К ИСТОКУ

о развитии Божественного Начала в Человеке

 

 

Администратор Милинда проводит онлайн курсы по развитию сознания и световых кристальных тел с активацией меркабы. А так же развитие божественного начала.

ОНЛАЙН КУРСЫ

 

 

* Вход   * Регистрация * FAQ * НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ  * Ваши сообщения 

Текущее время: 30 сен 2020, 01:40

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 70 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
Сообщение №31  СообщениеДобавлено: 20 июн 2013, 08:12 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Разум всегда пытается сделать разделение, это его специальность. Чем больше вы делаете различий, тем вы умнее. И разум всегда говорит, эти мистики немного придурковаты, потому что отсутствуют четкие границы. Вот почему они называют религию мистицизмом, а под мистицизмом они подразумевают не очень хорошую вещь. Они подразумевают под мистицизмом что-то расплывчатое, как туман, что-то мутное, нечто, не являющее-ся четкой реальностью, а скорее сном.

Эти мистики — глупы с точки зрения логиков, потому что они не делают, а разделение — это все, что вы должны делать, вы должны знать, что есть что! И логики думают, что чем больше вы разделяете, тем ближе вы к реальности. Вот почему наука, которая следует логике, которая есть применение логики и больше ничего — доб-ралась до атома, разделяя, шаг за шагом, они достигли атома.

Религия, не разделяя, а объединяя, отбрасывая границы, а не проводя их, достигает Предельного, Единого. Наука достигла атома, который означает множество, бесконечное множество; религия достигла бесконечного Единства. Два подхода: наука использует разум, а разум создает границы, четкие разделения; религия не пользу-ется разумом, и тогда границы исчезают, каждая вещь становится чем-то еще; вещи встречаются. Деревья сли-ваются с небом, небо вливается в деревья; земля встречается небесами; небеса спускаются на землю. Если вы глубже всмотритесь в жизнь, вы обнаружите, что эти мистики правы. Все границы созданы человеком, в реаль-ности нет границ. Границы полезны, но не верны; они помогают в некоторых случаях; в других случаях они ме-шают. Попробуйте найти различие: на прошлой неделе вы были несчастны — можете вы точно обозначить мо-мент, когда вы стали несчастны? Можете вы провести границу? Можете вы сказать: «Точно в этот день, в поло-вине десятого утра я стал несчастным»? Нет, вы не можете провести такой границы! Если вы исследуете, вы об-наружите, что все расплывчато, вы не сможете сказать, когда вы стали несчастным. Потом вы стали счастливым — поймайте тот момент, когда вы снова стали счастливым. Вы могли ошибиться, потому что вы не уверены в прошлом, но теперь — вы были несчастны, а через некоторое время вы становитесь счастливым, потому что ра-зум не может оставаться в одном состоянии всегда. Вы не можете изменить это. Даже если вы захотите оставаться несчастным постоянно, вы не сможете. Тогда ждите: в какой момент точно вы станете несчастным или счастли-вым? Вы станете счастливым, и вы снова упустите этот момент, потому что он расплывается. Что это значит?

открыть спойлер
Это значит, что счастье и несчастье не две разные вещи. Вот почему вы не можете их разделить: они сливают-ся друг с другом, они вытекают одно из другого, их границы стираются. На самом деле границ нет, они как вол-ны, они как холмы и долины: за холмом долина, за гребнем волны впадина. Где начинается холм и где конец до-лины? Нигде! Они — Целое!

Это ваш ум говорит: «Это — долина, а это холм». Может ли быть холм без долины? Может ли быть долина без холма? Можете вы быть счастливым без несчастья? Если вы попробуете, вы попробуете невозможное. Можете вы быть несчастным без счастья? Бросьте это! Это трудно, потому что счастье и несчастье — скорее поэтические понятия. Здоровье и болезнь скорее физиологичны! Следите! Когда точно вы заболели? Где вы можете провести границу? И когда вы стали здоровыми?

Никто не может провести демаркационную линию: здоровье переходит в болезнь, болезнь переходит в здоро-вье; любовь становится ненавистью, ненависть переходит в любовь; гнев становится состраданием, сострадание становится гневом — может быть, это неприятно узнать, но мистики правы.

Вы были ребенком — когда вы стали юношей? Когда юность вошла в вас? Вы молоды, когда-то вы станете старым. Следите и отметьте в кален¬даре это: «В этот день я стал стариком». И если вы не различаете, когда вы становитесь старым, можете ли вы различить, живы вы или умерли? Даже ученые в большом затруднении, когда признать человека мертвым. Все, что сейчас известно, полезно, но не истинно. Когда объявить человека мерт-вым? Когда он не дышит? Но есть йоги, которые демонстрировали в научных лабораториях, что они смогут не дышать даже десять минут. Таким образом, критерием смерти не может быть отсутствие дыхания. Человек мо-жет оказаться неспособным снова дышать, но это не критерий, потому что уже демонстрировали, как можно не дышать десять минут. Такой человек может быть йогом. Он может не захотеть вернуться обратно, но вы не имее-те права объявить, что он умер. Таким образом, вы можете констатировать смерть, но мертвец еще должен рас-порядиться ею.

Когда человек умер на самом деле? Когда перестает биться сердце? Или, когда перестает функционировать мозг? Сейчас в научных лабораториях есть мозги без тел — и они функционируют. Кто знает, что они думают? Может быть, они спят? Они не могут быть уверены, что остались без тела. Ученые, наблюдающие эти мозги без тела, говорят, что у них тот же ритм: они спят, просыпаются, бодрствуют, они дают сигналы, что они дремлют, и подают сигналы, что вот сейчас они не дремлют; они показывают, что они думают; они подают сигналы, что они иногда гневаются, находятся в напряжении и возбуждении; а иногда успокаиваются. Там, внутри, о чем они мо-гут думать? Они не могут быть уверены, что тела больше нет, но можете ли вы назвать эти умы мертвыми? Они нормально функционируют. Какая часть тела может быть критерием? И какой мо¬мент времени?

Во время Второй Мировой Войны в России проводились эксперименты, и однажды шесть человек остались живы, хотя были объявлены умершими ввиду внезапной остановки сердца. Они были объявлены умершими, им перекачивали кровь, они были оживлены, и шестеро из них остались живы. Что случилось? Их починили!

Есть ли реальная граница, где кончается жизнь и начинается смерть. Нет! Это как волны. Жизнь следует за смертью, как гребень волны следует за впадиной. Они не разделены, они являются одним — ритмом Единого.

Мистики говорят, что разделять хорошо в утилитарных целях, но реальность неделима. Что делать, чтобы по-знать эту неделимую реальность! Только устранить механизм, который разделяет — вот, что такое медитация. Устраните разум и смотрите. Смотрите без разума! Будьте сознательны без разума. Наблюдайте! И не позволяйте мыслям ставить экран между вами и Вселенной. Когда нет туч, мыслей, и солнце сияет в полную силу, мир един.

«Когда вы сделаете два одним, и когда вы сделаете внутреннее, как внешнее, а внешнее, как внутреннее, и верх, как низ, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, так, что мужчина перестанет быть мужчиной, а жен-щина — женщиной, тогда вы войдете в Царство Небесное».

Между мужчиной и женщиной имеется величайшее и глубочайшее различие. Замечали ли вы, что вы никогда не забываете, что кто-то — мужчина или женщина? Вы можете забыть имя, религию, можете забыть полностью лицо, но вы никогда не забудете, является ли эта личность мужчиной или женщиной. Кажется, что это невозмож-но забыть. Это означает глубочайший импульс, который остается в нашей памяти при разделении:

Вы встретили кого-то двадцать лет назад, вы не помните ничего — лицо стерлось из памяти, как и имя, но мужчина это или женщина? Это остается, это застревает. Это оставляет глубокий след в вас, если первая вещь, которую вы видите в других, это — мужчина или женщина; первое, что вы замечаете, и последнее, что остается у вас. Вы можете быть не очень внимательны, но когда бы вы ни смотрели на личность, первое, что вы глубоко отмечаете, это пол. Если это женщина, вы ведете себя соответственно, если это мужчина, ваше поведение меняет-ся. Если это женщина, мужчина внутри вас тянется к ней, знаете ли вы это или нет. Вы можете не осознавать это-го, но ваше поведение становится более деликатным.

Сейчас те, кто держит магазины, знают это хорошо, поэтому продавцы мало-помалу заменяются продавщица-ми. Так и должно быть: если покупатели — мужчины, тогда лучше, если продавцы — женщины, потому что по-купатель не скажет «нет» женщине, так же легко, как он может сказать это мужчине. Когда женщина надевает туфель на вашу ногу, касается вашей ноги — прелестная женщина — вдруг обувь уже не важна, обувь становится второстепенной. Она может быть вам тесной, но вы скажете: «Прекрасно! Это то, что надо!» — и вы покупаете это. Вы покупаете женщину, а не обувь.

Это бывает со всякой рекламой — обоснованно, необоснованно, связано с предметом рекламы или нет — не имеет значения, что вы продаете, автомобиль или ботинки, или еще что-нибудь — вы должны поместить женщи-ну около них. Если вы покупаете машину, вы купите женщину в машине. Покупается и оплачивается секс, все остальное поверхностно.

Глубоко внутри вы смотрите сквозь секс — всегда! Иисус говорит, что вы не можете быть невинны, если оста-ется это ожидание секса. Тогда вы остаетесь разделенным: если вы мужчина, вы ищете женщину; если вы жен-щина, вы ищете мужчину. Тогда ваше рассмотрение определяется внешним, оно не может стать внутренним, вы не можете двигаться внутрь, вы не можете быть медитативным. Женщина будет смущать вас, она будет следо-вать за вами. Если вы сопротивляетесь, если вы сражаетесь, если вы закрываете глаза, она станет еще более пре-красной, она будет соблазнять вас.

Что делать? Как преступить эту дуальность? Используется много методов. Большинство из них просто хитро-сти. Говорят: «Думай о каждой женщине, как о своей матери», но здесь нет большой разницы, это хитрость. «Ду-май о каждой женщине, как о сестре» — не велика разница, так как она остается женщиной. Мать она или сестра, нет разницы, она остается женщиной, а вы мужчиной. Глубокий поиск продолжается, и этот поиск столь биоло-гичен, что он происходит помимо вашего сознания, это «подводное течение».

Понаблюдайте! Вы сидите в вашей комнате, и входит женщина. Наблюдайте себя, посмотрите, что случится. Внезапно вы уже другой человек! Если она красива, вы меняетесь еще больше. Что случилось? Внезапно вас уже нет, есть только мужчина, вас нет, есть только половые гормоны. Они начинают действовать, они отодвигают вас, ваше самосознание потеряно, вы почти бессознательны, вы ведете себя, как пьяный.

До сих пор мы не можем найти более сильного алкоголя, чем секс, большего наркотика, чем секс: он немед-ленно меняет вас. Если вы используете ЛСД, все становится цветным. Секс — это внутреннее ЛСД. Если вы сек-суальны, все окрашивается ярче, все имеет другой вид, другое освещение; вы оживаете, вы не ходите, а бегаете; вы не говорите, а поете. Ваша жизнь становится танцем, вы живете в другом измерении.

Когда нет секса, вы возвращаетесь в плоский мир, мир вещей, бесцветных, лишенных сияния. Вы не можете петь и бегать, все становится лень делать. Снова входит женщина или мужчина в вашу жизнь, и все окрашивает-ся, появляется романтика и поэзия. Что происходит? И если это продолжает случаться, вы остаетесь в еще боль-шей дуальности. Эта дуальность не позволяет вам видеть реального мира. А реальность блаженна, она не счастье и не несчастье. Реальность в стороне от счастья и несчастья. Она не возбуждение и спокойствие; она не свет и не тень; она вне. Когда исчезнет всякая двойственность, тогда вы станете блаженным. Индусы называют это адвай-та — это значит «вне двойственности». Вы не можете сказать, что муж счастлив. Он не счастлив, потому что сча-стье следует за несчастьем; не можете сказать, что он несчастлив. Мудрец исполнен блаженства, он превзошел дуальность. Теперь нет холмов и долин; он движется по земле, он находится на одном уровне. Здесь нет подъемов и спусков, потому что «вверх» и «вниз» существуют как дуальность.

Следовательно, Иисус говорит: «Если нет ничего вверху и ничего внизу, нет подъемов и спусков, когда нет двух, тогда вы не можете выбирать, вы просто живете». И это существование на одном уровне: здесь нет волн, океан абсолютно спокоен, нет не только волн, но и мелкой ряби, поскольку ничто не движется вверх или вниз. Океан становится подобен зеркалу, ряби нет, все волнения исчезли.

Любое волнение существует из-за дуальности, а секс — основа дуальности. Вы можете избавиться от всех ос-тальных вещей легко, но основное — избавиться от секса. А это очень трудно, потому что он в каждой клетке вашего тела, в каждом моменте вашего бытия, вы — сексуальное создание, вы таким рождены. Вот почему Иисус говорит:

«Пока вы не родитесь заново, ничто не поможет». Пока вы такие, какие есть, вы напряжены, вы останетесь несчастным. «И когда вы сделаете мужчину и женщину одним, так что мужчина перестанет быть мужчиной, а женщина — женщиной, тогда вы войдете в Царство Небесное, „Так что же делать? Внутри нужно замкнуть круг. Иисус говорит точно, что нужно делать, потому что эти тайны не могут высказываться открыто, эти тайны мо-гут быть открыты только учениками. Иисус должен был открыть их ученикам, потому что от слов: «Стань еди-ным!“ — никто единым не станет. Только от слов, что мужчина должен стать женщиной, а женщина — мужчи-ной, никто не придет к единству, потому что это — цель. Каков же метод? Иисус должен был держать это в тайне. Он должен был дать ученикам тайный ключ, потому что эти великие тайны, которые могут сделать вас единым, кроме всего прочего, ужасны. Если вы ошибетесь, если вы примените их слегка неправильно, вы сойдете с ума. В этом проблема, и в этом страх.

Нормально, так, как вы есть, вы разделенное существо: ваша мужская энергия ищет женскую энергию вовне, ваша женская энергия ищет мужскую — это нормальное человеческое существование. Но если вы станете еди-ным, это трансформируется так, что ваша мужская энергия будет искать женскую внутри. Мужчина внутри вас, пытающийся найти женщину внутри вас, это очень страшно, так как природа не готова к такому удару. Природа дала вам толчок для встречи с женщиной или с мужчиной, и это естественный толчок. Но пробовать, чтобы это случилось внутри вас, противоестественно. Ключ должен быть использован очень и очень деликатно. Это может быть сделано Мастером, тем, кто уже прошел этот путь. Вот почему самые глубокие тайны религии не могут быть даны через писание, они могут быть даны только через посвящение. Но я дам вам несколько намеков, на-сколько это можно. Но хорошо помните: если вы хотите их осуществить, будьте осторожны и не уходите от того, что я говорю, не заблудитесь, иначе все может быть плохо. Тогда уж лучше быть нормальным, так как многие религиозные люди стали безумцами. Дело вот в чем: у вас есть ключ, но вы не знаете, как им пользоваться, вы можете использовать его неверно. А если вы однажды использовали ключ неправильно, замок испорчен; тогда будет очень трудно заменить замок. Эти методы могут осуществляться только под руководством Мастера, таким образом, что Мастер постоянно наблюдает, что с вами происходит. Я даю вам кое-что, потому что я — здесь, и если вы хотите работать, вы можете работать. Первое — когда вы занимаетесь любовью с женщиной или мужчи-ной, это нужный момент, чтобы взглянуть на внутреннюю женщину или мужчину. Когда вы занимаетесь любо-вью с женщиной, делайте это с закрытыми глазами, сделайте это медитацией. Женщина снаружи всегда поможет внутренней женщине пробудиться. А когда вы занимаетесь любовью, ваши внутренние энергии, и женская, и мужская, достигают пика. Когда происходит оргазм, он — не между вами и внешней женщиной, он всегда проис-ходит между вами и внутренней женщиной. Так что, если вы бдительны, начинайте сознавать это явление, когда внутри происходит встреча энергий. А когда происходит это, оргазм будет во всем теле, он не будет локализован, он не будет ограничиваться сексуальным центром. Если он ограничен сексуальным центром, это просто мастур-бация, и ничего больше. Оргазм означает, что все тело, каждое волокно тела, пульсирует в новой жизни, с новой энергией, так как, при встрече выделяется много энергий. Встреча происходит внутри, но если вы смотрите на-ружу, вы утратите.

Внешняя женщина или внешний мужчина — лишь представитель внутреннего. Когда вы влюбляетесь в жен-щину или в мужчину, вы влюбляетесь лишь потому, что женщина или мужчина каким-то образом соответствует внутреннему. Вот почему вы не можете указать никаких причин, почему вы любите эту женщину, так как это — вообще не рациональная вещь.

Вы носите женщину внутри себя. Когда любая женщина соответствует этой внутренней женщине, вы внезапно влюбляетесь. Эта любовь вами не управляется, это не ваш ум влюбляется, это что-то совсем бессознательное. В этой женщине вы увидели проблеск, внезапно вы чувствуете, что это — как раз то, что нужно.


продолжение следует...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №32  СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 09:28 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
продолжение...

Что делает женщину той, что нужно? Ведь для других она совсем не то. Есть люди, которые ее возненавидели бы, есть люди, которых она оттолкнула бы, отпугнула. Есть люди, которые никогда бы на нее не взглянули; есть люди, которые не заметили бы, что в ней что-то есть. И есть люди, которые будут над вами смеяться: «Как ты влюбился в эту женщину? Ты сумасшедший! Но эта женщина, или этот мужчина каким-то образом соответствует внутреннему. Вот почему любовь иррациональна, когда она случается — она случается, вы ничего не можете с этим сделать, но если этого не происходит, вы тоже ничего не можете поделать.

Когда вы занимаетесь любовью с женщиной, внутренняя энергия достигает пика, становится крещендо. В этом крещендо не смотрите наружу, иначе вы утратите нечто прекрасное, нечто таинственное, что происходит внутри: вы становитесь кругом. Ваше мужское и женское встречаются, вы становитесь Ардханаришваром. В это мгновение все ваше тело будет вибрировать с головы до пят. Каждый нерв тела будет вибрировать с жизнью, так как этот круг распространяется по всему телу. Это не сексуальное, это больше, чем секс. Наблюдайте это! Наблю-дайте достижение пика, встречу внутренних энергий. Потом наблюдайте, как прилив отступает и начинается ха-ос. Наблюдайте, снова и снова, разделение энергий вновь...

Если вы сделаете это несколько раз, вы немедленно станете отдавать себе отчет в том, что внешняя женщина или мужчина не необходимы. Это может быть сделано без внешнего, так как это происходит без внешнего, внеш-ний — лишь спусковой крючок. Такой спусковой крючок может быть создан внутри. А когда вы знаете, как это сделать, вы его сделаете внутри. Но это должно быть внутренним опытом, только тогда вы узнаете — я не могу сказать, как вы должны наблюдать, следить, и тогда вы узнаете, как приходит энергия, как происходит оргазм, как они снова разделяются, и снова два встречаются.

открыть спойлер
На единый миг в вас случается один. Вот почему в сексе столько прив¬лекательного, вот почему из оргазма по-лучается столько наслаждения, так как на единственное мгновение вы становитесь одним, два — исчезает. И в момент оргазма ума нет. Если есть ум, оргазм не может произойти. В момент оргазма нет ни единой мысли, вся призма убрана. Вы есть, но без мыслей. Вы существуете, но без ума. Это случается лишь, на такой краткий миг, что вы можете его легко утратить, вы утрачивали его в течение многих жизней. Это — столь малая брешь, что если вы заинтересованы внешним, вы это утрачиваете.

Так что закройте глаза и смотрите, что происходит внутри. Не пытайтесь заставить что-нибудь случиться, просто смотрите, что происходит. Это происходит все время, как если вы приходите домой после прогулки под солнцем, входите в комнату и вокруг темно, вы ничего не можете уви¬деть, так как ваши глаза еще не привыкли к темноте. Ждите! Сядьте и молча смотрите. Мало-помалу темнота будет исчезать, и вы начнете осознавать то, к чему привыкают глаза. Идти от внешнего к внутреннему — большая проблема, и только потому, что ваши глаза привыкли к внешнему. Внутреннее выглядит темным — а тогда, когда вы готовы — момент ушел. Так что меди-тируйте еще и еще с закрытыми глазами, и смотрите внутрь, чтобы вы могли привыкнуть к внутренней темноте. Она — не темна, она кажется темной для вас, вы привыкли к внешнему свету. Снова и снова приходит рассеян-ный свет, вещи становятся яснее и приходит момент, когда вещи становятся, так ясны, что когда вы открываете глаза, вы обнаруживаете, что тьма — снаружи.

Как-то Арвинд сказал: «Когда я впервые пришел к пониманию, что находится внутри, свет, который был сна-ружи, стал тьмой». Жизнь снаружи стала подобной смерти, так как теперь произошло нечто более высокое, более великое, нечто изначальное.

Смотрите, как появляется внутренний круг, как две энергии становятся одной. В этом единстве нет ума и нет мыслей. Смотрите! Снова и снова вы будете становиться способным видеть, что происходит. И однажды вы уз-наете, что происходит, внешнее может быть отброшено — нет нужды его отбрасывать, но его можно отбросить.

Женщина — прекрасна, мужчина — прекрасен. Любовь — это хорошо, в ней нет ничего плохого, это здорово и цельно. Нет нужды отбрасывать это, но это может быть отброшено, и тогда вы больше от этого не зависите! То-гда вы можете позволить случиться этому внутри, и приходит момент, когда внутренний круг остается навсегда. С помощью внешнего он никогда не может остаться навсегда, так как внешнее должно отделиться, разделение необходимо. Но с внутренним нет нужды разделять; если произошел внутренний брак, развода нет, нет такой возможности, так как это всегда там, оба — там. С того момента, как они встретились, не может быть и речи ни о каком разводе. С внешним развод происходит постоянно; в одно мгновение вы вместе, в следующее — вы должны быть разделены.

Когда этот круг постоянно остается в вас, это состояние ардханаришвар — это имеет в виду Иисус: «И когда вы сделаете мужчину и женщину одним, так что мужчина перестанет быть мужчиной, а женщина — женщиной, тогда вы войдете в Царство Небесное». Тогда вы вошли: вы стали совершенны, вы не разделены, вы стали неде-лимы. Теперь вы имеете Я: теперь у вас есть свобода и независимость, теперь вы ни в чем не нуждаетесь, теперь вы полны в себе. До тех пор пока этот круг не случится, вы будете в чем-то испытывать нужду и зависеть от дру-гих, чтобы ее удовлетворить. Вот почему секс выглядит как путы — он таков и есть! Он выглядит как зависи-мость, и если вы чувствуете, что зависимость есть, вы негодуете. Отсюда — постоянная борьба с любимым: вы чувствуете негодование, вы не можете уйти от другого, потому что вы зависимы. А никто не хочет зависеть ни от кого, так как любая зависимость — ограничение; другой пытается доминировать, другой пытается обладать, а если вы зависимы, вы должны позволить другому доминирование, так как вы боитесь. Это — обоюдное согласие: «Я буду зависеть от тебя, ты будешь зависеть от меня, вот мы и можем владеть друг другом, и мы сможем обла-дать и доминировать друг над другом определенным образом». Но никто не любит доминирования и зависимости. Вот почему любовь — такое несчастье. И если вы любите кого-то и недовольны им, как вы можете быть счастли-вы? Даже самая прекрасная личность становится уродливой. Мулла Насреддин сидел с другом. Вошла его жена, и друг сказал: «Я уверен, что это твоя самая очаровательная жена!» Насреддин посмотрел печально и сказал: Это моя «единственная жена!» Эта печаль всегда есть у любящих, так как ни одна женщина не может наполнить муж-чину. Даже если вы получите всех женщин мира, это не станет наполненностью, так как внутренняя больше, чем «все». Все мужчины мира не способны наполнить женщину — нет! Это невозможно. Чего-то всегда будет не хва-тать, дело во времени, так как ни один мужчина не может быть в точности таким, как внутренний мужчина. И это также проблема времени: встреча может произойти лишь на краткое мгновение, а потом — произойдет разде-ление, потому что ни один человек не похож на свое внутреннее существо. Пока вы не достигли внутреннего един-ства, вы будете двигаться от одного несчастья к другому, от одной женщины к другой, от одного мужчины к дру-гому; от одной жизни к другой жизни. Перемена может дать вам надежду, но она безнадежна; все это дело безна-дежное. Когда круг замкнулся, вы снова становитесь одним, невинным, как дитя; более чем дитя, более чем лю-бое дитя, какое только может быть — вы стали мудрецом. Медитируйте над этими словами Иисуса, и попробуйте то, о чем я говорю. Но если вы хотите попробовать, дайте мне знать. Если вы начнете работать над внутренним кругом, тогда постоянно давайте мне знать, что происходит. Ведь если что-то пойдет неправильно, и две энергии встретятся неправильным образом, вы сойдете с ума.

В этом страх стать мудрецом: если вы упадете, то упадете на самое дно, вы станете безумным. Если вы достиг-нете, то достигнете самой вершины, вы станете мудрецом. Это всегда так: если кто-то хочет гулять по вершинам, у него должна быть храбрость, так как если падать оттуда, то падать глубоко. Рядом с высотами всегда бездна.

Так что помните: нужно очень уравновешенное усилие и много других вещей. Если вы хотите работать над этим, я вам расскажу, но это может быть сделано только лично. Вот почему Иисус говорит о цели, но никогда не говорит о методе. Метод дается лично, это — посвящение в ученики.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №33  СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 09:29 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Изречение девятое:

Иисус сказал:

Соломинку в глазе брата твоего ты видишь,

но бревна в своем глазу

ты не видишь.

Когда ты достанешь бревно из своего глаза

Тогда ты увидишь,

Как достать соломинку из глаза брата твоего.

Что с моей женой?

Самопознание — самая трудная вещь — не потому, что оно трудно, но потому, что вы боитесь о себе узнать. Существует глубинный страх. Каждый пытается бежать, бежать от себя. Этот страх можно понять. А если этот страх существует, что бы вы ни делали, это не очень по¬может. Вы можете думать, что хотите себя знать, но если этот бессознательный страх присутствует, вы постоянно будете убегать от самопознания, вы постоянно будете пытаться спрятаться, уклониться. С одной стороны, вы попытаетесь узнать себя, а с другой — вы создадите все виды препятствий, так что вы не сможете узнать. Сознательно вы можете думать: «Мне бы хотелось познать се-бя», — но в бессознательном, которое больше, сильнее, мощнее, чем сознательное, вы будете избегать самопозна-ния. Так что страх должен быть понят. Почему вы боитесь? Вот одно: если вы действительно проникаете в себя, тот образ, который вы создали в мире, может оказаться фальшивым. Все ваше прошлое окажется не имеющим никакого значения, так как это было лишь нечто призрачное. А вы в него вложили так много, вы жили ради не-го, так что теперь знать о том, что это было лишь фальшивое явление — очень больно: теперь вся ваша жизнь истрачена. Если все, чем вы жили, было псевдожизнью, не подлинно, если вы ни¬когда не любили, а лишь претен-довали на любовь, как вы можете встретиться с собой? Ведь тогда вы узнаете, что все было претензией: вы не только претендовали на то, что вы любите, вы также претендовали на то, что вы счастливы, когда любите. Вы лишь вводили себя в заблуждение. И теперь, когда вы смотрите назад, смотрите внутрь, вас охватывает страх. Вы думали, что вы — нечто уникальное, так думает каждый. Это — самая обычная вещь в мире, думать о себе, как об экстраординарном, ком-то особом, «избранном». Но если вы посмотрите на себя, вы узнаете, что нет ниче-го, ничего личного. Тогда на чем будет базироваться эго? Оно рушится, падает в прах. Страх — здесь, вот вы и не заглядываете в себя. Не заглядывая, вы можете создавать мечты о себе, образы себя. А это очень легко и дешево — создавать образ, но очень трудно ... быть кем-то в действительности. Человек всегда избирает самое дешевое — и вы также.

открыть спойлер
И вот взглянуть на себя трудно. В одном доме ночью зазвонил телефон, было четыре часа утра. Чело-век встал, он был разъярен, и закричал в трубку «Чего вам надо?» Человек на другом конце провода сказал: «Ни-чего!» Тогда тот еще более разъярился и сказал: «Тогда почему вы звоните мне посреди ночи?» Человек сказал: «Потому что сейчас — дешевле!» Если цена низка, вы можете купить даже «ничто». И это — то, что вы делаете. Создать образ, будто вы уникальны — дешево, но быть уникальным — трудно, очень трудно. Многие, многие жизни в борьбе, в усилиях, многие жизни завершаются в чем-то, когда вы становитесь уникальным. Но верить, что вы — уникальны, это просто дешевка, вы можете сделать это прямо сейчас, здесь нет нужды в каком-либо движении. И вы верите в дешевые вещи — вот почему существует страх. Вы не можете посмотреть на себя. Все, чем вы себя воображаете, там отсутствует — и вы это хорошо знаете. Кто еще лучше знает это, чем вы? Если вы думаете, что вы прекрасны, тогда вы не можете смотреть в зеркало, если эта красота — лишь идея. А вы знаете, точно знаете. Чтобы не смотреть в зеркало, вы разобьете все зеркала. Когда уродливые мужчина или женщина смотрят в зеркало, он или она думают, что что-то не так с зеркалом — так как это очень больно — понимать, что вы никто. В своих глазах вы никто. Любой другой может думать, что вы что-то, но не вы. Даже сумасшедший ду-мает, что весь мир безумен. Весь мир говорит ему: «Ты сумасшедший!», — но он не будет слушать, так как это так больно! Он придумает самые разные аргументы, разумные доводы, чтобы сказать: «Я — не безумен!» Случи-лось так: Мулла Насреддин однажды вечером прибежал на ферму и спросил фермера: «Не видел ли ты здесь про-ходившую сумасшедшую?» Фермер сказал: «А, как она выглядела?» Насреддин описал ее. Он сказал: «Ее рост — почти два метра, и она очень толстая, и весит двадцать три килограмма». Фермер выглядел немного сбитым с толку, он сказал: «Если ее рост около двух метров, и она очень толста, как она может весить только двадцать три килограмма?» Насреддин засмеялся и сказал: «Не будь дураком — разве я не сказал тебе, что она немного не в себе?» Этот другой — всегда неправ, всегда сумасшедший. Таким образом, вы защищаете свое, так называемое здо-ровье, это — защита. А тот, кто не может смотреть на себя, вообще не может смотреть, так как он боится не только посмотреть на себя — основное в том, что он боится смотреть. Ведь, когда вы смотрите на другого, другой может что-то показать в вас. Вы — отражение в глазах другого, вот вы и не можете смотреть на другого. Вы соз-даете фикцию о себе и потом создаете фикцию о других. Потом вы живете в мире сна — вот как живет каждый. А потом вы спрашиваете, как быть блаженным. Ваш кошмар — естественен: что бы вы ни делали, из этого может расцвести только кошмар. А вы спрашиваете, как быть в покое. Никто не может быть в покое с фикцией, это возможно только с фактом. Как бы ни было трудно его принять, только факт может сделать вас ненапряженным, только факт может привести вас к истине. Если вы отвергаете фактичность, тогда для вас нет истины, и тогда вы движетесь вокруг, да около, и никогда не попадаете в центр.

Я слышал, что однажды случилось так: врач пришел навестить пациентку, очень больную женщину. Он во-шел в комнату и через пять минут вышел. Он попросил мужа, ожидающего там: «Дайте мне штопор!» Муж был немного смущен, зачем мог понадобиться штопор. Но через пять минут врач вышел снова, тяжело дыша, и ска-зал: «А теперь дайте мне дрель!» Муж еще больше разволновался, но промолчал, ведь врач знает, что делает. По-том врач вышел снова и попросил молоток и долото. Это было уже слишком, обезумевший муж не мог удержать-ся и спросил: «Что с моей женой?» Врач сказал: «Я еще не знаю, я не могу открыть свой чемоданчик!»

И я говорю вам, что вы все еще боретесь с чемоданчиком! И не только это — что вы не можете его открыть — но вы даже не хотите его открывать! Все эти штопоры и дрели, и долото, и молотки, которые вы таскаете с собой — лишь подделки. Вы даже не хотите открывать чемоданчик, потому что когда вы его откроете, что вы будете делать? Тогда пациент — вы, тогда пациенту нужно поставить диагноз, тогда вам нужно взглянуть на себя.

Так что, каждый занят чемоданчиком — вот в чем ваше дело, ваша профессия, ваше занятие. Вы можете быть поэтом или художником, или музыкантом, но все ваши занятия — лишь пути остаться во внешнем. Вот почему никто не готов остаться один, даже на мгновение. Это так страшно, ведь если вы одни, вы можете узнать кое-что о себе. Когда вы одни, что вам делать? Когда вы одни, вы — с собой — и может выплеснуться реальность.

Вот каждый и старается постоянно быть занятым, занятым двадцать четыре часа в сутки. Когда вы заняты, вы выглядите немного счастливым, когда вы не заняты, вы несчастны. Психологи говорят, что если человек ос-тается незанятым длительное время, он сойдет с ума. Но почему? Почему вы, здоровый, сойдете с ума, если буде-те незанятым длительное время? Если вы здоровы, тогда в спокойный период, когда делать нечего, вы станови-тесь еще здоровее, вы вырастете! Но почему вы сойдете с ума, если вас оставить одного на длительное время? Потому что вы уже безумны! Ваши занятия просто маскируют этот факт.

Взгляните вокруг, так как трудно посмотреть на себя, посмотрите вокруг, взгляните на людей! Например, че-ловек постоянно занят деньгами. Что он делает в действительности? Фокусирует свой разум на деньгах, так что он может избежать себя. Он думает о деньгах — утром, вечером и ночью. Даже в постели он думает о деньгах, о банках и о счетах. Что он делает с деньгами? Вот почему, когда он получает деньги, он — в убытке — что делать теперь? Так что в момент, когда он получает деньги, о которых он думал, он начинает думать об еще больших деньгах — так как деньги — это не то, чем он интересуется. Иначе, когда он получает их, он чувствовал бы себя удовлетворенно, но даже Рокфеллер или Форд не удовлетворены.

Когда вы получаете деньги, вам немедленно нужно больше, так как основная мотивация — не деньги, основ-ная мотивация — как остаться занятым. Когда занятия нет, вы чувствуете себя неудобно, в вас растет глубокое беспокойство, что делать? Если делать нечего, вы будете читать одну и ту же газету — снова и снова — тут же самую газету, которую вы прочли целиком. Если нет никакого занятия, вы можете делать что-нибудь, что вообще не нужно, но вы не можете оставаться в покое. Отсюда — утверждение всех Мастеров, что если вы можете поси-деть в течение нескольких часов без делания чего-либо, вы вскоре станете Просветленным.

Незанятое состояние ума — это медитация. Занятое состояние — это мир, сансара. Не имеет значения, какое у вас замятие — интересуетесь ли вы деньгами, или политикой, или служением обществу, или революцией — нет никакой разницы — ваше здоровье одинаково. Даже если вы оставите Ленина одного, он сойдет с ума: ему нужно общество и революция; если делать нечего, для него будет невозможным существовать, его здоровье будет поте-ряно. Он здоров благодаря вам. Вы работаете так много... что энергия теряется в работе, вы утомлены, вам нужно идти спать.

Старики выглядят почти безумными и эксцентричными, а причина в том, что им нечего делать. Пожилой воз-раст — не причина, они теперь не заняты, они не нужны, они на пенсии. Люди на пенсии всегда становятся немо-го эксцентричными. Что-то с ними неладно. Человек был в порядке, может быть, он был президентом или пре-мьер-министром страны — но от¬правьте его на пенсию, и вы увидите, что случится: он немедленно изна¬шивается. Его тело и ум изнашиваются, он начинает становиться эксцен¬тричным, сумасшедшим, безумным. Ведь теперь нет занятия, никто не смотрит на него, никто им не интересуется. Ему нечего делать, не на чем сфо-кусировать свой ум. Смятение увеличивается и увеличивается — он становится смятенным.

Психологи говорят, что люди, вышедшие на пенсию, умирают на десять лет раньше, чем должны были уме-реть, если бы были чем-то заняты. Что происходит? Почему так трудно быть с самим собой? Ведь вы всегда ду-маете, что другие чувствуют себя счастливыми с вами, ваша жена чувствует себя с вами счастливой, ваш муж чувствует себя с вами счастливым. Вы сами никогда не чувствуете себя счастливым с самим собой, так, как же кто-то может чувствовать себя счастливым с вами? Если вы такая нудная личность, что вы надоели сами себе, как может быть возможно, чтобы другие вас терпели? Они терпят вас по другим причинам — не потому что вы такой любящий человек, нет! Они терпят вас потому, что вы даете им занятие. Муж — занятие для жены, жена — занятие для мужа. Это обоюдная хитрость: они согласились обманывать друг друга и помогать друг другу оста-ваться занятыми.

Вы не можете смотреть на себя, вы не можете прийти к самореализации, потому что это — очень дальняя цель. Вы не можете увидеть правду о себе и причиной этому — фальшивый образ, фальшивое отождествление, фальшивая идея о том, что вы нечто очень важное, существенное — весь мир остановится, если вы умрете. Что случится с миром, если вас не будет? Когда вас здесь не будет, что случится? В мире станет немного больше по-коя, вот и все. Без вас в мире будет поменьше бед — вот и все — так как беспокойная личность исчезнет, и она создавала беспокойство в других. Но для поддержки все эти фикции нужны.

Наполеон стал узником на закате своих дней. Его заточили на маленьком острове, острове Св. Елены. Он был уже ничем и никем — теперь было трудно даже продолжать фикцию. Он был императором, одним из величайших завоевателей: «Что делать теперь? Как я могу вынести, что я теперь — ничто, лишь узник, обычный узник?» Но он не смотрел на факты, он продолжал старую фикцию. Он не менял свои одежды в течение шести лет, потому что в тюрьме ему не дали бы одежд, достойных императора. Его одежды были почти истлевшими, цвета выцвели, они стали грязными, но он их не менял.

Тюремный врач спросил его: «Почему бы вам, не сменить одежду? Она стала такой грязной. Мы можем дать вам одежду получше, почище». Наполеон глянул на него и сказал: «Это императорская одежда — она, может быть, грязна, но я не поменяю ее на обычную!» Он ходил так, как буд¬то оставался императором, он говорил так, как будто оставался импе¬ратором, он отдавал приказания — их некому было слушать, он продолжал командо-вать. Он писал письма и приказы, и он всюду носил с собой при¬надлежности для письма. Его ум оставался импе-ратором.

Что произошло с этим беднягой? Незанятый — он начал постоянно болеть. Врач, который был с ним, вел дневник, и там он писал: «Я чувствую, что он болен не по-настоящему, сейчас болезнь стала его занятием. Иногда он говорит — „мой желудок“, иногда — „моя голова“, иногда — „мои ноги“. Врач думал, что все в порядке, тело абсолютно здорово. Но теперь у него не было чем заняться, теперь единственным другим, было тело. Целый мир других исчез, он был одинок. Теперь тело стало — другим, вот он и стал заниматься телом.

Многие люди болеют в качестве занятия: в мире пятьдесят процентов болезней существует, как занятие. Если вы остаетесь занятым, тогда вам не нужно видеть себя. Иначе, что могло случиться с Наполеоном? Если бы он увидел себя, тогда бы он увидел, что стал нищим — и это было бы слишком!

Он умер императором. Перед смертью он приказал, какие ему должны быть отданы последние почести, в ве-личайших деталях. Там никого не было, чтобы исполнить эти детали, так как никому это не было интересно. Но он отдал приказания, и должно быть, умер в покое, думая, что ему от¬дадут последние почести, как императору.

С Наполеоном все так ясно, потому что он был императором. Это тоже было фикцией, поддерживаемой обще-ством. Но ничего не изменилось, Наполеон остался прежним, только поддержка исчезла. Это трудно понять: есть фикции, в которых общество вас поддерживает, есть фикции, в которых вас не поддерживает никто. В этом раз-ница между здоровым и сумасшедшим: здоровый — это тот, чьи фикции поддерживаются обще¬ством. Он мани-пулирует обществом, чтобы поддерживать свою фикцию. Сумасшедший — это тот, чьи фикции никто не поддер-живает, он одинок, так что вы должны отправить его в сумасшедший дом.

Но ваша поддержка не означает ничего действительного, если это фикция, то это — фикция. Если вы посмот-рите на себя, вы немедленно почувствуете, что вы никто, ничего реального. Но тогда вся земля, вся основа вы-шиблена у вас из-под ног, вы — в бездне. Лучше не видеть этого — и оставаться в мечтах. Они, может быть, и мечты, но они помогут вам оставаться здоровым.

Вы не только не можете посмотреть на себя, вы не можете посмотреть и на другого, так как, другой — так же типичен. Вот вы и создаете фикции о других: с помощью ненависти вы создаете фикцию, что другой — дьявол; с помощью любви вы создаете фикцию, что другой — ангел или бог. Вы так же создаете фикцию о другом, вы не можете смотреть прямо, вы не можете видеть их, ваше восприятие — не непосредственно. Вы живете в майе, в иллюзии, созданной вами. Так что, что бы вы ни видели, преувеличено; если вы кого-то ненавидите, он тут же становится дьяволом; если вы кого-то любите, он тут же становится богом. Вы преувеличиваете; если вы видите плохое, вы трансформируете это в крайнее зло; если вы видите хорошее — оно становится крайним добром, Бо-гом.

Но трудно следовать этим фикциям, вот вы и меняетесь снова и снова. Почему вы так преувеличиваете в ва-шем восприятии? Почему вы не види¬те ясно то, что есть? Потому что вы боитесь ясно видеть. Вам нужны обла-ка, чтобы все оставалось в тумане. Вы не хотите знать себя. А все те, кто узнал, настаивают: знайте себя! Будда, Иисус, Сократ, все они нас¬таивают: познайте себя! Все требование религии — знать себя.

А вы утверждаете незнание себя. Иногда вы даже играете в игру знания себя. Я встречаю многих людей, кото-рые играют в игру знания себя, и они — не хотят знать! Это игра: сейчас они снова хотят создать новую фикцию, религиозную фикцию, они приходят ко мне, чтобы я поддержал их. Они говорят: «Я познал это, я познал то», — и смотрят на меня молящими глазами.

Если я говорю: «Да, вы это испытали», — они поддержаны, они уходят счастливыми. А если я говорю «нет», они становятся несчастными и никогда больше не приходят ко мне. Они просто исчезают, потому что должны найти еще кого-то, другой авторитет. Но почему вы ищете авторитет! Зачем вам нужен свидетель? Если вы по-стигли что-то, вы это постигли — нет нужды ни в каком авторитете, так как опыт сам по себе самоочевиден».

Если вы поняли свою душу, вам не нужно ничье одобрение, свидетельство. Даже если весь мир говорит, что вы не поняли, нет никакой разницы, не нужно никакого постановления, вы знаете, что это произошло. Если слепой начинает видеть, он никого не призывает в свидетели, сообщить, что теперь он может видеть; он может видеть, и этого достаточной. Но если слепой мечтает о том, что он может видеть, тогда ему нужен некий авторитет, чтобы подтвердить факт, что это правда, что он может видеть.

Люди играют в игры, существуют даже духовные игры. И пока вы не оставите игры, и не станете трезвыми по отношению к факту, что фикции нужно отбросить, и тяжелую правду нужно увидеть такой, какой она явля¬ется, ничто не возможно — так как это — дверь. И если никто не поддерживает вас, тогда вы сами поддерживаете себя. Тогда вы перестаете говорить с людьми, так как они не могут вас понять.

Несколько месяцев назад ко мне пришел человек и сказал: «Вы можете меня понять, больше никто меня не понимает, ибо я получаю послания от Бога каждую ночь». И с ним был большой том — абсолютная чепуха! Но он думал, что получает послания от Бога. Он думал, что это — последний Коран, что со времен Мохаммеда никто не получал таких посланий — теперь Коран устарел. Если бы об этом услышали мусульмане, они бы его убили, так как они верят в другую фикцию, а он пытался ее разрушить. И этот человек, который получал послания от Бога, был таким нервным и дрожащим, смотрел на меня, ожидая, что я скажу, потому что все, с кем он встречался, смеялись и думали: «Он сошел с ума!» Он сказал: «Я знаю, что вы — человек Реализовавшийся». Теперь он меня подкупал! Он все время выпрашивал: «Лишь скажите: да, это правда».

Но я сказал: «Если Бог дает вам послания, вам нет нужды приходить ко мне, Бога — достаточно». Тогда он стал немного сомневаться, сбился с толку и сказал: «Но кто знает? Может быть, это штучки моего ума». Это он знал хорошо. Если вы устраиваете трюки, в самой глубине вы это знаете, и не нужно никого, кто бы это вам пока-зал — но вы хотите спрятаться от факта.

Я сказал ему: «Это безумие!» Тогда он больше ко мне не приходил, теперь я — не Реализовавшийся человек! Ему нужно было соглашение: если бы я сказал: «Да, вы получаете послания», — он бы ушел и сказал: «Этот че-ловек стал Реализовавшимся!»

Если я признаю вашу фикцию, тогда вы можете помочь моей фикции, это — взаимная игра, которая происхо-дит. И эта игра приносит столько удовлетворения, что вы не хотите ее прервать. Но за ней, как тень следует глу-бокая неудовлетворенность. Это взаимосвязано, так как, все это — фикция.

Нищий, думающий, что он — император, знает, что он нищий. В этом проблема: он думает, что он — импера-тор, претендует на императора, а глубоко внутри знает, что он — нищий. Он чувствует себя очень удовлетворен-ным этим императорством, но глубокая неудовлетворенность следует за этим, как тень: «Я — всего лишь ни-щий». В этом ваша проблема, вы что-то думаете о себе, и вы знаете, что это — неправда.

Вы никогда не любили, вы претендовали, вы никогда не были честным, вы претендовали, вы никогда не были истинным — вы претендовали, вся ваша жизнь — длинная серия претензий. А теперь, когда вы потратили на это так много жизни, признать, что вся жизнь была лишь фикцией — это слишком. Теперь вы думаете: «Как-нибудь я уж дотяну до конца». Но если вы не покончите с этим, даже если вы протянете до конца, это вам ничего не даст. Это просто растрата, это пустая растрата, и в конце, все разочарование выплеснется.

Вот почему смерть так трудна. В смерти нет ничего опасного, это одно из самых прекрасных явлений в мире — вы просто засыпаете! И каждый засыпает: семя прорастает и становится деревом, потом снова появляются семена, они падают и засыпают, потом они снова прорастут. После любой активности необходим отдых. Жизнь — это активность, смерть — отдых. Так должно быть, чтобы из этого выросла новая жизнь. В смерти нет ничего пло-хого, ничего опасного.

Но почему же каждый, так боится умирать? Потому что в момент смерти все ваши фикции исчезнут, в момент смерти вы увидите, что вся ваша жизнь была тратой. Почему люди говорят, что в момент смерти, человек видит всю свою жизнь? Так бывает, это правда: в момент смерти человек должен увидеть свою жизнь, так как теперь будущего больше нет, и он не может больше создавать фикции. Для фикции необходимо завтра. Смерть приносит факт, что завтра — нет, все завтра закончились, теперь будущего нет. О чем вам мечтать? Куда вам теперь про-ецировать ваши фикции? Идти некуда! Внезапно вы остановились. А вы всю свою жизнь создавали фикции на будущее. Те¬перь будущего нет, вы должны смотреть в прошлое, и в момент смерти общество исчезает, вы должны смотреть на себя, больше ничего не остается. Тогда вы начинаете понимать боль, муку из-за всей потраченной жизни. Если это случится с вами до смерти, вы становитесь религиозным человеком. Религиозный человек — это тот, кто понял до смерти то, что каждый понимает при смерти. Религиозный человек — тот, кто увидел, будучи живым — увидел прошлое, смотрел на всю игру и фиктивность своей жизни — смотрел в себя.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №34  СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 09:30 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Если вы смотрите в себя, изменение неизбежно, абсолютно неизбежно потому, что если фикция осознана как фикция, она начинает исчезать. Чтобы удержаться, фикция должна быть сохранена, как факт, даже правда долж-на мыслиться, как истина. В то мгновение, когда вы понимаете, что это — неправда, и это в вас проникает, она начинает исчезать — она не в ваших руках, вы не можете ее схватить. Продолжая мечтать, человек должен верить, что это не мечты, а реальность. В тот момент, когда вы осознаете, что это — мечта, она тут же исчезает.

Но не знать — это все ваши усилия, вы уклоняетесь от знания, вот почему вы никогда не находитесь в покое, когда вы — в одиночестве. Даже если вы идете в Гималаи, вы берете с собой ваш радиоприемник, а радиоприем-ник несет весь мир; даже если вы идете в Гималаи, ваша жена, ваши друзья ваши дети — с вами. Вы едете в от-пуск, но вы никуда не едете — вы несете всю свою атмосферу туда, на пляж, в горы, и снова вы окружены всей этой чепухой.

Однажды случилось так: потерпевший кораблекрушение моряк достиг пустынного острова. В течение пяти лет он вынужден был там жить, так как, никакой корабль не проходил мимо. Он построил маленькую хижину и жил там, постоянно думая о мире. Все было так спокойно, как никогда раньше. Он никогда не знал, не мог даже вообразить, что возможен такой мир. Остров был совсем пустынен, там не было никого — это единственная про-блема. Все остальное было идеально, там было все: фруктовые деревья, прекрасная вода; он мог есть, он мог от-дыхать, ничто его не заботило — не о чем было заботиться, некому творить неприятности. А он всегда мечтал уехать когда-нибудь в спокойное место — и внезапно он оказался там! Но это оказалось невыносимо. Тишина — невыносима, нужно быть способным терпеть ее — она может убить.

Это было очень трудно для этого человека, но он был архитектором, и он начал строить маленькие модели, лишь бы не сидеть без дела. Он сделал маленькую улицу и дал ей название, он сделал даже не одну церковь, а две — одну рядом со своим домом, другую — на противоположном конце города; он сделал маленькие магазины, где он мог бы покупать. Он создал целый город.

открыть спойлер
Через пять лет, когда пришел корабль и бросил якорь в заливе, он был очень счастлив. К берегу в маленькой лодке прибыл человек. Островитянин выбежал из своей хижины, и прибежал к берегу очень возбужденным, так как теперь он снова может вернуться в мир. Но он остановился в замешательстве: человек вышел из лодки с большой пачкой газет. Поэтому он спросил: «Зачем все эти газеты? Зачем вы их привезли?»

Капитан корабля, сказал: «Сначала перелистайте их, посмотрите, что происходит в мире — а потом скажите нам, хотите ли вы, чтобы вас спасли!»

Островитянин бросил эти газеты в море и сказал: «Что за чепуха! Но до того как я войду в лодку, мне бы хоте-лось показать вам мой город».

Он показал капитану город, но тот был растерян, когда увидел вторую церковь. Он сказал: «Я еще могу по-нять, что вы сделали одну церковь, чтобы молиться, но зачем вторая?»

А тот сказал: «Это — моя церковь, куда я хожу, а та — церковь, в которую я — ни ногой».

Вам нужно две церкви, наконец, по крайней мере, две религии, так как разум двойственен: это — церковь, ко-торой я говорю «да», а то — церковь, которой я говорю «нет». То — неистинная церковь, туда ходят плохие лю¬ди, те, которые не принадлежат ко мне. Он был одинок, но он создал целый мир. И он страстно желал вернуться на-зад в мир, он не был готов смотреть газеты. И он поступил правильно, так как, — только вы глянете в газеты, вам не захочется, чтобы вас спасали.

Посмотрите в ваши газеты! Что происходит в мире? Стоит ли в нем жить? Но вы читаете, вы не смотрите, ваше чтение — не смотрение, вы просто сонно читаете. Вы не понимаете, что происходит в мире, что человек де-лает с человеком: такая жестокость, такая глупость, такое отравление любого смысла, всего, что прекрасно, ис-тинно и хорошо — все отравлено. Вам нравится жить в нем? Если вы смотрите, тогда будет трудно решить¬ся жить в нем. Вот почему лучше не смотреть, двигаться, как в гипнозе. Для того чтобы не смотреть на себя, использова-лась другая техника, о которой Иисус рассказывает в этой притче, и эта техника такова: увидьте в другом все плохое, так что вы сможете заключить, что вы хороши. Есть два пути быть хорошим: просто быть хорошим — это трудно и есть еще другой путь, быть хорошим — относительный; доказать, что другой — плохой. Вам не нужно быть хорошим, только докажите, что другой — плохой. Это даст вам чувство, что вы — хороший.

Таким образом мы все и доказываем, что другой — вор, другой — убийца, другой — злодей. А когда вы дока-зали, что каждый плох, внезапно вы чувствуете, что вы хороши. Это относительный феномен: не нужно менять себя, лишь докажите, что другой плох. А это очень легко — ничто так не легко, как это. Вы можете преувеличить плохое в другом; вы можете преувеличивать, и никто не может удержать вас от этого. А перед лицом такого пре-увеличенного зла вы выглядите просто невинным. Вот почему если говорят о ком-то: «Он плохой человек!», вы никогда не спорите с этим, вы просто принимаете это. Скорее наоборот, вы говорите: «Я всегда знал, что это — как раз тот случай». Но если кто-то скажет что-нибудь хорошее о ком-то, вы спорите, вы требуете доказательств. Вы наблюдали факт, что были миллионы людей, которые говорили:

«Мы поверим в Бога, сначала дайте нам доказательств». Но никто еще не написал книгу, требуя доказа-тельств существования дьявола — никто! Никто не потребовал никаких доказательств дьявола, никто не сказал: «Я поверю в дьявола только, когда его докажут». Нет, вы уже знаете, что дьявол — вокруг. Только Бог потерял-ся. Его здесь нет.

Почему хорошее нуждается в доказательствах, а плохое — нет? Наблюдайте эту тенденцию и поймете пре-красное явление, одну из тайн человеческого ума, что глубоко внутри каждый ищет, как быть хорошим. Это трудно, так что же делать? Докажите, что другой плох: «Вы — хуже, чем я, так что, в конце концов, я чуть-чуть хороший!»

Иисус сказал: «Соломинку в глазе брата твоего ты видишь, но бревна в своем глазу ты не видишь».

«Когда ты достанешь бревно из своею глаза, тогда — ты увидишь, как достать соломинку из глаза брата тво-ею».

Вы смотрите на другого, как на тьму. Это может дать вам иллюзорное чувство, что вы — свет, но это не может дать вам света. А если вы пытаетесь просветить другого, так как думаете, что он в темноте, это еще больше ухуд-шает — это добавляет к несправедливости еще и оскорбление. Потому что, во-первых, тьма спроецирована вами, и во-вторых, вы сами — не свет... вы не можете просветить другого.

Так что люди, которые пытаются преобразовать общество — вредители; люди, которые пытаются изменить другого, всегда опасны. Они — убийцы очень тонкого сорта, их убийство столь тонко, что вы не можете их пой-мать. Они не прямо убивают вас, но калечат вас, режут — и «для вашего собственного блага», так что вы не мо-жете сказать ничего против них. Ваши, так называемые святые, лишь пытаются разрушить тьму, которой в вас нет, или может не быть, но они воображают, что она там есть. Они видят в вас ад, так как это — единственный путь для них увидеть и почувствовать себя райскими.

Мулла Насреддин умер. Он постучал в райские врата.

Святой Петр открыл врата, посмотрел на Насреддина и сказал: «Но я сегодня никого не ожидаю, в моем спи-ске нет ни одного имени, сегодня никто не должен прийти. Как же…? Ты меня удивил, как ты сюда попал? Скажи громко свое имя. Произнеси его по буквам, чтобы я мог его проверить».

Итак, Насреддин произнес свое имя громко, по буквам: «М-У-Л-Л-А Н-А-С-Р-Е-Д-Д-И-Н». Святой Петр ушел и посмотрел в свои списки, но там не было никого, кто должен был прийти в тот день.

Он вернулся и сказал: «Слушай! Ты не должен был сегодня сюда приходить, тебя здесь ждут через десять лет. А ну-ка, скажи мне, кто твой врач?»

Врачи могут убить вас раньше срока, делающие добро могут убить вас раньше, чем положено, делатели добра всегда опасны. Но вы все — делатели добра, по-своему, маленькие или большие. Каждый хочет изменить другого, так как каждый думает, что другой не прав; каждый хочет изменить мир. И это — различие между политическим и религиозным умом.

Политический ум всегда хочет изменить мир, так как он не может думать, что плох он сам — весь мир плох. Если политик плох, то это из-за того, что весь мир плох и вся ситуация неправильна. Он должен быть плохим — иначе он был бы святым. Религиозный человек смотрит прямо с противоположного конца. Он думает: «Я плох, вот почему мир плох, так как я вношу в него зло. Из-за меня мир плох. До того, как я изменюсь сам, не будет ни-какого изменения».

Политик начинает с мира, но он не достигает никакой цели, ведь мир такой большой, и мир — не проблема. Он создает еще больше проблем, из-за его лекарства появляется намного больше болезней, которых ранее не бы-ло; из-за своих усилий он создает больше несчастий. Религиозный человек изменяет себя. Он меняет только себя, так как это единственное, что возможно сделать.

Вы можете только менять себя, и в то мгновение, когда вы меняетесь, начинает изменяться весь мир, потому что вы — его важная часть. И когда вы становитесь просветленным, совершенно изменившимся, вы становитесь более жизненным: теперь в вас есть высшая энергия. Будда просто сидит под своим деревом Бодхи, а мир преоб-ражается. И мир больше не будет таким, каким он был до Будды.

Иисус распят, но это становится знаком; история с этого дня разделяется, история уже никогда не будет такой, как прежде. Так что хорошо, что мы разделяем годы по имени Христа; мы говорим: «до Христа», «после Христа». Это хорошо, потому что до Христа было совсем другое человечество, после Христа в бытие пришло совсем другое человечество. Это столь живой феномен, что когда есть Христос — когда сознание возрастает до сознания Иисуса, все другие сознания немедленно затронуты. Они также растут, в них — тоже проблеск, они не могут снова стать прежними, на том же старом уровне.

Религиозный человек просто преобразует себя, но преобразование возможно, только если вы смотрите. Преоб-разование возможно, только если вы отбрасываете фикции.

Если вы начали понимать, что вы — никто и ничто, если вы начинаете понимать свою неистинную жизнь, фикции немедленно начинают исчезать.

Знание — это революция, не то знание, что вы получили с помощью ума, но то, что вы начинаете получать, когда вы сталкиваетесь с собой. Самопознание — преобразующая сила, ничего больше не надо делать. Это долж-но быть понято; люди думают: «Сначала мы узнаем, а потом изме¬нимся». Нет! В тот момент, когда вы узнаете; вы меняетесь. Знание само по себе преобразующее — это не так, что вы сначала узнаете, а потом что-то делаете для изменения. Знание — это не метод, это не средство, знание — это цель сама по себе.

Но когда я использую слово «знание», я имею в виду знание себя... Все другие знания — это лишь средство: сначала вы должны знать «как», и тогда вы что-то делаете. Но со знанием себя качество совершенно другое; вы знаете, и само знание меняет вас. Отбросьте фикции! Найдите в себе храбрость знать себя.

Отбросьте страх и не пытайтесь бежать от себя!

И Иисус говорит: «Когда ты извлечешь бревно из своего глаза, тогда ты ясно увидишь...» Только когда фикции отброшены!

Они — бревно в вашем глазу, они стали туманом, дымом, облаком в глазах. Вы не можете видеть ясно, все за-темнено. Когда бревно извлечено из вашего глаза, вы ясно увидите. Целью должна быть ясность — лишь ясность глаз, чтобы вы могли смотреть прямо и проникать в факт без создания любых проекций вокруг него. Но это — очень трудно, так как вы стали, совершенно автоматичны в этом, совершенно механичны...

Слова затемняют, вы смотрите на цветок, и сразу же ваш ум начинает говорить: «Прекрасный цветок! Я ни-когда такого не видел!» Приходит поэзия, немного заимствованная, конечно. Цветок упускается, ясности нет. Возникают слова — разве вы можете смотреть на цветок, не называя его? Необходимо ли название? Поможет ли хоть как-нибудь название цветка? Станет ли цветок более прекрасным, если у вас есть ботанические знания о нем? В этом различие между ботаником и поэтом: ботаник знает о цветке, поэт знает цветок. Ботаник — просто невежда, он много знает об и о — поэт видит.

В санскрите есть только одно слово для риши и кави, для провидца и поэта. Нет двух слов, так как говорят, что если поэт настоящий, он провидец; если есть провидец — он поэт. Если есть ясность... жизнь становится по-эзией. Но тогда вы должны смотреть на цветок, не называя его — роза это, или еще что-нибудь. Зачем нужны слова?

Почему вы говорите: «Он прекрасен?» Вы не можете видеть красоту без разговоров? Это необходимо — по-вторять, что он прекрасен? Что вы имеете в виду, повторяя это? Это значит, что цветок — еще не все — вам нужно внушение, что он прекрасен, тогда вы сможете создать красоту вокруг него. Вы не видите цветок, цветок — лишь экран, вы должны спроецировать на него красоту.

Смотрите на цветок и ничего не говорите. Это будет трудно, ум почувствует беспокойство, потому что у него есть привычки. Он постоянно болтает. Смотрите на цветок и сделайте это медитацией! Смотрите на дерево и не называйте его, не говорите ничего. Это не нужно, дерево здесь — зачем же говорить что-либо?

Я слышал, будто Лао-Цзы, один из величайших китайских мистиков, каждый день ходил рано утром на про-гулку. Его сопровождал сосед, но он знал, что Лао-Цзы — человек молчания, так что, в течение многих лет он сопровождал его в утренних прогулках, но никогда ничего не говорил. Однажды у него в доме был гость, который тоже захотел пойти на прогулку с Лао-Цзы. Сосед сказал: «Ничего не говори, так как Лао-Цзы хочет жить непо-средственно. Ничего не говори!»

Они вышли, а утро было так прекрасно, так тихо, пели птицы — по привычке гость сказал: «Как прекрасно». Только это, и ничего больше за часовую прогулку. Это не очень много: «Как прекрасно». Но Лао-Цзы так по-смотрел на него, будто тот совершил грех.

Вернувшись домой, входя в дверь, Лао-Цзы сказал соседу: «Никогда больше не приходи! И никогда не приводи еще кого-нибудь — этот человек, похоже, очень разговорчив». А он лишь сказал: «Как прекрасно», — лишком разговорчив! И Лао-Цзы сказал: «Утро было прекрасным, оно было так тихо. Этот человек все испортил». «Как прекрасно!» Это упало, как камень в тихий пруд. «Как прекрасно» упало камнем в тихий пруд, и все взволнова-лось.

Медитируйте у дерева, медитируйте со звездами, с рекой, с океаном, медитируйте на рынке среди проходящих людей — ничего не говорите! Не судите! Не пользуйтесь словами. Только смотрите! Если вы сможете очистить свое восприятие, если вы сможете достичь ясности зрения, все достигнуто. И как только эта ясность достигнута, вы способны увидеть себя.

Знание себя происходит с ясным умом, а не с умом, затянутым знаниями, не с умом, заполненным суждениями о хорошем или плохом, не с умом, заполненным красотой или уродством; но с умом, который без слов. Знание се-бя возможно только с бессловесным умом. Оно всегда там, вам только нужна ясность ума, чтобы воспринять это, тогда вы можете отражать; вам нужен ум, подобный зеркалу, тогда отражение становится возможным. Когда это случается, вы можете помочь соседу — и никогда не раньше. Так что не советуйте никому! Все ваши советы опас-ны, ибо вы не знаете, что творите.

Не пытайтесь никого изменить, даже своего сына, даже своего брата. Никто не нуждается в ваших попытках, так как вы опасны. Вы можете тревожить, вы можете убивать, вы можете калечить, но вы не можете помочь пре-ображению. Пока вы не преобразитесь — не лезьте в чужую жизнь. Если вы наполнены светом, вы можете по-мочь. В действительности, тогда нет нужды, совершать усилия помочь. Помощь истекает из вас, как свет из лам-пы, или аромат от цветка; или луна, сияющая в ночи — нет усилий со стороны луны, она просто сияет.

Кто-то попросил Басе, мастера Дзен: «Расскажи что-нибудь о своих беседах. Ты говоришь, и при этом всегда выступаешь против слов. Так что поясни это».

Что сказал Басе? Басе сказал: «Говорят другие, я цвету!»

Когда усилий нет, тогда это — цветение, как цветение цветка — там нет усилия, цвести. Басе говорит, Будда говорит — усилия нет, это просто происходит! Это — естественное явление, когда говорит Будда. Когда говорите вы — это не естественное явление, включаются другие вещи — вы хотите произвести на других впечатление, вы хотите изменить других, вы хотите контролировать, манипулировать другим, вы хотите доминировать на дру-гим, вы хотите произвести впечатление, что вы — человек знания, вы хотите подпитать ваше эго. Очень многое другое включается. Вы не цветете. Когда вы говорите — это большая политическая игра, там есть стратегия и тактика. Но когда говорит Басе, он цветет. Если при этом кто-то присутствует, он извлечет пользу, но польза для другого — не цель, польза получается без усилий. Цветок цветет не для вас. Если вы проходите мимо, вас достиг-нет аромат, вы сможете им насладиться, вы можете почувствовать экстаз, вы можете быть благодарным. Но цве-ток никогда не цветет для вас, цветок — просто цветет.

Будда цветет, Иисус цветет, а весь мир получает пользу. Но вы пытаетесь принести пользу другим, и никто ее не получает, но вы делаете. Мир стал бы лучше, если бы в нем было поменьше людей, изменяющих и преобразо-вывающих его. Все революции престо делают зло, и реформа ведет к большей неразберихе.

Д. Х. Лоуренс однажды предложил, чтобы на сто лет человечество остановило все революции, все университе-ты, все реформы и все разговоры о них, и сто лет жили, как дикари. Это прекрасное предложение. Тогда челове-чество вновь стало бы живым, энергия могла бы возрасти, а люди смогли бы достичь ясности.

Слова потускнели, они стали настолько отягощенными и вы тащите столько знания, что уже не можете взле-теть в небо. Вы настолько отягощены, что вы не невесомы, ваши крылья — не свободны. И вы вцепились в ве-щи, которые стали вашими тюрьмами и путами, потому что вы знаете, что они очень ценны. Они — вещи без це-ны, более того, они опасны для вас. Слова, писания, знания, теории, «измы» — все они калечат. Из-за них не мо-жет быть достигнута ясность, отбросьте все писания, бросьте все суждения.

Смотрите на жизнь, как ребенок, не знающий, на что он смотрит, только смотрите — и такой взгляд даст вам новое восприятие. Это новое восприятие — это то, о чем говорит Иисус. Я повторю его слова:

«Соломинку в глазе брата твоего ты видишь, но бревна в своем глазу ты не видишь». «Когда ты достанешь бревно из своего глаза, тогда ты увидишь, как достать соломинку из глаза брата твоего».

Только это может помочь. Если вы станете светом для себя, вы станете светом для других. Но это — цветение, и каждый получит пользу — зная, или не зная, — каждый получит пользу. Вы станете блаженством.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №35  СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 09:30 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Изречение десятое…

Иисус сказал:

Невозможно человеку

Оседлать двух лошадей

И натянуть два лука,

И невозможно слуге

Служить двум хозяевам,

Так как если он почтит одного,

То обидит другого.

Просто наслаждаясь собой!

Каждый уже оседлал двух лошадей, каждый натягивает два лука — только не два, а много. Вот как создается мучение, вот почему вы постоянно тревожитесь. Тревога! показывает, что вы седлаете двух лошадей. Как вы мо-жете чего-то добиваться? Невозможно! Потому что лошади скачут в разных направлениях, и вы не можете ска-кать никуда. На одной лошади скакать возможно, вы можете чего-то достигнуть.

На двух лошадях движение невозможно — они будут отрицать друг друга, и вы никуда не попадете. А из-за этого и тревога, потому что вы никуда не можете попасть. Глубоко внутри — это мучение: жизнь выскал¬ьзывает из ваших рук, времени остается все меньше и меньше, смерть — все ближе, а вы ничего не достигли. Это — как если бы вы стали забро¬шенным прудом, высыхающим и умирающим. Нет никакой цели, никакой наполненно-сти... Но почему так получается? Потому что вы пытались сделать невозможное.

открыть спойлер
Попытайтесь понять ваш ум, как он работает, тогда вы будете способны понять, что имеет в виду Иисус. Вы хотите быть свободным, как бедняк, так как только бедняк может быть свободным — у него нет ноши, ему ниче-го защищать, вы не можете его ограбить. Он не боится. Вы ничего не можете у него забрать, потому что у него ничего нет, с этим ничем — он в покое, так как он ничем не обладает, у него нечего украсть. У него нет врагов, по-тому что он вообще не соперник, так как ему не в чем соперничать.

Вы хотите быть свободным, как бедняк, как нищий, но вы хотите быть в безопасности, как богач, как импе-ратор. Богач — в безопасности, он чувствует себя более надежно. Внешне он все устроил, он неуязвим: он защитил-ся против смерти, его уже не так легко убить, он — в доспехах. И вам хотелось бы быть свободным, как нищий, и в безопасности, как император — тогда вы седлаете двух лошадей и ничего невозможно достичь!

Вы любите кого-то, но вы хотите, чтобы этот кто-то вел себя как вещь, был полностью в ваших руках. Но вы не сможете любить вещь, вещь мертва и не может вам отвечать. Так что, если другой — действительно личность, им нельзя обладать, он — как ртуть. Чем больше вы пытаетесь сжать ее в руке, тем больше она ускользает — так как быть личностью означает быть свободным. Если он — личность, вы не можете им обладать; если вы можете обладать им, он больше не личность, и вы не можете его любить. Тогда он просто мертвая вещь, а кто может лю-бить мертвую вещь?

Вы оседлали двух лошадей. Вы хотите личность, подобную вещи, это — невозможно! Личность должна быть свободной и живой, и только тогда вы сможете ее любить. Но тогда вы почувствуете затруднение, так как вы нач-нете овладевать и потом ее убивать, вы — отравитель. Если она позволит это отравление, рано или поздно она ста-нет просто вещью. Так жены становятся декоративными вещами в доме, мужья становятся просто надсмотрщи-ками — а любовь исчезает. И это происходит во всех направлениях.

В вас — сомнение, сомнение имеет свою пользу: оно дает вам большую предсказательную силу, оно дает вам большую защищенность, никто не сможет вас легко обмануть. Вот вы и сомневаетесь — но тогда сомнение поро-ждает тревогу, ведь глубоко внутри вы беспокойны. Сомнение подобно болезни. Сомнение означает: «Что делать? Это или то?» Сомнение означает: «Быть или не быть?» — а это решить невозможно.

Из-за сомнения невозможны даже простые решения. Самое лучшее, вы можете решать только частью ума, ко-торая стала большинством, но меньшинство — тоже там, и это меньшинство не так уж и мало. А, так как, вы всегда выбираете не его, меньшинство всегда будет искать ситуацию, в которой может сказать вам, что вы вы-брали неправильно. Меньшинство там, чтобы бунтовать, и это — постоянное смятение в вас.

С сомнением всегда рядом беспокойство. Это — как любая болезнь, это — душевная болезнь. Вот человек, ко-торый сомневается и становится все более больным. Но вы не сможете его с легкостью обмануть, так как он бо-лее хитер, более умен на мирских путях. Вы не можете его обмануть, но он болен. Так что польза — есть: его нельзя обмануть. Но это — потеря, большая потеря. Польза имеет слишком большую цену; он остается взво¬лнованным, беспокойным, он не может решать. Даже если он решает, это решение — лишь решение большей час-ти против меньшей. Он разделен, всегда существует конфликт.

Верить вы тоже хотите. Вы также хотите быть в вере, так как вера дает вам здоровье, нет никакого обмана, вы полностью уверены. Здоровье дает вам счастье: нет взволнованности, вы безмятежны; вы — цельны, не раз-делены, а цельность — это здоровье. Вера дает вам здоровье, но тогда вы становитесь уязвимым, каждый может вас обмануть. Если вы верите, вы в опасности, так как вокруг люди, которые хотели бы вас использовать, а они смогут вас использовать, только если вы верите. Если вы сомневаетесь, они не смогут вас эксплуатировать.

Вот вы и оседлали двух лошадей — сомнение и веру, но вы делаете невозможное. Вы останетесь постоянно в тревоге и мучении, вам будет плохо. В этом конфликте двух лошадей вы и умрете. Однажды произойдет важное событие — это событие будет ваша смерть: вы скончаетесь до того, как чего-нибудь достигнете; вы скончаетесь до того, как появятся цветы, вы скончаетесь до того, как узнаете, что такое жизнь, что она означает. Бытие ис-чезнет.

Иисус сказал: «Невозможно человеку оседлать двух лошадей...»

Но каждый человек пытается делать невозможное, вот почему он в беде. И я говорю вам, что так — в любом направлении. Так что, есть не две лошади — их миллионы. И каждый миг вы живете в противоречии. Почему так происходит? Причина в том, как воспитывают ребенка. Причина в том, как ребенок вступает в этот мир, где кругом безумцы. Они создают противоречия, они учат вас противоречивым вещам.

Например, вас научили: «Любите все человечество, будьте братом всякому и каждому, возлюби своего соседа, как самого себя». И тут же учат, воспитывают, направляют — соперничать, скрытничать с каждым. Когда вы соперничаете, другой — враг, но не друг. Он должен быть побежден, завоеван; в действительности, он должен быть разрушен. И вы должны быть безжалостны, иначе другой разрушит вас. Если вы — соперник, тогда все об-щество враг, никто не ближний, никто не брат. И вы не можете любить, вы должны ненавидеть, вы должны быть ревнивым, вы должны быть злым. Вы постоянно должны быть злым. Вы постоянно должны быть готовы сра-жаться и побеждать, а это — тяжелая борьба, если вы мягкосердечны — вы проиграете.

Так что будьте сильным, жестоким, агрессивным. Прежде, чем другой на вас нападет, нападите на него. До то-го, как будет слишком поздно, нападите и победите, иначе вы проиграете, так как миллионы соревнуются за те же вещи, вы — не одиноки. А как может соперничающий разум возлюбить ближнего? Это невозможно! Но вам даны оба учения: вас научили, что честность — «лучшая политика»; и также, что «бизнес — есть бизнес»! Обе эти вещи вместе, вам дают сразу обеих лошадей вместе. А ребенок, не знающий о путях мира, не может увидеть и по-чувствовать противоречия.

Для того чтобы почувствовать противоречия, необходим очень зрелый ум. Иисус, Будда нужны, чтобы почув-ствовать противоречие. Ребенок не знает путей мира, а учителя — отец, мать, семья — это те, кого он любит. Он их любит. Как он может думать, что они создают в нем противоречия? Он даже не может себе это представить, так как они его благодетели; они добры к нему, они его воспитывают. В них источник энергии, жизни, все для него. К чему им создавать противоречия? Отец любит его, мать — любит, но проблема в том, что они воспитаны тем же самым неверным способом, и они не знают, что делать, кроме того, как повторять то, чему их научили родители, они учат теперь своих детей. Они просто переносят болезнь, болезнь переносится от одного поколения к другому. Вы можете называть ее «достоянием», «традицией», но это болезнь. Таким образом еще никто не стал здоровым.

Все общество становится все более и более невротичным. А ребенок так прост, так невинен, что он может быть направлен на противоречивые пути. К тому времени, когда он осознает противоречие, будет слишком поздно. И получается, что почти вся ваша жизнь потеряна, и вы никогда не поймете, что оседлали двух лошадей. Думайте об этом противоречии, и попытайтесь найти его в вашей жизни. Там вы найдете миллионы противоречий, вы — мешанина, неразбериха, хаос!

Когда ко мне приходят люди, они просят о тишине, о молчании. Я гляжу на них и чувствую очень многое, так как это почти невозможно — тишина может существовать, только когда все противоречия отброшены. Для этого нужно большое усилие, очень проницательный ум, зрелость, понимание. Этого ничего нет, а вы думаете, что, только повторяя мантру, вы станете молчаливым? Если бы это было так легко, тогда каждый стал бы молчалив. Вы думаете, что только повторяя: «Рам, Рам», вы станете молчаливым? Эта мантра станет еще одной лошадью, вот и все — из этого выйдет еще больше неразберихи. Если вы добавите еще одну лошадь, вы получите больше путаницы.

Посмотрите на так называемого религиозного человека: он больше запутан, чем мирские, так как добавлена еще одна лошадь. Человек, который живет в миру, менее запутан, хотя у него может быть много лошадей, но, в конце концов, все они принадлежат к этому миру; в конце концов, хоть Единое здесь общее, подобное — они все принадлежат к этому миру. А у религиозного человека так много лошадей, принадлежащих к этому миру, а также неких новых лошадей, которых он добавил, и которые не принадлежат к этому миру. Он создал большую лазейку: иной мир, Бог, Царство Божие. И он пропал, он — не целостен, все его части разделяются, его целостность исчеза-ет — вот что такое невроз.

То, как вас воспитали — неправильно, но сейчас ничего нельзя сделать, так как вы уже воспитаны, назад доро-ги нет. Так что вы должны понять это и отбросить через понимание. Если вы отринете это из-за того, что я так говорю, тогда вы добавите еще лошадей. Если вы отринете это через понимание — потому что вы все поняли, и из-за этого отринули — тогда вы не добавите лошадей. И напротив, старые лошади будут отпущены на свободу, так что они смогут двигаться и достигать своих целей, а вы сможете двигаться и достигать своих целей.

Ведь не только вы в затруднении, ваши лошади также в большом затруднении из-за вас, они никуда не могут попасть. Пожалейте себя и своих лошадей! Но это должно быть сделано через понимание, ваше понимание, а не мое учение — или Иисуса, или Будды. А вы разделяетесь в этом мире. Все становится более запутанным, в вашем существе растет больше конфликтов. Конфликты могут указать путь, но если вы следуете по нему без понима-ния, вы никогда достигнете цели. Теперь попытайтесь понять:

Иисус сказал! «Невозможно человеку оседлать двух лошадей и натянуть два лука, и невозможно слуге служить двум хозяевам, так как если он почтит одного, то обидит другого». Почему это невозможно? И что есть — невоз-можность? Невозможное — это не что-то очень трудное, нет! Как бы трудно ни было нечто, это не невозможно, вы можете этого достичь. Невозможность же означает, что достичь нельзя, что бы вы ни делали, нет способа, нет воз-можности сделать это. Когда Иисус говорит «невозможно», он имеет в виду невозможное, он не имеет в виду очень трудное — а вы пытаетесь сделать невозможное. Что произойдет? Это не может быть сделано! Но что случится с вами, с теми, кто делает усилие, чтобы сделать невозможное? Вы — развалитесь. Нет возможности сделать это, но, делая это, вы развалите собственную жизнь. Так случится, так случилось, посмотрите на сомневающихся лю-дей. Видели ли вы человека, который бы сомневался, и который не имел бы веры? Если вы увидите человека, который только сомневается, вы увидите, что он не может жить, ему невозможно жить. Пойдите в сумасшедший дом: там вы найдете людей, которые сомневались во всем. Они не могут даже двигаться, потому что они сомне-ваются даже в простых действиях. Я знал человека, который был настолько полон сомнений, что он не мог хо-дить на рынок — а рынок был всего совсем рядом. Он возвращался назад снова и снова, чтобы проверить замок. И когда мы были детьми, мы шутили над этим беднягой. Он выходил, а мы спрашивали его: «Проверили ли вы замок?» Он сердился, но возвращался, чтобы проверить. А он был одинок, там никого больше не было — и так боялся! Он шел купаться к реке, и кто-нибудь говорил: «Вы проверили замок?» Он очень сердился, но с полпути на купание он поворачивал и бежал к дому проверить. Это — истинный скептик. Если сомнение заходит так да-леко, вы попадете в сумасшедший дом, так как вы сомневаетесь во всем. Это тип человека, полностью разбитого на части. Если вы предпочтете этому веру, вы станете абсолютно слепым. Тогда кто угодно может завести вас куда угодно, тогда у вас нет собственного ума, собственной бдительности. Вы найдете такой тип личности в ок-ружении Гитлеров — они верили, и из-за этой веры потеряли. Из-за этого вы пытаетесь совершить невозможное, пойти на компромисс: не впадать в эту крайность, так как в ней — невроз; и не впадать в другую крайность, так как тогда приходит слепота. Что же тогда делать? Тогда простой рассудок говорит: «Лишь пойти на простой компромисс с обе¬ими, половина на половину — немного сомнения, немного веры». Но тогда вы седлаете двух ло-шадей. Возможно ли жить без сомнения и без веры? Это — возможно. В действительности, это единственный путь роста — жить без сомнения и без веры; жить просто, самопроизвольно, с сознанием. И это то, чем в действительно-сти является вера — не верить кому-то, а верить жизни, куда бы она ни вела, без сомнений, без веры; вы просто движетесь, вы движетесь невинно. Сомневающийся человек не может двигаться невинно. До того, как он начнет движение, он подумает, и иногда он надумает так много, что возможность утеряна. Вот почему мыслители нико-гда не делают много. Они не могут действовать, они используют только мозг, так что до действия они должны решить, они должны прийти к заключению; а они не могут прийти к заключению, так как же они могут действо-вать? Тогда лучше подождать и не действовать. Но жизнь не будет вас ждать. Либо вы становитесь верующим, верящим, слепцом; тогда любой политик, безумец, Папа, священник может вести вас куда угодно. Но они сами слепы, а когда слепой ведет слепого, это приведет к катастрофе. Что же делать? Рассудок, обычный здравый смысл говорит: «Идите на компромисс». Один ученый, Б. Ф. Скиннер, поставил эксперимент, заслуживающий внимания. Объектом эксперимента были белые мыши: их не кормили в течение двух или трех дней, так что они были очень голодны; в действительности они были настолько голодны, что готовы были бросаться и есть, что бы им ни дали. Потом их помещали на платформу. Сразу за платформой помещались два одинаковых ящика, одинакового цвета и размера, и в обоих была пища. Белая мышь могла прыгнуть либо в правый ящик, либо в левый. Мышь прыгала сразу же, не думая ни мгновения. Но если она прыгала в правый ящик, она получала электрический шок. Там была еще и ловушка, так что она падала внутрь другого ящика через эту ловушку и не могла добраться до пищи. Если она прыгала в левый ящик, там не было электрошока и ловушки, так что она могла добраться до пищи. За два или три дня она обучалась — прыгала в левый ящик и избегала правого.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №36  СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 09:31 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Потом Скиннер сделал замену, он менял ящики местами. Мышь прыгала в левый ящик и получала электро-шок. Теперь она была взволнована, расстроена — что делать и чего не делать. Теперь перед прыжком она дрожа-ла и волновалась, полная сомнений. Вот таковы и философы — белые мыши, дрожащие, полные сомнений, что делать: левое или правое, как выбрать? И кто это знает? Но затем они вновь привыкли. Тогда Скиннер вновь делал замену. Мышь становилась настолько растерянной, что хотя она и была голодна, она ждала — дрожа, гля-дя на тот и на другой ящик — и не могла решить. Потом она решала так же, как и вы: она прыгала между двумя ящиками — но там не было пищи, это не помогало. И через нескольких недель экспериментов, белая мышь ста-новилась невротиком, безумной.

Именно это и происходит с вами: вы растеряны — что делать, что не делать? И единственное, что приходит в голову, это то, что если трудно выбрать: то или другое, — тогда лучше пойти на компромисс, просто прыгнуть по-средине. Но там нет пищи. Конечно, нет электрошока, но и пищи, нет. Вы утрачиваете жизнь, если прыгаете по-средине. Если бы для мыши было возможным, прыгнуть в оба ящика, она бы так и поступила.

Таковы две возможности, открытые для рассудка: оседлать обеих лошадей или просто прыгнуть посредине. Нужен разум, очень проницательный острый разум, чтобы понять проблему — другого решения нет. Я не даю вам никакого решения, и Иисус не дает никакого решения никому, лишь понимание проблемы является решени-ем. Вы понимаете проблему, проблема исчезает.

Невозможно жить без веры и без сомнения? Не идите на компромисс! Ведь компромисс является ядом: они на-столько противоположны, что вся ваша жизнь станет противоречием, а если есть противоречие, вы станет разде-ленным, расщепленным, и конечным результатом, будет шизофрения. Или, если вы выберете одно и отвергнете другое, тогда вы отвергли всю пользу, которая возможна в другом. Сомнение дает вам защиту от эксплуатации, вера дает вам уверенность — отбросьте что-нибудь, и польза также будет отброшена. Если вы выбираете и то и другое — вы седлаете двух лошадей; если вы идете на компромисс, вы создаете разделение внутри вашего суще-ства, вас — двое, вы становитесь толпой. Тогда что же делать?

открыть спойлер
Лишь поймите проблему и слезайте с обеих лошадей — не идите на компромисс. Тогда начнется совсем иное бытие, совсем иное качество вашего сознания. Но почему же вы не делаете этого? Из-за того, что это качество нуждается в бдительности, этому качеству нужна сознательность. Тогда вам не нужно сомневаться ни в ком, вам просто нужно быть полностью бдительным. Ваша бдительность будет защитой от эксплуатации.

Если полностью бдительный человек смотрит на вас, вы не сможете его обмануть, сам его взгляд разоружит вас. И если он позволяет эксплуатацию, то это не потому, что вы обхитрили и обманули его, а потому, что он веж-лив и позволил это вам. Вы не сможете обмануть полностью бдительного человека. Это невозможно, так как он видит вас насквозь, вы прозрачны; у него такое сознание, что вы — прозрачны. Если он позволяет вам обмануть его — это от его сочувствия. Вы не можете обмануть его.

Эта бдительность кажется трудной. Вот почему вы выбираете невозможное. Но невозможное — невозможно, вы можете лишь уверяться, что это может произойти; это никогда не происходило, это никогда не произойдет. Вы выбрали невозможное, так как, оно выглядит более легким. Компромисс всегда выглядит более легким — когда бы вы ни оказались в трудности, вы идете на компромисс. Но компромисс никогда и никому не помогает, так как он означает две противоположности, существующие в вас, они всегда будут в напряжении, они вас разделят! А разделенный человек никогда не может быть счастлив.

Вот что имеет в виду Иисус, но христиане его не поняли. Христиане полностью утратили Иисуса, так как ра-зум интерпретирует. Что они интерпретируют? Они говорят: «Выберите одну лошадь! Либо этот мир, либо тот — выберите один! Не седлайте двух лошадей, так как вы окажетесь в затруднении, и это невозможно. Поэтому вы-берите одну лошадь». Вот каким образом они пришли к выводам и интерпретациям.

Я слышал, будто однажды ночью жена Муллы Насреддина проголодалась и направилась на поиски полночной закуски. Но она не смогла найти ничего, кроме собачьей галеты. Она попыталась ее попробовать, нашла ее не-дурной, она была вкусной, вот она ее и съела. Это ей настолько понравилось, что она утром попросила Насредди-на купить большую коробку. Насреддин пошел и заказал много собачьих галет. Местный продавец сказал: «Что ты делаешь? Ведь я знаю, что твоя собачка очень маленькая, тебе не нужна такая большая коробка галет». На-среддин сказал: «Это не для собачки, это для моей жены». Продавец сказал: «Я должен тебя предупредить, что эти галеты — только для собак, и если твоя жена будет их есть, она умрет — они ядовиты». И через шесть месяцев же-на Насреддина умирает. Насреддин сообщил об этом продавцу.

Продавец сказал: «Я тебя предупреждал, что эти галеты могут убить твою жену».

Насреддин сказал: «Это не галеты убили ее — ее убило то, что она бросалась на проезжающие машины, а не галеты…»

Наш ум привязывается к своим заключениям, так как если теряется заключение, теряется и ваша уверен-ность. Так что, какой бы ни была ситуация, вы цепляетесь за ваши заключения. Это дает вам почву для вашего эго, и ваш ум укрепляется.

Однажды Мулла Насреддин гулял с палкой, которая для него была слишком длинна. Один его приятель заме-тил: «Насреддин, почему бы тебе, не отрезать несколько дюймов снизу?»

Насреддин сказал: «Это не поможет — слишком длинен другой конец».

Ваши рассуждения могут быть самоубийственными. Они — таковы! Вы думаете, что это — обоснование; но это не так, это лишь обман — вы обманываете себя. Но вам не хочется терять почву, вы хотите быть уве¬рены; а вся уверенность, которая приходит из ума — фальшива, так как ум не может дать вам уверенности. Он может дать вам лишь фальшивые вещи, он может снабдить вас только фальшивым. С ним не получишь ис¬тинного, это — лишь тень. Ум — это лишь мысли, тени, в них нет ничего существенного. Но он может играть в разумные до-воды, и вы почувствуете себя хорошо.

Христиане упускают суть. Они думают, что Иисус говорит: «Выбирайте!» Иисус никогда не говорит: «Выби-райте!» Иисус имеет в виду отсутствие выбора. Если вы выбираете, выбирающий ум крепок, он разрушителен; ум, который выбирает, становится сильнее из-за выбора. Это не вопрос выбора! И из-за выбора вы никогда не бываете всеобщим, так как, вы должны что-то отрицать.

Если вы выбираете веру, вы должны отрицать сомнение. Куда денется сомнение? Это — не нечто вне вас, что вы можете отринуть, это глубоко внутри вас. Куда оно денется? Вы можете просто закрыть на это глаза, вот и все, вы можете просто загнать это в подсознание, но оно — там, оно как червь точит ваше сознание. Оно будет там, и рано или поздно оно выйдет на поверхность. Что вы можете сделать? Как вы можете его отбросить! Если вы выбираете сомнение, куда денется вера? Это — часть вас! Так произойдет компромисс: вы станете амальга-мой самых разных вещей, смешанных вместе: не синтез, а компромисс.

Иисус имеет в виду прямо противоположное. Он имеет в виду «Не выбирайте!»

«Невозможно человеку оседлать двух лошадей и натянуть два лука, и невозможно слуге служить двум хозяе-вам, так как, если он почтит одного, то обидит другого».

Посмотрите на последнюю фразу: «...если он почтит одного, то обидит другого». Если вы выбрали одно, вы почтили одного и обидели другого — и обиженная часть будет мстить, она станет бунтующей.

Наука зависит от сомнения, она полностью построена на сомнении, никакая вера не допустима. Знаете ли вы, наблюдали ли вы ученых? Вне своей лаборатории они очень доверчивы, вы не сможете найти более доверчивых людей, чем ученые. Их гораздо легче обмануть, чем кого бы то ни было, так как их сомневающаяся часть дейст-вует в лаборатории, а их верящая часть действует снаружи. Они очень простые люди, поскольку они живут во внешнем мире, но в своих лабораториях они очень осторожны и умны.

Вы очень легко можете обмануть ученого. Нелегко обмануть так называемого религиозного человека. В храме они — в глубокой вере, вне храма они очень осторожны. Посмотрите на этих религиозных людей: вне храма вы их не сможете обмануть, но внутри храма нет возможности обманывать и эксплуатировать их, внутри храма они очень просты. Они там используют свою верящую часть, их сомневающееся «я» — в миру. Они — хорошие биз-несмены, они накапливают достаток, они эксплуатируют весь мир.

Ученый не может быть хорошим бизнесменом, он не может быть хоро¬шим политиком. Это невозможно, так как сомневающаяся часть заканчивается в лаборатории. Вне ее действует верящая часть «я». Ученый дома пол-ностью отличен, от ученого в научно-исследовательской работе. Вы могли слышать множество историй об их рассеянности. Эти истории действительно случаются, они не просто рассказы. Ученый пользуется своим внима-нием в лаборатории, вне лаборатории он становится невнимательным — он использовал одну часть «я» и все. Поэтому у него двойная жизнь: в лаборатории он очень сосредоточен, вне нее — рассеян.

Есть история об Альберте Эйнштейне. Он пошел в гости к другу, они пообедали, посудачили о том, о сем. Раз-говоров было немного, так как Эйнштейн не был сплетником, он вообще был не очень разговорчив. Так что друг стал уставать. Становилось все темнее и темнее, пробило одиннадцать часов ночи, он уже хотел, чтобы Эйнштейн ушел. Но было бы невежливо сказать это, такому великому человеку, так что он ждал и ждал. Он даже намекал: ночь очень темна, похоже, что уже около половины двенадцатого. Но Эйнштейн только смотрел и зевал: он хотел спать. Когда было уже почти двенадцать, друг сказал: «Мне кажется, что ты совсем сонный, потому что ты зева-ешь». Это был последний намек.

Эйнштейн сказал: «Да, я очень сонный, но я жду, когда ты уйдешь, — тогда я смогу лечь спать!»

Друг сказал: «О чем ты говоришь? Ты — в моем доме!» Эйнштейн встал и сказал: «Извини! А ведь я постоян-но думаю, что когда этот человек уйдет, то я смогу лечь спать?»

В лаборатории этот человек совершенен, поскольку там он полон внимания. Но эта часть «я» использована там; вне лаборатории он другой человек, совершенно противоположный.

Вот почему вы находите противоречия в жизни, так называемых, религиозных людей, это естественно. По-смотрите на них, молящихся в храмах, взгляните на их лица! Они выглядят так невинно, в глазах их столько чувств, капают слезы. Вы не можете представить, как будет выглядеть тот же человек в своем магазине, как он будет себя вести, когда вы придете в магазин. Эмоциональное «я», верящее «я» заканчивается в храме, в мечети, в церкви; когда он выходит, он свободен от этой части «я». Тогда он сомневается, как ни один ученый, скептичен, насколько возможно.

Вот так мы и живем двойной жизнью, это — компромисс. Иисус не говорит: «Выбирайте одно за счет другого». Если вы выбираете одно — другое отомстит. И это делает все очень трудным, это делает жизнь почти невозмож-ной. Чем больше вы пытаетесь жить одной частью, тем больше другая часть путает ваши планы, все ваши схе-мы, это происходит вновь и вновь. Тогда что делать?

Что же делать? Не выбирать! Суть в том, чтобы понять всю противоречивость вашего существа. Не выбирай-те, становитесь невыбирающими, не отметайте одно, за счет другого — так как, вы не сможете выбрать одну сто-рону, за счет другой.

У вас есть рупия, у нее — две стороны. Вы не можете отбросить одну сторону, ни лицевую, ни оборотную. Вам может не нравиться другая сторона, но вы должны носить обе; если вы хотите одну, терпите, и тогда у вас будет целая рупия. Единственное, что вы можете сделать, спрятать ту сторону, которая вам не нравится, а ту, что нра-вится, держать на виду, вот и все. Вот так устроены сознание и подсознание. Сознание — это та часть, та лошадь, которая вам нравится, а подсознание — часть, которая вам не нравится. Сознание — это то, что вы выбрали; подсознание — это то, за счет чего вы выбрали. Есть две церкви: та, в которую вы ходите, и та, в которую вы не ходите. Другое дело человек, подобный Будде: сознание и подсознание исчезли, так как он не выбирает ни за, ни против. Отброшена вся монета. И только целую монету, можно отбросить, половину отбросить нельзя.

Сомнение и вера — две стороны одной монеты, как холодное и теплое. Они выглядят, как противоположно-сти, но они неразрывно связаны. Они — полюса единого целого, как положительный и отрицательный заряд, как мужчина и женщина. Они выглядят, как противоположности, но они — полюса одного явления. Вы не можете отбросить положительный электрический заряд без отбрасывания отрицательного, вы не можете ос¬тавить одно и отбросить другое. Если вы делаете это, ваше существо разделится: отброшенная, репрессированная часть станет подсознательной; признанная, желательная часть станет сознательной. Теперь неизбежна постоянная борьба ме-жду сознанием и подсознанием.

Но вы все еще седлаете двух лошадей. Единственный путь — отбросить вещь целиком, и секрет вот в чем: не отбрасывайте, отбрасывание тоже может стать выбором. Это самая сложная и тонкая вещь: вы можете отбро-сить, и выбрать отбрасывание за счет неотбрасывания — тогда это снова две лошади. Нет, это должно стать по-ниманием. Отбрасывание — не суть, суть — в понимании. Поймите все безумие: что вы делаете с собой, чему вы позволяете произойти с вами, какие противоречия вы накапливаете — увидьте все целиком. Не будьте за или против, не осуждайте, не судите — наблюдайте, наб¬людайте себя, как вы есть. Не прячьте, не обижайте, не судите: «Это — хорошо, а то — плохо», не оценивайте. Не будьте судьей, будьте только зрителем, беспристрастным свиде-телем. Увидьте целиком, что вы есть, какой вы есть, что в вас намешано; только наблюдайте это, как оно есть.

Внезапно появляется понимание, оно становится отбрасыванием. Это как если бы вы пытались войти в стену, и вдруг осознаете, что это — стена, и двери нет. Нужно ли вам теперь отбрасывать усилие? Вы просто дви¬жетесь, ни за, ни против — вы просто понимаете, что это абсолютно бесполезно, невозможно. Вот в чем смысл слов Иису-са: просто смотрите. Выбрать невозможно — вы движетесь. Ум не выбирает, вы не делаете никакого усилия.

Там, где есть понимание, там и неусилие. А если что-то не требует усилий, это прекрасно, так как это есть це-лое. Там, где усилие, там и урод¬ство, так как это всегда часть, никогда не целое. Усилие, глубоко внутри, означа-ет, что вы боретесь против чего-то. Но почему вы боретесь? Потому что, то, с чем вы боретесь, остается для вас значительным. Враг тоже имеет значение, как и друг, только противоположное значение, но оно есть! А думали ли вы когда-нибудь, что когда умирает ваш враг, в вас немедленно что-то умирает? Вас расстраивает не только смерть ваших друзей, вас также расстраивает и смерть ваших врагов — вы уже не сможете быть прежним.

Однажды в Индии случилось вот что. Мохаммед Али Джинна и Махатма Ганди постоянно боролись друг с другом. Когда Ганди был убит, говорят, что Джинна сказал: «Мне очень плохо, что-то умерло во мне». Против кого теперь было сражаться Джинне? Против кого он мог сражаться? Кому теперь бросить вызов? Эго исчезает, если врагов нет. Вы составлены из ваших друзей и врагов, вы — противоречие.

Только тот целен, у кого нет врагов и друзей, кто не выбирает, у кого нет предпочтения тому или этому, кто просто движется от мгновения к мгновению с невыбирающим сознанием, и принимает все, что приносит жизнь. Он плывет вместе с потоком, он — не борец, он в странствии. Если вы можете это понять, тогда вы способны по-нять слова Иисуса:

«Невозможно человеку оседлать двух лошадей, натянуть два лука, и невозможно слуге служить двум хозяевам, так как, если он почтит одного, то обидит другого».

Обычным смыслом будет: выбери одного хозяина, не выбирай двух. Но из-за выбора вы никогда не станете цельным, так что это — не вопрос выбора одного господина за счет другого, так как вы все равно останетесь ра-бом, вы не можете быть свободным. Только отсутствие выбора может дать вам свободу. Тогда вы не выбираете — вы отбрасываете усилие цели¬ком — оно отбрасывается само, когда вы понимаете. Тогда вы — хозяин.

В Индии мы называем саньясинов — свами. Свами означает хозяин самого себя, это означает того, кто отбро-сил выбор, это означает, что теперь он не признает хозяев. И это не эгоистическое понимание, это глубочайшее понимание того, что если вы выбираете из противо¬положностей, вы — жертва; если вы выбираете из противопо-ложностей, вы остаетесь разделенным в противоположностях. Саньясин — не против этого мира, и за тот; санья-син просто ни за, ни против — он просто движется без друзей и врагов.

Вот прекрасная история Дзен: один саньясин стоял на вершине холма рано утром в одиночестве. Он стоял, не двигаясь, одинокий, как холм, а мимо проходили трое, которые вышли на утреннюю прогулку. Они посмотрели на этого человека и пришли к разным выводам по поводу того, что он делает. Один сказал: Я знаю этого монаха. Когда-то у него потерялась корова, вот он и стоит здесь смотрит с холма, где она».

Второй сказал: «Но, судя по тому, как он стоит, он вообще не смотрит. Он вообще не движется, его глаза, по-хоже, почти закрыты. Таким образом, человек не ищет что-то. Я думаю, что он совершал прогулку с приятелем, и тот отстал — он ждет, пока приятель подойдет.

Третий сказал: «Похоже, что причина не в этом, так как если он ждет кого-нибудь, он иногда оглядывается, чтобы посмотреть идет ли приятель, или нет. Но он совсем не двигается, он не оглядывается. Он не ожидает, это не поза ожидающего человека. Я думаю, он молится или медитирует».

Они настолько разошлись во мнениях, и настолько возбудились по этому поводу, что решили, что будет лучше подойти и спросить самого. На холм было нелегко забраться, но они пошли. Они добрались до него и первый спросил: «Ты ищешь корову? Ведь я знаю, что когда-то ты ее потерял и теперь должен ее высматривать».

Человек открыл глаза и сказал: «Я ничем не обладаю, поэтому ничего и не может быть утеряно. Я не ищу ни корову, ни что-либо еще». Потом он закрыл глаза.

Второй сказал: «Тогда должен быть прав я — ты ждешь друга, который отстал».

Человек открыл глаза и сказал: «У меня нет друзей и врагов, так, как я могу ждать кого-нибудь? Я одинок — и никто от меня не отставал, так как никого нет. Я совершенно одинок».

Тогда третий сказал: «Тогда прав я, потому что других возможностей нет. Я думаю, что ты молишься, медити-руешь».

Человек засмеялся и сказал: «Ты — самый глупый, ведь я не знаю никого, кому я мог бы молиться, и у меня нет никакого объекта достижения, так, как я могу медитировать?»

Тогда все трое одновременно спросили: «Что же ты тогда делаешь?»

Человек сказал: «Я просто стою, я ничего не делаю».

Но это и есть медитация, это и есть саньяса: просто быть! Тогда у вас есть свобода — свобода от друзей, вра-гов; свобода от обладания, не-обладания: свобода от этого мира и того; свобода от материи и духа — свобода от всех выборов и разделений. Тогда невозможное отброшено, и вы становитесь естественным, вы становитесь Дао, тогда вы плывете.

Когда невозможное усилие ушло, беспокойство исчезает, тогда вы больше не в мучениях. А когда вы больше не в мучениях, растет блаженство. Блаженство — это не то, что достигают. Вы должны лишь создать пустоту, вы должны открыть дверь, и солнечные лучи войдут и наполнят вас. Такие, как вы есть — измотанные беспокойст-вом, разделенные, оседлавшие двух лошадей, пытающиеся натянуть два лука вместе, вы — шизофреник, вы больны, вы колеблетесь. Или, в лучшем случае, вы пошли на компромисс и стали нормальным невротиком.

Нормальная личность как-то справляется со своей работой, невроз не проявляется, вот и все; приспособлен-ный гражданин, только и всего. Но это не ценно! Даже если вы примерный гражданин, нормальная человеческая личность, с вами не произойдет никакого экстаза. Вы останетесь грустным, и чего бы вы ни добились в этом ми-ре, вы получите еще больше грусти. Посмотрите на людей, которые добились успеха, и вы увидите, что они более грустны, чем люди, не имеющие денег, успеха, — так как их надежды утеряны.

Однажды утром Мулла Насреддин шел по базару очень печальный. Друг спросил его: «Что случилось?»

Насреддин сказал: «И не спрашивай! Я так печален и угнетен, что могу заплакать».

Но друг настаивал: «Но в чем дело? Мы никогда не видели тебя столь печальным! У тебя было так много трудностей, финансовых и других, но мы не видели тебя таким печальным и угнетенным. Что случилось?»

Насреддин сказал: «Две недели тому назад умер один из моих дядюшек и оставил мне сто тысяч рупий».

Друг сказал: «Насреддин, ты что, сошел с ума? Если твой дядя оставил тебе сто тысяч рупий, ты должен быть счастлив, а не печален!»

Насреддин сказал: «Да, это так, но на прошлой неделе умер другой мой дядя, и он оставил мне двести тысяч рупий».

Человек сказал: «Тогда ты полностью выжил из ума — тебе нужно плясать и веселиться, ведь нет причин быть несчастным! Ты — самый счастливый и богатый человек в этом городе!»

Насреддин сказал: «Да, это я знаю, но у меня больше нет дядюшек! Это-то и повергает меня в печаль».

Вот что происходит, когда человек достигает успеха: когда у вас нет больше дядюшек, тогда, внезапно, нет на-дежды. Неудачник все еще надеется, еще есть дядюшки, существует возможность. Больше успеха — больше бес-покойства, так как успех проявит ваш невроз, успех разоблачит вас, вашу шизофрению. Вот почему в Америке больше шизофрении, больше безумия, чем в любой другой стране, так как Америка добилась успеха во многих областях.

В бедной стране не так много безумия. "Люди еще могут надеяться. А когда вы можете надеяться, ничего не случается — вы все бежите и бежите. Когда цель достигнута, тогда вы останавливаетесь, и вы должны посмот-реть на себя и на то, что за мешанину вы создали в себе, какой хаос. Вы внезапно сходите с ума. Вы всегда были сумасшедшими, но это проявляется, когда вы добились успеха, так как, тогда уже не о чем мечтать, вы должны столкнуться с собой. Для вас, как вы есть, блаженство невозможно, счастье невозможно. Вы можете только наде-яться на это и терпеть боль и страдание, которые вы приносите себе.

Но блаженство возможно, оно произошло с Иисусом, с Буддой, оно может произойти с вами — но тогда вы должны оставить невозможное в стороне. Думайте о естественном, возможном, легком. Не думайте о трудном, невозможном, вызывающем. Эго всегда любит делать невозможное, но это — провал, это должно быть провалом. Но эго любит бро¬сать вызов невозможному, так как тогда вы чувствуете себя кем-то. Когда вы противостоите невозможной цели, вы становитесь великим борцом.

А религия — проста, легка, естественна — это вообще не скачки на лошади! Это просто утренняя прогулка, не поход куда-то, просто прогулка сама по себе, не делание чего-то особенного просто наслаждение утренним ветер-ком, солнцем, птицами — просто наслаждение собой.



продолжение следует...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №37  СообщениеДобавлено: 03 июл 2013, 16:21 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
продолжение...

Изречение одиннадцатое...

Иисус сказал:

Город, построенный на высокой горе и укрепленный,
не может пасть, и не может быть спрятан.

Иисус сказал:

То, что ты услышишь своим ухом,
то проповедуй со своей кровли,
ибо никто не зажжет светильник
и не ставит его под сосуд,
и не ставит его в тайном месте.
Но он ставит его на подставку,
Так что все, кто приходит и уходит,
могут видеть его свет.

Иисус сказал:

Если слепой ведет слепого,
Они оба упадут в яму.

Вы есть цель!

Вся проблема человека состоит в выборе между преходящим и вечным. Если вы выбираете сиюминутное, вы строите свой дом на песке — он упадет. Если вы выбираете вечное, тогда кое-что достигнуто, и оно будет продол-жаться всегда.

открыть спойлер
И ничто меньшее не сможет удовлетворить вас, лишь вечное может вас удовлетворить, сиюминутное не может удовлетворить вас. Скорее наоборот, оно делает вас более голодным и жаждущим. Это, как если кто-то швыряет масло в огонь, чтобы потом его достать, масло станет пищей для огня и огонь увеличится. Сиюминутное — как масло для огня желаний вашего ума, оно помогает ему, оно — его пища. Только вечное может утолить жажду, иного пути нет.

Но я говорю: «Если вы выбираете вечное, только тогда вы строите дом на вершине горы, на чем-то скалопо-добном, на чем-то, что выдержит, и ваше усилие не пропадет». Что я имею в виду, когда говорю: «Если вы выби-раете вечное»? Ведь вечное не может быть выбрано. Если вы выбираете, вы всегда выбираете сиюминутное, так как выбор — это сиюминутное. Тогда что я имею в виду, когда говорю: «Выбирайте вечное»? Я имею в виду: если вы можете понять, что сиюминутное бесполезно — в следующий момент вы вновь будете жаждать, и эта вода не сможет утолить вашу жажду — если вы понимаете это, тогда сиюминутное отбрасывается. Оно становится бес-полезным, вы просто приходите к пониманию его бессмысленности. Оно просто отбрасывается и выбирается веч-ное — вы никогда его не выбирали.

Когда сиюминутное уходит, в вашу жизнь входит вечное. Но сиюминутное должно стать абсолютно бесплод-ным, бессмысленным, с сиюминутным ваша неудача должна быть полной. «Блаженство потерпит неудачу», — и это блаженство необходимо прибавить к другим достоинствам Иисуса.

Будьте неудачником в этом мире! Вы пытаетесь сделать прямо противоположное — добиться в нем успеха. Если вы добились успеха, это будет истинной неудачей, так как, тогда вы останетесь с сиюминутным, но никто еще в этом успеха не добился. Вы счастливы, так как никто не добился успеха. Самое большее, вы можете отло-жить неудачу, вот и все. Вы можете отложить ее до будущей жизни, вы можете откладывать ее в миллионах жиз-ней. Но никто еще не добился успеха с сиюминутным, которое уплывает. Как вы можете поставить на нем свой дом? Как вы можете построить дом на том, что проходит мгновенье за мгновеньем, уходит из существования? К тому времени, когда дом готов, мгновение ушло. Вот почему вы каждое мгновение чувствуете крушение своих надежд — и вы снова начинаете делать то же самое.

Похоже, что вы не отдаете себе в этом отчета, похоже, что вы не бдительны по отношению к тому, что вы де-лаете — похоже, что вы ничему не научились от жизни. Вы остаетесь невеждой в жизни, вы не получите никакого опыта. Вы, может быть, получили больше знания, вы, может быть, знаете, как строить дом — вы можете быть инженером, архитектором, но вы не научились из опыта, что на сиюминутном не может быть построен дом. Это — первое, что говорит Иисус.

Иисус говорит: «Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спря-тан».

Здесь многое; первое: «Город, построенный на высокой горе...»

Вы всегда что-то делаете в долине! Это — символы, — «долина» означай темную ночь; «высокая гора» означает более сознательное, более сознающее; чем более вы сознательны, тем выше вы поднимаетесь. Когда вы станови-тесь совершенно сознающим, вы — на Эвересте. Вот почему индуисты говорят, что Шива живет на Гуришанкаре — самой высокой вершине: Шива — это высшее сознание; Шива — это не личность. Шива — значит совершенное сознание. Совершенное сознание живет на Гуришанкаре. Когда вы бессознательны, вы падаете в темную долину, ваша ночь — это долина, ваш сон — это долина.

Когда вы сознаете, вы начинаете двигаться к вершине; когда вы полностью бессознательны — это есть самая низкая точка существования. На самой низкой ступени лестницы существуют камни, так как камни — совер-шенно бессознательны. Они не мертвы — они живы, они растут; они молоды, они стареют, они умирают. Они проходят через все фазы, через которые проходите вы, но они не сознательны — самая низкая ступенька лестни-цы. Иногда вы подобны камню: когда вы спите, какая разница между вами и камнем? Когда нет ни единого луча сознания, что за разница между вами и землей? Вы упали обратно. Во сне вы идете в долину. «Грешник» означает того, кто постоянно живет во сне, «святой» означает того, кто не спит даже во сне. Кришна сказал Арджуне: «Ко-гда все спят, йог бодрствует. Когда каждый грезит, йог остается бдительным». Йог весь целиком не засыпает. Всегда остается свидетельствующая точка; он свидетельствует о своем собственном сне.

Во сне вы падаете, в сознательности вы высоко поднимаетесь. Когда в вас ничто не спит, тогда все ваше соз-нание становится светом, когда ни одна часть не бессознательна, когда все ваше существо наполнено светом — это то, что мы называем Буддой, Христом: здесь нет бессознательного, это — высочайший пик. Таково символи-ческое значение фразы: «Город, построенный на высокой горе».

Вы строите свои города, свои дома в долине, и обычного сна вам еще не достаточно, вы ищете наркотики, что-бы спать еще глубже; вы ищете методы гипноза, чтобы стать еще более спящим, более бессознательным — так как сознание — это боль, это мучение. Почему это мучительно? А Будда и Иисус говорят, что это — наибольшее возможное блаженство! Но почему сознательность для вас так болезненна? И почему вы хотите все забыть? По-чему сознание так болезненно?

Оно болезненно в том случае, когда один процент вас стал сознательным, а девяносто девять процентов оста-ется бессознательным, тогда этот один процент страдает, видя весь хаос вокруг. Видя, что девяносто девять про-центов — в состоянии безумия, этот один процент испытывает боль, этот один процент ищет алкоголь, наркоти-ки, ЛСД, марихуану или что-нибудь в этом роде — секс или музыку, или мантру, чтобы создать самогипноз. Так что и этот один процент падает и становится частью целого. Тогда вы не беспокоитесь, так как нет никого, кто знает, кто был бы бдительным, сознательным — тогда нет проблем.

Это — то, что называется логикой устрицы. Когда устрица замечает, что приближается враг, она прячет голо-ву в песок. На мгновение она ничего не видит, и ее логика такова: «Если я не вижу врага, какой может быть враг?» Устрица, похоже, совершенный атеист, так как это то, что говорят атеисты. Они говорят: «Если мы не можем увидеть Бога, как он может существовать? Нечто существует, только если мы его видим», — как если бы существование зависело от нашего видения; и если вы не видите, вещь исчезает. Устрица прячет голову, закры-вает глаза и сразу же перестает бояться, так как врага больше нет. Но враг не верит в вашу логику. Наоборот, вы игрушка в его руках, когда ваши глаза закрыты; вы игрушка в руках врага, вы напрашиваетесь стать жертвой. Вы могли бы убежать, но теперь бегства нет, так как вы думаете, что нет врага. Вы можете почувствовать сию-минутное счастье, так как врага нет — не потому, что его нет, а потому, что вы считаете, что его нет... Вот как вы чувствуете сиюминутное — когда вы становитесь бессознательным с помощью наркотиков: нет никаких про-блем, все враги исчезли, нет беспокойства — так как для беспокойства вам нужно быть бдительным, сознающим.

Когда сто процентов вашего существа становится сознательным, это и есть блаженство, так как исчезает кон-фликт — Будда прав. Вы правы, так как ваш опыт говорит, что чем больше вы становитесь сознательным, тем больше проблем вокруг вас, так что лучше оставаться в том сне, во сне — длиной в жизнь. Вот почему вы строите дома в долине, а не на вершинах гор.

Есть и еще одна причина.

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спрятан».

Мы строим свои города таким образом, в таком текучем состоянии, в сиюминутном, временном, что к тому времени, когда они готовы, они падают; ко времени, когда они готовы, они становятся развалинами. Почему? Потому что мы можем видеть только сиюминутное, у нас нет общего видения. Мы можем увидеть только то, что ближе всего, лишь самое близкое. Лишь мгновение — рядом, вы видите одно мгновение, потом оно проходит, по-том — другое мгновение, потом и оно проходит. Вы видите эти проходящие мгновения, вы не можете иметь все-общего видения. Для всеобщего видения нужно совершенное сознание. Во всеобщем видении вы можете увидеть жизнь целиком, вы можете увидеть мир целиком. Вот что имеют в виду джайны, когда говорят, что когда Маха-вира стал Просветленным, он мог видеть прошлое, настоящее и будущее — время целиком. Что они подразуме-вают? Они подразумевают, что целостность бытия становится настолько вам ясна; а когда целостность ясна, только тогда вы можете построить укрепленный город. Иначе как вы его построите? Вы не знаете, что случится в следующее мгновение. Что бы вы ни делали, следующее мгновение может это разрушить. И что бы вы ни дела-ли, это зависит от сиюминутного, не от целого. Целое может отвергнуть это, это может стать совершенно бес-смысленным с точки зрения целого.

Однажды случилось так, что у китайского Мастера был американский ученик. Когда ученик возвращался на-зад в Америку, Мастер дал ему подарок, маленькую резную деревянную шкатулку, и сказал: «Всегда следуй од-ному условию; если ты дашь эту шкатулку еще кому-то, тогда условие тоже должно выполняться. Обещай! Ведь я выполнял это обещание, и это — очень древняя вещь, и в течение многих поколений условие выполнялось».

Ученик сказал: «Я выполню его». Это была прекрасная вещь, такая ценная и старинная, что он сказал: «Ка-ково бы ни было условие...»

Мастер сказал: «Условие простое: ты должен держать ее в своем доме, обращенной на восток. Так делалось всегда, так что уважай традицию».

Ученик сказал: «Это очень просто, я сделаю это».

Но когда он поставил шкатулку лицом к востоку, тогда он понял, что это трудно, потому что обстановка в гос-тиной стала нелепой. Эта шкатулка, обращенная к востоку, не согласовывалась с остальным. Так что он должен был поменять всю обстановку в гостиной — чтобы она гармонировала со шкатулкой. Но тогда стал нелепым весь дом, так что ему пришлось перестроить дом. Тогда стал нелепым сад. Он почувствовал истощение и написал Мастеру: «Эта шкатулка опасна. Мне придется изменить весь мир — так как если я изменю сад, потом придется менять все у соседей...» А он был чувствительным человеком; вот почему он почувствовал это.

Если вы строите свою жизнь на сиюминутном, вы попадаете в затруднение с целым, так как оно никогда не истощится. Оно никогда не истощится, никогда не будет гармоничным, то или иное будет плохим. Целое должно быть увидено до того, как вы построите ваш город, до того, как вы построите ваше жилище. Целое должно быть принято во внимание, и к нему нужно обратиться. С видением целого вы можете творить свою жизнь и план сво-ей жизни; вы должны жить с видением целого. Только тогда ваша жизнь будет гармоничной, мелодией, — иначе вы всегда будете чужаком, эксцентричным.

Каждый человек эксцентричен. Это прекрасное слово. «Эксцентричный» означает «вне центра», утративший центр, не таков, каким должен быть. Почему каждый человек эксцентричен, вне центра, вне фокуса, не в ногу с жизнью? Потому что каждый пытается делать жизнь в соответствии с моментом, а момент — не целое. Момент — это часть, такая малая, триви¬альная часть вечности. Как вы можете приспособиться к вечности, если вы де-лаете жизнь в соответствии с моментом? Вот почему Иисус говорит:

«Делайте вашу жизнь, творите ее в соответствии с целым, с вечным, не с сиюминутным».

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спрятан».

Ваш город всегда падает, ваш город всегда будет в развалинах. Это так! Вам не надо спрашивать Иисуса, про-сто взгляните на свою жизнь: это руины; до того, как вы построили, везде уже руины. Вы — разрушенный город. Почему так происходит? Из-за сиюминутности. Имейте видение вечного, вневременного.

Как придет видение? Чем выше ваше сознание, тем шире ваше видение; чем ниже ваше сознание, тем уже ва-ше видение. Пойдите и станьте под деревом на улице и смотрите: у вас будет видение — вы можете увидеть бли-жайший угол улицы, потом поворот, и видение останавливается. Потом заберитесь на дерево — видение станет больше. Полетите на самолете — и с высоты птичьего полета вы увидите весь город. Выше — и видение стано-вится шире. Опуститесь ниже — и видение уже. На лестнице сознания есть ступени. Если вы на вершине своего сознания, посмотрите оттуда: откроется вечность, вечное.

Наблюдали ли вы очень маленькое? Вы стоите под деревом, вы смотрите на восток и ничего не видите. Кто-то сидит на верхушке дерева говорит: «Я вижу приближающуюся воловью упряжку».

Вы говорите: «Нет никакой воловьей упряжки! Я ее не вижу, а раз я ее не вижу, как она может быть?» Воло-вья упряжка для вас в будущем, но для человека, сидящего на верхушке дерева, она в настоящем. Так? не думай-те, что настоящее одно и то же для всех. Ваше настоящее ограничено для вас, оно может не быть настоящим для меня; мое настоящее ограничено для меня, оно может не быть настоящим для вас. Оно зависит от ступеньки на лестнице сознания.

Для Будды все — настоящее, так как будущего нет — его видение полно. Для Иисуса все — настоящее, про-шлого нет, будущего нет, так как он может видеть. С высочайшего пика сознания видно все, так что нет ничего в прошлом, нет ничего в будущем, все здесь и сейчас! Будущее существует из-за вашего ограниченного видения, а не потому, что будущее необходимо в мире, существовании. Это просто показывает, что у вас ограниченное виде-ние: нечто, что вышло из вашего зрения, становится прошлым. То, что еще не вошло в него, становится буду-щим. Но вещи в себе — вечны.

Время — ваше изобретение, так как вы живете в долине. Наоборот, все традиции мира утверждают, что когда вы входите в самадхи, экстаз, глубокую медитацию, время исчезает. О чем они говорят? Они имеют в виду, что деление на прошлое, настоящее, будущее исчезает; существование есть, но без разделений — вневременное. Стройте свой город на вневременном, не стройте его на сиюминутном. Иначе он всегда будет разрушаться, так как настоящее уплывает и становится прошлым. Почему я говорю, что он будет разрушен прежде, чем вы его построите? Потому что мгновение, когда вы его строите, это мгновение — прошлое, его уже нет в ваших руках, оно уже ушло! Земля под вашими ногами постоянно движется.

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный...»

А почему он пользуется словом «укрепленный»? Такие, как вы есть, в долине, вы всегда в страхе, не в безо-пасности, всегда в опасности... Долина заполнена призраками, тенями, врагами, ненавистью.

Я слышал о комнатной мухе, пролетавшей через супермаркет. В одной витрине демонстрировались инсекти-циды. Она прочла заголовок, написанный большими красными буквами: «Новый аэрозоль гарантирует немед-ленное уничтожение мух! Она прочитала рекламу и улетела, бормоча про себя: „В мире слишком много ненавис-ти!“

Вы живете в мире долины. Там все гарантирует убить — немедленно.

Вы живете в долине смерти — ничего больше там нельзя гарантировать. Только смерть гарантирована.

Наблюдали ли вы факт, что в жизни, во всем неуверенность, кроме смерти? Может быть всякое, но единст-венная уверенность, которая у вас есть — гарантия умереть, вот и все. Самое большее, что может быть сказано в долине: вы умрете, это точно. Все остальное неточно и случайно — это может произойти, может не произойти. Что это за жизнь, в которой только смерть гарантирована? Но это — так, так как во тьме только смерть и может существовать; в бессознательности может существовать только смерть. Бессознательность — это путь к смерти.

Если вы хотите быть бессознательным, вы хотите умереть. Глубокое стремление умереть есть в вас, иначе вы бы начали двигаться к высотам. Фрейд в последние годы жизни споткнулся на очень глубинном явлении, он на-звал его «танатос» — стремление к смерти. Всю свою жизнь он думал о «либидо» — теории, провозглашающей, что человек существует, как воля жить, но, чем больше он проникал в волю к жизни, тем более был неуве¬рен. Чем более он понимал волю к жизни, тем больше обнаруживал, что глубоко внутри это — воля к смерти.

Фрейду было очень трудно, так как он был линейным мыслителем, одномерным, он был аристотелианцем, ло-гиком. Было очень противоречивым то, что за либидо — страстью жить, волей к жизни — стоит воля к смерти, танатос. Он был очень расстроен. Но это как раз то, о чем говорил всегда Будда, о чем говорил Иисус: такие, как вы есть, вы настолько бесполезны, вся ваша жизнь настолько тщетна и полна разочарований, что вам бы хоте-лось умереть.

Как только вы становитесь бессознательным, желание умереть присутствует, так как бессознательность — это временная смерть. Вы не сможете жить без сна даже несколько дней, так как сон — это вид временной смерти. Вам он нужен, нужен очень глубоко. Если вы не сможете умирать ежедневно на восемь часов, вы будете неспособ-ны, прожить следующий день, так как вся ваша жизнь — такая суматоха, и быть — не блаженство, даже не быть кажется блаженством. Так что где бы вы ни утрачивали себя, вы чувствуете себя там блаженным. Если вы може-те утратить себя в политическом движении, если вы можете стать нацистом и потерять себя в толпе, вам хорошо, так как это — смерть, вас больше нет, существует только толпа.

Вот почему диктаторы имеют успех — из-за вашего желания умереть. Даже в двадцатом веке диктаторы име-ли успех — из-за того, что они дают вам шанс легко умереть. Вот почему всегда существуют войны, и они будут существовать, ведь вы никак не меняетесь. Человек не преображает себя. Войны будут существовать, так как они — от очень глубокого желания умереть. Вы хотите убивать, и вы хотите быть убитым. Жизнь — это такая тяжкая ноша, что самоубийство, похоже, единственное решение. Если вы до сих пор не совершили самоубийства, не ду-маю, что вы истинный любитель жизни. Нет! Вы просто боитесь. Вы — не любитель жизни, ибо, любитель жизни всегда движется к высотам — чем выше пик, тем больше жизни.

Отсюда Иисус может обещать: «Придите ко мне, и я дам вам в избытке!» Отсюда Иисус говорит: «Я — жизнь, великая жизнь. Приди ко мне! Но прийти к Иисусу очень трудно, ведь у вас так много вложено в долину, в тем-ные пути жизни. И вы так боитесь быть живым. Вы многое организуете для того, чтобы не быть слишком живы-ми, вы существуете с минимумом жизни. Вы существуете, как автомат, вы все превратились в механическую вещь, так чтобы вам не надо было бы заботиться о ней, вам не нужно жить в ней.

Войны будут продолжаться, насилие будет продолжаться, и будут убивать друг друга. Всеобщее усилие состоит в создании средства, которое может стать всемирным самоубийством, и, наконец, мы его открыли — водородная бомба. Почему ученые постоянно трудятся, отдавая всю жизнь созданию разрушительных вещей? Потому что это глубокое желание человека умереть, как-нибудь умереть. Это — не сознательно, так как вы становитесь созна-тельными, когда начинаете преображать себя. Много раз вы заявляете: «Было бы лучше, если бы я вообще не родился!»

Один греческий философ, Филон, говорил: «Первое блаженство» вообще не рождаться; второе блаженство — умереть так скоро, насколько это возможно». И он говорил, что это два единственных блаженства. Первое — во-обще не родиться — но никто не счастлив настолько, каждый уже рожден. Так что доступно только второе: уме-реть настолько быстро, насколько это возможно. Сам Филон прожил до девяноста семи лет. Однажды его спроси-ли: «Но ведь ты сам не совершил самоубийства?» А он ответил: «Я терплю жизнь лишь для того, чтобы передать послание другим, послание, что умереть — единственное решение проблемы». Самоубийство — глубоко укоре-нившийся инстинкт. Как только вы чувствуете, что нечто происходит плохо, вы чувствуете, что хотите совер-шить самоубийство, разрушить себя. Религиозный человек — тот, кто стал бдительным, кто видит, что глубокое желание умереть спрятано внутри. Почему оно там? Вы должны внести больше света в себя, чтобы вы могли знать угол, где прячется смерть, что поедает вас постоянно. Вы умираете не внезапно, вы умираете медленно в течение семидесяти лет. Смерть — это не то явление, которое приходит в конце, она начинается с рождения. Тогда каждое дыхание и каждое мгновение — не что иное, как постоянное умирание. Оно завершается за семьдесят лет, так как это очень медленный процесс.

Но вы умираете, и глубоко внутри вы ждете окончания — чем скорее, тем лучше. Вы не совершили самоубий-ства, потому что вы очень боитесь, напуганы: что произойдет? Вот вы и терпите жизнь, вы не наслаждаетесь ею, как даром Божьим. Вы просто терпите ее, вы просто как-то ее выносите, ожидая момента, когда поезд придет.

Однажды случилось так: Томас Эдисон был приглашен на обед, на который собралось несколько друзей. Он всегда был немногословен и волновался, находясь в толпе. В своей лаборатории он работал один; он был исследо-вателем, созерцательным человеком; присутствие толпы его всегда раздражало. А на обеде было много людей, и они настолько были заняты едой, сплетнями и спорами, что он почувствовал: «Сейчас как раз такой момент, что я могу сбежать!» И вот он стал посматривать на дверь, через которую мог сбежать — и тут его поймали. Его пой-мал гость и спросил: «Мистер Эдисон, над чем вы сейчас трудитесь?» Он ответил: «Над выходом!»

Но каждый трудится над выходом. Будьте бдительны в этом! Но почему вы не можете наслаждаться жизнью, которая есть дар? Вы не заслужили ее, вот почему я говорю, что это подарок. Его дает вам существование — вы можете называть его Богом — этот дар, чистый пода¬рок, вы ничего не сделали, чтобы добиться жизни, зарабо-тать ее. Почему бы вам не быть блаженным, благодатным и не насладиться ею? Она могла бы быть упоитель-ным танцем. Так в чем проблема? Дело в том, что насладиться блаженством можно, обладая лишь большей соз-нательностью; чтобы испытывать муку, не нужно быть сознающим. Чтобы испытывать боль, нужно больше темноты, нужно меньше сознательного, нужна ночь, а не день. Но чтобы наслаждаться блаженством, нужно больше бдительности.

Так что если вы видите печального святого, знайте хорошенько, что он — не святой. Потому что сознатель-ность дает блаженство, сознательность дает глубокий смех, она дает ему нечто, от чего он становится, как дитя. Он может бегать за бабочкой, может наслаждаться простой пищей, обычными житейскими мелочами настолько, что все становится даром. Все становится Божьим даром, и он благодарен мгновение за мгновением — даже за то, что он дышит. Он может наслаждаться дыханием, просто дыханием — оно так блаженно! Если вы найдете пе-чального святого, помните хорошенько, что что-то неладно; он по-прежнему живет в долине, он не движется к вершине. Иначе — у него есть излучение, просветленность, детское наслаждение; невозмутимый, не боящийся, он укреплен в своем сознании.

Почему сознание укрепляет вас? Потому, что, чем более вы сознательны, тем более знаете, что не можете уме-реть, что смерти нет. Смерть существует только в темной долине. А если вы защищены против смерти, вы — ук-репились. Чем более вы сознательны, тем точнее вы знаете, что вы — вечны; вечны, Божественны. Сейчас вы не знаете, кто вы есть. Это долина невежества, и там случается только смерть, и ничего больше, и вы живете дрожа, трясясь от страха.

Если вы глянете внутрь, вы найдете только страх и ничего больше, так как вокруг вас только смерть. Так что это естественно: когда вокруг смерть, страх внутри — естественное приложение.

Если вы движетесь к высотам, внутри будет любовь, а вокруг — вечность. Не будет никакого страха — его не может быть, так как вас нельзя разрушить, вы неразрушимы. Нет никакой возможности вашей смерти вы — бес-смертны. Это — то укрепление, о котором говорит Иисус.

Город, построенный на высокой горе и укрепленный…» — но помните, что наибольшая высота достигается ук-реплением — «...не может пасть, и не может быть спрятан».

Это парадоксально: в долине вы постоянно падаете, на вершине никогда. Но ведь мы видим, что люди падают с вершины. Чего им падать в долине? Одни гуляют по ровной земле, другие падают с вершин — это мир. Во внут-реннем мире никто не падает с высоты. Как только вы достигли внутренней высоты, вы никогда с нее не упадете. У вас никогда не смогут отобрать того, что вы воспитали внутри. Но без этого — ваш миф достоверен.

Люди падают, когда они на высотах, но эти высоты — в долине, они не настоящие высоты. Если у вас есть слава, вы можете быть уверены, — раньше или позже вы будете обесславлены; если у вас есть трон, рано или позд-но вас с него свергнут. Чего бы вы не достигли в этом мире, будет отобрано. Но во внутреннем мире, чего бы вы не достигли, вы достигли навсегда, это не может быть отобрано. Знание не может уйти, достигнутое однажды, оно становится частью вас. Это не что-то, чем вы обладаете — оно стало частью вас, и вы не можете теперь этого не знать. Как только вы знаете, что вы — бессмертны, как вы можете этого не знать? Нет способа разрушить это — вы узнали. А только то, чему нельзя разучиться — истинное знание. То, чему можно разучиться — это лишь па-мять, не знание; то, что вы можете забыть — это только память.

Знание — это то, что вы не можете забыть, нет способа это забыть. Это стало вашим существом, стало вашей частью, самим вашим сущес¬твованием. Вам не нужно вспоминать этого — вам нужно помнить только то, что не является частью вас.

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спрятан». Вы не смо-жете его спрятать. Город, построенный на вершине горы, будет известен — он будет известен вечности, нет спосо-ба спрятать его. Как вы можете спрятать Будду? Это невозможно! Как вы можете спрятать Христа? Это невоз-можно. Явление это настолько удивительно, их существование настолько проявлено, что воздействие будет про-должаться. Вы можете распять Иисуса, но вы не можете пренебречь им. И те, кто его распяли, по-прежнему стра-дают за это распятие. Был убит всего лишь обычный сын плотника — ничего важного. Иудеи должны были ду-мать таким образом, так как никто не беспокоился: если вы убьете сына плотника, и убьете его в соответствии с законом, нет никаких проблем. Но иудеи страдали в течение двух тысяч лет из-за этого распятия, поколение за поколением. Их постоянно распинали только за одного человека. Это кажется очень нелогичным, и иудеи про-должают говорить: «Мы ничего не сделали!» Они по-своему правы, так как те, кто сделал это, давно мертвы. Но личности, подобные Иисусу, движутся во вневременном. Поскольку Иисус здесь участвует, распятие остается на-всегда. Это не прошлое, так как личности, подобные Иисусу, никогда не в прошлом — это факт современности: он распят. Иудеи могут думать: «Мы сделали это в прошлом, но тех, кто это сделал, больше нет. Мы этого нико-гда не делали — мы можем принадлежать к тем, кто это сделал, но мы этого не делали!», — но распятие Иисуса стало вечным фактом. Теперь его нельзя задвинуть в прошлое, он остается открытой раной, в сердце остается рана. И иудеи страдали, они страдали так много, из-за одного человека миллионы иудеев были убиты, за эти два-дцать столетий. Только из-за одного человека — миллионы иудеев? Это кажется несправедливым.

Но вы не знаете этого человека, вот почему это кажется несправедливым. Этот человек стоит дороже, чем миллионы людей. В день, когда они распяли этого сына плотника, они стали играть с ужасным огнем. Они пыта-лись спрятать его — он не может быть спрятан. Они пытались его спрятать — не существует никаких иудейских записей о распятии Иисуса. Существуют христианские записи, но иудеи не записали даже факта его распятия. Но вы не можете спрятать этого, и иудеи начали исчезать, они страдали, потому что они пытались закрыть свои гла-за от солнца. И все несчастье из-за того, что они породили Иисуса.

Иисус был евреем и оставался им до самого конца — он никогда не был христианином. Евреи ждали этого че-ловека в течение нескольких тысячелетий. Их пророки в прошлом говорили им: «Придет человек, которого вам пошлют. Скоро здесь будет человек, который станет вашим спасением». С крыш, в течение тысячелетий пророки говорили это евреям, и евреи ждали, ждали. Они молились и ждали, и в этом ирония: когда этот человек пришел, они его отвергли! Когда человек пришел и постучал в их двери, они сказали: «Нет! Ты — не тот, кого обещали». Почему?

Для ума легко ждать, потому что ум продолжает надеяться, желать, мечтать. Но когда Бог стучит в вашу дверь, помните, вы также отвергнете — даже если вы можете молиться. Но если Бог стучит в вашу дверь, в чем проблема? Почему вы его отвергнете? Потому что в доме может существовать только один. Если Бог стучит в дверь — вы должны исчезнуть, вот в чем проблема.

Ожидая, вы существуете, ваше эго существует. Евреи были очень эгоистичны в вопросе об ожидаемом мессии — он должен был родиться среди их народа. Они были немногими избранными, Бог избрал их, и сын Божий дол-жен был родиться в еврейской семье — эго этим было очень удовлетворено. Но, когда этот избранный человек пришел и постучал в дверь, и сказал: «Я пришел осуществить вашу надежду», — они ответили: «Нет, ты не тот избранный. И если ты попытаешься сказать, что это ты — мы убьем тебя!» В чем проблема?

Проблема — человеческая. Проблема в том, что если Иисус существует, тогда вы должны исчезнуть, вы долж-ны раствориться в нем, вы должны сдаться. Для этого хорошо думать, что обещанный человек придет к избран-ному народу мира, но очень трудно принять человека, когда он пришел. Они убили Иисуса, но даже не оставили записи об этом. Они хотят все это забыть, так, чтобы они могли снова надеяться — и они надеются и сейчас. Ев-реи по-прежнему надеются на обещанного человека. Я говорю вам, если он придет снова — он не придет, так как он должен научиться из опыта — если он снова придет, он снова будет распят ими. И они очень пострадали толь-ко потому, что они пробовали игнорировать город, построенный на вершине горы.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №38  СообщениеДобавлено: 03 июл 2013, 16:22 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Они пытались спрятать город, построенный на вершине горы, попытались спрятать солнце — они попыта-лись спрятать Истину. Они распяли Истину. Но Истину нельзя распять, вы не сможете ее убить, она вечна, она бессмертна. А поскольку они не стали сознательными, они пострадали так сильно. Вина! В глубине они по-прежнему чувствуют глубокую вину; евреи никогда не существуют без вины, вина следует за ними как тень.

Они виноваты в том, что они отвергли обещанного человека, когда он пришел. И в глубине евреи знают, что они совершили наибольший возможный грех: отвергли Бога, когда он постучал в их двери.

И он не исполнит ваших ожиданий — когда бы он не пришел, он будет чужим. Так как, если он выполнит ва-ши ожидания, тогда он больше не Бог. Бог — всегда чужой, всегда неизвестное, стучащее в двери известного. Он не может прийти в форме известного, это невозможно, он всегда остается неизвестным, таинственным. Вам бы хотелось втиснуть его в формулу. Нет! Он не следует формулам, он не мертв, только мертвая материя следует формулам. Жизнь живет в тайне.

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спрятан».

Иисус сказал: «То, что ты услышишь своим ухом, то проповедуй со своей кровли, ибо никто не зажигает све-тильник и не ставит его под сосуд и не ставит его в тайном месте. Но он ставит его на подставку, так что все, кто приходит и уходит, могут видеть его свет».

Иисус сказал своим ученикам: «Что бы вы не услышали, идите и проповедуйте со своих кровель, чтобы другие могли услышать это, ...ибо никто не зажигает светильник и не ставит его под сосуд, и не ставит его в тайном месте...»

открыть спойлер
Иисус говорит: «Идите и возвещайте добрые вести! Идите и говорите, что неизвестное постучало в известное; идите и говорите, что в ваш привычный мир вошло таинственное! Идите и говорите с крыш, чтобы люди могли слышать, и могли прийти и узнать и быть утешены — не пугайтесь этого! С этим связана глубокая проблема, это очень трудно, это должно было быть трудным для учеников Иисуса, это всегда так — трудно говорить другим, что сын Божий пришел. Очень трудно! Ведь люди будут смеяться, они скажут, что вы сошли с ума. Они не пове-рят, что Иисус — Христос, они поверят в то, что вы сумасшедший. Если вы скажете: „Иисус — Бог“; они поду-мают, что вы совсем сошли с ума: «Вам нужно немного психоанализа — пойдите к врачу, примите какие-нибудь лекарства, отдохните и расслабьтесь! Если вы так думаете, то с вами неладно! Что-то в вас происходит непра-вильно!

Это очень трудно — сказать людям, что кто-то стал Реализованным. Почему? Потому, что если кто-то стано-вится Реализованным, это наносит вам глубокую рану, это становится глубинной болью — вы могли бы стать таким же, но вы это утратили. Напрашивается сравнение — ваше эго чувствует себя уязвленным: «Иисус — сын Бога?» И легче опровергать это, чем изменить себя и стать сыном Бога. Это легче, потому что «нет» — самая лег-кая вещь в мире: ничего не надо делать, вы говорите «нет» и все кончено! Если вы говорите «да» — все только начинается. Нет — всегда конец, да — всегда начало.

Если вы говорите: «Да, Иисус — сын бога», — тогда вы должны преобразовать себя. Тогда вы не можете оста-ваться с этим «да», вы должны двигаться, вы должны что-то делать. Если вы говорите «нет», проблема разреше-на. Тогда, кем бы вы ни были, где бы вы ни были — в темноте, в долине, в смерти — вы в облегчении. Иисус соз-даст в вас беспокойство. Будда входит в вас и создает беспокойство, и вы мстите — если один человек смог дос-тичь таких высот, как же вы это утратили? Лучше сказать, что высот нет, никто их не достигал. Тогда вы в по-кое, в своей темноте, тогда вы можете быть утешены.

Иисусы и Будды — это очень большие напряжения, они вырывают вас с корнем из долины, они трясут вас в вашем сне и они говорят: «Двигайтесь, нет места остановке!»

Есть изречение Иисуса: «Этот мир — лишь мост. Двигайтесь! Здесь нет места, где можно построить дом. Пере-секите его, но не останавливайтесь на нем. Никто не строит дом на мосту». Этот мир — лишь мост, и вы на нем построили дом. Вам может не понравиться этот факт, что это — мост, ведь что тогда случится с вашей жизнью, посвященной строительству этого дома? И теперь приходит бродяга, который говорит: «Чем вы занимаетесь? Это мост!» Так что лучше не смотреть вниз, на реку.

Почему это — мост? Потому что Иисус, или люди, подобные ему, никогда не пользуются простыми словами без глубокого значения. Это мост, так как он на реке. Время есть лишь быстрая река. Она течет. Она преходяща. Гераклит сказал: «Вы не можете дважды войти в одну и ту же реку» — так как, если вы войдете дважды, река уже ушла, это уже какая-то другая вода, нет той же самой воды. Река кажется вам той, но нет фиксированной вещи, подобной реке. Река означает изменение, но она продолжает и продолжает течь. Почему Иисус назвал этот мир мостом? Потому что вы построили дом на временном: время, река — все движется. Движется от этого места! Здесь нет места для постройки дома.

Но, если кто-то приходит и говорит вам это, когда в течение пяти лет вы строите дом, и он теперь почти готов ... и помните, он всегда почти готов, но не готов. Этого не может быть, это не в его природе. Когда он почти готов, и вы уже собирались отдохнуть от всех забот и напряжения при строительстве дома, если этот человек придет и скажет: «Он — на реке», — чем верить этому человеку и смотреть вниз, вам захочется сказать: «Уходи, ты глу-пец!» Если этот человек настаивает, как Иисус, настаивающий и стучащий в дверь, вы сердитесь. Поэтому он был распят — слишком много было неприятностей.

Сократ был отравлен, так как все Афины испытывали неудобства из-за этого человека. Он мог поймать вас где угодно: на рынке, и задать неудобные вопросы, разрушая вашу удобную ложь. Он стал таким надоедливым! В долине Будда всегда надоедлив. Он создал так много тревог и мук. Люди не могли спать, они не могли нормально работать из-за того, что он сеял сомнение. Он говорил: «Что вы делаете? Это — река, а это, мост, а вы строите здесь свой дом, на этой толкучке? Ищите Вечное, Истину!» Сократ стал настолько надоедлив, что они должны были его убить. В долине всегда так случается. Если зрячий входит в город слепцов, они убьют его — или, если они добры, они выколют ему глаза. Но что-нибудь они сделают, так как, просто приходя туда, этот человек дела-ет их слепыми! Они думают, что никогда не были слепыми — они никогда этого не знали — а этот человек при-ходит и говорит: «Вы слепые, вы сумасшедшие». Он заставляет их осознать вещи, которые они не хотят осозна-вать. Эти вещи создают тревогу. Иисус говорит своим ученикам: «Идите и кричите с крыши!» Почему с крыши? Потому что люди глухи, они не слышат, они не хотят слышать. Даже когда они слушают, они не слышат, они где-то в другом месте. Даже когда они кивают — они клюют носом, они просто устали. Они могут это терпеть, но они никогда не наслаждаются истиной. Ведь истина всегда причиняет вам неудобства, должна их создавать, потому что вы живете в долине лжи. Вся ваша жизнь — это такая ложь: вы лгали себе, другим, и все вокруг сделали ло-жью. Теперь приходит некто и говорит правду. Некто приходах к человеку, который верит в то, что он здоров, в то время как у него болезни всех видов, и говорит: «Что за чепуху вы говорите — вы больны!» Такой, человек думает: «Этот человек — плохой знак, он сделает меня больным. Я был полностью в порядке». Чтобы сделать вас бдительным, сделать вас сознающим правду, разрушить ваши дворцы, призрачные дворцы, которые вы по-строили из карт, из игральных карт.

Иисус сказал:

«То, что ты услышишь своим ухом, ...то проповедуй со своей кровли, ибо никто не зажигает светильник и не ставит его под сосуд, и не ставит его в тайном месте».

Не будьте робкими, не бойтесь! Свет — здесь, теперь не прячьте его: «Ибо он ставит его на подставку, так что все, кто приходит и уходит, могут видеть его свет». Это всегда было проблемой. Будда, Махавира, Лао-Цзы, Ии-сус, Магомет, Заратустра, они всегда и постоянно настаивали на том, чтобы ученики шли и говорили другим. Потому что благоприятный случай не будет длиться вечно, Иисус не будет длиться вечно здесь, в физическом те-ле. А если вы не сможете его понять в физическом теле, как вы сможете его понять, когда он — не в нем? Если его физическое присутствие не может стать для вас откровением, как может стать откровением это, когда он исчез во всеобщем?

Очень редко кто-то становится Просветленным, очень редко чья-то темнота исчезает. Это такое редкое явле-ние, оно не будет продолжаться вечно, вот почему Иисус спешит. Иисус всегда спешит. Он хорошо знает, что у него мало времени на земле. Он умер, когда ему было тридцать три. Он стал просветленным, когда ему было три-дцать, он умер, когда ему было только тридцать три. Он очень спешил. Он знал, что он будет распят, вот он и говорил: «Идите и сделайте сознательными и бдительными столько людей, сколько возможно. Сейчас дверь от-крыта, они могут войти в Божественное».

Но ученики всегда остаются сомневающимися. Они начали проповедовать только тогда, когда Иисус умер, так как, когда Иисус исчез, тогда они поняли, что случилось в их жизни. Это тоже всегда происходит; когда Ии-сус здесь, вы привыкаете к свету, которым является Иисус; когда он исчезает, тогда — темнота, и тогда вы чув-ствуете, какой свет вы упустили. И тогда вы начинаете проповедовать с крыш домов. Но когда Иисус был здесь, что-то было возможно, теперь — ничего не возможно.

Вы идете через века — это делает церковь — по всему миру проповедуют, что Иисус — это свет. Но теперь это не очень-то может помочь, потому что дверь исчезла, теперь Иисус стал невидимым: Он может помочь, но если вы не видите свет, когда он виден, как вы можете его увидеть, если Иисус стал невидимым? Если вы не можете войти в дверь, когда она открыта прямо перед вами, как возможно войти в дверь, которой вообще не видно? Трудно!

Но ученики сами становятся бдительными, когда свет исчезает. Тогда они стали рыдать и плакать, и тогда они узнали. Потому что, только по контрасту вы придете к осознанию; вы осознаете, что вы живы, только когда вы умираете; когда вы приходите к смерти, тогда вы становитесь знающим, чем была жизнь, и как вы ее утрати-ли. Сказано, что когда люди умирают, они осознают, что были живы — иначе они исчезают.

Иисус сказал: «Если слепец ведет слепца, они оба упадут в яму».

Так что не будьте робкими! Идите... и говорите другим, что есть человек, у которого есть глаза — иначе люди заблудятся, ведь люди нуждаются в том, чтобы быть ведомыми. Если вы не можете найти Будду и Иисуса, вы будете следовать за кем-то, так как необходимо следовать за кем-то. Так как вы не знаете, куда идти, нужно за кем-то следовать. И если кто-то скажет: «Я знаю», — что делать?

Иисусы не появляются каждый день, Будды не рождаются ежедневно. Но нужда — здесь и сейчас. Если вы не получаете правильной пищи, — вы будете есть неправильную пищу, потому что голод ощущается ежедневно. И очень легко найти слепца, так как вы сами слепы — вы понимаете язык слепых. Очень легко следовать за слеп-цом, вы принадлежите к одному и тому же миру темноты, к одной и той же долине. Гораздо легче быть убежден-ным слепцом, убежденным в том, что он — Мастер, чем убежденным человеком, который не слеп, — он пользует-ся другим языком, он говорит о другом мире, он — такой чужой, вы не можете его понять.

Всегда легко следовать за ложным Мастером, так как вы — ложны, есть что-то подобное между вами и этим Мастером. Но «Если слепой ведет слепца, они оба упадут в яму».

Случилось так: умер Мулла Насреддин, и два его ученика совершили самоубийство, без Мастера — что им было делать? Мулла вел, ученики следовали, они все трое постучали во врата иного мира, прекрасные врата. На-среддин сказал: «Смотрите! Это то, что я вам обещал, я всегда выполняю то, что я обещал. Мы попали в рай». Они вошли. Сопровождающий отвел их в прекрасный дворец и сказал: «Теперь вы будете жить здесь вечно. И все, в чем бы вы ни нуждались, попросите у меня — это будет немедленно исполнено». Мулла сказал: «Видите? Я вам обещал это, и я это выполнил!» Они в течение семи дней жили там в восторге, так как, чего бы они ни захо-тели, заказ немедленно выполнялся — что бы это ни было. Все их желания за миллионы жизней были исполнены за семь дней, так как не делалось никакого усилия, и никакое время не тратилось. Но на седьмой день они раз-очаровались, ведь когда вы получаете нечто слишком легко, вы не может этим наслаждаться. А когда вы полу-чаете это так быстро, что нет промежутка между желанием и его исполнением, вы становитесь пресыщенным. Вот почему богачи настолько пресыщены. Бедняк может иногда поплясать в своей жизни, но не богач. Посмотри-те на царей, они мертвы, они пресыщены всем, потому что все доступно. Доступность — это большая проблема — большая, чем бедность, большая, чем нехватка.

На седьмой день они пресытились, насладившись самыми прекрасными женщинами, самыми дорогими вина-ми, самой лучшей пищей, самыми дорогими одеждами — они жили, как императоры. Но что делать потом? На седьмой день мулла попросил их гида: «Нам хотелось бы глянуть вниз, на землю. Откройте нам окно, чтобы мы увидели землю». Гид спросил: «Зачем?» Мулла сказал: «Чтобы мы вновь обрели интерес, это возбудит наши же-лания». Гид открыл окно, и они посмотрели вниз на людей, они посмотрели, как мы боремся всю нашу жизнь и как мало достигаем — и они вновь ощутили свой голод, по контрасту.

Они наслаждались еще семь дней, но вновь пресытились. Теперь прежнее лекарство уже не помогло бы; вновь смотреть на мир — не поможет, они стали невосприимчивы, так что Насреддин сказал: «Теперь у меня другой нелепый заказ — нам хотелось бы, чтобы вы открыли дверь в ад, чтобы мы посмотрели и вновь вернули себе вкус к удовольствиям. Но у нас есть опасения — что мы будем делать после этого?» Гид начал смеяться и сказал: «А как вы думаете, где вы находитесь?» Они были в аду!

Если ваши желания исполнены, вы окажетесь в аду, так как вы не знаете, блаженства отсутствия желания, вы знаете только борьбу. Вот почему поэты говорят, что блаженство — в расставании, а не во встрече; наслаждение — в утрате, а не в исполнении. И они правы, если речь идет о вас. Когда все исполнено, что вы будете делать? Тогда вы узнаете, что вы были в аду.

Но так произойдет, если вы следуете за слепцом: даже если вы достигнете рая, он превратится в ад, так как слепота никогда не может достичь рая. Рай, в действительности, не место, которого можно достичь, это — со-стояние сознания, это не географическое понятие, это то, что в вас. Ад и рай оба существуют в вас. Но если вы следуете за слепцом, как он может привести вас к вершине? Он приведет вас в долину.

Но есть потребность в ведущем. Осознайте эту потребность. Вы хотите, чтобы вас вели, так как, тогда ответ-ственность ложится на другого. Лучше иметь слепого лидера, чем никакого — вот состояние вашего ума. Поэто-му Христос говорит: «Идите и говорите людям, что Мастер — здесь!» Иисус появился, шанс — редок, и существует много возможностей, что вы утратите благоприятный случай. Бегите и крепко хватайтесь за этого человека, по-тому что врата рая открыты редко. Это — моменты, когда человек становится Просветленным. Тогда он — дверь: тогда вы можете заглянуть через него и понять всю Истину.

Мастер — это не человек, который вас учит; Мастер — это тот, кто будит вас. Мастер — это не человек, у ко-торого есть некая информация для вас. Мастер — это человек, который дает вам проблеск в вашем собственном существе. Но это стало проблемой: если бы Иисус молчал, его никто бы не распял. Но он спешил, и он начал хо-дить по стране и говорить. Это создало проблему, потому что никто не понял его. Это и должно произойти подоб-ным образом, так как между двумя различными измерениями связь невозможна. Он говорил о Царстве Бога, а они думали, что он говорит о некоем царстве здесь. Он сказал: «Я — царь» — а люди думали, что он пытается сверг-нуть царя здесь.

Он сказал: «Те, кто кротки, наследуют землю», — он говорил о другом, но люди думали, что он обещает своим ученикам: «Вы наследуете землю». Тогда политики стали бояться, так как «царь», «царство», «наследование зем-ли» — политические термины. Жрецы тоже стали бояться, ведь то, что он говорил, было вне закона. Любовь — всегда вне закона.

Любовь не может следовать ни одному закону, она высший закон самый высокий. Когда вы любите, все в по-рядке, так как, любовь не может сделать ничего плохого. Для нее нет никаких предписаний и правил, правила и предписания существуют потому, что вы не можете любить. Поэтому существует так много правил, чтобы вы не могли обидеть друг друга, чтобы предохранить вас от обиды другого. Но когда вы любите, зачем обижать друго-го? Правила исчезают!

А Иисус говорит о высшем законе и любви. Тогда жрецы испугались, тогда судьи, суды, легальная система ис-пугались, что он создаст хаос, анархию. Он был распят, так как сеял смуту.

Этому не нужно происходить, это уже произошло в прошлом. Поэтому теперь, через тысячи лет, с опытом Будд, Махавир, Заратустр, Иисусов, Магометов, мы должны стать более бдительными!

Но нет! Все по-прежнему так, как будто человек ничему не научился, его глупость кажется предельной, конеч-ной, он рационализирует свою глупость. Он укрепляет свою глупость, свое невежество, и на каждого, кто их изго-няет, смотрит, как на своего врага. Друзья выглядят, как враги. Враги выглядят, как друзья. Те, кто может вес-ти, кажется, ведут за пределы. Те, кто слеп, ваши лидеры.

Вначале поймите вашу нужду в том, чтобы быть ведомым. Она — прекрасна, так как показывает стремление к поиску — но не спешите следовать, за кем бы то ни было. Как вы решите? Каковы критерии? Для искателя это одна из самых запутанных проблем: как решить, кто Иисус, а кто — слепец? Уверенность кажется невозможной, но проблески уверенности — возможны. Вы не можете быть уверены с самого начала, такова природа вещей. Как может слепец решить, что у другого есть глаза? Единственное решение, единственная уверенность возможна, ко-гда он начинает видеть. Тогда он способен решать, но тогда нет нужды! Когда вы становитесь Буддой, нет нужды в свидетельстве Будды; когда вы подобны Иисусу, нет нужды знать Иисуса и следовать Иисусу. Это — парадокс. Вы слепы, и вы должны выбирать — как вы решите? При помощи слов? Тогда вас обманут, так как ученые, пан-диты, священники — они все очень умны на словах. Никто не может их победить, ведь они заняты этим долгое время. Иисус выглядел бы бедным в своих словах — иудейский первосвященник мог бы его легко переспорить. Это не было бы большой проблемой. Кабира или Будду можно было бы легко победить на словах, с помощью ар-гументов, логики. Но вы не можете судить по словам, вас обманут — не пользуйтесь этим критерием.

Иисуса можно судить только по его бытию: будьте рядом с ним, не пытайтесь слушать его, что он говорит; попытайтесь услышать, что он есть. Вот ключ — будьте рядом с ним! Индуисты называют это сатсанг, просто быть рядом с Истиной. Только быть рядом — не слушать, что он говорит, не оспаривать интеллектуально, толь-ко слушать, что он есть.

Быть вибрирующим, быть цветущим, быть с ароматом. Если вы можете быть молчаливым рядом с Иисусом, вы услышите это молчание. И это молчание сделает вас таким блаженным и наполненным, проникнутым любо-вью и сочувствием — вот критерий. Если вы делаете зло с пандитом, с человеком знаний, тогда вы просто напол-нитесь печалью — так как он так же несчастен, как и вы. Если вы слушаете слова, он будет выглядеть великим. Если вы слушаете его бытие, его вибрации, пульсацию его жизни, он — так же несчастен, как и вы, может быть, больше, — вот почему он стал человеком слов; чтобы спрятать свое несчастье. Вот почему он говорит о теориях, философиях, системах, вот почему он спорит — потому что, он не знает.

Человек, который знает, никогда не спорит, он просто сообщает, он просто говорит... Посмотрите на эти изре-чения Иисуса, он не спорит, он не аргументирует, он просто делает сообщения, простые сообщения.

«Город, построенный на высокой горе и укрепленный, не может пасть, и не может быть спрятан, — аргумен-тов нет, простое сообщение фактов.

«То, что ты услышишь своим ухом, то проповедуй со своей кровли, ибо никто не зажигает светильник и не ставит его под сосуд, и не ставит его в тайном месте. Но он ставит его на подставку, так что все, кто приходит и уходит, могут видеть его свет», — аргументов нет! Нет попыток, что-либо доказать, просто делается сообще-ние. Иисус сказал: «Если слепой ведет слепого, они оба упадут в яму». Простое сообщение факта! Эти слова более убедительно могут быть использованы человеком науки, но там вас обманут.

Если вы ищете Мастера, слушайте его бытие. Учитесь искусству слушать его бытие: только будьте рядом с ним, чувствуйте его — при помощи сердца. Внезапно вы почувствуете, что вы меняетесь, так как это — магнети-ческая сила. Внезапно вы почувствуете, что что-то происходит, глубокая перемена внутри вас. Вы больше не тот же, что прежде, ваше пространство наполнено неведомым светом, как будто ваша ноша сброшена на мир, как будто благодаря нему вы получили крылья и можете летать. А это — опыт. Только этот опыт даст вам истинную личность, человека с глазами, который может вас вести.

Куда он поведет вас? Он поведет вас к вам самим. Человек науки приведет вас к чему-то еще, к раю где-то в небесах, к цели где-то в будущем.

Но человек бытия — Иисус, Будда — не поведет вас никуда, кроме вас самих, так как цель — там. Вы — един-ственная цель.

Слушайте сердцем, сатсанг. Это критерий. Иначе слепой будет вести вас многие жизни. Снова и снова слепой лидер, и вы снова падаете в яму.

И последнее о яме: когда Иисус говорит: «Они упадут в яму», — это чрево. Когда ведет слепец, оба снова упа-дут во чрево — это и есть. Они снова родятся в той же несчастной жизни, те же муки начнутся в новой форме. Ничто существенное не изменится, останется то же; все останется тем же, изменятся лишь внешние формы. Вы снова в аду, снова в несчастье, чрево — это яма.

Когда вас ведет человек бытия, вы никогда не упадете в яму. Тогда родитесь в другом измерении, и больше в этом мире не стоит рождаться. Вы исчезнете отсюда, вы появитесь где-то еще. Это «где-то еще» — и есть Бог, это «где-то еще» — и есть нирвана.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №39  СообщениеДобавлено: 03 июл 2013, 16:23 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Изречение двенадцатое...

Иисус сказал своим ученикам:
уподобьте меня, скажите мне,
на кого я похож.

Симон Петр сказал ему:
Ты похож на праведного ангела.

Матфей сказал ему:
Ты похож на философа.

Фома сказал ему:
Господи, мои уста никак не примут сказать,
на кого ты похож.

Иисус сказал:
Я не твой господин,
ибо ты выпил, ты напился от кипящего источника,
который у меня, который я измерил.

И он взял его, он отвел его, он сказал ему три слова.

Когда же Фома пришел к своим товарищам,
они спросили его:

открыть спойлер
Что Иисус сказал тебе?

Фома сказал:
Если я скажу вам одно из слов,
что он сказал мне, вы возьмете камни
и бросите в меня,
и огонь выйдет из камней и сожжет вас.

Входите, я покажу Вам дверь.

Когда есть человек, подобный Иисусу или Будде, вы пытаетесь бежать от него любым возможным способом — так как, он для вас подобен смерти. Конечно, вы приведете разумные доводы вашему бегству, вы найдете разум-ные причины, почему вы бежите. Вы будете доказывать в уме: «Этот человек еще не Христос, этот человек — не Просветленный». Вы найдете что-нибудь плохое в этом человеке, так что сможете почувствовать облегчение. Вы будете избегать этого человека. Опасно столкнуться с ним, так как он может видеть вас насквозь, вы становитесь для него прозрачным. Вы не можете от него спрятаться, вы не сможете спрятать свою фальшь — перед ним вы, как открытая книга. А всю свою жизнь вы прятались.

Всю свою жизнь вы пытались жить фальшивой, ненастоящей жизнью, вы жили во лжи! А он видит вас на-сквозь. Перед ним вы становитесь дрожащим листом, он приведет вас к правде, перед ним вы не сможете носить ваш фальшивый образ — он будет катастрофой. Так что лишь очень храбрые могут приблизиться близко к Иису-су. Нужна величайшая храбрость, чтобы подойти к людям, подобным Иисусу. Это означает, что вы готовы прыг-нуть в бездну, вы готовы себя потерять.

В опасности неизвестного, в неведомом, в океане, где другой берег невидим, нужна большая храбрость, чтобы идти за Иисусом. И в этом проблема; очень немногие могут последовать за Иисусом. Те, кто бегут — утратят его, они утратят смысл своей жизни. Потому что глубоко внутри, когда вы пытаетесь бежать от Иисуса, вы пытае-тесь бежать от вашей собственной правды. Он — не что иное, как ваше будущее; вы — семя, он — дерево, он пришел к цветению, он ваше будущее, он — ваша возможность. Убегая от него, вы убегаете от вашей собственной высшей возможности.

Но и те, кто подошел близко, те наверняка столкнутся с Иисусом. Те, кто бежит, они убежали — и конец! Но те, кто подошел близко, живет близко, даже живет рядом — они могут избегать Иисуса, так как они могут быть рядом с ним по неверным поводам. Так что из тысяч его изберут немногие. И эти немногие, кто изберет его, не все они будут с ним по истинным причинам. А те, кто с ним по неверным причинам, тоже утратят его.

Вы можете быть с Просветленным по неверным причинам. Взгляните на причины, по которым вы ищете, по-чему вы идете к Мастеру? Какова ваша истинная причина? Ищете ли вы истину? Человек редко ищет истину! Вы можете искать счастье, а не истину. Счастье случается тогда, когда достигнута истина. Но если вы ищете сча-стье, вы не сможете достичь истины, так как счастье — побочный продукт, вы не можете достичь его непосредст-венно, оно приходит через истину — нет другого пути. Если вы достигли истины, счастье случится, это — тень, оно приходит вместе с истиной... Но если вы ищете счастья, тогда оно невозможно, и истина теряется. Из ста ис-кателей девяносто девять ищут счастья; они страдали, жизнь была несчастьем, большой болью. Они искали ан-типод, они искали противоположного. Быть с Иисусом или Буддой в поисках счастья — значит, упустить его вновь, потому что ваши глаза закрыты.

Счастье никогда не может быть целью; оно достигается, оно приходит автоматически, вам не нужно о нем за-ботиться. Это всегда побочный продукт: вы заботились о дереве, а цветы появились! Вам не нужно идти сразу к цветам, если вы так сделаете, вы утратите. Если вы заботитесь о цветах, вы потеряете; но если вы ухаживали за деревом, цветы появятся в свое время! Вам не нужно беспокоиться, вам не нужно даже думать о них.

В вашем обычном существовании это также известно, но вы никогда не идете вглубь. Вы бывали счастливы в течение нескольких моментов — трудно найти человека, который не был бы счастлив хотя бы на несколько мгновений, так как если вы не были счастливы несколько мгновений, тогда вы не могли его искать. Без того, чтобы его попробовать, как вы можете его искать, как вы можете сделать его целью? Вы пробовали его. Оно бы-ло мгновенным проблеском — а потом снова темнота, проблеск, а потом снова мука. Утро приходит лишь на мгновение, а потом опять полночь. Вы попробовали его, но не вошли в него. Как это происходит? Попытайтесь войти в него. Когда вы чувствуете себя счастливыми, вы этого не ищете. Это — первая, основная вещь относи-тельно счастья: оно случается, когда вы ищете чего-то другого. Например, вы слышали историю об Архимеде: он искал научную истину. Он работал, экспериментировал, думал, размышлял о ней в течение многих дней и ночей. Он забыл о себе. Потом внезапно, когда он однажды лежал в ванне, это произошло, забило ключом, он понял ее. Он был обнажен, но он об этом забыл. Когда вы счастливы, вы забываете себя; если вы не можете забыть себя, вы — не счастливы. Счастье означает, что вас здесь больше нет, оно случается, только когда вас нет.

Проблема Архимеда была решена, все напряжение исчезло. Он выбежал на улицу, крича: «Эврика! Эврика!» Люди думали, что он сошел с ума. Они всегда подозревали это, и теперь их подозрения подтвердились: «Слишком много думать — вредно». Они всегда так считали, а этот человек думал очень много. Теперь он сошел с ума и кричит голый на улице «Эврика! Я нашел!» Что случилось? Каким экстатичным он был в тот момент!

И это была не высшая Истина, это была лишь обычная проблема. Теперь она обычная — однажды открытые научные истины становятся обычными, общими. Но он ее открыл. В момент открытия все напряжение исчезло, и он был настолько счастлив, настолько экстатичен, что забыл себя. Когда вы счастливы, первая основная вещь — помнить, что вы искали чего-то другого, не счастья. Если вы искали непосредственно счастья, вы утратили его навсегда. Это — побочный продукт: вы ищете что-то другое, и потом это нечто другое найдено. Открытие делает вас настолько наполненным, все напряжение уходит, вы — в покое, в мире, вы отдыхаете и чувствуете, что на-полнены счастьем. Счастье — это побочный продукт.

И помните второе: если вы его ищете, как вы можете утратить себя? Искатель никогда не может себя поте-рять, это остается, вы остаетесь точкой отсчета. Когда счастье, вас там нет. Вспомните моменты счастья — вас там не было. Оно могло произойти в глубокой любви, в открытии, или всего-навсего когда вы играете в карты — но вы становитесь совершенно исчезнувшим... вдруг — подъем! Что-то может включить его, но непосредствен-ный поиск опасен, так как вы его утратите.

Если вы приходите к Мастеру в поисках счастья, вы рядом с ним по неверному поводу. Тогда вы остаетесь прячущимся в ваших неверных причинах. Вы остаетесь близким физически, духовно — вы на большом расстоя-нии. Ваши глаза слепы, вы не способны узнать этого человека, Иисуса или Будду. Это невозможно, так как ваши глаза закрыты невер¬ными целями. Вы можете даже и не искать счастья, есть и более низкие цели.

Вы можете быть рядом с Мастером, чтобы приобрести силу, чтобы приобрести некие сиддхи — вы можете быть рядом с ним, чтобы приобрести более эгоистичное состояние. Тогда вы утратите его полностью. Есть даже еще более низкие цели. И чем ниже цель, тем больше возможность утратить, так как тогда вы более слепы. Вы можете быть рядом с ним лишь, по самым обычным причинам, как, например, поиски здоровья. Вы больны, и Иисус вас излечит; или вы бедны, и Иисус даст вам денег — его благословение станет для вас деньгами; или у вас нет ребенка, а он может дать вам ребенка.

Чем ниже цель, тем больше вы утрачиваете, так как, чем ниже цель, тем в более глубокой долине вы, — а Ии-сус существует на вершине холма, расстояние становится все больше и больше. Многие бежали, но те, кто подо-шел ближе — не все они на самом деле ближе, а только те, кто пришел по правильным причинам. И эта правиль-ная причина — Истина. Но почему вы никогда ее не ищете?

Истина кажется такой голой, такой сухой, что, похоже, нет нужды ее искать. Счастье кажется ценным, и если я настаиваю: ищите истину, а счастье будет побочным продуктом, вы даже можете согласиться искать истину, так как побочный продукт, счастье, будет получен. Но вы по-прежнему ищете счастья, а искомой должна бить истина; вы можете начать искать истину — но вы ищете не истину. Ваш ум продолжает фок¬усироваться на сча-стье. Такая фокусировка неверна.

Только когда вы искатель истины, вы подойдете близко к Иисусу, Будде, Заратустре; иначе вы никогда не по-дойдете близко! По любой иной причине вы рядом только физически; духовно вы очень, очень далеко — вас раз-деляет огромное пространство.

Теперь рассмотрим это изречение Иисуса:

Иисус сказал своим ученикам! «Уподобьте меня, скажите мне, на кого я похож».

Почему Иисус задал этот вопрос? Он что, не осознает, кто он есть? Ему нужно узнать с помощью учеников, кто он есть? Почему он хочет узнать это с помощью учеников? Потому что, то, что они скажут, покажет, почему они рядом с Иисусом. Вы создаете образ вашего Мастера в соответствии со своими желаниями. Если вы рядом с Иисусом, так как вы больны, Иисус будет целителем. Вы смотрите через свое желание, вы проецируете свое же-лание. Если вы ищете силу, тогда Иисус — всемогущий, самый сильный, так как только если он самый сильный, он может вам это дать. Если вы ищете бессмертия, если вы ищете состояния бессмертия, если вы боитесь смерти, тогда образ Иисуса будет отражать ваш поиск.

Почему Иисус спросил своих учеников: «Скажите мне, кто я есть?» Он спросил только, чтобы узнать, что они проецируют. Если вы проецируете что-нибудь, вы утратите, ибо для того, чтобы знать Иисуса или Будду, нужны непроецирующие глаза. Вы не должны проецировать, вы должны просто видеть факт.

Иисус — это факт, самый живой факт, какой возможен в мире. Смотрите на него непосредственно, прямо. Не вносите между вами свои желания, не делайте из Иисуса экран. Иначе вы увидите, но увидите отражение своих желаний.

Иисус сказал своим ученикам: «Уподобьте меня, скажите мне, на кого я похож».

Симон Петр сказал ему: «Ты похож на праведного ангела».

Этот человек должен быть моралистом пуританином. Этот человек должен быть виновным в своей безнравст-венности, так как, то, что вы говорите о других, никогда не показывает ничего о других, оно просто показывает что-то в вас. О чем бы вы ни судили, это не суждение о других, это суждение о вас. Иисус говорит снова и снова: «Не судите!» — так как все ваши суждения ведут к неверному — вы будете в них. Вор для вас грешник. Почему? Потому что вы так сильно привязаны к вашей частной собственности. Это ничего не говорит о воре, это просто показывает ваше собственное начало собственника.

Я слышал, что один англичанин умер и попал в ад. Дьявол спросил его: «Какой вы ад предпочитаете? У нас здесь есть все виды ада: английский, немецкий, китайский, русский, индийский...»

Англичанин сказал: «Конечно, индийский!»

Дьявол был ошеломлен. Он сказал: «Вы похожи на англичанина, почему же вы выбрали индийский?»

Он сказал: «Я — то англичанин, но я был в Индии и хорошо знаю, что в индийском аду отопление не работает!»

Ваш ум накапливает опыт. Что бы вы ни сказали о рае и аде, или другом человеке, это говорит — ваш опыт, это вы отражаетесь в каждом слове вашего заявления.

Симон Петр сказал: «Ты похож на праведного ангела».

Он сказал две вещи, первая: «праведный» — он должен был всегда боя¬ться неправильного, он должен был бо-яться греха, он должен был бояться быть безнравственным. Противоположное он проецировал на Иисуса — вот почему он был с ним. Помните одну вещь: противоположности привлекают друг друга. Если вы мужчина, вас привлекает женщина — и это несчастье! Потому что она — противоположна, вот почему она и привлекательна. Но жить с женщиной будет трудно, так как она противоположна. Вот как приходит несчастье в браке; оно начи-нается с привлечения противоположного, но когда вы должны жить с противоположным, приходит беда, так как женщина противоположна во всем.

Ее логика совершенно отлична от вашей. Мужчина никогда не поймет женщину. Мужчина думает, как муж-чина, а женщина — как женщина. У них совершенно разные измерения. Женщина более интуитивна, она нело-гична. Она перепрыгивает сразу к выводам, и почти всегда она права! Это создает проблемы: она не может убе-дить вас; она не может убедить вас, что бы она ни говорила. Ее невозможно понять, так как мужчина думает, что она следует его логике, но у женщин нет такой логики. Но она — проницательна, она смотрит непосредственно.

Однажды Мулла Насреддин был пойман на самых законных основаниях. Он посмотрел на суд: двенадцать присяжных — все женщины. И он сказал судье: «Я сознаюсь! Я не могу обмануть одну женщину дома, а двена-дцать в суде, — невозможно! Я совершил этот грех, просто назначьте мне наказание».

Каждый муж знает, как трудно обмануть женщину. Чтобы вы ни планировали, все идет из рук вон плохо, ко-гда вы попадаете домой, она вас легко поймает, она ударит прямо в рану. Она не осознает, как она действует; ее действие отличается от мужского.

Женщина никогда не может понять мужчину. Это тоже причина, почему они привлекают друг друга, так как только таинственное привлекает. Но житье с кем-то, кого вы не можете постичь, значит создавать несчастье, и это приводит к борьбе, так что там, где любовь, происходит постоянная борьба, борьба в каждый момент.

Противоположное привлекает: если вы жадны, вас привлекает человек, который отрекся; вы пойдете к свя-тому, который отрекся от всего, если вы алчный человек. Это очень трудно, так как создает многие несчастья.

Посмотрите на джайнов в Индии: они самые богатые люди, а богатство не бывает без алчности, вы должны быть алчным — но они чтят святых, которые отреклись от всего. Они не позволяют своим святым даже носить одежды. Нет! Это тоже не разрешается. Настоящий Дигамбара, джайнский святой, остается голым, без всякого имущества, даже без одежды. Он владеет только своим телом, вот и все. Он должен носить свою пищу в руках, ему не позволено принимать пищу два раза, одного достаточно. Он спит на земле, и вот почему его называют ди-гамбарой, — небо — его единственная крыша, единственный дом. Но откуда это явление, почему так происходит?

Магомет говорил о мире: «Слово „ислам“ означает мир». Но посмотрите на мусульман — они стали самыми жестокими людьми в мире. Почему их привлек Магомет и его религия мира? Противоположное привлекает. Про-тивоположное всегда привлекательно, так как, это и есть основная модель секса. И эта основная модель секса следует за вами всюду, чем бы вы ни занимались.

Симон Петр сказал ему: «Ты похож на праведного ангела». Этот человек должен был быть виновным в своей безнравственности — истинной или ложной, но он был виновен. Иисус привлекал его тем, что выглядел как ан-гел: чистый, невинный, он никогда не совершал греха. Вот почему христиане настаивают на том, что он был ро-жден от девственной матери — а это абсурд! Почему они настаивают на том, что он рожден от девственницы? По-тому что секс выглядит аморальным. А если вы рождены в аморальности, как вы можете стать совершенно мо-ральным? Невозможно! Если отравлен сам источник, как тогда вы можете быть моральным? Вы можете пы-таться, но вы никогда не будете совершенным. Аморальность должна быть отсечена в самом начале. Вот они и настаивают, что Иисус был рожден девой. Никто не рожден девственницей — это абсолютно неверно, это не мо-жет произойти! Но они настаивают, они от этого зависят. Если, в конце концов, докажут, что у Иисуса был отец, христиане отвергнут его, они немедленно сбегут: «Этот человек такой же, как мы! Мы аморальны, мы рождены в грехе, а если он также рожден в грехе, то какая между нами разница?»

«Ты похож на праведного ангела».

Ангелы — это просто символы абсолютного совершенства, чистоты, невинности. Это показывает кое-что о Симоне Петре, а Симон Петр стал камнем, на котором стоит вся христианская церковь, он стал основой. Таким образом, христианская церковь постоянно занята тем, что морально и что аморально. Воя церковь стала мора-лью, а не религией. Это Симон Петр — основная причина: он создал вину, так как, когда вы слишком заняты вопросом, что хорошо и что плохо, вы становитесь виновным. А жизнь этого не знает.

Жизнь совершенно аморальна. Она ни моральна, ни не моральна, она — аморальна. Она ничего не знает о том, что плохо, а что хорошо. Она движется в обоих направлениях одновременно. Река разливается. Какой вы ее назовете: моральной или неморальной? Тысячи крестьян затоплены, сотни людей умерло, тысячи остались без крова. Как вы назовете реку в наводнение — плохой? Нет, вы не используете этого слова, так как вы знаете, что река не знает, что плохо и что хорошо. А Бог существует в реке, так же, как и в вас. Дерево падает на то место, где медитирует святой, он убит. Как вы назовете дерево: грешником, убийцей? Нужно ли это дерево заставить пред-стать перед судом? Нет, вы просто скажете: «Это — дерево. Наша мораль — грех или не грех — не применима к этому дереву».

Мораль создана человеком. Босс кажется аморальным. Все существование аморально. Аморальность означает не то и не это, или — оба. Но если вы идете к Иисусу с моралистическим отношением, вы его утратите. Святой Симон, этот Симон Петр, утратил Иисуса полностью. Он искал морального человека, он искал святого, но не мудреца.

И в этом различие между святым и мудрецом: мудрец аморален, как жизнь, он стал одним с жизнью, он не мыслит в терминах противоположного. Святой отбирает правильное, отрицает неправильное, он живет наполо-вину, он не берет жизнь целиком. Святой в действительности нерелигиозен, так как религиозный человек при-нимает жизнь такой, какая она есть. Он не отрицает, так как, что бы он ни отрицал, это будет отрицанием Бога; тогда вы пытаетесь доказать, что вы лучше, чем Бог! Смотрите, Бог создал секс — кто еще его мог создать? А вы его отрицаете, тогда вы можете стать святым, но ваша святость будет всего лишь моральной, она не будет рели-гиозной.

Индуисты поняли это очень хорошо. Если вы вернетесь назад, к дням Вед, риши жили очень обычной жизнью: у них были жены, дети, они были домохозяевами, они не отрекались. Отречение пришло с джайнами и буддиста-ми. Наоборот, индуистские риши всегда жили очень обычной жизнью, они знали, они пришли к пониманию того, что жизнь должна быть принята в ее всеобщности, ничто не должно отрицаться, все должно быть принято. Вот что в действительности означает теизм, мистика; это означает того, кто говорит жизни да, он — не говорит «нет»! Этот святой Петр мог стать хорошим жрецом, он мог стать святым, но он не мог стать мудрецом. У него были свои собственные концепции, вот почему он пришел к Иисусу.

Когда вы заполнены таким множеством моральных концепций, что вам делать? Вы осуждаете себя, потому что есть вещи, которые не могут быть отринуты словами о том, что они плохи; они остаются. Мужчина останет-ся увлеченным женщинами; они прекрасны, и желание существует, оно — дар Бога. Оно глубоко в каждой вашей поре, в каждой клетке вашего тела. Ученые говорят, что в теле — семьдесят миллионов клеток, и каждая клетка — сексуальное существо. Все ваше тело — это сексуальное явление! Что бы вы ни делали — вы можете закрыть глаза, вы можете бежать в Гималаи, но всегда красота будет вас привлекать.

Цветок выглядит таким прекрасным — вы наблюдали? Это — тоже сексуальное. Птичка, поющая рано утром рядом с хижиной святого или его убежищем, выглядит прекрасной, но знаете ли вы, что ее пение — это сексуаль-ное приглашение? Она приглашает партнера, ищет партнера, любовника. Что такое цветок? Цветок — это сек-суальное явление, цветок — это трюк: поскольку дерево не может двигаться, его половые клетки должны быть перенесены пчелами, бабочками к другим деревьям; Деревья бывают мужские и женские, и они не могут двигать-ся, потому что укоренены в земле. Цветок — это трюк, чтобы привлечь пчел, бабочек и других насекомых: они прилетят на цветок, и с ними половые клетки попадут на женское растение.

Итак, где красота, там и секс. Вся жизнь — это сексуальный феномен. Что вы можете сделать? Вы можете это отвергнуть, это — в ваших руках, но когда вы это отвергнете, вы почувствуете вину, так как глубоко внутри ос-танется подавленность. Вы постоянно чувствуете себя подавленным и виноватым: что-то не так. Вы не можете быть счастливы с чувством вины, вы не можете танцевать с чувством вины. Вина вас парализует: куда бы вы ни шли, вы не можете смяться, вы не можете двигаться в экстазе, так как вы всегда боитесь подавленного.

Если вы танцуете, поете, если вы чувствуете себя блаженным, что происходит с подавленным? Оно может выйти на поверхность, так что вы должны постоянно быть начеку. Вы становитесь часовым, а не хозяином своей жизни, не наслаждающимся жизнью, вы становитесь просто часовым. И все становится уродливым, так как есть конфликт, постоянный конфликт. Ваша энергия расходуется на внутреннюю борьбу. А такой тип человека, кото-рый каким-либо образом подавляет свое собственное существо, всегда смотрит на других осуждающе — это долж-но быть так.

С моралистом... очень трудно жить, так как его взгляд вас постоянно осуждает: вы неправильны, потому что пьете чай. Вы пьете чай? Значит, вы будете брошены в ад — вы не должны пить чай. В действительности все, что может доставить вам удовольствие, моралист осуждает. В ашраме у Ганди вам не позволили бы пробовать пищу на вкус — асвад, безвкусное!» была принципом, которому там следовали: вы могли есть, но не могли вкушать. Почему? Зачем быть против вкуса? Потому что вкус — это удовольствие, а святые — против удовольствия. Вы не сможете найти улыбающегося или смеющегося святого — невозможно! Он выглядит печальным, всегда осуж-дающим себя и других, вся его жизнь — это болезнь, он не может быть счастлив.

Этот Симон Петр символичен.

Он сказал: «Ты похож на праведного ангела». Он говорит: «Я пришел к тебе, так как ты чист: рожден от дев-ственной матери, никогда не был женат, никогда не наслаждался жизнью, никогда не жил. Ты чист, я вижу тебя ангелом».

Матфей сказал: «Ты похож на философа».

Этот человек — не в поисках морали, Матфей — в поисках знания — более научного. А Иисус выглядит, как человек понимания, он думает, что он может получить некие ключи от тайн жизни от этого человека: «У этого человека есть некие ключи. Он знает, я могу получить от него информацию». Матфей — в поисках знания.

Но когда вы приходите к Иисусу, либо к человеку, подобному ему, не идите в поисках знания. Иисус выглядит мудрым человеком, что бы он ни говорил — в самую точку, что бы он ни говорил, звучит истинно. Все, что он говорит — полно глубокого смысла, но вы уделяете слишком много внимания его словам, а не его существу. Мат-фей — пандит, ученый; он ищет принципы, теории, системы, философии. Если вы приходите к Иисусу с таким умом, вы его упустите, так как Иисус — не человек знания, он человек бытия. В чем разница?

Знание — поверхностно, заимствовано, мертво. Этот человек — живой, абсолютно живой! Этот человек не за-имствовал ничего от других — он стал самореализованным. Он может поделиться своим бытием с вами, и вы глупы, если берете у него только слова. Эти слова можно получить из книг, нет нужды идти к Иисусу. Библиотека будет даже лучше, в ней больше знания, аккумулированного за века.

Вы приходите к этому человеку, туда, где ваше существо может удовлетворить свою жажду, и вы просто уно-сите с собой слова. Вы приходите к императору, и он говорит: «Проси, и это будет тебе дано», — а вы просите только кусок хлеба и уходите счастливым. Вся империя — у ваших ног, только попросите — а вы уносите слова, вы изучаете теории, вы становитесь теологом. Матфей — это корень теологии христиан.

А тогда вся церковь становится запутанной в двух вещах — вот почему эти двое отмечены: Петр стал основой христианской морали, антисексуальности, и он продолжает оставаться основой, а Матфей стал основой теории, теологии, и он остается основой. Христианство вовлечено в две вещи, а вовсе не во Христа: мораль — что верно и что неверно; и теология, теории о боге. Теология — значит теории о Боге — а никакой теории о Боге не может быть.

Бог — это не теория. Он — не гипотеза, которую можно доказать или которая может быть опровергнута, вы не можете спорить о нем. А когда Иисус был там, вы могли столкнуться с Богом. Бог был там, он проник в этого человека, но поиски знания — это барьер. Вам не нужно просить Иисуса о знании, вам нужно просить его о бы-тии. Но добиваться знания легко, вам не нужно преобразовывать себя. Вы просто слушаете слова и собираете их, с вашей стороны не требуется преображения. Но если вы просите о бытии, тогда вы должны быть молчаливы, тогда вы должны быть в глубокой медитации, тогда вы должны стать молчаливым присутствием. Только тогда Иисус сможет перелить свое бытие в вас.

Матфей сказал: «Ты похож на философа».

Иисус — не мудрый человек. Он — сама мудрость, но не мудрый человек; мудрым можно стать, не будучи Просветленным. Были мудрые люди: Конфуций мудр, но не Просветлен, Маку — мудр, но не Просветлен. Будда — Просветленный, Лао-Цзы — Просветленный. Их мудрость приходит из совершенно иного источника. Они дос-тигли самого центра жизни — они узнали. Их знание — не из интеллекта, их знание — из бытия. Вот почему я назы-ваю Иисуса человеком бытия, а не человеком знания.

Вы можете получить мудрость с помощью опыта — каждый старый человек становится мудрым. Даже глу-пый человек становится мудрым, так как говорят, что если вы упорствуете в своей глупости, вы станете муд-рым. Только жизнь может дать вам мудрость; лишь прожив жизнь, совершив ошибки, заблудившись и вернув-шись, испытав многие ответы, вы становитесь мудрым.

Иисус мудр не таким образом: он был не стар, ему было всего тридцать лет, он был очень молод. У него в дей-ствительности не было большого жизненного опыта, он был мудр не таким образом. Но он знал нечто, что явля-ется самой основой жизни. Он не движется по ветвям дерева жизни, он достиг корня. Это совершенно другая вещь, и Матфей ее утратил. Он соберет заметки, чего бы Иисус ни сказал, он запишет. Из этого он создаст Еван-гелие, он закрутит теории. Оба эти человека утрачивают его совершенно.

Фома, третий, который донес до нас эти изречения — самый близкий к Иисусу ученик. Но его изречения не включены в Библию, так как Иисус и его ближайшие ученики должны быть исключены — они опасны.

Фома сказал ему: «Господи, мои уста никак не примут сказать, на кого ты похож».

«Это невозможно сказать. В тебе так много, и ты — такое многое, ты так переполнен, ты так многомерен, мой рот не способен это сказать. Я не способен сказать ничего, слова — ничто. Ты не можешь быть похож на кого-либо, ты — неуподобляемый. И что бы я ни сказал, будет неправильным, так как этого не будет достаточно. Сло-ва очень ограничены, ты — бесконечен!» Так говорит Фома: Господи, мои уста никак не примут сказать, на кого ты похож».

Нет, невозможно! Я не скажу ничего, этого нельзя сказать. Тебя нельзя охватить словами, ты невыразим!» Фома подошел ближе всех, но даже самый близкий был далеко, расстояние существовало.

Существует подобная история о Бодхидхарме. Он жил в Китае девять лет. Он учил людей, многие медитиро-вали, многие подходили ближе и ближе, а когда он уезжал, он попросил четырех своих учеников сказать что-нибудь о дхарме. Об Истине. Первые трое были как эти трое: Симон Петр, человек морали, самый поверхност-ный; потом Матфей, человек, ищущий знания — немного глубже, чем Петр, но также очень отдаленный; потом Фома, который сказал: «Я не могу сказать ничего».

Но Бодхидхарме повезло больше, чем Иисусу, так как был четвертый, который действительно промолчал. Он даже не сказал: «Я не могу сказать», — так как когда, вы говорите: «Я не могу сказать», — вы что-то говорите! Это должно быть понято: четвертый остался безмолвным! Он просто посмотрел в глаза Бодхидхарме, поклонил-ся к его ногам. Бодхидхарма сказал: «У одного — мои кости, у другого — моя плоть, у третьего — моя кровь, а ты — самая моя сущность!» Этот четвертый не сказал даже столько, сколько Фома. Он подошел ближе всех, он стал сущностью.

Иисус не был настолько удачлив. Тому были причины; климат был не тот, ситуация была совершенно иной. Китай знал Лао-Цзы, но иудеи никогда не знали человека, подобного Лао-Цзы. Лао-Цзы подготовил хорошую почву, в которой семя Будды могло прекрасно взойти. Когда Бодхидхарма пришел в Китай, почва была готова. Она была ухожена Лао-Цзы и Чжуан-Цзы — редкие явления! — и тогда семя Будды было принесено Бодхидхар-мой. Оно прекрасно выросло, оно прекрасно цвело. Иисус не был настолько удачлив, почва была не готова. В иу-дейской культуре были пророки, но не мудрецы. Подобных Лао-Цзы и Чжуан-Цзы — нет. Там были святые, так что Симон Петр пригоден. Там были моралисты, Моисей поставил мораль в самый корень иудейской культуры; десять заповедей — они были основой.

Были люди, подобные Симону Петру, так как ничто не появляется без причины, ничто не существует без дол-гой традиции. Симон Петр — не случайность, ему должна предшествовать длительная история. Моисей — самая глубокая причина, корень, из которой вышел Симон Петр: десять заповедай, моральное отношение к миру, жиз-ни. Но там не было ни одного человека, как Лао-Цзы, который сказал: «Все побуждения — фаль¬шивы: в тот мо-мент, когда вы говорите: „Это хорошо, а то плохо“, — вы разделили жизнь и убили ее». Этот человек, который был за целое, а не за разделение. Бодхидхарма был удачлив, и это была причина, почему у него было четыре уче-ника, а не три.

В иудейской культуре самое большее, что возможно — это Фома. Посмотрите на феномен Фомы, о чем он го-ворит — и это одна из основных проблем. Есть люди, которые говорят: «О Боге ничего не может быть сказано», — но они что-то сказали. Даже если вы говорите: «Ничего не может быть сказано о Боге», — вы уже что-то сказа-ли. Если вы точны, тогда вы сделали ошибку. Если вы точны — ничего не может быть сказано; вы должны оста-ваться молчаливым. Иначе вы создаете дилемму: с одной стороны, вы говорите, что ничего нельзя сказать, но если это можно сказать, тогда почему не сказать еще немного? В чем проблема? Если это можно утверждать, то-гда почему не больше? Если утверждение возможно, тогда и большее утверждение становится возможным.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №40  СообщениеДобавлено: 03 июл 2013, 16:24 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Вот почему Будда остается совершенно молчаливым. Он не скажет даже: «Ничего нельзя сказать о Боге». Он не скажет даже столько. Вы спросите о Боге, а он заговорит о чем-то другом. Вы спросите о Боге, а он не услышит — как будто вы не спрашивали — он просто отбросит вопрос, заговорив о другом. Он не скажет даже того, что ниче-го не может быть сказано, так как это абсурдно. Тогда почему вы говорите об этом? Даже через отрицание вы указываете. Не только положительное утверждение является утверждением, отрицательное утверждение — это тоже утверждение.

Вы говорите: «Бог не имеет формы». Что вы имеете в виду? Вы Его знаете? И знаете ли вы его так совершен-но, что можете сказать: «Он не имеет формы»? Если вы знаете его так совершенно, тогда у него есть форма. На-пример, вы говорите, что этот океан не может быть измерен: он так глубок, он не может быть измерен. Тогда су-ществуют только две воз¬можности: либо вы его измерили, так как, только тогда вы можете сказать, что он так глубок, что он не может быть измерен; либо вы его не измеряли, иначе, как вы можете сказать, что он так глубок, что не может быть измерен. Даже глубина измерима, она не может быть неизмерима; как бы ни было глубоко, он может быть измерен.

Когда вы говорите: «Бог не имеет формы», — дошли ли вы до его границ и увидели, что формы нет? Если вы дошли до границы, у него есть форма. А если вы не дошли до границы, тогда не говорите, что он бесформен, так как Он может иметь форму. Когда вы дойдете до границы, только тогда вы можете знать. Так что те, кто дейст-вительно споткнулся о Бога, кто упал в него, не говорят ничего, даже этого, потому что это — противоречие.

открыть спойлер
Один из самых проницательных логиков этого столетия, Витгенштейн, написал прекрасные строки. В своей книге «Трактат логической философии» он делает много прекрасных утверждений. Это — наилучшее; он гово-рит: «Ничего не должно говориться о чем-то, о чем не может быть сказано. Если ничего не может быть сказано о предмете, говорящий должен оставаться молчаливым».

Фома подошел ближе всех, но расстояние осталось. Он все еще пытался говорить, пытался выразить невыра-зимое.

Фома сказал ему: Господи, мои уста никак не примут сказать, на кого ты похож».

Иисус сказал:

«Я не твой господин... потому что никто не понимает меня, так, как я могу быть твоим господином?»

Если вы понимаете, только тогда вы можете быть учеником. Если вы понимаете, только тогда вы можете вой-ти в храм. Если вы понимаете, только тогда вы можете вступить в существо Мастера.

Иисус сказал: «Я не твой господин...»

Всем трем он сказал: «Я не твой господин». Фома подошел ближе всех, но остался утратившим. Он — наи-лучший, но остается несовершенным, он лишь относительно лучший; он подошел ближе, но барьер остался: он по-прежнему верит в слова, так как он пытается выразить то, что не может быть выражено.

«Я не твой господин, ибо ты выпил, ты напился от кипящего источника, который у меня, который я измерил».

Здесь он выражает очень глубокую истину. Он говорит: вы все трое говорите из разума, кипящего источника, который я измерил, который я оставил позади, «измерил». Вы по-прежнему говорите от разума: один говорит с помощью моралистического разума, другой — с помощью теологического разума, третий — с помощью мистиче-ского — но все они являются частями разума. А если вы говорите с помощью разума, я не ваш господин, так как весь акцент здесь на этом — отбросьте разум! Вот на чем настаивает Мастер: отбросьте разум! А вы трюкачест-вуете, вы начинаете говорить о Мастере из того самого разума, на отбрасывании которого он настаивает. Вот почему я говорю, что Бодхидхарма был более удачлив: у него был ученик, который остался истинно молчали-вым, он не ответил.

Были даже еще более удачливые Мастера. Одним из них был Риндзай. Он спросил о том же самом — так как в действительности это все та же история снова и снова: Будда и его ученики, Иисус и его ученики, Бодхидхарма и его ученики — история все та же. Она не может быть другой, так как отношения — те же самые, явление — то же самое. Риндзай был даже более счастлив. Что произошло? Когда он спросил своего главного ученика: «Скажи что-нибудь об истине», как поступил ученик? Вы знаете? Вы даже не можете себе представить. Он ударил Масте-ра! А Мастер засмеялся и сказал: «Правильно, ты поступил хорошо, потому что спрашивать нельзя, ведь каждый вопрос неверен!»

И это — самый удачливый Мастер! Как вы можете ответить на вопрос, когда сам вопрос неверен? Ученик го-ворит: «Не будь глупцом, не играй со мной в игры, не пытайся поставить меня в тупик, не ввергай меня в нело-гичную чепуху! Ведь если я отвечу, это будет неверно, и если я не отвечу, это тоже будет неверно — так как Мас-тер спрашивает. Если я отвечу, это будет неверно, так как сама природа Истины такова, что она не может быть выражена. Если я не отвечу, это будет невежливо — Мастер спрашивает, я должен отвечать». Вот что он сказал, когда ударил Мастера. А Риндзай засмеялся и сказал: «Правильно! Когда ученик может ударить Мастера, он сам стал Мастером. Теперь иди и учи остальных!»

Иисус сказал: «Я не твой господин, ибо ты выпил, ты напился от кипящего источника, который у меня, кото-рый я измерил».

Вы остаетесь пьяницами, пьяными — все от того же безумия разума!

Разум — источник всего безумия, могут быть разные степени, но каждый, у кого есть разум, более или менее безумен. Разум — это эквивалент безумия. Вы можете быть не очень безумным, вы можете быть слегка безум-ным, так что вы не кипите, не испаряетесь — никто не собирается сажать вас в сумасшедший дом. Вы лишь слегка безумны, трудоспособно-безумны; вы можете работать, вы можете действовать и удерживать свое безумие внутри. Человек оставляет безумие позади, только когда он оставляет позади разум. Вот почему Иисус говорит, что вы пьяны.

«...вы пьяны от кипящего источника, который я измерил.

Вы все трое говорите от разума. Вы не смотрите на меня, ведь если вы смотрите, разума нет». Не приносите разум к Мастеру. Это глупость, так как если вы приносите разум к Мастеру, вы к нему не подойдете ближе. Вы не достигнете сатсанга, вы не будете в присутствии Мастера, вы будете наполнены разумом, вы будете пьяны вашим разумом. Когда он — там, вы будете думать, болтать. Внутри разум будет крутиться, и крутиться, и соз-даст стену, и Иисусу будет невозможно проникнуть к вам. И он взял его, он отвел его, он сказал ему три слова. Ко-гда же Фома пришел к своим товарищам, они спросили его: «Что Иисус сказал тебе?»

Он должен работать с наилучшим, наилучший же отсутствует. Был избран Фома, он взял его и сказал три сло-ва.

Когда же Фома пришел к своим товарищам, они спросили его: «Что Иисус сказал тебе?»

Они все еще интересуются тем, что Иисус говорит, а не тем, что Иисус есть. Они все еще интересуются знани-ем, словами, и не интересуются бытием.

Фома сказал: «Если я скажу вам одно из слов, что он сказал мне, вы возьмете камни и бросите в меня, и огонь выйдет из камней и сожжет вас».

Это все очень таинственно. Эти три слова не были записаны, и Фома никогда не говорил остальным учени-кам, что это были за слова. Но он дал указания — так как когда вы не готовы, могут быть даны лишь указания; когда вы не готовы, могут быть даны лишь намеки. Если вы действительно исследователь, то через намек вы достигнете тайны. Конечная тайна не может быть дана, вы должны быть готовы к ней. Чем больше вы готовы, тем более она становится явной. Он намекает, так что сначала попытайтесь понять намеки.

«Если я скажу вам одно из слов, что он сказал мне, вы возьмете камни и бросите в меня, и огонь выйдет из кам-ней и сожжет вас».

Он сказал следующее: «Если я скажу вам одно из слов», — Иисус сказал три, но «Если я скажу даже одно сло-во, вы немедленно начнете швырять в меня камни». Что он имеет в виду? Человек живет во лжи, каждый чело-век, потому что ложь удобна, выгодна. Истина — тяжела, неудобна, неутешительна. Ложь подобна спуску — вы идете, пританцовывая, с легкостью. Истина — это подъем наверх, она трудна, вы задыхаетесь, это неудобно. Ложь — удобна, утешительна, так как вы можете ее творить, вы можете ее придумывать. Вы можете выдумать свою собственную ложь, которая вас удовлетворит, но вы не можете выдумать правду. В этом-то и проблема, и помеха. Вы можете выдумать ложь: вы просто идете к портному, и он шьет вам одежду; вы можете создать ложь для себя, как одежду; ложь, которая вас удовлетворит. Но правда вас не удовлетворит, вы ее не можете выдумать, вы должны будете себя урезать — вы вынуждены довольствоваться правдой. Правда не может быть раскроена, как одежда; чтобы удовлетвориться правдой, вы должны измениться. Ложь прекрасна, так как вам нет нужды изменяться — вы просто меняете ложь, и она вам подходит. Она очень удобна, она в вас вцепляется, она никогда не принуждает вас меняться, вы можете оставаться статичным, застывшим.

Ложь — всегда с вами, и никогда не против вас. А правда, — правда не беспокоится: если вы хотите быть правдивым, вы должны измениться сами. Правда не может быть выдумана, она должна быть открыта — она уже есть. Вот почему человек живет во лжи — потому что вы можете выдумать свою собственную ложь.

У каждой страны — своя собственная ложь, у каждой расы — своя собственная ложь, у каждой религии, церк-ви, храма, гурудвары — своя собственная ложь. И все они очень удобны, они вцепляются в вас — они защищают вас от правды. Вот почему, когда отстаивают истину, вы начнете швырять камни в человека, который ее от-стаивает; ведь если он прав, вся ваша жизнь фальшива. Это трудно принять — вы так много в нее вло¬жили, вы жили ради нее. Ваши мечты — это все, что у вас есть, ваша ложь — это все, что у вас есть. Но кто-то приходит и бросает в вас правду…? Так что есть только две возможности: либо вы готовы полностью разрушиться, либо вы швырнете камни в этого человека, швыряние камней в этого человека не позволит его правде разбить вдребезги вашу ложь — вы сможете снова с ней существовать.

Психологи пришли к пониманию того, что человек не может жить безо лжи. И поскольку речь идет о девяно-сто девяти процентах людей, они правы; мы можем отбросить один процент — это исключение. Фрейд, Юнг, Ад-лер, все три великих открывателя человеческого сознания абсолютно согласны в одном: что человек, как тако-вой, не может жить безо лжи, ему нужно лгать, это основная потребность, как пища, даже важнее. Без пищи вы можете прожить три месяца, безо лжи вы не проживете трех секунд — это как дыхание.

Посмотрите, в какой лжи вы живете. И когда кто-то поддерживает вашу ложь и делает ее похожей на правду, вы склоняетесь перед ним. Вы боитесь смерти, вот вы и верите в бессмертие души. Для вас это ложь — вы не знае-те даже азбуки души; вы не знаете, существует душа или нет, но вы верите в ее бессмертие. И когда кто-то дока-зывает и утверждает, что душа бессмертна, вы склоняетесь перед ним, вы платите ему уважением и говорите: «Вот человек, который знает!» Что он сделал? Он просто поддержал вашу ложь, он просто дал больше жизни ва-шей лжи. Вы остались прежним: вы не знаете, что такое душа, вы не озабочены этим знанием. Но ложь помогает вам жить. Тогда вы не боитесь смерти, так как смерти нет — душа бессмертна.

Отсюда и произошло очень странное явление: эта страна, Индия, — самая трусливая на земле. Иначе как мож-но было бы держать такую огромную страну настолько рабской в течение столетий? И рабской по отношению к таким малым нациям, как англичане, которых меньше, чем население одной индийской провинции? Пятьсот миллионов человек были порабощены тридцатью миллионами человек — кажется нелогичным. Но кто бы ни приходил — гунны, монголы, турки, англичане — кто бы ни приходил, Индия всегда была готова быть рабом. Откуда столько трусости? И эти люди — «Знающие себя», они говорят, что у них — Изначальное Знание, и они знают, что душа бессмертна!

Если душа бессмертна, как вы можете быть трусом? Если душа бессмертна, тогда никто не может быть храб-рее вас, так как никто не умрет, даже когда кто-то вас убивает, вы не будете бояться, так как никто не умирает. Но дело не в этом, дело, как раз в противоположном: душа бессмертна, и все же индийцы — самые большие тру-сы. В действительности, так как они трусы, они прячут свою трусость в философию бессмертной души. Бессмер-тие — это не их знание. Будда может знать, Яджиавалхья знал, но это — не знание, которое может быть передано.

Самопознание остается индивидуальным. Ни одна страна не может им обладать, оно не может стать достояни-ем, это не традиция. Человек знает, и когда этот человек умирает, это знание исчезает из мира. Оно должно быть открыто снова, вы не можете сделать его собственностью.

Эта страна труслива, но у нее есть прекрасная теория. Они боятся смерти, вы не можете себе представить, как сильно они боятся смерти. Даже, чтобы покорить Эверест, приходят иностранцы. Индийцы не озабочены этим, так как каждый скажет: «Что за глупости вы творите? И что вы получите там? Зачем подвергать себя опасно-сти?» Индийцы всегда боялись опасности, если существует опасность, они не двинутся с места. И эти люди дума-ют, что они знают, что душа бессмертна. Нет, это ложь! Нет, это неправда — для вас это ложь, и вы при помощи ее защи¬щаете свою трусость.

Смотрите! Индия — это явление — смотрите вокруг! Вы не сможете найти столько алчных людей, бедных лю-дей, нигде в мире. И они называют весь мир материалистическим, прекрасный трюк для ума — они духовны, а весь мир — материалистический. Когда они смотрят на людей Запада, в глубине себя они говорят: «Вы — мате-риалисты!» Вы не можете найти большего материалиста, чем индиец. Он живет ради денег, жаден к имуществу, для него невозможно дать кому-нибудь что-нибудь, он забыл, как давать, он вцепляется во все. Но он называет весь мир материалистическим, «а мы — духовные», — ложь, патентованная ложь, но повторявшаяся так много раз, что она выглядит правдой. Это фальшивка.

Каждый придумывает и свою собственную ложь. Есть публичная ложь, потом вы придумываете свою частную ложь, и в них всех вы и живете. Они много вам позволяют: вы можете быть трусом, но вы думаете о себе, как о храбреце, и вы пытаетесь действовать, как храбрец. Это немного помогает, потому что если вы — трус и чувст-вуете, что вы трус, вы перестанете двигаться в жизни. Вы скажете: «Я — трус», — и будете парализованы.

Вот психологи и говорят, что безо лжи человек не может жить — даже трус в жизни действует. И это происхо-дит почти всегда: кем бы вы ни были, вы создадите противоположную ложь, и вы переигрываете свою роль, что-бы поверили другие, и чтобы вы поверили сами. Вы переиграете ее — трус переиграет — он станет сорвиголовой, но он — трус, иначе игры не будет. Он может искать опасность, даже если в этом нет нужды, только чтобы пока-зать другим и убедить себя, что он — не трус. Но в глубине он боится своей трусости. Вот он и проецирует проти-воположное.

Алчный человек может отказаться от мира, стать нагим, только чтобы убедить себя, что: «Я — не алчный». Но это не помогает. Это — ложь. Только сбрасывая одежды и покидая дом, вы не оставите алчность, так как она — внутри. Это не часть дома, это — не часть ваших сокровищ, это — часть вас. Как бы вы ни ходили — нагим или одетым — нет никакой разницы. Просто алчность пытается спрятаться переигрыванием, движением к про-тивоположной крайности — отречению.

Человек без алчности будет и без отречения, так как ему не нужно переигрывать. Человек без страха, будет и без так называемой храбрости, ему не нужно переигрывать. Человек, пришедший к пониманию своей сущности, не впадет ни в ту, ни в другую крайность. Он будет уравновешен, его жизнь станет равновесием.

Как вы думаете? Идет Будда, и появляется змея. Что он сделает? Он просто отпрыгнет с дороги! Как вы его назовете? Трусом или храбрецом? Он просто чувствительный человек, человек понимания. Вам понравится че-ловек, который там останется, не заботясь о том, что сделает змея — змея его даже ужалит, а он там останется — вы назовете того человека храбрым. Но он глуп, а не храбр. А глубоко внутри он трус; он остается там, чтобы спрятать эту трусость.

Но если вы увидите Будду, отпрыгивающего с пути змеи, вы подумаете: «За каким человеком я иду? Это — трус!» Он не трус. Кто-то должен сойти с дороги. Это — простая разумность. Это, как если бы кто-то сигналил вам в клаксон, а вы стояли бы на дороге и думали, что вы — храбрец. Вы — просто глупец! И кого вы убеждаете, оставаясь там? Себя, глубоко внутри в том, что вы — храбрец.

Человек понимания никогда не движется к противоположному, он движется с пониманием. Что бы ни проис-ходило, как бы ни развивалась ситуация, он отвечает ей с бдительностью; он — ни храбрый, ни трус. Вы — либо трус, либо храбрый, но другое — прячется: даже трусливый человек может стать храбрым в определенных ситуа-циях, даже храбрый человек может оказаться трусом в некоторых ситуациях.

Поглядите на проблему: храбрейший человек становится трусом, когда он приходит домой — даже Наполеон — трус перед Жозефиной. Почему случается так, что муж, который является таким великим борцом в мире, в соревновании, перед своей бедной женой, становится просто тру¬сом? Что происходит? И не думайте, что это — о других, что вы — не такой, каждый муж — под каблуком у жены! Это кажется преувеличением. Но это так. Каж-дый муж должен быть под каблуком: весь день он храбрый, так что дома он хочет расслабиться от храбрости; а если он даже дома не расслабляется, тогда где он найдет расслабление? Так что в тот момент, когда он входит в дом, он сбрасывает свои доспехи...

Он был храбрым на рынке, постоянно сражаясь — соревнование, враги. Там — война, постоянная война в ми-ре, весь день он сражается. Когда он приходит домой, он устал от сражения, устал от храбрости — вы не можете быть храбрым двадцать четыре часа в сутки. Помните, никто не может быть чем-то, двадцать четыре часа в су-тки — вы можете быть, только бдительным двадцать четыре часа в сутки. Примите, что все движется к проти-воположному.

Вы приходите домой, вы устали, вы хотите отдыха, теперь вы не можете сражаться — вы уже сражались весь день. А что весь день делала ваша жена? У нее не было соревнований, вокруг нее не шла война, она была дома защищенной; весь день она отдыхала. За весь день ей не представилось, ни одной возможности проявить свою храбрость. Вот она и устала быть трусом, быть лишь женой. Вы приходите домой — она готова. Она на вас на-брасывается.

Однажды случилось так: жил-был укротитель львов, очень храбрый человек. Но он всегда боялся своей ма-ленькой жены. И всегда, когда он опаздывал домой, это было бедой. Однажды вечером, с друзьями, он полностью обо всем позабыл, выпил слишком много, а потом, к полуночи, вспомнил, что у него есть жена и дом. И возвра-щаться домой теперь стало очень затруднительным; где же спрятаться? Не найдя ни одного места — это был ма-ленький городок, и если бы он пошел в любую гостиницу, его жена нашла бы его — не найдя подходящего места, он вошел в клетку со львами в зоопарке, где он был дрессировщиком. Ключ был с ним, он открыл дверь: шесть больших свирепых львов в клетке! Он спал, используя спину льва, как подушку.

Его жена обыскала весь город. Рано утром, не найдя его нигде, она пошла туда, где он работал. Он крепко спал, храпя. Она ткнула его через прутья клетки своим зонтиком и сказала: «Ты, трус! А ну-ка выходи, я тебе покажу!»

Это должно произойти: если вы выбираете одну крайность, другая следует за вами. Вы можете быть храбре-цом в одном, но трусом в другом. Так должно быть, так как трусость будет отдыхом. Вот почему я говорю, что муж, необходимо должен быть, под каблуком. Есть только один способ для мужа, не быть под каблуком: если он выполняет дома функции жены, а она ходит на работу. Тогда он не под каблуком, так как он больше не муж. В действительности, он — жена, а жена — муж.

Каждая крайность прячет в себе противоположную, и вы должны проявить ее где-либо. Иначе это будет слиш-ком обременительно, с этим невозможно будет жить. Только разумность, сознательность, то, что буддисты назы-вают праджнян, медитативное состояние, приходящее из уравновешенности, расслабляет. Состояние сознатель-ности подобно кошке: даже когда она спит, она бдительна. Всего лишь слабый звук извне — и она вскочит на ла-пы, она бдительна. Всего лишь слабый звук извне — и она вскочит на лапы, свежая, бдительная, пробудившаяся. Разум того, кто остается посередине — уравновешен, даже если он спит, остается бдительным. Здесь нет расслаб-ленности, так как она не нужна — он никогда не был напряженным, он никогда не был храбрецом или трусом. Он понял и то, и другое, и вышел за пределы.

Человек живет во лжи. Он должен жить так, потому что он пытается не принимать все свое существо цели-ком, принята только часть. Что тогда делать с другой частью? Он должен создать некую ложь, чтобы спрятать ее.

Фома сказал: « Если скажу вам одно из слов, что он сказал мне, вы возьмете камни и бросите в меня...»

Истину всегда встречают таким образом. Нелегко утверждать истину: те, кто ее слышат, станут вашими вра-гами, они начнут швырять камни. В действительности, они не против вас, они просто защищают себя, свою ложь: «...вы возьмете камни и бросите в меня...»

А потом он говорит прекрасную вещь: «...и огонь выйдет из камней и сожжет вас».

«Вы бросите в меня камни, вы бросите камни в Истину — но из камней выйдет огонь и сожжет вас».

Вы не сможете сжечь Истину, вы не сможете распять Истину. Вы распяли Иисуса. Вот почему вчера я говорил, что когда Иисус был распят иудеями, он не был распят — они распяли себя. И с тех пор горит огонь, и они укло-няются, они бегут от огня — но он следует за ними. Вы можете швырять камни, но Истину нельзя поранить.

В тот момент, когда вы швыряете камни в Истину, это значит, что, в конце концов, будете ранены вы, вы бу-дете сожжены; огонь выйдет из ваших собственных камней. И такова вся история евреев: постоянно, в течение двадцати веков, их сжигают. И я не говорю, что те, кто их мучают, правы. Нет! Я — не сторонник Гитлера или других, кто сжигает или убивает евреев; нет, они поступают неправильно. Евреи несут свою рану в себе — они творят своих гитлеров. Это желание очень трудно понять.

Виновный человек живет в поисках того, кто его накажет. Когда его никто не наказывает, он чувствует, что жить трудно. Когда его кто-то наказывает, он чувствует облегчение. Наблюдали ли вы за детьми: если вы их не наказываете, они наказывают себя сами; они сами надают себе пощечин — это даст им расслабление. Ребенок сделал что-нибудь плохое, и он хочет увидеть, узнали ли об этом отец и мать, он в поисках этого. Если они узнали, они могут побить ребенка, и ребенок — в облегчении, он наказан. Кончено. Счет закрыт: он сделал плохое, и он наказан. Но если никто не знает, тогда он в затруднении: что-то остается неполным. Он пойдет в угол и отшлепа-ет себя по щекам. Тогда он в облегчении.

Вот что происходит с людьми, которые живут в строгости: они сделали что-то плохое — плохое оно или нет, не важно, они думают, что сделали плохое — и тогда они наказывают себя. Вы думаете, что они живут в глубоком тапасчарья, аскетизме, они великие святые. Но они — просто виновные люди, наказывающие себя. Они могут поститься, они могут бить себя по щекам, они даже могут сжигать себя живьем, но они просто виновные дети, незрелые, наказывающие себя; они сделали что-то плохое и хотят создать равновесие. Они хотят сказать Богу: «Я уже себя наказал, теперь Тебе нет нужды меня наказывать». Вот что делают евреи. Это одна из самых глубоких сложностей в человеческом уме.

Евреи всегда в поисках своих Адольфов Гитлеров, кого-то, кто может их убить — тогда они чувствуют облег-чение. Когда никто о них не думает, тогда они в затруднении, за ними следует вина. Когда вы бросаете камни в Истину, это должно случиться, и даже через двадцать столетий стра¬даний, евреи не осознали, что они поступили неправильно. Нет. Иисус остается непринятым, они продолжают вести себя так, будто Иисус никогда не сущест-вовал; Иисус по-прежнему не часть их. И я говорю вам, пока они не признают Иисуса, они останутся в беде. И беда не будет создаваться другими — они ее ищут. Они — виновные люди, и их вина очень велика.

Можете ли вы представить что-либо более преступное, чем распятие Будды, распятие Иисуса, распятие Криш-ны? Иисус, за которым следовали и которому поклонялись, Иисус, за которым следуют и сейчас... и вы сделали прямо противоположное. Иисус, который должен был стать вашей жизнью, всей жизнью, вашим бьющимся серд-цем — и вы сделали противоположное: вы его убили! Вместо того чтобы дать ему жизнь, вы разрушили его жизнь. Эта рана всегда будет следовать за евреями. Трудно от этого избавиться — пока они не примут Иисуса.

Индуисты лучше. Вот почему в них меньше вины: они никогда не убивали Будду. Будда был более опасен, чем Иисус: он вырвал весь индуизм с самыми корнями. Иисус говорил: «Я пришел не разрушить традицию, но ис-полнить ее». Будда — никогда! Он сказал прямо: «пришел вырвать с корнем всю традицию. Все Веды — вздор!» Но индуисты никогда его не убивали, вот почему индуисты могли жить без вины. Они приняли его — лишь не-много заблудшего, только и всего. Они интегрировали его в традицию. Они говорят: «Он — наш девятый аватар, — и они создали вокруг него историю — вот почему я говорю, что они умные и осторожные люди.

Нет другой столь же умной нации, так и должно быть, ведь индусы — самые древние, самые мудрые. Опыт их многому научил: если вы распнете Будду, вы никогда не будете свободны от него, он будет следовать за вами, преследовать вас, так что не распинайте — не обращайте на него внимания. Но даже если вы не обращаете вни-мания, что-то в вас будет вновь и вновь оглядываться назад. Человек — здесь, так что лучше принять его — и они приняли его таким отрицающим образом. Это — осторожность.

Они создали историю: Бог сотворил ад и рай, но в течение миллионов лет никто не попал в ад, так как никто не грешил. Каждый был религиозным, праведным, каждый попадал в рай. Тогда Дьявол пришел к Богу и сказал: «Зачем ты создал ад? Он бесполезен. Никто не приходит, и я устал, ожидая. Так что сделай что-нибудь — или за-крой его совсем!»

Бог сказал: «Подожди, я пришлю человека — Гаутаму Будду в этот мир. Он смутит людей. А когда люди сму-щены, они станут заблудшими, они станут попадать в ад» И с тех пор ад был наполнен до краев. Но индуисты приняли Будду как аватара, посланного Богом — и они уклонились от него очень тонким образом. Они никогда не были виновными.

Евреи остались виновными, беда следует за ними, и они по-прежнему не принимают Иисуса. Они могли бы принять его — он был евреем, рожден евреем, жил евреем, умер евреем; он никогда не был христианином — они могут его принять. И не было ни одного еврея его калибра. Было много великих евреев — даже в этом столетии. Самые великие люди этого столетия были евреями, евреи — люди очень высокого потенциала: Фрейд — еврей, Маркс — еврей, Эйнштейн — еврей, — все эти три великих человека создали все это столетие. Но никто не может быть сопоставлен с Иисусом! Они отвергли величайшего из евреев. Как только они примут его, они почувствуют облегчение, их рана будет исцелена. Они станут здоровыми и целостными, и тогда не будет нужды в Гитлерах.

Они творят своих Гитлеров, они создают их…, и когда я говорю вам это, вы, также, помните: когда бы вы ни чувствовали вину, вы создаете наказывающего. Вы ищете наказания, ведь наказание освободит вас от вины, то-гда вы сможете отдохнуть. Не чувствуйте себя виновными, иначе вы будете искать наказания.

Наслаждайтесь жизнью в ее всеобщности, иначе вы будете чувствовать вину. Примите жизнь такой, какая она есть, и будьте благодарны за то, что она такова; будьте глубоко благодарны — вот что делает религиозный чело-век. А когда вы примете Целое, вы станете целым. Все разделения исчезнут, глубокое молчание опустится на вас…, вы наполнены неизвестным, потому что если вы целостны, неизвестное стучит в вашу дверь.



продолжение следует...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №41  СообщениеДобавлено: 17 июл 2013, 08:24 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
продолжение...

Изречение тринадцатое...

Если те, кто ведут вас, говорят вам:
Смотрите, царствие — в небесах, тогда птицы
небесные опередят вас.
Если они скажут вам, что оно в море
Тогда рыбы опередят вас
Но царствие — внутри вас,
и вне вас.
Когда вы познаете себя,
тогда вы будете узнаны,
тогда вы узнаете,
что вы — сыновья отца Живого.
Но если вы не познаете себя, тогда вы в Бедности,
и вы беднота.

Он разгаданная тайна.

Царство Божие всегда помещалось где-то во времени, в пространстве, но всегда где-то еще — не здесь и не сей-час.

Почему так происходило? Почему Царство Божье не здесь и не сейчас. Почему в будущем или где-то еще? Это из-за человеческого разума. Человеческий разум в настоящем исчезает. Он живет в будущем, в надежде, в ожида-нии будущего; он живет посредством желания. Желанию нужно время, Желание не может существовать, если вре-мени нет. Если придет момент, в который вы поймете, что время исчезло, что теперь нет времени, нет завтра, что произойдет с вашим желанием? Оно не сможет двигаться, оно исчезнет вместе со временем.

В своей основе время — это не физическое явление, а психологическое. Время — это не нечто вне вас. Само функционирование вашего разума творит время, вы живете во времени. Иисус живет вне времени, вы живете во времени. Просветленный — настаивал:

открыть спойлер
Таким образом, все Будды, а Иисус — это Будда, Просветленный — настаивал: «Будьте без желаний! Тогда врата открыты для вас». Но чтобы быть бесстрастным, вы должны быть здесь и сейчас, тогда нет моста для движения в будущее, тогда нет моста для движения куда-либо. Желание — это мост. Разуму нужно время, разум не может существовать без времени. Чем больше у вас времени, тем больше площадка для игр ума, для одурачива-ния. Тогда он может создать многие и многие желания и мечты, и жить в этих желаниях и мечтах. Священники всегда говорили, что рай — в будущем, так как только будущее может быть понято разумом, и только из-за тако-го будущего вас можно эксплуатировать, и вы почувствуете облегчение.

Я слышал, что в одной церкви священник рассказывал о Царствии Божием, и он говорил: «Там улицы из зо-лота и площади из изумрудов!» Он восхвалял его, как только мог, и потом спросил, приглашая: «Кто хотел бы попасть туда?» Все подняли руки, кроме одного человека. Проповедник не мог этому поверить. Почему этот ста-рик не поднял руки? Он должен был быть первым, ведь смерть его уже близка. Тогда он изменил тактику и нари-совал картину ада, со всем его уродством, мучениями, огнем, болью, страданиями. Снова он воззвал: «А теперь, кто хотел бы попасть в Царство Божие, на небеса?» Все руки поднялись, но старик по-прежнему сидел, не подни-мая руки. Проповедник был в замешательстве. Он спросил этого старика: «Ты что, не слышишь меня? Ты глу-хой? Ты не хотел бы попасть в Царство Божие, на небеса?»

Человек сказал: «Конечно, хочу. Но ты так говоришь, будто это нужно сделать прямо сейчас! Конечно хочу, но не сейчас».

Если вам предлагают Царство Божие здесь и сейчас — вы не готовы. Многие желания должны быть выполне-ны до того, как вы сможете их оставить, многие вещи должны быть сделаны перед тем, как вы подумаете о всту-плении в Царство Божие. Вы все еще грезите и не готовы пробу¬диться, вам нужно время. Вам подходит священ-ник, но не Будда, не Иисус, так как Иисус говорит в терминах не-времени. Он — нелегкий друг. Жить с Иисусом — значит жить в постоянном дискомфорте. Он не позволяет вам удобства грез, он не позволяет вам времени, бу-дущего — он говорит, что завтра — нет.

Завтра помогает другим образом: такие, как вы есть, прямо сейчас, вы не принимаете себя, вы знаете, что вы ничего не стоите. Вы знаете, что такие, как вы есть, вы даже сами не можете принять себя. Как Бог примет вас? Нет, это невозможно. Вы не можете себе это представить. Вы обвиняете себя. Вы настолько виновны, что, как же Бог примет вас? Прямо сейчас, если Царство открыто, если его врата приглашают вас, вам не хватит смелости войти. Вам нужно немного времени для преобразования себя, вам нужно время, чтобы стать хорошим, чтобы стать святым человеком. Вам нужно немного времени, чтобы сделать множество вещей, чтобы ваше существо стало приемлемым, чтобы даже Бог мог вас любить. Есть много желаний — и всем им нужно время. И многие ждут — им нужно время.

Вся мораль мира — формы различны, но сокровенная сущность одна — осуждает вас: вы плохи, что-то нужно сделать, вы должны исправиться, вы должны быть отполированы, вы должны быть сделаны ценными. Так что, если кто-то говорит: «Двери открыты прямо сейчас», — вы почувствуете неудобство. Тогда вы не сможете войти. Но если скажут: «Это — в будущем», — тогда время еще есть. Вы в облегчении, вы можете это сделать, вы себя отполируете. Вы можете создать образ, идеал, вы будете следо¬вать этому идеалу, так что в один прекрасный день, вы станете святым.

Это — трюк ума: если вы откладываете, разум остается тем же самым; оставаясь тем же самым, разум хочет откладывать. Нужно не изменение, а идеал; нужен не прыжок, а время, вот вы можете и отложить.

Откладывание — основа того, что вы продолжаете быть таким, какие вы есть. Если дом горит, вы не будете откладывать, вы просто выскочите. Вы даже не спросите: «Где дверь? Где ступеньки? Откуда выходить?» Вы не будете искать учителя, проводника — вы просто выпрыгнете. Где-нибудь дверь будет! Путешествие начинается с того места, в котором вы находитесь сейчас. И вы не будете говорить: «Действительно ли я так ценен, чтобы быть спасенным? Имею ли я ценность? Нет! Все эти вопросы не возникнут.

Философия — для спокойных ситуаций, когда вы можете задавать вопросы, получать ответы и продолжать откладывать. Но когда существует опасность, вы откладываете всякую философию. Наблюдали ли вы, что когда вы в опасности, вы откладываете свой разум? Вы вообще не думаете, для размышлений нет времени — дом в ог-не, вы прыгаете! А когда вы уже вне этого, вы можете сесть под деревом и снова подумать о том, что случилось. Но в момент, когда опасность — здесь, смерть — здесь, времени больше нет. Вы просто действуете, нет места для думания, вы должны действовать, только действие может вас спасти.

Время — это откладывание, и вам нравится откладывать по миллионам причин. Одна из них — много еще не выполнено, вы не испробовали этого мира. Вы были в этом мире миллионы раз, вы испробовали его миллионами способов, но голод по-прежнему остается, жажда остается. И не потому, что не хватает времени... Все прошлое — а все прошлое — это вечность, оно безначально, всю вечность вы были здесь, действуя миллионами способов, ме-няя миллионы желаний, и все же вы остаетесь голодными и жаждущими. Вы думаете, что нужно еще больше вре-мени? Больше, чем у вас уже было? Нужно не больше времени, а больше понимания, сознания того, что сама природа желания — оставаться неисполненным.

Сколько бы времени ни было дано, даже многие вечности, желание останется неудовлетворенным. Это — сама природа желания — быть неудовлетворенным. Оно возникает снова и снова, и чем больше вы пыта¬етесь его удов-летворить, тем больше оно растет: вы просто питаете желание, когда думаете, что удовлетворяете его. Вы зани-маетесь сексом, вы думаете, что удовлетворяете его — вы просто кормите желание. Завтра оно вернется даже еще более алчным, еще более полным похоти, с еще большими ожиданиями. Вы кормите его снова, завтра оно снова постучит в вашу дверь с еще большим безумием, с большей надеждой — и каждый день оно будет расти. Когда вы его практикуете, вы чувствуете больший и больший голод. Вы кормите его, удовлетворения нет.

И так с любым желанием. Посмотрите на обычные желания, самые обычные: вы принимаете пищу, голод ис-чезает только, чтобы вернуться снова. Может ли голод исчезнуть навсегда с помощью пищи? Есть ли хоть какая-нибудь возможность, что только оттого, что вы принимаете пищу, голод навсегда исчезнет? Вы жаждете, вы пье-те воду — думаете ли вы, что жажда исчезнет навсегда? Нет, это не в природе желания. А это — обычные желания, которые вы можете понять. Они повторяются, и чем больше вы повторяете, тем больше вы загипнотизированы, так как повторение — это гипноз: вы делали это вчера, вы делаете это сегодня, вы надеетесь делать это завтра; вы повторяете желание. И чем больше вы его повторяете, тем больше вы вовлечены в него.

В течение многих миллионов жизней вы желали многими способами, и вы рождены таким образом, как вы желаете. Человек, который хочет заниматься сексом, как собака, родится собакой; человек, жадный, как свинья, родиться свиньей, так что он сможет удовлетворить свое желание. Вы рождались во всех обличьях, так как вы существовали вечно — как дерево, как птица, как животное... Вот что индусы называют йони. Они говорят, что вы рождались из миллионов чрев, ваше желание принимало многие формы, и вы испытали любые возможные варианты.

Ничто не случилось до сих пор, ничто даже не будет происходить, ибо сама природа желания — оставаться не-удовлетворенным. Если вы поймете это..., тогда будущего не нужно — тогда вы остаетесь здесь и сейчас. А когда будущее отброшено, желание тоже отброшено.

Попытайтесь понять и с другой точки зрения: вы пробовали любым способом преобразить себя — вы не пом-ните ваших прошлых жизней, но вы знаете эту жизнь — вы сделали все, чтобы преобразить себя. Преоб¬разились ли вы хоть немного? Хоть немного, спрашиваю я. Или вы остались прежним — немного отполированным здесь, немного отполи¬рованным там, немного измененным — но в действительности ли все изменилось? Произошла ли с вами какая-нибудь мутация? А если она не произошла к настоящему моменту, какая причина думать, что она произойдет в будущем? И если вы продолжаете жить так, как жили прежде, откладывая, тогда она никогда и не произойдет. Потому что откладывание — это трюк разума — не позволять трансформации произойти.

Это очень тонкий трюк, и каждый должен его понять. Почему вы откладываете на завтра? Потому что вы не хотите делать этого сейчас, прямо сейчас. Вы играете в логическую игру: вы говорите «прямо сейчас это трудно, но завтра это будет просто». Но каждое завтра становится сегодня, и когда завтра придет снова, это будет сегодня, и вы скажете «прямо сейчас это трудно, но завтра я сделаю это! » Таким способом разум добивается облегчения — а завтра никогда не приходит.

Откладывание — не путь преобразования. До теперешнего момента вы откладывали снова и снова. В каждый момент вы откладываете, вот почему вы остаетесь теми же самыми. Поймите это: преобразование есть в этот момент, так как ему не нужно усилия, это — пробуждение. Это не воп¬рос изменения, это — не вопрос делания че-го-нибудь с собой. Вы, как вы есть, совершенны; вы, как вы есть, Божественны; вам, как вы есть, ничего не нуж-но, просто вам нужно пробудиться.

Просто выйдите из ваших грез и вашего сна, просто откройте глаза и осознайте факт, и факт вас преобразит: вдруг у вас нет прошлого! Лишь только вы отбросите будущее, прошлое тоже немедленно отбросится. Это один из фундаментальных законов жизни: если вы можете отбросить будущее, прошлое отпадает немедленно. Это подоб-но строительству моста через реку. Для того чтобы мост существовал, нужно два берега. Если исчезнет один, дру-гой не может поддерживать мост — он падает, все исчезает. Прошлое и будущее — два берега, и между ними вы строите мост желания. Вы всегда идете куда-то, всегда куда-то идете. Если вы не достигаете, тогда разум говорит «Двигайся быстрее!»

Вот почему нынче самое модное — это скорость. Разум говорит: «Ты не достиг, ибо твоя скорость еще недос-таточна. Цель — там, ты можешь увидеть ее на горизонте. Твоя скорость пока мала — двигайся быстрее, беги! Создавай новые механизмы, чтобы увеличить скорость, и ты достигнешь!»

Мы достигли Луны благодаря этой логике — и мы не достигли никакой цели. Скорость становится все боль-шей, и большей, и большей; раньше или позже мы будем двигаться со скоростью света, сейчас мы движемся со скоростью звука. Чем больше скорость, тем легче потеряться, тем труднее вернуться домой. Сейчас вы не можете уйти очень далеко, но чем больше скорость, тем будет труднее попасть домой.

Вот почему самопознание стало почти невозможным в этот век, век скорости. Будда легко себя реализовал, Иисус легко себя реализовал, они жили в век без скорости — они просто ходили. Воловья упряжка была самой быстрой вещью: а люди могли идти быстрее, чем упряжка; они гуляли по земле. Мы летаем в небесах, мы про-никли в космос, а чем быстрее мы движемся, тем труднее попасть домой.

Я слышал, что однажды два нищих нашли на улице мотоцикл — кто-то забыл вынуть из него ключ зажига-ния. Мотоцикл был с коляской, один бродяга забрался в седло, другой — в коляску, и они понеслись в другой го-род. Через пятнадцать минут тот, который вел мотоцикл, посмотрел на своего приятеля. Лицо приятеля было совершенно красным, как у безумца или умирающего. Он спросил: «Что случилось?» Другой сказал:

«Притормози немного, в этой штуке нет дна, и я бежал всю дорогу!»

В этой штуке, в желании, нет дна. Вы умираете, так как бежите всю дорогу, все быстрее и быстрее, а в этой штуке нет дна. Желание бездонно, вот почему его нельзя наполнить. Если вы пытаетесь наполнить горшок водой, а в нем нет дна, как же вы сможете его наполнить? Почему вы не способны наполнять этот бездонный горшок желания? Вы никогда не ин¬тересовались, есть ли у него дно — вы просто прыгнули. И вы бежали так быстро, что не было возможности остановиться и глянуть, что случилось.

Все священники используют это. Но Иисус — не священник, вы не сможете найти человека, который бы был более против священников, чем Иисус. По-настоящему религиозный человек — никогда не священник, он не мо-жет им быть, так как священник использует вашу слабость. Истинный религиозный человек, Мастер, хочет сде-лать вас сильнее. А свя¬щенник — просто хитрый человек, который знает, в чем ваша слабость. Слабость в том, что вы смотрите в будущее, откладываете: где-то, как-то вы войдете в Царство Божие — но не сейчас. Нужно сде-лать много других важных вещей, удовлетворить много важных желаний. Бог — всегда пос¬ледний в вашем спи-ске, а список — бесконечен. У Бога нет шансов, он — последний. Теперь посмотрим на эти слова Иисуса:

«Если те, кто ведут вас, говорят вам: „Смотрите, Царствие — в небесах“ — не здесь, а где-то высоко в небе-сах, где-то далеко; Царство Божие где-то в отдалении, очень далеко — „тогда птицы небесные опередят вас“. Они достигнут раньше вас, тогда вы отстанете. Иисус шутит, он говорит: „Тогда не надейтесь, так как птицы небес-ные достигнут раньше вас!“

«Если они скажут вам, что оно — в море, тогда рыбы опередят вас». И они достигнут раньше вас, вы утрати-те. О ком говорит Иисус? Он говорит о священниках. Священники — враги религии, но они стали распорядите-лями. Они распоряжаются всюду, и они не позволят личностям, подобным Иисусу, войти в их храмы.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №42  СообщениеДобавлено: 17 июл 2013, 08:25 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Есть прекрасная история в «Братьях Карамазовых» Достоевского. Через восемнадцать столетий Иисус поду-мал: «Теперь я должен пойти и посетить землю снова, ведь через восемнадцать столетий христианства... земля должна быть готова принять меня. Теперь они не отвергнут меня, как прежде, ведь тогда не было ни одного хри-стианина, я был чужим. Те¬перь половина земли христианская; миллионы церквей и священников постоянно проповедуют слова Иисуса. Теперь меня воспримут и примут, все двери будут для меня открыты. Время пришло! Мне не нужно было приходить раньше — то было неверное время».

Он пришел снова, конечно, воскресным утром, так как трудно определить, кто христианин, в другой день не-дели. Это невозможно, все одинаковы! Только в воскресенье можно установить, кто христианин, так как религия — это воскресное дело. Она не связана с жизнью, это просто ритуал, формальность, которую нужно выполнять — не вкладывая в него сердце. И он пришел в свою деревню, куда приходил восемнадцать веков назад, в Вифлеем. Он стоял на рыночной площади, наполненный пре¬дчувствиями, люди смотрели на него, и никто его не узнавал, а они заходили и выходили из церкви. А потом несколько человек собралось вокруг него, и сказали: «Ты выгля-дишь, как Иисус — ты хорошо сыграл, ты хороший актер!»

Иисус сказал: «Я не актер, я — настоящий Иисус».

Тогда они начали смеяться и сказали: «Если ты настоящий Иисус, беги, пока не вышли священники. Иначе ты попадешь в беду». Потом маленькие дети стали швырять в него камни, а люди смеялись: «Пришел настоящий Иисус, Царь Иудейский». Это был человек, которого они распяли, и он воскрес.

И они шутили и смеялись, и Иисус был очень опечален..., так как, это были его люди, они больше не были иу-деями, они были христианами; они следовали за ним, и даже они не могли его узнать. Но он ждал, надеясь... «В конце концов, мой священник узнает меня. Эти — глупцы, невежды, но мой священник знает».

открыть спойлер
А потом пришел священник. Люди перестали смеяться только из уважения к священнику. Они расступились перед ним, толпа позволила ему пройти, они склонились в глубоком почтении. Иисус рассмеялся в душе: «Они не склонились передо мной, они не отдали мне никаких почестей, но они почтили священника. В конце концов, это добрый знак, ведь он — мой священник. Через него они узнают и меня. Они узнают меня с его помощью, не пря-мо, так как они слепы и не могут видеть».

И вот священник посмотрел на него и сказал: «На колени, ты, негодяй! Ты чем занимаешься? Оскорбляешь нашего Бога?»

Иисус сказал: «Как, ты меня не узнаешь?»

Священник схватил его за шиворот и сказал: «Я хорошо тебя узнал. Следуй за мной». Он отвел его в церковь и запер в келье. Иисус был в полном замешательстве: «Что случилось? Не распнут ли меня снова мои люди?»

А потом, ночью, священник пришел с маленькой свечой в руке и отпер дверь. Закрыв ее за собой, он склонил-ся, коснулся ног Иисуса и сказал:

«Я хорошо тебя узнал на рыночной площади, но не признал тебя там, так как ты — старый возмутитель спо-койствия. Только-только мы все хорошо организовали, но ты снова все взволнуешь. Сейчас все в порядке, хри-стианство развилось: мы уже заняли полземли, другая половина тоже будет наша, рано или поздно. Ты уже толь-ко жди там, тебе не нужно появляться здесь! И мы делаем все хорошо — ты не смог обратить даже одного челове-ка, когда был здесь — мы же все хорошо организовали, ты должен быть нам благодарен».

«И мы можем узнать тебя наедине, но не перед другими, так как ты — против священников, против церкви, против истэблишмента. А если ты настаиваешь, тогда мы должны будем распять тебя снова. Мы можем покло-няться тебе, когда ты здесь не присутствуешь, так как это никого не тревожит. Все в порядке, все происходит правильно — смотри, как мы все организовали! Полмира христиан, миллионы церквей и священников пропове-дуют твое слово. Ты должен быть удовлетворен. Так что беги отсюда немедленно, и больше не возвращайся. Что бы ты ни хотел сделать, мы твои агенты здесь, и ты можешь сделать это через нас. В общем, тебе нельзя позво-лять общаться с массами. Ты опасен!»

Этот священник установил одну из основных истин: священник не может быть религиозным. Он может быть священником Будды, но он против Будды. Он работает для него, или так, кажется; он цитирует его слова, или так, кажется. Но если приходит Будда, он станет между вами и Буддой, и не позволит вам приблизиться, так как Будда и Иисус всегда бунтари, никогда не конформисты. Они могут создать революцию, они не могут создать ис-тэблишмент. Когда Иисус говорит вам: «Если те, кто ведут вас, говорят вам... — он указывает на священников — „Смотрите, Царствие — в небесах“, тогда птицы небесные опередят вас. Если они скажут вам, что оно — в мо-ре, тогда рыбы опередят вас. А священники всегда говорят, что оно где-то еще.

Это случилось в Индии... Индия — самая древняя страна жрецов. Нигде нет такого жречества, как в Индии, оно стало кастой, брамины — это жрецы. Они полностью отгородили себя от общества, они сделали все тайной, их язык не позволяют знать никому. Не каждый получает обра¬зование по их методу, ведь если люди образованы и могут читать их писания, от них трудно спрятать истину. Только жрецу позволено подойти к сокровенному алта-рю знания, больше — никому.

Брамины правили этой страной в течение тысячелетий. Сначала они говорили, что Бог — в Гималаях, так как Гималаи были недостижимы. Но люди снова и снова достигали Гималаев и нашли, что Бога там нет. Тогда бра-мины сказали: «Это — не те Гималаи, о которых мы говорим, это копия истинных Гималаев, которые существу-ют в небесах. Это лишь отражение, вы не найдете — Бога в отражении. Истинная Кайлаш, истинные Гималаи — в ином мире». Потом и боги переместились на планеты, на Луну, на солнце.

Когда человек впервые достиг Луны, индуисты очень встревожились, джайны очень встревожились. На Запа-де не знают, насколько они встревожились, ведь на Западе не знают, как много было вложено в Луну. В Индии было много беспокойства.

Есть один жрец, очень образованный, который пытался доказать, что это путешествие было фальшивкой. По-чему? Такой простой факт, ведь это произошло! Почему он отрицал это? Он создал большой институт. Многие пожертвовали сотни тысяч рупий институту, чтобы доказать, что Луны никто не достигал. Почему? Потому что у них там были большие вложения. Если человек достиг Луны, и Бога там нет, тогда они должны снова сдвинуть его резиденцию еще куда-нибудь. А эти ученые достигнут любого места. Теперь вы не можете позволить Богу ос-таваться где-то в течение длительного времени — где бы, по вашим словам, ни находился Бог, человек туда добе-рется. Небеса были недостижимы, море было недостижимым. Есть примитивные религии, которые говорят, что Бог живет в море, и есть религии, которые говорят, что Бог живет на небесах. Но одно, несомненно, для священ-ников: что Бог не живет здесь, ведь если он живет здесь, тогда зачем здесь жрецы?

Жрец нужен как брокер, посредник. Он — агент, посредник. Если Бог существует здесь, тогда вы можете обра-титься к нему прямо — зачем нужен жрец? Жрец нужен, так как Бог столь отдален. Его голос не может проник-нуть прямо к вам. Он дает свое послание жрецам, а потом жрец объясняет его вам. А посредством своего объясне-ния он становится сильным: он знает ключ, а вы — невежда; он вас поведет, он — Мастер, гуру — а вы будете его последователями.

Самая хитрая профессия на земле — профессия жреца. Почему самая хитрая? Потому что он эксплуатирует невинное сердце. Человек, который ищет Бога; человек, который ищет чистоту; человек, который ищет Истину — именно такого человека он эксплуатирует. Если вы эксплуатируете человека, который ищет деньги, нет боль-шой разницы между вами, он тоже ищет деньги. Но если вы эксплуатируете человека, который ищет Истину, это — коварство, самое большое из возможных коварств, самое большое зло. Жрецы могут думать, и говорить, и до-казывать, что они действительно представляют Бога, или они не действительные представители Бога. Если они и представляют кого-то, то только Дьявола, но они все захватили, они стали управляющими.

Иисус сказал: «Если те, кто ведут вас, говорят вам: „Смотрите, Царствие — в небесах“, — не слушайте их, иначе вы утратите это Царство навсегда».

«Но Царствие — внутри вас...», — оно не где-то еще, оно — там, где вы находитесь в данный момент — и оно вне вас». Оно внутри вас и вне вас. Оно внутри вас, как центр; оно вне вас, как периферия. О чем говорит Иисус? Внутри, плюс вовне — это весь мир, внутри, плюс вовне — вся Вселенная, ничего не остается. Иисус говорит: «Бог — это Вселенная, это существование. Такое, как оно есть, оно Божественно. Бог растворяется в своем творе-нии». Он не подобен художнику, который рисует, оставаясь отделенным. Он подобен танцору, который танцует и сливается с танцем — вы не сможете разделить танцора и танец. Вы можете разделить художника и картину, по-эта и поэзию, но вы не можете разделить танцора и танец. Вот почему индуисты называют своего Шиву — Ната-радж, величайший танцор: разделения нет, он есть танец.

Если вы можете понять танец, вы можете понять танцора; если вы можете схватить танцора, вы схватили и танец. Если вы можете любить этот мир, вы должны любить Его. Если вы проникните в цветок, вы найдете Его. Он не прячется там, потому что пытается спрятаться; он спрятан, так как вы не открыты. Иначе Он — откры-тая тайна. Он везде, всюду, внутри и вовне. Царство — внутри вас, и оно снаружи вас.

«Когда вы познаете себя, тогда вы будете узнаны, тогда вы узнаете, что вы — сыновья Отца Живого. Но если вы не познаете себя, тогда вы в бедности, и вы — беднота».

Слушайте! Царство — внутри вас! Тогда все храмы становятся ненужными, так как вы — храм. Тогда вы — Церковь! Тогда Ватикан становится ненужным, тогда Рим — только в тягость. Тогда нет нужды в Мекке и Ме-дине, нет нужды в Гирнаре и Каши. Вы — храм, живой храм Бога! Он в вас. Тогда зачем нужен жрец, посредник? Тогда вся эта профессия теряет смысл.

Он существует в вас, таких, как вы есть. Он всегда существовал в вас.

Кто-то спросил Риндзая: «Я хотел бы сам стать Буддой. Что делать?» Риндзай ответил: «Если ты идешь, ты утратишь, ты — уже Будда».

Это абсурд: Будда ищет, Будда совершает усилия, чтобы стать Буддой! Вы не можете найти Бога, так как он не где-то еще, он в вас. А туда вы никогда не смотрели, жрецы вам говорят: «Смотрите! Там, далеко в небесах, существует Он. Путешествие очень далекое, так что вам нужен жрец, чтобы помочь вам».

Иисус подрывает саму основу всех церквей, храмов, священников, посредников. Он говорит: «Бог — в вас». Но он говорит и очень редкую и прекрасную вещь — он также говорит: «и Он вне вас».

Есть три типа религий: одна говорит: «Бог — вовне». Индуисты, магометане утверждают, что Бог — вовне. Другой тип религий говорит: «Бог — внутри». Джайны, буддисты говорят, что вы — Бог, но никогда не говорят, что Бог и вовне, нет. Иисус говорит: «Бог — внутри и вовне». Это величайший синтез, самый высокий из возможных синтезов. Он не избирает крайностей.

Одна крайность — это Бог — вовне. Вот почему мусульмане будут против, если вы скажете: «Я — Бог». Они убьют вас, ведь это одно из самых порочных заявлений, это — куфра, осквернение святыни. Поэтому они и убили Мансура, потому что он в экстазе говорил: «Ана-эль-Хакк, Ахам Брахмасми, — „Я — Бог“. Это — богохульство, магометане не могли этого терпеть, так как Бог — вовне. Самое большее, вы можете подходить к нему ближе и ближе, но вы никогда не станете Богом. Как может создание стать Создателем? Создание остается созданием, а Создатель — Создателем. Они думают, что это — непочтительно, если вы заявляете: Я — Бог. Это означает, что создание, раб, созданная вещь утверждает: „Я — Создатель“. Это богохульство, это — нерелигиозно.

Тогда на противоположном полюсе — джайнизм. Они говорят, что Бог — внутри; ваша душа — это всевыш-ний Бог, и нет никакого иного Бога. Они идут к другой крайности, так что они не могут поклоняться никакому богу, поклонение потеряло для них смысл, они не могут молиться. Кому молиться? А молитва — такая прекрас-ная вещь, но она становится бессмысленной.

Посмотрите на мусульманина во время молитвы. Он — прекрасен. Он может молиться, так как Бог — тааам. Нет ничего подобного мусульманской молитве. Если вы хотите увидеть молитву, смотрите на молящегося му-сульманина: он выглядит таким невинным, таким полностью уступчивым — но он опасен. Если вы заявите, что вы — Бог, он вас убьет, этот человек, который молится. Джайны не могут молиться, они не могут поклоняться; для них измерение молитвы и поклонения просто исчезли. Они могут только медитировать. Медитация позволе-на, так как Бог — внутри; вы должны лишь закрыть глаза и медитировать.

Иисус достигает вершины синтеза. Здесь он утверждает одну из великих истин: «Бог внутри и Бог снаружи». Возможна молитва и медитация также возможна, вы можете петь в экстазе о том, что вовне, вы можете молчать в экстазе о том, что внутри — Он повсюду. Нет нужды отбрасывать молитву, нет нужды отбрасывать медитацию. Ничего подобного медитации не существует в мусульманской традиции; она не может существовать, возможна только молитва. Ничего подобного молитве не существует в джайнизме, существует только медитация. Оба дви-жутся к крайностям.

Иисус остается уравновешенным. Он говорит: «Бог, Царство Божие внутри вас и снаружи вас».

«Когда вы познаете себя, тогда вы будете узнаны...»

Это синтез. Если вы знаете себя, джайны скажут, что вы знаете все. Конечно! Больше некуда двигаться. Му-сульмане не могут сказать, что вы можете узнать себя; они могут сказать, что вы можете знать Бога и быть ис-полненным Его красотой. Нет никакой возможности самопознания, так как самопознание делает вас Богом. Только Бог знает себя, но не создание. Человек может знать Бога, вот и все. Он может существовать в Его славе. Он может быть наполнен Его красотой, Его светом: он может позволить себе жить и наполняться Его Божествен-ной силой. Но никакое самопознание невозможно. Джайны говорят, что только самопознание возможно; если вы знаете себя, вы знаете все, что может быть узнано, ничего не останется. Но Иисус говорит: «Когда вы познаете себя, тогда вы будете узнаны».

Это очень тонко. Что он имеет в виду, когда говорит: Тогда вы будете узнаны?» Если вы знаете себя, все суще-ствующее узнает вас; в вашем знании все существование посмотрит на вас. Не только вы увидите все существо-вание, все существующее вам ответит, так как Бог внутри и вовне.

Когда кто-нибудь приходит к знанию себя, это не только самопознание — все существование знает вас. В ва-шем самопознании вы узнаны. Бог смотрит на вас из каждого цветка, каждого листа, каждого камня — вы не чувствуете себя одиноким в вашем самопознании. В действительности вы одиноки до тех пор, пока вы не узнали себя. Когда вы узнали себя, все существование знает вас. Ваше знание — не одиночный акт, это не сольная пар-тия, это — симфония. Когда вы знаете, все знает вас; когда вы узнаете себя, все узнает вас — даже это дерево бу-дет другим, даже этот камень будет другим, даже птица будет реагировать иначе. Почему? Потому что одно и то же существует внутри и вовне... Одно сознание существует внутри и вовне.

Когда вы знаете себя, все существование узнаёт вас и празднует. И это должно быть так, ведь вы — часть су-ществования. Все существование должно праздновать ваше высшее знание, так как часть стала знающим, часть стала Буддой, часть стала Христом; через часть все существование достигло вершины, крещендо. Все существо-вание будет счастливо, все существование будет цвести, и расцветать совсем иным образом. Вы будете узнаны, вы будете известны!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №43  СообщениеДобавлено: 17 июл 2013, 08:25 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Вы не будете одиноки в вашем самопознании — это будет праздником Целого. Это самая прекрасная вещь, о которой заявляет Иисус: суще¬ствование празднует ваше самопознание; Целое — блаженно, так как одна часть расцвела, достигла своего исполнения.

«Когда вы познаете себя, тогда вы будете узнаны».

Есть глубокое стремление быть узнанным, более глубокое, чем к самопознанию. Вы хотите быть узнанным, есть глубокое желание, чтобы каждый вас узнал. Оно может быть направлено в неверном направлении, вы може-те пытаться привлечь внимание людей с помощью неверных способов, но глубоко внутри это желание имеет зер-но, очень важное зерно. Оно говорит, что вы не будете наполнены до тех пор, пока все существование не узнает вас, не будет счастливо с вами.

У вас есть нужда любить, и у вас есть нужда быть любимым. Ответ необходим, иначе все существование мерт-во; иначе вы лишь один будете знать, а все существование останется молчаливым, как будто ничего не случи-лось. Человек стал Христом, а все существование осталось неосве¬домленным, невнимательным, не интересую-щимся вообще, не счастливым никоим образом, как если ничего не случилось. Как это может быть? Все сущест-вование должно узнать, так как вы — не чужие в этом существовании. Это существование — семья, все существу-ет во взаимосвязи. Один просветлен — и его свет наполняет все сердца — ведая или не ведая, везде будет веселье и празднование. Вот почему Иисус говорит:

«Когда вы познаете себя, тогда вы будете узнаны, тогда вы узнаете, что вы — сыновья Отца Живого».

открыть спойлер
О чем говорили христиане? Как раз о противоположном. Они говорят: «Иисус Христос — единственный рож-денный Сын Бога». Вся догма построена вокруг этого «единственный», так как если все — сыновья, тогда что осо-бенного в Иисусе? Тогда в чем его уникальность? Тогда зачем ему поклоняться? Только для того, чтобы сделать Иисуса особенным, и они забыли, что они идут против Иисуса.

Иисус говорит: ...тогда вы узнаете, что вы — сыновья Отца Живого».

Есть две вещи — первая: все, что существует в этой Вселенной — сын Целому, так должно быть. Вы рождены в нем и через него. Все существование — отеческое по отношению к вам, или даже лучше сказать, материнское. Слово «мать» лучше использовать, чем «отец», но это трудно, так как иудеи остались мужскими шовинистами.

Есть страны мужских шовинистов, даже нации: немцы называют свою страну «фатерлянд» (отечество) — единственная страна, которая известна как «фатерлянд»; все остальные называют себя «родина». Эти немцы — опасные люди, почему «фатерлянд»? Мужчина и его эго. Почему Бог — отец? Почему бы Ему ни быть матерью? Почему бы Ему быть «он», а не «она»? Мать кажется более уместной, так как отец не играет такой большой роли в создании сына. Самое большее, он все включает, и только. И отец свободен.

Это можно сделать с помощью обычной инъекции; работа отца может быть проделана при помощи шприца, им можно распорядиться таким образом. Все созидание идет через мать: она вынашивает дитя в течение девяти месяцев; ее кровь, все ее существо вливается в дитя. Вы существуете во Вселенной, как если бы вы находились в чреве. Есть люди, которые используют слово «мать» для Бога. Быть абсолютно верным невозможно, так как Бог и отец, и мать. Он не может быть мужчиной, он не может быть женщиной, так как он все включает. Он — оба: Ардханаришвар, полумужчина-полуженщина. Он оба: он и она.

Но это имеет значение. Когда Иисус учил, ему очень трудно было сказать «Бог — мать», его никто бы не по-нял. Его аудитория была иудей¬ской, они верили в очень жестокого отца — Бога, очень мстительного; вы шли против него, и Он мстил. Мать никогда не может быть мстительной, она всегда понимает, она всегда прощает. Мать никогда не настаивает на повиновении, отец настаивает. Десять Заповедей не могут исходить от матери, они могут исходить только от отца. Заповедь, приказ — само слово уродливо, как если бы он был генералом, а существование в чем-то подобно военному лагерю — приказы! Здесь вы не полагаетесь на свою собственную от-ветственность и риск.

Иисус пользуется соответствующим языком, но я знаю, что он предпочел бы «мать». Мать — больше, чем отец; мать существует в центре, отец на периферии, но Бог — это оба. Помните это: я также пользуюсь для Него словом «он», но всегда помните, что когда я говорю «он», это просто для удобства. Он — оба, он и она.

«...вы — сыновья Отца Живого».

Каждый — сын. Вопреки мнению логиков, социологов и психологов, это не антропоморфизм. Скорее, думая о Боге, как об отце или матери, и думая о себе, как о сыне, вы проецируете человеческие отношения на космиче-ские, вы делаете все космические явления семейным делом; вы мыслите в человеческих терминах.

Социологи, психологи, которые говорят, что это антропоцентризм, что человек думает о себе, как о центре, и проецирует собственные термины и чувства на все, утверждают, что такой антропоцентризм неправилен. Но они не поняли: это выглядит антропоцентричным, но и должно выглядеть так, ведь что бы человек ни говорил, все является человеческим. Даже объективная истина окрашивается личностью, которая ее утверждает.

Даже объективное не может существовать без субъективного, субъективное его окрашивает. Даже научные ис-тины не объективны: человек, который их открывает, сам в них включается. Нет возможности прийти к объек-тивной истине, так как знающий, всегда ее окрашивает. Все знание — личное. И когда человек утверждает что-либо, это непременно человеческое, ибо, это говорит человек. И нет нужды в этом извиняться — это прекрасно.

Когда Иисус говорит, что все мы — сыновья Божьи, это просто символ, аналогия. Что он имеет в виду? Он имеет в виду, что между Создателем и созданным отношения не механические, а органические. Они не похожи на отношения между механиком и созданной им машиной: механик не отец, он остается отчужденным, вне нее, обо-собленным. Основное в этом: Бог не может быть от вас обособлен. Он — как ваш отец, преданный вам, живущий через вас, заботящийся о вас, любящий вас, ищущий вас, любым способом создающий блаженный мир вокруг вас, так что вы можете достичь исполнения.

Когда Иисус говорит, что Бог — отец, он имеет в виду все эти вещи: что Вселенная заботится о вас, она помо-гает вам. Не только вы ищете Бога, Бог также вас ищет. Вселенная не мертва и не обособлена, она отвечает вам с любящим сердцем. Если вы плачете, она плачет с вами. Если вы смеетесь, она смеется с вами. Если вам больно, бытие чувствует боль. Если вы счастливы, все бытие чувствует себя счастливо с вами. Между вами и бытием глубокая связь. Это особое отношение: отношение отца к сыну.

Даже если отец умирает, он надеется жить в сыне; он будет где-то в сыне, сын станет просто новым вариантом отца. Вот в чем значение: сын просто возрождение отца. Вот почему Иисус снова и снова твердит: «Я и Отец мой — одно». Он имеет в виду, что сын представляет Отца, он — Отец. Они соединены вместе; они не два, они одно, отношения органичны. И вам не нужно чувствовать одиночество.

Сейчас весь мир чувствует одиночество. Каждый чувствует себя чужаком, каждый в затруднении. И люди приходят ко мне и спрашивают:

«Как выработать отношение? Что случилось?» Это очень новый вопрос — еще два столетия назад никто не спрашивал об этом. Теперь каждый спрашивает: «Как выработать отношение?» Отношение стало проблемой. Это логичное следствие: если вы не можете выработать отношение к целому, то вы не можете установить отно-шения ни с кем; если вы можете установить отношение к целому, тогда вы можете установить отношение с лю-бым. Вы не можете выработать правильное отношение к Отцу, если вы не можете установить отношение с ми-ром; это невозможно, так как это — источник всего. Когда исчезает религия, исчезают и отношения.

Страна, ставшая нерелигиозной, всегда чувствует затруднения с отношениями близости. Вы не можете уста-новить отношений со своей женой, братом, сестрой, сыном, отцом, матерью — невозможно! Близкие отношения невозможны, так как исчезла основа близости. Вы отрицаете, вы сказали: «Бога больше нет, Бог умер». Тогда вся Вселенная чужда, вы чувствуете отчуждение, вы чувствуете себя отрезанным, не имеющим отношения; теперь у вас в ней нет корней; вы чувствуете — Вселенной нет до вас дела.

Вселенная ученого и Вселенная религиозного человека, подобного Иисусу, полностью различны. Для ученого Вселенная случайна, нет связей между вами и Вселенной, она безразлична, она не заботится о вас. Вы — случай-ность, если бы вас не было, Вселенная нисколько бы не почувствовала вашего, отсутствия; если вы есть, ваше присутствие не известно Вселенной. Если вы исчезнете, Вселенная не будет проливать по вам слезы.

Вселенная ученого мертва. Когда вы говорите: «Бог умер» — умерла Вселенная. А если вы живете в мертвой Вселенной, как вы можете уста¬новить отношения? Тогда вы живете среди вещей. Все будет случайным и произ-вольным. Вы должны делать некоторые усовершенствования, но органичного единства не будет. Вы существуете в одиночестве, и несете всю ношу один. Это подобно маленькому потерявшемуся ребенку: он держал за руку отца, теперь он эту руку потерял, он кричит и плачет — и некому услышать.

Именно таково положение человека: маленький ребенок, который держал за руку отца — и теперь он поте-рялся в лесу. Держась за руку отца, он гулял как император и ничего не боялся. Страха не было, ведь с ним отец, он отвечал за все. Все, что ему было нужно — делалось; ему не нужно было заботиться о себе. Он гулял, он смот-рел на бабочек, на цветы, на небо, он наслаждался всем. Жизнь была блаженством. Вдруг он стал сознавать, что руки отца больше нет — он потерял своего отца. Теперь нет ни бабочек, ни цветов, все стало холодным, мертвым, чужим и враждебным. Теперь в тени каждого дерева — опасность; он боится смерти. Из каждого угла в любой момент прыгнет смерть и убьет его.

Лишь за миг до того все было живым, дружественным, была связь между ребенком и всем миром. Почему? Потому, что была рука отца. Через отца Вселенная была дружественная, была связь. Теперь он кричит и плачет, теперь он в беспокойстве и муке. Таково положение современного человека, вы стали неспособны, видеть Все-ленную, как отца или мать. Не удивительно, что каждый невротик! Этот ребенок станет невротиком, этот ребе-нок станет ненормальным. Этот ребенок всегда станет носить рану в груди, и эта рана всегда будет нарушать все его отношения. Теперь он нигде не сможет почувствовать себя дома.

Посмотрите на свою руку. Разве вы не можете почувствовать в ней космическую руку? Тогда вы будете в за-труднении. Вот что говорит Иисус: «Бог — это Отец. Вся Вселенная заботится о вас». Иначе, зачем бы вам позво-лили существовать? Вся эта Вселенная заботится о вас. Она привела вас к сознанию, она хочет привести вас к конечной вершине, к последней вершине Просветления, она помогает вам любыми способами. Даже если вы за-блудитесь, она последует за вами. Чувствуйте руку в своей руке, и внезапно изменится вся перспектива.

И Иисус говорит: «Каждый — сын» — не только один Иисус. Но христианство не может существовать, если каждый — сын, тогда в Иисусе нет ничего уникального. Эта позиция фальшива. Каждый сын, и Иисус остается уникальным, так как он это понял, а вы — еще в поиске.

Уникальность — не в природе существа, уникальность — в природе понимания. Иисус знает это, а вы — не знаете. Индуисты всегда говорили, что различие между тем, кто просветлен, и тем, кто невежественен, не в сущ-ности, а в знании. Это подобно тому, как кто-то спит, а вы проснулись, сущность одна и та же, но тот, кто спит — грезит, а вы — не грезите. Трясите его, будите, и он будет таким же бодрствующим, как и вы — его грезы исчез-нут. Нужна только тряска. Иисус проснулся, а вы глубоко спите, различие — только в этом. В этом отношении он уникален, а не в сущности. Он сам говорит: «Вы — сыновы Отца Живого».

И второе утверждение — «Отец Живой», ведь обычно отец движется к смерти, физическая часть отца умрет, биологическая часть отца умрет, но космическое Целое будет всегда живым; Оно никогда не умрет, оно — вечно.

Всего лишь несколько десятилетий назад Ницше провозгласил: «Бог умер!» Это невозможно, Вселенная не может умереть, и Бог — не личность. Если бы он был личностью, Он мог бы умереть — личности должны уми-рать. Бог не имеет формы — формы должны умереть; у Бога нет тела — тела должны умереть. Бог — это все. В Боге мы рождаемся и умираем. Мы получаем форму и форма исчезает, но Целое остается... Целое не может уме-реть. Целое — это сама жизнь. Так что вы живете не в мертвой Вселенной, но в живом Боге, который — отец, мать; отношения глубоки и органичны. Вы не безразличны, кто-то продолжает за вами присматривать.

Это чувство дает вам корни, тогда вы не чувствуете себя чужим, тогда вы не посторонний, вы — свой. Это ваш дом.

«Но если вы не познаете себя, тогда вы в бедности, и вы — беднота...»

Это — единственная нищета: незнание себя — нет другой нищеты. Вы можете не иметь богатств, у вас может не быть больших дворцов, у вас может не быть империй, но все это — не истинные богатства. Только одно явля-ется истинным достоянием, и это — самопознание, так как оно не может быть разрушено.

И Иисус говорит: «Ибо, если вы не познаете себя, тогда вы в бедности, — и не только это, — „и вы — беднота“. Вы бедны. Есть только одна нищета: когда вы не знаете себя. Почему это — нищета? Потому что вы императо-ры, сыновья Бога Живого! Самое великое из возможного с вами произошло! А вы в этом не уверены, и вы про-должаете нищенствовать.

Все желания — это попрошайничество. Говорят, что если бы желания были бы конями, нищие были бы на-ездниками. Но если все желания и есть кони, а нищие — наездники, тогда вы все — наездники. Посмотрите на ваших коней! Они — ваши желания: попрошайничество, требования, просьбы — и все они — в вас, но вы нико-гда не посмотрите внутрь. Однажды, когда вы посмотрите, богатства будут открыты — вечные, в изобилии; вы не сможете их исчерпать. И однажды, когда вы посмотрите внутрь, все бытие поймет ваше императорство, все бытие поймет, кто вы есть: вы — сыновья Целого. Тогда исчезнет все нищенство, вы впервые станете богаты. «Ибо если вы не познаете себя, тогда вы в бедности, и вы — беднота».

Я слышал историю: однажды случилось так, что великий Император был очень раздосадован своим сыном, его поведением и образом жизни. Он был единственным сыном, но так сильно рассердил своего отца, что его из-гнали из королевства. Он был сыном великого Императора, поэтому он не знал и не умел ничего — императоров ни к чему не приучают. Он не знал, как сделать что-либо, его не научили; все всегда для него делалось, он не представлял, как что-то сделать самому. Но он любил музыку. Это было единственное, что он мог делать, он за-нимался этим как хобби. Он играл на своей ситаре, это было единственное, что он умел.

Вот он и начал нищенствовать. Он играл на ситаре и просил подаяния. Если императоры теряют империи, им не остается ничего, кроме нищенствования. Это прекрасно, это показывает, что глубоко внутри императоры — нищие. Вы не видите их нищету только из-за их империй. Если империю отбирают, они — нищие, они не могут больше ничего делать. Итак, он нищенствовал десять лет. Он совершенно забыл, что он сын великого Императо-ра. Десять лет — слишком долгий срок, чтобы помнить. А если побираться каждый день с утра до вечера, как помнить о том, что ты сын великого Императора?

Он стал нищим и забыл себя полностью, даже память ушла. А эта память плоха, подобна кошмару, вы хотите ее забыть, так как через нее в разум приходит множество несчастий. Приходит сравнение: «Я, сын великого Им-ператора — нищенствую!» Тогда нищенство становится слишком болезненным. Так что он просто отбросил эти мысли, все забыл, он отождествился с нищенством.

Через десять лет отец начал тосковать о сыне. Он был не совсем прав, сын, его пути, были отличны от отцов-ских, но он был единственным сыном. А теперь отец постарел и в любой день мог умереть. А сын был его наслед-ником, его нужно было вернуть назад. Итак, на его поиски послали визиря.

Визирь отправился. Даже если сын полностью забыл, что он сын Императора, даже если он полностью отожде-ствился с существованием нищего, что-то оставалось, так как это было не частью его памяти, но частью его су-щества. То, как он ходил, то, как он попрошайничал, было, как у Императора. Он просил подаяние, но так, как если бы вы были ему обязаны; он смотрел так, как будто обязывал вас своим попрошайничеством. Его походка была царственной, его одежды сгнили, но остались прежними одеждами. Он был грязен, небрит, но можно было увидеть под грязью прекрасное лицо. И его глаза: даже в нищете они оставались глазами все той же личности, с той же гордостью. На сознательном уровне он забыл, но бессознательно оставался Царем, наследником великого Императора.

Визирь узнал его. Это произошло в тот момент, когда он попрошайничал. Под деревом несколько человек иг-рали в карты, был летний полдень, очень жаркий, а у него не было туфель, он тяжело дышал и просил о несколь-ких пайсах, говоря: «Дайте мне что-нибудь, я голоден уже два дня». Визирь узнал его, и колесница остановилась. Визирь вышел из нее, коснулся ног принца, а принц посмотрел на него и сказал: «В чем дело?» Визирь сказал: «Твой отец, Император, зовет тебя назад. Он простил тебя». В мгновение нищий исчез. Он ничего не сделал, в этот миг он понял только, что «мой отец зовет меня назад, я прощен!» — и нищий — исчез. Человек оставался грязным, в тех же одеждах, но все изменилось: вокруг него была слава, свет, аура.

Он отдавал приказы теперь, попрошайничество исчезло. Он сказал: «Иди на рынок, купи мне туфли и одежды и организуй хорошую ванну». Он взошел на колесницу и сказал: «Отвезите меня в лучшую гостиницу в городе!» А визирь последовал за колесницей пешком. Это — суфийская история. Ваше положение такое же: однажды, ко-гда вас узнает ваш Отец — Бог, ваше нищенство исчезнет — внезапно, в один момент! Ничего не будет с вами сделано, так как вы всегда были одним и тем же. Только отождествление было неверным, только в поверхност-ной части разума вы стали кем-то иным. Глубоко внутри вы остались Божьими детьми.

Но это случится только в том случае, если вы узнаете себя. Тогда вся Вселенная знает вас, узнает вас. И Иисус говорит: «Ибо, если вы не познаете себя, тогда вы в бедности, — и вы — беднота».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №44  СообщениеДобавлено: 17 июл 2013, 08:27 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Изречение четырнадцатое...

Иисус сказал:

Блажен человек, который страдал:
он нашел Жизнь.

Иисус сказал:

Глядите на Живого, пока вы живы,
чтобы вы не умерли и не искали увидеть Его,
и не были неспособны увидеть.
Они увидели самаритянина,
несущего барашка по пути в Иудею.
Он сказал своим ученикам;
Зачем этот человек несет с собой барашка?

Они сказали ему:
Для того чтобы убить его и съесть.

Он сказал им:
Пока барашек жив, тот его не съест,
но только если тот убьет его,
и он станет трупом.

Они сказали:
Иначе тот будет не способен сделать это.

Он сказал им:
Вы сами ищите место для себя в покое,
чтобы вы не стали трупами и не были съедены.

Иисус сказал:

Двое будут лежать в постели:
один умрет, другой будет жить.

Спешите медленно.

С самых давних пор человек спрашивал снова и снова, зачем в жизни страдания. Если Бог — Отец, то зачем столько страданий? Если Бог есть любовь и сострадание, почему существование страдает? И не было удовлетво-рительного ответа на этот вопрос. Но, если вы понимаете Иисуса, вы поймете ответ. Человек страдает, так как нет иного пути, созреть, вырасти. Человек страдает, так как только через страдание он может стать более созна-тельным. А сознательность — это ключ.

открыть спойлер
Наблюдайте собственную жизнь: когда вы в покое и комфорте, и счастливы — сознательность утеряна. Тогда вы живете во сне, как загипнотизированный, вы живете, как сомнамбула; вы движетесь и что-то делаете, но как лунатик. Вот почему, когда страдания нет, из вашей жизни исчезает религия. Вы никогда не пойдете в храм, для вас это не имеет смысла, тогда вы не молитесь Богу, зачем? Похоже, что причин нет.

Когда же есть страдание, вы обращаетесь к храму, ваши глаза обращаются к Богу, ваше сердце обращается к молитве. В страдании есть нечто, что заставляет вас осознать, кто вы есть, куда вы идете. В миг страдания ваше сознание интенсивно.

Ничто в этом мире не может быть бессмысленно. Это — космос, это не хаос. Вы можете быть неспособны по-нять — это другое дело, так как вы знаете лишь части, вы не знаете Целого. Ваш жизненный опыт похож на вы-рванную страницу романа; вы прочли ее, но не нашли никакого смысла, так как это только маленький фраг-мент, вы не знаете всей истории целиком. Когда вы узнаете ее целиком, тогда страница станет понятной, тогда она становится согласованной, полной смысла.

В чем же смысл? Это значит, знать часть в отношении целого, смысл — это отношение части к целому. Безу-мец, болтающий на улице — нелеп. Почему? Потому, что вы не можете соотнести его болтовню ни с чем, его бол-товня — часть. Но он не говорит ни с кем. Его разговор фрагментарен, это не часть большего целого, вот почему он не согласован. Те же самые слова могут быть использованы другим человеком — точно те же слова — но он их говорит кому-то, тогда они полны смысла.

Почему? Слова — те же, предложения — те же; и об одном человеке вы говорите, что он — безумен, а о другом — нет, почему? Потому, что есть кто-то, кто слушает; фра¬гмент — не фрагментарен, он стал частью большого целого — он несет смысл.

Отрежьте кусок от картины Пикассо; он не имеет смысла, это лишь фрагмент, а фрагмент мертв. Приложите его опять к картине, и внезапно смысл появится. Он стал соответствовать, так как он стал частью целого. Толь-ко когда вы — часть целого, вы и полны смысла. И если современный человек постоянно чувствует, что его жизнь — бессмысленна, то это потому, что отрицается Бог, или забывается.

Без Бога человек никогда не сможет быть полным смысла, так как Бог — значит целое, а человек — фраг-мент. Вы — лишь строчка из стиха — в одиночестве вы — просто чепуха. Значение появляется лишь с целой по-эмой, так как значение содержится в отношениях к целому. Помните это.

Я вспомнил о сне Бертрана Рассела. Он был атеистом, он никогда не верил в Бога. Он никогда не видел ника-кого более широкого смысла, который мог бы охватить Целое. Ему приснился сон: однажды ночью он услышал, что кто-то стучит в дверь. И вот, во сне, он пошел и открыл дверь, и увидел старого Бога, стоявшего на пороге. Он не мог поверить своим глазам, ведь он никогда не верил в Бога — он помнил об этом даже во сне: «Я не верю в Бога». Но старик выглядел таким всеми забытым, всеми заброшенным; его одежды были изорваны, его лицо и тело покрывала грязь, он выглядел таким несовременным — как потемневшая картина, на которой вы не смо-жете ясно разобрать, что изображено. Рассел почувствовал к нему сильную жалость. Просто поприветствовав его, он сказал: «Входите!» Он дружески похлопал его по спине и сказал: «Не унывайте!» А потом он проснулся, и все исчезло.

Таково положение современного человека, современного разума. Бог — несовременен. Вы либо против него, либо, самое большее, жалеете его. Через жалость вы можете пытаться утешить его, но он больше не имеет значе-ния для вас — просто несовременная картина, потемневшая, бесполезная, старье из прошлого. Либо Бог мертв, либо смертельно болен, на своем смертном одре. Но если Целое — мертво, как может быть исполнен смысла фрагмент? Если Целое устарело, как часть, может быть свежей, новой и молодой? Если все дерево мертво, тогда любой лист дерева, думающий, что он жив — просто глуп. Ему может понадобиться немного больше времени, чтобы умереть, но если дерево мертво, лист должен умереть — он уже умирает. Если Бог мертв, человек не может жить. И он смертельно болен, так как без Целого, фрагмент не имеет смысла. Но когда вы счастливы — это про-блески счастья, а не счастье действительное — когда вам удобно, когда вы в покое, когда ничто вас не тревожит, тогда вы думаете, что вы — Целое. Но это ошибочно. Когда вы страдаете, вы внезапно осознаете, что вы не те, какими могли бы быть, что-то неправильно, туфли жмут. Что-то плохо, и нужно некое преображение. Таково зна-чение страдания.

Страдание дает вам сознательность; страдание дает вам чувство, что вы должны преобразиться, вы должны стать новым, вы должны возродиться. Такие, как вы есть, вы страдаете, так что, что-то должно быть сделано.

Иисус сказал: «Блажен человек, который страдал: он нашел Жизнь».

Выглядит абсурдно и парадоксально! Он говорит: «Блажен человек, который страдал...». Мы всегда называем блаженным человека, который никогда не страдал. Но видели ли вы хоть одного человека, который бы никогда не страдал? Если вы и увидите такого человека, вы найдете его совершенно незрелым, детским, без всякого рос-та, без глу¬бины, без сознательности — это идиот. И вы никогда не сможете сказать, что он блажен.

Только тот, кто никогда не пытался жить, кто избегал жизни, может избегнуть страдания. Вот почему в очень богатых семьях рождаются только идиоты, так как они очень хорошо защищены. А когда вы кого-то слишком хорошо защищаете, это — не защита от смерти, это защита от жизни. Но в этом — проблема: если вы хотите за-щитить кого-то от смерти, вы должны защищать его от жизни, так как жизнь ведет к смерти. Так что, не живите, если вы боитесь умереть — это простая логика, не будьте живыми, если вы боитесь умереть, отрежьте все изме-рения, в которых существует жизнь. Тогда вы сможете просто жить растительно.

Иисус не может назвать растительную жизнь блаженной, никто не может сказать, что растительная жизнь блаженна. Это самое большое несчастье, которое может произойти с человеком, потому что он никогда не вырас-тет до осознавания и завершенности; он никогда не достигнет высших уровней сознания, так как эти высшие уровни входят в существование только тогда, когда их добиваются. Страдание — это вызов; когда вы страдаете, вам брошен вызов, тогда есть проблема. Когда вы сталкиваетесь с проблемой, только тогда вы растете. Больше опасности — больше роста, больше безопасности — меньше роста. Если все вокруг вас безопасно, вы уже в своей могиле, вы больше не живы. Жизнь существует в опасности, жизнь всегда существует в возможности заблудить-ся. Но тот, кто является заблудшим, может вернуться назад; тот, кто проиграл, может добиться успеха.

Наполеон был побежден. Он написал в своем дневнике прекрасную сентенцию — иногда безумец бывает очень наблюдателен — он сказал: «Только бой проигран, только битва проиграна, а не война». Но если вы хотите вы-играть войну, вы должны проиграть множество битв. Если вы боитесь проиграть битву, вы никогда не вступите в войну, тогда нет возможности.

Когда вы проигрываете в чем-то, это не окончательное поражение, вы можете его преодолеть. В следующий раз вам не нужно будет этого снова делать, в следующий раз вам не нужно будет совершать ту же ошибку и ту же оплошность, в следующий раз не нужно будет страдать. Мудрый человек страдает столько же, сколько и не муд-рый, но каждый раз по-разному. Мудрый человек совершает столько же ошибок — даже больше, чем глупец, но он никогда не повторяет одну и ту же ошибку дважды. Это — единственное отличие: количество может быть большим, но качество различно. Идиот может не совершать много ошибок, он может их вообще не совершать, потому что он никогда ничего не делает.

Вы можете совершить ошибку, когда делаете что-то. Вы можете заблудиться, если ищете и исследуете. Если вы не идете по пути, если вы просто сидите дома, как вы можете заблудиться? Если вы ничего не делаете, вы ни-когда не совершите ошибок, вы будете безошибочным человеком, но вы никогда не сдвинетесь с места, вы будете просто гнить, будете вести растительную жизнь и умирать. Никогда не бойтесь делать ошибки, просто помните, что нет нужды делать дважды одну ошибку. Зачем дважды делать одну и ту же ошибку? Ошибку повторяют, если в первый раз вы ничему не научились. Вот почему вы делаете ошибки снова и снова. Люди продолжают делать те же ошибки, повторять их всю жизнь, они движутся по кругу. Вот почему индуисты назвали этот мир сансарой.

Сансара означает колесо: вы просто повторяете одни и те же ошибки снова и снова. Ситуации могут меняться, но ошибки остаются теми же, того же качества. Что это показывает? Это показывает, что вы — небдительны, иначе вы не могли бы вновь совершить ту же ошибку. Совершите другую, так вы будете учиться. Никто не учит-ся без ошибок. Когда вы совершаете ошибку, вы должны страдать. Никто не учится без страдания. Индуисты го-ворили, что вы должны родиться снова и снова, так как вы еще не выросли.

Только выросшая личность выходит за пределы этого мира. Тот, кто не вырос, должен снова свалиться в яму, он должен учиться. А каждая учеба — это тяжкий путь, там нет поблажек. Этот тяжкий путь — страдание. Не за-щищайтесь от страдания, скорее наоборот, входите в страдание настолько полно, насколько возможно. Примите вызов, столкнитесь с ним. Через это вы вырастете. Попробуйте превзойти его, выйти за его пределы. Не бойтесь, как только вы станете бояться — вы уже умираете. Вот почему Иисус говорит: «Блажен тот человек, который страдал: он нашел Жизнь». Тот, кто страдает, становится более бдительным, а бдительность — ключ к храму Жизни. Чем более вы бдительны, тем более осознаете...

В чем различие между вами и деревом? Деревья прекрасны, но они — не выше вас, так как они бессознательны. Камень, скала даже ниже уровня деревьев, еще более бессознательны. Камень тоже страдает, но он не сознает. Де-рево также страдает, но не сознательно — и если вы также страдаете без сознания, тогда в чем разница? Тогда вы — просто движущееся дерево.

Самое сокровенное, основное, что делает вас человеком, еще не произошло. Человеком вас делает сознание. И в этом его красота: когда вы сознательны, страдание исчезает. Страдание приходит с сознанием, но если вы ста-новитесь, все более и более сознательными, страдание исчезает. Этот закон должен быть понят: если ваше сердце страдает, это приносит сознание, вы осознаете свой опыт своим разумом. Вы осознаете свое тело только тогда, когда что-то не так.

В санскрите есть прекрасное слово для страдания. Его называют ведана, оно имеет два значения: одно — стра-дание, и другое — знание. Ведана имеет тот же корень, что и веда. Веда означает источник знания. Те, кто ввел слово ведана в обращение, поняли тот факт, что страдание есть знание. Поэтому они использовали одинаковое слово в обоих случаях.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Сообщение №45  СообщениеДобавлено: 17 июл 2013, 08:28 
Аватара пользователя
Не в сети

Зарегистрирован: 18 дек 2012, 18:25
Сообщения: 1633
Пол: женский
Если вы страдаете, вы становитесь сознающим. Желудок ощущается только при желудочной боли. Он может быть и до этого, но не в вашем сознании. Вот почему медицина, в частности, «Аюрведа», определяет здоровье, как бестелесность: если вы не знаете о теле, вы здоровы; если вы знаете о теле, что-то не в порядке, так как знание существует только тогда, когда что-то идет не так. Если вы шофер — всего лишь слабый шум в моторе — и вы становитесь сознательным, до этого все было ровным гудением, все было монотонным, все было в порядке. Не-большой шум где-то в двигателе или в других частях машины, и вы начинаете сознавать, что что-то идет не так. Только когда что-то идет не так, вы начинаете осознавать.

И если вы становитесь истинно сознающим, вы не станете углубляться в неверное, даже наоборот, вы будете расти в своей сознательности все более и более. Тогда происходит другое явление: вы осознаете, что боль — есть, неудобства — есть, страдания — есть, но оно не в вас, оно вокруг вас, на периферии. В центре есть осознание, на периферии — страдание, как если бы страдание принадлежало кому-то другому, вы не отождествлены. Тогда го-ловная боль есть, но она не болезненна для вас, она болезненна для тела, и вы это просто осознаете. Тело стано-вится объектом, а вы становитесь субъектом — есть разрыв.

В сознательности все мосты разрушены, и разрыв немедленно присутствует. Вы можете видеть, что тело стра-дает, но отождествление разрушено. Страдание приводит к осознанию, осознание разрушает отождествление, и это — ключ к жизни.


«Блажен человек, который страдал: он нашел Жизнь».

открыть спойлер
Иисус на кресте — это просто символ конечного страдания, совершенного страдания, вершина страдания. Ко-гда Иисус был на кресте, в последний момент он немного волновался. Страдание было слишком велико. Это было не обычное страдание, и не обычная телесная боль, это была мука, не только физическая, но и глубокая психоло-гическая мука. И причиной муки было вот что: он вдруг подумал: «Не забыт ли я Богом...? Почему это должно со мной случиться? Я не сделал ничего плохого. Почему меня должны распять? Зачем эта боль? Зачем это распятье? Зачем мучить меня?» И он спрашивал Бога: «Зачем?».

Это должно было быть очень глубоким моментом в муке, когда потрясены все основы, и даже ваша вера по-трясена. Боль была столь сильна — всеобъемлющая мука! Те самые люди, ради которых он жил, ради которых работал, кому он служил, кого он исцелял — они убивали его, и безо всяких причин. Он спрашивал Бога: «3ачем? Почему это случилось со мной?» Потом он вдруг понял зачем, потому что он стал очень осознающим, в момент распятия, он стал истинно осознающим.

Я всегда говорю, что до этого момента он был Иисусом, после этого он стал Христом. В тот момент произошло полное преображение. До него он подходил ближе, ближе, но последний прыжок произошел именно в тот момент: Иисус исчез и появился Христос — мгновенное превращение.

Что произошло? Он сказал: «Зачем это страдание мне? Ты забыл меня? Я покинут?» И немедленно после этой муки он сказал: «Нет! Да будет воля твоя!» Он принял это. Почему было отрицанием, потому что вопрошание означает сомнение. Теперь он понял это и сказал: «Я принимаю, и я понимаю. Да будет воля Твоя, не моя, потому что моя будет неверной». И тогда он расслабился, тогда пришло облегчение, окончательная капитуляция. В мо-мент смерти он принял также и смерть. В этом принятии он стал Вечной Жизнью — ключ был найден. Вот поче-му он говорил:

«Блажен человек, который страдал, он нашел Жизнь».

Когда вы страдаете — не жалуйтесь, не создавайте из этого муки. Смотрите на страдание, чувствуйте его, на-блюдайте его, глядите на него под всевозможными углами. Сделайте его медитацией, и смотрите, что происходит: энергия, которая уходила на болезнь, энергия, которая творила страдание, преображается, меняется ее качество. Та же самая энергия становится вашим осознаванием, потому что в вас — не две энергии, энергия — одна. Вы можете сделать ее сексом, вы можете преобразить ее и сделать любовью, вы можете преобразить ее еще выше и сделать осознаванием — энергия все та же.

Когда вы страдаете, вы тратите энергию, в вашей муке вы тратите энергию, энергия пропадает. Когда есть страдание, встряхнитесь. Закройте глаза и посмотрите на страдание. Каким бы оно ни было — духовным, физи-ческим, экзистенциальным — посмотрите на него, сделайте его медитацией. Смотрите на него так, как будто бы оно было объектом. Когда вы смотрите на свое страдание, как на объект, вы отделены, вы больше с ним не ото-ждествлены, мост разрушен. И тогда энергия, которая шла на страдание, больше не движется в этом направле-нии, моста больше нет. Мост — это отождествление: вы чувствуете, что вы — тело, тогда энергия идет в тело. Когда вы чувствуете любое отождествление, ваша энергия туда и направляется...

Вы можете этого не знать, но вы можете попробовать провести простой опыт: если вы любите женщину, про-сто сядьте рядом с ней и почувствуйте отождествление, как если бы вы были женщиной, любимой, и дайте жен-щине почувствовать, что она — это вы, любимый. Просто ждите и чувствуйте отождествление. Внезапно вы оба почувствуете энергетический удар. Вы оба почувствуете, что некая энергия перешла от одного к другому. Влюб-ленные должны почувствовать, что энергия как бы прыгнула, как при электрошоке, и достигла другого. Когда вы отождествлены с чем-то, есть мост, и энергия может через него перейти.

Когда мать кормит свое дитя, она не просто дает ему свое молоко, как обычно думают. Теперь биологи уста-новили более глубокий факт, и они говорят, что она кормит энергией — молоко лишь физическая часть. А они проделали множество опытов: ребенок растет, ему дается пища — совершенная, насколько это возможно, все, чего достигла медицина. Дается все, но ребенка не любят, не прижимают к себе, мать его не касается. Молоко да-ется через механические приспособления, ему делают инъекции, ему дают витамины — все на высоком уровне. Но ребенок перестает расти, он начинает отклоняться в своем развитии, как если бы жизнь от него отделялась. Что происходит? Ведь все, что ему давала мать, ему дается.

Так произошло в Германии во время войны: много маленьких сирот было помещено в больницу. В течение нескольких недель все они почти умирали. Половина из них умерло, хотя принимались все меры. С точки зрения науки они были в порядке, делалось все необходимое. Но почему они умирали? Потом один психоаналитик при-шел к выводу, что им нужно прижимание к груди, чтобы к ним прикасались, чтобы кто-то давал им почувство-вать свою значимость. Пища — еще не все. Иисус говорит: «Не хлебом единым жив человек». Необходима еще некая внутренняя, невидимая пища. Так что психоаналитик сделал правилом, что кто бы ни заходил в комнату — сиделка, врач, служитель — они должны были, минимум пять минут провести с детьми — поиграть с ними, об-нять их. И они перестали умирать, они начали расти. С тех пор было проведено много опытов...

Когда мать обнимает дитя, течет энергия. Эта энергия — невидима, мы называем ее любовью, теплом. Что-то переходит от матери к ребенку и не только от матери к ребенку, но и наоборот. Вот почему женщина становится столь прекрасной, когда становится матерью. До этого что-то отсутствует, она — не полна, круг разорван. Когда женщина становится матерью, круг завершен. К ней из некоего неизвестного источника приходит красота. Так что не только она кормит дитя, дитя также кормит мать. Они счастливы друг в друге. И нет других отношений, которые были бы столь же близкими. Даже влюбленные не настолько близки, потому что ребенок выходит из матери, из самой ее крови, плоти и костей; ребенок — просто продление ее сущности. Это никогда не произойдет вновь, никто не может быть настолько же близок. Любимый может быть у вашего сердца, но ребенок жил в серд-це. Материнское сердце билось, это было сердцебиением ребенка, у него не было другого сердца. Материнская кровь циркулировала в нем, у него не было независимости, он был просто частью ее. В течение девяти месяцев он оставался частью матери, органически соединенной, одним с ней. Жизнь матери была его жизнью, смерть матери была его смертью. Это продолжается и впоследствии: существует перенос, передача энергии.

Когда есть страдание, становитесь сознающим, тогда мост разрушен, тогда нет переноса энергии к страданию. Страдание уменьшается, потому что страдание — ваше дитя. Вы дали ему рождение, вы — причина, а потом вы его кормите, и оно растет, а вы страдаете больше. Тогда вы жалуетесь, тогда вы несчастны, тогда все ваше вни-мание отождествлено со страданием.

Я слышал, будто встретились однажды на базаре две пожилые женщины. Одна спросила другую, как та себя чувствует, так как она всегда болела. Есть женщины, которые всегда чувствуют себя больными. Что-то идет не так, это — не болезнь, это нечто более глубокое, невроз, они не могут быть в покое, если не болеют, болезнь стала частью их эго. Она спросила: «Как вы себя чувствуете?».

Женщина, которая чувствовала себя больной, или говорила о болезнях, сказала: «Очень плохо — никогда не было так плохо. Меня мучает артрит, частые головные боли, боль в желудке — просто ужасна, и ноги болят... Другая сказала: „Тогда пойдите к врачу“.

Первая ответила: «Да, да, я пойду, когда почувствую себя лучше». Но это всегда так и бывает: вы пойдете к врачу, когда почувствуете себя лучше. Но когда кто-то чувствует себя лучше, он никогда не идет к врачу, тогда нет нужды. Идите к врачу, когда вы страдаете; молитесь, когда есть страдание; медитируйте, когда страдаете. Не говорите: «Я буду медитировать, когда почувствую себя немного лучше. Это не поможет — вы не будете медитиро-вать. Вы упустили блаженный момент — момент страдания. Медитируйте, становитесь бдительным и сознатель-ным. Не утрачивайте благоприятного случая, это — блаженство.

Используйте все ваше страдание для медитации, и вскоре вы узнаете, что страдание исчезает, потому что энер-гия начинает двигаться внутрь. Она не движется к периферии, к страданию, вы не питаете свое страдание. Это кажется нелогичным, но в этом согласны все мистики мира: что вы питаете ваше страдание и наслаждаетесь этим очень тонким образом, вы не хотите быть в порядке — в этом что-то есть.

Будды, Заратустры, Иисусы говорили напрасно, вы их не слушаете. Они говорят, что есть возможность выс-шего блаженства. Вы их слушаете и говорите: «Хорошо, когда-нибудь я этим займусь, когда почувствую себя лучше». Но когда вы счастливы, что еще нужно? Вот почему Будда продолжает настаивать: «Вся жизнь — дукк-ха, страдание — не ждите! В жизни, которой вы живете, не может быть счастья. Проснитесь, посмотрите. То, что вы называете жизнью — мука». Люди думают, что он — пессимист. Он им не является, но он подчеркнул этим нечто... Но вы настолько привязаны к своему страданию, что не понимаете.

В чем дело? С самого начала, с раннего детства нечто происходит неправильно, и дело вот в чем: когда ребе-нок болен, ему уделяется больше внимания. Это создает неверную ассоциацию: мать его больше любит, отец больше заботится, вся семья помещает его в центр, он становится самой важной личностью. Никто не заботится о ребенке в ином случае, если он в порядке, заботятся, если что-то не так. Если этот трюк выучен, тогда, если вы больны, вы становитесь особым, тогда каждый должен оказывать вам внимание, а если они не оказывают вни-мания, вы можете заставить их почувствовать вину... И никто не может вам ничего сказать, потому что никто не скажет, что вы сами ответственны в своей болезни.

Если ребенок делает что-то неверно, вы можете сказать: «Ты за это отвечаешь». Но если ребенок болен, вы не можете ничего сказать, потому что болезнь с ним никоим образом не связана — что он может сделать? Но вы не знаете фактов: девяносто процентов болезней — творчество самих больных, это вызвано ими, чтобы привлечь внимание, стать важным, стать любимым. И ребенок учится трюку с большой легкостью, так как основная про-блема ребенка в том, что он беспомощен. Основная проблема, которую он постоянно чувствует, это то, что он — слаб, а вы — сильны. Но когда он болен, он становится сильным, а все — бессильными. Он понимает это.

Ребенок очень чувствителен к тому, что узнает. Он узнает: «Даже отец, даже мать — ничто, все — ничто по сравнению со мной, когда я болен». Тогда болезнь становится чем-то весьма значительным, она становится дос-тоянием. Когда он чувствует неприятности в жизни, когда он чувствует: «Я — беспомощен», — он впадает в бо-лезнь, он создает ее. И это — проблема, глубокая проблема, ведь что с этим можно сделать? Когда ребенок болен, каждый должен уделить внимание.

Но теперь психологи предлагают следующее. Когда ребенок болен, заботьтесь о нем, но не уделяйте ему слиш-ком много внимания. О нем нужно заботиться медицински, но не психологически. Не создавайте никаких ассо-циаций в его разуме, что за болезнь платят, иначе всю свою жизнь, когда он почувствует, что ему плохо, он будет заболевать. Тогда его жена не сможет ничего сказать, тогда никто не сможет его обвинить, ведь он болен. И каж-дый должен его жалеть и проявлять чувства.

Девяносто процентов страданий существует из-за того, что вы ассоциируете нечто, что выглядит приятным, с болезнью и страданием. Отбросьте эти ассоциации целиком, отрежьте их полностью! Страдание — это просто трата вашей энергии. Не включайтесь в него, не думайте, что оно оплачивается. Есть только один способ, кото-рым можно оплатить страдание, это — сознательность. Оставайтесь сознательным.

Помните, как отбросить эти ассоциации: первое, никогда не говорите о ваших страданиях. Страдайте, но не говорите об этом. Зачем вам говорить о них? Зачем люди продолжают говорить о своих страданиях и надоедают другим? Кому это интересно? Но чтобы вас не обидеть, если вы начали говорить о болезнях и мучениях, другие должны терпеть это — но они начинают убегать, они стремятся улизнуть от вас. Никто не хочет слушать, у всех достаточно своих страданий. Кого заботят ваши страдания? Не говорите о них, это создает ассоциации.

Не жалуйтесь, так как тогда вы просите о чувствах, о жалости и сострадании. Не просите, не продавайте ваше страдание — заберите назад ваш вклад. Страдайте частным образом, не делайте страдание публичным — тогда оно станет тапасчарьей, оно станет аскетизмом, одним из самых лучших страданий. Но посмотрите на ваших свя-тых: если они практикуют тапасчарью, аскетизм, они делают это публично. А я говорю: сделайте ваше страдание частным делом, тогда оно становится тапа, — настоящей аскезой. Они делают его публичным, они объявляют, что они продолжают длительный пост — все должны знать.

Это — дети, сошедшие с ума. Это ребячество. Они вложили в это больше, чем вы: они зависят от своих стра-даний, их престиж зависит от их страданий — внимание всей страны или всего мира. Они — большие трюкачи, они используют страдание для эксплуатации других. Но это — то, что делают все, только они довели это до выс-шей точки. Не делайте этого, не старайтесь быть жертвой, это бесполезно. Не будьте эксгибиционистами!

Страдайте частным образом, страдайте настолько лично, чтобы никто не догадался, что вы страдаете. А по-том медитируйте над этим: не отбрасывайте этого, накапливайте это внутри, а потом закрывайте глаза и меди-тируйте над этим. Тогда мост будет разрушен.

Вот что Иисус имеет в виду, когда говорит: «Блажен человек, который страдал, — это техника для страдания, используйте его как метод — он нашел Жизнь».

Страдание принадлежит смерти, сознательность — принадлежит жизни. Разрушьте мост, и вы узнаете, что что-то в вас и вокруг вас умирает — это принадлежит смерти; и что-то в вас, ваша сознательность, не умирает, она бессмертна, она принадлежит жизни. Вот почему страдание может дать вам ключ к жизни.

Иисус сказал: «Глядите на Живого, пока вы живы, чтобы вы не умерли и не искали увидеть Его, и не были не-способны увидеть».

Такова техника: «Глядите на Живого…».

В вас есть тот, кто Жив, и тот, кто уже умер. В вас встречаются два мира, мир материи и мир духа — вы суще-ствуете на границе. В вас встречаются два царства — царство смерти и царство жизни — вы существуете между ними. Если вы уделяете слишком много внимания тому, что принадлежит смерти, вы всегда будете оставаться страдающими и исполненными страха. Если вы уделяете внимание вашему центру, который принадлежит жизни, вечной жизни, бессмертию — страх исчезнет.

Иисус говорит:

«Глядите на Живого, пока вы живы…» Не упускайте, потому что в момент смерти это будет очень трудно — смотреть на Живого.

Если всю вашу жизнь вы были внимательны к царству смерти, царству вещей, царству материи и мира — ес-ли вы были внимательны только к царству смерти, это будет трудно, почти невозможно — посмотреть на царст-во жизни, когда вы мертвы или когда вы умираете. Как можете вы вдруг обернуться в другую сторону? Это будет невозможно, вы будете парализованы. Всю вашу жизнь вы смотрели наружу, ваша шея будет парализована, вы не сможете обернуться. Для этого нужно постоянное движение к миру бессмертия.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 70 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.

Текущее время: 30 сен 2020, 01:40

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Вы не можете начинать темыВы не можете отвечать на сообщенияВы не можете редактировать свои сообщенияВы не можете удалять свои сообщенияВы не можете добавлять вложения
Перейти:  

 

 

 

cron