнать, стремление к расширению, стремление исследовать белые пятна, нехоженые горы, нетронутые звезды.

И удовольствие — не в достижении, радость — в усилии, трудности, опасности. Когда вы прибыли, вам приходится искать новый предлог; иначе это будет ваша могила, это будет самоубийством.

Когда Заратустра говорит: Я странник, неустанно восходящий на горы, он говорит нечто обо всех вас. Он говорит о самом духе человека.

Я не люблю равнин и, кажется, не могу долго оставаться на одном месте.

И что бы ни сулила мне судьба, что бы ни пережил я, - жизнь моя будет вечным странствием и восхождением в горы.

Я не приму никакой иной судьбы, ибо любая другая судьба будет просто смертью. Я принимаю судьбу только если странствие и восхождение в горы — часть ее, если мое странствие бесконечно и новые горы, более высокие горы и далекие звезды еще открыты для меня.

В конце концов, человек живет только тем, что внутри него.

Если вы непрестанно ищете истину, Бога, ищете смысл... все это — разные слова, поскольку вы просто не можете постоянно искать ничто. Для этого нужно совершенно другое видение.

открыть спойлер
Если вы понимаете, что странствие само по себе есть цель, что нет цели, для которой существует странствие — все цели существуют только для странствия; странствие есть цель само по себе — тогда вам даже не нужно иметь целей. Вам не нужно волноваться о смысле, об истине, о Боге; вы можете продолжать поиск.

Но, возможно, это трудновато. И будет несколько странно, если кто-нибудь спросит вас: "Что ты ищешь?" Если вы не можете ему ответить, если вы просто говорите: "Я — искатель в чистом виде, для меня не имеет значения, что искать..."

Чтобы не оказаться в затруднении, вы выбираете какое-то слово: вы ищете освобождения, вы ищете просветления, вы ищете высшую истину — прекрасные слова, вполне удовлетворительные для человека, который задает вам вопрос. Не озадачены ни вы, ни он.

Но что вы находите во всех этих странствиях, во всех поисках, во всех восхождениях? Заратустра говорит: вы находите только себя.

Конечно, если вы не странствовали, вы, возможно, и не найдете себя — ибо все эти восторги, все новые места, которые вы проходите, помогают вам открыть самих себя. Мало-помалу вам в голову приходит, что все цели — просто предлог.

Я — не что иное, как желание, стремление к невозможному.

Это значит познать себя — желание невозможного.

Возможное — только для посредственных умов, для средних людей.

Невозможное — для истинных гигантов.

Им известно, что это нельзя найти, именно поэтому так важно искать. Совершенная уверенность в том, что это никогда не находили и никогда не найдут, приносит огромное воодушевление.

Невозможное всегда поднимает человеческое сознание на более высокий план. Быть может, вы ничего не найдете, но вы станете сверхчеловеком.

В конце концов, человек живет только тем, что внутри него.

Прошло то время, когда случайности еще встречались на пути моем; что же может встретиться мне теперь, что не было бы частью моей и достоянием моим!

Теперь в его жизни нет случайностей — что имеет в виду Заратустра? В вашей жизни происходят случайности, потому что вы выбрали определенную цель, и если вы сбились с пути, вы ее не достигаете. Вы хотели попасть на поезд, но приходите на вокзал слишком поздно и упускаете поезд. Но если у вас нет иной цели, кроме странствия, вы не можете заблудиться. Если вы не собираетесь успеть на поезд — какой-то особенный поезд — вы не можете его пропустить.

Случайности происходят только оттого, что мы хотим, чтобы наша жизнь складывалась определенным образом, а что-то идет не так, что-то мешает, препятствует, что-то стоит на пути. Вы хотите, чтобы было иначе, чтобы это оказалось не так; вот почему бывают случайности.

Заратустра говорит: Прошло то время, когда случайности еще встречались на пути моем. Теперь ничто не может быть для меня случайностью, ибо я принимаю все. Даже случайность хороша, заблуждение хорошо. Я не стремился ни к какой определенной цели.

Это нечто необычайно глубокое; такой человек может прийти к пониманию с жизнью, к такой глубокой связи и гармонии, что все, что бы ни случилось — хорошо. Он не просит, чтобы нечто произошло, он просто открыт — что бы ни случилось, это хорошо, что бы ни произошло — это именно то, что он хотел.

Выйти за пределы случайности означает, что вы достигли необычайной созвучности с существованием. Неудачи невозможны, разочарование невозможно. Ваша тишина и спокойствие ненарушимы.

Гаутама Будда назвал такое понимание "таковость". Что бы ни случилось, он говорит: "Так и должно быть". Если вы ожидали другого, вы безусловно расстроитесь и будете разочарованы — жизнь оказалась неблагосклонна к вам. Но для Гаутамы Будды жизнь всегда добра, существование всегда милосердно; что бы ни случилось, именно так и должно было быть.

У Гаутамы Будды нет других желаний, чем у самого существования.

Его слово очень красиво. Его оригинальное слово — татхата, и из-за этого слова, оттого, что он постоянно пользовался им... Умирает ученик, и он говорит: "Очень хорошо, пришло его время". Никто не умирает не вовремя, хотя на каждой могиле и написано: "Этот бедняга умер безвременно". Никто не умирает безвременно, все умирают вовремя, в точности тогда, когда им должно. Из-за этого слова татхата, "такова природа вещей", его назвали Татхагата — человек, который верит в таковость.

Такого человека нельзя расстроить. Он примет это расстройство как нечто абсолютно желанное, ожидаемое. Нет никакого противления, никакого недовольства. Не то, чтобы он как-то принимает это — есть тотальное приятие.

В тотальном приятии случайности прекращаются, и жизнь становится совершенно другим переживанием, где нет разочарований, нет случайностей, нет бедствий, где все происходит точно так, как должно быть. Вы так центрированы, так спокойны и безмятежны. В вас нет никакого волнения. Лишь в этой центрированности, в этой тишине и безмятежности приходят к самопознанию.

Ко мне и в меня возвращается, наконец, мое истинное я - те части его, что так долго были на чужбине, рассеянные среди многих вещей и случайностей. Теперь я собрал воедино все разрозненные части. Наконец-то я дома!

Но помните, дом не означает, что он собирается сидеть на одном месте. Его дом — странничество, его дом — восхождение в горы. Он обрел свою самую чистую страсть — и это не что иное, как желание превзойти себя. Это он называет "возвратиться домой", стать единым; собрать все разбросанные части и создать органическое единство.

И еще одно знаю я точно: теперь стою я перед последней вершиной моей и перед тем, что давно уже было предназначено мне. О, на самый трудный путь предстоит мне вступить! О, начал я самое одинокое свое странствие! До сих пор он был со своими учениками. Теперь он абсолютно один и пускается в самое долгое странствие — странствие, которое, быть может, не закончится никогда, которое только начинается, но никогда не заканчивается.

Но тому, кто сродни мне, не избежать этого часа — часа, что говорит так: "Только теперь вступаешь ты на путь величия! Вершина и пропасть ныне слились в одно!" Он говорит: "Человек моего сорта, готовый отправиться в самое длинное путешествие, прекрасно зная, что оно, возможно, никогда не кончится, и в полном одиночестве, в глубине сердца чувствует: лишь теперь я вступаю на путь величия".

Вершина и пропасть — высочайшее и нижайшее — слились в одно, ибо теперь для меня нет ничего высокого и ничего низкого.

Если я упаду в самую глубокую пропасть, это — странствие; если я достигну высочайшей вершины — это странствие. У моего странствия больше нет цели. Вершина и пропасть стали одним; они слились ныне в одно.

Когда приходит такое переживание, вы — едины: ваше глубочайшее "я" и ваше высочайшее "я". Вы — весь спектр радуги, от одного края до другого.

Ты следуешь своему пути величия: то, что до сих пор было для тебя последней опасностью, стало теперь последним убежищем твоим!

То, что в начале считалось высшей опасностью — одинокое путешествие, о котором никто не знает, закончится оно где-нибудь или нет, приведет оно куда-нибудь или нет... это всегда опасно. Вот почему люди держатся в толпе. Они не одни, они остаются христианами, индуистами, мусульманами; они остаются индийцами, немцами, англичанами. Они всегда цепляются к какой-нибудь толпе — нации, религии, организации, какой-нибудь политической идеологии — лишь бы избежать одиночества, ведь мы внушили себе, что все эти миллионы людей не могут ошибаться. Но беда в том, что все думают то же самое.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №10  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:01 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
В жизни одного индийского императора, Акбара... В "Акбар Намме", своей автобиографии, он писал, что однажды в его саду был сооружен красивейший мраморный пруд для лебедей с Гималаев — это были самые прекрасные лебеди в мире, самые белые и красивые. Его друг предложил ему:

— Не наливай в него воды, наполни его молоком — в знак радушия к этим великолепным птицам с Гималаев, которых ты ждешь. — Они очень редко спускались в долины; они жили на самом высоком в мире озере, Мансароваре.

Очень немногие люди достигали озера Мансаровар. Оно находится далеко в Гималаях, на такой высоте, с какой не сравнится ни одно озеро в мире. Это самое спокойное озеро, и там живут только эти лебеди. Идея оказать им такую радушную встречу была хороша, но откуда же взять столько молока? Ведь пруд был очень большой.

Друг предложил:

— Сделаем вот что: объявим по всей столице, что завтра утром каждый должен принести в королевский сад полное ведро молока. Лебеди вот-вот будут здесь, и долг столицы - встретить их молоком.

Один очень мудрый человек, близкий Акбару, сказал ему:

— Завтра утром вы будете очень удивлены. Акбар спросил:

— Почему? Что ты имеешь в виду? Он ответил:

— Подождите. Утро не за горами.

И Акбар действительно был очень удивлен, поскольку пруд был полон воды! Каждый подумал, что одно ведро воды среди миллионов ведер молока... кто сможет определить, кто именно налил воды? Она смешается с молоком. Но так подумали все. Ни один человек не принес молока. Рано утром - еще до рассвета, ведь все они несли воду — они вылили свои ведра в пруд. Очень счастливые, что им удалось это, они разошлись по домам.

открыть спойлер
Когда король пришел посмотреть, мудрец сидел там. Он сказал:

— Посмотрите, ваш пруд полон воды. Вы не знаете человеческого ума.

Все они думают одинаково — это толпа. Вы — часть толпы, и вы думаете: "Так много людей не могут ошибаться".

Но все они думают то же самое — что так много людей не могут ошибаться. Все думают одно и то же. Несмотря на то, что вы находитесь в толпе, вы одиноки, и ваше одиночество остается нетронутым. Почему люди предпочитают оставаться в толпе? Что страшного в одиночестве?

Заратустра говорит: "Прежде это была для меня величайшая опасность — остаться одному, ведь тогда каждый начинает задаваться вопросом: а на верном ли я пути, правильно ли то, что я собираюсь делать? А спросить совета не у кого". В одиночестве рождаются тысяча и одно сомнение, и нет никого, кто ответит. Людям нравится жить в толпе. Всегда находятся люди, готовые дать вам совет, неважно, знают они что-то или нет. Давать советы другим — такое удовольствие, и всем известно, что совет — единственное в мире, что дается во множестве, но никогда никем не принимается.

И все же люди продолжают давать советы, бесплатно. Но в толпе чувствуешь себя уютно. В окружении такого количества людей естественно чувствовать: "То, что я делаю — правильно, потому что это делают все".

В одиночестве рождаются сомнения — и вместе с ними вокруг вас сгущается тьма. Один... куда вы идете? Есть ли вообще какой-то Бог? Ведет ли куда-нибудь этот путь или вы просто движетесь в никуда?

Но он говорит: "То, что раньше было величайшей опасностью, стало моим последним убежищем. Теперь я наслаждаюсь ею; это мой приют, это мой дом. Я отбросил все цели, я сделал странствие своей целью; теперь я не могу ошибиться".

Ты следуешь своему пути величия, здесь никто не смеет красться по следам твоим! Сами стопы твои стирают путь твой, и написано над ним: Невозможность. Пока вы не примете вызов невозможного, ваше величие не расцветет, не достигнет высочайшего пика. Лишь невозможное приводит вас к полному цветению; лишь невозможное приносит вам весну, дом.

Если вы спросите меня, я скажу: Бог — не что иное, как другое название Невозможного. Но это слово потеряло свое истинное качество, потому что вы так привыкли к нему - вам не приходит в голову, что это нечто невозможное. Вы стали думать о Боге как о чем-то возможном. Это слово утратило свой смысл.

Теперь лучше поменять его на слово Заратустры, невозможность. Это — его дом, это — его убежище, и это — его странствие. И она доводит его одаренность, его величие, его интегрированность, его индивидуальность до высочайшего великолепия. Не существует других достижений, кроме великолепия вашего собственного бытия.

И если нет у тебя больше ни одной лестницы, научись взбираться на собственную голову: как иначе подняться тебе наверх?

Нужно превзойти самого себя. Нужно оставить самого себя позади. Нужно опередить самого себя.

Нужно оставить позади все то, что вы есть — ваши мысли, ваши сны, ваши вымыслы, ваши предрассудки, ваши философии... все, что составляет вашу личность. Вы должны покинуть это так, как змея покидает старую кожу — она сбрасывает ее и ни разу не оглядывается.

Не превзойдя самого себя, нельзя испытать невозможное. Нельзя пережить высшее в странствии, в поиске; нельзя испытать чистейшую страсть.

Вы — просто стрела, и у вас нет мишени. Понять, что вы - стрела, на полной скорости летящая в никуда, у вас нет никакой цели, — это самое трудное.

Все остальные религии кажутся детскими — игрушками для детей. Заратустра бросает вам вызов, который под силу принять лишь самым отважным.

На голову, и выше собственного сердца! — выше собственной логики и за пределы собственной любви — Отныне и самое нежное в тебе должно сделаться самым твердым. Чтобы видеть многое, надо уметь отвращать взор свой от себя: эта твердость необходима любому, восходящему в горы.

Тот же, кто ищет просветления назойливым оком, ничего не видит в окружающем, кроме поверхности его!

Но ты, Заратустра, хочешь видеть основу всех вещей и подоснову их: и потому должен ты подняться превыше себя, - дальше и выше, пока сами звезды твои не окажутся под тобой! Да! Смотреть вниз на себя самого и на звезды свои: только это зову я вершиной, только это еще и остается моей последней вершиной!

Человек же — самый мужественный зверь: благодаря этому он и победил всех прочих. Торжествующей бравадой преодолел он всякую скорбь; а человеческая скорбь — самая глубокая.

Мужество смертельно и для головокружения над бездной: человек же — всегда на краю бездны!

Где бы вы ни были, как бы ни старались обмануть себя, вы стоите над пропастью. Все ваши утешения фальшивы. Все ваши защитные средства — одно лишь воображение. Разве вы не стоите на краю бездны каждое мгновение своей жизни? Ведь в следующий миг вы можете умереть, и это — глубочайшая пропасть.

Разве "видеть" не означает "видеть бездны"? Чем больше вы становитесь провидцем, тем яснее видите бездны, окружающие вас. Слепец может счастливо стоять на краю пропасти, не подозревая о ее существовании. Всего один неверный шаг, и он исчезнет навеки, но лишь слепой может стоять над пропастью без страха. Любое видение означает видение бездны. Но если вы хотите увидеть вершины своего существа, вам придется увидеть также и бездны.

Если у вас нет цели, если вы не хотите ничего достичь, если исследование — радость само по себе, если открытие новых пространств снаружи и внутри — счастье и благословение для вас, тогда между безднами и вершинами не существует никакой разницы. Они становятся одним — они и есть одно. И человек обладает этим большим мужеством, нужно лишь разбудить его; оно крепко спит.

Когда просыпается ваше мужество, когда ваше мужество рычит как лев, вы впервые ощущаете трепет жизни, радость жизни, танец жизни.

Мужество — наилучший убийца: оно убивает и сострадание. Сострадание же — глубочайшая бездна: ибо сколь глубоко проникает взгляд человека в жизнь, столь же глубоко проникает он и в страдание.

Мужество — наилучший убийца, мужество, которое нападает: и саму смерть убивает оно, ибо спрашивает: "Так это была жизнь? Ну что ж! Еще раз!"

Я вспомнил маленький анекдот.

Советский Союз, полночь. В дверь стучит КГБ.

— Гинзбург здесь?

Дверь открывают, сотрудник говорит:

— Я из КГБ. Гинзбург здесь? — Человек отвечает:

— Гинзбург? Он умер.

— Умер? А вы кто? Ваша фамилия?

— Моя фамилия Гинзбург.

— Вы что, ненормальный? Вы только что сказали, что Гинзбург мертв.

Человек засмеялся и сказал:

— Вы называете это жизнью? Даже среди ночи нельзя спать спокойно — и вы называете это жизнью?

Если в смертный час смерть спросит у вас: "Хотел бы ты прожить свою жизнь еще раз — ту же самую жизнь, которую прожил?" — как вы думаете, что вы ответите? Я не думаю, что разумный человек захочет еще раз пережить всю эту трагедию — та же самая жена, тот же муж, точно тот же спектакль, те же разговоры.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №11  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:02 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Но человек, проживший жизнь не как несчастье, но как постоянное расширение опыта — в постоянном движении, постоянном восхождении, все время создавая себя, всегда уничтожая в себе все лишнее и освобождая лучшее — возможно, он скажет: "Ну что ж, еще раз — почему бы и нет!"

Но только тот человек, который жил действительно интенсивно и тотально, который не был прохладным, тепловатым, который сжег факел своей жизни с обоих концов, будет готов снова пройти через жизнь — ибо он знает, что может изменить все, что было. Он может найти новые пространства, он может найти новые горы для восхождения, новые звезды, он может верить в себя. Он знает свое мужество, ему известно, что единственный способ жить — это жить опасно.

Много торжествующих аккордов в этих словах. Имеющий уши да слышит!...

Живите так, чтобы жизнь, если она будет дана вам еще раз, не была бы повторением. Но она — уже повторение. Вам не нужна другая жизнь; даже эта жизнь — просто повторение.

Я слышал, один человек женился восемь раз. Наверняка эта история произошла в Калифорнии, потому что больших идиотов нигде не найти. Любому разумному человеку достаточно одной жены. По-настоящему разумным людям не нужно даже одной. Но восемь жен... И когда он женился восьмой раз, через два месяца он убедился, что это - женщина, на которой он однажды уже был женат, только очень давно.

И еще одно, что он обнаружил: каждый раз он старался найти новую женщину, но через полгода история повторялась. Странно — он отправляется в далекие края, чтобы найти новую женщину, но все они через полгода превращаются в прежних. Однако он так и не понял, что это он остается прежним, его склонности те же, его выбор не меняется. Поэтому где бы он ни находил новую женщину, это всегда оказывалась одна и та же женщина, которая ему нравилась. Он не менялся, он просто менял женщин.

открыть спойлер
Но кто выбирает? Тот же человек, что выбирал первую, будет выбирать и вторую — по тем же причинам и признакам. Его привлекает определенный тип лица, определенная прическа, определенная походка... все эти глупости, которые не имеют никакой существенной разницы. Он снова попадет в ту же ловушку, а восемь раз... Сейчас это происходит в жизни многих людей, в Калифорнии средний срок стабильности брака — три года. И таков же средний срок пребывания на одной работе, таков же средний срок проживания в одном городе.

Странно — три года, и человеку наскучивает работа, жена, город, друзья. Он все меняет, но через три месяца он обнаружит, что вновь впутался в ту же историю. И через три года результат — всегда одна и та же трагедия.

Все три великие религии Востока — индуизм, буддизм и джайнизм — используют идею перевоплощения; у вас есть не одна-единственная жизнь, как в христианстве, иудаизме и мусульманстве. Эти три религии, рожденные вне Индии, признают лишь одну жизнь. Они не понимают великого психологического прозрения Востока: на Востоке знают, что у вас будет много-много жизней. Много позади и много в будущем.

Идея состояла в том, чтобы создать в вас ощущение крайней скуки. Только подумайте: вы жили много раз, вы множество раз делали одни и те же глупости и все равно делаете их, и в будущем вы неминуемо повторите их. Много-много раз, тысячи жизней вы так и будете сидеть в бакалейной лавке, стеречь товар, сражаться с женой, жалуясь каждому встречному на свои несчастья. Один и тот же фильм, та же история, те же диалоги, те же актеры.

Эта идея использовалась в трех религиях для того, чтобы дать вам ясное чувство крайней скуки. Если вы хотите измениться, изменитесь; иначе вы будете вертеться подобно колесу, и те же самые спицы будут перемещаться вверх и вниз, вверх и вниз, и все то же несчастье...

Если вы хотите измениться, не откладывайте на завтра, начните разведку с этого самого момента. И старайтесь не повторяться. Всегда ищите что-нибудь новое, свежее — ибо действительно не существует никакой цели, кроме путешествия. Поэтому путешествуйте как можно больше. Сделайте путешествие как можно более прекрасным, захватывающим, творческим — настолько, насколько вы способны. А способности ваши бесконечны, они просто дремлют.

Заратустра хочет спровоцировать вас, чтобы вы стали искателем невозможного, восходящим в горы, странником на путях, где никто не бывал и, возможно, никогда не побывает. Только эту новизну, эту свежесть можно назвать подлинной жизнью; иначе вы просто произрастаете. Неважно, какой вы овощ — кочан или цветная капуста: я слышал, что единственная разница между ними в том, что цветная капуста имеет ученую степень, а кочаны необразованны!

Нужно мужество, чтобы быть человеком, ибо человек - это постоянное преодоление, каждодневная трансценденция. Восход не должен застать вас там же, где оставил закат, а закат не должен найти там же, где оставил вас рассвет.

Будьте странником духа.

Будьте странником в сокровеннейших глубинах сознания. Эта единственно истинная религия, и во всем человечестве лишь немногие люди, подобные Заратустре, представляли ее. Но их либо полностью игнорировали, либо не понимали.

Для вас будет счастьем, если вы сможете понять этого человека, Заратустру, ибо он может дать вам стимул отправиться в долгое путешествие, которое кончается нахождением себя.

...Так говорил Заратустра.

О БЛАЖЕННЫХ ОСТРОВАХ

12 апреля 1987 года

Возлюбленный Ошо,

О БЛАЖЕННЫХ ОСТРОВАХ

О полдень жизни моей!

Все отдал я, чтобы, иметь одно: эти живые посевы мысли моей и утреннюю зарю высшей надежды!

Некогда искал созидающий спутников и детей надежды своей: и вот — обнаружил он, что не обрести их иначе, как сперва создав их.

Так вершу я дело мое, когда иду к детям своим и возвращаюсь от них: ради детей своих должен Заратустра совершенствоваться.

Ибо от всего сердца любят только свое дитя и свое дело; и если велика любовь к самому себе, то это признак беременности: так замечал я.

Еще цветут дети мои первой весной своей; один подле другого стоят они, покачиваясь на ветру, деревья сада моего, лучшее из достояний моих.

И поистине! Там, где произрастают рядом такие деревья, там блаженные острова!

Но некогда я вырою их и рассажу в разных местах: чтобы научились они одиночеству, упорству и осторожности.

Узловатыми и искривленными, но гибкими и твердыми пусть стоят они у моря, как живой маяк непобедимой жизни.

Там, где бури низвергаются в море и горы утоляют жажду свою, денно и нощно будут они стоять на страже, чтобы испытать и познать себя.

Испытанным и проверенным должно быть каждое из них, чтобы знать мне, моего ли они рода, закалена ли воля их, молчат ли они, даже когда говорят, и делают ли вид, что берут, отдавая — чтобы сделаться некогда спутниками моими, созидающими и празднующими вместе со мной; теми, кто напишет волю мою на моих скрижалях — "Все сущее да становится совершенным".

И ради них и подобных им должен я сам достигнуть совершенства: потому уклоняюсь я теперь от счастья моего и предаю себя всем несчастьям — чтобы испытать и познать себя в последний раз.

"Возжелать" — для меня означает "потерять себя". У меня есть вы, дети мои! В этом обладании все должно быть уверенностью, так, чтобы не было места желанию.

…Так говорил Заратустра.

Человек, подобный Заратустре — почти садовник, любовно и внимательно приглядывающий за людьми и ждущий времени, когда они смогут принести свои цветы и плоды.

Сознание обладает своим особенным цветением, но большинство людей живут как роботы, даже не задумываясь об огромных возможностях сознания и его росте. Просто родившись, вы еще не получаете его. Рождение дает вам жизнь; теперь от вас зависит трансформировать свою жизненную энергию в высшее явление — сознательность.

Сознательность во всем подобна цветку. И пока не расцветет ваше внутреннее существо, вы не будете наполнены, вы не будете довольны, потому что ваше зерно останется всего лишь зерном. Зерно — тюрьма для тысяч цветов.

Зерно должно умереть; зерно должно исчезнуть в земле, чтобы цветы, которые скрыты в нем как возможность, стали действительностью.

Все великие Мастера — не кто иные, как садовники человечества. И Заратустра тоже. Он говорит самому себе:

О полдень жизни моей! Все отдал я, чтобы иметь одно: эти живые посевы мысли моей и утреннюю зарю высшей надежды!

Некогда искал созидающий спутников и детей надежды своей: и вот — обнаружил он, что не обрести их иначе, как сперва создав их.

Он говорит, что когда-то он искал сверхчеловека, скитаясь с ищущим взором среди равнин, на которых живет человечество: быть может, есть уже кто-то, кто раскрыл свой потенциал, кто превзошел человека в себе и стал сверхчеловеком. Но ничего не вышло; ему не удалось найти ни одного человека, трансцендировавшего себя. И в полдень своей жизни он осознал: не следует искать сверхчеловека где-то вдали, его нужно создавать. Сверхчеловек — не тот, кого ищут, а тот, кого создают, и вы должны создать его точно так же, как садовник создает прекрасный сад.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №12  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:42 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Некогда искал созидающий спутников и детей надежды своей. Его надежда очень определенна. И эта надежда — не только его надежда, это надежда всего человечества. Если не появится сверхчеловек, человек обречен. Либо человек должен создать сверхчеловека в своем сознании, либо его дни сочтены.

Есть только две возможности: или самоубийство, или сверхчеловек.

Человек не может больше оставаться на пути, по которому он тащился тысячи лет. Тысячи лет не было никакой эволюции в том, что касается человеческого сознания. Да, изредка расцветали Гаутама Будда, Заратустра, Лао-цзы; но они — не правило, они — исключения.

Но даже их существование приносило неоценимую пользу — оно давало надежду, что если это могло произойти с Заратустрой, это может случиться также и с вами. Нужно творить сверхчеловека. Нужно стать утробой; нужно забеременеть идеей сверхчеловека.

...И вот — обнаружил он, что не обрести их иначе, как сперва создав их. Единственный способ найти их — это создать их. Это необычайно важный поворот. Он напрасно тратил время на поиски, как будто эти люди уже где-то существовали, а вам нужно было только найти, где они. Их нет в существовании.

Один из великих мистиков нашего века, Георгий Гурджиев, шокировал весь духовный мир очень важным заявлением: ни у одного человека нет души. Никто раньше так не говорил. Всегда без доказательств принималось, что у каждого человека есть душа. Но никто не понял, что имеет в виду Гурджиев; поэтому был шок.

Он не говорил, что у вас нет души, он говорил, что у вас есть только возможность иметь душу. У вас в действительности нет души, пока вы не создали ее. Вы можете иметь ее, но сейчас ее нет. Вы должны быть созидателем — творцом самого себя. И это — высшее творение в мире.

открыть спойлер
Создавать картины — одно; создавать статуи, создавать стихи, создавать музыку — все это обыденно по сравнению с созданием самого себя. Это самая тяжелая работа, самая трудоемкая, но она приносит самое большое удовлетворение, величайшее счастье.

В глубинах вашего безмолвия спит как зерно сверхчеловек. Вы должны отыскать подходящую почву; вы должны выбрать подходящий сезон; вы должны очень внимательно ухаживать, и вам придется ждать. Ждать с глубокой любовью, с великой надеждой, терпеливо.

Заратустра обнаруживает, что в полдень своей жизни ой должен начать свою работу заново и в совершенно другом направлении: он должен создавать сверхчеловека.

Так вершу я дело мое, когда иду к детям своим и возвращаюсь от них: ради детей своих должен Заратустра совершенствоваться. Нельзя создать сверхчеловека, если сам творец несовершенен. Итак, новое измерение его работы многое меняет. Сначала он просто искал, даже не задумываясь о том, что несовершенен сам, и что пока вы сами несовершенны, от вас не может родиться совершенство.

Ибо от всего сердца любят только свое дитя и свое дело; и если велика любовь к самому себе, то это признак беременности: так замечал я.

Эти слова тоже нужно понять как можно глубже, ибо человечество, к несчастью, долго находилось под влиянием всевозможных заблуждений.

Люди, которые были неправы, пользовались человечеством, они эксплуатировали человечество. Они дали красивые слова, чтобы играть ими, как игрушками, но они ничего не сделали, чтобы человек стал совершенным. Они сами не были совершенными. Вы только посмотрите на священников, которые многие века господствовали над вами, которые были вашими духовными вождями. Они крайне недостойные люди.

Как раз на днях Анандо принесла мне несколько сообщений. Одно из них — о великом американском христианском проповеднике, который проповедовал по телевидению. Он собирал почти сто двадцать миллионов долларов в год со своих слушателей, и сейчас обнаружилось, что у него была любовная связь с одной женщиной; и его жена состояла в любовной связи с другим мужчиной. И все те деньги, которые он собирал во имя Бога, он тратил на себя.

Другой христианский проповедник из Оклахомы угрожал своим слушателям. У него была башня высотой в двести футов, с которой он обращался к телезрителям. Он грозился: "Бог потребовал, чтобы я собрал восемь миллионов долларов за два месяца, а если я не соберу восемь миллионов долларов, я умру". Естественно, люди начали приносить деньги. Он собрал за два месяца восемь миллионов долларов, и теперь кто-то подал на него в суд как на представителя Бога, фактически, он преследует судебным порядком Бога за шантаж.

Это шантаж в чистом виде: угрожать, что Он убьет проповедника, если люди не дадут Ему восемь миллионов долларов! Американцы очень любят подавать в суд. Сейчас они судятся с Богом — конечно, Бога не найти, но его проповедник...

Такие люди управляли человечеством. Они не были заинтересованы в эволюции человеческого сознания, их интересовали лишь собственные игры в могущество. На самом деле, это хорошо, что человеческое сознание не развивалось... потому что сверхчеловек не будет христианином — это уж точно. Сверхчеловек не будет индуистом, сверхчеловек не будет мусульманином; сверхчеловек сам будет богом, божественной сущностью, божественной реализацией.

Возможно, священники всех религий неосознанно вступили в заговор против грядущего сверхчеловека. Они хотят, чтобы человек оставался бессознательным, слепым, блуждающим в потемках, слабым, боящимся смерти, боящимся Бога, жадным до наград... слушая всевозможную чушь, которую твердят проповедники. А сознание этих проповедников нисколько не выше; иначе они просто не смогли бы делать такие глупости.

Однажды случилось... Женщина была в постели со своим любовником, и вдруг посреди ночи услышала, как к дому подъехала машина ее мужа. Она хорошо помнила звук мотора; она тут же узнала его. Он никак не должен был приехать, но, может быть, какая-то срочная работа... Она толкнула мужчину, лежавшего рядом с ней, и сказала:

— Сделай что-нибудь, мой муж приехал. Он просто убьет тебя!

Он сказал:

— Что мне делать?

— Прыгай в окно, — сказал она.

Муж уже стучал в дверь, так что раздумывать было некогда. Он выпрыгнул в окно, голый... а на улице был дождь.

Случайно он увидел группу бегунов и присоединился к ним; ведь стоять голым на улице было не очень удобно. Теперь он был просто одним из бегунов. Человек, бегущий рядом, посмотрел на него. Увидев, что он голый — да еще в дождь — он не удержался и спросил:

— Вы всегда бегаете голым?

— Всегда, — ответил он.

— Странно, вы первый бегун из всех, кого я знаю, кто бегает голым. Но почему вы надели презерватив? Вы всегда надеваете презерватив, когда бегаете?

Он сказал:

— Нет, не всегда. Только когда идет дождь.

Но этот человек, заговоривший с ним, вспомнил... его голос показался ему знакомым. Он посмотрел более пристально и сказал:

— Отец мой, я никогда не думал, что вы так любите бегать. Я каждое воскресенье хожу в церковь; я из вашего прихода.

Таковы ваши священники. Они определяли судьбы человечества, и каждый день они попадаются или на развращении детей, или на изнасилованиях, или на гомосексуализме. Не кажется, чтобы они обладали более развитым сознанием, чем ваше; может быть, их сознание ниже, чем у вас, но никак не выше. Они не позволят вам развиваться, потому что ваше развитие полностью уничтожит их профессию. Чтобы их профессия жила, вы должны оставаться умственно отсталыми; у них самая распрекрасная профессия в мире.

Сверхчеловек будет абсолютно свободен от всех этих глупых людей, которые ничего не знают и только как попугаи повторяют писания. Их знания могут быть велики; но их мудрость — ноль.

Эти люди последовательно учили одному и тому же, во всем мире, во всех религиях: не любите себя. Это осуждалось как эгоизм. Любите других, любите даже врага, любите ближнего, но никто не говорит: любите себя.

Если вы не любите себя... Заратустра прав: если велика любовь к самому себе, то это признак беременности. Ваша любовь к себе — единственная алхимия, от которой рождается сверхчеловек. Пока вы не полюбите себя, вы не улучшите себя.

Они говорили вам, что вы грешник, недостойный никакого снисхождения. Они натравливали ваш ум против вас - это была их стратегия, чтобы помешать сверхчеловеку прийти в мир. Они натравили человека на самого себя; они предали осуждению все, что в вас есть: все ваши желания, все ваши страсти, все ваши инстинкты, тело, ум. Они хотят, чтобы вы были жертвенным животным на некоем вымышленном алтаре.

И до сих пор им это удавалось. Человек был всего лишь жертвой некоему придуманному Богу. Они не помогли вам стать творцами, они не помогли вам осознать себя и полюбить себя настолько сильно, чтобы вы стали беременны своим будущим, сверхчеловеком — который живет в вас как зерно, но может стать прекрасным цветком с великим ароматом, если ему дать надлежащее время, надлежащее место, надлежащую нежность и искусного садовника.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №13  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:42 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Еще цветут дети мои первой весной своей; один подле другого стоят они, покачиваясь на ветру, деревья сада моего, лучшие из достояний моих.

И поистине! Там, где произрастают рядом такие деревья, там блаженные острова!

Заратустра любит индивидуальность. Он ненавидит толпу, он ненавидит стадо. Он против стадной психологии, ибо что касается эволюции человека, стадо — это самое низшее, что может быть.

Стадо никому не позволяет подниматься вверх; все они тянут его за ноги вниз, в ту же грязь, в которой живет стадо. Их эго противно, чтобы кто-то стал индивидуальностью. Они уважают тех, кто жертвует своей индивидуальностью - они называют этих людей святыми. Но все эти святые — не что иное, как тени, трупы, исполняющие ожидания толпы.

Чем больше вы соответствуете ожиданиям толпы, тем больше уважения, тем больше чести они вам окажут; они сделают вас великим святым. Вы просто не должны быть самим собой — это как раз то, что толпа ненавидит. Вы не должны отстаивать свою индивидуальность — это как раз то, что толпа ненавидит. Но если вы не отстаиваете своей индивидуальности, вы не можете забеременеть сверхчеловеком.

Сверхчеловек — индивидуальность.

Заратустра говорит: и поистине! Там, где произрастают рядом такие деревья, там блаженные острова! Но их придется разделить; тогда они станут блаженными островами. Каждый садовник знает: он бросает семена, вырастают деревья, и им тесно. Тогда он начинает разделять их — рассаживать, давая им собственную территорию, собственное место. Он делает их индивидуальностями. Он делает их островами.

Но некогда вырою я их и рассажу в разных местах: чтобы научились они одиночеству, упорству и осторожности. Он называет три вещи: чтобы научились они одиночеству...

Толпа ни за что не позволит вам познать красоту одиночества. Она всегда и везде окружает вас. Они не позволят вам быть тихим, они не оставят вас одного. Они очень злопамятны по отношению к людям, которые безмолвны, одиноки, любят уединение. Толпа чувствует в них врагов — они не из наших, это чужие, они не принадлежат нам.

открыть спойлер
Но уединение — одно из самых важных условий, необходимых любому человеку, чтобы почувствовать собственное сознание. В толпе вы чувствуете коллективное сознание, но не свое собственное, и во всем мире есть ежедневные примеры действия коллективного сознания.

Несколько дней назад в Америке четыре подростка закрыли дверь гаража, оставив мотор машины работающим. Выхлопные газы — это окись углерода, а двери были закрыты. Всех четверых наутро нашли мертвыми. Когда эта новость появилась в газетах и на телевидении, вы удивитесь... по всей Америке, еще в пятнадцати местах, немедленно произошли такие же случаи. Таков коллективный ум.

Когда одна американская актриса, Мэрилин Монро, умерла, число самоубийств возросло на пятнадцать процентов. Одна женщина совершила самоубийство, но коллективный ум так легко заражается...

Калифорнийский университет в течение года исследовал, чем вызваны колебания преступности, и они выяснили, что эти колебания возникают в результате футбольных матчей, соревнований по боксу. Когда проходят соревнования по футболу или боксу, преступность возрастает на семь, восемь, а иногда и на четырнадцать процентов. По всей Калифорнии люди внезапно начинают убивать, совершать самоубийства, насиловать женщин — две недели уходит на то, чтобы уровень преступности вернулся к норме. Это почти как волна, которая захлестывает много людей, и все эти люди попадают под ее влияние.

Коллективное сознание функционирует как одно целое. Оно не позволяет индивидуальности решать за себя. У людей нет собственного пространства.

Ученые обнаружили, что даже у животных есть жизненно необходимая территория. Например, у львов есть своя территория, и чтобы сделать эту территорию известной всем жителям леса — все животные делают то же самое — они постоянно помечают ее мочой в определенных местах. Запах их мочи не позволяет другим животным ступать в их владения. Было замечено: если вы не зайдете на эту территорию и будете просто стоять за ее пределами, лев не будет беспокоиться. Если он отдыхает, он будет наблюдать за вами, отдыхая, вы не увидите никакого беспокойства; но всего один шаг на его территорию, и он на ногах — вы вторглись в его пространство.

Собаки все время делают то же самое: определяют свою территорию, "отмечаясь" на этой колонне, на этом боге, на этом храме, на этой церкви. И другие собаки знают это.

Любое животное чувствительнее вас. Лошади могут учуять запах за две мили. Если там есть лев, они могут почуять его запах на расстоянии двух миль и остановятся; они очень неохотно пойдут дальше.

У деревьев есть свое особое пространство, и если вы посмотрите...

Африканские деревья выше всех остальных деревьев в мире по той простой причине, что они не могут найти вокруг себя достаточно места. Леса настолько густы, что они могут найти свободное пространство, только если растут высоко в небо. Посадите такое же дерево здесь, и оно не вырастет до такой высоты, в этом нет необходимости; но в Африке оно достигнет высоты в двести футов, чтобы почувствовать пространство, свободу и индивидуальность.

Человек полностью забыл об этом. И не исключено, что напряженность человека в большой степени объясняется именно толпой.

Уединение — это духовная необходимость. Но толпа становится все больше и больше; где бы вы ни были, вы находитесь в толпе.

Мало-помалу вы полностью забываете, что нуждались в одиночестве. Вы остаетесь пигмеями, вы не растите свои души. Нет такого места, где ваша душа могла бы расцвести. Первое — это одиночество, второе — неповиновение. Нужно быть бунтовщиком, нужно научиться говорить толпе "нет".

Нужно решать самому.

Нужно всем дать понять, что никто не будет решать за вас.

Я был в одном доме, и там играл маленький ребенок... Я сидел на лужайке, а он играл рядом со мной. Я заговорил с ним и спросил:

— Кем ты собираешься стать? Он сказал:

— Насколько я понимаю, я стану ненормальным. Я спросил:

— Почему ты так думаешь? Он сказал:

— Мама хочет, чтобы я стал врачом, отец хочет, чтобы я стал инженером, мой дядя хочет, чтобы я стал ученым. Поэтому я говорю, что все эти люди сделают из меня ненормального. И никто не спрашивает меня, кем я хочу стать. Они решают, они спорят, они постоянно ссорятся. Я единственный сын, и все они хотят, чтобы я удовлетворил их амбиции.

Я сказал этому мальчику:

— Научись говорить "нет". Не обязательно становиться ненормальным. Настаивай на том, что хочешь ты, и рискуй ради этого всем — и ты никогда не будешь несчастным. Может быть, ты и не станешь очень богатым, может быть, ты не будешь очень знаменитым, но кому нужна слава? И за деньги не купишь ничего по-настоящему важного. Если у тебя будет глубокая удовлетворенность — ибо ты стал тем, кем хотел - ты будешь самым богатым человеком в мире.

Богатство заключается не в банковском счете, богатство — это ваша удовлетворенность, ваша полнота, ваша внутренняя радость — чувство, что вы обрели собственное назначение.

Упорство означает непослушание.

Если кто-то говорит нечто, с чем вы глубоко согласны, что глубоко гармонично вам... вы можете сказать "да", но пусть ваше "да" будет абсолютным; если что-то внутри вас не желает говорить "да", лучше сказать "нет". Это одна из основ жизни: только человек, способный сказать "нет", может сказать "да". Если вы не можете сказать "нет", ваше "да" бессильно; оно ничего не значит, в нем нет силы.

Толпа желает, чтобы вы были очень послушны — во всем, даже в мелочах вы должны слушаться.

В детстве я обычно ходил куда хотел, и мой отец спрашивал:

— Зачем ты заставляешь нас волноваться? Мы искали тебя и не могли найти, мы беспокоились. Ты мог бы сказать, ты мог бы спросить у нас, можно ли тебе уйти. Почему ты не спрашиваешь?

Я отвечал:

— Потому что я хотел уйти. Я уже пробовал и понял: когда я спрашиваю, я всегда слышу "нет". Мне не хочется напрасно обижать вас или противоречить; лучше уйти молча, без всяких проблем. Я в любом случае уйду, скажете ли вы "да" или "нет".

С самого детства они стали считать меня слегка сумасшедшим, потому что я никогда не подчинялся, если это не соответствовало моим представлениям. И неповиновение научило меня очень многому. Оно дало мне огромную силу самостоятельности, оно сделало меня свободным от толпы. За всю свою жизнь я ни разу не послушался чьего-нибудь приказа.

Когда я учился в аспирантуре, правительство издало закон, что каждый студент обязан пройти военную подготовку, и пока вы не получите удостоверение из армии, вам не дадут аспирантский диплом.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №14  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:43 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Я пошел прямо к своему вице-канцлеру и сказал:

— Оставьте себе мой диплом, мне он не нужен. Но я не пойду на какую-то идиотскую подготовку.

Главная функция армии в том, что она уничтожает ваш разум, поскольку вы не можете сказать "нет", а если вы не можете сказать "нет", ваш разум начинает умирать. Сначала вам немного трудно сказать "да", но вы поневоле говорите. Постепенно вы привыкаете говорить "да", совершенно не думая, с чем вы соглашаетесь.

Я сказал:

— Я не собираюсь ни на какую военную подготовку. Меня не интересует аспирантура, я не могу представить, чтобы кто-то командовал мне: "Налево!" — и я должен повернуться налево, без всякой причины. "Направо!" — и я должен поворачиваться направо. "Вперед!.. Назад!" Я так не могу. А если вы хотите, чтобы я делал это, сообщите офицеру, что ему придется объяснять мне все. Почему я должен поворачиваться налево? Какая в этом необходимость? Вице-канцлер сказал:

— Не создавайте неприятностей. Просто молчите. Я постараюсь, я скажу офицеру, чтобы он отмечал вам посещения — но не нужно неприятностей, потому что если вы начнете создавать проблемы, другие тоже могут начать создавать проблемы. Пока вы единственный, кто пришел ко мне; остальные уже надели форму.

Я сказал:

— Это ваше дело. Если мне придется проходить военную подготовку, обязательно будут проблемы, потому что я не тот человек, который будет подчиняться без веских причин.

Но общество всеми способами учит вас быть послушным, быть скромным, быть смиренным, уважать старших. Это не путь духовного роста, это способ духовного самоубийства.

И третье — это осторожность, предусмотрительность.

открыть спойлер
Все вы сильны задним умом — кто-то что-то говорит, и позднее вы понимаете, что это значит. Теперь вы знаете, что должны были сказать, но уже поздно. Возникает какая-то ситуация, и вы не знаете, как ее встретить, как ответить на нее. Вы никогда не реагируете мгновенно. Все ваши реакции случайны; ваши стрелы не достигают цели, они падают слишком близко.

Чтобы быть независимым и свободным, человеку нужна предусмотрительность. Он должен смотреть вперед — потому что смотреть назад бессмысленно; с прошлым ничего нельзя сделать, вы не можете его изменить. Но можно что-то сделать в будущем. Если вы предусмотрительны, вы можете отвечать ситуации более уместно и изящно.

Сверхчеловек — самый изящный человек, которого можно представить. Его изящество исходит из предусмотрительности. Это очень расслабленный человек, и его расслабленность рождается из предусмотрительности. Он знает, что должно случиться; он готов ответить.

Вы не можете застать его неготовым. Даже если смерть стучится в его дверь, он радостно приветствует ее — ибо он познал жизнь; смерть будет для него новым приключением.

Узловатыми и искривленными, но гибкими и твердыми пусть стоят они у моря, как живой маяк непобедимой жизни.

Там, где бури низвергаются в море и горы утоляют жажду свою, денно и нощно будут они стоять на страже, чтобы испытать и познать себя.

Для индивидуальности каждая жизненная ситуация — это испытание, какой бы трудной и тяжелой она ни была. Такой человек радостно идет на все. Как счастье принимает он любую опасность, ибо только эта опасность сделает его сильнее, даст ему признание — не в толпе, но признание от самого существования.

Испытанным и проверенным должно быть каждое из них, чтобы знать мне, моего ли они рода, закалена ли воля их, молчат ли они, даже когда говорят, и делают ли вид, что берут, отдавая.

Сверхчеловек, человек, который обрел целостность и индивидуальность, который окружил себя сознательностью, молчалив даже тогда, когда говорит. Глубоко внутри он — не что иное, как безмолвие. Его слова рождаются из тишины, а не из болтовни ума.

Ваши слова могут исходить из двух источников: либо из тишины сердца, либо из шума, безумной разноголосицы головы. В основном они рождаются из головы, ибо вы никогда не входите в безмолвие собственного сердца.

Когда слово приходит из головы, оно бессмысленно. Когда слово рождено в безмолвии, оно очень значимо. Оно несет в себе нечто от тишины. И если у вас есть уши, чтобы слышать, вы услышите не только слово, вы услышите также и безмолвную весть.

Человек, который сознателен, бдителен, индивидуален, знает также, как дарить — чтобы не унижать другого, чтобы не унижать чужой гордости; он отдает так, как будто вовсе не дает. Наоборот, он берет что-то. Он возвеличивает вашу гордость, ваше достоинство.

Чтобы сделаться некогда спутниками моими, созидающими и празднующими вместе со мной; теми, кто напишет волю мою на моих скрижалях — "Все сущее да становится совершенным".

И ради них и подобных им должен я сам достигнуть совершенства.

Нужно начать с самого себя.

Нужно стать предельно эгоистичным.

Только из этого эгоизма вырастет цветок, который сможет поделиться ароматом с другими.

Старые традиции учили вас быть бескорыстными, но вы даже не умеете быть эгоистичными — как вы можете стать бескорыстными? Вы даже не знаете, что такое эгоизм. Начните с начала. Все старые учения о бескорыстии — абсолютная чепуха. Люди, которые пытались быть бескорыстными, только на поверхности были такими; в глубине они эгоистичны.

Мне всегда нравилась одна прекрасная история. В одном китайском городе был ежегодный праздник. В древнем Китае колодцы не были ограждены стенами, так что было очень легко упасть в колодец; вам ничто не мешало. Один человек упал в колодец, а поскольку был праздник, то стоял такой шум, что никто не слышал, как он кричит. Только буддийский монах, привыкший к глубокой тишине, услышал его крики: "Спасите!"

Он подошел к колодцу и сказал:

— Какой смысл? Что ты будешь делать, если тебя спасут? Снова повторять эту жизнь? Лучше молча умереть, как учил меня мой учитель.

Этот человек сказал:

— Мне сейчас не нужна никакая философия. Я умираю, а ты говоришь о философии! Буддийский монах сказал:

— Никто не умирает, душа вечна. Мы просто меняем дом. Увидимся в каком-нибудь другом доме. — И ушел.

Этот человек очень разозлился, но ничего не мог сделать — ведь он был в колодце. Тогда пришел монах-даос — эти люди слышали, как он кричит, поскольку привыкли к медитации и тишине. Он посмотрел вниз и спросил:

— В чем дело? Почему ты кричишь? В момент, когда умираешь, нужно медитировать. Послушай великого Лао-цзы, он говорит: "Никогда не плывите против течения, плывите вместе с потоком — расслабьтесь!"

Этот человек сказал:

— Ну и странное место! Вытащи меня сначала, и я покажу тебе, что такое расслабиться. Монах сказал:

— Мой Мастер учит не вмешиваться в чужую жизнь. Я не могу вмешиваться, прости меня. Единственное, что я могу тебе посоветовать — плыви по течению.

Вслед за ним пришел конфуцианский монах и сказал:

— Это доказывает правоту Мастера.

Человек в колодце вздохнул:

— По-видимому, никто не желает побеспокоиться о моем спасении.

Монах-конфуцианец сказал:

— Дело не в вашем спасении. Дело в том, что Конфуций сказал: каждый колодец нужно обнести защитной стеной, и я иду проповедовать это повсюду, чтобы все колодцы имели стены и никто в них не падал. Умрет один человек или нет - это неважно, это социальный вопрос. Подумайте о своих детях — они не должны падать в колодцы.

И как бы там ни было, что вы будете делать, если спасетесь? Вы уже стары, на вид вам около пятидесяти, вы достаточно пожили, пришло ваше время. Согласно моему учителю Конфуцию, ничто не происходит раньше времени. Но ваш пример доказывает правоту моего Мастера: каждый колодец нужно оградить стенами. Нужна великая революция по всей стране, чтобы люди начали возводить стены. То, что вы упали в колодец — великое событие: вы подтолкнули меня. Теперь я пойду повсюду, я обойду всю страну; можете не беспокоиться.

Но этот человек сказал:

— Даже если у всех колодцев будут стены, это меня не спасет. Сделайте сначала что-нибудь, чтобы спасти меня! Конфуцианец сказал:

— Я верю в социальные реформы; я не стану тратить свое время и энергию на мелочи. Спасти вас может любой, а вот социальные реформы... Я не могу ждать, я прямо сейчас иду проповедовать толпе. А вы — прекрасный пример. Если кто-то начнет задавать вопросы, я скажу: "Пойдите и загляните в тот колодец". Вытащив вас, я лишился бы такого прекрасного примера. Так что будьте спокойны и ждите.

Человек сказал:

— Никогда не думал, что к этому колодцу может прийти столько разных идиотов... ни одного нормального человека!

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №15  СообщениеДобавлено: 30 сен 2014, 14:43 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1627
Пол: женский
Тут пришел христианский миссионер, у которого с собой была веревка и корзина. Он немедля сбросил вниз корзину с веревкой и сказал бедняге:

— Садитесь в корзину, держитесь за веревку, я вытащу вас. Так учит великий Иисус Христос, единственный рожденный Сын Божий: служение есть религия. Служа вам, я стяжаю великую добродетель.

Он выбрался наверх. Он был очень счастлив и сказал:

— Кажется, ваша религия — единственная истинная религия.

Христианский миссионер ответил:

— Конечно.

— Но интересно, — сказал этот человек, — зачем вы носите с собой веревку и корзину?

— Мы всегда готовы к любой опасности, — ответил миссионер. — Наш девиз — служение, ибо только служением мы можем достичь рая. Вы сделали великое дело, упав в колодец. Если бы вы не свалились сюда, я упустил бы свою добродетель.

И надо остановить этого идиота-конфуцианца, который пошел к народу с призывом возводить стены вокруг колодцев. Это помешает людям служить другим; его необходимо остановить. Учите своих детей и помогайте другим падать в колодцы. Я всегда наготове, поблизости, с веревкой и корзиной. Чем больше людей свалится в колодец, тем большую добродетель стяжает тот, кто их вытаскивает.

Создается впечатление, что эти люди, служащие другим, служат ради награды. Они надеются, что им устроят пышную встречу в жемчужных вратах рая. Они отправятся туда с полным списком — сколько они спасли сирот, сколько человек вытащили из колодца, скольким людям помогли получить образование, сколько человек получило от них лекарства... но тем не менее, их главный интерес очень корыстен. И иначе не может быть, такова сама природа человека.

открыть спойлер
Заратустра не против человеческой природы. Будьте эгоистичны. Пусть ваша самость вырастет до своего предела, дайте ей расцвести; и потом ее аромат будет распространяться во все стороны — это будет ваше бескорыстие. И оно не будет требовать награды нигде, ни здесь, ни в мире ином, оно будет само по себе наградой, это будет радость — поделиться своим благоуханием.

Заратустра не за бескорыстное служение. Ни один понимающий человек не скажет: "Служите другим". Вы не знаете себя. Ваше служение другим может быть только опасным. Сначала познайте себя. Сначала будьте собой.

Сначала растите сколько сможете, а отдача случится потом сама собой. Это не что-то, что нужно делать. Вы станете дождевым облаком и польете многие земли, и вы не будете думать, что вы кому-то что-то даете. Напротив, вы будете думать, что берете нечто от других.

Туча, проливающая дождь на жаждущую землю, не думает, что делает это оттого, что земля жаждет. Она благодарна земле, потому что та позволила ей освободиться от тяжести; она была переполнена водой. Она не заставит землю почувствовать себя обязанной; наоборот, туча обязана земле.

И в этом достоинство человека.

Чтобы сделаться некогда спутниками моими, созидающими и празднующими вместе со мной; теми, кто напишет волю мою на моих скрижалях — "Все сущее да становится совершенным".

И ради них и подобных им должен я сам достигнуть совершенства: потому уклоняюсь я теперь от счастья моего и предаю себя всем несчастьям — чтобы испытать и познать себя в последний раз.

Он говорит: "Меня больше не интересуют маленькие удовольствия, мелкие удачи. Моя единственная забота — подвергнуть себя последнему испытанию, испытанию огнем, которое даст мне признание от самого существования — что мое сознание бессмертно, что мое сознание божественно, что я выполнил свое предназначение".

"Возжелать" — для меня означает "потерять себя". У меня есть вы, дети мои! Он говорит: "Мое желание не ограничивается сверхчеловеком, ибо я желал сверхчеловека достаточно долго. Одно желание не поможет".

"Возжелать" — для меня означает "потерять себя". У меня есть вы, дети мои! В этом обладании все должно быть уверенностью, так, чтобы не было места желанию. Это не желание; я абсолютно уверен, что обладаю вами. Все, что необходимо — это их самоутверждение, их рост, становление индивидуумами, восхождение к звездам. В этим обладании все должно быть уверенностью, так, чтобы не было места желанию. Желание неопределенно; вы желаете тысячи и одной вещи. Он говорит: "Я владею этим. Я полностью овладел своей душой и собираюсь ее изменить. И это не желание, это уверенность. Я абсолютно и безусловно предан только одному: созданию сверхчеловека, ибо сверхчеловек будет солью земли".

...Так говорил Заратустра.

ПЕРЕД ВОСХОДОМ СОЛНЦА

12 апреля 1987 года

Возлюбленный Ошо,

ПЕРЕД ВОСХОДОМ СОЛНЦА

О небо надо мной, чистое, глубокое! Бездна света! Созерцая тебя, я трепещу от божественных желаний.

Броситься в высоту твою — в этом моя глубина! Укрыться в чистоте твоей — в этом моя невинность!

Бога скрывает красота его: так и ты скрываешь звезды свои. Ты безмолвствуешь: так возвещаешь ты мне мудрость свою...

Мы друзья с тобой издавна...

Мы не говорим друг с другом, ибо ведаем слишком многое: молча, улыбками передаем мы друг другу нагие знание.

Не свет ли ты от пламени моего? Душа твоя — не сестра ли озаренности моей?

Вместе учились мы всему; вместе учились подниматься над собой к самим себе и безоблачно улыбаться; улыбаться из беспредельной дали, светлыми очами, когда под нами, словно дождь, клубятся Насилие, Цель и Вина.

И когда блуждал я в одиночестве: чего алкала душа моя по ночам на тропинках заблуждения? И когда поднимался я в горы, кого, как не тебя, искал я там?

И все мои странствия и восхождения — они были лишь необходимостью и помощью неумелому: только лететь хочет воля моя, лететь в тебя, в твои просторы!

И что ненавидел я больше, чем медленно ползущие облака и все омрачающее тебя? И собственную ненависть свою ненавидел, потому что она омрачала тебя!

Ненавижу я медленно ползущие облака, этих крадущихся хищных кошек: они забирают у тебя и у меня то, что у нас общее — ничем не ограниченное, беспредельное утверждение и благословение...

Но сам я — благословляющий и утверждающий, только бы ты было надо мной, чистое, светлое небо, бездна света! Тогда во все бездны понесу я святое утверждение мое.

Я стал благословляющим и утверждающим: для того я сделался борцом и так долго боролся, чтобы освободить когда-нибудь руки для благословения.

И вот благословение мое — быть над каждой вещью ее собственным небом, ее круглой крышей, ее лазурным колоколом и вечным покоем; блажен, кто так благословляет!

Ибо все вещи крещены в источнике вечности и по ту сторону добра и зла; а добро и зло суть только бегущие тени, влажная печаль, ползущие облака...

Мир — глубок, и он глубже, чем когда-либо думалось дню. Не все дерзает говорить перед лицом дня. Но день приближается, и мы должны расстаться!

О небо надо мной, стыдливое, пылающее! О счастье мое перед восходом солнца! День приближается, пора нам расстаться.

...Так говорил Заратустра.

Заратустра может говорить только поэтично. Он бессилен. Проза для него почти невозможна, ибо есть высоты и глубины, доступные только поэзии — проза слишком буднична.

Поэзия — не просто форма, это и определенный дух, красота, изящество. С точки зрения языка его высказывания, возможно, и нельзя назвать стихами, но никто не сможет отрицать, что это — поэзия в чистом виде. По своему духу, в самом своем основании они поэтичны.

Так что пожалуйста, не понимайте эту прозу так, как обычно понимают прозу. В ней нет логики, но она необычайно эстетична. Его слова выражают не то, что выражают слова в словаре. Его слова — только крылья, указатели, но они всегда указывают за переделы слов. Они всегда намекают на большее, чем могут сами вместить.

Другими словами, Заратустру нужно понимать метафорически, а не буквально. Он — не человек буквы, он — человек подлинного опыта. Эти строки, "Перед рассветом", не просто красивы — в них содержатся великие озарения, и они могут помочь всем тем, кто не хочет ограничиваться умом, кто хочет трансцендировать его.

Трансценденция человека и человеческого ума — главное учение Заратустры.

О небо надо мной, чистое, глубокое! Бездна света! Созерцая тебя, я трепещу от божественных желаний.

Небо символизирует пустоту, но не в негативном смысле... Пустоту, которая полна, переполнена. Небо — это древнее слово: то, что мы сейчас называем "пространство, космос".

Заратустра страстно стремится к беспредельности: никаких ограничений для человеческого духа, никаких границ для человеческого полета. Вот почему он носит с собой орла как символ стремления подняться выше звезд. Он первый человек, который жаждет так многого; и пока вы не возжелаете так много, вы останетесь мелкими. Ваши желания очень мелки — деньги, уважение, определенное общественное положение, политическая власть.

_________________
Уважаемые читатели! Для того чтобы отображались все картинки необходима регистрация.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 65 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5  След.

Текущее время: 17 окт 2017, 17:12

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти: